Бывает и хуже? Том 4

Глава 18

Вид у Стаси был такой, словно если я сейчас же не дам ей вкусняшку для кота — произойдёт конец света. Мы покупали для Феди пару пакетиков жидкого корма «Гурмэ», но для начала я хотел узнать, что случилось.

— Стася, зачем тебе так срочно вкусняшка? — спросил я. — Что-то случилось?

Если где-то на дереве, например, застрял кот, то надо помочь его снять. Мало ли, вдруг Стася просто стесняется озвучить проблему.

— Ну, в общем… — вздохнула Стася. — Я только из магазина пришла, и сейчас надо срочно по делам бежать. А Шае забыла вкусняшку купить. Она с такой надеждой смотрела, как я пакет разгружаю! А потом поняла, что ей ничего нет, и, кажется, обиделась. И вот срочно нужна вкусняшка, в магазин-то я не успею.

А-а-а… Вот оно в чём дело. Котёнок Шая обиделась, что ей не купили вкусняшку.

Кажется, Стася и Гриша стоят друг друга. На одного рыбы смотрят, на другую котята обижаются.

— А куда это ты собралась? — вдруг выглянул из комнаты Гриша. — Выходной же, школа закрыта.

— А ты думаешь, я только в школу и домой хожу? — хмыкнула Стася. — Дела у меня.

— Какие дела? — не отставал друг.

Ох, ёлки-иголки! Оставил их выяснять отношения, а сам сходил на кухню за той самой вкусняшкой. Федя внимательно следил за моими действиями на кухне.

— Ну ты же джентльмен, поделишься с прекрасной дамой, живущей по соседству, — сказал я нашему котёнку. — Правда?

Он мне не ответил, но молчание — знак согласия. Вернулся в прихожую с пакетом корма, там продолжался спор.

— Это только моё дело, я не обязана отчитываться! — сердито заявила Стася. — О, Саш, спасибо большое. Потом верну, пока!

Она развернулась и резко вышла из нашей квартиры.

— Подумаешь, фифа какая! — хмыкнул Гриша. — Мне не больно-то интересно, куда она пошла!

— А по-моему, тебе очень даже интересно, — усмехнулся я. — Слушай, прекращай себя уже так вести, этим ты Стасю не впечатлишь.

— Мне и не надо её впечатлять. У меня так-то тоже дела есть, — обиженно ответил Гриша и ушёл в комнату.

Как ребёнок, вот правда! У меня не было времени с ним проводить беседу, надо было собираться в театр. Так что я отправился в душ.

Блин, кран капает, надо бы уже заняться дальнейшим ремонтом. А то пока что всё на холодильнике и диване застопорилось. Я понимаю, что денег мало из-за выплаты долга Гриши. Но всё равно хочется улучшить наши условия. Наверное, завтра подниму этот вопрос.

Когда я вышел, застал Гришу на подоконнике. Он сидел и возмущался, глядя в окно.

— Ты представляешь? Ну ты представляешь⁈ — накинулся он на меня. — Да это просто полный…

— Что случилось? — вздохнул я.

— Она с Ильёй пошла! — воскликнул Гриша. — С этим противным вечно рыгающим любителем Ранеток! Да как вообще⁈ Она же участвовала со мной в войне с соседом! Что произошло?

На самом деле это и правда довольно-таки неожиданный выбор с её стороны.

— Ну, может, он её пригласил, а у неё как раз не было альтернативных вариантов для вечера субботы, — красноречиво посмотрев на Гришу, предположил я.

— Да по-моему, лучше чмокнуть зад макаки, чем идти гулять с Ильёй! — отозвался друг. — Может, он ей заплатил, чтобы она с ним пару изобразила?

— Да ну, ерунды не говори, — отмахнулся я. — Стой, ты куда одеваешься?

Гриша как раз начал прыгать по комнате, надевая джинсы.

— Я не оставлю этого так! — ответил тот. — Я прослежу за ними! И узнаю, в чём тут дело!

— Гриш, — вздохнул я. — Ну, может, не надо?

Тот и ухом не повёл, спешно накинул толстовку, обулся и выскочил на улицу. Ну ладно. Посмотрим, к чему это приведёт.

Я посмотрел в окно, как он со всех ног мчится в неизвестном направлении. Хоть знает, где их искать, или наугад будет по городу бегать? Ушли ведь уже. А да ладно, это его дело.

Я сам оделся и к четырём часам спустился вниз. Там как раз подъехала белая Лада Гранта, за рулём которой сидела Савчук. Прекрасно выглядевшая, с причёской, макияжем. Всё по высшему разряду.

— Рад видеть, — сел я к ней в машину. — Это тебе, с наступающим Восьмым марта!

Для неё Гриша подобрал ночник в виде розы, которая светилась разными цветами. Оригинальный подарок, он, как обычно, постарался.

— Спасибо, — смущённо ответила Елизавета. — Ну что, поехали?

Мы отправились в Саратов. Первые минуты Савчук смущённо молчала, и мы просто петляли по улицам Аткарска. Вскоре вывернули на шоссе, которое вело к Саратову.

— Как дела с ролью и.о. главврача? — поинтересовался я.

— О, это же целая история! — оживилась та. Кажется, разговоры про работу добавляли ей уверенности. — В общем, эта ситуация с новым зданием ещё более запутанной оказалась.

— Так, и что там? — заинтересовался я.

Елизавета сосредоточенно смотрела на дорогу, руки её крепче сжали руль.

— В общем, у нас провели независимую экспертизу, — начала она. — После этого громкого скандала прокуратура, разумеется, решила перепроверить всё заново. И знаешь что?

— Что? — поторопил я.

— Здание вовсе не в аварийном состоянии, — объявила Савчук. — Ну, то есть оно старое, да. Ремонт действительно нужен, это всем понятно. Но никакой опасности для жизни нет. Всё это было подделано.

Я уставился на неё. Очередной неожиданный поворот!

— Подделано? — переспросил я. — Это как?

— Комиссию, которая изначально определила состояние здания стационара, тоже подкупили, — ответила Елизавета. — Власов заплатил им большие деньги, чтобы они написали нужное заключение. «Аварийное состояние, угроза обрушения, требуется снос». Но такого по факту нет.

Я помолчал, переваривая информацию.

— Но как же обвал потолка? — напомнил я. — Тот самый, в стационаре. Мне ещё Карина Вячеславовна об этом рассказала.

— Было такое, — хмыкнула Савчук. — Он был вызван искусственно. Чтобы было доказательство аварийного состояния. Специально устроили всё так, чтобы никто не пострадал. Но чтобы был получен нужный эффект.

Теперь понятна вся схема целиком. Власов и Шмелёв изначально всё это задумали, именно чтобы получить деньги на строительство нового здания. Ведь в Аткарск никто не поехал с независимой экспертизой, кому это надо!

В итоге здание признали аварийным и действительно выделили бюджет на строительство нового. Который и был активно разделён.

Правда, непонятно, почему тогда потом так запаниковали Власов И Шмелёв. Я думал, дело было именно в здании. Но видимо, на них просто начали давить сверху.

— Гады! — подытожил я.

— Ещё какие! — возмущённо кивнула Елизавета.

Честно говоря, теперь всё встало на места. Я много думал об этом. В зданиях я не разбирался, всё-таки не строитель. Но не замечал ничего настолько страшного.

Да, и поликлиника, и стационар очень старые. Деревянные окна, потрескавшийся потолок, старая проводка. Срочно нужен ремонт. Но обрушение и угроза жизни?

Думал, что я просто не вижу этого, так как не специалист в этом. А оказалось, я прав. Это всё гигантский план Власова и Шмелёва.

— И что теперь? — спросил я у Лизы. — Что со зданием?

— У нас планируется ремонт, — ответила та. — Капитальный. Бюджет теперь будут строго отслеживать, разумеется. Никаких откатов и махинаций. А стройка заморожена на неопределённый срок. Пока не разберутся с делом Власова, с откатами, с деньгами. А там видно будет.

Минимум год этой стройке так и стоять в незаконченном виде. Понятно. Я усмехнулся.

— Значит, работать будем в старом, — сказал я.

— Будем, — подтвердила Савчук. — И ремонт начнётся скоро. Уже тендер объявили. Подрядчика выберут, и поехали. Может, к лету уже начнут.

Интересно, утвердят к этому времени Савчук в качестве главврача без всяких «и. о.»? Наверняка это должны сделать и без окончания дела Власова. Больница не может без руководства.

Мы проехали ещё немного в тишине. Я смотрел в окно. За стеклом мелькали поля, деревья, редкие дома.

— Как у Персика дела? — вспомнил я. — Прижилась у тебя?

Это была рыжая взрослая кошка из моего котоприюта. Именно её выбрала себе Савчук.

— Персик отлично! — оживилась Елизавета. — Встречает меня каждый день возле двери, мурчит. Я обычно ей сразу рассказываю, как день прошёл. А она так возле ног трётся, мурчит, слушает.

Я улыбнулся. Рад был слышать, что Персик тоже живёт свою лучшую кошачью жизнь. Лиза принялась рассказывать про свою кошку, историй у неё накопилось достаточно много.

И вдруг впереди я увидел аварию. В метрах трёхстах на обочине стояли две машины. Одна чёрная легковушка, капот смят, дверь открыта. Вторая — белый кроссовер, передняя часть разбита, стекло вдребезги.

Начало марта, по ночам минус, днём плюс. Неудивительно, что дороги скользкие. Кажется, передняя машина не справилась с управлением, выехала на встречную полосу и как раз въехала в другую.

— Стой! — резко сказал я.

Савчук вздрогнула и нажала на тормоз.

— Что? — переспросила она.

— Там авария, — показал я. — Останови, им нужно помочь!

Она кивнула, свернула на обочину, остановилась в нескольких метрах от тех машин. Я выскочил на улицу.

Субботний вечер, почему вокруг на трассе больше нет автомобилей? Странно. Наверное, всё из-за погоды. Дорога скользкая, все предпочли остаться дома или выбрать другой вид транспорта для путешествий.

Навстречу мне уже побежал мужчина, активно размахивая руками.

— Помогите! — закричал он. — Моей жене плохо! И там ещё люди!

Я быстро оценил ситуацию. Скорой ещё не было.

У чёрной легковушки была открыта водительская дверь. Внутри была женщина лет тридцати, бледная, прижимала руку к голове. Кровь текла из-под волос, и она размазывала её по лбу. В сознании, глаза открыты, но она дезориентирована. Смотрит в одну точку, не реагирует на мужа.

У белого кроссовера передняя дверь помята, но открыта. Внутри находился мужчина лет пятидесяти, за рулём. Без сознания. Голова откинута назад, на лбу рассечение, кровь течёт по лицу. Дышит, грудь поднимается и опускается. Жив. Но не приходит в себя.

На заднем сиденье кроссовера сидел мальчик лет десяти. Плакал. Никаких видимых повреждений я не увидел, но он явно был перепуган.

Я развернулся к мужу женщины.

— Скорую вызвали? — быстро спросил я.

— Да, — отозвался он. — Минут десять назад. И ГИБДД. Только пока что никого нет!

Понятно, скорая поедет уже из Саратова, скорее всего. Надо оказать первую помощь.

— Я врач, — объявил я. — Сейчас помогу!

Мужчина выдохнул с облегчением.

Ко мне подбежала растерянная Савчук.

— Саша, что мне делать? — испуганно спросила она. — Я… я не знаю, что…

Я посмотрел на неё. Она и.о. главврача, но не практикующий врач. Последний раз реальных пациентов она видела давно. Растерялась, сразу видно.

— Доставай аптечку из машины, — распорядился я. — Бинты, пластыри. Всё, что там есть. Быстро!

Она кивнула и побежала на каблуках к своей машине. Я же подошёл к женщине в чёрной легковушке. Присел рядом. Муж тут же завис над моим плечом, дышал мне в затылок.

— Отойдите немного, — твёрдо сказал я. — Дайте мне осмотреть её.

Он послушно отступил на шаг.

Так, женщина бледная. Из головы идёт кровь. Взгляд мутный, смотрит в одну точку.

— Как вас зовут? — громко и чётко спросил я.

Она не ответила.

— Меня зовут Александр, — продолжил я. — Я врач. Сейчас вам помогу. Дайте мне знак, если понимаете меня.

Она еле заметно кивнула, этого было достаточно. Сознание есть, контакт есть.

Быстро принялся осматривать её. На голове было рассечение в области виска, кровь идёт, но не пульсирует. На шее видимых повреждений нет. Грудь дышит ровно, рёбра целые. Живот мягкий, не вздут. Значит, внутреннего кровотечения нет.

Сотрясение мозга, черепно-мозговая травма закрытого типа. Я осторожно коснулся её плеча и принялся вливать в неё прану. Так, сейчас проверим праной, какой конкретно диагноз.

Ушиб мозга лёгкой степени. Отёка нет, кровоизлияния нет. Отлично, можно сказать, пронесло.

Я вливал прану, чтобы облегчить состояние, снять головокружение. Заодно немного снять и тот стресс, который она пережила. Не вылечил, но помог значительно.

Взгляд у женщины стал после этого яснее.

— Голова кружится, — пожаловалась она.

— Это пройдёт, — ответил я. — У вас просто сотрясение. Скорая сейчас приедет и отвезёт вас в больницу.

Мимо нас проехали две машины, но никто не остановился. Видимо, решили, что здесь всё под контролем.

Ко мне подошла Савчук с аптечкой. Автомобильная аптечка — довольно странный предмет. Всё, что там было — множество бинтов и пластырей разных размеров. И всё, собственно.

Я аккуратно наложил женщине повязку на голову. Праной больше не воздействовал, впереди ещё двое пострадавших.

Обернулся к её мужу.

— Сидите рядом с ней, — сказал я. — Не давайте ей спать. Говорите с ней. Всё время. Если потеряет сознание, то снова зовите меня.

Мужчина кивнул. Я отправился ко второй машине.

За рулём сидел мужчина без сознания. Лоб у него был рассечён, текла кровь. Так, пристёгнутый, уже хорошо. Иначе повреждения могли быть куда хуже.

Пульс есть, слабый. Дыхание тоже есть. Его я сразу начал проверять праной. Так, тоже ушиб головы. Сотрясение мозга, тяжелее, чем у женщины. Начинается отёк мозга.

Шея целая, позвоночник не повреждён. Одно треснувшее ребро, не критично.

Здесь я тоже сразу начал воздействовать праной. Вокруг нет других врачей, кроме Савчук, но она слишком напугана, чтобы определить, что я делаю. Так что не боялся разоблачения.

Праны я влил в него побольше, чем в женщину. Остановил отёк, это самое главное. Ускорил восстановление.

В сознание мужчина не пришёл, но это и не было моей задачей.

— Наложи ему повязку на голову, — распорядился я Савчук. Та кивнула, подбежала к нему с бинтом. А я подошёл к мальчику.

Он весь трясся от страха.

— Привет, — мягко сказал я. — Меня зовут Саша. Я врач. Как тебя зовут?

Мальчик всхлипнул. Посмотрел на меня красными глазами.

— Д-Дима, — прошептал он.

— Дима, хорошо, — кивнул я. — Дима, ты молодец. Всё будет хорошо. Скажи, у тебя что-то болит?

Мальчик покачал головой.

— Н-нет, — прошептал он. — Но папа… Папа не просыпался…

Я аккуратно положил руку ему на плечо и отдал ему почти все оставшиеся запасы праны. Оставил себе совсем немного, чтобы не было перерасхода. Максимально снял ему стресс. Иначе у него останется травма на всю жизнь.

— С папой всё будет хорошо, я тебе обещаю, — твёрдо сказал я. — Будь сильным, всё будет хорошо.

Он едва заметно кивнул, чуть успокоенный. Отлично.

Вдали послышались сирены, подъехала скорая и ГИБДД. К нам сразу подошёл инспектор.

— Что тут произошло? — спросил он.

— Честно говоря, не знаю, мы остановились помочь пострадавшим, — ответил я. — Вот спросите у того мужчины, он был за рулём чёрной машины, кажется.

— Я не справился с управлением, — признался мужчина. — Дорога скользкая, случайно вывернул на встречку. А там вот ехал белый кроссовер…

Пока мужчина рассказывал, что случилось, я подошёл к скорой помощи.

— Двое пострадавших, — начал докладывать фельдшеру я. — У женщины сотрясение мозга, рассечение виска. Я остановил кровь, наложил повязку. Сознание ясное. У мужчины сотрясение мозга, рассечение лба. Он в сознание не приходил. Ребёнок на заднем сидении в порядке, но сильно напуган.

Фельдшер кивнула.

— Вы врач? — спросила она.

— Да, из Аткарской больницы, Агапов, — кивнул я.

— Отлично, им повезло, что вы ехали мимо, — сказала женщина. — Так, грузим их. Повезём в Саратов, в областную.

Я помог переложить мужчину на носилки и завезти в машину скорой. Женщина добралась сама, с помощью мужа. Мальчика я перенёс на руках.

Скорая уехала, муж той пострадавшей женщины остался с машинами.

— Мы ещё нужны? — спросил я у инспектора.

— Сейчас распишетесь в протоколе и можете тоже ехать, — ответил он.

Снова рассказали, что видели конкретно мы, и он нас отпустил.

Мы сели в машину к Савчук. Только сейчас почувствовал, как замёрз. Там было довольно прохладно, несмотря на март зима снова решила ударить морозами.

— Это я виновата, — вдруг сказала Елизавета.

Я с удивлением посмотрел на неё.

— При чём тут ты, это же авария! — удивился я.

— Да я не об этом, — отмахнулась она. — Я сегодня прочитала в новостях, что из-за прошедших заморозков дороги очень скользкие. И лучше воздержаться от поездок.

Точно, я же и сам заметил, что машин было очень мало.

— И? — поторопил я Лизу.

— И скрыла это от тебя, — призналась та. — Не стала этого говорить. Ты бы наверняка сказал, что тогда лучше отменить поездку, так безопаснее. А я решила, что ничего страшного. А мы ведь могли сейчас вот так попасть в аварию.

Я вздохнул. Ну, теперь понятно, почему она назвала себя виноватой. Вообще-то это и правда глупый поступок.

— Лиза, было очень безрассудно умалчивать такое, — строго сказал я. — Ты же взрослый человек, и безопасность — это превыше всего.

— Ты злишься? — вздохнула она.

— Да, — не стал отрицать я. — Но ругаться долго не буду. Благодаря этому мы смогли помочь людям. А значит, всё было не зря. Но это не значит, что надо скрывать такую информацию. В следующий раз обязательно всё говори.

Савчук почему-то залилась краской.

— Хорошо, — торопливо кивнула она. — Знаешь, я уже не очень хочу в театр. Обратно по такой дороге возвращаться страшно. Может, поедем ко мне? Фильм какой-нибудь глянем.

Я бы хотел побывать в театре в этом мире, но тут был согласен с Елизаветой. Хватит с нас на сегодня приключений, лучше и правда спокойно посидеть дома.

— Хорошо, — кивнул я. — Только езжай аккуратно!

Мы развернулись и снова поехали в сторону Аткарска.

— Всё-таки работа главврачом, да даже заместителем главврача, имеет свои последствия, — задумчиво сказала Елизавета. — Совсем забываю, как действовать на практике.

— Это была чрезвычайная ситуация, тут любой мог растеряться, — ответил я. — Ничего страшного.

— И всё-таки я вела себя совсем не как врач, — заметила она. — Перенервничала, начала суетиться. Эх…

— Ты очень мне помогла, — улыбнулся я. — Так что не вини себя.

Мы поехали дальше молча, каждый думая о своём. Я подумал, что не зря постоянно практикуюсь и увеличиваю запас праны. Сегодня это могло стоить кому-то жизни. Да и мальчика того я спас от сильнейшей психологической травмы.

Надо продолжать и дальше пить травяные настои и изучать, что ещё может повысить уровень праны. А ещё какими травами можно будет дополнительно лечить людей. В прошлом мире этим активно пользовались.

Надо будет до Вари снова выбраться, закупиться материалами. Да и вообще помирить их уже с бабой Дуней.

За всеми этими мыслями и не заметил, как мы подъехали к дому Савчук.

— Ну что, идём? — всё ещё как-то смущённо спросила Елизавета.

Почему она так краснеет от простого предстоящего просмотра фильма?

— Конечно, — кивнул я. — Будет здорово.

Мы провели вечер за просмотром фильма «Гарри Поттер и философский камень». Мне было очень забавно смотреть фильмы этого мира про волшебство и то, как его себе представляли люди. В этом фильме волшебники пользовались какими-то палками, из которых якобы вылетали заклинания.

Необычно, а палки-то им зачем?

Савчук приготовила нам чай с вкусными бутербродами, так что вечер прошёл отлично. Правда, под конец фильма Елизавета отчего-то погрустнела, но на мои вопросы сказала, что всё хорошо.

Около десяти вечера я от неё ушел и направился домой. И возле своего подъезда увидел Гришу и Илью. Ну разумеется.

— Ты оскорбил мою честь! — на всю улицу заявил Илья. — И теперь я вызываю тебя на танцевальный поединок!

Ёлки-иголки, я бы на такое посмотрел!