Дикса. Второй шанс… или истинная для пятерых?

Глава 4

Я замерла у кованой ограды академии, она высилась неприступной стеной, скрывая от меня неизведанный мир, полный надежд и страхов. С трепетом прошла сквозь мерцающую арку магии, и вот я уже на аллее, утопающей в изумрудной зелени. Вековые деревья, словно нежные стражи, сплетали свои ветви в живые изгороди, а их кокетливые ветви ласкали яркие клумбы, словно шепча слова поддержки. В конце аллеи, словно древний исполин, возвышался двухэтажный корпус, его стены хранили молчаливые тайны, покрытые загадочными символами, словно письменами давно ушедших эпох.

Сердце забилось сильнее, когда я переступила порог, и меня встретила картина уныния: одинокий стол у входа, за которым сидел человек, казалось, поглощенный усталостью. Огромные очки скрывали его глаза, в которых, словно в зеркале, отражалась бесконечная печаль. Его волосы, белые, как первый снег.

— Здравствуйте, я на поступление. Не могли бы вы подсказать, куда мне обратиться? — спросила я, надеясь хоть немного рассеять окутавшую его тоску.

Он не удостоил меня взглядом, лишь устало произнес:

— Протяните руку вперед.

Послушно повинуясь, я почувствовала, как на моем запястье защелкнулся странный браслет с экраном, словно оковы, напоминающие современные смарт-часы. Мое сердце сжалось от тревоги, я начала осматривать его, ища защелку, отчаянно пытаясь снять, но все тщетно.

— Что это такое?

Седая голова медленно повернулась, и из-под нахмуренных бровей на меня взглянули оценивающе, словно пытаясь разгадать мою сущность.

— Ваш персональный артефакт «Коми». Подробности узнаете на собрании. Вам известен ваш ранг?

— Простите, нет, — прошептала я, надеясь, что он не заметил моей растерянности, что он не почувствовал, как дрожит мое сердце.

Он достал из-под стола круглый камень, похожий на шар для гадания, словно пытался предсказать мою судьбу.

— Приложите руку, чтобы узнать ваш ранг, — произнес он безучастно, словно слова были лишены всякого смысла.

Я заблокировала магию целительства и приложила руку к шару. На его поверхности вспыхнула цифра 9. Глаза мага расширились, и в них я увидела нескрываемый интерес, словно он узрел во мне что-то необычное.

— Предрасположенность известна?

— Да, воздух.

— Протяните мне руку с «Коми».

Я протянула руку, и он коснулся браслета какой-то палочкой. Я не почувствовала ничего, кроме холода, пронзившего мое сердце. Затем он протянул мне пергамент.

— Ваши дальнейшие действия описаны здесь. Сейчас вам нужно выйти из здания, обойти его с левой стороны и идти до общежития. На этом с меня все.

«Вы должны изучить все самостоятельно, я не буду вам объяснять, мне своей работы хватает,» — вспомнился мне ворчливый тон профессора Хаунта, и я попыталась повторить его в уме, словно это могло придать мне сил.

Вышла на улицу и пошла в указанном направлении. Территория академии была огромна, и я чувствовала себя потерянной в этом незнакомом мире. Слева от меня возвышалось здание, словно архитектурный кошмар, его стены были исписаны непонятными символами, словно криками отчаяния. Справа — огромное спортивное поле с конструкциями, напоминающими полосу препятствий, словно намек на те испытания, которые мне предстоит пройти. За полем виднелась столовая, от которой доносились манящие запахи, обещающие хоть какое-то утешение. В конце пути, словно маяк надежды, возвышалось длинное четырехэтажное общежитие. Справа от него — еще одно, двухэтажное и поменьше, словно брат-близнец.

Студентов пока не было видно, что и неудивительно. Я приехала в такую рань, да и до занятий оставалось еще два долгих дня.

Зашла в общежитие. За столом у входа сидела женщина лет сорока, обычная, без магии, словно воплощение простоты и обыденности.

— Здравствуйте, меня к вам направили, я на поступление.

— Протяни мне «Коми».

Протянула руку, она что-то быстро посмотрела в браслете и сказала следовать за ней. Вначале мы зашли в крошечную комнату, не больше метра, она приложила к чему-то артефакт. В комнате, кроме артефактов, висящих на стене, ничего не было. Она взяла один с верхнего четвертого ряда, закрыла дверь и отдала его мне.

— Это ключ от твоей комнаты. Четвертый этаж, дверь 23.

Затем мы зашли в другое помещение, где она выдала мне два комплекта постельного белья, форму: две юбки, две рубашки, два жилета, одну куртку, две нательные футболки, семь пар трусов и носков и теплые колготки, два тренировочных костюма, состоящих из штанов, футболок и ветровок, а также тапочки, две пары балеток и две пары каких-то странных кроссовок без шнурков. Я просто брала все, что давали, хотя размер местами явно был не мой. Меня настолько завалили вещами, что из-за них меня почти не было видно, словно я растворялась в этой горе одежды.

— В одежду вшиты мини-артефакты, они подгонят вещи под тебя. Канцелярию получишь завтра.

Я кое-как тащилась по лестнице на четвертый этаж. Артефакт от двери был в кармане, я сгрузила все свои сокровища на пол, открыла дверь и вошла.

Обычная комната в светлых тонах. Широкая двуспальная кровать, тумбочка справа от нее, высокий белый шкаф и письменный стол со стулом в том же стиле. Окно задернуто занавеской, словно скрывающей меня от внешнего мира. Дверь в ванную комнату была шире, чем в гостинице, но там все тот же метр, отведенный под душ.

Можно сказать, мне достался номер люкс…

Я просто скинула все на кровать и открыла свиток. Согласно ему, мне нужно в медпункт. Его я не видела по дороге сюда. Спустившись вниз, я спросила дорогу у женщины, что выдала форму.

Отправилась в указанном направлении. Медпункт находился за тем странным зданием непонятной формы. Зашла в одноэтажное здание. За столом сидела девушка. Я объяснила ей причину своего визита. Она попросила подождать, лекарь сейчас занят.

Академия столицы, а тут всего лишь лекарь, не могли целителя сюда прикрепить? Мое сердце заныло от разочарования.

Просидела минут пять. Из кабинета вышла девушка и поспешила на улицу, а затем появился и лекарь, приглашая меня войти.

— Присаживайтесь и поднимите рукав.

Он набирал какую-то жидкость в металлический шприц.

Что-то мне стало страшно и волнительно.

— Что это? — кивком указала я на шприц.

Он посмотрел на меня удивленно. Неужели я первая, кто об этом спрашивает? Или я опять чего-то не знаю?

— Своеобразный контрацептив, разработанный королевским целителем. Благодаря ему вы не сможете забеременеть два учебных года.

— Вы в этом уверены? Мне бы не хотелось остаться бездетной, — сказала я с прищуром в глазах, и в моем голосе прозвучала тревога.

Кажется, я выгляжу как умалишенная в глазах лекаря.

— Абсолютно. Препарат используется не одно десятилетие.

Я подняла рукав и получила свою дозу препарата. Боли не было вообще, как будто ничего и не произошло.

Наверное, так же ощущается и моя магия, точнее, вообще не ощущается.

— Можете идти, — сказал лекарь.

Вышла и направилась снова в общежитие. Больше мне никуда не нужно. В свитке было указано время приема пищи, а также инструкция по использованию браслета в столовой и то, что через два дня состоится организационное собрание, а после — учеба.

Разобрав и разложив все вещи, я отправилась в столовую. Людей уже было многовато, но я старалась ни на кого не смотреть, нашла самый дальний столик и присела.

Согласно инструкции, нужно было просто приложить браслет иконкой вниз к считывающему полю на столе. Что я и сделала. Не прошла и минута, как ко мне опустился поднос с едой. Только заметив его, я посмотрела вверх, где над высоким потолком кружили другие подносы. Я посмотрела на свою еду — суп, пюре, котлета, сок и булочка. Принялась есть.

Бррр, что же так пресно-то?

Я невольно посмотрела на другие столы. Почему-то еда на подносах отличалась. У многих не было булочки, да и содержимого было поменьше, чем у меня, хотя и того, что мне дали, было много, и я не смогла все в себя впихнуть.

После я отправилась в библиотеку. Блуждала полчаса, пока наконец не нашла ее. Взяла книги по магии воздуха, а также какие-то романы для разнообразия, чтобы хоть немного скрасить одиночество.

Дни пронеслись, словно осенний вихрь, унося с собой остатки летнего беззаботья. И вот, в предрассветной дымке первого учебного дня, я пробудилась, словно от долгого сна. Сердце сковала ледяная тоска — ни с кем знакомиться не хотелось, ни к кому тянуться. Полтора часа до судьбоносного собрания казались вечностью, и я, с тяжелым вздохом, направилась в столовую, надеясь утолить не только голод, но и смятение в душе, пока ее не заполонила шумная толпа новоиспеченных магов.

Войдя, я невольно взглянула на преподавательский стол, словно ища там ответы на свои невысказанные вопросы. Четверо магов восседали за ним, словно вершили судьбы: седовласый очкарик с приема, в чьих глазах читалась мудрость веков, очаровательная преподавательница с пышными формами, излучавшая тепло и доброту, и двое спортивных мужчин, сидевших ко мне лицом. Один — в строгом синем костюме, с каштановыми волосами, обрамлявшими волевой подбородок, казался воплощением силы и уверенности. А второй… Ох, стоило мне увидеть его, как по телу разлилось обжигающее пламя, зародившись в самой груди и стремительно достигнув кончиков пальцев, чтобы тут же с такой же скоростью вернуться обратно, оставив после себя лишь трепетное эхо. Инфаркт? Неизвестная болезнь? Вряд ли, все прошло слишком быстро, словно мимолетное касание судьбы. Я снова посмотрела на него, боясь поверить своим чувствам. Он о чем-то говорил, но лицо его оставалось бесстрастным, словно высеченным из камня.

Мой взгляд, против воли, задержался на нем чуть дольше, словно магнитом притянутый. Черные как смоль волосы, такие же бездонные глаза, в которых читалась вековая мудрость и скрытая боль, широкие брови, придающие облику суровую мужественность, острые скулы, словно выточенные рукой искусного скульптора… Не мужчина, а мечта, сошедшая на землю, чтобы навсегда поселиться в моем сердце.

Выбрав укромный столик в дальнем углу, я принялась за еду, но мысли мои были далеко от тарелки. Я украдкой поглядывала на этого неземного красавца, словно боясь, что он исчезнет, как наваждение.

Интересно, он тоже преподаватель? Сердце забилось сильнее от этой мысли. Позавтракав, словно в полусне, я отправила поднос в полет и, с тяжелым сердцем, направилась в общежитие — до собрания еще оставалось время, но ожидание казалось невыносимым.

Уже у выхода я почувствовала чей-то пристальный взгляд, прожигающий спину. Почему-то я была уверена, что это он.

Спина и затылок горели, словно объятые невидимым пламенем. Может, он маг света или огня? Я передернула плечами, пытаясь избавиться от этого наваждения, но безуспешно.

Собравшись с духом, я повернула голову и увидела, как его темные глаза смотрят прямо на меня, словно проникая в самую душу. Снова передернув плечами, я поспешила к выходу, чувствуя, как жжение не отпускает меня до самой двери, словно невидимая нить связывает нас воедино.

Вернувшись в общежитие, я надела парадную форму — рубашку с юбкой и балетки, выданные академией, словно готовилась к самому важному событию в своей жизни.

Когда я подошла к залу, он уже был полон взволнованных адептов. Собрание проходило во внутреннем зале, где возвышалась сцена, словно пьедестал для небожителей. На ней стоял высокий мужчина с аккуратными плечами, облаченный в строгий костюм. Светлые волосы были тщательно зачесаны назад, открывая высокий лоб и волевой подбородок.

Оглядевшись, я поняла, что народу-то не так уж и много. Если учиться всего два года, где же второй курс? Все стояли кучками, словно стараясь найти поддержку друг в друге. Нас было от силы человек сорок-пятьдесят.

Мой взгляд привлекла группа людей в черной, почти военной форме, стоявшая в линию из десяти человек параллельно нам, словно отряд воинов из другого мира. Я скользнула взглядом по каждому, отмечая их суровые лица и стальные взгляды, и, когда дошла до двух сильных спин, похожих как две капли воды, меня снова пронзила волна огня, как в столовой, только теперь их было две, словно двойной удар судьбы. Неужели у меня инфаркт накатывает приступами? Или это связано с теми, на кого я смотрю? Но почему именно на них такая реакция? Что это — проклятие или благословение?

Впереди я заметила рыжую макушку, словно яркий маяк в этом море незнакомых лиц. Ну нееет, не может быть, чтобы Хьюго тоже здесь оказался. Прошу, дайте мне сил это вынести! Неужели моя судьба — вечное страдание?

Мои горестные мысли прервал мужчина на сцене, словно вернув меня в реальность. Говорил он так, словно микрофон спрятали где-то внутри него, его голос звучал совсем рядом, обволакивая и завораживая.

— Доброе утро, адепты! Рад приветствовать вас в стенах академии и от всей души поздравляю с началом учебного года и новым этапом в вашей жизни. Сегодняшний день ознаменован особым событием: к нам присоединилась экспериментальная группа по обмену знаниями из Даркании. — Ректор обвел взглядом стройную шеренгу из десяти юношей в строгих черных одеждах, словно оценивая их силу и мощь. — И позвольте представить вам профессора Равайтеда, прибывшего вместе с ними. Он будет вести у вас основы военного дела, а также дисциплины, посвященные защитной и атакующей магии.

— А теперь давайте поговорим о важном. Вам еще предстоит познакомиться со всеми возможностями «Коми». Как вы знаете, этот универсальный артефакт обеспечивает вас питанием, но это лишь малая часть его функционала. В «Коми» содержится вся информация о вас: ваши магические способности и предрасположенности, если таковые имеются. Он непрерывно отслеживает уровень вашей магии, дабы избежать нештатных ситуаций во время обучения, а также ваши физические показатели. Кроме того, в артефакт встроена система слежения. У всех наших студентов установлены оригинальные «Коми». Исключение составляет лишь экспериментальная группа из Даркании, для которой была разработана специальная версия. В чем отличие? Поскольку эти студенты не являются гражданами нашего королевства, в случае чрезвычайных обстоятельств мы не имеем права удерживать их здесь против их воли. Поэтому их артефакты оснащены специальной застежкой. Однако я настоятельно не рекомендую ее снимать. У наших же адептов эта застежка отсутствует. Не стоит беспокоиться, артефакт будет деактивирован автоматически по окончании обучения. Существуют и другие способы избавиться от него. Первый — это личное распоряжение ректора академии, то есть меня, но только в исключительных случаях, таких как заключение под стражу. И второй способ — это смерть. Артефакт автоматически деактивируется, когда ваши жизненные показатели опустятся ниже критической отметки в 5 %.

— Что касается расписания, оно будет индивидуальным для каждого из вас и зависит от факультета, на который вы будете распределены. Ознакомиться с ним можно на доске объявлений в главном корпусе. За каждым факультетом закреплены кураторы, которые помогут вам освоиться.

— В нашей академии существуют следующие факультеты-направления: Артефакторы (символ — голубой камень), Стражи (символ — щит), Боевики (символ — меч), Природники (символ — клевер), Управленцы (символ — книга), Разработчики (символ — шестеренка).

— Как вы уже могли заметить, условия проживания в комнатах различаются и зависят от вашего ранга. Вскоре после распределения по факультетам у некоторых из вас изменится рацион питания и появятся определенные привилегии, но об этом вам расскажут ваши кураторы после распределения.

— Итак, пора начинать. Думаю, никто не будет возражать, если мы начнем с наших гостей из Даркании. Прошу вас, — ректор обвел жестом черную десятку, словно предлагая им вступить на путь судьбы.

Они по очереди подходили к ректору, у которого был шар, игравший роль распределяющей шляпы. Как только кто-то брал его в руки и сжимал, внутри появлялась эмблема факультета, на который он был зачислен, словно открывался портал в новую жизнь. Так из этой темной десятки четверо попали в боевики, двое — в стражи, один — в природники, а остальные — в артефакторы.

Потом очередь дошла до нашей толпы, дрожащей от волнения и предвкушения. Прошло уже около половины народа, а в боевики попал всего один парень. Интересно, как они вообще страну оберегают? Может, они просто настолько опытны, что со своих мест не сходят и лишние люди им не нужны?

Очередь двигалась дальше, и, когда поднялся Хьюго и был направлен в природники, я не смогла сдержать смех, словно выпустила на волю долго сдерживаемую эмоцию. Самый болтливый парень попал туда, где придется работать почти все время в одиночку, скитаясь по полям и урожаям! Судьба — коварная штука.

На меня уже начинали поглядывать впереди стоящие, явно не понимая моего веселья. Вскоре очередь дошла и до меня. Я с волнением подошла и взяла этот, как мне показалось, хрупкий шар, словно держала в руках саму судьбу. Поскольку я была среди последних, почти все взгляды были обращены на меня, словно я была главным героем спектакля.

Зажав шар, я посмотрела, что же оказалось внутри. Сердце замерло в ожидании.

— Нет! — я притворно всхлипнула от досады, словно разыгрывала трагедию. — Ну нееет!

Меня направили к боевикам. Я — мелкая, худая, без единой сильной мышцы — иду к боевикам. На их фоне я просто ребенок, потерявшийся в толпе великанов. Там стояли пять сильных и накачанных парней, четверо даркийцев и один наш. Я подошла и встала рядом, стараясь ни на кого не смотреть, словно невидимка. Видимо, такое распределение стало неожиданностью для многих, потому что я слышала тихие перешептывания из других факультетов. Мои же молчали, словно сдерживая бурю эмоций.

Везение — явно не моя сильная сторона. Судьба играет со мной злую шутку.

После окончания распределения к нам подошел тот самый профессор Равайтед из Даркании, словно ангел тьмы, явившийся за нашими душами. Строгим тоном, не терпящим возражений, он сообщил, что теперь является нашим куратором, и велел отправляться на поле и ждать его там.

Что мы и сделали, словно послушные марионетки в его руках. Я хотела идти позади, не привлекая к себе внимания, но за меня, видимо, уже все решили. С двух сторон от меня встали двое парней и шли, подстраиваясь под мой темп, словно мои личные телохранители. Я взглянула на них мимолетом, отмечая, что они близнецы. Черные волосы и такие же широкие брови, подбородки с очерченными скулами и ярко-синие глаза, напоминающие самую глубину океана. Таких глаз, как у этих двоих, еще поискать… И мне показалось, что они похожи с профессором. Не родственники ли?

Мы все расселись на лужайке и некоторое время просто разглядывали друг друга, словно дикие звери, присматривающиеся к новой территории. Близнецы сели снова по обе стороны от меня, словно оберегая от внешнего мира.

— Ну что, товарищи, давайте познакомимся? Я Дариус Ветери, — сказал симпатичный блондин с карими глазами, излучавший оптимизм и добродушие. Он был самым менее мускулистым по сравнению с другими из его академии и ослепительно улыбался, словно пытаясь разрядить обстановку. — Маг земли 6-го ранга.

— Льюс Валумент, — представился еще один маг, с черными волосами и серыми глазами, излучавшими строгость и сдержанность. — Световой маг 9-го ранга.

— Альберт Боргентензи, — сказал парень в такой же форме, как и у меня, серой с желтыми вставками, словно подчеркивая нашу принадлежность к одному факультету. — Маг воды 7-го ранга.

— Ириния Хок, маг воздуха 9-го ранга, — сказала я, окидывая всех взглядом, попеременно поглядывая на близнецов, которые не сводили с меня глаз, словно пытаясь разгадать мою тайну. Их глаза напоминали мне море — глубокое, таинственное и опасное.

— Эйдан, — сказал один из братьев, тот, у которого, по моему мнению, загар был чуть более выраженным.

— Ксейдан, — подхватил второй брат, словно продолжая одну и ту же мысль. — Маги огня 7-го ранга.

— Ну что ж, вот и познакомились, ребятки, а то все такие напряженные, — снова начал Дариус, словно пытаясь развеять гнетущую атмосферу. — Давайте-ка я вам расскажу историю…

Мы просто сидели и слушали Дариуса, коротая время, пока к нам не пришел назначенный руководитель, и наше знакомство не началось заново.

Сам профессор оказался магом тьмы десятого ранга, словно воплощение зла, спустившееся на землю. И как, спрашивается, его взгляд обжигает меня, если он не световик и не огневик? Магия вне понимания.

Равайтед рассказывал о наших привилегиях, и хоть он и обводил взглядом всех, его черные глаза предательски задерживались на мне дольше обычного, вызывая табун мурашек по всему телу, словно я была его личной мишенью. Привилегии эти, конечно, сомнительные: более плотный и насыщенный рацион (мол, калории нужны для тренировок), внеочередная выдача формы по первому требованию и отсутствие комендантского часа, потому что тренировки, видите ли, и ночью будут. Да ну, последняя «привилегия» — та еще радость. Я бы предпочла высыпаться, чем бегать по ночам, словно одержимая.

В общем, выдал он нам расписание, одно на всех, и мы потопали на «историю войн». Честно говоря, не понимаю, чем это нам поможет. Разве история может подготовить нас к будущим сражениям?

Близнецы были не просто рядом — они были моей тенью, мое сердце билось в унисон с их незримым присутствием. И чем дольше я всматривалась в их спины, тем сильнее меня охватывало узнавание. Да, это были те самые спины, от одного взгляда на которые меня дважды опаляло жаром, нестерпимым, всепоглощающим А если сюда еще приплести нашего руководителя, профессора-тире-их-возможного-родственника, то причины и что с этим делать — пока загадка.

Теперь мы всегда ходили вместе — наша группа оказалась одной из самых малочисленных. Так вот вшестером и побрели на обед.

Маленькие столики у окон нам не подходили, поэтому мы уселись за стол на десять персон, большой и массивный, сделанный из странного материала — что-то среднее между металлом и пластиком.

Едва мы успели приложить браслеты к сканеру, как столовую пронзил отчаянный крик:

— Иринияяя!

Это был Хьюго. Весь наш стол обернулся в его сторону. Рыжик несся к нам, а за ним плелся парень с Даркании, тоже природник. На его лице не было ничего для других, но я видела целую гамму эмоций — таких же, как когда слушала его истории. Уже мысленно сочувствую этому бедняге и молюсь за сохранность его нервов.

Счастливый Хьюго плюхнулся напротив меня и потянулся, чтобы схватить за руку, но я резко отдернула ее. Рыжик никак не отреагировал.

— Ты не представляешь, как я рад, что ты здесь! Я же говорил, нам нужно держаться вместе, но ты так быстро исчезла! — Его слова были наполнены искренним, детским восторгом, контрастирующим с моей внутренней тревогой.

— Даже интересно, почему, — саркастично протянул Дариус, его голос был как лезвие, готовое ранить. Он подпер лицо ладонью, в его взгляде читалась усталость.

— Вот-вот, и я не понимаю, — простодушно ответил Хьюго, не уловив ядовитый подтекст. — Мы же так прекрасно проводили дни и ночи!

Я почувствовала, как напряглись близнецы, их тела стали словно натянутые струны. Услышав слова Хьюго, я сначала хихикнула, а потом и вовсе разразилась безудержным хохотом, наблюдая за реакцией остальных. Они восприняли его слова всерьез, их взгляды выражали недоумение и нескрытое осуждение, словно я совершила непоправимую ошибку, связавшись с ним.

В тот момент я почувствовала, как судьба сплетает вокруг меня нити неизбежности. Предчувствую, что эти два года станут самым незабываемым, самым мучительным и прекрасным периодом в моей жизни.

Физподготовка… Последнее испытание этого дня.

Переодевшись в форму, я вышла на полигон, где уже собрались парни и профессор Равайтед

— Всех рад приветствовать на нашем первом занятии, — произнес он, его голос эхом отразился в моем сердце. Ох, этот взгляд… Казалось, сама тьма жаждет поглотить меня, растворить в своей бездонной глубине. — В качестве разминки вы все пробежите десять кругов.

Что-то в моей голове не сходилось. Десять кругов — это не только то, что я вряд ли вынесу, но еще и разминка⁈ Даже если мы пробежим их за полтора часа, выделенных только на первый день, а занятия потом будут по три часа минимум, когда мы успеем потренироваться?

Что я и решила спросить.

— Если вы настолько физически непригодны, то как вообще умудрились попасть на мой факультет? — спросил профессор. Лицо его ничего не выражало, голос был ровным, презрения не было — и то хорошо.

— Знаете, я тоже удивлена этому событию, но если вы так недовольны мной, — ой, как же я лукавлю, — позвольте мне снова взять тот камушек. Думаю, я бы прекрасно вписалась в ряды природников.

У Равайтеда только бровь поползла вверх, а Дариус балансировал между удивлением и смехом. Остальных я не видела.

— Десять кругов! Никто не покинет сегодня поле, пока госпожа Хок не завершит свой марафон! — В его тоне звучала суровость, словно я совершила тяжкое преступление. Где он научился так держать лицо и говорить таким голосом, пробирающим до костей?

Мне, как и остальным, ничего не оставалось, как начать бежать, подчинившись его непреклонной воле. Нужно запомнить раз и навсегда: с профессором Равайтедом не спорить.

Первое время, бегая в темпе быстрой ходьбы, я осилила пять кругов, но потом мне стало нестерпимо плохо. Боль в боку пронзала меня, словно кинжал, а сердце кололо, словно тысячи иголок вонзались в него. С такой резкой нагрузкой в начале тренировки не было ничего удивительного в том, что я свалюсь здесь с инфарктом. В глазах поплыло, и я рухнула на пыльную дорожку, не в силах доползсти до травы. Лежала, закрыв глаза, и пыталась унять боль.

Не знаю, сколько я пролежала, но сердце немного успокоилось. И вдруг меня подхватили с двух сторон, чьи-то сильные руки прижали меня к себе и потащили дальше по дорожке. Ноги мои даже не касались земли.

Вот это мышцы! Вот это выдержка!

— Как сможешь сама бежать, скажи, — прозвучал обеспокоенный голос Ксейдана. Да, это точно он. Если утром я различала их по загару, то теперь я чувствовала их присутствие интуитивно, сердцем.

— А это зачтется? Я же не бегу? — спросила я, все еще задыхаясь.

— Сказал, что ты должна завершить свой марафон, а вот сама или нет — без уточнений, — это был Эйдан. Как они вообще могут так спокойно говорить, когда пробежали больше меня, да еще и теперь я у них как ноша?

— Обычно он всегда четкий и конкретный…

Больше сил спрашивать не было. Я знала, что близнецы уже добежали свои круги, поэтому сообщила, что дальше сама. Бежала я в том же ритме оставшиеся три круга, а потом снова свалилась как мешок. Смотря в небо, я плакала, даже сил не было, чтобы сдержать слезы.

Какая же я была дура, когда доверяла всем этим книжкам про академии. Они пишут об основных моментах, просто вычеркивая эти изнурительные тренировки.

Поскольку я все-таки закончила свой марафон, то и занятие окончено, а значит, я могу еще полежать.

Лежу себе, пока надо мной не нависла тень. Сфокусировав зрение, я узнала профессора Ра. Он подхватил меня на руки и в тишине понес в общежитие. Кажется, я уснула от перенапряжения или просто потеряла сознание. Очнулась уже в своей кровати, рядом никого, а на столике — поднос с ужином.

В момент, когда я сидела и ела, мне было уже плевать на все, в том числе на то, как вообще зашли в мою комнату — ключ-то только у меня и у коменданта, — и на то, как еда здесь оказалась. Я вообще не знала, что подносы можно брать с собой.

Поев, я снова провалилась в сон, а утром осознала, что впервые со дня разлуки мне не снился Ричи, которого я уже привыкла видеть во сне.

Я лежала, испытывая адскую боль в мышцах. Думаю, сегодня я отлежусь, даже если потом мне влетит за пропуски. Но поесть хотелось бы — силы для восстановления нужны.

Лежала и обдумывала свой план, пока в дверь не постучали. Поскольку войти можно только с ключом, мне пришлось поднимать свою пятую точку и, кряхтя как старуха, ковылять к двери.

Там стояли близнецы и сообщили, что пришли за мной, так как я чуть не пропустила завтрак.

— Простите, мальчики, я сегодня пропущу все занятия. Думаю, я не смогу преодолеть лестницу ни в одном из направлений.

На что они оба, нахмурив брови, заявили, что будут носить меня по лестнице, а если будет тяжело, то не только по ней.

Ну а что я теряю? Меня весь день будут носить красивые и сексуальные мужчины, излучающие силу и заботу. Поэтому я, не мешкая, собралась (насколько хватило сил), вышла, и меня понесли. Такие теплые и сильные руки окружали меня, к ним так и хотелось прижаться покрепче, доверившись их надежности и силе.

На физподготовку я не пошла ни сегодня, ни в следующие два дня. Парни приходили оттуда просто убитые, словно побывали в аду. Неужели в первый день это действительно была только разминка?

Во время обеда я как-то спросила, зачем нам вообще физподготовка. Мы же маги?

На что получила насмешливый ответ от Дариуса:

— А как ты собираешься сражаться в зоне действия антимага или когда он на противнике?

— Антимага? — уточнила я.

— Ты что, не слышала о нем? — Увидев мой красноречивый взгляд, он продолжил: — Антимаги — это артефакты, подавляющие магическую энергию. Есть мини-антимаги — у них небольшой радиус воздействия, их можно спокойно носить с собой. Маги, находящиеся в этом радиусе, не могут использовать свои способности. Если попытаться применить магию против человека, находящегося в этой зоне, она просто растворится на границе его действия. Такая же схема и с крупными артефактами — они окружают города, а иногда и целые королевства, служа щитом от магических атак.

Дни перетекли в обыденность, сотканную из боли и открытий. Поняв, что такое антимаги, я не только вернулась на занятия, но и, чтобы восстановить мышцы и укрепить тело, решила заниматься по утрам самостоятельно, бросая вызов своим слабостям и страхам.

Альберт уверял, что с моим возвращением занятия стали легче, но для меня они оставались всё тем же мучительным испытанием. И плевать на ноющую боль в мышцах, я рвалась вперёд, стараясь не отставать: бежала до одури, прыгала, карабкалась по проклятому полигону.

Вскоре добавилось фехтование, но моё сердце тянулось к острым, смертоносным ножам, к ощущению их холода в руке.

А ещё я с головой ушла в самостоятельное постижение магии, в отчаянные поиски себя. На скучных занятиях у профессора Боула, этого блеклого, пепельноволосого очкарика, мы просто сидели, словно в трансе, пытаясь хоть как-то нащупать связь со своими дремлющими способностями.

Меня это бесило! Поэтому всё свободное время, выкраденное у сна и учёбы, я жадно впитывала знания из книг и практиковалась, пока пальцы не немели от усталости.

Спустя почти месяц мы начали изучать магические щиты. Их было несколько, каждый со своей сутью. Самый простой — обычный магический щит, доступный каждому, но и самый хрупкий, уязвимый для любой атаки. Затем шли щиты, заточенные под конкретные виды магии, но чтобы поставить такой, нужно за долю секунды распознать, какая стихия в тебя несётся! А самым сложным считался общий щит, всеобъемлющий барьер, способный отразить любой тип энергии.

Однажды, придя на очередную физподготовку довольно рано (я привыкла приходить в числе последних, а уходить в первых), я растянулась на поле. Вскоре рядом плюхнулся и Альберт. Мы пролежали в тишине около минуты, пока он не решил эту идиллию разрушить.

— Слушай, Ири, а ты не думала с кем-нибудь замутить?

«Надеюсь, он сейчас не начнет себя предлагать? Не спорю, он симпатичный, но не тянет меня к нему, в отличие от некоторых…» Но вместо этого я спокойно ответила:

— Думала.

Он приподнялся на локте, словно хищник, и чуть ли не навис надо мной, прожигая взглядом.

— А почему ни с кем так и не начала? Или нет претендентов?

— Ха-ха, насмешил! Да их хоть отбавляй! Только вот если начинать, то это должно быть взаимно и желательно навсегда. Зачем мне отношения, которые закончатся после обучения? — выпалила я, а мои слова были адресованы совсем другим людям.

— А что насчёт меня? Что, если у нас будет, как ты и сказала? Навсегда…

«Ага, как же! Человек, которого я то и дело вижу в тёмных углах с другими адептками, клянется в вечной любви!»

Я с трудом приподнялась на локтях, разговаривать лёжа было невыносимо. Наши лица оказались опасно близко, дыхание — одно на двоих.

— Альберт, я… я не думаю, что у нас что-то могло бы получиться. Прости.

Кажется, он не сразу осознал смысл моих слов, потому что слегка подался вперед, словно собираясь коснуться губами моих. Но когда до него дошло, он начал отстраняться, но было уже слишком поздно: мы синхронно повернули головы на резкий голос, раздавшийся совсем рядом. И произнесённый с такой злостью, что пронзил меня насквозь. Причем мы находились в тех же самых, предательски интимных позах

— Кхм-кхм, надеюсь, я вам не помешал, адепты? Скоро начнется занятие.

Альберт мгновенно отскочил от меня, словно от огня, а взгляд профессора был прикован только к нему, и в этих глазах клокотала такая непроглядная тьма, такая ярость, что, казалось, она готова поглотить всё живое. Сердце болезненно сжалось за Ала, и я отчаянно попыталась перевести весь пылающий гнев на себя:

— Простите, профессор, мы… мы просто заболтались, увлеклись. — Я ляпнула первое, что пришло в голову, чувствуя себя виноватой, словно жена, которую застали с любовником.

Он еще несколько долгих, мучительных секунд смотрел на Ала с таким презрением, с такой жгучей ненавистью, потом медленно повернул голову в мою сторону, сжимая кулаки до побелевших костяшек. На мгновение наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах такую боль, такое отчаяние… Cледом он просто отвернулся, уходя с поля, словно раненый зверь.

— Напугал! У нас, блин, еще десять минут до занятия, — сказал Альберт, глядя на Коми. — И чего он пристал? — пробурчал Ал.

Я лишь беспомощно пожала плечами, провожая взглядом удаляющуюся фигуру профессора.

Занятие прошло как в кошмарном сне. Всю группу гоняли до седьмого пота, но Альберту доставалось больше всех. Ему давали двойную нагрузку, орали, что он ни на что не годен, что такой, как он, станет первым же трупом в бою. В итоге близнецы, еле живые, унесли Ала в медпункт. А профессор Ра не взглянул на меня ни разу за всю тренировку, даже мельком, словно меня и не существовало. Сердце разрывалось, но я была так измотана, что не было сил ни на что другое.

— Он совсем озверел, — сказал Дариус, когда мы измученные, как побитые собаки, направлялись в общежитие. — Чем же его так Альберт взбесил? Его же обычно вообще не выведешь из себя, а тут словно бес вселился.

— Тсс, заткнись, — шикнул на него Льюис, — а то услышит, и тогда мы окажемся на месте Альберта, или ещё хуже.

Дальше мы просто устало брели по коридору, обессиленные и опустошенные, как после битвы. Кое-как добравшись до своей комнаты, я сорвала с себя липкую одежду и зашла под ледяной душ, чтобы хоть немного унять дрожь в натруженных мышцах. Я просто сползла по кафельной стенке, где просидела не больше пяти минут, пока не начала стучать зубами от холода.

Вышла, набросила на себя тёплый халат, свернулась комочком под одеялом и провалилась в беспамятство.

Проснулась я от настойчивых, долгих ударов в дверь. Ноги отказывались слушаться, гудели от боли, и я отчаянно надеялась, что посетитель просто уйдёт. Но спустя минуту непрекращающихся, настойчивых ударов (магия действовала, так что никто, кроме хозяина, не слышал, что к нему стучат), я с трудом посмотрела на часы. Уже десять вечера! Внутри всё закипело от раздражения. Я злобно кинула подушку в дверь и на шатающихся ногах пошла открывать, проклиная всё на свете.

Открыв дверь, я замерла, не веря своим глазам. Вот уж кого я меньше всего ожидала увидеть!

— Профессор Равайтед? Что-то случилось? Сердце бешено колотилось в груди, словно испуганная птица, и я судорожно запахнула халат, тщетно пытаясь укрыть свою наготу и смятение. Его взгляд, пронзительный, словно рентген, не упустил ни единой детали. Он окинул меня долгим, обжигающим взглядом, а затем, не говоря ни слова, вошел в мою комнату, словно хищник, ступающий на свою территорию. Его глаза скользнули по беспорядку, царящему вокруг, по разбросанным вещам, словно отпечаткам моего хаотичного внутреннего мира.

Понимая, что он не собирается уходить, что я попала в его ловушку, я закрыла дверь и прижалась спиной к стене, ощущая себя загнанной в угол, беззащитной перед его властью.

— Профессор? — прошептала я, надеясь уловить хоть намек на причину его внезапного визита.

Он медленно повернулся ко мне, и в его движениях появилась какая-то завораживающая, опасная грация, словно он был диким зверем, готовым к прыжку. Он приближался, пока его тело почти не коснулось моего, и воздух вокруг нас сгустился, наполнившись невысказанными желаниями и страхами. У меня перехватило дыхание, когда он наклонил голову и уткнулся в мою шею, жадно вдыхая мой запах, словно стремясь вытянуть из меня саму душу.

Мое тело, словно преданное разумом, откликнулось на его прикосновение с неистовой силой. Как иначе объяснить этот трепет, мурашки, побежавшие по коже, и сладостное томление, разгорающееся внизу живота? Я была пленницей собственных желаний, беспомощной перед бурей чувств, поднятой им.

— Что же ты со мной делаешь? — хрипло прошептал он мне в шею, и в его голосе звучала не только страсть, но и какая-то болезненная уязвимость, словно он сам был жертвой этой бури.

— Я… Я не понимаю, — мой голос дрогнул, выдавая всю глубину моего смятения, всю мою растерянность перед этим запретным влечением.

Его губы коснулись моей шеи, обжигая кожу, словно клеймо. Он провел ими вверх, к скулам, а его руки, словно против воли, начали развязывать пояс моего халата, освобождая меня от последних оков стыда. Мои ноги снова задрожали, но теперь уже не от холода и усталости, а от предчувствия чего-то неизведанного, долгожданного, чего-то, что я одновременно жаждала и боялась.

— Что вы делаете… — прошептала я, и этот звук больше походил на вздох, полный надежды и страха, словно я умоляла его остановиться и в то же время молила не прекращать.

Он проигнорировал мой вопрос, сбросил халат с моих плеч, и он упал на пол, словно сброшенная маска. Он отступил на шаг, словно завороженный открывшимся видом, словно увидел то, о чем мечтал всю жизнь.

— Какая ты красивая, — произнес он приглушенно, рассматривая меня, обнаженную, словно я была произведением искусства, созданным лишь для его глаз. Затем снова приблизился и принялся осыпать поцелуями мою шею, постепенно спускаясь к груди, словно ища искупление в каждом прикосновении. Его руки обхватили мою талию, крепко прижимая к себе, словно боясь отпустить, словно я была его спасением.

Я не могла пошевелиться. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств. Не было ни желания, ни сил оттолкнуть его. Слишком долго я мечтала об этом, фантазировала, и теперь просто хотела утонуть в этом моменте, испытать все то, о чем грезила, даже если это было грехом.

Он жадно ласкал мою грудь, прикусывая сосок, и каждая клеточка моего тела отзывалась на его прикосновения. Я выгнулась в пояснице, и стон вырвался из моей груди непроизвольно, словно крик души, словно мольба о спасении и одновременно о поглощении. В тот же момент его левая рука переместилась с моей талии к моим бедрам, задевая клитор, и волна наслаждения пронзила меня насквозь.

— Ммм, — протянул он, словно довольный кот, и в его голосе звучала не только похоть, но и какая-то нежная победа, словно он завоевал не только мое тело, но и мою душу. — Какая ты влажная. Я знал, что ты тоже меня хочешь. — И едва слышно добавил: — Я на это надеялся, — словно признаваясь в своей слабости, в своей уязвимости перед этой страстью.

Его губы скользнули вниз, к моему животу, продолжая свой неумолимый путь, словно исследуя каждый сантиметр моего тела. Мои руки опустились на его плечи и зарылись в волосы на затылке, словно ища опору в этом шторме. Когда он добрался до моего клитора и нежно засосал его, у меня вырвался долгий, чувственный стон, сотрясающий все тело, словно я рассыпалась на тысячи осколков. Его пальцы слегка проникли в меня, словно ища ключ к моей душе, словно пытаясь соединиться со мной на самом глубоком уровне.

— Скажи, принцесса, ты девственница? — Его голос звучал как хриплый дурман, полный желания и мольбы, словно он боялся разрушить что-то чистое и невинное.

— Нет, — тяжело дыша, ответила я, и это признание словно освободило что-то внутри, словно я сбросила с себя тяжелый груз.

Он зарычал, словно дикий зверь, выпущенный на волю, словно он больше не мог сдерживать свою страсть.

Резко развернув меня лицом к стене, он грубо вошел в меня. Я вскрикнула от неожиданности и от его размера, от боли и восторга, смешавшихся в одно целое. Но он не обратил на это внимания, не дал мне ни секунды, чтобы привыкнуть, словно он был одержим лишь одним желанием — обладать мной. Он продолжал двигаться, моя попка непроизвольно оттопырилась, находя нужный угол, словно мое тело само знало, чего хочет. Мы оба стонали, издавая первобытные звуки, выражающие нашу страсть.

Я начала содрогаться в оргазме, и он усилил напор, словно стремясь слиться со мной воедино. Когда оргазм схлынул, он подхватил меня за талию и понес к кровати, словно я была пушинкой. Опустив меня на четвереньки, он вновь вошел в меня, на этот раз медленно и нежно, словно давая мне время насладиться каждым мгновением.

— Моя, моя, моя, — безумно шептал он, словно загипнотизированный, словно я была его собственностью, его сокровищем. — Теперь ты только моя. — Затем последовал резкий толчок и очередной мой стон, полный боли и наслаждения. — Скажи, чья ты теперь? — Он остановился, замирая внутри меня, словно требуя клятвы. Я сама хотела насадиться на него, но он крепко держал меня за талию, словно испытывая меня.

— Твоя, — с нетерпением ответила я, и его движения возобновились, словно он получил желаемое подтверждение. Одна его рука скользила по моей спине, а другая крепко держала мои бедра, направляя меня в бездну наслаждения. И меня снова накрыла волна оргазма, сотрясая все мое существо. Так продолжалось не один час, пока мы не заснули, сплетясь в объятиях, словно два израненных зверя, нашедших убежище друг в друге.

Проснулась я в его объятиях, спиной к его груди. Впервые за все время пребывания в этом мире мне удалось выспаться, словно все мои кошмары и тревоги исчезли. Наверное, потому, что у меня была персональная охрана, сильный и любящий мужчина, готовый защищать меня от всех бед. Я попыталась высвободиться из его рук и ног, но он лишь сильнее прижал меня к себе, уткнувшись носом в мою шею, словно боясь, что я исчезну.

Как же это приятно и тепло, словно я нашла свой дом.

— Мне нужно в туалет и душ, — пробормотала я, не желая нарушать эту идиллию, но осознавая необходимость вернуться в реальность.

Он неохотно отпустил меня, поцеловав в затылок, словно даря мне частичку себя. Справившись со всеми делами, я вышла из ванной, ощущая себя обновленной и одновременно опустошенной. Он лежал на спине и смотрел на меня полуприкрытыми глазами, а на лице играла легкая блаженная улыбка, словно он тоже пережил катарсис.

— Ну и что нам теперь делать? — решила я первой начать этот непростой разговор, ощущая груз ответственности за наши действия.

— Ничего. Правила не запрещают отношения, если ты об этом, — ответил он, словно успокаивая меня, словно снимая с меня часть вины.

— А у нас отношения? — весьма спокойно спросила я, чем даже немного удивила себя, словно я была готова к любому ответу.

— Я же сказал, что ты моя. Ты согласилась. Так что да, теперь мы в отношениях, — ответил он с уверенностью, словно он решил все за нас обоих.

— Пфф, — фыркнула я, пытаясь скрыть свою растерянность. — Ты заставил меня согласиться, — добавила я, обвиняя его, но в глубине души зная, что это не совсем правда.

— Прямо заставил? — усмехнулся этот мерзавец, играя со мной, словно кошка с мышкой. — Если бы ты не хотела, то хотя бы предприняла какие-то попытки сопротивления. Но их не было. Вместо этого ты раз за разом кончала от меня, — его слова были правдой, и это заставляло меня чувствовать себя еще более уязвимой.

Я заметила, как его член снова налился кровью, словно он был готов повторить наш ночной марафон. Да и отрицать, что его слова на меня не подействовали, было бы ложью. Поэтому, поборов свою гордость, я облизнулась и походкой мартовской кошки забралась на него сверху, начав целовать и насаживаясь на него, словно подтверждая свою принадлежность ему.

— Это было самое доброе утро в моей жизни, — сказал он после, лучезарно улыбнулся и поцеловал меня в лоб, словно прощая все мои грехи.

А я просто залипла на его улыбке, которую увидела впервые за месяцы, проведенные в академии, и поняла, что готова простить ему все, лишь бы видеть ее чаще.

Так проходили месяцы. Мы не афишировали наши отношения, но и не скрывали их. Каждый день он приходил ко мне, мы вместе засыпали. Я настолько привыкла к нему, к его запаху на моей подушке, что, казалось, и вовсе не смогу уснуть без него. Никаких поблажек мне на занятиях не было, гонял как и всех, а после, если не было сил идти, уносил в комнату прямиком под душ.

Альберт все так же со мной общался, но близко не подходил. Хотя не думаю, что профессор Ра опустился бы до выяснения отношений. С Дариусом и Льюисом мы поддерживали дружеские отношения, а вот с близнецами было сложнее. Меня тянуло к ним так же, как и к Ра. Их касания и внимание вызывали табун мурашек на всем моем теле. Но из-за того что Ра был уже, можно сказать, постоянным моим сожителем, часть его вещей уже была в моей комнате, Ксейдан и Эйдан довольствовались моим вниманием только во время занятий или на совместных приемах пищи, на которых присутствовали другие люди. Так что можно сказать, что здесь появилась красная табличка «Занято».

На магических занятиях мы перешли уже к атакующей магии. Я научилась создавать воздушные клинки и молот, а так же, из-за своего телосложения, было принято закрепить на постоянной основе владение ножами.

Все свободное время, а его было уже немного, я читала про магию, а так же меня часто посещали мысли, как можно еще использовать свою магию, исходя из знаний о прошлом мире, где впереди были технологии и полное отсутствие магии.

Периодически я не только обдумывала, но еще и практиковала. Мне было интересно, смогу ли я летать? Или хотя бы парить, как космонавты? Смогу ли я делать воздух более плотным, тем самым буквально прижимая стоящего к земле, или наоборот лишать воздуха, если его можно создать под водой, создавая воздушный карман, почему нельзя создать безвоздушный карман на суше?

Пока это были лишь грезы, тайные эксперименты, которые я проводила в одиночестве.

Как позже я узнала, по факту в академии мы действительно учимся один год, поэтому и не было второго курса. Далее лучших, методом отбора, от каждого факультета по 10 человек отправляют на межконтинентальный академический турнир, в котором выигрывает только один участник. Поскольку нас всего шестеро, совместно с гражданами Даркании, которые будут представлять нашу академию, раз уж учились у нас, то мы все и отправимся на турнир, а после идет распределение на практики, где мы всей группкой будем в течение года менять место практики и набираться опыта, а там уж, если кому и приглянемся, предложат работу.

В один из тех вечеров, когда ночь плавно перетекала в утро, Ра завел непринужденный разговор, когда мы лежали, готовясь ко сну:

— Стань моей принцессой, — прошептал он мягко, с такой пронзительной искренностью.

— Я и так твоя, — ответила я, улыбаясь в ответ так же искренне.

— Нет, я хочу, чтобы ты вышла за меня.

Удивление сковало меня, улыбка медленно угасла.

— Нет, — отрезала я, словно лед тронула.

— Нет? — строго переспросил он. — Почему? — В его голосе прозвучали страх и непонимание.

— Я не хочу быть замужем, пленницей, ожидающей снисхождения мужа. Не хочу быть одной из многих в гареме. Я не смогу вынести, если ты приведешь еще одну жену, или если у тебя уже есть кто-то, кроме меня.

— Ты будешь первой, — ответил он с какой-то подозрительной ухмылкой. Что она значит?

— Именно, первой, но не единственной! — я с трудом сдерживала гнев, а он все продолжал посмеиваться.

— Ты будешь первой и единственной, — сказал он с ухмылкой. — А сейчас спи. Завтра я уезжаю по государственным делам. Не знаю, когда вернусь. Если не успею до окончания учебы, обязательно увидимся на турнире.

— Но до него почти два месяца? — в голосе прозвучала обида. Меня просто оставляют? А как же мои спокойные сны?

— У тебя будет время подумать о статусе моей жены. Я с удовольствием стану частью твоего гарема, принцесса, — в его голосе звучало что-то подозрительно веселое и спокойное. Что он знает, чего не знаю я?

Он не дал мне задать вопрос, притянув меня к себе, словно плюшевую игрушку. Мы уснули в объятиях друг друга, а утром я проснулась одна. На моем столе красовался букет цветов, словно безмолвное обещание.