DEVIANT

Нью-Йорк, наши дни

Мы не общаемся, но я все про нее знаю. Очень многое можно узнать о человеке, имея только компьютер и телефон под рукой. Если бы все это вдруг оказалось ошибкой и я был здоров, то тотчас же перестал бы валять дурака. Больше десяти лет делал глупости, но полно, тише, малыш, я все искуплю. Я самолюбивый идиот, я тебя не стою, но то было раньше, а остаток чудесно свалившейся жизни я положу у твоих ног – тебе им распоряжаться. Ты больше не ударишь палец о палец, любое твое желание, любое увлечение тут же будет осуществлено, додумано, оплачено. Всё это формальное равенство – мужчины, молчаливо согласные с тем, что их женщины работают чуть ли не вдвое больше, плюс домашние хлопоты, всякая чушь, наш скверный характер, время на наряды и прихорашивания… Это же все от нашей слабости. Женщина не должна быть вынуждена что-то делать, ее просто надо любить, а там уж она сама разберется.

Маша вообще из тех женщин, которых нужно оставлять в постели с растрепанными волосами – и целый день любоваться. Отпускать ее одну куда-то опасно: в Москве деньги есть у всех подряд, а у кого-то еще и обаяния не меньше моего. Или нужно быть самым лучшим. Я же, в принципе, к этому стремился, только не теми, видимо, путями шел, хотя особенных грехов за мной не водилось, но просто так такое не случается.

Я сейчас читаю трех авторов параллельно – Джойса, Берроуза, Гюнтера Грасса. Берроуз, похоже, был совсем сумасшедший. То, о чем он пишет, – безумие, какой-то угар. Но что мне нравится – в этом чувствуется скорбь. Возможно, она сейчас во мне и потому мерещится за каждым углом. Молчаливая скорбь, скрытая – самое подходящее перманентное состояние для таких, как я. Но не в первой стадии «узнавания», а потом, когда уже свыкнешься. Хотя возможно ли вообще свыкнуться с этим – вопрос. Не будем сейчас об этом.

Почему-то скорбь, которую я уловил на книжных страницах, навела меня на мысль о женщинах определенного типа. Мне нравилась Кэтрин, недолго: притяжение, видимо, было настолько слабым, что оно успело рассеяться, а я и не заметил. Мне безумно нравилась Маша, с самого момента нашего знакомства и до сегодняшнего дня. У Маши и Кэтрин была одна странная общая особенность: обе – красивые женщины, такие, которым завидуют, и при этом в каждой из них чувствовалась скорбь. Самое лучшее в мире на самом деле на любителя. Ни та, ни другая не торопилась выйти замуж – не только потому, что было слишком много формально подходящих вариантов, а негласных фаворитов не было. Но еще и потому, что не было человека, который настолько сильно… нет, не то слово… настолько беззаветно любил бы, был бы привязан и подчинил всю жизнь своей женщине. Если бы такой нашелся, каждая из них ответила бы «да» – как минимум потому, что обе они слишком приличные, слишком трепетные к чужим настоящим чувствам, ответственные за чужое сердце, если уж так сложилось.