Бывает и хуже? Том 4

Глава 12

В дверях моего кабинета стоял тот самый долговязый любитель Ранеток. Теперь на нём был белый халат, под которым красовалась футболка с надписью «Илья всегда прав». Отлично, и бейджа никакого не нужно, сразу имя понятно. Если, конечно, он не нацепил футболку с чужим именем, всякое бывает.

— Так значит, ты тоже тут работаешь? — тем временем спросил долговязый, по-хозяйски располагаясь на стуле для посетителей. — Что ж сразу не сказал?

— Вы знакомы? — тихо спросила у меня Лена.

— Вчера познакомились, — хмыкнул я. — Да, я врач-терапевт. Александр Александрович Агапов.

— Сан Саныч, пельмешки без спешки, — хохотнул долговязый. — Реклама раньше такая была!

Ещё один. Помню, как долго я отучал Шарфикова от этой дурацкой клички.

— Можно просто Саша, но свои слоганы из рекламы оставь при себе, — холодно сказал я. — Может, и ты представишься?

Вообще, несмотря на не самое лучшее знакомство, я решил дать этому долговязому гастроэнтерологу шанс. В поликлинике было очень мало людей, с которыми можно было просто пообщаться. Ну в самом деле, Савинов со своими странными пофигистичными взглядами на жизнь, Никифоров с гонореей или Шарфиков… С которым вообще комментарии не нужны. Жизнь и так на нём отдохнула.

Так что новенький врач примерно одного возраста со мной вполне мог оказаться нормальным парнем. Вчерашнюю стычку пока решил списать, всё-таки мы разобрались.

— Илья Андреевич Бумагин, — представился тем временем Долговязый. — Можно просто Шпала.

Нет, точно никаких шпал. Хватит в моей жизни и Чердака.

— Значит, тебя тоже отправили к нам по распределению? — спросил я. — Почему так резко в середине года?

— Да полгода кое-какие хвосты закрывал с ординатуры, — хохотнул тот. — Надеялся, что избегу участи депортации в жопеня мира. Но нет, всё равно послали. Расскажешь, что тут у вас и как?

— Давай экскурсию проведу, — кивнул я. — Ты вообще в неспокойное время к нам устроился. У нас главврач под следствием, так что в больнице хаос.

Илья резко и громко рыгнул в ответ. Я увидел, как поморщилась Лена, но разумеется, ничего не сказала.

— Насрать, — тем временем невозмутимо ответил Илья. — Мне тут всего пару лет проработать, и уеду назад в Саратов. Лады, погнали на экскурсию.

У меня как раз было ещё полчаса до приёма, и я отправился показывать Илье основные места поликлиники.

— Тебе кабинет уже дали? — поинтересовался я.

— Да, на третьем этаже, — кивнул тот. — Медсестры только пока что нет, у вас с этим какие-то проблемы, видимо.

— Дефицит кадров, да, — вспомнив, как долго я сам сидел без медсестры, кивнул я.

Илья лениво потянулся.

— Может, свою отдашь по-дружески? — спросил он. — Ничего такая, мне б подошла.

Шутка такая? Если да — то не смешная.

— Нет, свою медсестру я тебе точно не отдам, — ответил я. — Мы с ней прекрасно ладим, и терапевту без медсестры никуда.

— Жаль, — хмыкнул тот. — Хотя знаешь, есть у меня одна, которую я уже полгода хочу… погулять с ней хочу. Сосная такая.

Кто так вообще говорит? Словно с Жидковым разговариваю, который услышал где-то слово и решил, что оно молодёжное.

— Так, здесь у нас регистратура, — перевёл я тему. — Каждое утро здесь будешь брать карточки людей, записанных к тебе на приём.

Дорогу в регистратуре нам тут же перегородила Алиева. Да ёлки-иголки, сколько можно мозги мне делать?

— Александр Александрович, вы в курсе, что у вас через двадцать шесть минут приём? — отчеканила она.

— В самом деле? — ахнул я. — А я как раз хожу, брожу, не знаю, чем заняться. Ангелина Романовна, спасибо за информацию.

— Я к тому, — побагровела она, — что, может, не стоит тратить драгоценное время на непонятные экскурсии для ваших друзей? И вообще, посторонним в регистратуру нельзя.

И белый халат на Илье её совершенно не смутил. Или она так ослеплена моей красотой.

— На что тратить моё драгоценное время, я решу сам, — ответил я. — А это наш новый гастроэнтеролог, Илья Андреевич Бумагин, знакомьтесь.

Ох, выражение её лица — это было что-то бесценное. Она вылупила глаза и с удивлением уставилась на Илью.

— Приятно познакомиться, — развёл руками тот. — А вы заведующая регистратурой?

— Да, всё верно, — теперь Алиева нацепила улыбку. Выглядело это, правда, страшновато, как какой-нибудь клоун из фильма ужасов. — По всем вопросам обращайтесь ко мне. Расписание у вас будет с восьми до трёх, приём каждый день. Сегодня записей почти нет, нам не сказали, что вы уже выйдете. Но, может, кто-то прямо с приёма будет к вам отправлять.

Само радушие.

— Спасибки, — кивнул Илья. — Сань, пойдём дальше?

Мы вышли из регистратуры, лопатками я уловил очередную попытку Алиевой прожечь меня взглядом. Никак эта женщина не успокоится.

— Вообще конкретно тонкости приёма узких специалистов лучше спрашивать не у меня, — поднимаясь на второй этаж, сказал я. — Это лучше знают такие же узкие специалисты.

— Приветики-пистолетики! — лёгок на помине, не кто иной, как Савинов. — Что тут нужно знать про тонкости приёма?

Он остановился, увидел Илью и резко изменился в лице. Теперь на нём была гримаса отвращения.

Илья, в свою очередь, тоже не очень-то был рад встрече.

— Илюшка, родители всё-таки доплатили тебе за ординатуру? — спросил Ярик. — Но вот от распределения откупиться не смогли?

— Не твоё дело, — огрызнулся Илья. — Сам-то что здесь забыл? Хвалился, что уедешь в лучшую клинику Москвы.

Эти двое явно знакомы, и явно не друзья. Хотя Савинов и мне-то не друг, хоть и периодически пытается таковым казаться.

— Раз вы знакомы, то, может, Ярослав тебе и объяснит остальное по работе? — предложил я. — Мне на приём надо.

— Сань, ну какого… — простонал Савинов. — Не буду я ничего объяснять этому придурку.

— Сам ты придурок! — огрызнулся Илья. — Сань, раз уж мы вместе начали, давай ты экскурсию до конца проведёшь. А дальше я уж разберусь.

Я вздохнул и кивнул. Показал Илье лабораторию, рентген-кабинет и прочие важные места поликлиники. Экскурсия закончилась возле его кабинета.

— Мне пора на приём, так что нового учителя ищи сам, — сказал я. — Чтобы в МИСе разобраться и вообще понять, что и как.

— Не парься, разберусь, — легкомысленно кивнул Илья. — Слушай, а вы с Яриком типа друзья?

— Нет, коллеги, — пожал я плечами. — А что?

— Да премерзкий тип, держись от него подальше, — эти слова Илья снабдил ещё одной отрыжкой.

Я хмыкнул, ничего не ответил и поспешил к себе. Пока что Илья оставил неоднозначное впечатление. Поживём увидим, что он из себя представляет.

— С гастроэнтерологом и лором в любом случае станет полегче, — заявила мне Лена, когда я вернулся в кабинет. Она часто понимала, о чём я думаю. — Хоть пациентам не надо будет к этим специалистам ездить в Саратов.

— И то верно, — кивнул я. — Ладно, давай начинать приём.

Лена вышла в коридор и позвала первого пациента. Сегодня я твёрдо решил провести несколько тестов на свою прану, чтобы получше разобраться в этой теме. Разумеется, безопасных для пациентов.

В кабинет вошёл мужчина лет сорока пяти. Среднего роста, полноватый, с усталым лицом. Двигался он медленно, словно экономил силы.

— Здравствуйте, — сказал он, присаживаясь на стул. — Аврелов Марк Дмитриевич.

— Здравствуйте, что беспокоит? — одновременно открывая его карту в МИСе, начал я приём.

— Сложно объяснить, — ответил Марк. — В общем, я по утрам встать с кровати не могу.

Знаю такую проблему, у Гриши есть точно такая же. Сегодня с утра он хотел швырнуть в меня подушкой, но мы так и не купили подушки, и ему пришлось просто встать.

Хотя тут проблема явно в другом.

— В каком смысле не можете? — спросил я.

— Просыпаюсь, открываю глаза и не могу пошевелиться, — объяснил Аврелов. — Лежу как парализованный. Минут сорок, может, час. Потом постепенно отпускает, пальцы, руки, ноги. И встаю.

Я нахмурился. Интересный случай.

— Как давно это началось? — спросил я.

— Недели три назад, — наморщив лоб, ответил Марк. — Сначала думал, что просто руки и ноги ночью затекают, сплю неудобно. Но теперь такое каждое утро, я уже засыпать боюсь. Причём это только утром, днём всё в порядке. Ну, слабость бывает, но двигаться могу.

Итак, утренний паралич, слабость, быстрая утомляемость. Это может быть что угодно, от неврологии до эндокринологии.

— Хронические заболевания есть? — спросил я.

— Давление иногда повышается, — ответил Марк Дмитриевич. — Я Индапамид пью от него.

Индапамид — это диуретик. Я принялся усиленно вспоминать, что я изучал про этот препарат в этом мире. Диуретик, мочегонное… которое вымывает калий. Если человек пьёт их долго и при этом дополнительно не компенсирует приёмом калия — развивается гипокалиемия. А калий — это главный электролит для мышц, и мышцы без него не работают.

Интересный симптом всё-таки у этого пациента. Именно мышцы показали недостаток калия. Обычно первым реагирует сердце.

И интересный момент — очередной клинический случай, связанный именно с приёмом препарата. В этом мире я сталкиваюсь с таким постоянно. В прошлом этого было меньше, ведь и лекарства все пили гораздо реже, всё по большей части лечили магией.

— Как давно вы принимаете Индапамид? — спросил я у Аврелова.

— Года два, — ответил пациент. — Давление хорошо держит.

— Но калий дополнительно не принимаете? — уточнил я. — Панангин, Аспаркам?

— Нет, никто не назначал, — пожал тот плечами. — А это связано?

— Да, — кивнул я. — Индапамид выводит калий из организма. Ночью вы не едите и не пьёте, и уровень калия падает до критического. От этого возникает утренний паралич. С утра калий восстанавливается, мышцы начинают работать. Вспомните, вы же утром наверняка часто пьёте воду после пробуждения, например?

— На минералку тянет, — кивнул Марк. — Не знал, что это вообще связано.

Ещё как. Организм практически сам кричал о том, чего ему не хватает.

Я перешёл к осмотру. Кожа сухая, бледная. Пульс слабый, неровный. Понятно, тоже из-за недостатка калия. Давление сто десять на семьдесят — низковатое.

Дальше сделал вид, что слушаю лёгкие, а сам активировал прану. И принялся изучать пациента с её помощью. И увидел потоки его жизненной энергии. К мышцам отходили тонкие нити, почти прозрачные. Я смог определить, что в организме низкий уровень именно калия.

Так, интересно. Всё-таки я прав, моя сила возросла. В прошлом мире я мог это и вылечить, будучи уровне на третьем. Заставить прану пациента работать определённым образом, компенсировать дефицит. Перераспределить ресурсы организма.

Но сейчас я этого сделать не мог. Потому что в окружающем мире праны не было. Да и в людях это скорее всё-таки именно жизненная энергия, а не магическая сила.

Меня осенило. Вот почему вся моя сила работает по-другому. Потому что в этом мире она в принципе является чем-то чужеродным. Я могу вливать свою прану, тем самым облегчая состояние людей. Но не могу заставлять их прану работать иначе, потому что у них совершенно другой тип энергии.

Теперь я точно понял, что моя прошлая классификация здесь не имеет значения. Здесь важен только запас праны в моём магическом центре. Изначально он был очень низким. Я мог воспользоваться праной, но часто уходил в перерасход. А за это расплачивался долгими днями восстановления.

Сейчас, из-за фокусировки и увеличения числа занятий алхимией, мой запас возрос. Я уже мог лечить с помощью праны нескольких людей в день. Праной даже мог воздействовать на эмоции, но именно с помощью гормонов и нейромедиаторов.

Однако вылечить полноценно пока никого не мог. Нужно ещё больше тренировок, ещё больше праны.

Зато я наконец-то полностью разобрался, как всё это работает. Сейчас я влил немного праны, поддерживая мышцы Аврелова. Ему станет полегче, хотя полностью симптомы пропадут только когда он восполнит дефицит калия.

— Так, Лена, ЭКГ по цито, проверим, нет ли аритмии, — сказал я. — И анализ крови на электролиты. Марк Дмитриевич, на ЭКГ сходите и вернётесь.

Это была чистая формальность, на сердце гипокалиемия у него почти не повлияла, я уже проверил. Но по протоколу надо было действовать так.

Аврелов вернулся через пару людей с результатом ЭКГ. Так, дополнительно для сердца ничего не надо, ритм восстановится когда восполнится калий.

— Так, Индапамид пока отмените, от давления можно Периндоприл 4 миллиграмма, вам пока хватит, — заявил я. — И самое главное — Панангин. По две таблетки три раза в день в течение месяца.

Отдал ему рецепт.

— И это пройдёт? — с надеждой спросил пациент.

— Да, — уверенно кивнул я. — Ещё дополнительно ешьте больше продуктов с калием. Бананы, картофель, курага, изюм. Через несколько дней повторно ко мне на приём, посмотрю анализы.

— Спасибо вам, — кивнул мне пациент. — Пойду, может, сейчас кровь успею сдать.

— До свидания, — кивнул я.

Итак, очень полезный пациент. Теперь у меня окончательно сложилась картина о магии в голове. И тут есть свои плюсы, уровень запасов растёт куда быстрее, чем в прошлом мире.

Наверное, это своеобразная компенсация за отсутствие праны в окружающей среде. И если я продолжу тренироваться, то могу всего за несколько месяцев достигнуть такого уровня, какого в прошлой жизни достигал за несколько лет. Невероятно!

— Звать следующего? — отвлекла меня от размышлений Лена.

Я кивнул. Надо продолжать приём.

После приёма отправился в отделение профилактики уточнить пару вопросов по поводу завтрашней лекции. Заодно проверить, как там Ирина Петровна.

Её печень мне удалось нормализовать, а вот насчёт её эмоционального состояния я был не уверен. И не зря.

Уровень её тревожности я почувствовал, едва только зашёл в кабинет. Он зашкаливал так, что я первым делом воздействовал на неё праной и только потом поздоровался.

— Добрый день, Александр Александрович, — подняла она на меня глаза. — Вы по поводу лекции?

— Да, завтра в шесть часов, — кивнул я. — Вика сделала анонс?

— Вика всё сделала, — упавшим голосом подтвердила женщина.

Итак, время Агапову снова поработать женским психологом. Была у меня периодически такая работа — решать женские проблемы.

— Всё в порядке? — спросил я.

— С Игорем сегодня увиделась, — призналась она. — Я же вам рассказывала, что он снова решил к нам устроиться.

— И как всё прошло? — спросил я.

Ирина Петровна тяжело вздохнула и отвернулась к окну.

— Сказал, что скучал по мне, — заявила она. — Постарел сильно. Волосы седые, морщины. Но всё такой же. Я спросила, зачем он вернулся. Он сказал, что устал от Москвы, хочет на покой. И, мол, развёлся с женой, там его ничего не держало. А ещё предложил вместе сходить куда-нибудь.

— А вы что? — спросил я.

— Отказалась, — пожала она плечами. — Но не знаю, правильно ли…

Психолог Агапов спешит на помощь.

— Вы не обязаны ему ничем, — мягко сказал я. — Так что просто решайте для себя, хотите — общайтесь, не хотите — сведите общение только к рабочим вопросам. И не переживайте так.

Одновременно направил в неё прану. Вообще её можно было бы и сэкономить, но слишком уж Ирина Петровна волновалась из-за этого случая.

Она заметно расслабилась.

— Спасибо вам, — облегчённо кивнула она. — Я подумаю над этим всем.

Мы обсудили ещё пару вопросов по школе здоровья, и я вышел из кабинета. Как чувствовал, что сюда сегодня надо зайти.

Ради интереса решил сходить познакомиться с самим Игорем Станиславовичем. Ему дали кабинет на втором этаже, рядом с Лавровой. Постучался и вошёл.

Это оказался высокий седой мужчина лет шестидесяти, с белоснежной под стать волосам и халату улыбкой. Медсестру ему пока что тоже не дали, так что он сидел один.

— Добрый день, — поздоровался я. — Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт. Решил познакомиться.

— Молодые кадры, всегда рад знакомству, — заявил он, вставая из-за стола. — Игорь Станиславович Григорьев, рад познакомиться.

Он протянул мне руку, я её пожал.

— Рад знакомству, — кивнул я.

— Садитесь, садитесь, — замахал руками Игорь Станиславович. — Я только сегодня вышел, обживаюсь ещё. Кабинет мой за тридцать лет сильно изменился, конечно! Хотя оборудование по сравнению с московским оставляет желать лучшего. Сегодня вручную серную пробку вымывал сам, не делал этого лет десять!

Ну, с этим не поспоришь. Меня ещё всё волновал вопрос, что теперь делать с нашим переездом. Если больница в аварийном состоянии. А нового здания нет. Но пока что этот вопрос, видимо, был не решён. Хотя история Карины об обрушившемся потолке доверие не вызывала.

— Как вам первый день у нас? — спросил я.

— Да всё отлично, уже было несколько человек, — ответил Игорь Станиславович. — Банальные случаи, фарингиты, отиты. Одна женщина с интересной жалобой была, щелчки в голове слышала.

Я кивнул. Эту пациентку к ЛОРу отправил я лично. Сам я диагноз определил, но по правилам лечить его должен был как раз отоларинголог.

— Так евстахиит проявляется, воспаление евстахиевой трубы, — тем временем поучительно продолжил Григорьев. — Труба отекла, вот и щелчки возникают. Я назначил ей сосудосуживающие в нос и антигистаминное.

— Понятно, — кивнул я.

ЛОР откинулся на спинку стула.

— Знаете, у вас терапевты вообще слишком много на себя берут, — внезапно заявил он. — Вот эта женщина же явно с лор-патологией. Зачем её регистратура вообще к вам отправила, если вышел я на работу? Хорошо, что вы догадались отправить ко мне.

— Так по протоколу, — заявил я. — Терапевт — это первичное звено. Мы осматриваем, опрашиваем и решаем, куда пациенту идти дальше.

Игорь Станиславович махнул рукой.

— Формально так, — хмыкнул он. — Но по факту, вы в лор-патологиях же не разбираетесь, так зачем тратить время пациента? Если есть врач моего уровня.

Всё-таки этот новый лор мне совершенно не нравится. Сколько в нём самомнения?

— Я достаточно разбираюсь в лор-патологиях, — возразил я. — Евстахиит я и сам диагностировал. Но по правилам отправил пациентку к вам.

— Молодой вы, амбициозный, — махнул рукой Григорьев. — Но мои тридцать лет опыта в Москве стоят гораздо большего. Я видел всё. Так что мой вам совет, даже не затрудняйтесь с попытками поставить диагноз — просто отправляйте ко мне.

Я решительно встал со стула.

— Спасибо за совет, но я буду действовать так, как считаю нужным, — заявил я. — Осмотр, предварительный диагноз, затем, если надо, к вам.

Слишком уж он самодовольный, не нравятся мне такие.

— Что ж, посмотрим, сколько ошибок в предварительных диагнозах вы совершите, — хмыкнул Игорь Станиславович.

— Думаю, ни одной, — отрезал я. — Мне пора.

И вышел из кабинета. Не знаю, что вообще Ирина Петровна нашла в этом напыщенном индюке.

Вернулся в свой кабинет, занялся заполнением осмотров, инвалидностей и прочего.

— Новости есть про Власова и всю ситуацию? — в перерыве спросил я у Лены.

— Пока нет, мониторю новостные каналы, но везде тишина, — отозвалась она. — Теперь, наверное, надолго затишье настанет. Это же всё не за один день решается.

Раз нет новостей про жену главврача — значит она в порядке. По крайней мере, пока что. Надеюсь, что ей удастся доказать свою невиновность. Я для этого помог ей всем, чем мог.

— Скукотища, за весь день только пару гастритов ко мне прислали, — широко распахнув дверь, заявил Илья. — И ещё два часа так сидеть!

Ещё один человек с отвратительной привычкой заваливаться ко мне в кабинет как к себе домой.

— Ну, дальше будет больше пациентов, у тебя просто первый день, — решил подбодрить его я. — Разобрался в системе?

— Да что в ней разбираться, там всё понятно, — махнул рукой Бумагин. — Любой ребёнок бы понял.

— Ты здесь, падла? — теперь в кабинет ворвался Савинов.

Увидев сидящего на стуле Илью, он накинулся на него и повалил на пол.

— Убью, сволочь! — прокричал он.

Отлично, у меня в кабинете драка. А причину объяснить не хотите?