Дао — река жизни

Глава 4 Какой же это рай?

Что в людях заставляет их с таким антагонизмом реагировать на то, что вы говорите, и на то, что вы представляете собой? Почему несогласные с вами люди не могут просто жить собственной жизнью, по своему наитию, почему они не могут оставить вас в покое?

За это в ответе как раз я, а не люди. Они ничего не делают. Они могут оставить меня в покое, именно я не оставляю их в покое. Они просто реагируют, и их реакция естественна. Так всегда было, и так всегда будет.

Я бунтарь. Все, что я говорю, полностью противоречит их обусловленности. Они обусловлены смотреть на жизнь определенным образом, думать определенным образом, жить определенным образом. Мои слова смущают их. Я делаю это сознательно, мне надо смущать их, иначе преображение не произойдет в их жизни.

Всякий раз, когда вы говорите то, что не устраивает старый ум, он начинает защищаться. В этом нет ничего плохого — это естественное явление, поскольку старый ум привык к определенному, легкому, шаблону жизни, привык к пути наименьшего сопротивления, легкому пути. Уму известен определенный образ жизни, а потом вы неожиданно говорите то, что смущает ум, потому что теперь возникает вопрос: истинно или нет то, во что верят люди. Я порождаю сомнения.

Разумеется, я порождаю сомнения для того, чтобы подтолкнуть людей к осознанию более высокого доверия, но это высокое доверие невидимо для них; люди просто начинают в нерешительности колебаться; и все, что они делают, вызывает у них подозрения.

Например, я могу сказать, что вы ходите в храм, а это бессмысленно, потому что ваши храмы созданы человеком. Как же человек может создать храм Бога? Все, построенное человеком, будет в лучшем случае человеческим, не более того. Если вы действительно ищите храм Бога, тогда вам надо найти что-то нерукотворное, не созданное человеком.

Но вы ходили в церковь, в храм, и удовлетворялись, утешались этим, у вас был устоявшийся образ жизни, и вы полагали, что все идет хорошо, а потом неожиданно перед вами появился я и сказал: «Этот храм рукотворен! Вы поклоняетесь собственным творениям! Бог создал человека, но человек не в силах создать Бога!» Поэтому, если вы хотите по-настоящему искать храм Бога, ступайте к более широким горизонтам существования. Храм — это все существование, и до тех пор, пока целое не станет храмом, вы никогда не придете к его сокровенному алтарю. Вы никогда не сможете найти то, что есть центр всего сущего. Итак, ваши храмы — это обманы, просто игрушки. Разумеется, мои слова смущают вас.

Человек, посещавший храм на протяжении пятидесяти лет, неожиданно начинает что-то подозревать. Что же он будет делать? Он начнет гневно реагировать. У него будет антагонистическое отношение ко мне, поскольку я вношу в его жизнь смущение.

Я смущал этого человека для его же блага, но суть не в смущении. Если он приблизится ко мне, я помогу ему увидеть настоящий храм, но это уже второй шаг. Сначала человека надо убедить в том, что его храм неправильный и ложный. А это болезненно.

Когда вы живете во сне, и вас кто-то неожиданно будит, вы сердитесь. И если сон был прекрасным, уютным и баюкающим, тогда пробуждение будет болезненным и приносящим страдание. По этой причине люди распяли Христа. Распявшие его не были плохими людьми — никогда не считайте их такими. Они не были плохими людьми. Они были добропорядочными, нравственными, очень хорошими людьми. Но люди распяли Христа потому, что он разрушал весь образ их мышления. Христос был великим разрушителем, большой разрушительной силой! Он выдернул людей из сна, но они хотели грезить, и их сны были уютными. Они были вынуждены распять Христа.

Люди отравили Сократа. Отравившие его были добрыми людьми, это были не силы зла, а моралисты, судьи того времени, политики, слуги народа — они все вместе отравили простого человека, каким был Сократ, который только и делал, что говорил с людьми.

Но эти его беседы были очень опасными, очень потенциальными, потому что Сократ выводил из сна много людей, он спасал множество народа от их утешений, он вытряхивал немало людей из их мертвых верований — его необходимо было убить. Если вы должны помочь людям, вам приходится разбивать их сны и развеивать их верования. Конечно, они реагируют. Вам не стоит обижаться на это. Такая реакция проста и естественна. Люди занимают по отношению к вам антагонистическую позицию, и этот антагонизм — ничто иное, как защитная мера. Люди защищаются.

Неправда, что люди не позволяют мне жить, как я хочу. Они ничего не могут здесь поделать — я все время живу по-своему; не важно, что они предпринимают. Люди распяли Христа, но они не могли изменить его образ жизни. Люди отравили Сократа, но они не могли изменить его образ жизни.

Судьи поставили Сократу ультиматум. Суд постановил, что этот человек не совершил ничего дурного. Возможно, его идеи были опасными, мятежными, но сам Сократ не совершал неправедных поступков. Поэтому суд дал ему последнюю возможность: если он пообещает суду, что никогда больше не будет учить людей тому, что он называет истиной, тогда суд может простить его.

Сократ ответил судьям: «Вам лучше убить меня, ведь говорить об истине — это мое предназначение, дело всей моей жизни. Я не могу отказаться от этого, мне лучше умереть». Сократ не был готов отказаться от своего стиля жизни, своего образа мышления; он был готов отбросить свое тело, а это пустяк.

Нет, никто не в силах увести меня от моего образа жизни, потому что мой принцип существует не во внешнем мире, он заложен глубоко во мне, куда никто не может войти, кроме меня. В действительности же дело как раз в обратном: именно я смущаю жизни людей. И это естественно, что они реагируют с антагонизмом.

У меня нет недовольства по отношению к ним, я не жалуюсь на них. Я знаю, что их реакция естественна. И я не могу поступать иначе. Когда я вижу, что нечто неправильно, я должен сказать об этом. Когда я вижу, что нечто глубоко фальшиво, я должен сказать об этом. Моя помощь не в том, что я делаю что-то вместо вас; я не могу помогать, делая что-то.

Это надо понять. Как свет не может помогать распространяться себе, как цветок не может помогать распространяться своему аромату, так и я должен говорить о том, что я вижу, какими бы ни были цена и результат этого.

Вопрос не в моем решении говорить или не говорить. Я просто похож на цветок, который распускается, и из него источается аромат. Не важно, нравятся мои слова людям или нет. Если им по душе мои слова, тогда они скоро получат помощь. Если же слова не по душе им, тогда они получат помощь несколько позже, вот и все.

Если все, что мне известно о любви, — это ее привязанности, тогда как мне отбросить их? Я только вижу, как эго цепляется за то, что оно считает любовью.

Когда ты говоришь: «Если все, что мне известно о любви, — это ее привязанности, тогда как мне отбросить их?», ты неправильно понимаешь свой ум. Если ты по-настоящему знаешь о том, что это привязанности, тогда привязанности сами отпадают. И в тебе не возникает вопрос о том, как отбросить их. Слово «как» появляется только тогда, когда понимание незрелое.

Если ты просто видишь, что нечто в тебе — просто мусор, тогда ты выбрасываешь это! Ты задаешь мне вопрос: «Я знаю о том, что это ненастоящие бриллианты, это только подделки, стекляшки — как же мне отбросить их?» Вот что ты спрашиваешь.

Если вы увидели действительность, если вы осознали истину того, что бриллианты фальшивы, нужно ли вам отбрасывать их? Возникает ли вопрос о том, как отбросить их? Вы просто отбрасываете их! Такое отбрасывание — это даже не усилие с вашей стороны, все происходит само собой. Фальшивка отпадает от самого осознания ее бессмысленности. Я хочу сказать, что она сама отпадает, вы не отбрасываете ее. Фальшь отпадает, когда становится известно о том, что это фальшь. Неправда отпадает, когда становится известно о том, что это неправда.

Как вы отбрасываете свои сны? Вы узнаете о том, что это сны, и тогда они исчезают. В том миг, когда вы узнаете о том, что видите сон, он уже начал исчезать.

Ты говоришь: «Если все, что мне известно о любви, — это ее привязанности...» Нет, ты ничего не знаешь, ты смущен; ты слишком долго слышал меня. Я постоянно говорю о том, что привязанность — это то, что ты называешь любовью; я вложил в твой ум идею о том, что привязанность — это то, что ты называешь любовью. Это не твое понимание, а мое понимание. Для тебя это всего лишь информация. Тебе сказал об этом кто-то другой. Возможно, ты любишь меня, доверяешь мне, поэтому принимаешь как должное истинность этой информации. Но истину нельзя принимать как само собой разумеющееся; надо, чтобы человек рос в истину.

Истина — это не информация. Это не то, что можно переложить из одной руки в другую. Даже если я попытаюсь передать вам мою истину, она превратится в неправду в тот миг, когда она попадет вам в руки. Сама природа истины заключается в невозможности ее передачи. Вам надо расти в истину. Это ваша зрелость, ваше осознание.

Поэтому запомните, что вам надо всегда быть бдительными, когда вы слушаете меня.

Существует много заблуждений. Самое большое заблуждение заключается в том, что вы, постоянно слушая меня, можете начать полагать, что мои слова — это истина для вас. Это истина для меня, иначе я не говорил бы этого, но это не истина для вас. Будьте бдительными — это знания. Это все еще не знание и не понимание.

Знания заимствованы, а знание — это ваше распускание и цветение. Знание подлинно ваше, а знания всегда исходят от какого-то источника. Веды, Библия, Коран, я — все это всегда приходит откуда-то.

Истинная природа знаний в том, что они заимствованы и обременительны. Они никогда не освобождают вас. Вас освобождает и отпускает на волю лишь знание. Иисус сказал: «Истина освобождает». Но не истина другого человека. Иначе все христиане уже освободились бы.

Христианин не освобожден. На самом деле, истина Иисуса стала рабством христианина. Христос — это освобожденная душа, а как же христианин? Христианин живет в тюрьме; конечно, эта тюрьма украшена христианскими поверьями. Индуист живет в другой тюрьме, украшенной индуистскими богами, образами, изображениями и мантрами. Джайн живет в джайнской тюрьме. Эти тюрьмы различаются, но рабство? Рабство одно и то же. Ваши оковы могут быть разными. Возможно даже, что ваши оковы могут оказаться более ценными, нежели оковы других людей. У вас могут быть золотые оковы, но это ничего не меняет — вы все равно не освобождены.

Истина освобождает. Чья истина? Как может моя истина освободить вас? Ваше рабство принадлежит вам, как может моя истина разрубить ваши узы? Именно вы породили свою зависимость от собственного невежества, и вам надо создать свою свободу через собственное осознание истины. Никто другой не в силах освободить вас. Это можете сделать лишь вы, исключительно вы.

Никогда не цепляйтесь за надежду на то, что вас может освободить кто-то другой. Если бы это было возможно, тогда довольно было бы и Будды, достаточно было бы и Иисуса, тогда все сделал бы Кришна. И вам не нужно было бы ничего делать.

В этом различие между научными знаниями и религиозным знанием. Когда Эйнштейн открывает научную истину, она, однажды раскрытая, является всем людям. Тогда не нужно постоянно делать это открытие — это будет глупо! Тогда даже маленький ребенок в школе может выучить истину теории относительности. А как же истина Будды? А моя истина? Нет, этому нельзя научиться подобным образом.

По этой причине религиозное учение невозможно. Пробуждение возможно, а учение невозможно. И все великие религиозные учителя вовсе не были учителями — они были мастерами. Они старались создать способы, с помощью которых вы пробуждаетесь. Они не пытались дать вам какую-то информацию.

Будда открыл свою истину. Эта истина исчезает вместе с Буддой. От нее ничего не остается, кроме слов в воздухе. Вы можете собирать эти слова, вы можете стать очень знающими, великими пандитами, великими учеными. Но Иисус не говорил о том, что ученость освобождает. Она красиво украшает вашу тюрьму. Вы можете жить в тюрьме с большими удобствами, но ученость не освобождает вас.

Истина должна быть индивидуальной. Она должна изначально принадлежать вам — только в этом случае она разрубает узел, и иначе не бывает.

Должно быть, вы смутились. Я все время говорю с вами. Говоря с вами, я на самом деле не даю вам какую-то информацию. В действительности, я просто создаю вокруг вас способ, чтобы вы с его помощью в подобной ситуации могли стать более бдительными.

Вот вам пример: почему я отвечаю на этот вопрос? Я не даю вам ответ. Я создаю ситуацию ответа, а у нее качественно иное измерение. Я просто создаю ситуацию ответа, в которой вы можете увидеть, что вас может освободить не чья-то другая истина, а только ваша собственная истина, в которой вы начинаете понимать и становитесь осознанными. Вы можете увидеть, что все верно! — «Как же меня может освободить истина другого человека?» Никто не порождал ваше рабство, и никто не в силах создать вашу свободу. Вы порождаете свое рабство, и только вы создаете свою свободу-

«Если все, что мне известно о любви, — это ее привязанности...» — Нет, ты не знаешь, что такое любовь, тебе известны лишь привязанности; и ты не воспринимаешь их как привязанности, тебе они известны под именем «любовь»; именно здесь ты упускаешь всю суть. Привязанность отпадает, если ты знаешь о том, что это привязанность. И я снова настаиваю на том, что она сама отпадает, ты никогда не отбрасываешь ее.

Когда вы просто видите, что это привязанность, что привязанность — это зависимость (любовь — прекрасное слово для рабства), что привязанность — это не любовь, когда вы просто видите уродство привязанности, она отпадает, и тогда возникает любовь. Прежняя энергия, которая становилась привязанностью, в миг освобождения от привязанности становится совершенно другой энергией, она становится любовью.

Но это должно быть вашим пониманием. Итак, созерцайте. Когда вас влечет к человеку или вы чувствуете, что любите его, просто понаблюдайте, испытываете ли вы собственнические желания в отношении него. Если вы стремитесь обладать человеком, значит, вы пытаетесь убить его, потому что нельзя обладать ни одним человеком. Можно обладать лишь вещами, но не людьми. Как вы можете владеть живым человеком? Вы можете владеть домом, вы можете владеть машиной, но вы не в силах владеть человеком. Как же вы можете обладать ребенком, мужем, женой или возлюбленной? Нет. Само усилие обладать говорит о том, что вы пытаетесь убить человека и превратить его в вещь, превратить человека в предмет обладания, в объект владения.

Все любящие постоянно делают это. Поэтому между ними возникает такой сильный конфликт. Любовь — конечно, так называемая любовь — это всегда беспрестанная борьба между любящими. Оба человека пытаются обладать партнером.

Ревность возникает через собственнические устремления — это страх того, что любимый вами человек может уйти от вас к другому. Женщина может разлюбить вас, или мужчина влюбится в другую женщину. Тогда возникает ревность. Ревность — это тень собственнического инстинкта. А вместе с ревностью возникает страх. Теряется вся красота любви, весь роман превратился в болезнь, в недуг.

Любовь никогда не обладает, потому что любви известно о том, что она возможна только в полной свободе. Любовь возможна только тогда, когда другой человек совершенно свободен. Любовь случается в полной свободе. Когда другой человек не находится ни в малейшей степени в зависимости, но он свободен давать, свободен не давать, он совершенно свободен — только тогда самоотдача прекрасна.

Когда кто-то приходит к вам и отдает вам свою любовь, ничего не прося, ничего не требуя взамен, тогда в любви есть красота, она не от мира сего, в ней присутствует неземное качество, она священна.

По этой причине каждая любовь в начале прекрасна, потому что в начале нет ожиданий, в начале нет собственнических побуждений. Вы встречаете кого-то, незнакомку в поезде — как же вы можете обладать ею? Как вы можете привязать ее к себе? Как вы можете привязаться к ней? Как вы можете ревновать ее? Нет, это явление так ново. Поначалу каждая любовь источает прекрасное благоухание, благословение, но чем больше вы узнаете человека, тем активнее начинает создавать политику коварный ум. Привязанность — это политика, а любовь — это религия.

Желание обладать другим человеком — это политика. Вся работа политиков направлена на обладание всей страной. Попытка обладать другим существом — это в маленьком масштабе попытка быть политическим, господствовать, диктовать, управлять, манипулировать; при этом ваше эго разбухает. И вы начинаете убивать.

Чем больше любовь стихает, тем скорее она умирает. Возникает что-то другое. И остается только труп, мертвые воспоминания. Роман был прекрасен. Каждый любовник думает: «Что происходит? Что не так?» Поначалу роман прекрасен, тогда где же все сбивается? Тогда, когда в любовь входит ум. Ум — это величайший политик на свете.

В первые минуты любви ум не работает, он оглушен. Работает сердце. Как вы можете манипулировать человеком, если вам неизвестна почва, если вы не знаете его, то есть кто он, как он живет и чем он занимается? Нет, манипуляция пока что не вошла в отношения. Вы движетесь по неизведанной территории, и у вас нет карты. Вы движетесь в неизвестное.

Начало невинно и девственно. А потом, по мере того как вы успокаиваетесь и умиротворяетесь, все приходит в порядок, и теперь вы знаете о том, что вот вы, а вот ваш возлюбленный, и вы вверены друг другу — и тут же через заднюю дверь к вам является ум. Он пытается овладеть сердцем; и любовь тотчас же становится привязанностью, собственническим инстинктом, ревностью, страхом — и тогда все становится уродливым. Когда любовь обезображивается, она опускается до самых неприглядных вещей.

Когда вы падаете с вершины, вы падаете на самое дно колодца. Чем выше пик, тем ниже будет долина. Общественные мыслители учредили по этой причине брак. Все прежние культуры сошлись на браке, чтобы вообще не давать первый проблеск любви, потому что этот первый проблеск всегда будет вести за собой сравнение.

Брак означает совместное проживание с каким-то человеком без первоначального блаженства и без первоначальной невинности переживания. В браке нет вершины, это женитьба по расчету. Вы никогда не падаете в долину. Брак безопасен. А любовь опасна.

Но мне нравится любовь, потому что мне по душе опасность. Жизнь опасна, а смерть безопасна. Брак подобен смерти, он абсолютно безопасен — в нем не возникнут трудности. Но брак — это смерть, даже если в нем нет проблем. Это не живое явление! Вместе с любовью появятся миллионы проблем, но именно так растет жизнь. Вы смотрите трудности в глаза и преодолеваете ее, вы страдаете, растете, идете по опасной долине, вы много раз падаете и встаете, и не оставляете попыток достичь вершины. Человек растет через все эти усилия.

Любовь исчезла из мира из-за ума. Люди осознали, что если люди влюбляются, то стоит им позволить сделать это, как они скоро становятся несчастными. Женатый человек никогда не бывает несчастным; конечно, он и счастливым никогда не бывает, но и несчастным тоже. Такой человек поселился на ровной земле, он движется по гладкому шоссе — здесь чистота и порядок. И никакой опасности. Он никогда не ходит в лесу, в неизведанном. Он всегда ходит с картой; и на каждом перекрестке стоит указатель, показывающий путь: куда идти и что делать. Он живет как канал, а не как река, которая течет, движется, ищет и не знает, где находится океан.

Запомните: когда вы любите, будьте очень бдительными; любви нужна бдительность, как ничему другому. Если вы хотите, чтобы у вас росла чистота любви, не позволяйте уму вмешиваться; живите в неизвестном, не пытайтесь каким-либо образом обезопасить будущее. Этот миг должен быть единственным мигом. Здесь и сейчас — вот единственное пространство. В этот миг вы любите — замечательно. Не думайте о следующем миге, о том, что произойдет. Никто этого не знает. И никто не может спланировать этот миг. Всякий план оказывается неправильным.

Жизнь всегда неизвестна — именно поэтому она так прекрасна. Следующее мгновение всегда приходит как неведомое чудо. Не пытайтесь сделать его предсказуемым. Возлюбленная непредсказуема, а жена предсказуема. Человек умирает в тот миг, когда становится предсказуемым. Брак исчезнет, когда человечество станет более осознанным. Это не значит, что люди не будут вместе; на самом деле только тогда люди будут вместе. Сейчас они живут вместе, но они не вместе. Они живут под одной крышей, но не в одном доме. Они вместе физически, но духовно они разделены.

Между людьми существуют огромные расстояния. Они не общаются, не роднятся. Возможно, они занимаются любовью друг с другом — это тоже физическое явление. А когда любовь только физическая, это похоже на то, как если бы у вас был самолет с четырьмя двигателями, и при этом работал бы лишь один двигатель. Самолет летит неуверенно, он всегда пребывает в опасности падения. Когда же работают все четыре двигателя, происходит то, о чем я не раз говорил вам: первый двигатель — это секс, второй двигатель — это любовь, третий двигатель — это молитва, а четвертый двигатель — это медитация. Когда все четыре двигателя работают в согласии, в глубокой гармонии, тогда вы знаете, что произойдет!

Затем вы становитесь религиозными. Не то, чтобы вы ходили в храм, гурудвару или церковь. Просто неожиданно, когда вы действуете в глубокой гармонии, когда все ваше естество становится музыкальным концертом, оркестром, и все ноты гармонируют, ноты встречаются и сливаются в одно целое, когда вы в согласии с сущим (именно это в Индии назвали самадхи, то есть достижением абсолютного покоя и единения вашего существа), тогда вы чувствуете благодарность, тогда вы просто кланяетесь. Это не значит, что есть Бог, и вы кланяетесь ему, нет же. Вы просто кланяетесь из благодарности — не потому, что есть Бог, а потому, что есть благодарность.

Запомните, что я делаю акцент на благодарность, а не на Бога. Все концепции Бога инфантильны и антропоморфичны. Человек создал Бога по собственному образу и подобию.

Не то, чтобы Бог существовал, но неожиданно, когда вы действуете прекрасно, и вы замечательно себя чувствуете, и вас окружает глубокое здоровье, тогда в вас, словно столб света, возникает глубокая благодарность. Она проникает во все небеса; она восходит к высшему, она спускается к глубочайшему. Вы неожиданно кланяетесь, не кому-то, запомните это — вы просто кланяетесь в глубокой благодарности, потому что теперь вы не знаете, что делать, ведь у вас такое благословение, такое блаженство, такой экстаз! — «Что же делать?». Вы просто в глубокой благодарности кланяетесь всему сущему. Вы становитесь божественным человеком.

Писатель Уэллс так сказал о Будде, и я люблю постоянно цитировать его слова: «Никогда не было человека более безбожного и более божественного». Уэллс сказал о Будде, что он самый безбожный и самый божественный человек во всей истории человечества. Так и есть. Будда не верит ни в какого Бога, но вы не найдете более божественное существо.

Вы чувствуете абсолютную благодарность, глубокую признательность.

Будьте бдительными, поскольку если любовь становится привязанностью, тогда вы никогда не будете действовать во всей своей полноте. Энергия потекла в неправильном направлении. Не позволяйте любви становиться привязанностью, будьте бдительными! Пусть любовь будет абсолютной свободой, даже если она порой болезненна, а так оно и есть. Но эта боль тоже прекрасна. Когда вы страдаете за свободу, это страдание благостно. Когда же вам удобно из-за рабства, это удобство пагубно.

Я слышал такую историю. Один человек, великий священник, как-то ночью увидел во сне, что он находится в прекрасном месте, он спит под деревом, дует прохладный ветерок, цветы источают тонкий аромат, поют птицы. Священник не мог вообразить иного рая. Он осмотрелся по сторонам — вокруг было по-настоящему безмятежно и красиво. Он решил про себя, что, он, должно быть, в раю!

Но священник чувствовал голод, поэтому он подумал: «Где же достать поесть? Я голоден». Неожиданно перед ним появился ангел, который держал вкусную еду. Священник был так голоден, что даже не потрудился спросить, откуда была эта еда, и кто стоял перед ним. Он стал есть. Потом ему захотелось пить, и воду поднес ему другой ангел. Потом священнику снова захотелось спать, он почувствовал усталость, поэтому он подумал: «Где же мне поспать? Здесь нет кровати». Откуда ни возьмись, появилась кровать. И священник завалился спать.

Священнику снилось, что он проснулся, и теперь ему стало немного страшно. «Что здесь происходит?» Теперь ему хотелось что-нибудь сделать. Он чувствовал, что полон энергии. И он снова сказал в уме:

- Пожалуйста, пришлите ангела, я хочу что-нибудь сделать.

И явился ему ангел. Священник сказал ему:

- Я хочу что-нибудь сделать, я отдохнул и теперь полон энергии.

Ангел ответил ему:

- Это трудно исполнить. Мы можем дать тебе все, что ты просишь, но работать здесь не разрешают. Ты можешь делать все, что угодно — ты можешь отдыхать! Ты можешь испытывать комфорт, все угодные тебе удобства. Просто спроси все, что тебе понадобится, и это тут же исполнится.

Прошло несколько дней. И священник сильно заскучал, ведь он не мог ничего делать, ему преподносили все на свете, тотчас же по мановению руки — не было ни секунды задержки. Однажды он задал вопрос:

- Какой же это рай? Лучше бы меня ввергли в ад.

И явился ему ангел. Он сказал священнику:

- А ты думаешь, где ты? Это и есть ад.

Мне нравится эта история. Ад должен быть очень удобным. Он должен быть абсолютно удобным, чтобы не нужна была никакая жизнь. Вам все подается, и вы становитесь мертвыми, вы прозябаете; вы не живете.

Не пытайтесь делать вашу жизнь просто удобной. Именно так любовь становится привязанностью — вы боитесь перемен. Возлюбленная может уйти от вас. Завтра все может измениться, поэтому вы заранее принимаете меры. Вы идете в суд регистрироваться для того, чтобы суд заставил вашу возлюбленную или мужа не уходить от вас, если завтра они захотят вас бросить.

Во всех странах пожениться очень легко, а развестись трудно. А должно быть как раз наоборот. Заключение брака должно быть невероятно трудным. Надо давать людям испытательный срок, чтобы вы ждали три года, а уже потом женились, поскольку здесь спешить не надо. А развод должен быть мгновенным.

Но все не так: жениться проще простого. Если вы хотите пожениться, вы просто идете в суд, заявляете о своем желании, и вы в браке. Никому нет дела до этого, потому что решение пойти в ад принимаете вы — если вы хотите этого, добро пожаловать. Но если вы хотите выйти из брака, тогда весь закон и сила закона будут препятствовать вам.

Общество живет для удобства. Только немногие люди выбирают страдание — для того, чтобы расти. Общество — это коллективная смерть; вы влачите жизнь.

Не позволяйте своей любви становиться привязанностью — а вы что делаете? Будьте бдительными, больше ничего не поделаешь. Просто будьте как можно бдительнее; такая сила сознания — это огонь; в этом огне любовь всегда чиста; она не становится рабством, и она не старается манипулировать другим человеком. Тогда любовь становится дверью молитвы.

Если же любовь падает, она становится адом, привязанностью, собственническим инстинктом, ревностью, и тогда вы страдаете, и любовь превращается в кошмар. В этом случае лучше не влюбляться. Будьте одинокими и страдайте в одиночку. Зачем вам заставлять страдать другого человека?

Когда вы заводите себе возлюбленную, когда вы устанавливаете с ней отношения, не забывайте о том, что отношения могут расти только в свободе. Никогда не становитесь рабом и никогда не пытайтесь делать кого-либо рабом. Это должно стать вашим кредо.

И ты говоришь: «Я только вижу, как эго цепляется за то, что оно считает любовью». И это тоже не твое понимание. Если ты видишь эго, значит, ты уже превзошел его. Кто видит эго? Кто видит цепляние эго? Ты, без сомнения, превзошел эго и стал свидетелем. А когда человек становится свидетелем, эго исчезает, как исчезает в лучах утреннего солнца капля росы. Эго просто исчезает. Оно не может оставаться в свете, огне и жаре свидетельствования — оно просто исчезает. Эго — ночное явление. Оно может жить только во тьме. Нет, видит как раз эго, случилось именно это.

Эго увидеть очень трудно, потому что оно очень тонко. Самая тонкая вещь в мире — это эго. Оно мельче атомов и электронов, тоньше любой энергии, потому что оно так неуловимо, что вы не можете поймать его. На самом деле, оно не существует, по этой причине вы не можете поймать его. Но если вы становитесь бдительными — чем вы более бдительны, тем меньше в ваших глазах эго, — тогда наступает миг, когда вы совершенно бдительны, и вся энергия преображается, и эго пропадает.

Итак, не собирайте у меня знания. Это не поможет, а, скорее, помешает вам. Ведь вы думаете, что теперь знаете, а в действительности вы ничего не знаете. Всегда будьте бдительными в отношении своего невежества, потому что у невежества есть возможности, а у знаний их нет. Если вы невежественны, тогда вы однажды можете стать человеком знания; но если вы становитесь человеком знаний, тогда все двери для вас закрыты.

Я чувствую, что легче быть свободным и естественным около вас, чем в мире. Но в ашраме тоже тяжело. Почему так происходит?

Ашрам — это тоже часть мира, ашрам — это не часть меня, он и не может быть частью меня. Он совершенно отличается от меня. Ашрам — это часть мира, это мирское. Ашрам не может быть частью меня. Когда-нибудь я умру, а ашрам останется, он даже упрочит свое положение относительно настоящего времени. Рано или поздно я исчезну из этого мира, а ашрам может существовать веками — он часть мира. Часть мира — это христианство, а не Христос.

Поэтому рядом со мной вы можете чувствовать себя свободными и естественными, потому что я ничего не навязываю вам. Если я попытаюсь вам что-то навязывать, вы не будете чувствовать себя свободными и естественными. Я даю вам свободу потому, что я люблю свободу, но ашрам не может дать вам свободу, ашрам — это часть мира, это земной мир. Вам надо держать в памяти это отличие. Не отождествляйте меня с ашрамом.

Может быть, я здесь гость, как и вы, но я и посторонний. Этот ашрам не принадлежит мне, как и ни один другой ашрам. Он существует для других дел. Это организация! Надо, чтобы организация была таковой. Нужны правила и предписания. Как же вы можете быть в ашраме свободными и естественными? Вы не можете быть такими. Но вам надо терпеть ашрам ради меня. Итак, просто сожалейте об этом, но пусть ашрам не смущает вас.

Я чувствую, что неискренен перед вами. Я не выполняю то, что вы велите делать мне. Почему?

Не нужно тебе чувствовать, что ты искренен передо мной. Кто тебе сказал, что тебе надо чувствовать, что ты искренен передо мной? Я никогда тебе не говорил этого. Но у тебя замечательно получается порождать вину. Ты беспрестанно создаешь чувства вины. Теперь у тебя новая вина, словно ты совершаешь грех. Ты чувствуешь, что неискренен передо мной. Я никогда не чувствую, что я искренен перед тобой, зачем же тебе беспокоиться? Я чувствую, что я искренен перед собой, и ты чувствуешь, что ты искренен перед собой. И если ты хочешь что-то сделать, так делай же! Если же ты не хочешь что-то делать, просто не делай этого!

Я здесь не для того, чтобы навязывать вам свою волю, потому что это породит зависимость, рабство. Именно так поступали все религии. Я же просто помогаю вам, чтобы вы могли увидеть всю игру. Если вы хотите в это играть, тогда играйте, а если вы не хотите в это играть, тогда просто выйдете из игры.

Но вам не нужно чувствовать, что вы искренни передо мной — кто я такой? С какой стати вы должны чувствовать, что вы искренни передо мной? Будьте искренними перед собой.

Я учу вас быть самими собой. Я не учу вас становиться подражателями. Вы не должны подражать мне! Вам надо следовать за своим естеством, за своим внутренним устремлением.

Мастер может в лучшем случае указать путь. Мастер, самое большее, может быть указателем. Но идти надо вам. И идите только тогда, когда вы хотите идти.

Даже если порой вы хотите сдаться мне, и тогда вы приходите и сдаетесь, на самом деле идея о том, чтобы сдаться мне, принадлежит вам, что тут поделаешь? Сдайтесь! Если же вы не хотите сдаваться, что тут поделаешь? Не сдавайтесь. Во время сдачи мне вы можете подумать, что вы подчиняетесь мне. Нет, вы подчиняетесь своему побуждению к сдаче. Вы можете оставить меня в любой день. Как я помешаю вам покинуть меня?

Но ум — это сила, порождающая вину. И вас учат создавать ничто иное, как вину. Все прошлые века священники и политики господствовали над обществом, порождая вину. Они говорят: «Это неправильно». И если они убеждают вас в том, что вы поступаете дурно, а вы при этом все же делаете это, тогда вы чувствуете вину; а если ваше поведение ко всему еще и естественное, а вы так не поступаете, тогда вы чувствуете затруднение.

Например, кто-то говорит вам, что поглощать пищу, ощущая ее вкус, плохо. Махатма Ганди часто говорил ученикам: «Надо выходить за пределы вкуса». В его ашраме вкус был запрещен. Вам следовало есть, но нельзя было ощущать вкус. Махатма Ганди постоянно разрушал свои вкусовые рецепторы с помощью приправы чатни из листьев нима — это очень горькие листья, самые горькие в Индии. Он вместе с пищей поглощал и эту приправу для того, чтобы разрушить свои вкусовые ощущения, поскольку листья нима очень горькие, весь рот горит огнем, и вы не можете ничего ощутить на вкус. Люди, которые ощущали вкус чего-либо — а это естественно, ведь язык создан для ощущения вкуса, — чувствовали вину. У них было такое ощущение, будто они совершили какой-то грех.

Религии учат и проповедуют, что секс — это плохо, это грех. А ведь желание секса естественно! Секс — это очень естественное явление. Такое желание зависит не от вас. Но религии обусловливают ум тем, что секс — это плохо. Каждого ребенка этому учат. Поэтому, когда у него возникает половое влечение, он чувствует вину. И тогда оба способа вашего поведения трудны. Если вы не занимаетесь сексом, тогда естественное влечение превращается в кошмар. Если вы занимаетесь сексом, тогда воспитанный ум заставляет вас чувствовать вину. Итак, вам дали такие возможности: либо чувствовать вину, либо поступать дурно, то есть грешить. Все меняется, сменяют друг друга идеи, но порождающая вину сила до сих пор остается неизменной.

И вот вы здесь. Я здесь для того, чтобы освободить вас от вины, сделать вас естественными и текущими, потому что именно так я узнал высшее. Я естественный и текущий, я принимаю все и ничего не отвергаю; я не говорю «нет», но я говорю жизни полное «да»; я утверждаю жизнь, а не отрицаю ее. Именно так я узнал высшее.

А еще я хочу быть свободным от чувства вины. Делайте все, что вам заблагорассудится. Делайте это в полной мере. Не порождайте вину. Если поступок неправильный, все равно совершайте его тотально. Если так делать нельзя, вы поймете это! Такое поведение отпадает. Если же поступок правильный, и вы, совершая его, понимаете, что он прекрасен, тогда такое поведение укоренится. Иначе не бывает.

Не создавайте идеалы. Если вы создадите идеалы, тогда вы всегда будете в затруднении, потому что вы будете всегда думать в терминах долга и обязанности: «Ты должен выполнить это. Тебе следует так поступить. Ты обязан сделать это». И вы всегда будете чувствовать скованность, вину, словно вы грешник. Вы всегда будете чувствовать недомогание. Вы никогда не сможете принять себя. Вы никогда не сможете любить себя. А человек, который не способен любить себя (несмотря на все ошибки, которые свойственно совершать человеку), который не может любить себя безоглядно, упустит всю суть бытия. Любите себя, несмотря на все на свете, и эта любовь даст вам основу. Вы любите других людей только на этой основе, и только на этом фундаменте возводится здание высшей любви.

Помните, что опыт всегда хорош. Я произношу слово «всегда» без всяких условий. Даже если опыт печален, он все равно благостен, потому что вы знаете о том, что так поступать плохо, и вы узнаете об этом только через переживание поступка. Неверное поведение отпадает, если вы знаете о его пагубности; и вам уже не о чем беспокоиться.

Не бойтесь ошибок (а все прегрешения — это всего лишь ошибки), ничего такого в них нет, это только маленькие ошибки. Не бойтесь совершать их. Совершайте ошибки! Но помните о том, что ошибки надо совершать один раз — когда вы узнали о том, что они бессмысленны и тщетны, отбросьте их. Ошибки сами отпадают.

Итак, вам не нужно беспокоиться о том, чтобы быть искренними передо мной. Если вы по-настоящему искренни перед собой, то вы искренни и передо мной. Если вы становитесь собой, значит, вы последовали за мной. Вы следуете за мной, не подражая мне, а достигая собственного индивидуального центра. Если вы будете подражать мне, вы упустите свой центр. И так вы будете неискренними перед собой и передо мной. Вы поняли суть?

Все просто; возможно это выглядит парадоксально. Вы искренни передо мной, когда достигаете себя. Если же вы порождаете вину и чувствуете беспокойство из-за того, что не подчиняетесь мне, тогда вы будете скатываться в депрессию. Печальный, подавленный, обремененный виной человек не может праздновать, не может стать религиозным.

Для того чтобы стать религиозным, человеку нужно танцующее сердце. Для того чтобы стать религиозным, человеку надо быть празднующим. Для того чтобы стать религиозным, человеку надо радоваться и наслаждаться малым. Если вы знаете, как обрести радость в малом (в еде, в душе, в утренней прогулке), если вы способны радоваться малому — а в жизни нет большого, в ней есть лишь малое, — если вы радуетесь малому, тогда малое становится великим. И пережитые, отпразднованные малые явления в конечном итоге влияют на вас, они преображают вас. Вы становитесь религиозными. Это и есть волшебный ключ, которым можно открыть дверь религии.

Не печальтесь — для печальных людей церквей в достатке. Я не обязан создавать очередную церковь для грустных и постных мин. Не чувствуйте вину, вокруг уже достаточно преисподней. Человек слишком сильно обременен.

Если я смогу помочь вам немного танцевать, немного петь, немного веселиться, немного чувствовать благодарность и признательность, то довольно и этого.

Я наблюдал, как в медитации многие женщины переживали глубокий катарсис, но я никогда не видел катарсис у мужчин? Почему так происходит? Разве мужчинам не нужен катарсис?

Катарсис мужчинам нужен больше, чем любой женщине. Но мужчин учат не жаловаться и не плакать; мальчика с самого детства учат не быть плаксой, не быть похожим на девочку. Если мальчик плачет, люди говорят ему: «Перестань плакать! Ты же мужчина; мальчики никогда не плачут, хнычут одни лишь девочки».

Мужчин учат и обусловливают не жаловаться и не плакать. Они превратились в камни. И запомните, что если человек не может плакать от всего сердца, то он и смеяться не может. А Бог не делает различия между женщиной и мужчиной, он им обоим дал одинаковые слезные железы. Если бы он предусмотрел какое-то отличие (скажем, мужчина не должен плакать), тогда в глазах мужчины не было бы слезных желез, или желез было бы у него меньше, чем у женщины. Но слезные железы в обоих случая совершенно одинаковые. Итак, природа не устанавливала такие порядки. Это сделало человеческое общество, создав эго, чтобы мужчина был высокомерным и гордым.

Это мужской шовинизм. Женщина может плакать, ведь она такое низкое существо, не нужно обращать внимания на ее плачь, пусть себе хнычет. Женщины слабые. А мужчины сильные.

Но как бы там ни было, слезы благостны для женщин, потому что женщины естественнее мужчин. По этой причине они красивее мужчин, расслабленнее мужчин.

Вы видели такие данные? Среди мужчин самоубийства происходят чаще, чем среди женщин. Возможно, вы считаете, что все наоборот, потому что о самоубийстве чаще говорят женщины, но они никогда не совершают его, они просто без конца говорят о нем. Даже если женщины глотают снотворное, они всегда принимают его в таком количестве, чтобы ни в коем случае не умереть. Мужчины совершают самоубийство чаще, чем женщины. Они вынуждены делать это, поскольку их жизнь становится невыносимой.

Жаловаться и плакать естественно; это предохранительный клапан для того, чтобы выпускать накопленные эмоции (например, печаль), которые надо выбрасывать из организма. Плачь — это глубокая очистка. Каждый мужчина и каждая женщина должны знать о том, как плакать навзрыд и как получать от этого удовольствие! Плачь — это такой разгружающий и освежающий процесс; когда у вас текут слезы, свежими становятся не только глаза, но и все ваше существо становится чистым, простым и невинным. Вы снова достигаете девственности, которая когда-то принадлежала вам, а потом потерялась. Вы снова становитесь неиспорченными. После хорошего плача навзрыд вы чувствуете, словно приняли ванну, вода изливалась на саму вашу душу. Вы снова новорожденные, снова молодые.

Женщины выглядят моложе мужчин, здоровее мужчин. Во всем мире женщины заболевают реже мужчин, а живут дольше их — на пять лет дольше. Если мужчина проживет семьдесят пять лет, то средняя женщина проживет восемьдесят лет. По этой причине, если вы отправитесь на Запад, вы обнаружите, что там много пожилых женщин и мало пожилых мужчин. Женщины каждый день гармоничны, они все принимают, они не так эгоистичны.

Женщины сходят с ума реже мужчин, потому что у них каждый день есть доля безумия. Женщины никогда не сходят с ума полностью. Женщины почти каждый день, время от времени теряют голову, но только на несколько минут; это прекрасно, здесь нет ничего дурного. Женщины визжат, прыгают и швыряются тарелками, и им плевать на их цену. А мужчины все время копят безумие. Они не могут заплакать, не могут бросить тарелку — это не свойственно мужчине. Мужчине приходится всегда быть начеку, и тогда в его сердце копится безумие, которое однажды взрывается.

В сумасшедших домах больше мужчин, чем женщин. Вы только посмотрите на общество: политикой интересуются мужчины, а не женщины. Иногда политикой интересуются несколько женщин, но у них, без сомнения, в телах мужские гормоны. Здесь нужно научное исследование. Женщины, интересующиеся политикой и достигающие вершины, никогда не бывают очень женственными, они никогда не любят своих мужей и детей — никогда. Они больше ориентированы на политику и на эго.

Разумеется, когда женщина займется политикой, она выдавит из нее всех мужчин. Это естественно, потому что когда женщина занимается политикой, она по-настоящему сходит в ней с ума. Мужчина еще может владеть собой, но женщина уже нет. Ведь мужчине прививают культурное обхождение; даже если он дерется, он делает это согласно кодексу, он подчиняется определенным правилам. А женщина буйствует. Женщина во время драки не подчиняется никаким правилам, она просто дерется. По этой причине в споре с женщиной вы будете всегда терпеть поражения, потому что женщина не подчиняется правилам игры, в ее словах нет логики; она скачет с одного на другое без всякой видимой связи!

Все войны развязывали мужчины, потому что они в большей степени безумны. Им нужно, чтобы каждые десять лет случалась большая война. Она их расслабляет. Человек чувствует небольшое расслабление только тогда, когда он может убивать других людей.

Войны будут до тех пор, пока мужчине не разрешат плакать навзрыд и быть естественным, пока ребенка не станут учить плакать навзрыд. Об этом так говорят: слезы прекрасны; когда вы чувствуете боль, плачьте! Когда вы скверно себя чувствуете, позвольте слезам течь из ваших глаз. Вы можете не поверить мне, решив, что я притянул факты за уши, но я говорю вам, что если мужчины начнут плакать навзрыд, как это делают женщины, тогда в мире будет меньше войн, в мире будет меньше безумия, в мире будет меньше самоубийств. В мире будет меньше дорожных аварий.

Пятьдесят процентов дорожных аварий произошло из-за того, что мужчина сердился. Он не мог истошно кричать, поэтому он сделал это через педаль газа. Он превысил ограничение скорости, он сошел с ума вместе с машиной, и он наслаждался возбуждением, которое приходит на такой скорости.

Женщины плохо водят, но они никогда не устраивают так много аварий. Я собираю данные. Женщины плохо водят потому, что у них плохое механическое мышление, в них нет технологического духа. Но если у женщины есть опыт вождения, тогда ездить с ней всегда безопасно. Мою машину водит Лакшми. Езда с ней всегда безопасна, потому что она никогда не превышает скорость.

Мужчине прививают неправильное поведение, поэтому катарсис для него становится трудным. Но катарсис крайне необходим. Если вы не можете пережить глубокий катарсис, тогда вы не можете заниматься медитацией. Вам надо разгрузить себя, прежде чем вы взлетите на крыльях в небо. В этом вся суть катарсиса.

Что делать, когда наступают минуты страха?

Зачем тебе надо спрашивать о том, что делать? Когда приходит страх, бойся! Зачем порождать двойственность? Когда наступают минуты страха, бойся, дрожи от страха, позволь страху овладеть тобой. Почему вы все время спрашиваете: «Что делать?» Разве вы не можете разрешить жизни хоть как-нибудь владеть вами?

Что делать, когда вами овладевает любовь? Любить! Ничего не делайте, позвольте любви владеть вами. Когда приходит страх, трепещите как лист на сильном ветру. И это будет прекрасно. Когда страх уйдет, вы почувствуете такое спокойствие и безмятежность, которые воцаряются повсюду после того, как проносится сильная буря. Зачем всегда с чем-то бороться? Приходит страх — он естественен, абсолютно естественен. Невозможно вообразить себе человека, который не боялся бы, потому что такой человек будет мертвым. Водитель станет сигналить ему, а бесстрашный человек все равно будет идти по дороге, он и ухом не поведет. На тропу выползет змея, а бесстрашному человеку и дела нет до этого, он пойдет себе дальше. Человек без страха будет абсолютно глупым, тупым.

Страх — это часть вашего интеллекта, в нем нет ничего дурного. Страх просто показывает, что смерть существует, что мы, люди, являемся сюда лишь на несколько мгновений. Эта дрожь говорит, что мы не всегда будем жить, мы здесь не навечно. Может статься, что вы умрете спустя несколько дней.

На самом деле, именно из-за страха человек серьезно занят религиозными поисками, в противном случае в подобном не было бы смысла. Животные не бывают религиозными, потому что ни одно животное не боится. Ни одно животное не может стать религиозным потому, что животные не осознают смерть. Человек же осознает смерть, смерть существует каждое мгновение, она повсюду окружает вас. Вы умрете в любой миг; именно это заставляет вас дрожать. Бойтесь же и трепещите! Но эго снова говорит: «Ничего подобного, кому бояться — тебе? Нет, это не для тебя, а для трусов. Ты смелый человек».

Страх не для трусов. Впустите в себя страх. Вам надо понять только одно: созерцайте страх, наслаждайтесь им, когда вы пускаете его в себя и дрожите. И в этом созерцании вы выйдете за пределы страха, вы увидите, как дрожит тело, вы увидите, как трепещет ум, но вы почувствуете в себе точку, глубокий центр, который страх не затронет. Буря улеглась, но где-то глубоко в вас есть центр, который не затронут бурей — это центр циклона.

Пустите в себя страх, не боритесь с ним. Созерцайте происходящее. Неотрывно наблюдайте. По мере того как ваше созерцающее зрение будет становиться все более проникающим и интенсивным (при этом тело будет дрожать, а ум — трепетать), глубоко в вас проявится сознание, которое есть просто свидетель, наблюдатель. Это сознание остается незатронутым, как цветок лотоса на воде. Вы достигнете бесстрашия, только достигнув этого.

Но это бесстрашие — не отсутствие страха. Это бесстрашие — не смелость. Это бесстрашие есть понимание того, что вы двойственны: одна ваша часть умрет, а другая ваша часть вечна. Та часть, которая умрет, будет всегда бояться. А та часть, которая не умрет, которая бессмертна, поддерживает смерть, и ей нет смысла бояться. Тогда в существование приходит глубокая гармония.

Вы можете использовать страх для медитации. Используйте все, что есть у вас, для медитации, чтобы вы вышли за пределы всего этого.

Мне кажется, что чем выше я расту, тем безобразнее становлюсь. Почему так происходит?

Последователи дзен так говорят. Когда искатель приходит к мастеру, тогда реки — это реки, а горы — это горы, но если искатель начинает общаться с мастером, тогда реки перестают быть реками, а горы — это уже не горы, все перепутано. Но если искатель продолжает общаться с мастером и не убегает от него на середине пути, тогда снова наступает момент, когда горы становятся горами, а реки — реками.

Таков процесс. Когда вы начинаете медитировать, у вас фальшивая личность, нарисованное лицо, которое вы сделали красивым в соответствии с общественными потребностями. Ваше лицо фальшиво, но вы отождествляете себя с ним. Потом вы начинаете медитировать; и это лицо болтается и порой соскальзывает, и вы чувствуете свое настоящее лицо и пугаетесь. Это лицо уродливо.

Поэтому-то вы и нарисовали свое лицо. Вот почему вы прятали настоящее лицо под маской. Но медитация сорвет все маски. Медитация — это поиск подлинного лица.

Итак, наступит миг, когда вы будете расти и чувствовать, что становитесь более безобразными, потому что теперь вы начинаете видеть себя в истинном свете. До сих пор вы видели уродство в других людях, а теперь вы начали созерцать самих себя. Вы видели ошибки, уродство и неправедные поступки в других людях, а теперь вы начинаете видеть их в себе. Впервые вы видите в зеркале собственное существо. Кажется, что все в вас беспорядочно и хаотично — и вы боитесь, вы можете убежать и снова приложить себе на лицо маску. Тогда ступайте в мирскую суету, прячьтесь за маской и забудьте о медитации.

Если же вы продолжите медитировать, ум рано или поздно также падет — он тоже маска. Тогда вы встретитесь лицом к лицу со своим существом. И эта встреча невероятно прекрасна. На самом деле, это единственная красота на свете.

Когда человек встречается лицом к лицу со своим существом, происходит такая ситуация, словно друг к другу обращены два зеркала. Вы знаете, что происходит, когда два зеркала обращены друг к другу? Они отражают вечность, бесконечный простор. Когда вы приходите к себе, вы отражаете себя. В вас отражается вечность. Это слава божья. Вы пришли к Богу.

Люди, узнавшие такое явление, описали этот момент в Упанишадах так: «Ахам брахмасми — я абсолют». Это и есть цель.

Но для того чтобы достичь этой цели, вам придется пройти через промежуточный период, где все станет хаосом. Вы всегда будете похожи на безумного маньяка. Это надо пройти.

Прежде чем вы станете совершенно нормальными, вы почувствуете, что стали совершенно ненормальными. Ведь то, что вы сегодня называете нормальностью, — это ничто иное, как общественное лицо.

Надо отбросить общество. Тогда вам придется отбросить свои прошлые самскары, прежние обусловленности ума. Только в этом случае вы приходите к чистейшему источнику, к самому источнику, к самой основе бытия. Мы называем эту основу Богом. А Бог — это не человек. Бог — это переживание абсолютно девственной чистоты и невинности, и все это скрыто в вас.

Итак, не бойся уродства, если ты его сейчас чувствуешь. Это хороший знак, порадуйся ему. Ты растешь. Твое чувство указывает на рост. Ты на верном пути. Реки не будут реками, а горы не будут горами. А потом реки снова станут реками, а горы — горами.

Вот причина, по которой Будда уходит в лес, а Махавира уходит в горы. Иисус и Магомет удаляются в горы для того, чтобы увидеть свое уродство.

Но когда это уродство исчезло, когда прошла болезнь, когда проказа пропала без следа, тогда они возвращаются в мир, возвращаются в мирскую суету, и они прекрасны, невероятно прекрасны.

И вы вернетесь. Но вам надо пройти этот коридор. Вам надо заплатить эту дорогую цену.