Доктор Артур. Эхо ее сердца

ГЛАВА 10 ВЕРОНИКА

Я проснулась от тишины. Странной, слишком полной. Такой, как бывает в музеях – где все застывшее, живое, но недосягаемое.

Открыла глаза – и сразу же поняла: я одна.

Он ушел.

На простыне, где еще несколько часов назад было его тело, осталась только вмятина. Легкий запах кофе, кожи и чего-то неуловимо родного еще витал в воздухе, но его не было.

Я приподнялась на локтях, сердце застучало сбивчиво и неровно. Не от волнения. От страха.

Сначала пыталась найти логичные объяснения. Может, вышел в душ, может, на звонок ответить, может, просто не хотел будить…

Но ком в горле не рассасывался. Наоборот, рос.

Я накинула на себя его рубашку – она обволакивала, как теплое воспоминание. До боли хотелось снова заснуть и вернуться туда, в эту ночь, где его губы были у моего виска, где он дышал в унисон со мной, где я впервые испытала удовольствие от близости с мужчиной. Где я была нужна, любима – хотя бы на одну короткую вечность.

Я вышла в коридор. Холодный пол под босыми ногами будто интуитивно подтверждал мою догадку. Он не просто вышел. Он почему-то уехал.

На кухне было уютно и тепло, что так сильно диссонировало с моим внутренним смятением, что аж в дрожь бросило. Тихо потрескивал чайник, пахло хлебом и мятой. Маша стояла у плиты, в длинной хлопковой рубашке, с небрежно заколотыми волосами. В одном ухе – маленький наушник, она что-то слушала, но заметив меня, тут же вытащила его, обернулась и улыбнулась.

– Доброе утро, Вероника. Не разбудила я тебя?

Я едва слышно покачала головой. Горло сжалось.

– А Артур… он… он где?

Маша чуть замялась. Не долго – но я заметила. Она выключила плиту, вытерла руки о полотенце.

– Он уехал еще ночью. Был звонок от Амира, он мне написал, что задержится в столице и чтобы я не волновалась. Что-то срочное…

– Ничего не оставил? Записки… сообщения…

Маша покачала головой.

–Если что-то нужно передать, я могу написать Амиру…

Отрицательно покачала головой.

Мы договорились, что в эти дни сама я телефоном не пользуюсь- чтобы Астахов не вычислил.

Связи у нас не было…

Если бы он хотел, чтобы она была или если бы хотел что-то объяснить после того, что было, мог бы, наверное…

Уехал.

Ночью.

Без слова.

Что, если он пожалел? Что, если я… была не такой, как он хотел? Не дотянула? Не понравилась?

Или просто не нужно сейчас себя накручивать…

Подумала про Астахова- и по телу побежала дрожь.

Какая же я эгоистка! Вдруг, он в опасности?! Вдруг это связано с моим мужем! Да наверняка!

Потому он так быстро и уехал…

Еще страшнее стало.

Еще больнее и сумбурнее на душе…

Не прощу себе теперь, если с ним что-то случится…

Я села за стол. Пальцы сжались. Ладони вспотели.

– Ник…– обратилась она тихо ко мне,– я ни в коем случае не хотела подглядывать, но… случайно увидела ночью, когда ходила детей в комнату проведать, что он выходил из твоей спальни. У вас… было?

– Наверное, это было ошибкой… – прошептала я. – Он просто… пожалел меня. Спал со мной… чтобы я не чувствовала себя одинокой. А теперь… жалеет сам.

Маша присела рядом, обняла.

Тепло ее рук было таким настоящим, таким нужным.

– Ты глупенькая, – сказала она мягко. – Он не из тех, кто делает что-то из жалости. Артур слишком честный. И слишком одинокий. Если бы не чувствовал – не подошел бы к тебе, даже бы не посмотрел. Он… очень долго никого не подпускал.

Я молчала, прижимаясь лбом к ее плечу. Мне было стыдно за свои мысли, но и невыносимо больно.

– После смерти жены? – спросила я, еле выговаривая.

Маша вздохнула.

– Да. Лейла была его любовью. Настоящей. Она не должна была умереть. Ушла в расцвете лет. Автокатастрофа. Трагедия, к которой никто из нас не был готов, а он-тем более.

Я закрыла глаза. Слезы сами покатились. Почему-то мне казалось, что теперь я понимаю его тишину, его глаза, его строгость… и его доброту. Все в нем – от боли. Нет, в его сердце и правда нет места для меня и моих проблем. Оно навсегда закрыто ею…

– Он… не рассказывал.

– И не расскажет. Он не любит жаловаться. Но поверь… ты первая, кого он впустил за все это время. Ты стала для него светом. И я сейчас не пытаюсь тебя утешить. Не ревнуй к прошлому. Поверь мне, в этой схватке все равно проиграешь… Живи настоящим, а в нем он реально влюблен в тебя и готов ради тебя на отчаянные шаги. Никогда мы Амир так не впрягался, если бы это не было важно Артуру, Ника. Может, он сам этого пока не понял. Или боится принимать. А вот мы, его близкие, понимаем…

Я не выдержала, всхлипнула-таки.

– А если он больше не вернется?

Маша посмотрела на меня с такой серьезностью, что я замерла.

– Вернется. Он всегда возвращается туда, где по-настоящему. Просто… дай ему время. Он сам себе всё усложняет. Вечно в броне, в самобичевании, в этом своем циничном героизме… Но ты – его слабое место. И это хорошо. Он снова живой. Благодаря тебе. У каждого бесстрашного Ахиллеса должна быть его пята…

Я хотела верить ей. Очень. Но внутри все дрожало. Я снова чувствовала себя ничтожной. Маленькой. Лишней.

Может, это и правда была просто ночь. А все остальное – моя наивность. В конце концов, он мужчина, а они- прежде всего самцы. Кому, как и мне знать о мужской природе после жизни со своим муженьком…