Будем квиты

- Я хочу выпить, что позволить тебе все. И себе позволить все.

Я вновь сглатываю, подавив желание накинуться на нее сейчас же. Она такая красивая!

- То есть, ты пришла сюда с определенной целью?

- А ты – нет?

Она изгибает бровь, и мне кажется это очень милым. Я усмехаюсь, закатив глаза.

- Возможно, но сегодня я думал просто поговорить.

С минуту Ники изучает мое лицо. В отличие от меня, она ни разу не посмотрела на людей, которые ее окружают. Мои кулаки сжимаются, когда я замечаю, как мужики вокруг осматривают ее.

- Кое-что произошло, и это помогло мне понять, что я не хочу быть прежней, а значит… и девственность мне больше не нужна. Давай сделаем это сегодня. Я просто хочу выпить, чтобы набраться смелости.

По-моему, у нее и так ее через край.

- Что именно случилось? – интересуюсь я, отпивая пиво из своего бокала.

Официант в этот момент приносит бутылку янтарной жидкости, одну рюмку и закуску в виде аккуратно нарезанного дольками лимона. Он удаляется, прежде чем Ники успевает его поблагодарить. Она открывает бутылку и наливает себе полную рюмку, потом подносит его к носу и морщится, принюхиваясь.

Я смеюсь.

- Это не важно, Аарон, - отрезает девушка и запрокидывает голову, принимая в себя напиток.

Я представляю, как он обжигает ей горло, протекая понемногу вниз. Ники выпрямляется, поставив рюмку на место. Она делает это резко и быстро. В ее глазах я могу прочитать, что ей не понравилось, но губы решают солгать, растянувшись в улыбке. Ну, что ж…

- Почему не важно? – допытываюсь. – И почему ты выбрала меня?

Ники отвечает честно. Осмелев, она наклоняется так, что наши лица почти соприкасаются.

- Потому что ты слишком настойчив. И потому что я хочу тебя. Этих двух причин достаточно?

Когда ее голос наполнен неким вызовом, хочется схватить ее за руку и вывести отсюда. Я лишь молча киваю, неустанно наблюдая за тем, как цвет ее глаз из светло-карамельного превращается в янтарный. У нее невероятные глаза. Я люблю их.

Поверить не могу, что признаюсь в этом себе, но да, я люблю их.

Вдруг Ники снова предстает передо мной уязвимой девочкой, которую хочется защищать.

- Ты же не сделаешь мне больно? – она наклоняется назад, а я удерживаюсь от того, чтобы протянуть руку и задержать ее.

Нежно-цветочный запах ее духов так прекрасен.

- Ни в коем случае, - обещаю я.

Самое глупое в моих последних словах – это то, что я в этом не уверен. Ведь девушкам больно в первый раз. Я буду аккуратным, но я точно не могу уверять ее, что она будет в полном порядке. Просто мне не хочется говорить правду, пусть мы оба ее и знаем, потому что Ники может передумать, а я этого не хочу.

Эгоист. Самовлюбленный эгоист.

Она наклоняется и цепляется за рукав моей черной рубашки. Я подаюсь вперед, и тогда ее губы приникают к моим, даря страстный поцелуй, хотя наши языки даже не соприкоснулись. Это было коротко, но слишком хорошо.

Я поднимаюсь, попросив ее остаться на месте всего минуту. У барной стойки расплачиваюсь за счет и оставляю щедрые чаевые, а когда возвращаюсь, Ники уже закинула ремень сумки себе на плечо, схватила бутылку почти нетронутого коньяка и ждет меня… Она ждет меня.

Ники – точная копия Саманты. Что привлекло меня так в ней? Я не думал, что однажды захочу трахнуть эту девушку. Я не думал, что испытаю к ней еще что-то, кроме ненависти. Но дело в том, что внешность, какой бы потрясающей ни была, в этот раз роли не играет. Ники меня возбуждает, сводит с ума, одурманивает, зато над Джереми она такого влияния не имеет, хотя он мог бы переключиться на нее вместо Саманты. Значит, дело не в лицах? Дело в том, что ты чувствуешь, теряя контроль. Дело в том, над чем ты не властен.

Ночной воздух все еще хранит в себе тепло разгоряченного дня. На парковке безлюдно, поэтому без промедления я хватаю девушку за локоть и прислоняю спиной к моему джипу, к которому мы уже подошли. Я совершенно забыл, что в руке она держала бутылку коньяка – он разбивается, встретившись с асфальтом. Твою мать.

- Прости, - выдыхаю я ей в губы.

Поцелуй напорист. Я дерзок и не могу больше ждать. Руки исследуют ее тело, опускаясь вниз, к ее бедрам, поднимают юбку вверх, заставляя девушку издать стон. Она делает так снова, когда мой большой палец касается края ее тонких трусиков. Она обнимает меня с еще большей страстью, чем прежде, позволяя мне трогать ее там, где мне заблагорассудится. Я так сильно возбужден, что вот-вот взорвусь.

Она, черт возьми, такая красивая. Как бы она ни была похожа на сестру, они разные. Абсолютно разные.

- Подожди, - шепчет Ники, слегка меня отталкивая, когда я покусываю нежную кожу на ее шее.

Ее глаза блестят. Она в последний раз вполне целомудренно меня целует, прежде чем опуститься на колени. Я, мать вашу, просто перестаю дышать!

- Ты же это несерьезно, - мои слова разрезают раскаленный воздух.

С блаженством на лице Ники расстегивает мне пояс на брюках, а потом занимается пуговицей и ширинкой. Она спускает брюки вместе с боксерами вниз. Стояк оказывается прямо напротив ее рта. Девушка так невинно целует его своими пухлыми губами, что просто при взгляде на это можно кончить. Да нет, нет же, этого просто не может быть. Агнес Хоггарт не собирается делать мне минет прямо на парковке. Я просто взбешусь и могу набить кому-то морду, кто увидит ее, доставляющей мне удовольствие.

- Не думай ни о чем, - доносится до меня, и я закрываю глаза, подавшись назад, упираясь теперь полностью спиной о боковую дверь джипа.

Девушка сжимает одну ладонь вокруг моего члена, продолжая лизать головку, потом она внезапно заглатывает его полностью – всего на мгновение, но я теряю голову.

Наматываю ее длинные волосы на кулак, контролируя ее движения, заставляя заглатывать меня чаще, глубже, сильнее. Чееерт… Она неплохо работает рукой, но этого не совсем достаточно.

- Сожми его крепче, - приказываю я, глядя вниз.

Она моргает глазами, выполняя мое указание. Теперь ее ладонь гладит основание пениса настойчивее, быстрее и жестче. То, чего так не хватало.

- Вот бл*ть, - произношу я в пространство , закатывая глаза от удовольствия.

Иногда она касается зубами члена, и тогда я вздрагиваю. Но я прощаю ей это. Прощаю ей все. Боже, как же классно! В очередной раз, полностью поместив член у себя во рту, она облизывает его языком. Левая рука вцепилась в мою ягодицу, ногти впиваются в кожу. Ники слизывает смазку с головки и вновь принимает меня в себя, круговыми движениями рта медленно выпуская меня из своей хватки. Мне долго не выдержать, если она собирается мучать меня подобным образом.

Ее язык скользит по основанию, потом она проводит по нему ладонью. Снова языком, позже – ладонью. Обсасывает член, поместив опять у себя его полностью. Она смотрит на меня вверх, когда я опускаю глаза на нее. Кулак, что держит ее волосы, не может делать это еще сильнее. Ее взгляд такой пронзительный, такой непростительно обжигающий. Кожа покрывается мурашками, а в паху я чувствую знакомое увеличивающееся наслаждение.

- Тебе стоит прекратить, сейчас, если…

Я не могу договорить это, потому что Ники снова втягивает меня в рот, языком поигрывая с нижней стороной основания. Она вновь переключается на головку, и я запрокидываю голову назад, вознаграждая ее старания отчаянным стоном. Провожу свободной рукой по своим волосам. Дыхание замедляется, и я прикусываю губу, когда изливаюсь в этот сладкий темпераментный рот. Девушка принимает абсолютно все; я наблюдаю за тем, как она глотает, и этот вид снова может вызвать крепкий стояк.

Закончив, она поднимается на ноги , встряхивая пыль с колен. Мы не встречаемся взглядами, когда я поправляю одежду. Я открываю ей пассажирскую дверь, и она быстро проскальзывает в салон. Заводя машину, прежде пристегнувшись ремнем безопасности, я могу думать только о том, где подарить Ники первый секс – в гостинице загородом и у себя, в пустующем доме. В конце концов, как бы это странно ни звучало, я хочу отвезти ее в свою квартиру в центре. Там не было никого, кроме ее сестры, и то, что я хочу лишить невинности Ники именно в этой квартире - выглядит как-то иронично. Однако я не хочу, чтобы внезапно вернувшиеся родители испортили все. А гостиница не кажется мне правильным вариантом. Выруливаю на дорогу, вжимая педаль газа в пол. Пусть и везти Ники в свою квартиру – неразумно, я не могу поступить иначе. Не знаю, почему. Это то самое место, где я хочу быть с ней.

- Куда мы едем? – спрашивает девушка, поправляя блузку и вглядываясь в вид из окна.

- В мой собственный дом, - улыбаясь, отвечаю я.

Ники, на удивление, заливается смехом.

- Та самая квартира, где ты ходил голышом, напевая модную песню?

Она вспоминает про тот ролик, с помощью которого ее сестра меня опозорила, но именно сейчас мне уже не кажется это обидным – только забавным. Поэтому я смеюсь вместе с Ники. Я смеюсь громко, обсуждая это видео, и больше не стесняясь того, что было. Что со мной делает эта девушка?

Она шутит по поводу того, что, наверное, я танцевал сальсу, и было бы прикольно увидеть меня голым, выписывающим кругами этот танец.

- Прекрати, - хохочу я, отбивая пальцами ритм по рулю. – А то мы сейчас куда-нибудь врежемся.

В ответ Агнес лишь смущенно улыбается, поигрывая с пуговицами на красной блузке. Я желаю, чтобы в тот час же мы оказались на месте, но потом вдруг она говорит то, чего я не ожидал:

- Аарон, я… сегодня Саманта объявила мне, что приезжает в Палм-Бей.

Нога на мгновение слетает с педали газа, но потом я прихожу в себя – постепенно. Хладнокровно веду машину, только теперь сворачиваю с нужного пути. Легкие вновь заполняются воздухом. Я прикрываю глаза, открываю их, чтобы возвратиться в реальность. Сейчас, из-за своей жажды мести, из-за своей ненависти, я могу причинить слишком большую боль и обиду девушке, которая, по сути, вообще ни при чем. Мне стоит контролировать эти внезапные порывы жестокости. Мне стоит… но я не могу.

Не могу.

- Скажешь что-нибудь? – нерешительно просит Агнес. Потом она спохватывается. – Погоди, куда мы едем?

Я не отвечаю. Я просто ничего не отвечаю. Я ублюдок, сосредоточившийся на боли, срок годности которой – бесконечность. Огромная всепоглощающая бесконечность, размером даже больше, чем сама Вселенная. Это стало частью меня. Это теперь я.

Я просто, черт подери, не хочу видеть ее в этом городе! Я не хочу замечать ее осуждающий взгляд! Я не хочу! Она была моим другом, но оставила меня, узнав все, как есть на самом деле. Она больше мне не нужна. Не нужна Саманта! Не нужна ни в этом городе, ни где бы то ни было еще!

Останавливаюсь у подъездной дорожки Энн, и Ники бросает на меня удивленный взгляд. Я делаю вид, что не замечаю этого.

- Аарон? – Кажется, я могу чувствовать, как ее грудь сдавливает от волнения.

- Тебе пора, - бросаю я безучастно.

- Что? – срывается с ее губ, и я не могу подавить желание – смотрю на нее в последний раз за этот роковой вечер.

Мне думалось, что я уже был с ней суров настолько, насколько возможно. Мне думалось, я уже не смогу обидеть ее еще больше. Но я ошибался. Потому что следующее, что я делаю, просто не поддается объяснению.

«Мразь, мразь, мразь!» - кричит подсознание.

- Ах, да, - словно осведомившись, достаю из кармана черных брюк бумажник, хватаю пальцами две сотни баксов и бросаю деньги на обнаженные дрожащие колени Агнес.

Это худшее, что я могу сделать. И я понимаю, что после этого она меня точно не простит, но я не могу остановиться. Натягиваю на лицо обворожительную улыбку, когда наблюдаю, как слезы – одна за другой – капают ей на щеки, стекая вниз на деньги, который я ей кинул. Я ей их кинул, словно проститутке – даже хуже.

- Что это? – выдавливает Агнес, сжимая кулаки.

У меня у самого образовался ком в горле, но я нейтрально пожимаю плечами:

- Это моя благодарность за минет. Все было отлично! Это, кстати, твой не первый опыт, я правильно понимаю? – Я собирался спросить это как-то иначе, но вышло так, что я буквально называю ее шлюхой.

Гримаса отвращения искажает ее красивое лицо, но зачем-то Агнес мне отвечает, качая не спеша головой:

- Первый опыт… я весь день училась , смотрела специальные видео-ролики на «ютюбе».

Я готов выбросить деньги на улицу, прижаться к ней крепко-крепко и вымаливать прощения, но я так не поступаю, просто сижу в полуобороте, закинув одну руку на руль.

- Ты серьезно? – подняв доллары и поднеся их к моему лицу, всхлипывает девушка.

Я молчу, заставляя себя сказать хоть что-то. Она швыряет мне баксы, а я закрываю глаза, слыша, как расстегивается ремень безопасности, открывается дверь машины , как каблуки твердо стучат по асфальту.

Она ушла. Ники ушла.

Она меня ни за что не простит.

Глава 16

А арон

Джереми выдвигает стул и присаживается за стол, накрытый белый скатертью, напротив меня. Он закрывает мне вид на океан, который открывается с vip -номера гостиницы. Это мой номер, я часто ночую здесь. Это практически мой второй дом. Стеклянная дверь на широкую лоджию немного приоткрыта – легкий ветер играет со светлыми шторами, свисающими с карниза.

Джер протягивает руку и хватает пачку моих сигарет, чтобы достать одну и закурить. Он щелкает зажигалкой, в точности как я пару минут назад. Затягивается, выдыхая через мгновение дым вверх. Он не курил уже более года, поэтому для меня немного удивительна эта ситуация, но друг внешне остается достаточно спокойным.

Я решаюсь заговорить первым:

- Сегодня отец с матерью приезжают.

Друг улыбается, но выходит это у него грустно.

- Они уже в отеле, Рон.

Мы встречаемся глазами. Наверное, сейчас мне стоит потушить немедленно сигарету, застегнуть голубую рубашку, привести в порядок волосы и спуститься вниз. Но ничего из этого я не делаю. В конце концов, родители сейчас заняты тем, что общаются с персоналом (ее имя настойчиво звенит в ушах). Если я понадоблюсь, меня обязательно оповестят.

Официантка Мария, что доставляет всегда еду в мой номер, стучится в дверь. Я знаю, что это она, поэтому кричу, что открыто. Смуглая девушка подкатывает к нам сервировочный столик на колесах и, поздоровавшись, принимается выкладывать завтрак на наш стол.

- Мария, если будут спрашивать, я еще сплю.

Она молча кивает головой, продолжая заниматься делом: убирает крышки с блюд, кладет столовые приборы, наливает в стаканы свежевыжатый апельсиновый сок. Предлагает налить также кофе, но я отказываюсь и делаю это сам. Джереми выпивает свою первую чашку почти залпом, причем мне прекрасно известно, что напиток очень горячий. Джер явно нервничает. Вопрос лишь один: почему?

Мария удивленно смотрит на него, но потом я прошу её уйти, и она вновь беспрекословно выполняет то, что я ей говорю. Закрывает за собой дверь; еще немного прохладный утренний воздух ласкает наполовину обнаженный торс.

- Расскажешь, что случилось? – предлагаю я, склоняясь над своим вкусно пахнущим омлетом.

Джереми снова наливает себе кофе, откусывает сэндвич. После того, как тщательно прожевал кусок, он отвечает:

- Проходил сегодня мимо бара. Агнес делилась с Эмили о том , что Сэм приезжает. Кажется, она была не в духе.

- Кто? – спрашиваю, сжимая челюсти, хотя сам прекрасно знаю, о ком речь.

У меня в душе все переворачивается при упоминании ее имени. Чертова Ники!

- Агнес, - хмыкает Джер.

Я поднимаю на него глаза.

- Но ты ведь доволен, - констатирую, поведя плечом. – Теперь все мои просьбы полетят к чертям, ага?

Я уверен, что Джереми сейчас просто меня ненавидит.

- Просьбы? – Он отбрасывает недоеденный сэндвич обратно на тарелку с замысловатым узором с одной стороны. – Я не ослышался? Ты запрещал мне общаться с Самантой! Запрещал!

Парень указывает на меня пальцем, и его глаза буквально светятся от возбуждения – он готов мне глотку разорвать.

- Я не мог тебе запретить чего-то, Джереми, - отвечаю вполне спокойно. – Ты сам знал, что это правильное решение.

- Для тебя, - выплевывает тот. – Для тебя и твоей проклятой самовлюбленности. Просто… знаешь, я не поддерживаю Сэм. Не поддерживаю ее отношение ко всему, но ты слишком жесток, Аарон, и ты был жесток эти два года, я не могу больше выносить того, что ты гниешь. – Он откидывается на спинку стула. – Перестань винить себя за то, что случилось и отпусти это.

Я скрежещу зубами. Кажется, Джер выводит меня из себя.

- Не могу.

- Мы не учились в Принстоне, Аарон! – орет друг, наконец, позволяя выплеснуть всю свою боль. – Мы поступили в самый убогий колледж, где каждый второй курил травку, в том числе и тренер сборной по футболу. Всем было плевать на всех. Никто бы и не заметил, что Майклу плохо. Никто бы из посторонних. Даже мне было это не очевидно – человеку, который был рядом слишком много времени. И уже тем более, Саманта ни о чем и догадываться не могла, потому что бывала здесь время от времени. Ты ведь это понимаешь? – Пусть он только не заплачет сейчас. – Майкл доверился тебе, и он хотел, чтобы ты никому не говорил. И ты не сказал, в тайне надеясь, что кто-то да заметит, как он… - Джереми трудно подбирать слова. - … Как он…

Я выдыхаю, дополняя речь друга:

- … умирает.

Мои глаза плотно закрываются, когда голова откидывается назад. Я не могу есть. Я не хочу больше есть.

- Для него это было больше, чем хобби. Он играл в сборной колледжа, как и мы, но, кажется, ему этого всегда было мало. Майкл относился к игре серьезнее, чем кто-либо из нас. И, я уверен, он благодарен тебе.

Джереми своего добился – я плачу. Потирая переносицу пальцами, я плачу. Сжимая другой рукой подлокотник, я плачу. Словно мальчишка. Словно потерянный мальчишка.

- Он ненавидел Лигу Плюща, - широко улыбаюсь воспоминаниям , пока слезы застилают глаза.

Джереми кивает, подстраиваясь под мое настроение.

- Ты же помнишь нас в восемнадцать лет: все, что считалось хорошим и правильным, мы ненавидели.

Я смеюсь. Черт возьми, это настоящий смех сквозь слезы!

- Было прекрасное время, - продолжает Джер. - Нужно цепляться за него, Рон. За то хорошее, за то, что было важно для Майкла. За то, что заставляло его смеяться, радоваться.

И я неоднократно подтверждаю слова лучшего друга нескончаемым морганием. Я не могу прекратить плакать, но я, мать вашу, смеюсь, как подросток.

- Освободись, - просит Джереми, и я выдыхаю.

Не уверен, что сделал это, но, возможно, я на правильном пути. Нам требовалось просто начистоту поговорить? Джереми всего лишь нужно было выплеснуть на меня злость? Все это время, пока я съедал себя заживо, он щадил мои чувства, даже не заикаясь о том, каким он считал мои взгляды касательно Сэм. Я думал, он согласен со мной. Оказалось, что нет.

Настроение меняется мгновенно, потому что в голову снова лезет эта сумасшедшая шатенка, которая вскружила ему голову, и которая скоро, скорее всего, появится в Палм-Бей. Я бы хотел не допустить этого, но я ведь не могу запретить ей въезжать в город. Однако могу устроить ей пекло в этом месте. А все же мы с Самантой похожи больше, чем готовы признать – оба конченые эгоисты, которым плевать на чувства других – лишь бы друг друга сделать, поставить на лопатки, заставить страдать. Были друзьями – стали хуже врагов. Майкл нас объединил – он же и разделил нас.

«Освободись ». Пора бы уже. Давно пора. Конечно, сделать это неимоверно тяжело. Я могу вечно размышлять над множеством «если бы…», но ничего больше не изменить. Это невозможно. Пора смириться и жить дальше. Только пока Джереми молчал, не указывая на мое дерьмо, я этого не понимал. За два года он еще не был со мной так откровенен, как сейчас. Я и не думал, что он сорвется. Это было неожиданностью.

Друг отодвигается немного от стола, прочищая при этом горло. Я знаю, он хочет что-то мне сказать. Когда он вздыхает, щурясь, я внимательно наблюдаю за ним.

- Знаешь, Агнес что-то про тебя говорила, - начинает Джер, и внутренности у меня завязываются в узел. – Я не стал слушать, но она была расстроена. Может, ты расскажешь…?

Я перебиваю его, взмахивая руками. Яблоко из фруктовой вазы скатывается на стол, потом – на пол.

- Какого черта ты защищаешь сестру девчонки, из-за которой твоя голова больше не на месте?! Почему тебе не плевать, что она была расстроена?!

Я привык к тому, что Джереми отмалчивается, мирится с моими психами, с демонами, которые съедают меня изнутри. Но сегодня он другой. Подобно мне, друг всплескивает руками и поднимается с места так, что его стул падает.

- Да что с тобой не так , мать твою?? – орет он. - Какого хрена ты делаешь с собой? Со своей жизнью? С людьми вокруг? – Выдержав паузу, отдышавшись, он говорит более спокойно: - Ты обидел Агнес?

Джереми словно видит меня насквозь. Врать ему бессмысленно. Врать друзьям – никогда не было хорошей идеей. Из соседнего номера доносятся крики. О, Господи! Эта семейная пара ссорится так громко! Я жалею, что не настоял на шумоизоляции. Когда они , наконец , съедут?

Пораздумав немного, я решаюсь быть откровенным:

- Вчера я был с ней, мягко говоря, козлом.

Кулаки у Джереми сжимаются.

- Она хорошая девушка.

- Я знаю, - отвечаю беззлобно. – Я знаю.

- Что ты сделал?

Воспоминания о том, как Ники лизала мой член, одновременно возбуждают меня и сводят с ума. Совесть окончательно меня доконает.

- Мы встретились вчера, и она показала себя со страстной стороны со мной, а я… - мне необходимо выдохнуть, что продолжить; провожу рукой по волосам. – Она мне отсосала.

У Джереми отваливается в челюсть. Он отходит к окну, протирает лицо руками, подходит снова к столу. Да, он заметно нервничает. Предупреждающе вытягивает руку вперед, глядя на меня исподлобья.

- Что ты сделал, Аарон? Кроме того, что ты, черт возьми, позволил невинной девушке сосать тебе?

Не мог не рассказать Джереми о девственности Агнес. Он знает практически все.

- До того, как Ники рассказала мне о том, что Саманта приезжает, все было хорошо. Я собирался ее трахнуть, и она была не против. А потом я решил вернуть ее домой, и прежде чем отпустить, расплатился с ней за минет.

Оглушительная тишина сводит с ума. Даже соседи за стеной угомонились. Но то, как Джереми не двигается с места, повернувшись спиной ко мне, убивает меня. Он не делает ничего. Не предпринимает ничего. Я совершил ошибку, Джер любит Саманту, он не хочет, чтобы я причинял боль ее сестре. Сегодня он показал мне, что готов бороться со мной и с чертями, которые во мне живут.

Целую минуту я могу слышать, как тикают часы. Считаю секунды: 61, 62, 63, 64, 65… После Джер разворачивается и сбрасывает со своей части стола посуду – тарелки, чашка, стакан разбиваются об пол. Столовые приборы встречаются с ламинатом, издавая звонкие звуки. На лице у друга высветилась нешуточная ненависть. Такого я еще не видел.

- Какой же ты ублюдок, - рычит он. – Какой же ублюдок. И не нужно оправдываться, не прикрывайся смертью Майкла! – он ревет, сметая салфетки к черту.

Внутри у меня тоже бушует ураган. Но теперь мы поменялись местами - я остаюсь спокойным. Это так непривычно для нас обоих.

- Ты запер ее в кладовке, она не попала на репетицию, к которой готовилась так упорно. И спасибо Шеннон, ведь от тебя я точно не узнал бы этого! – Чертова Шеннон, вечно сует свой нос в чужие дела. – Но тебе этого недостаточно, да? – сквозь зубы говорит Джер. – Тебе этого было недостаточно, поэтому ты решил обращаться с Агнес, как со шлюхой.

Мне даже не стоит информировать друга о том, что девушка не взяла денег – он и так прекрасно знает это. Только не она.

- Ники…

- Прекрати называть ее не так, как называют другие, словно она особенная только для тебя, потому что это ни черта не так!

Почему мне кажется, что Джереми может разбить каждую долбанную вещь в моем номере? Я не знаю, как общаться с ним таким.

- Давай сбавим тон, - строго прошу я.

Джер морщится.

- Да пошел ты!

Я взрываюсь, как очередная галактика в бесконечной Вселенной.

- Я не собираюсь терпеть то, что ты ведешь себя как говнюк! – ору я на друга, подаваясь вперед.

Я складываю локти на столе, яростно наблюдая за тем, как он приближается.

- Это ты говнюк, и я устал терпеть твое идиотское поведение, понятно?! Ты полон дерьма, хочешь утопить в нем всех вокруг, даже самых лучших!

- Только не говори, что ты считаешь лучшими сестер Хоггарт, - фыркнув, саркастично усмехаюсь.

Джереми, похоже, бесит, как я пренебрежительно закатываю глаза.

- Это все ты, Аарон, - с болью в голосе произносит он, склоняясь над столом.

Одной ладонью он упирается в поверхность, другой же машет перед моим лицом. Я откидываюсь назад, стараясь казаться равнодушным.

- Ты сам все портишь. Ты один. И ты можешь потерять всех – каждого человека в твоей жизни, - если не задумаешься.

С минуту друг молчит, опустив голову, но когда вскидывает глаза на меня, я не могу не заметить в них нескончаемую печаль.

- Ты делаешь вот так, - Джереми щелкает пальцами у моего лица , - и мир вокруг тебя загорается.

Выпрямившись, он качает головой, глядя в окно. Последние слова звенят у меня в ушах, подобно навязчивой мелодии. Джер шагает к двери и, выйдя из номера, громко ее захлопывает.

Да, нужно все переосмыслить и сделать выводы. Нужно стать сильнее и отпустить чувство вины, что меня гложет. Что же мне сделать? Поговорить с Самантой? Я ни за что не стану ее просить простить меня. Прекрасно понимаю, что пока она меня не простит, я и сам этого не смогу. Я не смогу. Но я не стану даже с ней разговаривать, только если мне придется снова сказать ей, чтобы проваливала. Какая-то часть меня все еще верила в то, что эта девушка не серьезно решила погостить в Палм-Бей.

«Освободись ».

«Освободись ».

Ники меня никогда ни за что не извинит. И это делает меня еще слабее.

Глава 17

Агнес

- Не стоит расстраиваться из-за неудачного свидания с засранцем, - говорит Эми, пока мы проходим вперед по коридору.

Я чувствую страх, и почти не слушаю Эмили, которая комментирует все то, что я рассказала про меня и Аарона. Я не опустила ни одной детали , просто потому, что мне необходимо было выговориться, но сейчас я жалею об этом. Даже когда я попросила Эм закрыть эту тему, она все равно продолжает разговор. К моему удивлению, она отреагировала крайне спокойно, объяснив это тем, что сама занимается подобным постоянно. Я боюсь представить, сколько партнеров у нее было , да и это не мое дело. Просто поддержка вроде «все мужики одинаковые» не очень помогает.

- Но, - с умным выражением лица глаголет девушка, - на твоем месте я бы засунула эти деньги ему в задницу. – Пирсинг у нее в губе поблескивает, когда мы проходим мимо большого панорамного окна в коридоре, что ведет к центральному лифту. – Знаешь, мне всего лишь было интересно узнать, какая на вид задница у сына босса. У самого ужасного и идиотского сына в мире, - добавляет Эмили, поглядывая на меня. – Тебя успокоит такое определение?

Я раздраженно вздыхаю, и Эм поднимает руки вверх в примирительном жесте.

- Все, все, прости, больше не говорим про хренового мудака с яйцами.

Мне нравится, что новая , достаточно неординарная , знакомая относится ко всему с юмором. Я пытаюсь представить, что рассказала все это Вивьен. Ох, мы бы плакали вместе в обнимку, а потом нашли бы фото Аарона в Интернете, распечатали и разрезали бы на мелкие кусочки, прежде наговорив всякие гадости его проклятому изображению.

На лифте мы спускаемся вниз, отправляемся в левое крыло, где расположен кабинет начальника. Остановившись у нужной двери, я почему-то думаю о самом плохом. Вдруг Аарон решил, что моей стажировке пришел конец, и все это нужно просто закончить. Теперь его отец посмотрит на меня, вынесет вердикт и отправит домой. К счастью, машину мне уже отремонтировали, хоть поеду нормально. Черт, но мне совсем не хочется уезжать, ведь эта стажировка так ценна. Для меня. Для моего отца. Родители будут жутко разочарованы, если узнают, что я провалилась и в танцах, и в учебе.

- Ну, все, - вздыхает Эм, хлопая меня по плечам, словно я солдат, а она провожает меня на войну, - я буду ждать тебя. Ну, в смысле здесь буду ждать, - добавляет торопливо, смеясь.

Я поддерживаю ее смешком и берусь за ручку двери. Прежде чем ее повернуть, вновь быстро раздумываю над своими жалкими оправданиями и просьбами остаться в отеле.

Мистер Джон Честер Галлахер – это, черт возьми, постаревшая копия Аарона. Он встает, когда я закрываю за собой дверь. Застегивает пуговицы пиджака и приветливо мне улыбается. Ну, может, все не так уж и плохо. Выдвинув мне стул, он ждет, пока я не присяду, и я тороплюсь занять предложенное им место. Потом высокий статный мужчина обходит снова округлый серый стол, который я видела уже не раз, и буквально плюхается в свое кресло. Да он совершенно не такой, каким я его представляла!

- Чай? – предлагает он. – Кофе? Покурим?

На мой удивленный взгляд он откликается заразительным смехом, потом откашливается в кулак и ерзает на месте.

- Это была шутка.

- Я поняла, - улыбаюсь. Этот человек нравится мне все больше и больше.

- Послушай, я знаю про инцидент, который связан с моим сыном и твоей сестрой, и я знаю, что , несмотря на любовь, ласку и заботу, которую мы с матерью ему дали, он может быть первоклассным козлом.

Мне хочется сказать, что его придурок-сын является козлом все время, но я сдерживаюсь, а Джон решает говорить дальше:

- И поэтому я всегда контролирую ситуацию, когда у меня есть возможность. Но последние несколько недель я отсутствовал. Начало твоей стажировки выдалось трудным? Я обещал Аарону место моего временного заместителя только в том случае, если он будет обходиться уважительно со всеми.

Я, наверное, должна что-то ответить сейчас, но мысли в голове путаются; я молчу, пока Джон многозначительно на меня смотрит. В конце концов, пожав плечами, он удобнее устраивается в кресле и велит секретарше заварить две чашки кофе.

- Надеюсь, ты не против кофе, - обращается он ко мне и, конечно, не удосуживается услышать ответ. Далее следует: - Ты можешь быть со мной откровенной, Агнес. Мне очень нравится Саманта, и я открыто заявлял ей об этом. Она прекрасный волевой человек, который мог противостоять моему сыну. Надеюсь, у тебя не было из-за этого проблем?

Ну, что мне сказать? Что я страдала? Вынуждена была убирать номера и драить унитазы дни подряд? Желания жаловаться совершенно нет. Я просто думаю, что могу справиться сама. Вполне в состоянии. Чем я хуже сестры? Да и не думаю, что Аарон может сделать мне что-то похуже, чем унизить, предложив деньги за минет.

- Ваш сын, мистер Галлахер, был со мной толерантным. Скорее всего, он смог подавить в себе старые обиды.

- Если это так, то я очень рад, - усмехаясь, кивает он. – Но все же до меня дошли слухи, что должность тебе предоставили не самую завидную.

- Плохой работы не бывает, - парирую я смело, вскинув подбородок. – Это опыт, я набиралась его, тем временем , наблюдая за работой гостиницы. Бесценные знания.

Секретарша – красивая блондинка в юбке средней длины, приносит нам кофе. Она ставит чашку возле меня и косо поглядывает. Я ловлю ее заинтересованный взгляд на себе. Впервые видит? Приемная находится справа от кабинета. Сколько раз бывала в этом крыле, ни разу туда не заглядывала. Уж я-то в первый раз вижу эту девушку.

- Спасибо, Моника, - благодарит Джон.

Девушка выходит из кабинета, аккуратно закрыв дверь за собой. Стук ее каблуков по паркету все еще доминирует в голове.

Отпив немного горячего ароматного напитка, Джон лучисто улыбается.

- Агнес, я уже не молод, но я не дурак, - все с тем же приятным настроем говорит он, когда я хмурюсь. – Но я восхищен твоим поведением. Ты – такой же борец, как и сестра, хоть и не замечаешь это в себе. – Добавляет через секунду: - Я полагаю.

Полагает верно.

- Знаешь, я отлично знаю Аарона и знаю, как он поступил с тобой, понизив в должности. Могу представить, как относился. Будь уверена, я придумаю для него наказание, хоть это тебе, возможно, кажется необязательным.

Я не препираюсь. Он заслуживает того, чтобы его отец выбил из него все дерьмо. Раз уж у Сэм не получилось.

- Я прошу прощения за поведение Аарона и, может быть, это немного сгладит ситуацию. – Джон наклоняется, выдвигает ящик стола и, достав оттуда конверт, бережно кладет прямо передо мной.

Это же не деньги, да?

- Здесь триста пятьдесят долларов, - мужчина в неуверенности жует нижнюю губу. – Заслуженная зарплата за почти две недели бешеной работы. Пожалуйста, возьми их.

Я с недоверием гляжу то на конверт, то на Галлахера-старшего.

- Это слишком много, - качаю головой без остановки. – Я не могу взять так много денег. Мне за месяц обещали меньше…

- Старый контракт расторгнут, - прерывает он, указывая на мусорную корзину у него в ногах. – Я прочел условия работы и оплаты. Я все знаю. Но с завтрашнего дня, Агнес, ты приступаешь к новой должности.

Самые приятные слова, сказанные за последнее время! Я жду, затаив дыхание, его следующих изречений. Сердце бьется учащенно. Столько радости и волнения одновременно!

- Как ты посмотришь на вакансию, предложенную тебе в самом начале? Метрдотель. Будешь координировать постояльцев гостиницы.

Вместо ответа я вытираю слезы, скатывающиеся по щекам. Плачу от счастья. Наконец-то. Весело улыбаясь и вновь отпивая кофе, Джон мне подмигивает.

- Значит, договорились.

***

Разговор с Вивьен по «скайпу» выдался тяжелым. Она моя лучшая подруга, и, конечно, я поделилась с ней со всем, что со мной произошло. Как я и ожидала, Вив впала в уныние, жалея, что сейчас не рядом, не может обнять меня, но так же отругала за то, что сама виновата во всех бедах. По ее словам, она не ожидала от меня чего-то подобного. Возможно, быть настолько откровенной с подругой, которая знает тебя только с консервативной стороны, кому-то покажется глупым, но я не могла поступить иначе. Мы знаем друг о друге все и общаемся ежедневно.

Вивьен лишилась девственности с парнем, который ухаживал за ней два месяца. Они познакомились в Майами, тем летом, когда она гостила там у своих кузин. Этот чувак, по ее словам, готов был на все, чтобы ее ублажить, сделать все, чтобы она улыбалась. А в итоге, после того, как провел с Вив ночь, бесследно исчез. Не оставил после себя ни записки, ни чего-либо еще. Хорошо, что они предохранялись. Позже выяснилось, почему его телефон не отвечал: он уехал учиться в Европу, как давно и планировал. Только вот зачем нужно было тратить столько времени на одну девушку, если вокруг полно легкодоступных? После этого моя подруга считает, что все парни – это «ходячие пенисы», которыми просто нужно пользоваться, как и они делают это с нами.

Возможно, в чем-то я с ней и согласна, и если бы не моя безразмерная наивность, я была чуточку умней и осторожней. Не стала бы делать минет этому придурку, а потом еще и испытывать на себе ужас унижения. «Какая разница? – отвечает Вив на мои размышления смс-сообщением. Мы переписываемся уже более получаса. – Это уже позади. Не кори себя и не совершай ошибок, которые уже допустила один раз».

Мне стоит понять, наконец, что ее слова имеют смысл. И пора уже собираться на вечеринку в честь дня рождения Мишель, кузины Келли. Эмили уговорила меня туда пойти. «Да ладно, мы просто бесплатно выпьем!», - это то, что она мне сказала, с энтузиазмом разводя руки в стороны. Когда я прощаюсь с Вив, замечаю, что Дуайт все еще не ответил на мое сообщение в «твиттере», хоть и прочел его уже. А Саманта заваливает смс о том, как скучает по мне, и что это лето будет отличным. Когда она не претворяется хорошей обеспокоенной сестрой, живется мне намного легче.

Я надеваю короткие джинсовые шорты и синий топ, полностью прозрачный со спины. Грудь выделяется отлично, а это то, что мне нужно, чтобы выглядеть так, как хочу я. Кстати, этот топ подарила мне Сэм в прошлом году, пожелав при этом «стать более раскрепощенной». Ну, что ж, она, наверное, придет в восторг, узнав, с каким аппетитом парни рассматривают мои сиськи. Нужно будет сделать парочку селфи.

Я обуваю черные балетки, снова проверяю наличие сообщений от Дуайта (как всегда, он отмалчивается, обижается и не отвечает на звонки), закрываю дверь в свою спальню. Эннис в хорошем настроении – она подпевает Сиси Кейч и пританцовывает, разделяя тесто на маленькие кусочки, стоя за кухонной стойкой в фартуке. Этот оранжевый передник с забавными свинками подарила мама тете Энн больше пяти лет назад.

- Я ухожу, - машу ей рукой, спускаясь по лестнице.

- О, милая, долго не задерживайся. Ты же знаешь, я не могу уснуть, когда тебя нет ночью дома, - ласковым заботливым голосом напоминает тетя.

Это не очень похоже на меня, но я обхожу стол и целую ее в щеку, обещая, если что, быть на связи.

- Повеселись, красотка, - салютует мне Энн, когда я отворяю переднюю дверь.

Эмили уже ждет меня на своем «Харлее». Ух, он действительно выглядит круто! Лучше, чем на фотографиях, что она мне показывала.

- Думаешь, я настолько смелая? – нервно усмехаюсь я.

Ее синие волосы в этот раз собраны в пучок на затылке, на глазах – солнцезащитные очки. Пирсинг в губе выглядит так притягательно. Если бы я могла выбрать, кем быть, однозначно я стала бы Эмили. У нее еще и, между прочим, отличный папа!

- Думаю, что ты хочешь быть сегодня безумной и храброй, - девушка опускает очки немного вниз, и я могу видеть, как она оценивающе выгибает бровь. – Никогда не видела тебя в коротких шортах, которые выглядят, как трусы… Или, знаешь, они прямо-таки говорят сами за себя: «я хочу, чтобы ты сегодня меня трахнул».

Я ругаюсь и бью Эм в шутку в плечо, и конечно, она не может упустить момент, чтобы отчитать меня за мой «дерзкий язык».

- Поехали уже, - приказываю с колотящимся сердцем, залезая на красно-черный мотоцикл.

Я так сильно вжимаюсь всем телом в спину Эмили, что она кряхтит, заводя средство передвижения. Когда Тирсет набирает скорость, я сдерживаю себя, чтобы не закричать. Но когда мы едем по дороге, заполненной десятком машин, я ору вовсю. Ветер полностью испортил мою прическу, но мне наплевать. Боже, это так страшно! Такой адреналин! Жаль, что раньше я не решалась испытать что-то подобное. Эмили кричит мне, чтобы я заткнулась, я повинуюсь, но проходит всего лишь чуть больше минуты – и я начинаю снова. «Харлей» лавирует между несколькими машинами, отчего я чуть не писаю под себя. «Ты с ума сошла?! - хочется зареветь мне. – Я же чуть не умерла от ужаса!». Но паника прекращается, когда мы вновь выезжаем на пустую автомагистраль, и бескрайние поля нас приветствуют. Эмили останавливает мотоцикл у берега океана, где уже горит гигантский костер. Сумерки охватили город почти незаметно. Я слезаю со «зверя», как только он перестает издавать характерные звуки подо мной. Эм прежде паркует его около других машин и скутеров.

Народу здесь хоть отбавляй. Так много незнакомых лиц, но среди толпы быстро появляется девочка с рыжей шевелюрой и ее подружка-брюнетка, не обделенная вниманием мужчин благодаря своим округлым формам.

- Агнес, привет, - здоровается неуверенно Шеннон, а я в ответ лишь киваю головой.

Все превращается в неловкое молчание, которое спасает только группа Nickelback , чьи песни оглушительно звучат из колонок на другом конце берега.

- Ух, - закатывает глаза Эмили, крутя на пальцах свои очки, - кажется, вы тут надолго. Тебе принести выпить?

Я не свожу острого взгляда с Шен.

- Да. Чего-нибудь покрепче.

Краем глаза вижу, как Эми улыбается и придвигается, чтобы шепнуть мне на ухо:

- Отличное решение, маленькая развратница.

Смутившись, заправляю прядь волос за ухо, наблюдая за удаляющейся Эмили.

- Ты можешь меня простить, Агнес? – выпаливает рыжая, пока ее секси-подружка просто стоит рядом, даже не поздоровавшись все еще.

Я облизываю губы, думая над ее неискренними словами, абсолютно неискренними. Конечно, я могла бы развернуться и уйти, но все-таки однажды эта девчонка спасла мою шкуру. Я такое не забываю. А Келли вообще ни при чем, она на меня не стучала. По ней заметно, что она нехило пьяна. Возможно, даже не до конца осознает, что я – это я. Да и фиг с ней. На самом деле, просто хочется, чтобы все закончилось. Чтобы мне, наконец-то, дали нормально повеселиться и выпить столько, сколько я хочу. Шен не хуже Аарона, и Келли тоже. Мы не подружки, но я не могу держать на них зла, особенно после того, что вытворяла с Галлахером.

- Да, все в порядке, - киваю в знак подтверждения. – Не хочу говорить об этом.

Келли в ту же секунду, словно, признает во мне меня и спешит броситься на шею.

- Ох, Агнес, я так скучала, ты знаешь, - пьяным голосом, делясь со мной слюнями, воодушевленно кричит брюнетка.

- Да, конечно, - с отвращением вытираю плечо ладонью, пытаясь оттолкнуть от себя Келли так, чтобы не навредить ей.

Шеннон держит подружку сзади, умоляя прекратить «этот кошмар». Слава Господу, возвращается Эмили с напитками в руках. Один пластиковый стаканчик она передает мне, и свободной теперь рукой оттягивает меня от нежеланной компании.

- Боже, похоже, она обкурилась, - комментирует Тирсет, когда мы отходим подальше.

Я не знаю, что ответить на это и пробую содержимое стаканчика.

- Апельсиновый сок и водка, - подсказывается приятельница. – Думаю, тебе должно понравиться.

- Мне нравится, - хвалю я, улыбаясь.

Мы отвлекаемся на рев толпы, когда у стойки ди-джея восстает какой-то чувак в смешных солнцезащитных очках. Он поднимает кулак вверх, и все делают так же, а за этим жестом следует ритмичная музыка, под которую люди виляют задницами, вскидывают руки вверх и просто сходят с ума.

- Давай опустошим стаканы, - орет мне на ухо Эмили.

Я препираюсь некоторое время, но потом мы считаем до трех и быстро выпиваем все, что есть. Ох, черт, голова начинает кружиться, когда опускаю руку вниз. Эмили выхватывает у меня стаканчик и говорит, что принесет еще, пока я еле стою на ногах.

Через минуту я чувствую чье-то присутствие рядом.

- Хей, хей, хей, - шепчет кто-то на ухо, подхватывая меня своими сильными руками.

Я резко разворачиваюсь, и чуть ли не падаю, но Брис, стоящий в миллиметре от меня, кладет свои ладони мне на талию, удерживая.

- Сколько ты уже выпила? – говорит он, наклоняясь ближе.

Я чувствую насыщенный запах его парфюма. От Бриса отдает свежестью и мятой. Шапка светлых волос выглядит так же , как и всегда – безупречно. У Аарона они в беспорядке. Стоп! Стоп! Почему я о нем думаю? Почему я думаю об этом мудаке?

- Один стакан залпом, - хихикая, отвечаю и оборачиваю свои руки вокруг его крепкой шеи.

- На тебя это не похоже, - заявляет парень, приподнимая мое лицо за подбородок.

- Откуда ты знаешь, что на меня похоже? – отвечаю, качая головой. – Ты меня совсем не знаешь.

И хоть в глазах у меня немного двоится, я замечаю, как Брис оглядывается по сторонам, прежде чем зашагать вместе со мной вперед, к месту, где припаркованы все машины. Сил сопротивляться нет, я лишь надеюсь на Эмили, на то, что она вернется и попросит мажорного блондина удалиться.

- Ты неважно выглядишь, - говорит он, крепко меня держа.

Люди вокруг на меня внимания не обращают: они танцуют и веселятся. Я уже жалею, что выпила водки. В соке ее было намешано немало. А уж если брать в счет мою совершенно неалкогольную жизнь, можно представить, в каком я сейчас состоянии.

- Куда ты меня вообще ведешь? – пытаюсь хмуриться, в то время как язык бессовестно заплетается.

- Я спасаю тебя от очередной глупости.

Скрежет его зубов не мог просто мне показаться. Это невозможно. Я отчаянно вырываюсь, насколько физически могу себе позволить. Конечно, все мои попытки тщетны.

- Но я хочу делать глупости. Я сама решаю, как себя вести.

- Сюда может явиться полиция, Агнес. Тебе есть двадцать один?

Я замолкаю, позволяя себя дальше вести по тропинке.

- Да ладно, - ухмыляюсь, приподняв голову, - хочешь сказать, тут все совершеннолетние?

Брис подводит меня к своей «белой карете» и прислоняет спиной к прохладному стеклу. Проверяет карманы в поисках ключей.

- Здесь некоторым нет даже восемнадцати. Почему ты обо мне печешься? – Озираюсь на костер. – Где Эмили? Я хочу остаться.

- Эмили продолжает свое потаскушное существование.

Алкоголь из моего организма отнюдь не выветрился, но гнев может совладать с ним. Я сжимаю кулаки.

- Что? Почему ты о ней говоришь так?

- Это не я, - смеется Брис заливисто, отыскав ключи от тачки, - это ее репутация.

- Эмили моя подруга. – Да, это не совсем так, но достаточно близко, чтобы я хотела вступиться за синеволосую девушку с отличным чувством юмора и отсутствием планов на жизнь. – Я не разрешаю тебе говорить о ней в таком тоне. Я никому не разрешаю!

Выпрямившись, я чуть не падаю, но выбрасываю руки вперед, дабы сохранить равновесие.

- Ой, да прекрати, пожалуйста. – Брис открывает дверь машины и аккуратно при этом отодвигает меня в сторону – Давай, садись, я отвезу тебя домой.

Я стою с раскрытым ртом, в шоке от его наглости.

- Но я не хочу домой. Я хочу остаться.

- Да, - улыбается тот беспечно, - ты уже говорила. – Кивает на пустое сиденье. – Садись в машину, Ники.

Вообще-то,…

Парковка, засыпана гравием, и он сейчас шуршит невдалеке от нас. Я резко поворачиваю голову: Аарон закатывает рукава белой рубашки, с воинственным видом, подходя ближе.

- Я тебя, по-моему, уже предупреждал, чтобы ты не называл ее Ники.

После этих, полных угрозы, слов, Аарон замахивается и бьет Бриса в челюсть. Я отскакиваю назад, прижимая ладони ко рту. Все, с этой минуты я официально не пьяна! Какого черта происходит?

- Прекрати! - пытаюсь перекричать музыку, которая внезапно стала еще громче. – Рон, прекрати!

Но тот меня не слушает. Он ждет, пока Брис поднимется на ноги, чтобы нанести еще один удар ему в подбородок. В этот раз блондин держится на ногах, сплевывает кровь и отвечает подобным ударом Аарону. Я так жду, что кто-нибудь вмешается, то и дело оглядываю импровизированную парковку, но здесь никого нет, и внутри меня нарастает паника. Это похуже сегодняшней экстремальной поездки на мотоцикле.

Эмили! Где, черт подери, Эмили?! Она что, не ищет меня?

- Перестаньте оба! – ору, стремглав набрасываясь на Аарона.

Я толкаю его в грудь, и он оказывается прижатым к двери какого-то красного джипа.

- Пожалуйста, - говорю, глядя ему в глаза. – Хватит!

Галлахер, оставаясь на месте , вскидывает руку и указывает пальцем на Бриса:

- Оставь ее в покое, иначе я за себя не отвечаю.

Сын мэра продолжает сплевывать кровь на землю, искоса поглядывая на Рона.

Когда мне, наконец, удается увести Аарона с парковки, освещение на пляже помогает мне рассмотреть раны на его лице. Они незначительные: задета губа и на скуле расцветает синяк. Мне на это плевать. Главное, что я смогла унять эту бессмысленную ссору. Сейчас мне нужно найти Эмили, и мы продолжим веселье. Галлахер бежит за мной, когда я быстрым шагом удаляюсь в поисках синеволосой девчонки. Надеюсь, она не пьяная в стельку.

- Эй, ты куда? – спрашивает он у меня над ухом.

Сдерживаю себя, чтобы не врезать ему по челюсти, пока он так беспечно надо мной нависает, уперев руки в бока.

- Иди в жопу, - начинаю смеяться. – Ты сейчас серьезно собираешься со мной разговаривать?

Мне все это кажется забавным. И хоть я до сих пор чувствую себя униженной, не собираюсь ему это показывать. Но он меня обидел, и прощать его я не буду.

- Ты сейчас серьезно послала меня? – Он перенимает мою манеру общения.

Я киваю с надменным видом, скрестив руки на груди.

- Да. Иди в жопу. Еще раз повторить?

Не могу не усмехнуться, глядя на то, как меняется в лице Аарон: он становится таким суровым и одновременно растерянным. Мимо проходит девочка с двумя шотами в руках. Один я бесцеремонно у нее забираю, прокомментировав:

- Тебе вредно.

Когда маленькая белобрысая штучка начинает возникать, я решаю заткнуть ей рот:

- Сколько тебе лет? Мм? Тебе есть восемнадцать?

Она закатывает глаза и, фыркнув, спешит уйти, а я тем временем выхватываю второй шот из ее хватки.

- Эй! – возмущается девчонка.

Я пожимаю плечами и показываю ей язык, а потом выпиваю первый шот. Вот черт! Это чистая водка! Я морщусь, как никогда в жизни, закрыв плотно глаза. Аарон пользуется моментом, выхватывает все еще полную рюмку и выбрасывает ее в океан. Я раскрываю рот, готовая ударить нахала. Пустой шот выскальзывает из ладони, и я поднимаю руку, чтобы врезать Галлахеру, но он цепляется мне в запястье даже без толики усилий и внимательно меня разглядывает.

- Какой же ты идиот! – ору я на него. – Я буду пить, сколько захочу. С чего ты взял, что мне нужна твоя опека?!

Высвободившись, я продолжаю идти вдоль берега, и Рон, как назло, следует за мной.

- Ты сейчас напьешься до такой степени, что какой-то парень здесь захочет тобой воспользоваться.

Я резко к нему разворачиваюсь, ветер играет с моими волосами, я отбрасываю их назад.

- Так, может, и я этого хочу! Тебе-то какая разница?

После я направляюсь снова вперед, и в этот раз, к счастью, Галлахер за мной не плетется. Я нахожу Эмили: она уже изрядно выпившая. Ее тонкая ручка передает мне наполовину пустую бутылку мартини. Ладно, мы же сегодня отрываемся на полную, значит, будем делать это качественно.

Сидя у воды, мы смеемся надо всеми ребятами, кто ведет себя странно. Целая компания побежала в воду, полностью раздевшись. Эмили возвращается с еще одной бутылкой мартини, а я уже чувствую себя не очень хорошо.

- Голова кружится, - хихикаю я глупо.

- У меня тоже, - хихикает девушка в ответ и поднимается.

Она расстегивает пуговицу на шортах и спускает их вниз.

- Что ты делаешь?

- Не видишь, что ли? Раздеваюсь.

- Зачем?

- Им весело, - ярко улыбнувшись, она указывает на гостей вечеринки, что плещутся в океане.

- Ты же не станешь снимать все, правда? – спрашиваю я, вставая на ноги.

Голова гудит, музыка такая громкая. Может, мне все это кажется, а?

- Конечно, стану, - уверенно заявляет Эмили и спускает бретельки лифчика по плечам.

Она стоит передо мной в одних крошечных трусиках. Ее тело покрывают татуировки, а пирсинг не только на лице, но еще и в пупке. Распускает волосы, и становится похожей на Богиню Воды.

- Снимай все, - шепчет она мне в ухо, хватаясь за края топа.

Я пытаюсь отдернуть ее руки, но они соскальзывают, а я глупо смеюсь. Эм поддерживает меня, и теперь мы обе просто ржем, как две сумасшедшие.

- Интересно, как это – заняться сексом в воде, а? – размышляет вслух девушка. – Ты бы хотела лишиться девственности в воде? – снова шепчет.

Я никогда об этом не задумывалась.

- Мы слишком много выпили, пора с этим заканчивать. Я хочу наклониться, чтобы схватить вещи Эимли, но она не дает мне этого сделать, крепко держит и смотрит прямо на меня. Белки ее глаз покраснели.

- Да ладно тебе, Агнес, если ты хочешь измениться, стать оторвой, то вот он – самый подходящий момент, чтобы доказать это.

Я поднимаю руки, когда она снимает с меня топ и бросает на разгоряченный песок. С джинсовыми шортиками я справляюсь сама. Спустя пару мгновений снимаю лифчик, а уже после мы обе лишаемся нижнего белья.

Аарон

Я замечаю ее в океане. Она хлопает ладонями по поверхности воды, создавая брызги, которые попадают на эту синеволосую стерву, что, в свою очередь, занимается тем же самым. Все бы ничего, но потом я вижу то, чего не ожидал. Когда волна отступает, становится заметна грудь Ники внушительных размеров!! Она, бл*дь, купается без нижнего белья!! И, судя по всему, Эмили тоже. Недолго думая, я раздеваюсь, оставаясь в одних лишь боксерах. Вода прохладная, но спустя чуть больше минуты я ощущаю ее теплоту. Подплываю к Ники настолько быстро, насколько это возможно. Парни невдалеке уже показывают на нее и ее подружку пальцами. Их охотничий взгляд нереально скрыть.

Эмили видит меня первой, я тяну за руку Ники к себе, и только потом она смотрит на меня, расплываясь в улыбке.

- Ничего себе, ты решил составить нам компанию?

Прошел всего час, как мы попрощались на берегу, а она уже пьяна в стельку, но ее красивые глаза горят. Она подплывает ко мне вплотную, и я на миг теряюсь.

- Ники, что ты делаешь? – растерянно говорю я , крепко стоя на ногах. Мои ноги , в отличие от ее, касаются воды.

И она решает обернуть их вокруг моих бедер, ее ладони касаются моего затылка, Ники зарывается пальцами в моих влажных волосах и приникает к моим губам поцелуем.

- Что… ты делаешь? – повторяю я между поцелуями, хотя сдерживать себя очень тяжело.

Пальцами ног девушка пытается стянуть с меня боксеры. После нескольких неудачных попыток опускает руку между нами и вытаскивает член наружу, медленно проводя ладонью по основанию. Мы продолжаем целоваться, как будто никого вокруг нет. Возможно, кто-то на нас и смотрит, но мне правда плевать на это.

- Войди в меня, - просит Хоггарт, ласково проводя языком по моей шее и ключицам.

Теребя мочку уха, она повторяет вновь и вновь:

- Войди в меня. Войди… войди…

Я мотаю головой, борясь со своими инстинктами.

- Ты меня возненавидишь, - стараюсь говорить твердо, но получается какой-то жалкий хрип.

- Нет, - Ники кусает зубами мою нижнюю губу, пока ладони, которые я все это время держал на ее талии, не переходят к моей любимой части тела девушки – большой груди.

- Пожалеешь… - это слово больше не имеет силу.

Я страстно беру в плен ее рот, властвуя там языком и смело направляю член туда, где не был еще никто. Никто до сегодняшней ночи.

Глава 18

Аарон

Это было неудобно, но непередаваемо. Это то, чего я так долго хотел, и что я наконец-то получил. Ворвавшись в нее первый раз, я словил стон, смешанный с криком. Закрыл ей рот поцелуем и мог только чувствовать, как она сжимает своими пальцами мои, раздраженные жарким южным солнцем плечи. Она впивалась в них ногтями, а по щекам ее уже текли слезы, но от этого Ники целовала меня только сильнее, с большей страстью. И это заводило меня, как умалишенного. Если сейчас она приказала бы мне утонуть в океане, я с радостью исполнил ее пожелание.

Как только я оказался в Ники, остальные люди просто перестали иметь значение. Мне было наплевать на группу парней, что купались голышом неподалеку, на Эмили, плескающуюся в воде рядом с нами, на Бриса, который, возможно, еще не уехал. Я игнорировал всех. Однако оказалось невозможным игнорировать тот факт, что вой полицейских сирен наполняет воздух.

- Что происходит? – слабо звучит голос девушки мне в шею.

Я просто не могу упустить этот момент. Я мудак, мудак и еще раз мудак, но я не могу позволить всему этому так бессовестно закончиться.

- Копы! – орет некто , прежде чем я успеваю сказать хоть что-то.

Толпа заводится страхом: кто-то забегает в дом Мишель, который расположился совсем рядом с берегом, кто-то успевает перелезть через забор с другой стороны двора и убежать. Но большинству наступила крышка. И нам тоже. Я прекрасно понимал, что Ники по закону еще нельзя пить, а эти сволочи в форме не упустят случая мне об этом упомянуть.

Но тут среди них, выходящих из своих тачек в солнцезащитных очках и с дубинками на поясе, я замечаю парня, которому раньше подгонял травку. Мы курили больше, чем сейчас, а Томас был просто одержим. После того, как его взяли в школу полиции, он перестал захаживать так часто. Однако я помню все. И если это не мой шанс, то что это?

- Детка, - шепчу я Ники, зажав ее милое хрупкое личико в своих крупных ладонях, - нам с тобой нужно выбраться на берег.

Она поворачивает голову в ту сторону, где гости вечеринки уже присаживаются на скалы с накинутыми поверх себя одеялами, ожидая целые нотации от копов. А после их, скорее всего, заберут в участок.

- Нас арестуют? – невинно интересуется она и морщится, когда я медленно из нее выхожу.

Мы в воде остались единственными.

- Нет, - усмехаюсь я, поглаживая ее скулы. – Ты просто мне доверься.

Пьяная такая очаровательная ухмылка украшает губы Ники, прежде чем она тянется, чтобы поцеловать меня.

К берегу плыть тяжело, потому что за талию я держу девушку, которую я лишил девственности несколько минут назад. Нам удается доплыть, и прямо тогда я замечаю на себе взгляд Томаса. Это странная смешанная гамма эмоций, появляющаяся на его лице, выглядит довольно не хорошо для того, кто собирается напомнить про прошлые долги. Но Томас говорит первым , когда на нас обращают внимание его коллеги:

- Все нормально, я разберусь.

Я не позволяю Ники выйти из воды. Том, черт его подери, разглядывает девушку, понемногу осознавая, что она обнаженная.

- Полотенце, - скрежещу, сквозь зубы.

К счастью, второй раз не пришлось повторять. Меньше чем через минуту парень возвращается с каким-то сомнительным одеялом в руке. Я его забираю мгновенно. Это, конечно, не махровое полотенце, но отлично сойдет, чтобы скрыть наготу Ники. Подаю ей руку и мигом оборачиваю красно-зеленую ткань вокруг нее.

- Я с ними разберусь, - говорит коллегам Томас и отводит нас в сторону.

Прежде я забираю мою одежду, разбросанную на песке и одежду Ники, которую я без труда узнал. Обувь пришлось оставить. Телефон Хоггарт выпал на землю, и я просто не успел его забрать, потому что Том настоятельно рекомендовал скорее идти за ним.

Когда мы подошли ближе к парковке , он оглянулся назад, а потом снова обратил взгляд на меня. И, наконец, мы оба заржали. Засмеялись , потому что уже можно.

- Вот так встреча, - комментирует парень, хватаясь большими пальцами за ремень черных рабочих брюк.

- И не поспоришь, - отвечаю я, прижимая к себе удивленную Ники и гору наших шмоток.

- Вы нас арестуете? – с глазами, полными отчаяния, интересуется она.

Томас приподнимает уголки губ вверх.

- Не могу арестовать такую милую девушку, - открыто флиртует он.

Я делаю полшага вперед, предупреждающе сверкая глазами.

- Ээээй…

- Ух, - хохочет Томас по-дружески, - собственник взбунтовался. Ладно, а если серьезно : ты на машине?

Я киваю быстро и уверенно.

- Давай, скорее сматывайся, а я придумаю что-нибудь.

По-приятельски я благодарю его легким ударом в плечо и веду Ники за руку к парковке. Когда мы перешагиваем песок, я хватаю ее на руки, снимаю блокировку с дверей джипа, сажаю девушку на переднее сиденье и застегиваю ремень безопасности. Закрыв дверь, сажусь в машину сам, пристегиваюсь и поворачиваю ключ зажигания.

В этот раз мы доезжаем до моей квартиры в центре без каких-либо приключений. Только растерянная Хоггарт немного забавляет.

- Рон, там же моя одежда…

- Я ее забрал.

- А мой телефон…?

- Куплю тебе завтра новый, Ники.

Да, куплю ей все, что она захочет!

Мой гараж четвертый по счету, нажимаю кнопку на пульте, и дверь автоматически открывается, а я заезжаю внутрь. Там уже выхожу из машины, подхожу к пассажирской двери и, повозившись с ремнем безопасности, снимаю Хоггарт с сиденья. Держа ее на руках, обернутую в одно одеяло, пытаюсь забрать все наши вещи, которые бросил назад, а потом закрыть дверь гаража и пройти без проблем к небольшому элитному зданию, находящемуся рядом. Мы проходим мимо изумленного консьержа и поднимаемся вверх на лифте. Все это время я не выпускаю Ники из рук, а она продолжает смотреть на меня, обвив руками шею.

Дверь квартиры поддается быстро, и через мгновение мы оказываемся в моих городских апартаментах, в которых до Ники была только ее сестра. Я ставлю девушку на ноги, придерживая за талию. Она, слегка покачиваясь, ходит по гостиной, заходит на кухню, после заглядывает в обе спальни – мою и гостевую.

- Почему тут все черное, белое или серое? – Алкоголь из ее организма выветрился наполовину, и теперь она может говорить более-менее нормально.

Я пожимаю плечами, улыбнувшись тому, что именно на это она обратила внимание. Складываю руки на груди, когда Ники ходит по моей спальне, прижав одеяло к груди, и могу только мечтать о том, чтобы оно волшебным образом спало вниз. Сейчас я уже не уверен, хочет ли она продолжение всего, жалеет ли о том, что произошло ранее?

Подходит к окну и… задергивает шторы. А потом, стоя спиной ко мне, позволяет одеялу больше не обволакивать ее шикарное тело. В тот момент, когда я могу спокойно рассматривать ее зад, во мне поднимается нешуточное чувство собственности. Это мое, мое и еще раз мое. И никому другому просто не может принадлежать. Просто не имеет права. Поколебавшись, Ники оборачивается. Когда мы встречаемся глазами, ее губы не приподнимаются в улыбке, а взгляд не становится томным. Я готов не на шутку испугаться, что все это закончиться, не успев толком начаться, но потом она делает то, чего я не ожидал сейчас: подходит к краю моей широкой кровати, падает на спину и поворачивает голову ко мне, приглашая. Два раза мне говорить не нужно.

Я раздеваюсь. Достаточно быстро, чтобы повторять себе: «Эй, придурок, не спугни ее», и достаточно медленно, чтобы наблюдать, как пальцы ее ног сжимаются в нетерпении. Как же мне хочется довести ее до оргазма! Хочу, чтобы она была громкой. Хочу, чтобы она себя не сдерживала, потому что я однозначно не смогу.

Обнажившись, я ложусь на нее все телом, прижимаясь собой, вдыхая запах соленой воды и ее кожи. Запах океана и слабый запах пота вскружили мне голову. Языком я прорываюсь в ее рот и просто перестаю соображать. Реальность и вымысел сливаются воедино. Это невозможно, но это с нами происходит.

Я упираюсь ладонями в матрас и снова вхожу в Ники. В этот раз проникновение более свободное и она только морщится, слегка вскрикнув.

- Прости, - шепчу я, спускаясь к ее груди.

Сжимаю ее соски, ласкаю их, стараюсь быть нежным, но мне крышу сносит при виде ее сисек , а в этот раз я могу без проблем делать с ними , что захочу. Я слишком счастлив, чтобы быть ласковым. Однако я пытаюсь.

Агнес вскрикивает снова, когда я прикусываю сначала один сосок, потом – другой. Прижимаю ее плотно к кровати, еще быстрее двигаясь в ней. Как же это приятно! Почему все девушки не могут быть такими узкими, как она? Такими чертовски узкими…

- Ты меня с ума сводишь, - шепчу я ей в волосы, проникая глубже.

Ее пальцы вцепляются в одеяло по краям от нее самой. Она стонет. Сейчас Агнес ощущает все лучше, чем минуты назад.

- Почему ты так долго меня мучила? – спрашиваю настойчиво и не сдерживаюсь: врываюсь в этот раз жестко и быстро.

Мы оба застываем. Ники прикусила губу и из ее глаз скатываются слезы. Чертов идиот! Слизываю эти слезы языком, лаская каждый уголок ее лица, каждую маленькую часть, впиваюсь поцелуем в губы и долго ласкаю ее рот, пока Ники снова не улыбается от удовольствия, которое я ей дарю.

Она такая восхитительно узкая, что все может закончиться через минуту. Даже меньше. Невероятно тяжело контролировать себя. Я хочу еще больше пробыть в ней.

- Почему ты настолько сладкая? – шепчу я ей в ухо, прикусываю мочку.

В ответ она подо мной выгибает спину.

- Такая сладкая… - Руки не отпускают грудь – самая любимая моя часть ее великолепного потрясающего тела.

Одну ладонь я все же опускаю между нами, ласково поглаживая клитор. Ники извивается сильнее, мотая головой из стороны в сторону. Ее стоны становятся громче, пока я тереблю пальцем ее клитор, а сам вхожу на полную.

- Рон, не останавливайся, пожалуйста, - хрипло просит она, руками поглаживая мою спину.

- Никогда не думал, что может быть так хорошо, - шепчу в ответ, доводя ее до края, до безумия, до отчаяния.

- Боже! – вырывается из Ники крик, когда мои пальцы, находящиеся на ее киске, становятся в миг еще более влажными.

Она кончила только что. Кончила. Я помог ей кончить. Это создает эйфорию в моей груди.

- Так хорошо, - нежно целуя, приговаривает девушка. – Мне с тобой так хорошо.

Я делаю еще пару движений и, опираясь на кровать одной рукой, достаю из нее член, кончая на гладкий и упругий живот.

- Никиии! – этот стон она ловит губами и увлажняет его с помощью своего поцелуя.

Она целует меня так, как никто не целовал.

И на мгновение я даже забываю, что на самом деле я нехороший человек.

***

Агнес

Голова жутко раскалывается. А когда я открываю глаза, все становится еще хуже. Мне приходится прижать руку к затылку, потому что боль воистину невыносима. Еще , прежде чем позволить реальности меня захлестнуть, я вспомнила все то, что произошло вчера. Абсолютно все. До мельчайшей детали. Поэтому мужские руки, обнимающие меня во сне, не стали чем-то вроде молнии с неба. НО, ТВОЮ ЖЕ МАТЬ, ХОГГАРТ! ТЫ СОВСЕМ СПЯТИЛА?! Я готова удариться головой об стену, потому что я сама дала повод. И это все случилось по моей вине. Я просто себя ненавижу. Я себе омерзительна.

Спустя две минуты мучений, мне удается встать с кровати, при этом , не разбудив Галлахера. Парень, которому я отдала свою девственность. Это было хорошо. Ладно, это было хорошо, но не время сейчас думать об этом. Первым делом я, абсолютно голая, беру его телефон, торчащий из задних карманов джинсов, и ищу в справочнике нужное мне имя. Господи, надеюсь, эта та Эмили, а не какая-нибудь его сучка.

- Да? – отвечает сонный голос, когда я отхожу на кухню.

- Привет, это я.

- Какого хрена? Это телефон Аарона? – визжит Эм.

- Да, - обреченно отвечаю я, оглядываясь в сторону спальни. – Мне нужна твоя помощь.

- Спасибо, подруга, что поинтересовалась, как мне удалось спастись от полиции, - укоризненным тоном замечает она.

Я закатываю глаза.

- Блин, прости, ты можешь приехать и забрать меня?

Эмили зевает.

- Где ты?

- Квартира Галлахера, тебе известно, где находится?

- Это всем известно, - смеется Эмили. – Буду через полчаса.

Приятельница бросает трубку, а я тихо продвигаюсь в спальню и быстро натягиваю на себя белье и одежду. Телефон безвозвратно потерян. Дьявол! Зато в карманах остались деньги – плата за работу, которую мне выдал Джон. Я взяла с собой сто баксов.

Сто баксов…

У меня появилась прекрасная возможность расквитаться. Я кладу их аккуратно на подушку рядом с головой Аарона. На кухне нахожу ежедневник и ручку и вырисовываю все еще неокрепшим, после вчерашнего, почерком буквы. Вырываю листок из блокнота и, вернувшись в комнату, кладу его рядом с деньгами.

«Благодарность за секс».

Девушку обижать нельзя, потому что она обязательно отомстит!

Вот теперь мы с тобой квиты, Аарон.

Глава 19

Агнес

Эмили закидывает одну ногу на сиденье соседнего стула, пока мы ждем свой завтрак в крошечной забегаловке, что находится не очень далеко от дома тети Эннис. Я проезжала ее раньше, пока ехала на работу. Стены в кафе выкрашены в теплый коричневый цвет. На них нарисованы бабочки. Работа выполнена не аккуратно, потому что видны мазки, которых быть не должно. Я готова разглядывать интерьер, только чтобы не думать о мудаке, с которым провела ночь. Как хорошо, что я осталась без телефона, потому что, уверена, он бы был завален десятками смс-сообщений с угрозами. После моего «изощренного» прощания это совершенно очевидный исход. Ох, как же он сейчас сердит!

- Чего это ты там улыбаешься? – сощурив глаза, спрашивает Тирсет, наклоняясь вперед.

Я показываю ей язык, на что она приподнимается слега с места и шлепает меня по губам.

- Просто представляю сейчас физиономию Аарона, - говорю я, показывая Эмили средний палец.

Та задумчиво глядит вверх.

- Да, мне понравилось то, как ты его сделала. Возможно, нужно придумать что-то подобное, чтобы проделать это с парнем, который мне безумно нравится, и который пригласил меня на свидание вчера вечером.

У меня отвисает челюсть. Какого черта она мне об этом не рассказала раньше?! Официантка приносит нам гамбургеры, картошку фри и черный кофе. Как только она отходит, пожелав нам приятного аппетита, я кидаю одну соломку картошки в лицо Эми. Несчастная картофелина застревает меж ее грудей. Футболка, что Тирсет сегодня надела, довольно откровенна. И у Эмили, между прочим, отличная грудь!

- У тебя классная грудь, - я решаю ей объявить свои мысли.

- Надеюсь, Тони считает так же, - подмигивает мне девушка, жуя свой бургер.

Горячий кофе обжигает горло. В окно, около которого мы сидим, заглядывают лучи утреннего солнца.

- Тааак, его зовут Тони. Что еще? Что еще ты знаешь о привлекательном Энтони?

Эмили подхватывает мой раскованный легкомысленный тон.

- Откуда тебе известно, что он привлекательный? Может, он низкий и бородатый?

Я завожусь заразительным смехом.

- Ох, нет, ты бы точно не стала обращать на такого внимание…

Ее глаза блестят в ярком освещении зала. Она кажется такой живой, такой настоящей, что я просто не могу не поддаться ее очарованию. В самом лучшем смысле этого. Она напоминает мне Вивьен. Это практически Вив – только с татуировками и пирсингом. И еще более взрывная и сумасшедшая, чем моя лучшая подруга. А я, наверное, не менее сумасшедшая, потому что уже второй день подряд езжу на мотоцикле. Не думала, что когда-то решусь на это.

- У нас свидание завтра. Я давно так не волновалась, - она посмеивается. – Ему определенно не стоит знать, сколько мужчин у меня было.

- А их у тебя было много? – я подаюсь вперед.

- Этого никто не знает, - загадочно улыбается Эм. – Запомни на будущее, - расправив плечи, взмахивает она рукой. – Все парни, с которыми ты будешь встречаться, должны будут думать, что у тебя было трое мужиков до «этой долгожданной встречи ».

Я коротко мотаю головой.

- Почему именно трое?

- Больше трех в их понимании – шлюшка, - объясняет Эмили. – Меньше трех – не востребована. Так что если встретишь парня своей мечты, забудь, что ты всего несколько часов назад лишилась девственности.

Я просто не уверена, что готова взглянуть на кого-либо еще. Да, я ненавижу Аарона, презираю его, хочу его убить, причинить еще больше боли, но разве какой-то мужчина сможет привлекать меня так же сильно, как этот мерзавец с удивительными голубыми глазами? Разве это возможно? Я ни с кем раньше так не хотела вступить в схватку, ни с кем мне так не хотелось бороться. И именно благодаря Рону я посчитала правильным - отстаивать собственное «Я». И за это я могу сказать ему «спасибо ».

Но я просто поднимаю стаканчик с кофе в воздухе, а потом выпиваю немного из него.

- Буду иметь в виду. Но ты же никому об этом не расскажешь?

Эмили хмыкает.

- Я что, похожа на Шеннон?

Блин, однозначно, НЕТ.

- Прости, - я вскидываю руки. – Просто я вдруг поняла, что в моей жизни слишком мало человек, кому я могу доверять.

В миг Тирсет становится более задумчивой и выражение ее лица меняется.

- Тебе повезло, что такие люди у тебя есть. Ты счастливчик.

А она права. И мне почему-то кажется, что ее жизнь лишила тех, кому она может по-настоящему верить. Прежде чем я успеваю спросить синеволосую фурию о ее отношениях с отцом, она встает с места, забирая свой кофе и недоеденный гамбургер.

- Поехали. Я отвезу тебя домой.

Расплатившись за кассой за наш жирный, полный углеводов, завтрак, девушка выходит из кафе, насвистывая мелодию песни группы A -HA.

***

- Привет, Дуайт. Я просто хотела сказать, что в эту субботу вместе с местной молодежью отправляюсь в поход. Возможно, до меня будет невозможно дозвониться. Это займет всего пару дней… Вдруг ты все-таки захочешь позвонить мне. Просто знай, что со мной все в порядке.

Я оставлю голосовое сообщение своему другу, собираясь на работу после почти бессонной ночи. Мы с Эмили доехали до моего дома с ветерком, и я уже скучаю по ее сарказму. Утешает то, что скоро я ее увижу. И как все-таки хорошо, что она собирается в поход со всеми нами. Без нее мне там не выжить.

После безумной пьяной ночи секса я чувствую себя растерянной. Как будто все не так, как быть должно. Как будто я – не я. Но злость, которую вызывает во мне Сэм своими короткими сообщениями о том, как скоро она будет здесь, заставляет меня пылать. Боже, как мне сделать так, чтобы моя сестренка передумала сюда ехать? Как переубедить ее? Благо, она собирается быть здесь в воскресенье, а это значит, что увидимся мы с ней только во вторник. Надеюсь, Шеннон не разболтала Саманте про поход, потому что да, она это может. Вдруг Сэм решит, что ей нужно быть в Палм-Бей в четверг или пятницу? Чтобы оказаться в лесной чаще со всеми нами. Мне кажется, Аарон поспешит утопить ее в ближайшем водоеме.

Принимаю пару таблеток адвила, чтобы голова не гудела так сильно. Я вчера серьезно перебрала. Я от себя подобного не ожидала, но, может быть, именно поэтому все выглядит таким забавным. Черт возьми, Агнес Хоггарт каталась на мотоцикле по городу, держась при этом крепко за девчонку, волосы которой выкрашены в синий цвет, а ее лицо и тело украшают пирсинг и татуировки. Агнес Хоггарт подружилась с этой девочкой-панком, и теперь не представляет своих серых скучных дней без ее язвительных шуток. Агнес Хоггарт позволяет сексуальному засранцу называть ее по второму имени, которое никто не использует в обращении к ней – Вероника. Ники. Агнес Хоггарт надралась вчера вечером и отдала свою девственность этому засранцу. Она лишилась девственности, пока волны океана омывали ее голое тело. И его тело. Почти голое.

Это все не про меня. Не про меня, которой я была в Джексонвилле. Но про меня, которой я стала в Палм-Бей.

***

Агнес

Моя новая должность великолепна. Я общаюсь с гостями, одетая в дорогой костюм бардового цвета, а белая блузка, выглядывающая из-под пиджака, идеально подходит к такому же белому платочку, повязанному у меня на шее. Руководство в лице Джона Галлахера распорядилось, чтобы этот костюм я надела безоговорочно, и я даже не стала спорить. На маленькой карточке, которую я нашла в кармане пиджака, его аккуратным почерком были написаны новые извинения за поведение его сына. Ох, если бы Джон знал, что произошло… Надеюсь, Аарон не поторопится все рассказать отцу.

Я возвращаюсь к административной стойке, чтобы уточнить кое-что по поводу нового гостя, но не успеваю сделать этого. Его Величество, находясь в разъяренном состоянии, влетает в лобби отеля, но его взгляд, полный жестокости, даже на секунду на мне не задерживается. Хотя я уверена на все сто процентов, что Аарон меня заметил. Он становится рядом со мной, и я ощущаю аромат его парфюма, когда ветер, проникающий внутрь здания, колышет полы его тонкого черного пиджака. Серая блузка не аккуратно застегнута – признак того, насколько он сейчас взбешен.

- Дай мне ключи от моего номера, - говорит он старшей телефонистке за стойкой.

Ему бы стоит обратиться к портье по выдаче ключей, но я не вмешиваюсь. Девушка – милая шатенка с темными глазами – нервно ковыряет пальцами в шкафчике, никак не найдя то, что ей нужно. Ну, конечно, «Королю » ведь и в голову не приходит, что она просто может не знать, какой у него номер, а когда он так строго с ней разговаривает, бедняжка теряется.