Черная смерть

Глава 9. Бездна

Спуск по Потемкинской лестнице в ночной темноте напоминал погружение в чрево огромного, затаившегося зверя. Гранитные ступени, стертые миллионами подошв за сто лет, сливались в единую серую ленту, уходящую в мазутную черноту порта. Город наверху остался позади, за спиной, а здесь, внизу, у самой кромки воды, воздух был иным — густым, липким, пропитанным запахами гниющих водорослей, йода, угольной пыли и тревожного ожидания.

Порт не спал, но его бодрствование было скрытным, нервным, похожим на дыхание человека, прячущегося в шкафу. Гигантские краны замерли, как железные цапли, вытянув стрелы в небо. Буксиры тихо пыхтели у пирсов, стараясь не выдавать себя лишним шумом и дымом. Единственными источниками света были тусклые, засиженные мухами лампочки дежурного освещения на контрольно-пропускных пунктах, закрытые жестяными колпаками, да редкие, кинжальные лучи карманных фонариков патрулей, разрезающие тьму.

Виктор подошел к шлагбауму Военной гавани. Часовой, молодой парень в бескозырке, сдвинутой на затылок, и с винтовкой, которая казалась слишком большой для его щуплой фигуры, преградил путь штыком.

— Стой! Кто идет? Пароль!

— «Буря», — тихо ответил Виктор, протягивая документы. — Отзыв?

— «Натиск», — часовой опустил винтовку, но напряжения не сбавил. Он долго вертел красную книжечку в руках, подсвечивая фонариком, прикрытым ладонью, сличая фотографию с лицом, покрытым щетиной и шрамами. — Проходите, товарищ главстаршина. Только осторожнее там, у воды. Скользко. И… неспокойно сегодня.

— Что значит «неспокойно»? — уточнил Виктор, убирая книжку во внутренний карман бушлата.

Часовой оглянулся по сторонам, словно боясь, что его услышат лишние уши.

— Да черт его знает. Рыба дохлая всплывает у третьего пирса. Много. Глушеная, что ли? И звуки какие-то из-под воды… Бульканье, стук. Боцман с буксира «Ударник» божится, что видел, как кто-то ходит по дну.

— По дну? — бровь Виктора поползла вверх.

— Ну да. Говорит, тень большая, голова круглая, как у чудища. И пузырей нет. Может, померещилось с перепою, а может…

— Спасибо за информацию, браток. Смотри в оба.

Виктор двинулся дальше, положив руку на кобуру трофейного «Вальтера». Информация была тревожной. «Водолаз. В сорок первом году боевые пловцы — это штучный товар, элита элит. Итальянцы из 10-й флотилии МАС князя Боргезе? Они мастера подводных диверсий, но что им делать здесь, на Черном море, когда основные силы в Средиземноморье? Или… Клаус? Если этот немецкий прогрессор добрался до чертежей дыхательных аппаратов замкнутого цикла, то он мог подготовить свою группу. Группу, которая не оставляет следов на поверхности».

Он вышел на третий пирс. Здесь, в глубокой тени пакгауза, стоял транспорт «Большевик» — старое, ржавое судно, переделанное под военные нужды. Оно тяжело осело в воду, его борта возвышались черной стальной стеной. Трюмы были забиты под завязку ящиками с боеприпасами и оборудованием заводов, которые планировали вывезти в Севастополь этой ночью.

Виктор лег на край пирса, на сырые, пахнущие креозотом доски, вглядываясь в черную, маслянистую воду. Тишина. Только мерный плеск волн о сваи, скрип швартовых концов, натянутых как струны, да далекий гул канонады с окраин города. Вода была мутной, непроглядной, похожей на нефть. Но что-то в ней было неправильным. Глаз, привыкший замечать детали, уловил движение. Мелкие, едва заметные пузырьки воздуха. Тонкая цепочка, поднимающаяся из глубины у самой кормы транспорта, в районе руля. Обычный акваланг дает мощный столб пузырей, который видно за версту. Аппарат замкнутого цикла (ребризер) пузырей не дает вовсе, поглощая углекислый газ химическим патроном. Значит, либо это поврежденный аппарат, либо диверсант стравливает лишнее давление перед всплытием. Либо техника еще несовершенна.

Медленно, без резких движений, чтобы не спугнуть «гостя», Виктор снял бушлат, оставшись в тельняшке. Расстегнул кобуру, достал пистолет с глушителем. Взвесил его в руке, подумал и убрал обратно. Под водой пуля уйдет на метр, потеряет убойную силу и изменит траекторию. Огнестрел там бесполезен. Нужен нож. Он вытащил из ножен на поясе трофейный штык-нож, переточенный под боевой кинжал, перехватил его обратным хватом — лезвием вниз, вдоль предплечья. Снял ботинки, аккуратно поставив их рядом с бушлатом. Осторожно, стараясь не плеснуть, сполз в воду по скользкой, обросшей острыми ракушками свае. Вода обожгла холодом, мгновенно проникая под одежду, сковывая мышцы. Она была грязной, с привкусом солярки, мазута и смерти. Виктор сделал глубокий вдох, наполняя легкие до отказа, и беззвучно ушел под воду.

Под водой царила абсолютная, первобытная тьма. Глаза были бесполезны — мутная взвесь и отсутствие света делали зрение бессмысленным. Пришлось ориентироваться на ощупь и на звериную интуицию. Он скользил вдоль борта корабля, касаясь рукой шершавого, обросшего слизью металла обшивки, чувствуя вибрацию работающих где-то в недрах судна механизмов.

Давление давило на уши. Легкие начинали требовать кислорода, но выныривать было рано. Где-то здесь. У кормы. У винта. Рука, шарящая в пустоте, наткнулась на что-то твердое, но не металлическое. Гладкое, упругое. Резина? В следующую секунду мир взорвался движением. Его схватили. Сильные руки в плотных резиновых перчатках сомкнулись на горле, пытаясь пережать трахею и сонные артерии.

Диверсант! Он ждал. Виктор дернулся, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Враг имел преимущество — он был в снаряжении: ребризер на груди, маска на лице, ласты на ногах. Он видел в темноте лучше, двигался быстрее. Виктор ударил наугад ножом, метя в корпус. Лезвие скользнуло по толстой резине гидрокостюма, не пробив плотную ткань и поддоспешник. Враг ударил коленом в живот. Удар был страшным, вышибающим остатки воздуха. Пузырь драгоценного кислорода рванулся из легких к поверхности.

Темнота перед глазами сгустилась, превращаясь в фиолетовые круги. Паника попыталась захлестнуть сознание, заставить биться в истерике, глотать воду. Но опыт спецназа и память тела взяли верх. «Не дышать. Не паниковать. Работай. У тебя есть пять секунд до потери сознания». Виктор бросил нож — в такой свалке им не размахнуться — и вцепился обеими руками в лицо противника, нащупывая маску. Пальцы скользнули по стеклу, нашли гофрированные шланги дыхательного аппарата, идущие за спину. Рывок! Изо всех оставшихся сил, вкладывая в это движение всю ярость и желание жить. Шланг, рассчитанный на высокое давление, натянулся и лопнул с глухим звуком. Из аппарата ударил фонтан пузырей, обдавая лицо потоком газа.

Диверсант дернулся, его хватка на горле ослабла. Он начал захлебываться водой, попавшей в дыхательный контур. Едкая щелочь из поглотителя, смешавшись с водой, ударила ему в легкие. Это был шанс. Виктор уперся ногами в борт корабля и, используя его как опору, врезался головой в грудь врага. Удар лбом. Еще один. В маску, в переносицу. Стекло хрустнуло. Враг обмяк, выпустив Виктора из захвата. Виктор рванулся вверх, к поверхности, к жизни.

Он вынырнул, жадно, со всхлипом глотая воздух, который казался сладким, как мед. Легкие горели огнем, в горле першило. Рядом, в паре метров, всплыло тело в черном резиновом костюме. Оно покачивалось на волнах лицом вниз. На спине — баллоны странной, непривычной формы, похожие на панцирь черепахи.

Итальянец? Немец? Неважно. Главное — что он успел сделать до того, как умер. Виктор подтащил тело к сваям, зацепил его ремнем за ржавую скобу, чтобы не унесло течением. Нужно проверить днище. Если он установил мину, то счет идет на минуты. Второй нырок дался тяжелее. Организм бунтовал, требуя отдыха, но воля гнала вниз. Снова темнота, холод и муть.

Он ощупывал киль, огромные лопасти винта, перо руля. Пальцы скользили по металлу, ища инородные предметы. И нашел. Прямо на пере руля, в месте, где он крепится к корпусу, на мощном магните висела коробка. Мина. Магнитная мина замедленного действия. Гладкий, обтекаемый корпус, чтобы не создавать сопротивления воде при движении судна. Она тикала. Глухой, ритмичный, механический стук передавался через воду прямо в кости черепа, отдаваясь в зубах. Тик-так. Тик-так. Снять? А если там элемент неизвлекаемости? Гидростатический взрыватель, реагирующий на изменение глубины? Или фотоэлемент?

Виктор ощупал корпус. Никаких проводов, идущих к корпусу корабля. Только магниты. Риск. Безумный риск. Но если она взорвется здесь, разнесет руль и винт, корабль потеряет ход и станет мишенью для авиации. А если детонация цепная — взлетят на воздух боеприпасы в трюме. Полпорта снесет.

Он уперся ногами в перо руля, обхватил мину двумя руками и рванул на себя. Магниты держали крепко.

«Давай, сука, отцепляйся!» Рывок. Еще рывок. Мина поддалась с чмокающим звуком. Виктор прижал тяжелый, килограммов пять, смертоносный груз к груди и начал всплывать, работая одними ногами.

Поверхность.

— Эй, на борту! — крикнул он шепотом, но так, чтобы услышал вахтенный у трапа. — Тревога! Мина!

На палубе засуетились. Послышался топот сапог. Луч прожектора ударил с мостика в воду, ослепляя, превращая Виктора в идеальную мишень.

— Не свети, идиот! — заорал Виктор, закрываясь рукой. — Потуши свет! Водолаза зови! Или сапера!

Прожектор погас. С борта сбросили шторм-трап. Виктор, кряхтя, поднялся на пирс, таща за собой мину. Она была скользкой, холодной и страшной. Он положил её на доски, подальше от края. Через пять минут к нему подбежал флотский минер, бледный лейтенант с трясущимися руками, в наброшенном на плечи кителе.

— Что это? — он присел на корточки, светя фонариком.

— Подарок от друзей из Германии. Снял с руля.

Минер осмотрел корпус. Гладкий металл, никакой маркировки, кроме выбитого серийного номера. И небольшое окошко под толстым стеклом.

— Электронное? — лейтенант протер стекло рукавом.

Там светились цифры. Зеленоватые, фосфоресцирующие. 00:03. Три минуты.

— Механика, — определил Виктор. — Барабанчики с радиевой подсветкой. Таймер.

Лейтенант побледнел еще больше.

— Я не знаю этой системы. Вскрывать нельзя, времени нет. Элемент неизвлекаемости может быть внутри.

— В воду её! — принял решение Виктор. — Швыряй подальше за мол! Там глубина!

Он схватил мину. Она казалась раскаленной. Размахнувшись, как дискобол на олимпиаде, он швырнул её в сторону открытого моря, за бетонный мол, ограждающий гавань. Мина описала дугу и плюхнулась в черную воду метрах в сорока.

— Ложись! — крикнул он, толкая лейтенанта на доски.

Они вжались в пирс, закрыв головы руками. Секунды тянулись, как резина. Раз. Два. Три…

БУМ!

Взрыв был глухим, утробным, но мощным. Вода в гавани вспенилась. Столб воды, смешанной с илом и донной грязью, взлетел выше мачт корабля, обрушившись на палубу соленым дождем. Транспорт качнуло так, что он с силой ударился бортом о пирс, заскрипели кранцы, лопнул один из швартовых канатов, хлестнув по воздуху, как бич. Но обшивка выдержала. Детонации груза не произошло.

Виктор лежал на мокрых досках, тяжело дыша, чувствуя, как сердце возвращается в нормальный ритм. С него текла вода, смешанная с грязью и мазутом. Тельняшка прилипла к телу.

К нему подбежал вахтенный начальник, капитан второго ранга.

— Кто вы? Как вы узнали?

— Главстаршина Волков. Особый отдел.

Он сел, с трудом сгибая одеревеневшие ноги.

— Там еще один «гость». У сваи висит.

Матросы подтянули тело диверсанта за ремень и вытащили на пирс. Сняли маску. Лицо было молодым, с тонкими, аристократическими чертами. Светлые волосы, слипшиеся от воды. Не итальянец. Виктор расстегнул молнию гидрокостюма на груди трупа. На шее, на цепочке, висел жетон. Он поднес его к свету фонарика.

«Kampfschwimmer Gruppe „Wotan“. Lt. K. Müller». Группа боевых пловцов «Вотан». Лейтенант К. Мюллер.

И снова это слово. «Вотан». Как на чертежах Клауса в бункере под Григорьевкой. Как в скандинавской мифологии — Один, бог войны и мудрости. Это его работа. Клаус создает спецназ нового поколения. Боевые пловцы, ребризеры, магнитные мины с таймерами — технологии, опережающие время на несколько лет.

Виктор сжал кулак так, что ногти впились в ладонь.

— Ты везде успеваешь, Клаус, — прошептал он в темноту. — Но и я не сплю. Мы еще потанцуем.

К пирсу, визжа тормозами, подъехала черная «эмка». Из машины выскочил капитан Ковальчук, на ходу застегивая кобуру. За ним высыпали бойцы комендантского взвода с автоматами.

— Волков! — рявкнул капитан. — Ты что тут устроил? Взрыв на весь город слышно! Я думал, налет начался!

— Мину обезвредил, товарищ капитан. И «языка» добыл. Правда, мертвого. Но говорливого.

Виктор кивнул на труп. Капитан подошел, присел на корточки. Осмотрел странное снаряжение, ребризер, ласты необычной формы.

— Что это за чертовщина? — спросил он, с опаской трогая гофрированный шланг дыхательного аппарата. — Никогда такого не видел. Наши эпроновцы в тяжелых скафандрах ходят, со шлангами на поверхность. А этот… автономный.

— Это будущее, товарищ капитан. И оно пришло нас убивать.

Виктор поднялся, шатаясь от усталости.

— Взрывчатка, которую украли со складов, — сказал он, вытирая лицо. — Она не для диверсий в городе. Не для мостов и заводов. Она для таких вот мин. Они хотят заминировать корабли перед эвакуацией. Таймеры поставят на сутки. Мы выйдем в море, и… бабах. Утонем вместе с армией, не сделав ни выстрела.

Капитан побледнел. Лицо его стало жестким.

— Если так… то нам нужно перетряхнуть весь порт. Каждый трюм, каждое днище. Водолазов всех поднять.

— Нет времени, — Виктор покачал головой. — Водолазов у нас мало, а кораблей много. Нужно найти базу. Откуда они выходят. Этот парень, — он пнул ласту трупа, — не приплыл из Очакова или Крыма. У него баллонов на час работы, не больше. Значит, база где-то рядом. Совсем рядом.

— Где? В городе? В подвале?

— Катакомбы, — Виктор повернулся и посмотрел на темные склоны города, нависающие над портом. — Выходы к морю. Там, где старые штольни выходят в обрыв, в дикие пляжи. Искать надо там. Они сидят под землей, как крысы, и выходят ночью в воду.

Капитан кивнул, принимая решение.

— Собирай группу, Волков. Сиротина бери, если ходит. И взвод НКВД дам, лучших бойцов. Полезете под землю. Найдите их логово и выжгите каленым железом.

Виктор посмотрел на черную воду, в которой только что чуть не остался навсегда.

— Полезем. Там хоть сухо.

Ночь вступала в свои права, но для Виктора она только начиналась. Впереди были одесские катакомбы — лабиринт смерти, протянувшийся на сотни километров, где его ждали не призраки контрабандистов прошлого, а вполне реальные враги с технологиями, которых не должно существовать в этом времени.

Он поднял свой бушлат, накинул на плечи. Холод отступил. Осталась только злость и цель.