Доктор Артур. Эхо ее сердца

ГЛАВА 12 ВЕРОНИКА

Он вернулся вечером. Уже сумерки опустились на горы. Всё вокруг дышало покоем, а я стояла на веранде, натягивая на себя плед, будто щит.

Машина свернула в подворотню резко, с хрустом гравия. Я узнала ее по глухому мотору, по неоновой линии фар.

Он вышел.

Высокий. Молчаливый. И – разбитый.

Костяшки на руках в крови. На запястье – потеки. Лицо спокойное, но под этой мимической гладью – что-то огромное, как вулкан перед извержением.

Я бросилась к нему, не помня себя.

– Ты… ты где был? Почему не сказал? – почти сорвалось с губ, но я подавила. Просто прижалась. Он пах как всегда – кожей, ветром и сталью.

Он обнял меня. Сильно. Как в ту ночь.

– Все хорошо. – тихо сказал он.

Но нет. Не хорошо.

Он теперь смотрел на меня иначе. Тепло – да. Но как-то будто… изучающе что ли. Не как на женщину, к которой хочется прижаться, с которой провел страстную ночь и теперь делишь сладкую интимную тайну, а как на… ребус. Задачу. Тайну.

И мне сразу стало страшно.

Неуверенность, зыбучая и горькая… Безнадежная…

Я ведь просто могла ему не понравиться.

Он опытный, страстный мужчина. С чего я вообще взяла, что могу задержать его внимание?

Мы прошли в дом.

Разговор был скрипучим и натянутым.

Амир тоже угрюмым и молчаливым.

Возможно, он знал больше, чем я хотела бы…

Как-то стыдно…

Я пыталась говорить что угодно: про детей, про поломанный стул, про вечерний чай. Он кивал. Улыбался. Но все больше замыкался в себе.

– С Астаховым все покончено,– повернулся он ко мне, прежде чем скрыться в ванной, чтобы помыть руки перед ужином и привести себя хотя бы немного в порядок,– больше он тебя не тронет.

Вот так просто, сухо.

Король умер. Да здравствует король…

Настолько оторопела, что даже вопросы встали колом в горле.

Мы сели есть, как ни в чем не бывало.

Среди нас были дети- и потому все имитировали легкость и легкий, непринужденный разговор. Игра воспринималась за чистую монету только малышами. Взрослые же тяготились атмосферой.

Я ловила его взгляды за ужином. Они были тяжелыми. В них не было желания. Не было легкости. Было что-то другое.

Хмурое и непонятное.

И от этого хотелось исчезнуть.

Я ушла спать, но дверь запирать не стала…

Он не пришел…

На следующий день я старалась имитировать нормальную жизнь. Сначала долго помогала Маше на кухне, которая тоже ничего подозрительно не расспрашивала. Потом пыталась читать. Ближе к вечеру играла с детьми Амира. Девочка заплетала мне волосы, мальчишки устраивали гонки на самодельных машинках. Я смеялась. Честно. Но все это было, как во сне. А потом вдруг заметила, что он стоит, прислонившись к стене, и смотрит.

– Что ты на меня так смотришь?.. – тихо спросила я, когда мы остались вдвоем в саду- Маша позвала малышню попить свежевыжатого сока.

– Просто… – Он поднял лицо к небу. – Ты красивая. Особенно, когда не притворяешься сильной.

– Тогда почему ты не прикасаешься ко мне?

Он чуть вздрогнул.

– Не в тебе дело, Ника. Во мне. Я устал. Много мыслей.

– Это потому, что тебе понравилось? Неопытная? Или потому, что я слишком сломанная?

Он смотрел на меня. Долго.

– Ты не сломанная, Ника. Ты… слишком настоящая. Это сложнее.

Глаза предательски защипали.

Отвела взгляд. Быстро развернулась и удалилась в дом.

Позже вечером Маша попросила меня отнести чай Артуру и Амиру в кабинет. К совместному ужину они не вышли. Мы ели сугубо в женской компании и с детьми.

– Они в кабинете с шести часов. Пусть хоть чай попьют с хворостом

Для кого я все это пекла. Мы с тобой сладкое ведь не едим…

Я поднесла поднос к широкой двери кабинета. Хотела просто постучать и занести. Но дверь была чуть приоткрыта.

Замерла. А потом услышала его голос.

Его голос.

– Амир, я с ума схожу. Я не знаю, что мне делать. Мне как Захар сказал, я просто в ах…ре… Она носит сердце Лейлы. Моя жена стала донором Вероники. Такое возможно вообще? Ты мне скажи! Мне даже кажется, что это шутка какая-то! Либо кто-то нарочно мне ее подсунул…

Мир замер.

– Ты уверен?– напряженной голос Амира.

– Да. Абсолютно. Я сверял документы, Зевсов все несколько раз перепроверил, прежде чем мне сообщать. Карта трансплантолога. Серия, группа, дата смерти, место – все совпадает. Это не совпадение. Это… она. Её сердце.

– Черт…

Артур выдохнул. Тяжело. Почти сдавленно.

– Я думал, я влюблен Веронику. Прям перло меня от этой девочки. Химия была такая… Я реально со студенческих времен такого не чувствовал… Но теперь… Я слышу, как бьется ее сердце – и не знаю, чье оно. Я смотрю на нее – и не понимаю, кого вижу. Нику? Или Лейлу, спрятанную в ее груди? Это как насмешка. Как проклятие.

– Артур… ты сам знаешь, что любовь не живет в органе. – Голос Амира был мягким, но четким. – Сердце – это только пульс. Она – это она. Не Лейла. Не призрак. Ты хочешь эту молодую хрупкую русскую девушку с кучей проблем. Не усложняй. Он смотрит на тебя, как на Бога. Ты и есть для нее Бог. Бери и наслаждайся жизнью…

– А как мне это объяснить себе? Когда я целую ее – это кто? Когда я слушаю, как она смеется, и думаю, что слышал этот смех уже когда-то – это кто?

– Не накручивай. Они совсем разные. Я даже на мгновение не поймал никакого сходства…

Дальше я не слышала. Просто… не могла. Колени дрожали. Я медленно опустила поднос на ковер у двери. Чашки позвякивали, как в замедленном сне.

Я вышла из двери второго света в гостиной на террасу, воспользовавшись тем, что в комнате никого не было. Прямо в чем была- тапочки на ногах, короткий рукав длинного платья.

Побежала. В ночной сад, в тишину, в холод. Только бы он не увидел. Только бы никто не догнал. Только бы спрятаться.

Я не чувствовала землю под ногами. Не чувствовала рук. Только грудь – разрываемую изнутри.

Я – не я. Я – ошибка. Я – продолжение чужой боли.

Я – та, в которой он теперь ищет другую.

Нас с ним и правда никогда не было.