Доктор моего тела

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 23.

Лера.

Подать заявление на развод оказалось просто. Я заполнила бланки, тут же оплатила госпошлину. Просидела в очереди и ответила на кучу вопросов. Мне пришлось выслушать бормотания юриста, или пристава (не знаю, кто это!), немолодой уже женщины, сокрушавшейся по поводу, что сначала женятся, нарожают, а потом разводятся. Старалась пропускать мимо ушей, видимо, у человека сегодня плохой день. Хотя как может быть день «хорошим», если принимать заявления на развод – ее работа?

Позвонила Аня, успокоила ее, что уже в суде. Она попыталась расспросить про Игоря, отвертелась, что говорить неудобно.

С непонятным чувством какой-то легкости вышла из здания суда. И уперлась взглядом в залепленную снегом машину Игоря!

Она так и стояла на том месте, где он меня высадил! Очистила стекло. Ничего видно не было. Налет изморози мешал разглядеть, есть ли кто в машине. Начала стучать в стекло: вряд ли бы Игорь бросил здесь машину.

Когда стекло опустилось, я испытала облегчение и ужас одновременно. Вид сонного мужчины оставлял желать лучшего! На автомате протянула руку к его лбу, как делала всегда детям: он был горячий. Очень.

Игорь снова начал засыпать! Ну, уж нет! Замерзнуть я ему точно не дам! Растормошить его у меня получилось, а вот температура беспокоила. Пока мы ехали, Игорь снова начал засыпать, отвлекала, как могла. Но стоило только ему остановить машину, как он снова решил устроиться на руле! Последний день февраля не располагает к длительному сидению на улице!

Самое смешное, что еще и год високосный! И я подала заявление на развод 29 числа! Это же надо так было совпасть!

Забрала у Игоря ключи от его квартиры. Радовало, что он шел сам, иначе бы мне его было точно не поднять!

Даже без термометра было ясно, что у него жар. Найти аптечку не смогла.

И тут до меня дошло, что я в квартире у Стасикова. Он спит. И не дай бог, меня здесь кто-нибудь увидит! То, что он не женат, он говорил. Но живет один, или нет – этого я не знала.

Огляделась. В квартире сплошной мужской минимализм. Даже в ванной не было ни намека, что здесь жила, или живет женщина. Одна зубная щетка, мужской шампунь и гель для душа, гель для бритья и бальзам после. И все! Никаких баночек с кремами, молочком и солью для ванны!

И ни одной таблетки! Даже от головной боли! Или хирурги не болеют?

Подошла к Игорю. Даже прикасаться не понадобилось, такой жар исходил от его тела! Пришлось намочить полотенце и положить ему на спину.

Деваться некуда – без аптеки не обойтись.

Купила все, что посчитала нужным: жаропонижающее, иммуностимулирующие, витамины и градусник. В магазине взяла лимоны. Так как не знала, что у него есть в холодильнике, купила упаковку пельменей и овощи. Анька засунула мне с собой домашнюю курицу. «Тебя же на машине отвезут!» – было ее аргументом. Курица «просидела» со мной в суде и скорее всего уже растаяла! Потому что домой я не заезжала, боясь не успеть.

Набрала опять Аню.

– Ну, что, подруга? Когда пить за твою свободу будем? – Услышала я в трубке бодрый голос своего личного психотерапевта.

– Надеюсь, что скоро!

– Ты на алименты подала?

– Подала. С сегодняшнего числа.

– Ну, почему?! – завыла Анька. – Там же можно было еще за три года получить!

– Ань. Не надо. Он же давал мне карту все это время!

– И что?! И в кого ты такая правильная?!

– Нет. Ань. Я не буду так делать! У меня к тебе просьба, – решила прекратить этот спор.

– Ты же знаешь, всё, что угодно!

– Я думала, психологи более осторожны в выборе обещаний!

– Лера! – предупреждающе протянула Аня.

– Ань, я скажу Лёньке, что осталась ночевать у тебя?

– О-па! Даже так?! Конечно! Вон она ты, сидишь, чай пьешь! Лера, подай конфетку!

– Да всё не так!

– Ну, конечно! Всё не так! Да-да!

– Ань. У Игоря начался жар, и он спит.

– Ого! Ну, ладно…. Ты звони, если что надо будет.

– Хорошо. Спасибо, Ань!

Игорь просто горел. Полотенце, пока я ходила, почти высохло!

Засунула ему новый градусник под мышку. Уже меньше, чем через минуту набежало 39.9. Растворила двойную дозу жаропонижающего в стакане и попыталась поднять Игоря.

Он что-то пробурчал, слабо улыбнулся и послушно выпил весь стакан.

Как дурная, измеряла ему температуру через каждые десять минут! Но она упорно стояла на своем месте. Близость шкалы к отметке 40 заставляла нервничать! Прошел почти час, после того, как он выпил лекарство, и я уже собиралась звонить в скорую, как его температура снизилась до 39.6.

Протирала его влажным полотенцем, чтобы хоть немного сбить жар. Ночью пришлось опять давать таблетки. Радовало одно, что он в этот момент просыпался, послушно все выпивал и снова засыпал.

Утром, когда я его разбудила снова, он проснулся и позвал меня к себе. Не удержалась и легла рядом. За ночь почти не спала. А сидеть в кресле уже устала. Он прижал меня к себе, и я почти мгновенно тоже уснула.

Меня разбудил звонок. Звонил телефон Игоря. Осторожно убрала его руку, которой он меня так и обнимал, и выбралась, чтобы убавить звук.

На экране высветилось «мама».

Маму Игоря я хорошо помнила. Приятная, заботливая женщина. Можно сказать, идеал. Игорю повезло, что у него такая мама…. Но отвечать я не стала.

Звук на его телефоне убавила. Смерила Игорю температуру. 37.3! Уже лучше! Нашла в шкафу кофе, включила кофеварку, а Игорю решила потушить курицу с овощами. Разделила Анькину курицу на две части: половину оставила Лёне. Сын не поверит, что его любимая тетя Аня ничего ему не положила! Но потом подумала, если я опять приеду к Анюте с ее курицей, она меня прибьет! И засунула остатки в морозилку, к пельменям, которые непонятно для чего купила. Ладно, пусть будут.

Я как раз успевала на дневную электричку. Убрала все в холодильник, не зная, когда проснется Игорь, оставила ему записку. Вечером позвоню, узнаю, как он себя чувствует. Невольно остановилась и смотрела на спящего мужчину. Вчера и ночью было как-то не до этого! Несмотря на то, что всю ночь протирала его влажным полотенцем и подымала, жутко захотелось провести рукой по его обнаженной спине. Поборола в себе странное желание. Никогда не испытывала ничего подобного! И, забрав вторую связку ключей, висевших на ключнице, закрыла двери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дашка всю дорогу щебетала про Ярика. Столько восторженных эмоций я уже давно не замечала от дочери.

К своему стыду слушала ее вполуха. Потому что Аня дала мне пару телефонов, по которым нужно было завтра позвонить. Это были руководители выпускных классов, и Аня им предложила в качестве оформления альбомов, рисованные портреты, сбросив через вотсап мои рисунки. Еще по работе в школе помню, как раздражают звонки по выходным! Поэтому отложила до понедельника, мысленно строя диалоги разговора! В любом случае, это давало надежду, что найти подработку у меня получится. Нужно будет еще позвонить Жанне. Может, она что-нибудь посоветует!

– Мам, он такой няшный! Ты даже не представляешь! Как плюшевый медвежонок! – Дашка зажмурилась от удовольствия, подняла плечи и сжала кулачки, словно тискала в руках игрушку.

Я улыбнулась.

Аня была права: Даше просто нужно было отвлечься! Поэтому школу она пропускать не будет, и липовая справка не понадобится. Но с классным руководителем решила все равно поговорить. Оставлять все на самотек я не собиралась!

Снег, наконец, перестал. Но его выпало столько, что движение было затруднено. Снегоуборочная техника работала вовсю, создавая и без того пробки на дорогах. Мы ехали с вокзала в маршрутном такси. Дочь, уставшая от поездки начала дремать. Я бы тоже сейчас уснула, все-таки бессонная ночь давала о себе знать. А три часа утром, которые я поспала, были каплей в море!

Я просила брата переночевать у нас. И за Лёню переживать не надо, и Саша отдохнет от родителей. В последнее время выносить маму стало невозможно! Мне она звонила постоянно, чтобы узнать «как там ее Лёшенька», а Сашке доставалось еще больше, потому что он в последнее время ночевал дома, так как друг вернулся, и кот перестал нуждаться в опеке!

Но, приехав домой, брата не застала. Упылил в неизвестном направлении! Хоть бы смс написал!

У Саши был последний семестр. А дальше диплом и.… Всё. Работа 24 на 7 его не пугала. Только вот смысл и цель пошатнулись. Еще с детства он мечтал о крепкой и дружной семье, которой, к сожалению, у него не было. Была сестра, которую он обожал, но она рано вышла замуж и уехала. И еще с детства, именно поэтому, Саша невзлюбил ее мужа. Он считал, что тот не достоин его сестры. И, став старше, не изменил своего отношения к Алексею, его мнение только окрепло. Но Лера не хотела его слушать, и не видела того, что было видно ему со стороны.

А еще заявление Олеси нанесло ощутимый удар по мужской гордости. И Саша просто потерял уверенность в себе.

Единственное, что его радовало, был заказ на изготовление ворот. Вот именно в него Саша и вложил не только свою душу, но и любовь, которую было отдавать, увы, некому. Все рисунки, чертежи и этапы работы он включил в свою дипломную работу. Не как основной материал, а как дополнительный показатель безграничных возможностей литейного производства.

И вот, когда его «детище» было готово, расставаться с ним стало жалко. Он стоял возле уже готовых к погрузке ворот.

– Ну? И чего ты смотришь на них, будто прощаешься? – спросил Марат Ильдарович.

– Так завтра увезут.

– И что? Ты представь, что твоя работа станет украшением чьего-то дома! Люди будут любоваться! Этим гордиться нужно!

– Работа не только моя, Марат Ильдарович! – возразил Александр. Он бы многое отдал, чтобы так же создавать что-то для своей семьи, для детей, которых очень любил. И которые будут у него неизвестно когда. Саша понимал, что его желание иметь семью в двадцать два года выглядит смешным. Сейчас, как говорится, это не модно. О семье мало кто задумывается. А если и задумывается, то годам к тридцати пяти. Веселая разгульная жизнь – идеал современной молодежи! И Саша чувствовал себя не комфортно в этой среде. Словно родился не в то время, или не в том мире.

– Сань! Ты, это, завязывай со своим похоронным настроением! Будут еще работы! И, знаешь что? Давай-ка, ты сам, вместо Петровича, поедешь на их установку.

– Это как так? Я ведь ни разу….

– У всех бывает первый раз! Тем более, там от тебя только контроль нужен! – хмыкнул Марат Ильдарович. Он был сыном генерального директора предприятия и всегда присутствовал на защите дипломов выпускников в институте, предлагая работу в «ТехноЛите». – Мы вот тоже первый раз будем сами устанавливать свое изделие! Так что готовься! С краном на десять договорились. Звони заказчику, что к одиннадцати, началу двенадцатого подъедете. Да и ты с ним чаще всех общался! Только крановщиков сразу отпускай! У них оплата почасовая.

– Хорошо. – Ответил Александр, немного растерявшись от ответственности, возложенной на него, но и непонятной радости, что сам увидит на месте то, над чем трудился почти два месяца.

– Санек! Ты, наверное, уже замерз? – спросил Михаил Александрович. – Пойдем в дом, чай горячий попьешь!

– Спасибо, Михаил Александрович! Не откажусь!

Руки, при постоянном прикосновении с металлом замерзли, но Александр хотел закончить работу, проверив все движущие механизмы.

Когда Михаил Александрович обратился в «ТехноЛит» со своим эскизом ему мягко предложили не «лить» ворота, а ковать. И дешевле, и красивее. На что мужчина заявил, что если бы ему нужны были кованые ворота, он бы туда и обратился, а не в литейную мастерскую. А ему нужна надежная конструкция, которая прослужит долго, и не будет требовать постоянной обработки. А литые ворота простоят века!

При более детальном рассмотрении, оказалось, что форм для литья требуется на так уж и много, но работы все равно было достаточно. И вот сейчас Александр не просто смотрел на готовую работу, а любовался ею.

Михаил Александрович тоже стоял рядом и с гордостью смотрел на наследство для своего правнука. Ни шероховатости, ни зазубринки не нашел его придирчивый глаз.

– Добро! – похвалил он работу, делая ударение на первый слог.

– Да! – согласился Александр, растирая замерзшие руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Пойдем! Совсем замерз. Губы, вон, синие уже!

– Неудобно, как-то, – смутился Александр.

– Шагай! Скромный какой!

Александр прошел в большой светлый дом, на ходу замечая художественную отделку дома. Даже рукой провел по дереву. Не удержался!

– Сам делал! – заметив интерес, сказал Михаил Александрович.

Саша с уважением посмотрел на мужчину.

– Офигеть! Ой, извините! Вырвалось!

– Да, ладно! У вас, молодежи, иногда такие словечки проскальзывают, что диву даюсь! «Красиво», «любо» – вот это по-нашему!

Александр вымыл руки и сел за стол, на котором уже стояло две чашки и домашнее печенье.

– М-м-м, как вкусно! – похвалил Саша.

– Это внуча меня балует! Или на мне тренируется, тут как посмотреть!

– И ничего на тебе не тренируюсь! – прозвучал обиженный женский голосок.

Саша повернулся.

– Алиса?!