Доктор Артур. Эхо ее сердца

ГЛАВА 9 АРТУР

Я не знал, как дышать.

Сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Тело все еще хранило её – запах, тепло, следы прикосновений. Простыня смята, на подушке её тень… И во мне – паника. Не просто тревога. А что-то гораздо большее, хлещущее по венам, будто ток.

Сердце Лейлы.

В груди будто образовался беззвучный крик. И он не кончался.

Вероника, девочка, женщина… Нежная, сломанная, прекрасная. Только что я касался ее тела, целовал кожу, слушал биение этого самого сердца, говорил, что оно для нас…

А теперь – я знаю. Это сердце не просто ее.

Это Лейла.

Это моя Лейла.

Может, это все объясняет? Мое влечение, эту связь, которую я чувствовал с первой секунды? Может, мое сердце тянется не к ней – а к своей паре, которую знал раньше?

Я любил Лейлу. Это была любовь с первого взгляда. Лето, республика, третий курс. Она училась на филологическом, я- в медицинском. Меня прошибла насквозь ее улыбка и пронзительные глаза. Типичные мальчишеские подкаты, милые девичьи ужимки- спустя неделю мы уже встречались, а спустя полгода- поженились.

Это была счастливая жизнь. Мы вместе приехали покорять столицу, сначала ютились в общаге, потом развивались и росли. Первая ипотека, первые карьерные прорывы… мы планировали детей, отпуск и только счастье впереди… Ее смерть была шоком и неожиданностью. Проклятая автокатастрофа. Она скончалась в больнице на операционном столе… Но самым чудовищным, с чем я никак не мог смириться даже когда боль от потери любимой немного притупилась, что в момент ее смерти я не был в зоне доступа… Очередная международная конференция, затяжной трансатлантический перелет. Мы созванивались с ней, когда я садился в самолет, а когда спустя восемь часов приземлился, мне сообщили, что моей жены больше нет. Более того, ее сердце было извлечено для трансплантации, так как по закону это можно запретить лишь по просьбе близких родственников. А я во время принятия решения был вне зоны доступа…

Я крушил все на своем пути. Но от того чувствовал себя еще более беспомощным. Потому что сам слишком хорошо знал этот пресловутый закон, в котором кто-то видел свое спасение…

Вернулся в реальность из тяжких воспоминаний. Вскочил. Задыхался. Как будто стены замкнулись. Ненавидел себя за эти мысли, но не мог остановить их. Какой-то зверь внутри меня метался, бился в клетке – не от ярости, а от ужаса. Что, если я все выдумал про свои чувства к Веронике? Что, если это не любовь, а какой-то чудовищный рецидив горя?

– Черт… – выдохнул я, сжав кулаки.

Я хотел поверить, что Ника – это она. Сама по себе. Личность, душа, свет. А теперь – все это размывается.

И тут звонок.

Амир.

Звонит в три часа ночи. Он так не делает просто так.

Я ответил.

– Брат, прости, что поздно. У нас проблемы. Астахов прилетел в республику. Он требует встречи. Хочет тебя видеть. Лично. Говорит, что это срочно.

Я промолчал.

– Ты слышал меня? – повторил Амир.

– Слышал… – голос сорвался. Я закрыл глаза. – Сколько у нас времени?

– Он будет завтра на встрече с местным губернатором. Но уже сейчас ищет тебя. Через федералов и свои местные связи. Нам надо собраться. Якуб тоже в курсе. Что будем делать? Информация на него собрана. Но предлагаю сразу все не вываливать. Пусть ссытся, что мы обрушим на него лавину, если будет шалить…

Я не ответил сразу.

Мой взгляд упал на кровать, где спала она.

Где я… любил ее. Или думал, что люблю.

Я не знал.

Больше – не знал ничего.

– Я выеду к вам прямо сейчас. Надо обсудить нашу стратегию.

– Принято. Я сообщу остальным.

Связь оборвалась. А я остался в этой комнате – в аду, который сам построил. С руками, которые трогали прошлое, думая, что держат будущее. С телом, которое помнит всё, а голова, которая больше не верит ничему.