Доктор Артур. Эхо ее сердца

ГЛАВА 2 Артур

Я зашел к ней в палату на следующее утро. Хотел убедиться, что ритм восстановился. Чисто профессионально. Без лишнего внимания, хоть эта история, признаться, и триггерила меня.

Вот что ему надо? Молодая жена, красавица, переживает, раз свалилась с приступом…

А ему шлюху подавай в отеле…

Неисправимые кабели.

Поймал свое отражение в зеркале.

Чья бы корова мычала, да, Артурий?

Когда вошел, она уже смотрела в окно. Большие серые глаза. Лицо – как у фарфоровой куклы. Хрупкое. Прозрачное. Волосы растрепаны, губы чуть покусаны. Она обернулась и наши взгляды встретились.

Черт.

Это было странно. Как будто во мне что-то дрогнуло. Будто воздух между нами стал плотнее, гуще.

Это на молодую хрупкую, почти прозрачную девочку такая реакция?

Она не в моем вкусе. Я люблю ярких женщин, сочных, колоритных, преимущественно брюнеток, а эта… девочка совсем… Она на дочь Астахова тянет, а никак не на жену…

– Доброе утро, Вероника, – сказал я, стараясь говорить ровно, – Я Артур Титалович, главный кардиолог этого центра, ваше состояние в моем ведении.

Она кивнула слегка. Потом прошептала:

– Спасибо, доктор. Я… даже не помню, как все произошло,– дрожащими руками потянулась к лицу. Прикрыла глаза. Ногти ухоженные, но без нарочитого маникюра.

– Такое бывает. Организм просто не выдержал. У вас были серьезные симптомы, но сейчас все стабильно.

– Это все… он, – вдруг тихо сказала она. – Я не хотела все это видеть. Просто… сердце. Как будто кто-то вырвал его из груди.

Я замер. Медленно подошел ближе. И все же что-то в ее голосе, в этой защищающейся хрупкой позе, в запавших глазах – цепляло. Не как врача. Как человека. Как мужчину.

– У вас по жизни много стресса, Вероника? – спросил я тихо, почти шепотом.

Она подняла на меня глаза. Они были полны слез. Не капали, а просто стояли, как будто чуть качни ее, тряхни – и польются.

– Я не хочу его видеть, – выдохнула рвано, – пожалуйста, не отпускайте меня домой, оставьте здесь. Хоть еще на пару дней.

– Почему? Он вас обижает? Вы боитесь его или это просто обида за… случившееся? – спросил я резко, сам удивившись, как рвано прозвучал мой голос. Что, идиот, ревнуешь чужую жену к ее эмоциям к законному мужу? Дурак…

Она отвела взгляд. Ответа не было. И это молчание звучало громче любого крика.

Неприятно… Почему-то странное, почти зудящее чувство досады не отпускало…

Зашел к себе в кабинет. Долго сидел и смотрел перед собой, вспоминая прозрачный силуэт Вероники… Ведь девочка еще… В школе бы увидел- принял за ученицу…

А она жена этого борова, которой, урод, еще и изменил…

Взял стопку с картами пациентов, пробежался быстро глазами, отыскав ее фамилию. Снова вчитываюсь в анамнез.

Такая молодая, а уже с чужим сердцем…

Сколько раз я сам делал пересадки.

Сколько раз давал надежду людям на будущее…

Но вот в чем я не был уверен, но точно никогда бы и не подумал произнести вслух своим пациентам…

А сколько в них самих остается себя после пересадки сердца?

Сухой циник во мне смеется и говорит, что это всего лишь мышца, гоняющая кровь по телу.

А Артур, который когда-то верил в любовь и судьбу, скажет однозначно и непреклонно- сердце у человека может быть только одно… И после его пересадки кто продолжает в тебе жить- ты или же тот, кто через тебя получил второй шанс? У меня не было на это ответа.