Доктор Артур. Эхо ее сердца

ГЛАВА 8 АРТУР

Ночь в горах – как другая жизнь. Все звуки утихают, словно бы даже их частоты меняются. Только стрекочут сверчки, а вдалеке слышится тягучее, почти медитативное завывание ветра. В такую тишину особенно остро пробирает одиночество. Даже если рядом – каменные стены, друзья, братья, дом… Горы не терпят фальши. Они знают тебя лучше тебя самого, потому что себе врать получается, а им- не очень.

Я не мог спать. Уже неделю рядом с Вероникой, и все это время сдерживал себя, как зверя на цепи. Я не должен был чувствовать так. Не должен был думать о ней, как о женщине, пока все не разрешится.

Она не должна подумать, что я хочу воспользоваться или что еще хуже- что ей нужно заплатить собой за мою помощь.

Просто помочь. Не позволить похоти взять контроль над ситуацией. Она ведь думает, что должна и потому будет терпеть… И чем я тогда лучше ее муженька? Слишком молода. Слишком сломана. Слишком в опасности.

Я не имел права. Но мое тело не слушалось. Я чувствовал, как сердце будто просит выйти из клетки, а плоть вторила его интересу, прямо и недвусмысленно, как это всегда бывает со здоровыми мужиками в расцвете лет.

Эта девочка будоражила меня. И ведь даже не телом. Душой. Ее взгляд, ее сломанная сила, ее тонкие запястья, которые дрожали, когда она обнимала меня. Ника была моей слабостью. Стала ею. Впервые после Лейлы у меня к женщине такое. От этого постоянное спутанное чувство стыда, смятения и… принятия что ли. Неизбежности… Я больше не твой, Лейла… Уже теперь не твой. И не по своей воле это произошло. Как-то я сам даже и помыслить не мог, что случайная в моей жизни, совсем другая, на тебя не похожая, придет и займет все мои мысли. Понятия пока не имею, что будет дальше. Но сейчас- сейчас я весь в ней.

Эта невинная игра в стиле горского флирта будоражит меня. Мне нравится украдкой ловить отражение стройной фигуры Ники в окнах нашего двора. Мне нравится играть с ней в гляделки за столом, нравится ловить и нанизывать, словно бы бисеринки, ее фразы, эмоции, смешинки или же суждения о ней кого-то из нашего окружения. Это так невинно, так волнующе, так давно забыто и снова воскрешено…

В тот вечер я долго сидел на балконе. Дурацкая привычка. Кофе после десяти вечера. Всегда перед сменой, чтобы взбодриться. На самом деле, просто предлог. Кофеин уже давно на меня не действует бодряще.

Напиток остыл, так и оставшись нетронутым. Ночь будто дышала мне в ухо, и в голове крутилась только одна мысль: ты хочешь ее. Вот так просто и примитивно…

И, черт подери, в этом была вся правда.

В какой-то момент не выдержал. Встал. Побежал почти.

Дверь в ее комнату была приоткрыта. Она сидела у окна, в светлой ночной сорочке, в которой казалась еще более хрупкой. Волосы распущены. Лицо – в свете луны. Прекрасная. Как ангел. Только вот ярко-розовые соски проглядывают и я хочу трогать их, прикасаться к ним совсем не по-детски…

Я сделал шаг внутрь.

– Ника…

Она вздрогнула, но глаза ее были не испуганными. Не детскими. А… женскими.

– Не спите…

Качнул головой.

– Не могу спать. Думаю о тебе…

Она не ответила. Только слегка склонила голову.

– Я тоже… Все время думаю…– прошептала. И во мне словно прорвалась плотина.

Я подошел медленно. Сел рядом. Коснулся плеча. Ее дыхание участилось.

– Скажи мне, если я должен уйти, – хрипло прошептал.

Она молча коснулась рукой моего лица. Провела кончиками пальцев по моей щеке. А потом просто накрыла мою ладонь своей. И в эту секунду я понял – всё. Нет возврата.

Я притянул ее к себе. Осторожно, как сокровище. Как сломанную скрипку, которую страшно потревожить, но очень хочется услышать. Наши губы встретились – и на этот раз это был взрыв. Не страсть, нет – не похоть, не спешка. Это был зов. Это был шепот души, который, наконец, услышали. Ее губы – мягкие, чуть соленые от слез. Мои руки скользнули под ткань ночной рубашки, касаясь горячей кожи, будто впервые узнавая, что такое настоящая близость. Я слышал, как бьется ее сердце. Быстро, но ровно. Моя ладонь легла на ее грудь- я трогал идеальные миниатюрные полушария, а казалось, что слышу жизнь.

– Бьется… – выдохнул я.

– Для тебя, – впервые позволила себе ко мне на «ты». И от этого снова закоротило не по-детски…

– Для нас, – поправил я.

И тогда мы соединились.

Это было медленно. Это было трепетно. Я касался ее, как святыню.

Аккуратно, впервые дрожащими руками расстегнул ее сорочку- пуговица за пуговицей. Выдохнул со свистом, когда увидел острые пики розовых сосков. Как ее губы. Зовущие, юные, невинно-порочные… Накрыл их своим ртом, жадно втянул. Ее вкусный стон послал по телу вибрации.

Жадно облизал ее кожу. В висках пульсировало желание.

То, что я сдерживал себя, подавлял, пытался немного притормозить, придавало еще большую остроту ощущениям.

Когда почувствовал ее нежные пальчики на своей коже- застонал.

Ника робко стянула мой свитер, потянулась к пряжке ремня.

Мы легли на холодную простынь совершенно голые. Лунные свет играл с ее разметавшимися локонами. Она выглядела сейчас, как падший ангел. От того такой манкий и зовущий…

Я развел стройные ножки, осторожно посмотрел туда. Стеснялась, сжималась пока… Научу ее любить секс, любить близость, любить удовольствие.

Удивительное чувство- впервые за долгое время не хочется грязи и похоти в чистом виде.

Возбуждение с ней особенное. Оно как изысканный легкий десерт.

И я утопаю в нем.

А когда чувствую пленительную девичью узость и клубничное рваное дыхание в висок- почти умираю от удовольствия.

Она стонала так тихо, будто боялась вспугнуть этот хрупкий миг. И плакала – не от боли, нет. А от того, что впервые за столько лет кто-то прикасался к ней с любовью. Я целовал каждую ее слезу. И мы были вместе.

Я взял на себя смелость и приподнял ее бедра чуть выше, углубив свои толчки. Ника то цеплялась за мои плечи, то кусала губы, красиво извиваясь в своем нарастающем экстазе.

Мы достигли пика вместе. Это было долго, вкусно и красиво.

Она беззвучно шептала мое имя, а я слизывал его с ее губ и думал о том, что это до невозможности приятно- когда женщина в твоей постели настолько лояльно тебе душой…

Мы соединялись вместе всю ночь с краткими перерывами на неглубокий сон, молчаливые поглаживания тел и вслушивание в свои дыхания. До самого рассвета.

Утром я вышел на террасу. Солнце еще не взошло, но воздух уже пах свежестью. На этот раз свежесваренный терпкий кофе пришелся кстати. Я сделал щедрый глоток- и в этот момент увидел экран телефона. Десятки пропущенных от Захара.

Я почувствовал, как все внутри замерло.

Единственная причина так много звонить- он знает нечто важное и этим срочно нужно со мной поделиться…

Открыл последний голосовой.

Прослушал- и выронил чашку…

«Ошибки нет, Артур. Вероника Астахова, в девичестве Андреева, получила сердце Лейлы Удаговой. Не понимаю, как так могло совпасть, брат, но ошибки быть не может. Это данные из клиники, где ей совершили пересадку. Она реципиент сердца твоей жены… И вот помимо лютого треша, связанного с самим этим фактом, у меня немало вопросов о том, не подстава ли это… Ну, как могут быть такие совпадения? Иногда хочется в них верить. Но мы с тобой врачи, Арт. Мы знаем, что совпадений не бывает. Есть только хорошо срежиссированные постановки…»

Я снова и снова прокручивал в голове разговор с другом сразу по следам его голосового. Господи, мое тело горело. Горело в какой-то дикой, сжигающей агонии. Горело потому, что я совершенно не понимал, что делать, как воспринимать эту информацию…

Если бы я только знал ее до прошедшей ночи…

Яростно схватил себя за волосы, потянул…

Жестоко… Как же жестоко судьба поиграла со мной, подкинув эту девочку… Или не судьба?

Сегодня ночью я переспал с другой и впервые изменил умершей пять лет назад жене. Нет, конечно, после ее кончины у меня была уйма женщин. Но это был только секс. Физиология. Работа гормонов и мышц. А сегодня…

Я спал с Вероникой душой, сердцем… Мое наслаждение было не просто сбросом напряжения, справлением нужды. Я наслаждался и летал. Меня тянуло к этой девочке, совершенно не соответствующей моим запросам и вкусам на противоположный пол…

Неужели все дело в пресловутой мышце, сокращающей насос и перегоняющей кровь по телу…