DEVIANT

Метаморфоза: явление третье

Не верь, не бойся, не проси…

Он появился откуда-то, и я не помню, когда именно он пришел. Как он вообще очутился здесь?

Глухие шаги стихли. Видимо, смысл измерять время исчерпал себя. Новый смысл – в его приходе. Все мы живем в ожидании новых смыслов. Иногда они отрицают прежние. Он ходит, перемещается в небольшом пространстве уютной камеры. Емкой камеры, рассчитанной, наверное, на одного человека. Я бы даже сказал – малолитражной камеры: такой европейский экономичный вариант. Калька с Европы.

Обрывки мыслей, лишенные смысла, бегущие друг за другом, только успевай за ними. Он ходит по камере, его лица не видно. Шаги стихли в связи с его приходом – в этом я абсолютно уверен. Он ходит из угла в угол. Я не вижу никаких смыслов. Он обрекает нас на то, чтобы прервать молчание.

Но, как ни странно, молчание не прервано. Мы начинаем свой диалог на фоне молчания. Я сразу понял, что он первым начнет разговор. Более того, он будет задавать вопросы. Я это понял, как только он появился. Я абсолютно одинок тут, перед ним. Меня пронзило одиночество. Он вызывал меня на разговор. Мы начинаем обмениваться мыслями на фоне молчания.

Диалог будет эмоциональным. Удивительно, что тишина остается фоном, но, наверное, иначе можно было бы сойти с ума – вести эмоциональный диалог на фоне… На фоне всего этого. Шагов, гула, капанья. Я не смог бы представить все свои аргументы. Я не смог бы… оправдать себя. Не смог бы предстать достойно. Я – достойный человек… Надо же, сейчас все поставлено на карту, и именно поэтому я оказался тут – в этом оторванном от мира месте. В этой тишине. В заброшенной одноместной камере. То, что я здесь, – иррационально. Но, учитывая тот факт, что только здесь можно сконцентрироваться на нашем диалоге, все встает на свои места. Все логично, взаимообусловлено, иные наши действия имеют последствия, распространяющиеся на других.

Я должен доказать ему. Сейчас я должен рассказать все про себя – правдиво.

Открыть доступ к моим мыслям – не опасно ли это? Там – хаос, я могу очень легко подставиться.

Я не хотел никому причинять зла. По крайней мере, намеренно.

«О чем вы думали, вы же должны были о чем-то думать?» – В этих словах доминируют осуждающие нотки. Это, наверное, плохой знак.

«Я думал, что прав. Действовал в рамках концепции. Понимаете, есть институты, которые служат… У них системообразующая функция. Институты – совокупность норм и правил, они задуманы для удержания всего происходящего в рамках. Есть и идеология, которая влияет на концепцию. Так вот, я просто хочу сказать, что такова была концепция. Я не делал ничего предосудительного, ничего лично для себя. Я не вынес никакой личной выгоды. Делал то же, что и другие… – Тут мой голос становится тверже, как предчувствие уверенности в собственной правоте. – Единственная моя вина в том, что, делая то же тем же образом, что и другие, я несколько больше преуспел. Впрочем, не совсем верно было бы обозначать это категорией вины».

«В чем, вы думаете, здесь дело? Неужели вы полагаете, что в таких обстоятельствах оказываются просто так, без оснований? Отнюдь нет. Ваше положение не безнадежно, но оно незавидно. Пока вы не поймете, где допустили ошибку, пока не признаете свою вину – вы останетесь здесь».

«Я не сделал ничего предосудительного, я следовал правилам».

«Значит, правила, которым вы следовали, были устаревшими».

«Они не могли устареть задним числом, вы не находите?»