Чужая жена

Эпилог

Почувствовав пустоту в постели, я резко сел, щурясь в темноте и пытаясь разглядеть силуэт Ангелка. Но ее не было. Усмехнувшись, я нащупал телефон на прикроватной тумбе и посмотрел на время: 3:32.

Встав с кровати, поплелся на кухню, точно зная, что найду жену именно там.

— Что на этот раз? — Весело спросил я, с удивлением разглядывая заставленный продуктами стол.

— Этот ребенок сам не знает, чего хочет! — Прохныкала она, смотря на меня с таким жалобным видом, что мое сердце в очередной раз переполнилось нежностью к этой девочке-женщине. — Я и так уже набрала девять килограммов! А сейчас только седьмой месяц!

Понимая, что успокаивать ее бесполезно, я просто подошел, придвинул стул и сел у нее за спиной, обнимая и поглаживая по крупному животику. Ей невероятно шла беременность. И я совершенно не понимал, о каких лишних килограммах шла речь. Она была чудо как хороша, округлившись со всех сторон, — светящаяся счастьем от предстоящего материнства.

Ее телефон запиликал, извещая о полученном сообщении, и она, открыв Инстаграм, фыркнула, видимо, прочитав что-то совершенно ей не понравившееся.

— Что такое? — С любопытством спросил я.

— Не я одна потеряла сон, пытаясь понять, чего хочет ребенок в два часа ночи.

— Ты что, сидишь здесь уже полтора часа?! — Всполошился я. — Почему ты меня не разбудила?

— Потому, что тебе с утра на работу! Ты и так не спишь ночами, карауля меня, или бегая в поисках того, что мне заблагорассудится съесть посреди ночи! Я чувствую себя ужасно! И, как бы не пыталась контролировать это, — не могу!

— Не говори глупостей! Разве я жалуюсь? С тобой я готов хоть всю жизнь не спать, — зарываясь в ее волосы и вдыхая их аромат, прошептал я. — Так что там такого съела твоя подписчица? — Пытаясь отвлечь жену, спросил я.

— Трайфл с курицей и рыбой. Фууу! — Передернуло ее. — Мне плохо от одной мысли об этом!

Я рассмеялся, вспоминая, как застал ее однажды за поеданием соленого огурца со сникерсом, понимая, что собственные изменившиеся вкусовые предпочтения странными ей не кажутся.

Никогда не думал, что беременность может быть такой увлекательной. Но гормоны моего Ангелка шалили не на шутку. Первые полгода мы вообще не вылезали из постели, что меня только радовало. Не то, чтобы раньше нам этого не хватало, но с беременностью тело моей жены стало невероятно чувствительным, реагируя на все острее. Она возбуждалась от одного моего прикосновения.

— На самом деле я знаю, чего хочет наш сын, но при одной мысли об этом мне становиться плохо, — прервала она мои размышления.

— Удиви меня! — Успокаивающе поглаживая ее животик, попросил я.

— Яйца. Вот чего он хочет! А я не хочу! Я их терпеть не могу! Ты же знаешь! — Захныкала она.

Да, я знал. Ей было известно сто рецептов приготовления яиц, но сама она их на дух не переносила. Я молча встал, поставил сковороду разогреваться и достал из холодильника четыре яйца.

— Омлет? — Спросил, уже зная, что она не заснет, если не получит того, что требует ее организм.

— Нет, глазунью, — обреченно вздохнула она, выглядя настолько милой и домашней, что я, не удержавшись, слегка чмокнул ее в губы. — Твой сын хочет, чтобы я ела сырые яйца, — пожаловалась она.

— Почему, когда он делает то, с чем ты не согласна, то сразу становится моим, а в остальное время остается исключительно твоим? — С усмешкой поинтересовался я, разбивая яйца в скворчащее масло.

— Ой! — Воскликнула она, почувствовал толчок ребенка и накрывая это место ладошкой. — Нашему сыну понравился запах, — хихикнула она, когда я поставил перед ней тарелку с яичницей.

— Надо будет это запостить, — включая камеру на телефоне прежде, чем попробовать еду, сказала Шехназ.

Вначале я не понимал ее увлечения, но сейчас не только привык, но и гордился этим. Очень непросто добиться трехмиллионной аудитории в социальной сети, не накручивая подписчиков. Мы даже ездили на какую-то крутую премию, разыгрываемую среди блогеров. И я не мог передать своей гордости словами, когда мой Ангелок ее выиграла.

— Как яйца, которые я терпеть не могу, могут быть такими вкусными? — Простонала она, уплетая за обе щеки глазунью.

— Мне будет чертовски этого не хватать, — поделился я тем, о чем уже не раз думал.

— Чего? — Удивилась она.

— Незабываемого зрелища, когда ты ешь с таким аппетитом и наслаждением. — Прошептал я, вставая чтобы налить ей свежевыжатого сока.

— Что интересного в том, что я обжираюсь в три утра? — Она покачала головой, удивляясь моей причуде.

— Все что ты делаешь — для меня интересно, Ангелок. И это никогда не изменится.

— А албузик сколо выйдет? — Спросила дочь, осторожно поглаживая Шехназ по животу.

— Надеюсь, что скоро, — вздохнула жена, лежа на боку — единственное положение в кровати, которое она могла себе позволить. Она уже неделю перенашивала нашего сына, из-за чего испытывала жуткий дискомфорт.

— И я смогу с ним иглать? — Ася легла рядом с Шехназ, не прекращая поглаживать ее.

— Конечно, сможешь. Но не сразу. Сначала он должен немного подрасти. А когда это случится, он станет твоим лучшим другом и защитником.

— Албузик толкнулся! Значит, он согласен быть моим длугом! Плавда, албузик? — Увидев, как дочь целует место, где почувствовала толчок на животе Шехназ, я ощутил такое тепло и облегчение, что у меня перехватило дыхание.

Признаться честно, я не только радовался, но и переживал, узнав новость о том, что вновь стану отцом. Боялся, что дочь будет ревновать. Мы с Шехназ даже не говорили о беременности, пока она не стала слишком заметной, и дочь не поинтересовалась, не съела ли мама «албузик». Да, ее любимое «Шах» сменилось на маму. Услышав это впервые, я понял, что именно так и должно быть. Ведь, по сути, моя дочь и не знала другой матери, кроме Ангелка.

Стоило Асе узнать, что у нее скоро будет братик, и ее счастью не было предела. Столько вопросов и ожидания! Наша дочь была невероятным ребенком.

— И давно ты там стоишь? — Заметив мое отражение в зеркале, спросила жена, обрадовавшись моему приходу.

— Так залюбовался своими девочками, что даже и не знаю, — ответил я, подходя к кровати и ложась рядом с дочерью.

— Нами надо не любоваться, а обнимать. Да, Пироженка? — Хитро сверкая глазами в мою сторону, спросила Шехназ у дочери.

— Дяяя! Мы хотим обнимашки! — Воскликнула мамина дочка.

— За обнимашки я всегда — ЗА! — Я засмеялся и обнял моих любимых девочек и Арбузика вместе с ними, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле. Ведь когда у тебя есть люди, ради которых бьется твое сердце, — это ли не полноценное счастье? Ради этого и стоит жить, а не расходовать жизнь, превращая ее в бессмысленную череду серых будней.

Мой Ангелок показала мне разницу.

Мое внимание привлек шорох в коридоре. Отложив тряпку, которой вытирала пыль, я направилась в сторону шума.

— Тише ты! Если мама увидит, то не разрешит нам ее оставить! — Шикнул мой шестилетний сын на свою сестру.

Эти непоседы крались в сторону детской, не замечая моего присутствия. И самое интересное Пироженка прятала в своих руках.

— Надо было сначала спросить. Нехорошо что-то скрывать от мамы, — растрогала она меня своими словами.

Моя десятилетняя дочь всегда была на моей стороне, в первую очередь думая о том, как я отреагирую на ту или иную проказу. Правда, сын частенько сбивал ее с правильного пути. И, видимо, сегодня был именно такой случай. Они явно решили тайком притащить в дом кошку.

— Она бы отказала, — запыхтел Аслан, забирая у сестры дрожащий комочек шерсти. — Ты же знаешь правило: никаких животных.

Только мой сын мог знать правила и все равно их нарушать. В свои шесть лет он полностью подчинил себе старшую сестру, подбивая ее на всякие проказы. Вот и сегодня втянул в историю с дворовой кошкой.

— Что здесь происходит? — Спросила я, заставляя обоих детей забавно подпрыгнуть от неожиданности.

Аслан тут же попытался спрятать серый комок под своей курткой, но я его уже видела, и он это понял. Дочь тут же опустила глаза, явно чувствуя вину за соучастие.

— Мааам, ну, пожалуйста! Можно она останется? Она замерзла и проголодалась. У нас ведь много места, и она нам совсем не помешает. — Уставился на меня сын щенячьими глазками. Хитрюга знал, когда стоит просить, а не требовать.

— И что мы скажем папе? — Спросила я. — Это его правило.

Мансур и слышать не хотел о домашних животных, утверждая, что от них появляется только грязь и ненужный шум. В принципе, я была с ним согласна, и до сегодняшнего дня это правило не вызывало проблем.

— Что за правило и что вы должны мне сказать? — Весело спросил муж, возникнув на пороге. — Опять что-то натворили, хулиганы? — По очереди целуя их в макушки, поинтересовался он, уже привыкший к неуемной энергии сына, которая частенько доставляла нам проблемы.

Аслан вновь посмотрел на меня так, словно уговаривал поддержать его затею, а Ася, как всегда, к нему присоединилась. И как беззащитной маленькой женщине справиться с таким давлением?

— Мы нашли кошку, — начала я, — бедняжка совсем замерзла. И мы коллективно хотели бы попросить ослабления правила «никаких животных в доме». — Я применила на муже тот же способ, который наши дети уже попробовали на мне — умоляюще уставилась на него.

— Да вы издеваетесь! — Прорычал он, когда я и дети начали канючить в один голос. У бедного Зазнайки не оставалось не единого шанса устоять против трех пар умоляющих любимых глаз.

Происходило что-то подозрительное. Я начала замечать пропажу котлет и сосисок, и, прекрасно зная, детей которых можно заставить есть их только силой, поняла, что воришки — явно не они. А вот наша кошка все время ходила сытая и довольная. И происходило это именно по утрам и вечерам. Прошло уже три недели после появления в доме нового обитателя, но муж все равно не упускал возможности пожаловаться, какой он бедный и несчастный, ведь собственная семья манипулирует им, заставляя идти у всех на поводу. Он не раз потребовал от меня выполнить разные бесстыдные штучки, чтобы загладить свою вину (нельзя сказать, чтобы я была сильно против)…

И вот, после всех этих жалоб, я, проследив за тем, как кошка отправилась вслед за мужем на кухню, решила проверить свою самую невероятную версию, проходя следом за ними. И что же? На кухне я обнаруживаю следующую картину: мой «звероненавистник» скармливает кошке мои котлеты!

— Так, так, господин Мансур, вот значит какова сила Вашей ненависти к друзьям нашим меньшим, — фыркнула я, не сдержавшись от смеха при виде этого нашкодившего, который сейчас сильно напоминал нашего сына.

— Да я просто… — Начал оправдываться муж. — Ну, нравится она мне! — Признался он, понимая, что его оправдания не прокатят. — Это не кошка, а настоящая дьяволица! Ходила за мной, выпрашивала еду, и я даже не заметил, как привязался к ней!

Улыбаясь, я подошла к мужу и обняла его.

— Вот за это я Вас и люблю, господин Мансур. — Привычно целуя его в подбородок, в миллиардный раз за нашу совместную жизнь произнесла я.

— За то, что меня одурачила кошка? — Привычно глядя на меня с теплотой и любовью, пошутил он.

— Нет, за твое доброе сердце, — я положила руку ему на грудь и почувствовала спокойный стук этого самого сердца.

— Это ты сделала его таким, Ангелок, — своей любовью и терпением. — Накрывая мои губы нежным поцелуем, прошептал он. — И, да, я люблю тебя еще сильнее.

Да, любит. Так как никто не способен любить. Но я совсем не возражаю. Ведь моя любовь — это порождение его любви. Именно ее сила пробудила ответное чувство в моем сердце. И я пронесу его через всю нашу жизнь.