Доктор Артур. Эхо ее сердца

ГЛАВА 5 Артур

Выбежал из ее кабинета, как трус. Нужно выдохнуть. Нужно осмыслить, что ж меня так бомбит…

Зашел в кабинет. Закрылся. Сел. Стянул галстук. И – вопреки правилам – плеснул себе на палец-два виски. Один глоток. Второй. Горло обожгло, но мозг – не отпустило.

Что же мне делать с тобой, девочка-мотылек?

Выдохнул устало.

Изматывала меня эта ситуация.

И сам не понимал, зачем ушел в нее по уши.

Не мои ведь проблемы.

Мало разве я видел всяких сомнительных семейных сцен?

И ведь мы даже не флиртовали с ней.

Общались, да. Но у меня с пациентками бывало и похлеще. Я не святой, совсем. Глобально много за что за мою стремительную карьеру меня можно было прищучить. И ведь ловили, и скандалы были, и даже этические комиссии. Все перекрывали мои руки- я умел решительно делать филигранные надрезы, спася жизни сотням людей. Многие из них были очень влиятельными. А после спасения- сильно благодарными.

Враньем будет сказать, что я не пользовался своим положением. И столь продвинутая по технике и оснащению кардиология- результат этих самых «благодарностей», и мое личное состояние…

Видимо, вот такой образ успешного во всех смыслах врача и триггерил…

Женщины говорили, что я красив и привлекателен.

А еще у них есть эта излишняя эмоциональность. Вечно накручивают-наверчивают себе. От того и все эти постоянные влюбленности в своих лечащих врачей… Опять же гормоны. Только лучше им не знать. Лучше вообще обывателям не знать, как досконально устроен наш организм- в уныние впадут и депрессию. Сразу поймут, что сказки нет. Как и волшебства…

Ручка повернулась. Дверь отворилась.

Медленно. Без звука.

Вероника…

В больничной сорочке. Босиком. С распущенными волосами.

Что там я про чудо говорил?

Ты что творишь, девочка?! Кто тебе вставать разрешил вообще?!

Она закрыла за собой дверь. Тихо, словно бы это не человек был, а нечто воздушное, эфемерное… Подошла. Ни слова. Бледные губки приоткрыты…

Просто пересекла кабинет. Стала рядом. Глянула в глаза. Я даже не успел выдохнуть.

И поцеловала меня.

Сама.

А сердце мое…

…на мгновение остановилось.

Я не тронул ее, хоть и хотелось. Стянуть тонкую талию кольцом рук, вжаться в хрупкий стан, но с такой высокой, волнующей грудью, очертить формы узких покатых бедер…

Только обнял. Осторожно. Как держат воду в ладонях – чтобы не расплескать. Внутри меня все горело. Но не от похоти. От нежности.

Она дрожала. Щека прижалась к моей. Слезы. Горячие. Прямо на кожу.

И этот запах- клубники и нежности. Даже больничные дезинфекторы перебить его не могут.

Потерял себя, потерялся в ней.

И только рациональный взрослый мужик во мне молотком по виску.

– Ника…– продрал хриплое горло,– Вероник… Это что?– отстранился насилу. В глаза посмотрел с близка. Нахмурился,– если это ты… чтобы я помог… Не смей больше! Я и так помогу! Я не твой муж!

Качает головой. Отчаянно, рьяно, сильно-сильно жмурясь.

– Не потому, Артур Титалович! Просто… просто так горько вдруг стало, что я… и не знала вовсе, как это… Целоваться- когда тело дрожит от одного только взгляда на человека… Я… думаю все время о Вас… Завтра мы расстанемся… И что мне останется? Только это вот скудное воспоминание… Для Вас это ничего. А для меня… словно бы целый мир! Не знаю, как объяснить…

Она говорит- а мое нутро раздирает о эмоций.

Сам не понимаю, как утробно стону и прижимаюсь к ее губам в ответ. Это полнейший сюр… Это… Это просто помешательство какое-то!

Пересилил в себе животное. Только тяжело, шумно выдохнул, обуздывая демонов, восставших перед молодым волнующим телом…

– Не отпускай меня к нему, пожалуйста… – прошептала. – Пожалуйста. Хочешь, я буду убираться у тебя дома? Могу собаку выгуливать, если она у тебя есть… Кушать готовить… Все что угодно… Только не отпускай… Я боюсь его… он доломает меня…

Я не знал, как дышать. Просто держал ее крепче. Она продолжала…

– А я… когда увидела такого, как ты… поняла, что я и не жила. Что если бы мне даже дали три дня жизни… я бы хотела, чтобы в эти три дня меня любил такой, как ты…

– Ника…– сдавленно, хрипло, по-мужски.

Она отстраняется.

Губки чуть приоткрыты. Глаза шальные.

Дергает пуговицы на сорочке, открывает бюстгалтер…

Меня ведет…

Хочу эту хрупкую нежность на столе.

Хочу ощутить ее зефирную упругость, хочу утонуть в этом невесомом ощущении эфемерности.

Может меня так прет от экзотики? Или этот сладкий ее юный запах…

Сказал бы мне кто неделю назад, как я вляпаюсь, в жизни бы не поверил. Ни за что…

– Я не отдам тебя ему, – сказал тихо. Не знаю, спустя минуту, час или целую вечность. Это не имело значения, потому что на самом деле решение для себя я принял уже давним давно. – Ни за что. Даже если за это придется сжечь к чертям всю эту систему.