Деньги не пахнут 11

Глава 5

Наконец этот день настал. Осень 2016 года, воздух густой, словно наэлектризованный, телевизоры гудят, экраны мерцают холодным светом студий. Выборы президента США. Момент, когда человек, с которым всю жизнь надеялся никогда не пересечься даже тенью, становился хозяином Белого дома. Его звали Дональд Трамп.

Победа Трампа войдёт в учебники как один из самых странных и тревожных эпизодов американской политической истории. Он не просто играл не по правилам — он ломал их с хрустом, как сухие ветки под сапогом. Его оружием были слова, страх и умение штамповать врагов быстрее, чем завод — детали. Он чувствовал усталость общества, его злость, ощущение утраченного будущего и щедро плескал на всё это бензин.

— Нелегальные мигранты разрушают Америку! И мы ещё оплачиваем им школы и больницы? Что мы теперь — благотворительный фонд?

— Китай — вор! Они украли наши заводы, наши рабочие места, а теперь крадут будущее! Каждый раз, когда видите надпись «Made in China», вспоминайте соседа, которого уволили!

— А кто за этим стоит? Элиты! Их так называемая глобализация на деле означает одно — Америка всегда последняя в очереди.

Разум отказывался принимать, что человек с таким языком и такими методами может стать президентом. И всё же…

«Его соперница была слишком слабой».

Кандидат от демократов, выглядела чрезмерно выверенной. Каждое слово — как отрепетированная реплика, каждый жест — как из учебника по политическому этикету. Ирония заключалась в том, что именно её безупречность и гигантский опыт подтачивали доверие избирателей, рождали ощущение, будто за гладкой улыбкой что-то скрыто.

«Вот почему она проиграла».

Но… всё это уже происходило в прошлом. И уже видел этот фильм. И куда важнее было другое.

На экране вспыхнул вопрос дебатов:

«Китай якобы пытается приобрести Next AI. Как вы собираетесь реагировать?»

Формат был «вопросы из зала», и, конечно, всплыла самая горячая тема того времени — кризис утечки ИИ-технологий.

Естетсенно не отрывал взгляда от экрана. В комнате было тихо, слышно только, как тикают часы и шуршит ткань кресла под спиной.

«Какие обещания они дадут?»

Моя цель была предельно ясна — вытащить из обоих кандидатов жёсткое, недвусмысленное обязательство, которое закрепит будущее индустрии ИИ.

Первой заговорила кандидат от демократов:

«Нам необходима национальная стратегия по ИИ. Я создам межведомственный совет для развития инфраструктуры и поддержки стартапов. Мы запустим программы подготовки кадров совместно с Министерством образования, а чтобы противостоять растущему технологическому влиянию Китая, усилим полномочия CFIUS и учредим Совет стратегического анализа технологий…»

На слух всё выглядело солидно — инфраструктура, субсидии, кадры. Полный набор правильных слов. Но…

«Это будет тянуться вечно».

Если прислушаться, за этими формулировками слышался скрип бюрократических механизмов — комитеты, согласования, бесконечные обсуждения. Всё это не годилось. Мне нужна была скорость. Разгон. Удар по газу, а не аккуратное руление.

Трамп был другим.

«И вы называете это стратегией? Да это просто способ тянуть время. Пока она создаёт советы и пишет бумаги, Китай уже размахивает пустым чеком! Пока её документы дойдут до подписи, Шон будет кричать „ни хао“ где-нибудь в Шанхае!»

«А я — нет. Вы правда думаете, что я отдам самый умный мозг Америки коммунистической партии? Вы в своём уме? В первый же день подпишу пакт „Защита американского ИИ“. Без промедлений!»

Он обещал действовать сразу. Его манера, его личность вызывали у меня почти физическое отвращение — как запах дешёвого одеколона в тесном лифте. Но…

«И всё же… если выбирать, выберу его».

Мне нужен был человек, который не будет мяться и тянуть резину. А именно это Трамп и предлагал. И, судя по настроениям в зале и в соцсетях, был таким не один. Если смотреть исключительно через призму ИИ, общественное мнение заметно склонялось в сторону Трампа.

Сеть зашумела, заискрилась, словно коротнуло где-то в подземном кабеле. Комментарии сыпались один за другим, щёлкали уведомления, экраны телефонов нагревались в ладонях.

— Клинтон — как выступление на трибуне ООН. Трамп — как выход бойца в октагон UFC. И я один считаю второй вариант честнее?

— «Всесторонний анализ» против «подпишу в первый же день»… ммм, выбор, конечно, сложный, лол.

— Клинтон звучит как робот, который читает инструкцию. Трамп безумен, зато живой.

Социальные сети быстро заполнились мемами в поддержку Трампа. Они пахли сарказмом, злостью и свежим адреналином.

— Построим стену! И не только на границе с Мексикой — давайте возведём стену высотой 9001 фут вокруг штаб-квартиры Next AI!

— Они продают LLM государству цензуры? Мой цифровой дневник будут читать коммунисты? Голосую за Трампа!

— Не собирался голосовать, но теперь выхожу из дома ради MindChat.

— Мой план на 2016 год: 1. Обругать Трампа 2. Посмотреть дебаты про ИИ 3. Проголосовать за Трампа 4. Найти психотерапевта"

Ради защиты MindChat всё больше людей были готовы поставить галочку напротив имени Трампаа. Конечно, в масштабах всей страны это были не миллионы. Но имелась одна деталь, от которой у аналитиков начинало першить в горле.

«Это люди 20–30 лет с традиционно низкой явкой. В прошлых опросах они почти не фигурировали. Если они придут массово — исход выборов может перевернуться.»

«И ещё — для них важнее не партия, а конкретные решения и обещания.»

Терроризм, миграция, промышленность — всё это давно разорвало электорат по партийным швам. А вот новое поколение поклонников ИИ никому не принадлежало. Они качались, как маятник, и были готовы пойти за тем, кто скажет нужные слова. Джокер в колоде. Самое опасное — и самое ценное.

«Мы уже видели, на что они способны — история с Herbalife, валютная война с Китаем! Если эта энергия выльется в выборы…»

С этого момента стало ясно — обе избирательные кампании будут вынуждены за них бороться. И тут всплыл ещё один факт.

«У меня есть серьёзное влияние на этот электорат».

«Зачем выбрасывать сильную карту?»

Пора было разыграть её и выбить реальные решения. Я вышел в медийное поле без лишних церемоний.

«Дебаты были занятными, но, если честно, оба кандидата выглядят оторванными от реальности».

«Если им правда важно будущее ИИ, почему бы не начать с разговора с теми, кто работает в этой сфере каждый день?»

И сказанное мной имело вес — ведь сам был тем самым «ключевым специалистом по ИИ», за которым, по слухам, охотился Китай. Игнорировать меня не мог никто. Оба штаба связались со мной почти одновременно. И по очереди встретился с каждым кандидатом и спокойно, без лозунгов, разложил по полкам, что именно нужно индустрии на земле — здесь и сейчас.

Через несколько дней первой пошла в атаку Клинтон.

«Нам необходимо сократить амортизационный срок для ИИ-компаний с пяти лет до двенадцати месяцев. Для оборудования с таким быстрым моральным износом пятилетний срок устарел.»

Амортизация — сухое слово, пахнущее бухгалтерской пылью. Но за ним скрывалась магия. Это то, как быстро компания может списывать стоимость оборудования и уменьшать налоги. По действующим правилам GPU и вычислительные системы списывались за пять лет. В реальности же через год они уже устаревали. Предложение Клинтон было настоящей бомбой. Скучная налоговая правка, способная взорвать финансовые отчёты ИИ-компаний.

Розничные инвесторы поняли это мгновенно.

— Подождите… Клинтон только что сказала что-то реально полезное⁇

— СРОЧНО: Clinton.exe обновлён — добавлен модуль «рабочая политика»!

— Теперь каждый отчёт по прибыли будет как салют!

— Новость дня: Клинтон превращает ИИ-стартапы в печатные станки для денег…

Проблема была в другом, не было пока в отрасли прибыли, если не считать Gooble. Вот они под это дело конечно бы развернулись. Но деньги эти были бы не с ИИ вовсе.

Маятник качнулся в её сторону. Но Трамп не собирался молчать и тут же ответил ударом.

«Самая срочная проблема — электроэнергия. Почему Клинтон об этом молчит? Потому что один из её крупнейших спонсоров — Gooble. Она не рискнёт предлагать то, что ударит по ним!»

В зале будто хлопнула дверца трансформаторной будки. Запахло озоном. И игра перешла на новый уровень. Он говорил уверенно, почти буднично, словно обсуждал не будущее страны, а ремонт дороги у дома.

«Что до меня — я выстрою систему, которая обеспечит стартапы дешёвой и предсказуемой электроэнергией. Мы расширим автономную инфраструктуру, уйдём от зависимости от общих сетей…»

Он пообещал стабильное и доступное электричество — то, о чём в индустрии говорили шёпотом уже много лет. Без скачков, без сюрпризов, без ночных отключений, от которых серверные задыхаются, а инженеры пьют холодный кофе под писк аварийных сигналов.

Сеть снова зашумела.

— Это что сейчас было… Трамп только что высказал логичную мысль? Вселенная дала сбой?"

— С гарантированной энергией скорость разработки улетит в космос.

— То есть Клинтон — для Gooble, Трамп — для LLM… а кто из них сильнее разгонит котировки?"

— Забудьте DD. Просто следуйте за святым Шоном. Он знает дорогу.

Взгляды снова повернулись ко мне. Камеры приблизились, микрофоны едва слышно щёлкнули. Я сделал шаг вперёд.

«Кого поддерживаю?» — на секунду замолчал, давая паузе повиснуть в воздухе, пропитанном ожиданием. «Ну что ж…»

В тот момент говорил медленно, тщательно подбирая слова.

«Поддержу того кандидата, кто действительно понимает, что нужно этой отрасли. Да, обе стороны сделали интересные заявления. Но путь ещё долгий. Того, что мы услышали, пока недостаточно.»

Перевод был очевиден даже без субтитров: «Хотите мою поддержку — предлагайте больше».

Это сработало даже лучше, чем ожидал. Под предлогом «консультаций» продолжал наведываться в оба штаба, методично выдавливая решения, выгодные ИИ-индустрии. Результаты не заставили себя ждать.

"Клинтон: резкое увеличение субсидий для ИИ-стартапов, новая квота грин-карт для топовых специалистов

«Трамп: обещание выделить государственные земли под строительство дата-центров ИИ»

«Да, конкуренция творит чудеса».

Когда два человека дерутся за один приз, его ценность неизбежно растёт. И на пике этого торга Трамп пошёл ещё дальше.

— Главная проблема ИИ — отсутствие смелых первых пользователей, готовых внедрять передовые технологии, — заявил он. — Так пусть этим пользователем станет государство. Если я стану президентом, в первый же день будет подписан контракт на закупки с Министерством обороны!

Прямой контракт с Минобороны. Трудно представить себе подарок весомее.

«Пожалуй, на этом стоит остановиться».

Выжать из выборов больше уже было невозможно. И получил всё, что мог. Это приносило удовлетворение… но, как всегда, жизнь не ограничивается только удобными результатами.

Даже на фоне этой политической гонки вооружений появилось нечто, что вызывало у меня откровенное раздражение.

— Вчера я встретился со своим дорогим другом Шоном! Я — единственный кандидат, у которого есть друг-русский!

Несмотря на отношение к моей родине, это н у кого не вызывало отторжения. Хотя русским вообще стало сложнее в этой стране.

Скрипя зубами, был вынужден признать очевидное: Трамп начал демонстративно таскать нашу «дружбу» по всем площадкам. Пока сам старался держаться в тени, он с удовольствием выставлял её напоказ. И уже подумывал жёстко провести границу, но в нынешнем климате это уже ничего бы не изменило. Для него стал удобным политическим инструментом.

— Мы должны защитить Шона! Он — национальное достояние Америки!

Апофеозом стал тот странный митинг, где человек в костюме гигантского сейфа надел маску с моим лицом и орал в мегафон: «Мы ни за что не отдадим его Китаю!»

Тем временем сторонники Трампа развешивали баннеры перед офисами Pareto Innovation и Next AI.

— Шон! Спасибо, что приехал в эту страну легально — и что остался!

— …

Ну, по-своему это, наверное, было проявлением поддержки. Но всё равно…

«Я совершенно не хочу увязнуть в этом ещё глубже…»

Стоило ли мне попытаться устранить Трампа? Или, наоборот, взять ситуацию в свои руки и помочь привести к власти другого президента? Мысли крутились в голове, как перегретые вентиляторы серверов, но… хрен редьки не слаще и оба кандидата были не айс, с точки зрения отношений с моей родиной, так что в основу уже брал только собственные интересы.

«Нет… так не пойдёт».

Так отмёл эту мысль сразу, почти физически, словно смахнул с ладони что-то липкое и неприятное. Моя цель с самого начала была проста и безжалостна — разогнать всю индустрию искусственного интеллекта, заставить её мчаться, не оглядываясь. А бюрократическая вязкость Клинтон действовала ровно наоборот: замедляла, утяжеляла, тянула вниз, как мокрое пальто в холодный дождливый день.

А вот Трамп… если отбросить личную неприязнь, если зажать нос и не смотреть на его манеры, то именно он, по крайней мере в вопросах ИИ, действительно умел нажимать на газ и не боялся визга тормозов.

«Да… как бы это ни было неприятно, сейчас это правильный путь».

Потому задавил отвращение, аккуратно, слой за слоем, как прячут раздражение под официальной улыбкой. В конце концов, после выборов он забудет про показное братство так же легко, как меняют галстук перед камерой. А главное — награда стоила этого дискомфорта.

Пока штабы соревновались в громких обещаниях, рынок сходил с ума. Акции, связанные с ИИ, день за днём били исторические максимумы. Это было почти осязаемо — в воздухе витал запах горячих денег, сухой, металлический, как от перегретых серверов. Иного исхода и быть не могло: победитель выборов определял, куда потекут триллионы федеральных долларов.

Подобные тематические взлёты рынки уже видели. В 2008 году обещания зелёной энергетики взвинтили акции солнечных компаний в два–три раза. Даже до моего возвращения, в 2020-м, электромобили и чистая энергия росли как на дрожжах.

И вот теперь, в 2016 году, искусственный интеллект стал безоговорочным королём предвыборной гонки. Но с одним важным отличием.

«Трамп объявляет о прямом контракте с Министерством обороны — акции ИИ взлетают».

«Клинтон расширяет субсидии для стартапов — политическое соперничество накаляется».

«Политический митинг вокруг ИИ — бумаги MindChat растут каждый день».

«Поток обещаний раскачивает рынок».

Оба кандидата без остатка поставили на одну и ту же карту — ИИ.

— То есть, выходит, ИИ выигрывает при любом президенте?

— Спойлер: результаты выборов? Побеждает ИИ.

— Когда обе партии подсели на ИИ — это пропуск в бесконечный бычий рынок. Деньги буквально валяются под ногами.

— Печатный станок включён! Приготовьтесь к денежному цунами!

Кто бы ни победил, государственные средства хлынут в отрасль — а значит, рост неизбежен. А когда тренд становится настолько очевидным, рынок всегда отвечает одним словом — FOMO.

— Это дно! Вероятность провала математически равна 0,00000%! Если ты не покупаешь ИИ, ты просто лишился рассудка!

— Вкинул всё выходное пособие! HR спросили: «Ты уверен?» Я ответил: «А вы планируете оставаться бедными навсегда?»

— Взял пароль от счёта родителей и зашёл ва-банк. Истинная сыновняя почтительность — сделать их миллионерами, не спрашивая!

— Вложил фонд обучения восьмилетнего сына. К восемнадцати он в нём не будет нуждаться — мы будем рассекать на яхте с коллекцией «Рэмбо» вокруг собственного острова".

Но этот рост отличался от всего, что было раньше.

«ИИ — это новая инфраструктура» — BlackRock запускает специализированный фонд.

Церкви, школы, даже районные библиотеки открывают «курсы инвестирования в ИИ» — ажиотаж расползается, как пожар.

Пенсионные фонды и накопительные счета, всегда осторожные, теперь входили в ИИ словно под гипнозом. Люди, которые никогда не интересовались рынком, говорили с убеждённостью: «На этот раз всё по-настоящему».

Проще говоря, страну накрыла массовая ИИ-истерия. На каждом углу появлялись митапы. Бабушки тянули внуков за рукав и шептали:

— Скажи, а вот это, что все покупают… акции ИИ… как их вообще взять?

Пузырь раздувался до исторических размеров, и при этом — поразительно — никто не паниковал. Казалось, все верили, что пузырь, подпитанный политикой, слишком важен, чтобы его дали лопнуть. Сергей Платонов когда-то называл это «безопасным пузырём».

Но даже это пламя ажиотажа начало понемногу выдыхаться.

— А оно вообще может расти дальше? Обещаний больше не осталось…

— Тёща спросила, как купить «эту вашу Envid » — всё, это вершина. Срочно эвакуируемся.

— Покупателей больше нет. Бабушки, таксисты, подростки — все в ИИ. Классический финал пузыря.

Предвыборные обещания исчерпали себя. Никаких новых сенсаций, никакого топлива для роста. Мысль «это пик» витала повсюду, тяжёлая и липкая.

Но я был не согласен.

«Мы ещё не закончили».

Конкуренция всегда поднимает цену. Даже если дуэль Клинтон и Трампа подошла к концу, существовала ещё одна арена, куда никто пока не вышел. Ведь настоящим мотивом этой ИИ-войны была «холодная война». А значит, государственные деньги, к которым я стремился, не ограничивались одними Соединёнными Штатами.

«Китай официально объявляет о масштабной программе развития ИИ».

Вот именно. Китай всё ещё оставался в игре.

Чжуннаньхай, сердце Пекина.

В зале, где даже воздух казался плотным и тяжёлым, словно пропитанным старой полировкой дерева и холодным металлом власти, собрались члены Постоянного комитета. Здесь, на самой вершине государственной пирамиды, редко обсуждали мелочи. Сегодняшняя повестка была короткой и тревожной — всего один пункт: как всплеск «ИИ-национализма» в президентской гонке США отзовётся в Китае.

«Вот текущая ситуация в Соединённых Штатах».

Экран в центре зала вспыхнул мягким белым светом, и через секунду на нём задвигалась картинка с митинга Трампа. Камера дрожала, улавливая рёв толпы.

— Make America Great Again!

— America First!

Тысячи глоток сливались в один низкий, вибрирующий гул. Ничего нового — подобные сцены здесь видели уже десятки раз. Но внезапно тональность изменилась, будто кто-то резко повернул ручку усилителя.

— Бу-у-у!

— Убирайся! Возвращайся в свою страну!!!

Свист, крики, грубые выкрики посыпались, как гравий по жестяному листу. Посреди митинга медленно поднялся огромный шар в форме тёмной грозовой тучи. На его боку, жирными буквами, бросалось в глаза: «MADE IN CHINA».

Через мгновение на сцену вышел Трамп. В руках у него блестел золотой трезубец, отражая софиты резкими, почти болезненными вспышками.

— Вы позволите этой туче закрыть небо Америки?

— НЕТ!!! НИКОГДА!!

Он наслаждался этим ревом, словно купался в нём. Затем высоко поднял трезубец и с силой вонзил его в шар.

Хлоп!

Туча лопнула. Обрывки латекса разлетелись, и из них, будто фокус из дешёвого цирка, показался новый шар — ослепительно белый, лёгкий, почти невесомый. На нём красовалась надпись:

«AI: MADE IN USA!»

— USA! USA!

— Make America Great Again!!!

Толпа взорвалась восторгом. Волна криков прокатилась по площади, как ударный ветер. Трентон раскинул руки, принимая овации.

— Вы сами всё видели! С Китаем покончено! Осталось только настоящее, подлинное американское производство!

— Китай всегда подражает, копирует, ворует. А теперь что? Пытается скупать наши компании! Но всё, хватит! Мы больше не отдаём ни пяди!

— Наш ИИ, наш Next AI, наш Шон — всё MADE IN USA! С этого дня ни один шаг не будет сделан за пределами этой страны!

Экран щёлкнул и погас.

— …

Тишина в зале была вязкой, почти осязаемой. Кто-то кашлянул. Потом по рядам прокатился приглушённый шёпот.

«Шон ведь не совсем „Made in USA“, разве нет…?»

«И, строго говоря, Next AI вообще-то не совсем „компания“».

Речь Тромпа, как и многие его публичные выступления, была нашпигована неточностями — следствием его откровенного презрения к проверке фактов. Само по себе это уже выглядело поразительно для кандидата в президенты.

Но куда сильнее озадачивало другое.

«Мы, значит, пытаемся украсть Шона? Мы?»

Это звучало настолько оторванно от реальности, что вызывало почти нервный смешок. Китай не только не стремился заполучить Шона — всё было ровно наоборот.

«Мы ведь даже не сняли с него запрет на въезд…»

На данный момент Шону было запрещено ступать на китайскую землю. Публично это объясняли ответом на валютную войну с юанем. Те, кто знал больше, шептались о тайных переговорах. Но ни то, ни другое не соответствовало истине.

«Держаться от этого человека подальше — самый безопасный вариант».

Шон был непредсказуем. Слишком. Если бы он когда-нибудь оказался в Китае, никто не мог бы с уверенностью сказать, чем это закончится. Именно поэтому запрет на въезд оставался самым простым и надёжным способом не дать хаосу вырваться наружу.

И всё же, несмотря на все попытки Китая провести чёткую границу и держаться в стороне, мир вдруг уверовал, будто Пекин пытается «украсть» Шона.

— Прошу прощения. Я и представить не мог, что обычный обед обернётся таким вихрем…

Эти слова произнёс председатель Центральной комиссии по иностранным делам. Когда Шон запросил встречу с китайским послом, тот, действуя по протоколу, испросил разрешения. Председатель, лениво взвесив ситуацию, дал согласие. Ну подумаешь — обед. Всего лишь тарелки, столовые приборы, разговор ни о чём.

— Это был всего один ланч. Да ещё и за тысячи километров отсюда, в Нью-Йорке. Какие проблемы он мог создать…?

Тогда казалось, что максимум — пара фотографий в прессе и ничего более. Но теперь…

— Я и во сне не видел, что всё разрастётся до таких масштабов…

Одно небрежное решение стало спусковым крючком дипломатического фарса.

— Вы вообще понимаете, что означает «не вмешиваться»?

— Если бы мы имели дело с разумным человеком, не пришлось бы прибегать к таким крайним мерам с самого начала!

В зале загудели раздражённые голоса. Обвинения, упрёки, сухой треск нервов — всё это висело в воздухе, как электричество перед грозой. И вдруг один голос, спокойный и жёсткий, рассёк шум.

— Прошлое уже не исправить. Нужно думать о том, что делать дальше.

Слова легли тяжело, но точно. Назад пути не было — оставалось лишь минимизировать ущерб.

— Прежде всего, прояснить это недоразумение разговорами невозможно.

Фактически Китай уже выпустил официальное заявление, едва поползли слухи о якобы попытке заполучить Next AI…

— Китай не планирует приобретать какие-либо американские компании или организации в сфере ИИ. Недавняя встреча с господином Сергеем Платоновым не имеет к этому никакого отношения.

Но эффект оказался нулевым.

«Когда это Китай хоть раз признавался: „Да, мы это украли“?»

«Мы когда-нибудь говорили: „Да, мы отняли у вас рабочие места“?»

«Никогда!»

Как бы ни формулировали позицию, им не верили. И именно это бесило сильнее всего. У Китая было много стратегических целей, но в одном можно было быть абсолютно уверенными — сближаться с Сергеем Платоновым они не собирались.

И хуже всего — на этом проблемы не заканчивались.

— Подобные инциденты со временем забудутся. Настоящая опасность… в нашем объявлении.

Речь шла о документе, который готовили давно и тщательно:

«Национальная стратегия ИИ нового поколения».

Впервые Китай не собирался догонять — он хотел перепрыгнуть через ступени. План был амбициозен до дерзости: к 2035 году превратить страну в мировой центр искусственного интеллекта. Это не имело никакого отношения к Сергею Платонову — работа велась годами.

Но…

— Можем ли мы позволить себе объявить об этом сейчас, в такой атмосфере?

— …

— …

В США и без того кипело напряжение, подпитываемое подозрениями в духе «Китай хочет украсть наш ИИ». Выйти сейчас с громким заявлением о собственных амбициях означало бы подлить керосина в костёр и выглядеть как прямое объявление технологической войны.

— Разумнее подождать, пока ажиотаж спадёт. Если мы выступим сейчас… это воспримут как открытый вызов за мировое господство.

Китай годами наращивал силу молча. Ещё не время было хлопать дверьми.

— И если — чисто теоретически — Трамп всё же победит, он может ввести против нас не просто жёсткую риторику, а реальные санкции.

Экспортные ограничения, запреты на инвестиции, перекрытие доступа к технологиям — всё это могло ударить по самым чувствительным точкам партийной стратегии будущего.

И тут…

— Нет. Именно сейчас мы должны действовать быстрее.

Возражение прозвучало неожиданно.

— Американская паранойя со временем лишь усилится. Как и их попытки нас сдержать. Лучше сделать шаг до того, как настоящие ограничения вступят в силу.

Зал взорвался спором.

— Это только углубит конфронтацию!

— А что, сидя сложа руки, мы внезапно станем им симпатичнее?

— Я не это имел в виду.

— Нас уже считают врагами, независимо от наших действий. Значит, нам выгоднее опередить удар.

Голоса сталкивались, напряжение сгущалось, как тяжёлый дым. Но последнее слово принадлежало лишь одному человеку.

Верховный лидер Китая, до этого молчавший, наконец заговорил.

— Ускорить реализацию плана.

Фраза прозвучала коротко и сухо, будто щёлкнул тумблер. А уже спустя считанные часы мир увидел официальное заявление Китая. Белые строки на чёрном фоне, холодный канцелярский язык, но за ним — гул гигантского механизма, начинающего движение.

— В рамках национальной стратегии Китайская Народная Республика приступает к полномасштабной реализации Плана развития искусственного интеллекта нового поколения. К 2030 году Китай намерен стать одним из ведущих мировых центров инноваций в области ИИ…

По сути, это было открытое объявление: Китай выходит на поле гонки вооружений нового типа. Не пушек и ракет — алгоритмов, дата-центров и вычислительных мощностей. Сам документ напоминал стратегии других развитых стран: триллионные инвестиции, строительство инфраструктуры, внедрение ИИ в промышленность, финансы, медицину, образование, подготовка кадров, университетские программы, гранты.

Но среди аккуратно выверенных пунктов был один, от которого у аналитиков похолодели ладони.

— Во всех секторах экономики — промышленности, финансах, сфере услуг — будет введена система квот на внедрение ИИ с поэтапным увеличением уровня технологической интеграции…

Так называемая «квотная система», или обязательное распределение, означала простую и пугающе прямую вещь: использование ИИ становилось не рекомендацией, а законом. Государственные корпорации, банки, логистика, энергетика — все обязаны внедрять технологии, нравится им это или нет.

Этим шагом Китай бил точно в самое больное место любой передовой технологии. Даже самый совершенный ИИ бесполезен, если бизнес отказывается его применять. Любая инновация, не попавшая в реальные процессы, со временем пылится на полке, забытая и никому не нужная.

А здесь выбора не оставляли.

Китай фактически заявил всему миру: «Мы будем продавливать внедрение ИИ, даже если для этого придётся действовать жёстко». Это была политика, которую мог позволить себе только он.

Мировые СМИ вспыхнули мгновенно, словно сухая трава от искры.

«Китай объявляет рывок к статусу ИИ-сверхдержавы — технологическое соперничество с США неизбежно»

«Пекин нацелен стать мировым лидером ИИ к 2030 году»

«Полномасштабная ИИ-война — Китай вводит квотную систему, сигнализируя о начале технологической холодной войны»

Вашингтон не остался в стороне. Формально у США не было оснований вмешиваться во внутреннюю политику Китая, но критика прозвучала завуалированно, с дипломатическим холодком.

«Государственно навязанное, единообразное внедрение технологий противоречит универсальным ценностям — рыночной автономии, свободе инноваций и уважению прав человека».

Иными словами, китайскую квотную систему окрестили авторитарным инструментом контроля. Впрочем, это было заявление уходящей администрации Белого дома — хромой утки, чьи слова уже не имели прежнего веса.

А вот кандидаты в президенты говорили совсем иначе.

Клинтон осторожно подхватила официальный тон:

— Посмотрите на это! Они наконец сбросили маску! Мы не можем позволить Китаю украсть наши ключевые технологии. Необходим полный экспортный запрет на ИИ!

Трамп же не стал подбирать выражения. Его голос, резкий и металлический, прорезал эфир:

— Ни один фрагмент американских ИИ-технологий не должен попасть в Китай!

И на фоне этого грохота произошло то, что многие считали невозможным.

«Трамп избран сорок седьмым президентом Соединённых Штатов…»

Несмотря на всю его резкость, крики и скандалы, он победил. Решающий удар пришёлся за считанные дни до голосования, когда ФБР вновь открыло расследование так называемого «почтового скандала». Выяснилось, что Клинтон вела служебную переписку через личный сервер, обходя государственные системы. Риск утечки секретных данных был очевиден.

Даже несмотря на то, что за два дня до выборов ФБР объявило: «Признаков уголовного преступления не выявлено», доверие было уже разрушено. Трещины пошли слишком глубоко.

В любом случае победа досталась Трампу.

В момент официального подтверждения результатов он заявил жёстко и без пауз:

— С первого дня моего президентства я заблокирую китайские ИИ-амбиции.

К январю США готовились войти в фазу реальных санкций. И у Китая больше не было времени на осторожность.

— Наши действия не продиктованы стремлением к гегемонии. В условиях усиливающегося технологического исключения со стороны США у нас нет иного выбора, кроме как развивать независимые технологии.

Пекин парировал обвинения, переложив ответственность на Вашингтон, а затем добавил почти примирительно:

— И — это технология общего будущего человечества. Мы надеемся развивать искусственный интеллект совместно с государствами всего мира.

И Китай протянул руку. В Азию, Европу, на Ближний Восток. Предложения о сотрудничестве сыпались одно за другим.

Но…

Страны колебались. ИИ — это данные, а данные требуют доверия. В этом смысле Китай не считался идеальным партнёром. К тому же в накалённой политической атмосфере сближение с Пекином могло выглядеть как вызов США.

И всё же… Отказываться было трудно.

«…Слишком большие деньги».

Китай объявил о создании фонда «Будущее человечества — ИИ» и пообещал инвестиции свыше десяти триллионов юаней. Сумма звучала почти нереально — как гул далёкого океана, от которого вибрировал пол.

И это было не всё. Партнёрам намекнули, что они могут получить статус «официальных поставщиков» Китая, а значит — доступ к его гигантскому рынку ИИ.

«Сингапур подписывает меморандум о создании ИИ-хаба данных с Китаем»

«Китай и Россия объявляют о совместной разработке ИИ»

«Саудовская Аравия официально присоединяется к Фонду будущего ИИ»

Правительства по всему миру начали двигаться. Медленно, осторожно, но неизбежно — под тяжестью предложений, от которых слишком трудно отказаться. Реакция Трампа оказалась резкой, почти металлической, словно удар кувалды по наковальне.

— Мы должны перекрыть экспорт ключевого ИИ-оборудования и компонентов. Не только в Китай — в любую страну, которая посмеет сотрудничать с Китаем!

Это был не просто ответный шаг — это было расширение фронта, попытка окружения и удушения. Но и Пекин не собирался пятиться.

— Любые действия, наносящие ущерб нашим законным национальным интересам, повлекут за собой соответствующие ответные меры, включая ограничения на экспорт редкоземельных элементов и других стратегических ресурсов.

Если США перекрывают ИИ — Китай перекрывает редкоземы. В воздухе уже пахло войной, не порохом, а холодным озоном торгового конфликта.

И почти сразу под этой официальной риторикой зашевелилось нечто куда более хаотичное.

«Нужно покупать сейчас!»

Началась настоящая истерика закупок. Китай, не торгуясь, скупал видеокарты и ускорители по любой цене, лишь бы успеть до новых запретов. Другие страны и корпорации, чувствуя, как сжимается петля регуляций, тоже бросились оформлять гигантские заказы. Серверные склады пустели, упаковочная плёнка шуршала сутками, заводы гудели без перерыва.

Этот лавинообразный спрос мгновенно отразился в отчётах компаний.

«ИИ-видеокарты распроданы задолго до квартала — NVIDIA прогнозирует рекордную выручку»

«AMD сообщает о взрывном росте заказов на ИИ-чипы — заводы работают круглосуточно»

Фондовый рынок ответил тем же восторженным визгом. Акции ИИ-компаний, которые ещё недавно называли пузырём, взлетали день за днём. NVIDIA, начавшая год с отметки в 32 доллара, пробила 105. Остальные игроки отрасли поднимались на 200–400 процентов, словно их подхватил горячий восходящий поток.

Те, кто вышел раньше, уверенные, что рынок достиг пика, теперь кусали локти.

— Где тот умник, который кричал про пузырь?

— Я перевёл пенсионные накопления в надёжные активы… Похоже, выйду на пенсию в девяносто семь.

— Думал, пузырь, а это, оказывается, пузырь из мифрила…

— Это вообще ещё может лопнуть?

— Да брось. Это уже вопрос национальной гордости.

— Китай против США… самый дорогой в истории пощёчинный поединок.

Наблюдая за этим спектаклем, Сергей Платонов тихо кивнул. На губах мелькнула тень удовлетворения.

«Этого достаточно?»

Разогнать развитие ИИ было важно. Но ещё важнее — сделать так, чтобы система работала сама, без его постоянного вмешательства.

И теперь ИИ стал центром противостояния двух сверхдержав. Гордыня, страх и амбиции заставляли и США, и Китай вливать деньги с такой щедростью, о которой раньше нельзя было и мечтать.

«Всё идёт даже лучше, чем рассчитывал».

Китай не только сдвинул свой ИИ-план 2017 года на несколько лет вперёд, но и решился на квотную систему — шаг, который в прежней жизни Сергея казался невозможным.

Но у этого успеха был побочный эффект.

«Сам стал слишком заметным».

Раздувая пламя между Китаем и США, Сергей Платонов превратился в трофей, который хотели заполучить обе стороны. А после предвыборного фарса под названием «Защитим Шона» этот образ окончательно закрепился.

Теперь стоило ему просто выйти на улицу…

— Шон! Мы тебя защитим, чего бы это ни стоило!

— Ты национальное достояние!

Подобные выкрики стали обыденностью. Чудаков и фанатиков вокруг стало так много, что охрану пришлось расширить до пяти человек.

«Уже почти не могу свободно передвигаться…»

Сегодня хотелось просто зайти в любимый ресторан — вдохнуть запах жареного мяса, услышать звон посуды, почувствовать тепло зала. Но, представив возможный балаган, то заказал еду навынос и остался ждать.

Дзинь.

Сообщение. Отправитель — Белая Акула.

«Слышал, результаты объявят в эту пятницу».

Белая Акула. А «результаты» — это, конечно, отбор в Клуб Треугольника.

«А… точно. И это ведь тоже».

За всей этой геополитикой и рынками он почти забыл, что экзамен в Клуб Треугольника шёл параллельно. Хотя его главной целью оставалось лекарство, этот путь он тоже не собирался бросать.

Сергей усмехнулся, убирая телефон.

«Ну что ж… пожалуй, пора туда заглянуть».