Доктор Артур. Эхо ее сердца

ГЛАВА 13 ВЕРОНИКА

Я не помню, как добежала до калитки.

Просто бежала. Вся на автомате. Не думая, не дыша, не живя.

Тело несло вперед, будто пыталось сбежать из самой себя. Из той девочки, в которую он больше не смотрит, как раньше. Из той, в груди которой живет другая.

Сначала – по узкой улочке аула, где гасли огоньки домов на пороге ночи, где за каждым забором лаяли собаки, охраняя безопасность хозяев. Потом – по каменистой тропе вниз, где каждый шаг мог стоить лодыжки. Где воздух становился гуще, влажнее. И где начиналась тьма.

Горный лес.

Он принял меня, как безмолвный зверь. Сразу – с сыростью, гнильцой, жужжанием ночных тварей и едким, затхлым запахом трав. Всё в этой кромешной тьме горской ночи было черным, будто прогоревшим. Деревья скрипели, как старые кости, а под ногами хрустел гравий, трава, что-то живое.

Ветки хлестали по лицу, волосы прилипали к щекам. Платье цеплялось за кусты. Крапива жгла – горячо, злобно. Она будто знала, за что.

Я упала. Поднялась. Шла дальше.

Вокруг – звуки.

Совиный крик, шорох листьев, какой-то короткий хрип где-то вдалеке.

Дикие звери.

Тут водятся волки. Шакалы. Медведи.

Я вспоминала обрывки новостей – про девушку, которую нашли через три дня… только одежду…

Сердце колотилось. В груди – как барабан. В голове – сплошной вой.

Я чувствовала, как оно стучит, как просится наружу.

Чьё это сердце, а?

Я прижалась к стволу дерева. Он был мокрым, холодным, как надгробие.

И вдруг – я заплакала. Словно кто-то выключил внутри меня кран с последними силами.

– Прости… – шептала в пустоту, – прости, Лейла… Я не знала… Не знала, что ворую тебя… Он так тебя любил… Любит до сих пор!

Плакала, как ребенок. Тихо, глухо. Лицо во мху. Колени в грязи. Насекомые лезли на ноги, в волосы. Комары, липкие травинки, слизи улиток – весь живой кошмар леса обвивал меня, как ткань смертельного кокона.

Не знаю, сколько прошло времени моего пребывания в чистилище.

Вот здесь я и умру.

Стану чьей-то заметкой. Брошенной девочкой. Вещью с ошибочным сердцем.

А может, так и надо.

Чтобы отпустить всех. И его. И её.

И себя.

Но в какой-то момент, когда даже мысли перестали иметь форму, а тело стало ватным, я услышала его голос.

Сначала – далекий. Глухой. Невозможный.

– Ника!..

Я не сразу поверила.

Жмурилась. Сжималась еще сильнее. А он снова:

– Ника, ты где?!

И тут внутри меня что-то рванулось. Как нить, резко натянутая.

Я закричала. Громко. Судорожно.

– Я здесь! Артур!.. Здесь!..

Голоса. Шум. Лязг металла. Свет. Фары пробили лес, как божий перст. Сначала желтые, потом белые. Потом – силуэты. Кто-то бежит. Ломаются ветки. Свет фонаря слепит глаза.

И – Он.

Врывается, как шторм. Мгновенно.

Обнимает. Вжимает меня в себя.

– Господи… ты что наделала… – голос дрожит, хриплый. – Ты почему от меня убежала, малышка? Ты что?.. Я бы… я бы не выдержал, если бы тебя потерял…

Я прижалась к нему. Без слов. Только слезы текли – на его плечо, на его руки, на разбитые костяшки, которыми он, видимо, бил за меня…

И тогда я прошептала. Очень тихо. Почти в его кожу:

– Я знаю… У меня… сердце твоей жены…

Он вздрогнул.

Но не отстранился.

Только обнял крепче. Как будто боялся, что я снова исчезну.