Доктор моего тела

Глава 17.

Игорь.

– Что-то ты неважно выглядишь, – выдала очевидную истину Фёдоровна, после придирчивого разглядывания моей физиономии.

– Чувствую себя ещё паршивее, – признался ей, заливая кипятком кофе.

По кабинету разнесся божественный аромат, но я даже не обратил на него внимания. Кофе покупал всегда натуральный, сам обжаривал и перемалывал. Но вот кофеварку на работе так себе и не поставил, а общей не пользовался.

– И что собираешься делать? – спросила Фёдоровна. Кофе ей не предлагал. Она его никогда не пила.

– Кофе пить.

– Игорь, я серьёзно! – Фёдоровна была не довольна.

– Я тоже. Правда не уверен, что он мне поможет!

– Я не про кофе, – Фёдоровна упёрто стояла на своем.

Вот что за упрямая женщина!

– Фёдоровна, ты, что от меня хочешь? Сейчас допью, схожу в реанимацию. Потом обход. Потом плановые. Всё как обычно!

– А Лера?

– Что Лера? Лере сейчас не до меня.

– Может, ей нужна помощь?

– Конечно, нужна! Только она её не примет! И я тебе более скажу! Если я сейчас ей предложу свою помощь, то со стороны это будет выглядеть, как будто она бросила своего несчастного мужа и нашла утешение в других объятиях!

– И что тогда?

– Что? Приложу максимум усилий, чтобы ее мужа быстрее поставили на ноги, чтобы он сам, на своих двоих и ушёл!

Фёдоровна внимательно на меня посмотрела.

– Что там, сильно серьёзно?

– Да, как тебе сказать. Полежать придётся. Надрыв селезёнки. Грудина, ушиб лёгких, рёбра. Но, понимаешь, такие повреждения бывают при лобовом столкновении, но никак не при заносе!

– А кости?

– Перелом бедра, ключицы и пары рёбер.

– В общем, суповой набор.

– Да почему?!

– Полежит на вытяжке; пока кости зарастут, все остальное войдет в норму!

– А ты?

– А что я. Я буду ждать, когда он сам всё сделает за меня.

– Не поняла?

– Что тут непонятного? Если верить Александру, а ему я верю, то её муж тот ещё «подарок». А в таких ситуациях люди показывают не самые лучшие стороны.

– И ты думаешь, что она оставит его в таком состоянии? Ты только представь, как ты её подставишь!

– Я?! Нет! Он! Он сам это сделает!

– Игорь, откуда такая уверенность?

– Не знаю, просто уверен! А еще, странно все это. Понимаешь, судя по полученным повреждениям, он ехал на скорости, потом вдруг закрыл глаза, и хорошо так во что-то впечатался. Такое ощущение, что он уснул за рулём, а не занесло машину, как было написано. И как все упорно об этом говорят! Только вот зачем это скрывать, я не понимаю.

– Почему заснул? – спросила Фёдоровна.

– А по какой причине можно еще закрыть глаза?

– По причине острого сексуального наслаждения, – выдала Фёдоровна.

– Чего? – не понял, если честно. Смотрел на женщину, пусть не солидного возраста, но намного старше меня. И уж никак не ожидал от неё такое услышать!

– Кончил мужик, вот чего! Что ты на меня смотришь?! Я что, по-твоему, всю жизнь в монастыре прожила и мужчину только вилочкой тыкала? Или работая в медицине, не знаю физиологию?

– Нет, ну я всё понимаю, но…

– Вот тебе и «но»!

– Но каким образом…

– А вот таким и образом!

– Так ведь руль мешать будет!

– Чего бы он мешал-то? Сидение отодвинуть можно, руки не короткие…

– А-а, ты про руки…

– А ты про что подумал? – Фёдоровна покачала головой. – Ох, мужчины!

– Да нет. Я так... – немного опешил. – Это совсем меняет дело! Осталось только, чтобы об этом узнала его жена! Идиот!!! – воскликнул, чуть ли не с радостью.

– Кто? – нахмурилась Фёдоровна.

– Да, муж её – идиот! Такой женщине изменять!

– Это для тебя она – «такая», а для него она «жена»!

– Ненадолго теперь! Я уже попросил знакомых снять записи с видеорегистратора, если их, конечно, ещё не удалили! Осталось посмотреть на ту, которая сидела рядом.

– У нее тоже должны быть повреждения. И посильнее. Всё зависит от того, с чем они столкнулись! Но она явно была не пристёгнута! Это факт!

– Спасибо, Фёдоровна! Ты просто не представляешь, как помогла!

– Ты погоди радоваться! Судя по тому, что Валерии ничего не сказали, то и правду она может никогда не узнать! Муженёк постарается, помяни моё слово!

– Узнает! Я об этом позабочусь!

– А теперь представь, каково ей будет!

– Фёдоровна, неужели ты думаешь, что я не смогу её утешить? – Жизнь заиграла совсем другими красками, будущее казалось уже не таким мрачным.

– Дело не в «утешить»! А сможет ли она ещё раз поверить и довериться! Это совсем другое!

– Фёдоровна! Не пугай меня! Я можно сказать вкус к жизни почувствовал, а ты мне опять пилюлю невкусную подсовываешь!

– Жизнь – она такая! Без пилюль не может! Так что пусть лучше буду я, чем ещё кто-нибудь! И ещё, я что-то не поняла, а Александр – это кто?

– Брат Леры.

– И? Он что узнал тебя?

– Получается, узнал. Когда он был маленький, я его терпеть не мог! А сейчас он не меньше моего желает своей сестре лучшего!

– И это «лучшее», я так понимаю, – ты, скромный ты наш!

– Фёдоровна, не ёрничай! Ему этого я не сказал! Но, думаю, он – не дурак. Два плюс два посчитать может. И, по крайней мере, я буду точно в курсе первых новостей!

Настроение поднялось. И на обход я пошёл в прекрасном расположении духа, чувствуя, что не только могу сдвинуть горы, но и поменять планеты местами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лера.

Неделя, пока Лёша был в реанимации, была такой лёгкой. Утром я приносила передачу в больницу, особо не задерживаясь, а дома просто отдыхала.

Но как это бывает, хорошее быстро заканчивается. Дети пошли в школу. Лёшу перевели в палату. И теперь мне приходилось подниматься к нему. Но не это было самым страшным. Мне стало тяжело воспринимать и его, и его капризы.

Я, конечно, понимаю, ему сейчас нелегко, но ведь и я не железная! Лёша придирался по поводу и без. Его не устраивало буквально всё! Но больше всего его раздражало то, что я пыталась узнать у него, как произошла авария. Лёша был очень аккуратным водителем. Мы хоть и ездили с ним вместе крайне редко, но я никогда не замечала, чтобы он был неосторожен. В итоге, так и не узнав никаких подробностей, решила больше его не травмировать. В палате старалась не задерживаться. Тем для разговоров у нас не было. Детьми и домом он не интересовался, а на мои вопросы отвечать не хотел.

Странное получалось «общение».

Единственное, что привлекло моё внимание, это его нервное реагирование на свой телефон. Но и это списала на то, что он оказался в таком положении. Несколько раз он при мне сбрасывал телефонные звонки, точнее, говорил, что перезвонит позже. Но, так как я отчетливо слышала в трубке мужской голос, то не придавала этому никакого значения. Скорее всего, звонили с работы.

Мне пришлось отвозить его больничный. А вот когда я расписалась в ведомости, то взгляд совершенно случайно упал на число, указывающее на размер зарплаты. И оно меня несколько удивило. Причем это было мягко сказано. А когда я проверила баланс в банкомате, Лёшина карта была опять у меня, то сумма оказалась значительно меньше.

На мой совершенно безобидный вопрос, Лёша разозлился.

– Я что должен отчитываться, куда трачу деньги, которые зарабатываю сам? Или ты считаешь, что лечение у нас бесплатное?

Не знаю. Когда я лежала, то мне пришлось покупать только гель и таблетки. Всё остальное я получила бесплатно, включая и саму операцию! Наверное, у Лёши все было намного серьёзней, раз уходили такие суммы на его лечение. Больше этот вопрос я тоже не поднимала. Но поняла, что больше не хочу полностью зависеть от мужа, и каждый раз слышать от него упрёки. Хотя он сам настоял на том, чтобы я не работала! Только вот чем можно заняться, не имея никакого образования, я не представляла! Всё, что я умела, это рисовать. И решила посмотреть, что же можно из этого получить.

Я достала карандашные рисунки, которые сделала в больнице. Улыбнулась нарисованным Жанне и Галине Петровне. А вот портрет Алисы я не нашла! Пересмотрела всё на несколько раз, но результат был тот же. Его не было! Хотя я точно помнила, что специально рисовала Алису «для себя»!

Дольше всех смотрела на портрет Игоря. Не прошло ни одного дня, чтобы я не вспоминала о нём. Тем более что дома я была всегда практически одна, и не боялась «быть пойманной» на своих мыслях. Но хуже всего было ночью. Сны никуда не ушли. Если не сказать, что они стали чаще, если не постоянными. Изменился и их характер. Если раньше Игорь снился неуловимым и мимолётным, то сейчас он всегда был рядом, и так близко, что я просыпалась с непонятным чувством, словно это было наяву. Списала всё на отсутствие мужа и физической близости, хотя никогда не чувствовала ничего подобного!

Вот такой непонятной стала моя жизнь.

Где-то в начале февраля мне позвонила Жанна и попросила нарисовать портрет по фотографии. Я так обрадовалась, что целый день летала от переполнявших меня эмоций. Даже вечное недовольство мужа не испортило настроение.

Ему не понравились тефтели!

– Валя! Ты же знаешь, что я их не люблю!

Круто! А Лёнька с Дашкой их обожали! И готовить персонально для мужа я не стала, точнее не успела, потому что находилась в эйфории от предстоящей работы, и положила их и ему тоже.

Я молча стала складывать контейнер обратно. Дома меня ждал заказ, и мне не терпелось за него взяться!

– Что ты делаешь? – взревел муж.

– Складываю обратно. Покормлю котиков во дворе.

– А я что должен есть? – Лёша уставился на меня, словно видел впервые.

– Понятия не имею! Поешь суп из столовой.

– Ты издеваешься?!

– Нет! Я приготовила тебе тефтели, ты их есть не хочешь, я заберу их обратно. Где я издеваюсь?

– Я хочу котлет!

– У тебя мама жарит нежнейшие котлеты, я ей передам.

– Она на этой неделе не приедет!

– Значит, придется ждать следующую!

– Тебе что, трудно приготовить?

– Мне не трудно приготовить!

– Тогда в чём дело? Я что, многого прошу?

– Знаешь, Лёш. Наверное, да! Многого! Мне почему-то никто разнообразие не предлагал!

– К тебе ездил брат! Все претензии к нему!

– Вот тогда и предъявляй свои претензии маме! Не нравится – закажи еду из ресторана! Я домой! Меня дети ждут!

– Конечно! Дети всегда для тебя были на первом месте!

– Потому что для тебя они, вообще, никакого места не имеют!

– Только ты забыла, что твоих детей кормлю тоже я! – Это был удар ниже пояса.

– Не забыла! – ответила на удивление спокойно, хотя внутри всё кипело! – И очень жалею о том, что послушала тебя тогда! Пока!

– Ты куда?

– Домой! – Терпеть оскорбления стало невыносимо, и я боялась, что сейчас расплачусь.

– Ты специально так делаешь, потому что я не могу сейчас встать!

– Лёш, вставать ты уже можешь.

– Я смотрю, ты у нас тот ещё травматолог!

– Долгое пребывание дома имеет свои побочные эффекты!

Из палаты я вышла в смешанных чувствах! Я, то злилась, то было до боли обидно. Но злости было больше! И пока ехала домой, никак не могла успокоиться! Только когда взяла в руки грифель, меня стало немного отпускать.

– Мама, а ты меня нарисуешь? – спросила Даша. Я не сразу заметила её. Она сидела тихо. Как мышка. И с замиранием следила за линиями, которые я кидала на лист. Сначала зло, потом спокойнее, и, наконец, мягче.

– Конечно, нарисую!

Хотела обнять дочь, но руки были грязные, так как по привычке растушёвывала всё пальцами. А уже когда дети уснули, достала папку со своими старым работами, добавила новые, и дала объявление, что рисую портреты на заказ, не особо рассчитывая, что из этого будет толк.

Но уже на утро на почту пришли первые два письма. Радовалась как маленькая!

Жанна тоже осталась довольна. А перевод, который я получила от неё, дал почувствовать себя немного уверенней. Но большей помощью оказались рекомендации, которые Жанна дала своим знакомым. И пусть немного, но у меня стали появляться заказы. За работу я не брала много. Но почему-то клиенты всегда переводили немного больше запрошенной суммы. Вроде бы мелочи, а приятно!

Лёша этого не знал. Он не спрашивал, а я не стала ничего ему говорить.