Дикса. Второй шанс… или истинная для пятерых?

Глава 1

— Да уж, вляпалась, — пробормотала я, содрогаясь от отвращения. Неужели нельзя было найти место приличнее для перемещения? Непременно нужно было швырнуть меня в эту мерзкую лужу?

— Да что ж такое! За что мне всё это, куда хоть идти? — взвыла я в пустоту, надеясь, что хоть кто-нибудь проявит милосердие и подскажет.

Тишина. Гнетущая, всепоглощающая.

— Куда идти-то, где взять хоть немного денег?

И снова тишина, словно меня нарочно игнорируют, будто я — невидимка, проклятая скитаться в этом забытом богом месте.

Обречённо откинувшись назад, я совсем забыла о своём злополучном купании в луже. И тут же, спиной почувствовав мерзкую влажную жижу, поморщилась и прошипела сквозь зубы: — Вот чёрт!

Словно ужаленная, я вскочила на ноги и огляделась. Вокруг — лишь бесконечные леса и поля. Спасибо хоть, лужа эта оказалась на дороге, а не посреди непроходимого болота.

Выбрать направление для дальнейшего пути я решила при помощи нехитрой считалочки: «лево-право-лево-право-лево», где неизменно побеждала левая сторона. Такая уж у меня дурацкая примета.

— Ну что ж, лево так лево, — проговорила я, выбираясь из липкой трясины. С нескрываемой тоской посмотрела на свои почти новые белые кроссовки, купленные всего неделю назад. Притворно засопела, стараясь сдержать подступающие слёзы.

— Скотина ты, а не божок! Мог бы хоть их пожалеть! — заорала я в небеса, показывая руками на свою истерзанную обувь.

И вот я поплелась по дороге, ощущая, как противно джинсы прилипли к коже и как ледяной летний ветерок обдувает мою несчастную задницу.

«Ну, хоть высохнут быстро», — промелькнула слабая искорка надежды.

Пока шла, решила подвести печальные итоги этого безумного кошмара: — Итак, что я имею? Меня зовут Ириния Хок, и сейчас я нахожусь на какой-то задрипанной планете под названием Дикса или Диксин, неважно. А оказалась я здесь, потому что какой-то бестолковый божок перепутал время смерти! И не моё, а время смерти водителя грузовика! Забрал его на жалкие тридцать секунд раньше, в результате чего этот идиот наехал на меня, а не проехал мимо, как и было предначертано судьбой!

И мне, видите ли, даровали второй шанс на жизнь, хотя, по правде говоря, я бы и от первого не отказалась! Но тогда бы ему всыпали по первое число за халтуру!

И чтобы я не болтала лишнего и не вспоминала о его существовании, божок решил откупиться. Поэтому мне подарили магию и целых две предрасположенности!

Первую выбрали случайным образом: свет, тьма, вода, земля, огонь, воздух и более редкий — целительство. Мне выпал воздух. А вторую я выбирала сама и, разумеется, не стала скромничать и взяла целительство! Ведь божок заверил, что на всей планете всего двенадцать магов-целителей, а значит, я буду тринадцатой! Число, конечно, не самое счастливое, но надеюсь, выгодное.

А дальше он мне сказал: — Я и так слишком много для тебя сделал, но дам ещё один совет. Не показывай открыто, что ты целитель, если не хочешь стать заложником профессии и королевства, в котором окажешься, — передразнила я его противным голосом. Вот же гадёныш, раньше сказать не мог? До того, как я выбрала целительство!

Так я и шла, погружённая в свои мрачные мысли, не слыша ничего вокруг, пока вдруг кто-то не окликнул: — Девонька, тебя подвезти?

Я оглянулась и увидела старенькую деревянную телегу, запряженную вороным конём. На телеге сидел дедушка лет семидесяти, одетый в старую, но чистую одежду серых тонов. Сзади телеги лежал набитый мешок.

«Оу, какой сейчас век? Неужели такие повозки ещё в ходу?» — пронеслось у меня в голове. Но вслух я произнесла: — Спасибо, дедуль, не откажусь, — ну а чего отказываться, если халява сама плывёт в руки?

Я устроилась возле мешка, и телега снова тронулась в путь.

— Куда же ты, девонька, в таком виде направляешься?

А что не так с моим видом? Кожаная синяя куртка, джинсы и уже совсем не белые кроссовки. Но я решила не огрызаться и принялась сочинять историю на ходу: — Да вот, представляешь, дедуль, направлялась я в столицу, остановилась передохнуть, а меня ограбить решили. Забрали всё, что было. Повезло, что жива осталась. А как увидели мои шмотки, сказали: «Снимай, больно у тебя они хороши!». А взамен мне кинули свои тряпки, — я печально вздохнула, пытаясь выдавить слезу, хотя он и не видел моего лица. Ну а что? Вдруг получится надавить на жалость, может, ещё и накормят.

— Да уж, девонька, правда что, хорошо, что не убили и ничего скверного не сделали. А остальное наживное.

— Только где? Даже если на еду денег нет, я скорее с голоду умру, чем заработаю на эту самую еду, — продолжала я давить на жалость.

— Нууу, думаю, я смогу тебе в этом немного помочь. Поживёшь пару дней у меня, глядишь, и работу тебе найдём. Деревня у нас небольшая, да почти все старики. Вот и сил у людей нет, и возможности по дому дела делать. Глядишь, и пригодишься.

— Спасибо тебе, дедуль! А как тебя звать-то?

— Жан Бронсель. А тебя, девонька?

— Ириния, Ириния Хок, дедуль, приятно познакомиться.

— Откуда же ты такая простая и добродушная-то?

— Дааа… из села, глухого, на самой окраине страны, — поспешно добавила я. — А что, тут проблемы с простотой?

— Да уж, видимо, очень глухое село, раз такого не встречала. Когда после совершеннолетия проявляется магия, как-то резко все становятся высокомерными. Только из села выехали, а уже пальцы веером.

— Я не понимаю, а что, магия тут редкость? И куда они уезжают сразу после её появления? — Что ж за село у тебя такое? — усмехнулся дед.

— По наступлении совершеннолетия проявляется магия. Да не у всех, а только у двадцати процентов всего населения. А около одного-двух процентов рождаются маги с магической предрасположенностью к стихии. Остальные же — обычные люди. А уезжают в основном все в академию «Савайтес» в столицу, чтобы потом получше пристроиться в жизни.

Я сидела, разинув рот от изумления. Благо дед не видел меня. Ничего себе божок меня наградил! Я-то думала, магия есть у всех, а оказывается, я вхожу в эти один-два процента предрасположенников! Да ещё и магии целых две! Я прямо какой-то уникум для этой планеты! Однако, поняв, к чему дед задал свой вопрос про доброту, я решила спросить: — А как вы поняли, что во мне магия есть?

— От тебя прямо магией веет, да ещё какой сильной! Но такая от тебя лёгкость, чистота что ли… Наверное, вода или воздух. Ты ж тоже в академию направляешься? Небось, только недавно магия проявилась?

— Да ну, дедуль, какая мне академия, старовата я для этого, — начала я притворяться.

— Да какая старая-то? Ты, как и все маги, выглядишь лет на восемнадцать. Да и магия, чувствую, в тебе совсем свежая.

Мои глаза округлились ещё больше, и я посмотрела деду в спину.

— Дедуль, а дедуль, ты точно обычный? Что-то ты слишком много для обычного человека чувствуешь и видишь.

Дедок усмехнулся.

— Веришь, нет, девонька, раньше я был сильнейшим магом, но выжег все свои магические силы во время последней войны с Ларнией. А вот мир и людей повидать успел, и наблюдения свои за сто семьдесят лет ещё не пропил.

— Сколько? — ахнув, воскликнула я. — Сколько? Сто семьдесят лет? Ты лишнюю сотню что ли случайно прибавил?

— Ещё и смешная ты, девонька. Однако откуда ж такая всё же? — заладил он со своим вопросом. Я решила тактично проигнорировать его.

— Дедуль, а сколько здесь вообще люди и маги живут?

И что-то после моего вопроса мне вдруг стало жутко. Дедок повернулся и посмотрел на меня в упор, отмечая что-то для себя. С широко раскрытыми и испуганными глазами он проговорил: — Живут недолго. Люд простой до ста лет максимум, а маги лет триста. А так как магию я выжег, проживу до двухсот лет максимум, пока последняя магия не выйдет из организма и тело не состарится.

— Так, правда, что все маги на восемнадцать выглядят? — Дед уже не следил за дорогой, а всё таращился на меня, словно увидел призрака. Я поняла, что спалила себя, и решила задавать вопросы более открыто. Он явно не возьмёт меня к себе на время, раз так смотрит.

Дед заговорил серьёзным тоном: — После восемнадцатилетия маги не стареют, сохраняют такой внешний вид до самой смерти. Магия поддерживает жизнь в организме, а люди стареют, пока организм не перестаёт функционировать.

— А год вообще какой сейчас? И где можно карту раздобыть?

— 355017 год от рождения первого мага Люция, или просто 17 год. Карту можно найти на рынке или в книжном магазине. Кажется, дед начал бледнеть.

— Да успокойся ты, дед, а то помрёшь прямо сейчас, совсем побледнел.

— Да как тут не побледнеть-то? Сколько прожил, сколько воевал, а такое вижу впервые.

— Какое такое? — Магия сильная, чувствуется владение, а такое видят только единицы. Ты светлая и не высокомерная, что для нашего королевства большая редкость. При этом не знаешь ни год, ни местность, иначе бы знала, что мы едем в противоположную от столицы сторону. Собственно, ты вообще ничего о мире не знаешь. Ты либо ударилась головой и ничего не помнишь, либо я перепил, и ты мне вообще мерещишься. Вот только сколько смотрю на тебя, а ты всё не исчезаешь. Да и я вроде не пил, хотя уже не уверен.

Какой-то этот дед очень странный.

— Да что не так с магами в вашем королевстве-то?

— Да всё с ними не так, только те, кто ею владеют, вообще людей за людей не считают. Принуждают к бесплатному труду или работают за копейки. Редко когда люди чего-то добиваются у нас.

— Чему ты меня вообще учишь, дед? Сам же сейчас рекламируешь мне это отвратительное отношение. И закрой глаза, а то из орбит вылезут. Да на дорогу смотри, а то вдруг конь слепой.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали в тишине, а это около часа тряски в телеге.

Дед проводил меня в дом и сказал: — Поедим, я баню вечером натоплю, а утром уходи.

— Как быстро ты переобуваешься, дед. То останься, работу найдём, то вали утром. Ты, видимо, и правда выпивший был и свои обещания уже забыл.

Дед с печальной улыбкой посмотрел в пол и проговорил: — Не выпивший я, да и вообще не пью. Как магию выжег, так с головой какие-то проблемы. То что-то вспоминаю, то забываю, то говорю совсем не то, что нужно. А денег на целителя нет. Те деньги, что хотят за лечение, обычный боевой маг, каким я был, за десятилетие бы не заработал. Утром уходи, ни к чему тебе здесь оставаться.

— Погоди, если у тебя с головой проблемы, то ты мне всё это время врал или нет?

— Не знаю. Когда ты свои расспросы начала, голова немного прояснилась, а что до того было, не помню. А то, что остаться разрешил и работу найти, то не помню, так что лучше утром уходи.

Ну звиздец просто. С такой кукухой, как у него, реально лучше здесь не оставаться.

— Ладно, хоть подскажи, когда обучение в академии начинается и что там да как вообще?

— Начнётся в конце лета, через полтора месяца, это я точно помню. Проживание и питание на два года бесплатное.

Что ж, во всех книгах про попаданцев и слащавых любовных романах героини непременно оказывались в академиях. Чего терять мне? Два года бесплатного крова и шанс узнать нечто большее… Почему бы и нет?

— Дед, ты сказал, что видишь мою магию… Это правда? — Мой голос подрагивал, ведь он был так близок к истине.

— Не помню. Голова, говорю же, барахлит. Ладно, отдыхай. Пойду баню топить.

Он отвернулся, собираясь уйти.

— Дед, погоди! — вырвалось у меня.

Он замер в дверном проеме, вопросительно обернувшись.

— Закрой глаза, прошу, и не открывай, пока не скажу.

Бровь его взлетела вверх в немом вопросе, но он подчинился.

— Просто закрой. Я попытаюсь… попытаюсь помочь тебе с головой.

Веки его сомкнулись. Не думаю, что закрытые глаза как-то повлияют на магию, коли она у меня вдруг объявилась. Да и понятия не имею, что делать. Выходит, нашла себе кролика для опытов, но если ничего не выйдет, хоть стыдно не будет. Он-то не увидит, как я тут с бубном плясать буду, в надежде на чудо…

И вот, словно из дешевого аниме: «Почувствуй свою магию, высвободи её!»

Я отчаянно пытаюсь сосредоточиться на целительстве, призвать силу. И, как ни странно, вторую магию тоже прекрасно ощущаю. Отделяю её, представляю, как она струится по всему телу, к рукам, а от рук — к деду. И… чёрт возьми, получается!

Но к чему я точно не была готова, так это к этакому «медосмотру». В одно мгновение я увидела все его болячки, все страдания, особенно измучившие его голову и ногу. Как я раньше не заметила его хромоту? Или её раньше не было?

Начала с малого — убрала проблему с ногой, что-то в районе колена. Оказывается, лечить можно не всё сразу, а по кусочкам. Ну, хоть это радует.

Теперь — к голове. Там, словно гвоздь, в мозгу застрял маленький магический сгусток, словно блокатор. Но что он блокирует?

В голове промелькнуло два исхода. Первый — вытащить эту заразу насовсем. Но вдруг это его последняя искра магии, и он тогда… всё? Второй — развеять сгусток и пустить по крови. Но кто знает, что это за штука такая?

Из двух зол, на которые сейчас способна моя голова, выберу первое. Если начнёт помирать, быстро засуну обратно. А вот если развею по крови, собрать будет куда сложнее, чтобы всё вернуть на свои места.

Решено! Убираю эту мерзость из мозга деда и жду пару минут, затаив дыхание. Вроде бы, жив. Ну, тогда, может, попытаться её по крови погонять? По чуть-чуть отрываю от этого магического комка и направляю в тело деда. И что же? Показатели-то растут! Ему это явно на пользу идёт. Ну что ж, тогда — бахну ему всё! Главное, чтобы хуже не стало.

Во время всех моих мучений дед не шелохнулся. Неужели ещё и обезболивает во время воздействия?

— Открывай глаза, Жан.

Дед распахнул глаза, а они красные, налитые слезами.

«Неужели я всё-таки напортачила?» — пронеслось в голове, и страх сковал сердце.

Но дед вдруг улыбнулся. От этого стало ещё страшнее, словно восставший из ада.

— Что… ты сделала? — прошептал он, улыбаясь сквозь слезы.

— Помогла, — ответила я с опаской. — Денег-то на целителя у тебя нет, сам же говорил. А я тебе, надеюсь, твои проблемы с головой и ногой убрала.

Он рухнул на колени и полубормотал, полушептал: — Спасибо, Господи, спасибо… спасибо… — а дальше слова утонули в рыданиях.

Надеюсь, я ему мозг не повредила. Решаю его не трогать. Всё же он стоит на коленях. Мало ли что. Пытаюсь слиться с мебелью, стать невидимкой. А потом дед резко вскинул голову и в упор посмотрел на меня всё ещё красными глазами и громко, словно вскрикнул:

— ПРОШУ, помоги Эльге! Она ещё девчонка совсем, молодая! — и пополз на коленях в мою сторону.

Я инстинктивно отшатнулась от него и спряталась за стул.

— Может, ты лучше с колен встанешь да всё расскажешь? Что там с твоей головой-то? А потом и об Эльге.

Жан смотрел на меня с неверием, словно я — восьмое чудо света. А потом медленно поднялся с колен и сел на другой стул, уставившись в одну точку, словно ушёл в себя. И начал говорить:

— Я потерял свою магию во время войны. Находясь в окружении, я выбросил все магические потоки из себя, чтобы отбиться… Отбился, выжил, но стал неугоден больше этому паршивому королевству. Мне даже денег не выплатили, сказав, что больше я не маг, значит, и можно не платить. Так ни с чем я и ушёл куда подальше, нашёл это село и среди людей решил остаться и дожить свои, если повезёт, лет тридцать. После этого случая и начались мои провалы в памяти. Я порой не помню, что делал, где был или говорил. Порой моё сознание возвращалось.

Магов в этой стране ненавидят, но и уехать людям не дают в другие королевства. Вот и мне из-за этого пришлось остаться. На границе, если человек попытается выбраться, его убьют свои же. А маги при этом спокойно могут передвигаться.

Я слушала деда, и во мне росло какое-то странное чувство. Злость? Жалость? Наверное, и то, и другое. Вот тебе и тихий старичок. Маг, оказывается, да еще и с такой историей. Эльге, значит, помочь надо?

— Хорошо, дед, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — Рассказывай, что с Эльгой. Где она? Что случилось?

— Эльга… дочь Люсии, почтальонши нашей. Год назад в конюшне конь её лягнул, да так, что девка слегла. Не ходит больше. Отвернулась от всех, заперлась в себе, даже от Лорна, жениха своего. Говорит, мол, зачем я ему, инвалидка? А Лорн любит её, всё надеется… Помоги ей, прошу! Мы с Люсией всё отдадим, что сможем, лишь бы она снова на ноги встала.

«Куда я вляпалась?» — с тоской пронеслось у меня в голове. Ну, не может же моя добрая, хоть и вредная душонка, мимо чужой беды пройти.

— Вставай, дед, пошли к твоей Эльге. Правда, темнеет уже… Баню-то потом растопишь?

— Растоплю, всё сделаю, как скажешь.

— «Всё, как скажешь…» А до города меня довезешь?

— Довезу.

«Отлично, бесплатная повозка, баня и еще один подопытный в придачу».

— Пошли уж к твоей Эльге.

Вернувшись к деду в дом, я поняла, что совсем вымоталась за весь день, и мой энтузиазм начал стремительно угасать. Искупавшись и перекусив, мы легли спать: я на диване, дед на кровати. Двери были широко открыты, а комнаты до неприличия маленькие. Я ворочалась и не могла заснуть, наверное, с час. Что-то не давало мне покоя. Наконец, я поняла, в чем дело, и спросила:

— Дед, ты спишь?

— Нет.

— Скажи мне, дед, ты сказал, что выжег из себя магию, но не умер. Может ли быть такое, что ты её и не выжигал полностью? Что в тебе осталась твоя магия, просто она не восполнялась все эти годы?

— Не знаю. А почему спрашиваешь?

— Видишь ли, когда я начала тебя осматривать, то тот сгусток магии, что был в твоей голове, напоминал мне больше какой-то блокатор. Причем явно не твой, иначе бы моя магия восприняла бы его как часть тебя, и мне было бы сложнее его найти… У тебя была предрасположенность к каким-нибудь элементам?

— Была… Земляная…

— Вооот, — протянула я. — А этот блокатор я бы больше отнесла к водяной предрасположенности. Были у тебя враги — водяные маги?

Наступила пауза. Видимо, дед обдумывал сказанное.

— Что ты сделала с этим блокатором?

— Разбросала по твоей крови. Он сейчас в тебе, дед.

— Ахахаха! — дед вдруг начал долго и раскатисто смеяться. Я не понимала, что происходит, но не хотела его отвлекать. Если захочет, сам скажет, а если нет — не вытяну и я.

— Спи, Ириния. Теперь я твой должник.

Не знаю почему, но меня тут же потянуло в сон. Может, сказался стресс за весь день, а может, просто банальная усталость.