Цезарь и Христос

ПРЕДИСЛОВИЕ

НАСТОЯЩИЙ том представляет собой независимое целое, являясь в то же время третьей частью Истории цивилизации. Ее первой частью была книга «Наше восточное наследие», а второй — «Жизнь Греции». Если этому не воспрепятствуют война и здоровье, четвертая часть — «Эпоха веры» — будет окончена к 1950 году.

Метод, используемый мной, — это метод синтетической истории, которая изучает важнейшие фазы человеческой жизни, работы, культуры в их одновременном проявлении. Ее необходимой научной предпосылкой служит история аналитическая, которая столь же важна, однако изучает лишь некоторые отдельные аспекты человеческой деятельности, такие, как политика, экономика, мораль, религия, наука, философия, литература, искусство, в одной цивилизации или всех вместе взятых. Главный недостаток аналитического метода заключается в искажающей общую картину изоляции части от целого; главная слабость синтетического метода — в невозможности для единственного исследователя располагать сведениями из первых рук относительно каждого аспекта сложной цивилизации, простирающейся на тысячелетие. Ошибки в деталях неизбежны; но только таким способом ум, очарованный философией (которая есть не что иное, как поиск понимания при помощи перспективы), может найти удовлетворение, погружаясь в прошлое. Мы можем открывать для себя перспективу при помощи науки, то есть изучения соотнесенности вещей в пространстве, или при помощи истории, то есть изучения соотнесенности событий во времени. Наблюдая поведение человека на протяжении шестидесяти столетий, мы узнаем о нем больше, чем из книг Платона и Аристотеля, Спинозы и Канта. «История лишила ныне любую философию всех ее прав», — сказал Ницше[1].

Собственно говоря, исследование античности, неспособное ни запечатлеть живую драму истории, ни помочь пониманию современного мира, лишено всякой ценности. Возвышение Рима из лежащего на перепутье городка к вершинам мирового господства, достижение им двухсотлетнего периода безопасности и мира на пространстве от Крыма до Гибралтара и от Евфрата до Адрианова Вала, распространение им классической цивилизации по всему Средиземноморью и Западной Европе, его борьба за сохранение упорядоченной державы против бушующего со всех сторон моря варварства, его долгое, постепенное умирание и завершающее падение во мрак и хаос — это поистине величайшая драма из всех когда-либо разыгрывавшихся человеком; с ней может сравниться лишь та, что начиналась при дворе Пилата, когда Цезарь и Христос стояли друг против друга лицом к лицу, и продолжалась до тех пор, пока горсточка преследуемых христиан, которая — несмотря на гонения и запугивание — постепенно и терпеливо росла, не стала сначала союзником, затем господином и наконец наследником величайшей империи в истории человечества.

Но эта многоплановая панорама приковывает к себе наше внимание не только своим размахом и величием. Еще важнее другое: она чрезвычайно напоминает, иногда с пугающей ясностью, цивилизацию и проблемы наших дней. В том и состоит преимущество изучения полного жизненного охвата некоторой цивилизации, что здесь появляется возможность сравнить каждую стадию или каждый аспект ее деятельности с соответствующим моментом или элементом нашей собственной культурной траектории; развитие в древности ситуации, которая аналогична нашей, может ободрять нас или служить предостережением. Здесь, в борьбе римской цивилизации с внешним и внутренним варварством, мы видим нашу собственную борьбу; римские трудности, связанные с биологическим и моральным упадком, — это указательные знаки на нашем сегодняшнем пути; классовая война между Гракхами и сенатом, Марием и Суллой, Цезарем и Помпеем, Антонием и Октавианом — это та же война, в которой сгорают силы, накопленные нами в краткие промежутки мира. Наконец, отчаянное усилие средиземноморской души отстоять хоть малую долю свободы в борьбе с деспотическим государством — это предзнаменование наших насущных задач. De nobis fabula narratur: эта история о Риме рассказывается о нас.

Я хотел бы сказать слова признательности в адрес Уоллеса Броквея, чья помощь была неоценима и беззаветна на каждом этапе подготовки этой книги; в адрес моей дочери, миссис Дэвид Истон, и в адрес мисс Регины Сандс, которые терпеливо перепечатывали тысячу двести страниц, написанных моим мелким почерком; но более всего в адрес моей жены, чье заинтересованное терпение и покровительственная забота сопровождали меня в течение многих лет утомительной, тяжелой и счастливой научной работы.