Деньги не пахнут 11

Глава 13

Грохот.

Ручка, выскользнув из пальцев, покатилась по гладкой поверхности стола, негромко постукивая, словно отсчитывая секунды. Джерард смотрел на нее пустым взглядом. На лбу проступили глубокие, резкие складки, будто кто-то вырезал их ножом. В кабинете пахло полированной древесиной и крепким кофе, давно остывшим, с горьковатым, терпким шлейфом.

«Если я это сделаю, проблема Рейчел исчезнет полностью».

Сейчас у него в руках была карта, которую в подобных ситуациях доставали крайне редко, — сам Президент. Для вопроса такого масштаба просьба вроде «пригласить нескольких простых людей на VIP-вечер» решалась бы одним коротким звонком. Слишком легко. Подозрительно легко.

«Но разве не будет это расточительством — закончить все на этом?»

Использовать Президента ради того, чтобы провести пару посторонних на закрытый прием, было все равно что бить по комару крылатой ракетой. А Джерард не любил бессмысленных выстрелов. Помогая Рейчел, он невольно начал выстраивать в голове схему, которая принесла бы выгоду и ему самому. Цель вырисовывалась отчетливо. Его взгляд медленно опустился на пригласительный, лежавший на краю стола.

«Новогодний гала-вечер Marquis».

Ежегодное благотворительное мероприятие фонда Marquis. На бумаге — поддержка общественных инициатив, искусства и культуры. В реальности — сцена, на которой собиралась вся верхушка, чтобы еще раз продемонстрировать влияние семьи Marquis, расставить акценты и молча обозначить, куда именно они собираются двигаться дальше.

«Если бы я… поднял финальный тост на этом вечере?»

Мысль вспыхнула, и вместе с ней в груди шевельнулась жадность — теплая, вязкая, почти сладкая. Символизм был бы оглушающим. Это был бы не просто жест с бокалом в руке. Это напоминало бы сцену из средневековой хроники, где король собирает своих рыцарей и поднимает кубок, провозглашая свою власть. Перед лицами сильнейших семей, старых союзников и скрытых врагов — момент, когда можно без слов заявить, кто здесь настоящий хозяин дома Marquis. Закрепить в умах мира простую формулу: наследник — это Джерард.

Разумеется, дяди никогда не отдали бы такую роль добровольно. До сих пор они не могли уступить друг другу ни пяди, поэтому каждый год настаивали на совместном тосте, размывая значение момента.

Но…

«Если грамотно разыграть этот вопрос… шанс может появиться».

Проблема была в том, что четкого плана все еще не существовало. Даже если подключить Президента, станут ли дяди уступать позицию ведущего? Они ведь не стремились сохранить Джерарда — напротив, они ждали любой возможности утянуть его вниз.

Раздражение нарастало, сдавливало виски, и в этот самый миг в голове Джерарда всплыло чужое лицо.

«Если бы это был он… возможно…»

Предвестник бедствий. Сергей Платонов.

Осознав это, Джерард резко тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть липкую мысль.

«Нет. Я не могу позволить себе запятнаться».

Он не имел права позволить, чтобы на него повлияли методы этого человека — аморальные, грязные, бесстыдные. Ни за что. И все же, как бы яростно он ни одергивал себя, в самом дальнем углу сознания продолжал звучать тихий, настойчивый шепот, от которого было невозможно избавиться.

«И все-таки… будь на моем месте он, выход он бы нашел. Каким-нибудь образом».

Это была чистая правда. Сергей Платонов умел играть на людях так же виртуозно, как пианист на рояле. Особенно если перед ним стояли враги. В умении использовать чужие слабости он был почти пугающе талантлив. И Джерард знал это лучше большинства — потому что однажды сам оказался под его ножом.

В памяти всплыл первый их контакт. Тогда Джерард был уверен, что раздавит этого самоуверенного выскочку любой ценой. Сотрет, размажет, уничтожит.

И чем все закончилось?

Он не только вбухал в его проекты колоссальные инвестиции, но и собственноручно вывел Сергея Платонова на своего отца.

«Как… как я вообще позволил себя так обвести вокруг пальца?»

Джерард медленно потянул к себе блокнот. Бумага чуть зашуршала, сухо и шершаво, как осенние листья под ногами. Он взял ручку и начал восстанавливать прошлое — строчку за строчкой, шаг за шагом.

«Когда я решил поставить на место этого наглого ублюдка, я узнал о его неофициальном фонде. Вложил огромную сумму, чтобы загнать его в убытки… потом в дело внезапно вмешался управляющий директор Goldman…»

Чернила ложились на страницу, и с каждой новой фразой картина становилась яснее. Причина поражения проступала отчетливо, почти болезненно.

«Я был зациклен только на собственной ловушке».

Тот, кто расставляет капканы, слишком легко начинает считать себя охотником. А охотник, уверенный в своем превосходстве, быстро слепнет.

«Я — хищник. Он — добыча».

Эта примитивная схема заперла его мышление. Он перестал видеть другие переменные. Поэтому даже не допустил мысли, что внутри его собственной западни Сергей Платонов спрятал еще одну — более тонкую, более жестокую.

«Тогда… а что, если применить это сейчас?»

Если создать для дядей такую же психологическую слепую зону. Место, где они будут уверены, что полностью контролируют ситуацию.

Шурх-шурх.

Ручка заскользила по бумаге быстрее. Джерард считал, чертил, зачеркивал, возвращался назад. В кабинете слышался только сухой звук пера да приглушенный гул вентиляции. И вдруг — щелчок. Мысль сложилась.

«…Это может сработать?»

Путь, который казался наглухо перекрытым, неожиданно приоткрылся. В груди поднялась горячая волна — резкая, почти обжигающая, как глоток крепкого алкоголя натощак.

«Я… правда только что это сделал? Сам…?»

На долю секунды перед внутренним взором мелькнуло знакомое лицо. Но Джерард тут же резко оттолкнул эту мысль.

«Нет. Это не его влияние».

В этот раз он не копировал чужие приемы слепо. Он пришел к выводу сам — опираясь на собственные ошибки, на горький опыт поражений. Да, тень Сергея Платонова где-то мелькала по ходу рассуждений, но это была лишь тень, а не рука, направляющая его.

Убедив себя в этом и мысленно проведя четкую границу, Джерард снова опустил взгляд на лист. Там, среди строк и пометок, отчетливо выделялся первый шаг — отправная точка плана, который он собирался привести в движение.

«Когда я решил поставить на место этого наглого ублюдка…»

На следующий день.

— Вы уволены.

Джерард произнес это холодно, почти буднично, словно зачитывал пункт из инструкции. Кабинет директора исследовательского центра пах озоном от работающих приборов и свежим пластиком. В воздухе висело напряжение — плотное, липкое, как перед грозой.

По сути, решение напрашивалось давно. Несмотря на неоднократные приказы «создать прорывной продукт», руководитель RD раз за разом упирался лбом в стол и выставлял одни и те же заслоны. Рыночная емкость, коэффициенты затрат, несовместимость с производственными линиями — он жонглировал этими словами, будто камнями, и каждым броском перекрывал путь вперед. Он не создавал — он тормозил.

Его следовало выгнать еще раньше. Но Джерард тянул. Не из жалости — из расчета. Этот человек оказался в компании благодаря связям старшего дяди, Руперта. Классическое «парашютное назначение». И стоило Джерарду нажать на курок, как директор, побледнев, тут же набрал номер Руперта и выплеснул все, что кипело у него внутри.

— К-к-как вы могли так со мной поступить⁈ Вы же знаете, сколько лет я здесь угробил…!

Руперт в одно мгновение оказался в глупом положении — дядя, не сумевший защитить даже собственного человека. Потеря лица ударила больнее пощечины. В ярости он примчался в офис, и стоило ему увидеть Джерарда, как лицо его налилось алым, будто кровь хлынула к щекам разом.

— Это правда, что ты уволил директора⁈

На самом деле Руперт не испытывал к тому человеку особой симпатии. Но сейчас это было неважно. Вопрос стоял иначе.

— Ты знал, что это мой человек, и все равно осмелился убрать его без моего согласия? Ты что, решил, что я больше ничего не значу⁈

В глазах сотрудников это выглядело бы именно так — старик, утративший влияние и не способный защитить своих. Джерард это прекрасно понимал. И именно поэтому он распахнул глаза и сделал вид искренне удивленного человека.

— Я? Да что вы, дядя. Мне даже обидно слышать такое. Не ожидал от вас подобного.

Он сделал еще шаг — позволил себе выражение раненого достоинства, почти театральное.

— Вы думаете, я не сомневался? Но был вынужден думать о будущем компании. Сейчас выживание зависит от вирусности в соцсетях, а директор совершенно не понимал эту сферу…

— Увольнять человека из-за мимолетной моды — это же абсурд…!

Руперт так разволновался, что запнулся на словах. Но Джерард мягко покачал головой, будто искренне сожалея.

— Дядя, это не мода. Это смена эпохи. Разве можно оставлять на ключевом посту человека, который не способен уловить такой масштабный сдвиг?

— Ч-что?!.

Лицо Руперта стало пунцовым. Формально Джерард говорил о директоре — о том, кто «не способен понять важнейшие тренды». Но смысл легко читался глубже. Тот, кто считает это пустяком, тоже не годится для ключевой роли. Уловив угрожающую тень в глазах дяди, Джерард дернулся, словно испугавшись собственной дерзости, и поспешно замахал руками.

— Нет-нет, я говорю исключительно о директоре. У каждого может быть свое мнение о соцсетях, но от топ-менеджеров требуется другое мышление.

Гнев в Руперте кипел, поднимаясь горячей волной. И все же придраться было сложно. Формально удар был нанесен не по нему. Джерард всякий раз аккуратно вставлял спасительную оговорку — «я говорю только о директоре».

«Он нарочно это делает, да?»

В последнее время Джерард стал именно таким. Он не слушал. А если его пытались одернуть, отвечал изощренной риторикой — колкой, скользкой, будто лезвие под бархатом. И при этом сохранял вид скромного, чуть удивленного племянника, словно спрашивая: «Дядя, зачем вы злитесь? Я же не о вас».

Как тут не взбеситься?

«Как я и думал… он связался с дурной компанией…»

Чье влияние это было, Руперт понимал прекрасно. Был человек, чьи интонации, манеры и насмешливые полупоклоны слишком уж отчетливо проступали в поведении Джерарда. Но сейчас было не время цепляться к словам и тону. Если Руперт хотел вернуть себе авторитет, ему во что бы то ни стало нужно было добиться восстановления директора.

— Хватит, немедленно отмени увольнение. Этот человек работает здесь с тех пор, как ты еще в подгузниках ползал.

В такие моменты Руперт неизменно доставал свое любимое оружие — «опыт». Давил им с привычной властной интонацией: я здесь дольше, я старше, я знаю лучше, а ты обязан слушать. Он уже приготовился к тому, что Джерард, как обычно, начнет выкручиваться или огрызаться.

Но вместо этого произошло нечто странное.

— Вы правы. Если смотреть исключительно на стаж, его действительно можно уважать.

— … ?

Руперт осекся. На мгновение в кабинете повисла тишина, в которой было слышно, как глухо тикают настенные часы и где-то в коридоре скрипит тележка уборщика. И в эту паузу Джерард мягко, почти ласково продолжил:

— Но стаж сам по себе не является доказательством компетентности. Если следовать такой логике, самый заслуженный сотрудник у нас — Бен, уборщик. Он здесь дольше всех… однако мы же не поручаем Бену принимать стратегические решения, верно?

Он пожал плечами, словно искренне удивляясь очевидным вещам.

Яд в этих словах был гуще обычного. Если довести мысль до конца, выходило, что Руперт ничем не отличается от уборщика. И Джерард явно не собирался на этом останавливаться.

— Более того, возможно, результаты были бы даже лучше, если бы этим занимался Бен. Директор провалил каждый запущенный продукт, а последние шесть лет вообще забросил разработку новых — фактически просто не выполнял свои обязанности.

Он говорил спокойно, размеренно, будто зачитывал отчет. И этим было еще страшнее.

— Это уже не просто некомпетентность. Это катастрофический провал. Таких людей нельзя держать в компании.

Вердикт прозвучал без тени сомнения — «полный провал».

— Т-ты…!

— Ах, не так меня поняли. Я, разумеется, говорю исключительно о директоре.

И снова — привычная ширма. «Я говорю только о директоре». Но это была лишь форма. Суть же была иной. Сам директор давно стал марионеткой, бездумно исполнявшей приказы. А настоящим источником того самого «катастрофического провала» был сам Руперт.

И Джерард нанес следующий удар.

— Если продолжать прикрывать такого человека, дядя, это отравит и вас. Лучше держаться подальше. Ответственный должен нести ответственность.

Смысл был ясен. Если Руперт сейчас вступится, он тем самым признает, что именно он и был ответственным. Ловушка захлопнулась мягко, без шума. Руперт побагровел, губы его задрожали, и он смог лишь яростно ткнуть пальцем в сторону племянника, не находя слов.

Бзззт. Бзззт.

Телефон Джерарда завибрировал на столе, сухо и настойчиво. Он бросил взгляд на экран, словно собирался тут же его перевернуть… но замер. Затем поднял глаза на Руперта с извиняющимся выражением.

— Позвольте, я на минуту отвлекусь?

Это было странно. Обычно Джерард никогда не позволял себе принимать звонки при дяде. Уже одно это заставило Руперта нахмуриться.

— Мы ведем важный разговор. Не смей проявлять такое неуважение!

— Простите, но это Рейчел. Я беспокоюсь, вдруг что-то случилось.

И тут Руперта кольнуло неприятное чувство.

«Этот мальчишка… он вот так просто берет трубку, когда звонит Рейчел?»

Обычно Джерард демонстративно игнорировал ее. Но еще более странным оказалось то, что он сказал дальше, уже в трубку, после короткой паузы:

— … Мне сейчас неудобно. Я перезвоню позже.

В кабинете снова повисла тишина, густая и напряженная, словно воздух стал тяжелее.

По дороге домой Руперт уже не сдерживал раздражения. Машина мягко шуршала шинами по асфальту, в салоне пахло кожей и холодным металлом, а у него в висках пульсировало так, будто туда вбивали гвозди. Не успев переступить порог особняка, он распорядился собрать людей. Однако, распахнув дверь кабинета, он увидел лишь одну фигуру.

В огромной, заставленной книжными шкафами комнате стоял Гарольд. Потолочные светильники отражались в полированном паркете, и шаги Руперта отозвались глухим эхом.

— И ради чего ты меня вызывал?

Гарольд, его правая рука, говорил спокойно, почти лениво. Руперт недовольно скривился, оглядывая пустое пространство.

— И это все? Только ты пришел?

— Эм… а мне нужно было привести кого-то еще?

— … Нет.

Еще совсем недавно в такие минуты сюда влетали двое. Тогда рядом с Гарольдом неизменно оказывалась Патриция — его левая рука. Руперт невольно сжал челюсти.

«Она хорошо делала свою работу».

Сообразительная, быстрая, удивительно удобная. Ее было легко направлять, достаточно было бросить небрежно: «Если обойдешь Гарольда, получишь ключевую должность». И она старалась, рвала жилы, доказывала. А теперь ее не было. Сергей Платонов переманил ее, и Патриция внезапно стала директором Института «Дельфи». Института, который теперь разговаривал с мировыми лидерами на равных и давно перерос статус обычного аналитического центра. Руперт звонил ей не раз — телефон молчал, словно между ними выросла бетонная стена.

«Неблагодарная тварь. После всего, что я для нее сделал…»

Ему было непросто расставлять по местам дальних родственников средних лет, продавливать назначения, тратить связи и нервы. Но злость сейчас не помогала. В такие моменты приходилось работать с тем, что осталось.

— Как бы то ни было, теперь ты полезнее.

Гарольд возглавлял Фонд Маркиза. Из-за его ненадежности Руперт держал его подальше от реального бизнеса, отдав почетную, пустую должность без настоящей власти. Ирония заключалась в том, что именно это сейчас играло на руку.

— Выясни, чем в последнее время занимается Рейчел.

Некоммерческая организация, которую Рейчел недавно основала, формально входила в структуру Фонда Маркиза. Значит, по иерархии Гарольд был ее прямым начальником.

Но Гарольд лишь растерянно моргнул.

— Рейчел? А при чем тут она…?

Он явно не понимал, о чем речь. В его глазах Рейчел всегда находилась где-то на обочине семейной власти — тихая, незначительная фигура. Потому приказ выглядел странно. Терпение Руперта лопнуло, голос сорвался на резкий, хлесткий тон.

— Почему, спрашиваешь⁈ Рейчел — слабое место этого ублюдка! Мне что, все тебе разжевывать?

— А… ты про Джерарда.

До Гарольда наконец дошло, и он закивал, словно ребенок, которому объяснили очевидное.

«Тупица…»

Но Руперт уже просчитывал следующий ход. Джерард умело скрывал чувства, держал лицо холодным, однако к сестре был привязан куда сильнее, чем хотел показать. Если надавить через нее — возможно, удастся снова поставить на место этого самоуверенного щенка.

— Рейчел что-то замышляет. Я уверен, она шевелится у тебя за спиной и что-то скрывает. Найди это.

— Да, сэр. Немедленно займусь.

Гарольд действовал без промедления. Вскоре он уже направлялся в офис Фонда Маркиза. Кабинет председателя располагался на самом верхнем этаже здания, а офис «Art Nest», где работала Рейчел, находился этажом ниже. Лифт тихо гудел, двери раскрылись с мягким вздохом, и он шагнул в коридор, пропитанный запахом кофе и свежей бумаги.

— Эм… простите, а вы кто…?

Гарольд вошел в офис, и воздух будто дрогнул от его шагов. В приемной пахло свежей бумагой, кофе и слабым ароматом цитрусового моющего средства. Сотрудница за стойкой подняла голову и с любопытством уставилась на незнакомца. И это было неудивительно — с самого открытия офиса Гарольд ни разу не появлялся здесь лично. Его лицо никто не знал, а это незнание только сильнее царапало нервы.

— Вы даже не узнаете собственного начальника? Я председатель фонда!

В голосе звенела обида, смешанная с раздражением, словно кто-то провел ногтем по стеклу.

— Вы… знакомы с директором Рейчел?

— Я же сказал — я председатель этой организации! Это значит, что я стою выше нее, дура!

Мысль о том, что сотрудники не знают элементарных вещей, резанула по самолюбию. Это было и проявлением плохой дисциплины, и результатом отвратительного обучения персонала. Но сейчас ему была нужна информация, поэтому он стиснул зубы и сдержался. Сотрудники переглянулись и ответили осторожно, почти шепотом.

— Если вы хотели увидеть директора Рейчел, то, к сожалению, она сейчас в личной поездке.

— А… вот как? Ну, это не страшно. Я, вообще-то, пришел не за этим…

— Простите?

— Не происходило ли в последнее время чего-то странного? Чего-то тревожного?

— Странного… вы имеете в виду…?

— Любого несоответствия! Чего-то, что не складывается!

Гарольд был уверен, что, продемонстрировав власть, он тут же развяжет им языки. Но сотрудники лишь неловко улыбались, теребя папки.

— Директор Рейчел не из тех, кто что-то скрывает. Если по инстанции ничего не поднималось, скорее всего, это просто планы, которые еще не оформились окончательно.

Прямая атака провалилась. Гарольд почувствовал, как под кожей шевелится раздражение, и начал искать другой путь.

— Тогда… есть ли возможность проверить информацию через компьютер?

В системах он разбирался плохо, но тут к делу подключилась его секретарь.

— Все организации фонда работают через центральный сервер. И у вас, как у председателя, есть доступ ко всем подразделениям для аудита. Вы можете просмотреть любые данные.

— Вот как…

Он ни разу в жизни не пользовался этим правом. Но после того как айтишник подключил его к серверу, перед Гарольдом раскрылись папки, таблицы, списки. Запах нагретой электроники смешался с тишиной, нарушаемой лишь тихим гулом компьютера. И вдруг один файл бросился в глаза.

«Marquis New Year’s Gala — Guest List».

Список приглашенных на новогодний гала-вечер Маркиза, составленный лично Рейчел. Глаза Гарольда хищно блеснули.

«Попалась!»

Он поспешил обратно к Руперту и, почти задыхаясь от возбуждения, выложил все, что узнал.

— Рейчел собирается пригласить на гала каких-то безымянных людей. Никому не известных типов — мелких предпринимателей, о которых никто и не слышал!

Услышав это, Руперт медленно расплылся в зловещей улыбке.

— Притащить на эту сцену… такой сброд?

Новогодний гала-вечер Маркиза был чем? Максимум пятьдесят гостей. Закрытое мероприятие, без прессы, святилище для настоящей элиты. И она осмелилась затащить туда людей без родословной, без веса, без имени?

«Это не ошибка. Это упрямство Рейчел».

Она всегда была такой — девчонкой, забывающей свое место, цепляющейся за глупые идеалы вроде «все люди равны». Она прекрасно понимала последствия и все равно делала по-своему.

«Без сомнений, это ее нелепая вера в равенство».

Но главное было не это. Самое важное заключалось в том, что Джерард уже знал обо всем. Именно поэтому он так отчаянно звонил — пытался любой ценой остановить Рейчел. Судя по его растерянности, убедить ее он так и не смог.

«Разумеется…»

К Рейчел Джерард относился неожиданно мягко, почти бережно, и Руперт это подметил. Эта деталь долго зудела в голове, словно заноза под кожей. И вот, наконец, пазл сложился. Осознав, где именно прячется слабое место племянника, Руперт позволил себе удовлетворенную улыбку. Настало время пустить находку в ход.

— Мне нужно ненадолго выйти, — сказал он как бы между прочим.

— А? Сейчас? Т-тогда… я поеду с вами! — Гарольд вскочил автоматически, уже тянулся за пальто, ткань тихо шуршала под пальцами.

Руперт резко, почти раздраженно, отмахнулся.

— Нет. Ты остаешься здесь. У тебя будет встреча с Десмондом.

— С Десмондом?

Имя повисло в воздухе. Десмонд — младший дядя Джерарда, брат, с которым у Руперта отношения давно превратились в клубок взаимной неприязни.

— Зачем… Десмонд? — Гарольд нахмурился, не скрывая растерянности.

По губам Руперта расползлась липкая, неприятная усмешка.

— Чтобы вбить этому наглецу в голову, насколько я важен, придется устроить настоящий кризис.

Однако, когда Руперт без промедления отправился в поместье Десмонда, выяснилось, что хозяина там нет. Слуги сообщили, что он уехал на зимнюю лыжную базу. Высоко в горах, в стороне от цивилизации. Три часа по опасным серпантинам, где дорога петляет над пропастями.

— Когда он вернется? — сухо спросил Руперт.

— Ожидается только на следующей неделе.

— Тц.

Это было слишком долго. Выругавшись сквозь зубы, Руперт велел водителю немедленно ехать в горы. Словно назло, небо затянуло, и повалил снег — густой, тяжелый, скрипящий под колесами. Дорога, которая должна была занять три часа, растянулась больше чем на пять. Машину трясло, фары выхватывали из темноты снежные стены, и только под вечер они добрались до шале.

— Господин Руперт? — дворецкий узнал его и удивленно приподнял брови.

Руперт ожидал, что его немедленно проводят внутрь, но вместо этого его оставили ждать у входа, как обычного визитера, и лишь после разрешения Десмонда сопроводили дальше. И то — не в теплую гостиную, а в холодную приемную, где от каменных стен тянуло сыростью.

Десмонд сидел у камина, неспешно потягивая вино. Огонь потрескивал, отбрасывая рыжие отблески. Он поднял взгляд медленно, оценивающе.

— Что привело тебя сюда?

Без прелюдий. С первой же фразы. Руперт нарочито пожал плечами, изображая легкость.

— Неужели братья не могут просто обменяться любезностями?

— Ты проделал весь этот путь ради любезностей?

В голосе Десмонда прозвучало недоверие. Он поджал губы и беззвучно цокнул языком.

«Жалкое зрелище».

В такие места не заезжают случайно. Приехать в заснеженные горы означало только одно — дело срочное. Как бы Руперт ни старался выглядеть непринужденно, сам факт его появления выдавал истинные намерения. А он все продолжал разыгрывать чуждую ему светскую вежливость.

«Ничего удивительного».

Все в его жизни доставалось по праву старшинства. Ему не приходилось ни закалять характер, ни оттачивать ум. Результат был перед глазами. Презрение Десмонда было холодным и точным, как удар.

Но Руперт, упиваясь собственной значимостью, продолжил, самодовольно улыбаясь.

— Прячась в горах, легко упустить, как вращается мир, не так ли?

— Если тебе есть что сказать, говори прямо.

— Сейчас все меняется в одно мгновение. Кто первым схватит информацию — тот и получает власть. Посидишь взаперти, и важные новости сами до тебя дойдут. Кое-что ты, наверное, уже слышал.

Минут десять Руперт говорил, распаляясь, наполняя слова важностью и пустым пафосом, прежде чем, наконец, добрался до сути.

— Рейчел снова упрямо цепляется за свои странные идеи равенства. И кто-то позволяет ей это. Разве правильно оставлять такого человека у руля компании?

Поступки Рейчел и готовность Джерарда закрывать на них глаза были для Руперта козырями. И то, что он намеренно выложил эту информацию Десмонду, имело вполне конкретную цель.

Это была тонкая интрига — использовать Десмонда как наконечник копья.

Руперт с самого начала не собирался лично выходить на передовую. План был куда изящнее и куда подлее. Пусть именно Десмонд выступит инициатором смещения Джерарда, пусть он громко, демонстративно продавит вопрос, доведет его до официального голосования, поднимет волну.

А потом…

«В решающий момент он встанет на защиту Джерарда».

Вот почему Руперт и не лез вперед. В день голосования он намеревался отдать голос против увольнения. Тридцать процентов акций — весомая цифра. В глазах Джерарда Руперт мгновенно превратился бы в «единственный щит, который прикрывает меня». Даже если не так пафосно, племяннику пришлось бы еще усерднее искать его расположения. Покорность, благодарность, зависимость — именно этого Руперт и добивался.

— Ну как? — лениво, будто между делом, спросил он. — С твоей позиции это ведь идеальный шанс столкнуть Джерарда вниз. Сцена готова. Тебе остается только выйти на нее.

— Сцена готова? — переспросил Десмонд.

Он долго смотрел на брата, не моргая, затем хрипло рассмеялся. Смех эхом ударился о каменные стены, смешался с потрескиванием дров в камине.

— И как приглашения Рейчел на благотворительный вечер фонда «Маркиз» делают генерального директора компании ответственным?

Даже если Рейчел устроит скандал, это не имело прямого отношения к должностным обязанностям Джерарда. С юридической точки зрения — пшик, пустота. Руперт раздраженно дернул плечом.

— Это все игра словами. Можно сказать иначе: «Как человек, который не в состоянии держать под контролем собственную семью, может управлять компанией?»

Он собирался прилепить к Джерарду клеймо — «тот, кто не может приструнить даже родную сестру» — и на этом основании поставить под сомнение его пригодность к посту. Для закрытой семейной компании вроде «Маркиз» подобная софистика обычно работала.

Но не теперь.

— Ты забыл, — холодно напомнил Десмонд, — что траст и голоса филиалов сейчас находятся в руках постороннего?

В воздухе повисло имя, которое никто не произносил вслух, но которое чувствовалось, как ледяной сквозняк.

Сергей Платонов.

Те самые сорок процентов голосов, определяющие баланс сил, двигались по его воле. А Сергей Платонов не стал бы поддерживать настолько хлипкую, притянутую за уши логику.

— Именно он посадил Джерарда в кресло генерального директора, — продолжил Десмонд. — Если вы попытаетесь убрать его по такому абсурдному поводу… ты правда думаешь, что он просто будет смотреть?

Руперт сжал губы до боли. Ответа у него не было. Даже последний идиот понимал, чем заканчиваются конфликты с Сергеем Платоновым.

— Его носят на руках после того, как он обрушил три государства, — тихо добавил Десмонд. — Если этот человек решит расставить нам ловушки… у нас вообще есть способ этому помешать?

— Ты хочешь сказать, — зло процедил Руперт, — что мы упустим шанс только потому, что боимся какого-то мальчишки?

Десмонд нахмурился. В комнате стало тяжело, будто воздух сгустился и осел на плечах. Давить сейчас было опасно. Слишком опасно.

И все же…

«Слишком ценный шанс, чтобы его упустить».

Джерард был на удивление неуязвим. Такие моменты выпадали редко. Но с тем предлогом, который предлагал Руперт, дело обречено. Нужно было сыграть идеально — так, чтобы Сергей Платонов не нашел ни единой трещины.

«Проблема в методе».

Десмонд долго молчал, затем заговорил медленно, словно нащупывая каждое слово.

— Нельзя сказать, что выхода нет. Но нужен правильный повод.

— Повод? — насторожился Руперт.

— Чтобы уволить Джерарда из-за этого, надо сделать его официально ответственным за то мероприятие, на которое Рейчел пригласила своих гостей.

— Так и сделай, — безразлично бросил Руперт, притворяясь, будто не понимает.

Десмонд шумно выдохнул, в голосе прорезалось раздражение.

— Я говорю о том, чтобы назначить Джерарда официальным ответственным за Новогодний бал «Маркиз». Ты вообще осознаешь, что это означает?

— … !

Лицо Руперта на мгновение окаменело. Только теперь до него дошел истинный вес этих слов.

«Ответственный за бал».

Это была не просто формальность. Это был символ. Публичное заявление миру о будущем семьи «Маркиз». Поставить там Джерарда — все равно что объявить его наследником.

«Что делать…?»

Ловушка была соблазнительной. Если она захлопнется — Джерард получит смертельный удар. Но цена была чудовищной. Даже на один день признать его официальным преемником. А если план сорвется? Тогда они не просто проиграют — они сами закрепят за Джерардом статус наследника.

Стоит ли такой риск игры?

Конец одиннадцатой книги. Следующая книга: https://author.today/work/540508