Бывает и хуже? Том 4

Глава 14

Я смотрел на Себастьяна, Себастьян смотрел на меня. Искра, буря, безумие… Где-то такое уже было.

— Гриша, — повернулся я к другу. — У меня был не самый простой день. Почему, придя домой, я вижу огромную рыбину в нашей ванной?

— Я сейчас всё объясню, — примирительно поднял руки Гриша. — Только давай не здесь, а то Себастьян услышит.

Ну да. Разумеется. Рыба услышит. А-а-а!

Я просто прошёл в комнату, уселся на диван и приготовился к очередной истории. Федя тут же запрыгнул мне на колени и принялся требовательно тереться об руку. Мол, чеши меня, пока мы вместе слушаем этого болвана.

Гриша расположился на табуретке напротив и посмотрел на меня виноватым взглядом.

— Я неспециально, — начал он. — Честно-пречестно!

— Рассказывай уже, — вздохнул я, поглаживая Федю.

Гриша собрался с духом.

— Я сегодня после работы пошёл на рынок, — начал он. — Точнее, Стасе надо было на рынок, а я с ней за компанию. Ну, и что-то на ужин решил взять, нам аванс дали. И подумал, что мы редко едим рыбу. А она же полезна, белок, омега-три, всё такое.

Я молча кивнул, а Федя замурлыкал.

— Стася показала мне, где рыбный ряд, — продолжил Гриша. — Смотрю, там стоят лотки с рыбой. Замороженная, свежая… А в одном прям живая плавает! В таких больших баках, карпы там были.

Он помолчал, потом виноватым тоном добавил:

— И я увидел его. Себастьяна. Он там в баке плавал, такой большой. И красивый. На меня посмотрел.

Я прикрыл глаза рукой. Рука-лицо, самая подходящая реакция. Уже подозревал, что было дальше.

— Да и продавец ещё такой: вот, отличный карп, три с половиной килограмма, свежак, возьмите, не пожалеете, — Гриша развёл руками. — Ну, я и взял. Думал, принесу домой, разделаем, пожарим. Вкусно же.

— Но, — подсказал я.

— Но он так на меня посмотрел! — воскликнул Гриша. — Прямо глазами своими рыбьими! Я его в пакете домой принёс, а он выжил. И вот, лежит в раковине на кухне такой… Смотрит. И я понял, что не могу!

— Что не можешь? — уточнил я.

— Убить его! — драматично воскликнул Гриша. — Саша, ну как я его убью? Он же живой! Он дышит! Он же… Себастьян!

Я потёр лицо руками.

— И Стася тебе то же самое сказала? — усмехнулся я.

— Да нет, она вообще себе там овощей набрала и всё, про рыбу ни слова, — отмахнулся Гриша. — Саш, ну мы же не убийцы!

— Гриша, но ведь рыбу покупают, чтобы есть! — в тон ему ответил я.

Гриша скорчил своё любимое обиженное лицо и скрестил руки на груди.

— Это не рыба, это Себастьян, — упрямо повторил он. — Он хочет жить. Кушать, радоваться жизни. Как Федя, например.

Я посмотрел на своего друга, который так искренне переживал за судьбу карпа. И рассмеялся.

— Почему Себастьян? — сквозь смех уточнил я.

— Ну не знаю, как-то имя сразу к нему пришло, — развёл руками Гриша. — Красивое имя, благородное.

Я смеялся минуту, не мог остановиться. Наконец успокоился.

— Ладно, — сказал я. — Давай думать, что делать.

— То есть ты не будешь ругаться? — обрадовался Гриша.

— Буду, — отозвался я. — Но завтра. Сегодня я устал слишком. Давай лучше рыбий вопрос решать.

— А убивать его не будешь? — прищурился друг.

— Как я могу, это же Себастьян, — развёл я руками.

Гриша спокойно кивнул, а я принялся думать. Вариантов было немного.

Первый — отнести Себастьяна обратно на рынок. Но рынок уже закрылся. И продавец вряд ли возьмёт рыбу назад. Даже если это Себастьян.

Второй — найти кого-то, у кого есть пруд или большой аквариум. И отдать Себастьяна туда. Но я таких людей не знаю, и искать их слишком долго. А без ванной жить не хочется, только недавно она нормальная появилась.

Третий — выпустить в речку. На улице март, но других вариантов нет.

— Надо выпустить его в реку, — заявил я.

— Он замёрзнет! — испугался Гриша.

— Не должен, — покачал я головой. — Карпы выносливые. Они зимуют в водоёмах, зарываются в ил. Сейчас март, лёд уже сошёл. Вода холодная, но для карпа это нормально.

Гриша задумался.

— А ты уверен? — с сомнением спросил он. — Может, лучше кому-нибудь отдать?

— Кому? — спросил я. — У тебя есть знакомые с прудом?

— Нет, — признался Гриша.

— Вот и я о том же, — кивнул я. — Остаётся река. Найдём подходящее место, выпустим.

Гриша помолчал, потом медленно кивнул.

— Ладно, — согласился он. — Только давай точно узнаем, что карпы в марте могут жить в реке. А то вдруг я его убью холодом.

Он обо мне так не переживает, как об этом Себастьяне. Я вздохнул.

— Хорошо, — сказал я. — Пока я готовлю ужин, ты ищи в интернете, где карпы обитают в марте. И заодно узнай, куда его лучше выпустить. Только давай в магазин сначала сходим за продуктами, раз уж рыбный ужин сегодня нам не светит.

Мы оделись, вышли на улицу. Магазин был недалеко от нашей новой квартиры, в пяти минутах ходьбы.

— Саш, ты прости, — по дороге сказал Гриша. — Я не хотел проблему создавать. Просто жалко его стало!

— Ничего, — отмахнулся я. — Уже привык, что с тобой нескучно.

В магазине я взял замороженные креветки, спагетти, сливки, пармезан, чеснок, оливковое масло, петрушку и лимон. Хотел приготовить новый рецепт пасты. Гриша взял большое пластиковое ведро с крышкой и корм для рыбок.

— Это зачем? — спросил я.

— Ну, ему тоже покушать надо, вдруг в реке еды не будет, — объяснил Гриша. — А ведро чтобы его в реку отвезти.

Всё логично.

Вернулись домой, Гриша засел в телефоне, а я принялся готовить.

Поставил кастрюлю с водой на огонь, посолил. Пока вода закипала, разморозил креветки под холодной водой, очистил от панциря и внутренностей. Работа кропотливая, но необходимая, иначе креветки будут горчить.

Чеснок мелко порубил, четыре зубчика. Петрушку тоже нашинковал. Пармезан натёр на мелкой тёрке, грамм пятьдесят.

Когда вода закипела, опустил спагетти, грамм четыреста, на двоих хватит. Варил строго по инструкции на пачке: девять минут, до состояния аль денте. Переваренная паста — это преступление. Особенно в таком рецепте.

Забавно, как со временем я научился хорошо готовить. Когда только очутился в теле Сани, такого навыка у меня не было.

Пока спагетти варились, на сковороде разогрел оливковое масло, три столовые ложки. Высыпал туда чеснок, обжаривал на среднем огне минуту, пока не появился аромат. Было важно не пережарить, горелый чеснок испортит всё блюдо.

Потом выложил креветки. Обжаривал по две минуты с каждой стороны, пока не порозовели. Посолил, поперчил. Выжал сок половинки лимона для свежести.

Слил часть масла из сковороды, оставил буквально ложку. Влил сливки, двести миллилитров, жирностью десять процентов. Всё-таки блюдо диетическое. Довёл до кипения, убавил огонь. Добавил пармезан, помешивал, пока сыр не расплавился и соус не стал однородным. Попробовал на соль — её достаточно, пармезан солёный сам по себе.

Спагетти закинул в дуршлаг, стряхнул лишнюю воду. Переложил в сковороду с соусом, перемешал, чтобы каждая макаронина покрылась сливочно-сырной смесью. Посыпал рублёной петрушкой.

Разложил по тарелкам. Сверху выложил креветки, которые я отложил отдельно. Ещё немного петрушки для красоты.

— Гриша, кушать! — позвал я друга.

Из комнаты они прибежали вдвоём с Федей. Коту я насыпал корма, но он жалобно принялся выпрашивать креветки.

— Не дам, — строго сказал я котёнку. — Нельзя тебе морепродукты.

Он обиженно мяукнул и пошёл есть корм.

— Как в ресторане! — тем временем Гриша уже набил щёки спагетти. — Как же вкусно!

Я попробовал. Да, и правда вкусно. Сливочный соус с пармезаном, чеснок, нежные креветки, лёгкая кислинка лимона. Всё сбалансировано.

— Слушай, Саш, — вдруг сказал Гриша. — Я тут почитал. Карпы в марте нормально живут. Они вообще холодостойкие. Главное — выпустить в правильном месте. Нужна стоячая вода или слабое течение. Глубина хотя бы метра полтора. И желательно, чтобы дно илистое было.

— Знаешь такое место? — спросил я.

— Да откуда? — усмехнулся друг. — Я тебе что, рыбак, что ли? И у нас машины нет, кстати. А второго пешего похода Себастьян может и не перенести.

Я вздохнул.

— Тогда придётся просить человека, который тебе не понравится, — честно сказал я. — Но он точно знает.

С Чердаком у нас давно сложились условия взаимовыгодного сотрудничества. Он мне помогал, и я ему помогал. Сейчас вот снова его очередь.

— Саня, брат, — почти сразу взял он трубку. — Что, снова надо кого-то найти?

— Нет, — я задумался, как бы сформулировать. — Ты знаешь место, где стоячая вода и илистое дно? Где карпы водятся?

— Ну и вопросы, — хохотнул Чердак. — Знаю, батя другана одного рыбалкой увлекается. А зачем тебе, хочешь тоже рыбу половить?

— Наоборот, — хмыкнул я. — Выпустить одну.

И надеяться, что этот батя друга её потом не выловит. Гриша же не переживёт.

На том конце телефона повисло молчание.

— Выпустить? — переспросил Чердак.

— Ага, — вздохнул я. — Долгая история. Подбросишь?

— Да не вопрос, — отозвался Эдик. — Тем более… Знаешь, матушка и правда начала твои таблетки пить. Чувствует себя отлично. А Машка так котёнку рада. Короче, я для тебя всё сделаю, брат! Скоро буду, адрес помню!

А теперь надо подготовить Гришу, что его ждёт встреча с Чердаком. С той самой стрелки они не пересекались. Да ещё и Настя, та продавщица из цветочного, в итоге выбрала Чердака, а не Гришу.

— А ты никому другому позвонить не мог⁈ — возмутился друг.

— Никого другого с машиной не знаю, — отрезал я. — Слушай, ты это устроил, так что не тебе выпендриваться. Помиритесь, ничего.

Гриша недовольно фыркнул и пошёл собирать Себастьяна. Я вымыл посуду, и мы вышли на улицу.

— Ты! — процедил сквозь зубы Гриша.

— Ты! — в тон ему ответил Чердак.

— Парни, брейк, — мне за день хватит и одной драки, не хочу вторую. — Так, все ваши разногласия в прошлом. Чердаку осталась Настя, Гриша сделал выводы. Так что жмите друг другу руки и всё, проехали. И поехали уже выпустим Себастьяна. Правда, я устал.

Хрупкое перемирие было установлено. В машине я выключил очередную песню Чердака, на этот раз вообще не поняв текст, который там пелся.

Рассказал историю Себастьяна, Чердак посмеялся. Гриша обиженно смотрел в окно.

Минут через двадцать доехали до места. Отделившийся от реки рукав, тихий, с кучей кустов на берегу.

— Подойдёт, — деловито кивнул друг. — Давайте выпускать!

Он первым понёс туда ведро с Себастьяном, а мы шли за ним. Я радовался, что лёд уже растаял, и хоть есть куда выпустить карпа.

— Ну что, пора выпускать! — торжественно сказал Гриша на берегу. — Саша!

Меня сейчас уже кондратий хватит.

— Что? — вздохнул я.

— Мне кажется, тебе надо сказать речь, — заявил друг.

Чердак отвернулся, пытаясь скрыть приступ смеха.

— Гриш, — взмолился я. — Ну ситуация и так абсурдней некуда. Какая ещё речь?

— Обычная, — надулся друг. — Себастьяну будет приятно.

Разумеется.

— Себастьян, живи долго и процветай, — громко сказал я.

— И будь счастлив, — Гриша наклонил ведро, и карп аккуратно выскользнул в воду. Плеснул хвостом и исчез в темноте.

— Вот это проводы, — всё-таки дал свой комментарий Чердак.

Гриша послал ему убийственный взгляд и побрёл назад к машине. Чердак отвёз нас домой, мы попрощались и вернулись в квартиру.

— Хоть ванная свободна теперь, — вздохнул я. — Гриш, давай больше без таких приколов. Лучше вообще к аквариумам на рынке не подходи.

— Ладно, — усмехнулся он. — Постараюсь.

Мы по очереди приняли душ и улеглись спать. День был безумно долгим, так что заснул я почти сразу.

Утро началось с будильника и одновременного мяуканья Феди, который срочно захотел позавтракать. Зарядка, душ, завтрак. Всё как обычно.

По дороге на работу я зашёл в Озон, забрал заказанные Гришей подарки для женщин. Сегодня пятница, шестое марта, а значит время поздравлять женщин.

Пришёл на работу и первой решил поздравить свою медсестру. Шоколадный тюльпан, набор чая и косметический набор из крема для рук и мыла. Скромно, но у меня и бюджет не резиновый.

— Ух ты, Саш, я и не ожидала! — искренне обрадовалась Лена. — Не надо было!

— Надо, ты же потрясающая медсестра, — улыбнулся я. — С наступающим праздником!

— Спасибо! — она кинулась меня обнимать.

Сегодня день у меня начинался с вызовов, которые были только с одиннадцати утра. На десять утра стояла консультация в «СберЗдоровье», но до этого вполне успею всех поздравить.

Интересно, устроит ли Шарфиков свою тусу-джусу?

Я зашёл в кабинет Лены по больничным, чтобы подарить девушке набор мыла ручной работы. Гриша прям расстарался.

— Александр, здравствуйте! — увидев меня, Лена жутко разволновалась. — Так давно вас не видела…

Я и правда к ней давно не заходил. Первое время мы постоянно задерживались в поликлинике вместе, а затем я провожал её до дома. Но в последнее время было не до этого. Да и на прогулки мы тоже больше не ходили.

— Работы много, — ответил я. — Тем более сейчас появилась медсестра, и по больничным бегает она в основном.

— Да, я заметила, — как-то грустно кивнула Лена. — Спасибо за подарок. Меня вообще редко на работе с Восьмым марта кто поздравляет, как-то ни в один коллектив не вхожу.

— А профсоюз? — вспомнил я. — Они должны что-то дарить.

Лена бросила на меня скептический взгляд.

— Ну конечно, подарят они! — слегка хмыкнула она.

Всё-таки хорошо, что я в этот профсоюз так и не вступил. Пока сколько работал, не увидел от него никакой пользы.

— Ну, зато я поздравил, — улыбнулся я. — Ладно, мне пора.

— Вы заходите, если что, — протянула Лена. — Погуляем ещё.

Я кивнул, хотя в ближайшее время мне точно не до этого. И пошёл в регистратуру, у меня был припасён подарок для Виолетты. Для неё тоже был набор мыла ручной работы. В Грише умирал романтик.

— Александр Александрович, не стоило, — раскраснелась Вита. — Спасибо вам огромное! Ой, а я-то вам ничего не дарила!

— Ничего, — поспешил я её успокоить. — Мне ничего и не надо.

Виолетта выглядела прям очень счастливой. Я развернулся к выходу, но передо мной возникла Алиева. Опять она, ёлки-иголки.

— Александр Александрович, вам не кажется, что это неприемлемо? — заявила она.

Лучшим вариантом было бы ответить «нет» и идти дальше по своим делам. Но в этот раз я даже понятия не имел, о чём она вообще.

— Что неприемлемо? — спросил я.

— Поздравлять только избранных женщин из регистратуры! — возмущённо ответила Алиева. — Если и поздравлять, то всех.

За ней бы записывать.

— Не кажется, — усмехнулся я. — Коллективно всех женщин поздравляет профсоюз, например. В который все так активно меня зазывали. А я поздравляю от себя лично. Это моя инициатива. И я сам решаю, кого мне поздравить.

— Но я тоже женщина! — видимо, это был главный аргумент.

Я не сдержал усмешку.

— Рад, что вы это помните, — кивнул я. — Но это не отменяет того, что я буду поздравлять только кого хочу.

— Безобразие! — прошипела Алиева. — Я это так не оставлю!

Видимо, её главная угроза. Я серьёзно кивнул ей и вышел из регистратуры.

Обиделась, что я не принёс ей подарок. Надо же.

Я посетил отдел профилактики, поздравил Ирину Петровну и Вику. Савчук решил поздравить уже завтра.

Остались терапевты. И как раз в этот момент поступил звонок от Лавровой о планёрке. Странно, что в этот раз не в разгар приёма, прямо не похоже на неё.

Поспешил в кабинет заведующей. Там уже собрались остальные терапевты.

— Так, давайте быстро, — начала Лаврова. — По диспансеризации снова не выполняете планы! Только Агапов выполняет и Беляева. А остальные?

— Тамара Павловна, так ведь и других дел полно, — как обычно, заныла Елена Александровна. — Когда ещё эти планы выполнять?

— Ну, Агапов и Беляева почему-то успевают, — отрезала Лаврова. — Так что подключайтесь! Шарфиков, вы так вообще план сейчас перевыполнять должны, сидите себе и обзванивайте!

— Ну я… — замямлил Стас.

— Ничего не хочу слышать, — тряхнула Лаврова подбородками. — Так, по документации…

Планёрка шла как обычно. На следующей неделе должен был прийти запрос карт, и Лаврова всех мотивировала заранее подготовить карты своего участка.

Запрос карт — это очередная проверка, Лена мне рассказывала. Из Саратова приходит список карт, которые надо отправить им. Они проверяют, как они оформлены, все ли анализы на месте, всё ли красиво вклеено. В общем, как хорошо мы ведём документацию.

Самое нелогичное в этой проверке, что пока карты проверяют, у пациентов карты нет. И потом теряется большое количество анализов и всего прочего, полученных за это время.

Но куда деваться?

Под конец планёрки я попросил слово.

— Дорогие дамы, я хотел бы поздравить вас с наступающим Восьмым марта, — начал я. — Дарите побольше улыбок нам, мужчинам. Оставайтесь такими же красивыми, милыми, добрыми, замечательными. В общем, такими, какие вы есть.

Я раздал каждой, включая Лаврову, подарки.

— Спасибо большое! — наперебой заговорили они. — Это очень мило.

— Спасибо, — буркнула Лаврова. — Станислав Олегович, присоединитесь?

— Это поздравление только от Агапова, — скривился он. — А я приглашаю вас посидеть сегодня после шести вечера на моём корпоративе. Я закажу вам еду, включу музыку…

На него уставились, как на идиота.

— Я могу и дома музыку включить и поесть, — хмыкнула Беляева. — Так что я точно пас.

— Я вообще-то уезжаю в Саратов к дочке и внучке, — сказала Елена Александровна.

У остальных тоже нашлись отговорки. Лаврова просто проигнорировала это приглашение.

— То есть никто не придёт? — спросил Шарфиков.

Ёлки-иголки, почти что жалко его стало.

— Не-а, — отозвалась Юля. — Странно было бы, если бы кто-то пошёл.

А ведь я его предупреждал. Он кинул на меня взгляд, как будто я тут вообще был каким-то боком виноват.

— Да, и не забудьте про дежурства, — наставляла всех Лаврова. — Можете идти.

Женщины ещё по очереди меня поблагодарили, фыркнули в сторону Шарфикова и разошлись по кабинетам.

Мы вышли последними.

— Это ты всё устроил? — недовольно спросил Стас.

— Конечно, — усмехнулся я. — Я тихо подговорил всех отказаться от твоей великолепной тусы-джусы. Сам-то думай, что говоришь.

— А почему они тогда отказались? — недоумевающе спросил Стас. — Я же им еду предложил!

Ну раз еду, тогда, конечно, странно, что отказались.

— Не знаю, — отмахнулся я. — Мне сейчас не до этого.

Шарфиков фыркнул и ушёл думать к себе. А я позвонил Карине Вячеславовне.

— С наступающим праздником вас, — поздравил я женщину. — Как вы?

— Спасибо, — отозвалась жена главврача. — Подала документы на развод.

А, значит, это отозвалась почти бывшая жена главврача. Большой шаг.

— Что со следствием? — спросил я.

— Разбираются, но адвокат говорит, меня признают невиновной, — ответила Карина Вячеславовна. — Пока так и работаю, свою психушку отдавать точно не собираюсь.

Забавно прозвучало, однако.

— А с Власовым что? — спросил я.

— Сидит, — хмыкнула Карина Вячеславовна. — Что с ним будет? Он не выпутается уже. Хотя адвокат его там пыжится изо всех сил.

Мы ещё немного поговорили, и я положил трубку. Рад, что с ней всё хорошо.

Задумчиво возвращался к себе в кабинет, и на лестнице на меня налетел Колян.

— Сань, надо срочно поговорить, — затараторил он. — Это важно!

Уже второй день подряд меня с этими словами ловит.

— Что такое? — спросил я.

— Мы же вчера с Никифоровым ходили… — Колян замялся. — И ты должен кое-что знать о нашем походе!

А может, не надо?