Доктор моего тела

Глава 28.

Аня долго расписывала в красках, как отреагирует моя бывшая свекровь на такое «подселение». Честно говоря, не разделяла ее радости, но то, что ни Алексей, ни его мама не станут мириться с подобным положением, было фактом. Кстати, по паспорту Люба – Кузнецова Любовь Яновна. И даже если Тамара Андреевна решит вызвать полицию (а она ее вызовет, в этом я была уверена!), то ее ждет большое разочарование. Договор на съем жилья был составлен настолько грамотно, что подкопаться было просто не к чему. А вот свое присутствие в квартире Тамаре Андреевне придется объяснить.

Я очень переживала, что из-за меня Люба будет мотать себе нервы. Но она меня успокоила, что это поможет ей немного отвлечься, а «мотать нервы» она и сама умеет!

Тамара Андреевна разговаривала по телефону со своим сыном.

– Я не знаю, куда она ушла! Детей тоже нет!

– И ты не звонила?

– Зачем я буду ей звонить? Она шляется, где попало, дома бардак, а я должна ее вызванивать?

– Мама, позвони, если она не вернется. Хорошо?

– Зачем?

Но услышать ответ Тамара Андреевна не успела. В квартире раздался шум, и женщина поспешила выйти в коридор, чтобы узнать, что там такое. Прямо под ноги ей бросили баул, на который тут же уселась грязная замурзанная девчонка!

– Что это такое? – взревела Тамара Андреевна, во все глаза таращась на незваных гостей. От ярких разноцветных красок в глазах начало рябить, и казалось, что незнакомцев становится больше и больше!

Рядом бросили еще один баул, и Тамаре Андреевне пришлось отойти назад.

– Да кто вы такие?! – бедная женщина ничего не могла сделать, а сумки и цыгане все прибывали!

– Что встала? Отойди! – каркнула на ломаном русском Люба, грозно махнув рукой, заставив Тамару Андреевну попятиться назад.

– Кто ты такая? И что ты тут делаешь?

– О! Гаджо румны! (*дословно: не цыганская женщина) – взмолилась Люба, закатив глаза.

– Я «гаджо»? Сама ты «гаджо»! – Тамара Андреевна не поняла смысл, но догадалась, что это не самое лучшее слово!

– Мэ гаджо! (*дословно: я чту цыганские обычаи, я цыганка) – гордо заявила Кузнецова.

– Вот и проваливай, гаджо! – напугать Тамару Андреевну было сложно. Не на ту напали!

– Мэ тут пхэнава (*я тебе скажу), я тут жить буду!

– Где жить? – Тамара Андреевна даже растерялась.

Но Люба не удосужилась ответить. Она приказала детям располагаться и быть как дома. Но иметь в виду, что потом им самим все придется за собой убирать. Янко и Мирелла остались сидеть на сумках, а Петша, Лала, Черген и Рузанна разбрелись по комнатам.

Люба взяла на руки Янко, но Тамара Андреевна преградила ей дорогу.

– Куда? Я вызову полицию!

– Акхарава (*вызывай)! Вот! – Люба сунула ей прямо под нос договор. – Читать умеешь? Али безграмотная? Я заплатила. Буду тут жить. И не смей трогать моих детей! Дава тукэ миро лав (*даю тебе слово) прокляну! – прошипела цыганка.

Люба легко подхватила второй рукой сумку и бросила ее на диван, на котором до этого расположилась Тамара Андреевна. Янко успел схватить телефон, но Тамара Андреевна выхватила его из грязных рук.

– Прокляну! – снова прошипела Люба и стала вытряхивать из сумки вещи.

– Да что же это такое?! – причитала Тамара Андреевна, выскочив из-за зала, чтобы позвонить сыну. Но на кухне уже хозяйничала Лала. Петша кидал дротики в комнате Лёни, а Рузанна прыгала на большой двуспальной кровати, радуясь, что здесь так много места. Мирелла, продолжая сидеть на другой сумке, громко звала мать, а Черген скидывала вещи Тамары Андреевны куда попало. И весь этот хаос сопровождался громкой болтовней на непонятном для русского человека языке!

Алексей приехал сразу же. В квартире орал телевизор! Петша громко разговаривал по скайпу, выкрикивая брань то на русском, то на родном языке. Черген и Рузанна устроили «грызню» декламируя на цыганском языке отрывок из поэмы «Руслан и Людмила», который им задали учить наизусть. Мирелла дразнила Янко, пока Люба пыталась залить плиту выкипевшей манной кашей. Одна Лала сидела в зале и недружелюбно зыркала в сторону Тимофеевых. Она нашла несколько испорченных работ Валерии, которые упали со стола. И в глазах девочки горела лютая ненависть. Ей от бабки достался дар видеть не только судьбу, но и прошлое.

– Лёша! Нужно вызвать полицию! И забрать у Валерии детей! Ты же видишь, она сошла с ума!

– Тэ скарин манн дэвэл, шувани! (*чтоб тебя Бог покарал, ведьма!) – Люба вынырнула из кухни, услышав последние слова.

– Мне нужны ваши документы! – потребовал Алексей у цыганки.

– Ушлый какой! Свои покажи!

Алексей прочитал договор, который показала ему Кузнецова.

– Вы же прописаны, зачем тебе жилье?

– А в больницу я тебе на чем ездить буду? У Миреллы и Лалы вши, а у Янко и Черген глисты! – Совершенно спокойно поделилась «секретом» молодая мать. – Их лечить надо!

Тамара Андреевна меняла цвет лица на глазах. Она-то думала, что как только сын выставит за дверь весь этот табор, она вздохнет спокойно! Но сейчас! Когда они все трогали здесь своими грязными руками! Ни за что! Ни секунды она здесь больше не задержится!

– Мама! Я уже выставил квартиру на продажу! – пытался «вразумить» мать Алексей.

– Мне плевать! Я ничего не подпишу! Вот продашь свою завшивленную часть, и делай с ней что хочешь! А меня не трогай!

Тамаре Андреевне казалось, что и по ней уже бродят толпища вшей и глистов!

Мне Лёша позвонил сразу же, я так понимаю, как только семейство Кузнецовых появилось в квартире! Он что-то кричал в трубку, пугал адвокатом, приставами и всеми известными карами. Дала ему проораться. А потом подтвердила, что сдала свою часть жилья, так как имею полное право! И особо отметила, что семья Кузнецовых будет пользоваться услугами вплоть до продажи квартиры, о чем я обязуюсь их предупредить за неделю. Костя сказал, что меньший срок он поставить не может. Ну, и ладно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А нормальным ты никому не могла сдать квартиру? – орал бывший муж.

– Ни один нормальный человек не станет жить с твоей мамой!

Этот разговор шел в машине, когда мы с Игорем возвращались в город. Да, Анька все-таки нас отправила! При этом детей оставила у себя! С Дашей было все понятно, а Лёня настолько «завис» в гараже, что не вышел даже проводить!

Игорь вцепился в руль и был напряжен, пока я выясняла отношения с бывшим мужем.

– Вы туда не вернетесь, – сказал Игорь, когда я, наконец, закончила разговор.

– Тоже надеюсь, что теперь они будут более сговорчивы для размена.

– И даже после размена, не вернетесь, – уперся Игорь.

Говорить ему, что однокомнатная квартира, в которой он сейчас жил, не самое лучшее решение, и мне просто по закону не разрешат перевезти туда детей. Придется соблюдать все нормы. Но решила, что буду решать проблемы по мере их поступления. И для начала мне нужно, чтобы Алексей поставил свои подписи на размене. А что он там себе выберет, меня уже не волновало!

Я смотрела на сосредоточенное лицо Игоря. Это никак не вязалось с его вечными насмешками! С этой стороны я видела его впервые. Хотя он был таким в операционной. Но тогда я слышала только голос. И как я могла его не узнать?!

– И что же ты пытаешься найти у меня на лице? – спросил Игорь.

Я смутилась. Не думала, что это будет так заметно! Ведь он ни разу не повернулся!

– Ничего! Просто серьезный ты отличаешься от себя обычного.

– Серьезно?! – с иронией в голосе спросил Игорь.

– Вот! Я же говорила! С возвращением обычного тебя!

За ничего незначащей болтовней дорога прошла быстро, словно не было этих лет, а мы расстались только вчера. Но стоило только Игорю остановить машину возле своего дома, как реальность стала прежней. А что будет дальше, загадывать я боялась.

Игорь тут же почувствовал смену моего настроения.

– Лера, – он коснулся моей руки. – Идем?

До меня только сейчас дошло, что я сама согласилась ехать к нему, когда могла остаться с детьми у Аньки! И сказать, что мне нужно домой, не получится!

– Да, конечно, – выдавила из себя. Почему-то только сейчас я поняла, что все не так просто, и нам не по восемнадцать.

– Лера, ты уже была там! Помнишь?!

– Помню.

– Так что можешь не бояться. А если ты не захочешь, то ничего и не будет, – услышала я честный и прямой ответ. Неужели мои мысли так меня выдают? Или это только Игорь умеет их читать?

Игорь.

Черт дернул меня это сказать!

Радость, опьяненная счастьем, что Лера здесь, со мной, и совершенно свободна, одурманила разум. Адреналин ударил в голову, и я изо всех сил старался смотреть на дорогу, чтобы не наброситься на нее в машине.

Но все изменилось, стоило мне только выключить зажигание! Лера напряглась. Сжалась в клубочек, как напуганный ежик! Что же ты такая пугливая, Гаичка?

Я открыл пассажирскую дверь и протянул ей руку. Лера осторожно вложила свою. Холодная.

– Замерзла?

– Нет.

Взял ее руку обеими руками, пытаясь согреть.

Небо затянуло, и подул прохладный ветерок, хотя еще днем было тепло и солнечно. Закрыл ее собой, чтобы она еще больше не замерзла.

– Пойдем! Напою тебя горячим чаем!

Притянул к себе, чтобы закрыть от ветра. Лера послушно согласилась. Но я чувствовал, что она сжата и напряжена. И если она не доверится, то для меня будет самая настоящая пытка, находиться рядом и не иметь возможности прикоснуться.

Забрал ее ноутбук и сумку с работами.

– Игорь, у меня даже вещей с собой нет.

«И не надо! Без них можно прекрасно обойтись!»

– Мы что-нибудь придумаем. А новая зубная щетка у меня есть. Идем, пока не начался дождь.

Лера посмотрела на небо. Ее глаза сейчас были одного цвета. Серые, глубокие, бездонные.

Она дала себя увести. Держал ее за руку, чтобы не передумала!

Осторожно вошла в квартиру, словно не была здесь.

– Проходи. Мне нужно позвонить. Ты не против?

– Нет, конечно!

Решил сразу решить некоторые вопросы, да и Лере дать время привыкнуть.

Сам прошел на кухню и набрал номер отца.

Мы общались.

Не так часто, как могли бы, но и этого было достаточно, чтобы поддерживать хорошие отношения.

– Игорь! Здравствуй! Давно не звонил! Как мама?

Это был стандартный набор фраз, с которых он всегда начинал разговор. Особенно вопрос. Это была не просто вежливость. Он, действительно, всегда интересовался мамой. Отец тоже совершил ошибку, за которую расплачивается до сих пор. Мама его так и не простила.

– Привет! Все просто замечательно! Мама…. – Вспомнил, как она хотела, чтобы у нее были внуки. – Нормально.

– Это хорошо.

– Пап, мне нужна твоя помощь.

– Ты же знаешь, что все в пределах моих возможностей.

– Боюсь, что это немного за их пределами….

Лера.

Вот что со мной? Почему коленки дрожат? Ведь Игорь прав, здесь я уже была и чувствовала себя свободно.

Все было также. Ничего не изменилось. Но было некомфортно, душно.

Подошла к балконной двери и открыла ее. Всегда нравились большие прозрачные двери. Словно выход в другой мир. В комнату ворвался свежий воздух с запахом влажной земли. Природа только-только начала просыпаться после зимней спячки, отогреваясь в лучах весеннего солнышка. Но начало мая всегда, сколько себя помню, было холодным, даже если в апреле было выше двадцати пяти. И, судя по всему, так будет и в этом году. Ветер перебирал пока совершенно голыми ветвями деревьев. Еще немного, буквально день-два, и на них появится первая зелень. Почки уже набухли.

Ветер затих. Стояла пасмурная торжественная тишина. Природа замерла, словно оркестр в ожидании взмаха дирижерской палочки.

Я вдыхала полной грудью прохладу, пытаясь унять непонятно дрожь и успокоиться.

– Тебе не холодно? – мягко спросил Игорь. Я не слышала, как он подошел.

– Нет. Наоборот. Хорошо. Будет дождь. – Зачем-то сказала то, что и так было очевидно.

– Признавайся, это твоих рук дело? – шутливо произнес Игорь, мягко обнимая меня.

Оказавшись в кольце его рук, стало спокойно. Словно это было самое безопасное место на свете! Невольно захотелось остаться в них навсегда.

– Нет, я тут не причем, – прошептала и, не осознавая, что делаю, прижалась теснее, вырвав рваный звук из груди мужчины.

– Гаичка! – жадно вдохнул Игорь, зарывшись лицом в мои волосы. От его шепота мурашки побежали вниз.

И в этот момент ярко сверкнула молния, и почти следом громыхнуло так, что невольно подкосились ноги. Такое ощущение, что молния попала в меня, и теперь ее разряды вызывают искры по всему телу.

– Лера! – прошептал Игорь, обжигая дыханием. И снова сверкнуло!

И снова гром! Холодный воздух ворвался в комнату. Невольно прижалась к мужчине, ища тепла и защиты.

Игорь убрал волосы в одну сторону, и легко коснулся шеи губами. Снова яркая вспышка разорвала черноту неба и оглушила раскатом, натянув чувствительность до предела.

Он освободил плечо, покрывая открытый участок легкими поцелуями. Его прикосновения вызывали дрожь во всем теле, и хотелось спрятаться в его объятиях. Но Игорь не спешил. Он медленно освобождал меня от одежды, целуя каждый обнаженный сантиметр.

Разум заволокло. Разыгравшаяся гроза, ощущения, которые я никогда не испытывала, вызывали целую бурю эмоций, готовых выплеснуться наружу. Хотелось, чтобы это продолжалось и закончилось. Одновременно. Сдерживать и контролировать себя, не было сил, и я полностью отдалась во власть теплых рук и обжигающих кожу поцелуев. Словно мое тело требовало все то, что не получало столько времени, будто почувствовало вкус жизни после долгой болезни. Игорь был очень хорошим доктором, я буквально оживала от его прикосновений.

Я сама притянула его лицо и умоляюще просила прекратить эту сладкую пытку. Каждая клеточка молила о разрядке.

Я не помнила, когда оказалась на постели, не помню, куда делась одежда Игоря, но прикасаться к его телу, чувствовать его силу и желание, опьяняло еще сильнее.

– Пожалуйста! – умоляюще прошептала пересохшими губами, вырвав еще один рваный вдох.

Сверкала молния, громыхало, надрывались сигнализации машин, добавляя тональности в какофонию. Мир сошел с ума, а мне казалось, что ничто не сможет выжить.

И я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ярким фейерверком разлетелись ощущения. Всеми силами пыталась вжаться в него, чтобы успокоить судорожно вздрагивающее тело, и усмирить бешено колотящееся сердце.

– Игорь, – еле слышно выдохнула любимое имя и провалилась в сладкую темноту.