Доктор моего тела

Глава 13.

Игорь.

– Ты прямо весь светишься! Настроение хорошее? – закивал головой, отвечая на вопрос Антонины Федоровны. Если бы не уважение к ее возрасту, поднял бы и закружил прямо в кабинете! – Что так? Хотя, дай угадаю! Ты поговорил с этой, как там ее, Тимофеевой?

Я скривился, услышав новую фамилию Валерии. Для меня она была, есть и будет Синичкиной. Единственное исключение, которое я допускал, это только моя фамилия!

– Не только поговорил! Я теперь в этом уверен: она не любит своего мужа!

Антонина Федоровна единственная, кто все знал обо мне. И иногда мне казалось, что она видит даже мои мысли.

По счастливой случайности в свой самый первый рабочий день я попал в ее смену. С того момента и началась наша дружба. Она не старалась показать свое превосходство, ни в возрасте, ни в опыте. Ни в чем. Поправляла, подсказывала, поддерживала. И как-то так получилось, что именно ей я рассказал свою историю, и поделился тем, что так и не оставил надежду найти и вернуть Валерию.

Федоровна качала головой, не веря ни в то, что мы встретимся, и, уж тем более, ни в то, что будем вместе.

– Ты молод. Вокруг много тех, кто заменит тебе твою Леру! Вот увидишь, оглянуться не успеешь, как будешь женат и обвешан ребятишками! Не стоит ловить журавля, когда держишь синицу в руках!

– Еще не держу, но буду! – улыбнулся женщине.

– Тьфу, ты! Все время забываю, что она – Синичкина! Но ты же понял, что я имела в виду!

– Конечно, понял, Антонина Федоровна! Что кроме моей «синички» не стоит ни на кого смотреть!

– Да что ж ты трудный такой?! Я как раз говорила о противоположном!

– Нет, ты как раз все правильно сказала! Оговорочка по Фрейду!

– Да, ну тебя! Вечно все перековеркаешь!

Я знал, что Антонина Федоровна очень рано овдовела и так больше не вышла замуж, найдя забвение в работе. Детей у нее не было. Поэтому воспитывала она меня, часто при этом приговаривая: «У всех дети, как дети, мне же достался... ты!»

А я был только этому рад! Мы понимали друг друга без слов! Она, так же как и я, часто брала дополнительные смены. Единственное, она, в отличие от меня, никогда не спала на работе. «Я уже слишком стара, чтобы спать, где попало!» Тогда как мне сама посоветовала «укромное местечко», где я частенько засыпал, валясь с ног после трудных дежурств. И сама же оберегала меня от тех «журавлих», которые все, как сговорившись, пытались упасть прямо в руки. И в прямом и в переносном значении!

Со временем она согласилась с тем, что «не надо мне такого счастья».

– Ох, Игорь! Я так и не доживу, чтобы посмотреть, когда ты уже женишься! И придется мне жить вечно! Не оставлять же тебя без присмотра!

На вечерний обход тогда я попал с Ольгой. Слишком настойчиво эта девица пыталась оказаться рядом! Лучше бы работу так выполняла!

Помню, хотел быстрее пройти пациентов, чтобы отвязаться от назойливой медсестры.

Но когда вошел в самую последнюю палату, автоматически задавая одни и те же вопросы, чтобы получить одни и те же ответы, с разницей, зависящей только от диагноза, чисто по инерции посмотрел на лицо пациентки, когда услышал имя «Валерия». И подумал, что у меня начинаются галлюцинации после вторых суток дежурства. Ведь до этого я собирался уйти домой.

Валерия спала. Ее лицо было бледным. А «кроссэктомия», озвученная Ольгой, выкинула в кровь такую порцию адреналина, что я мгновенно забыл об усталости! На самом деле, операция не такая сложная, чтобы можно было переживать по этому поводу, и довольно частая. Но факт, что это была Лера, стер остатки здравомыслия. От одной мысли, что могло бы быть, если бы ее не успели сделать, стало дурно. Первый раз за все время потерял уверенность, испугавшись «а если бы». Дрожащими руками осмотрел повязку и шов, понимая, что спустя несколько часов, все так и должно быть. Мне же казалось, что крови слишком много!

В тот же вечер дал ей понять, напомнив старое прозвище, которым называл ее только я. Смотреть на растерянное удивленное любимое лицо мог бы бесконечно! Но никак не мог себе этого позволить! Впрочем, как и любого другого более близкого отношения с пациенткой. Кикиморе, в образе Олечки, коршуном следившей за каждой, кому я «оказывал внимание» ничего не стоило шантажировать меня нарушением врачебной этики. В изворотливости ума и коварстве женщин уже успел убедиться на личном опыте. Хватило. Поэтому мое максимальное и заслуженное внимание получали пациентки солидного возраста.

Домой я так и не ушел. С маниакальной периодичностью ночью заходил в палату, где лежала Валерия, проверить ее дыхание. Пару раз не смог сдержать себя и провел рукой по ее лицу, едва касаясь, чтобы удостовериться, что это она, и что она – не плод моего воображения!

Федоровну, пришедшую утром на смену, чуть не сшиб с ног!

– Ты опять ночевал здесь?! – строго спросила моя «вторая мать».

– Ага! Федоровна! Ты не поверишь! Она здесь!!!

– Кто?! Ты часом не заболел? – женщина приложила руку к моему лбу.

– Лера здесь! Я совершенно здоров!

Но Малахова с явным сомнением на лице, выражающим крайнюю степень неверия, ждала объяснений.

– Лера в 1015 палате. Вчера поступила.

– У нас что ли? – переспросила Федоровна. Номера палат начинались с указания этажа.

Я молча кивнул. Малахова переваривала полученную информацию.

– И что ты собираешься делать?

– Не знаю. Я посмотрел ее личное дело. Замужем, двое детей.

– Вот! – Звучало как: «А я тебе говорила!»

– А контактный телефон указала брата! – проигнорировал замечание.

– И что?

– А то, что обычно указывают номер самого близкого человека! И обычно это муж, или жена, но никак не брат!

– Это еще ничего не значит! Муж может быть в командировке.

– Он работает в городе!

– Ты посмотри на него, какой ушлый! Все успел!

– Федоровна, очень тебя прошу! Присмотри за ней! И ни под каким предлогом не разрешай ей написать отказ от лечения! Тебя она больше послушает!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Игорь, лгать я не буду!

– И не надо! Мне нужно хотя бы немного времени, понимаешь?!

– Нет. Не понимаю! Но сделаю все, что смогу!

– Игорь, она ушла! – огорошила меня Федоровна, стоило только мне появиться в отделении после операции.

Мне даже не нужно было спрашивать, про кого она говорит!

– Что значит, ушла?

– Ей позвонили, что-то случилось дома, написала заявление и уехала.

– Что случилось?

– Игорь, я не знаю! Она не говорила, а лезть в личную жизнь пациента я не имею права!

– Выписку кто давал?

– Симонова.

Хоть тут немного успокоился. Валя умеет быть убедительной! Но вот то, что Лера сбежала, не радовало! Совсем! Хотя я уже давно записал ее адрес, номер телефона и номер брата, поэтому найти, не составит труда. Оставалось только выяснить, что же такое могло случиться, что ей пришлось так резко собраться?

Надеюсь, что поводом не стал наш поцелуй!

– Игорь Романович! – в мой кабинет влетела Олечка. Чуть не сорвался! Как же начинает бесить, когда люди не понимают простого русского языка!

– Я занят! – резко осадил противное щебетание.

Олечка замерла на пороге, наткнувшись на мой звериный взгляд. Да, я устал! Да, я чертовски зол, что стоило мне только отлучиться, как Лера тут же исчезла! И я очень надеюсь, что мне не понадобится еще пятнадцать лет, чтобы снова найти ее!

– Игорь Романович, Вам звонили с городской…

– Мне плевать! Хоть с Марса!

Олечка исчезла за закрытой дверью!

Но практически тут же ожил мой телефон. Личный номер знали немногие. И обычно звонки чаще всего были по работе.

– Да? – устало ответил. Звонил Руднев, заведующий второй городской клинической больницы скорой медицинской помощи.

– Игорь, я машину за тобой послал. Давай к нам.

Да что за день такой?!

– А сами? – Сегодня дежурили они. У нас только плановые.

Я все понимаю, новогодние праздники, народ гуляет, а у нас проблемы.

– У меня некого ставить! Один на операции, один с отравлением, до двоих дозвониться не могу, а остальные не потянут.

– Что там?

– Автомобильная авария. Целый букет. И время, Игорь.

Время. Как же с ним всегда сложно!

– Понял. Буду.

– Игорь, ты куда? – всполошилась Федоровна, увидев, что надеваю на ходу дубленку.

– К Рудневу.

Женщина выдохнула.

– Я уж грешным делом подумала…

– Федоровна, им не думать надо! – сорвалось с языка. В ответ получил многозначительный взгляд.

– Игорь Романович, Вы уже уходите?

Олечка, чтоб ее!

– У вас есть назначения, работайте! – рявкнул на непонятливую медсестру. Уволить нахрен, все равно никакого толку!

Злой вылетел на улицу, даже не застегнувшись. Водитель мигнул фарами. Даже так?! Обычно машины «скорой помощи» для таких целей не использовались. Значит все совсем плохо.

– Что, с мигалочкой поедем? – приветствовал водителя, усаживаясь рядом.

– А то! Прокачу с ветерком! Держись только!

– Ты только на поворотах притормаживай. А то себя как-то не с руки штопать будет!

– Полетели. Но, красавица! – водитель выкрутил руль, выехал на дорогу, и, включив сирену, утопил педаль газа.

На дорогу при обычной езде всегда уходило до получаса. Мы же «долетели» чуть больше, чем за десять минут! Радовало одно: машин было не так много, и дороги были свободны.

Подготовку и путь от раздевалки до операционной мог проделать с закрытыми глазами. И уже через двадцать минут шел по длинному коридору. Невольно взгляд выцепил знакомое лицо через стеклянные двери приемника.

Лера?!

Понимая, что нарушаю все, что можно, окликнул Валерию.

– Лера! Что ты здесь делаешь?!

Она смотрела на меня, не говоря ни слова.

– Лера! – снова позвал ее. Она встрепенулась, словно пришла в себя.

– Там.… Там мой муж… – дрогнувшим голосом произнесла она.

– Что случилось?

– Авария…

Да чтоб вас всех!

Втянул в себя воздух. Не помогло.

За что?!

Вот за что, я спрашиваю?!

Передо мной стояла женщина, которую я любил, люблю и уверен, что буду любить до самой смерти! А там был человек, который уже отобрал у меня ее раз. И сейчас отбирал снова! Ведь при любом исходе, я ее теряю! Если все пройдет успешно, она никогда не оставит его. Совесть не даст ей этого сделать. А если нет, то во мне она будет видеть причину. И неизвестно, сколько понадобится времени, чтобы это принять. И еще не факт, что она сможет это сделать!

– Игорь Романович! – поторопила коллега.

Я же смотрел в любимые глаза и понимал, что следующего раза у меня просто не может быть…

– Игорь Романович!

Лера. В ее глазах стояли слезы. И мольба.

Мы всегда переживаем за тех, кому плохо, намного больше, чем бывает обычно. Но как же нестерпимо обидно, когда ты сам, своими руками ломаешь то, что, казалось бы, только-только начало строиться!

Я не мог ничего ей сказать. Ни утешить, ни приободрить. Все что я мог, это выполнить свою работу. И я оставил ее одну, стоять в приемной, потому что никто не пропустит ее в отделение.

Это был первый раз, когда я не мог полностью сосредоточиться на работе. Отгонял лишние мысли, но они упорно лезли в голову.

Все было слишком просто. Слишком просто, чтобы Лера стала свободной. И таких моментов было достаточно. Но было одно «но». Совесть.

Словно судьба предложила самому сделать выбор: утешать вдову, или навсегда потерять ту, что была смыслом моей жизни.

Ведь если бы Руднев поставил кого-то из своих, то все было бы куда проще, и уже не на мне была ответственность за все это!

А так….

Я вышел из операционной. Рубашка прилипла к телу от пота, и хотелось скинуть с себя все, чтобы встать под холодный душ. Но до него еще нужно добраться.

Стояла ночь. Я не смотрел, сколько времени прошло. Все мышцы затекли от непрерывного пребывания практически в одной позе. Искренне надеялся, что меня никто не увидит в таком виде. Но я ошибся. Лера так и сидела в приемной, поднявшись при моем появлении. В ее глазах застыл немой вопрос, который она так и не решилась задать вслух, а пыталась прочесть ответ на моем лице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Жить будет. – Облегчил ей задачу. – К сожалению. Поезжай домой.

И развернулся, чтобы уйти.

Кажется, мне в спину прилетело тихое «спасибо», но я не был в этом уверен, потому что с каждым шагом сам отдалял себя от той, которую только нашел, и которую сразу же потерял.