Дракон в воде

Глава 20 Изгнание

На палубе его уже ждали. Весь экипаж был на ногах с оружием в руках, но теперь никто не решался приблизиться. Они видели, как он согнул сталь.

Капитан Горн вышел следом, держа перед собой тяжелый арбалет, заряженный толстой сетью, сплетенной из серебряной проволоки (суеверия — великая вещь).

— Остановись, Кай, или как тебя там! — крикнул капитан. — Мы не убьем тебя. Но ты должен уйти.

Кай стоял у борта, спиной к морю. Его тело все еще било дрожью, магия клокотала внутри, рвалась наружу. Еще немного — и оболочка лопнет, явив миру дракона. Это означало бы войну. И смерть — возможно, его, возможно, кого-то из этих людей. И смерть всего, что было между ним и Авророй.

Он увидел, как она выходит из кают-компании. Ее лицо было мокрым от слез.

— Почему? — спросила она, и в этом одном слове была вселенская боль.

— Потому что я услышал тебя, — ответил он, и его голос звучал уже иначе — глубже, с гортанным обертоном. — И я пришел. Все, что я делал потом, я делал, чтобы ты увидела меня. Не чудовище. Меня.

Риан стоял рядом с Авророй, готовый удержать ее.

— Он обманул тебя, Аврора. Он не человек.

— Я никогда и не говорил, что я человек, — парировал Кай, и в его улыбке была только горечь. — Я говорил, что я искатель. Как ты.

Капитан сделал шаг вперед.

— Шлюпку ему. Продуктов и воды на неделю. И — уходи. Пока мы еще можем отпустить тебя с миром.

Это было больше, чем мог надеяться Кай. Капитан, вопреки всему, держал слово о защите.

Матросам не нужно было повторять дважды. Они спустили на воду маленький ял. Положили в него бочонок воды, мешок сухарей, вяленой рыбы.

Кай не сопротивлялся. Его взгляд не отрывался от Авроры. Он хотел запомнить каждую черточку ее лица, искаженного болью и непониманием.

— Я не лгал о чувствах, — сказал он так тихо, что услышала, наверное, только она. — Это была правда.

Затем он перекинул ногу через борт и спустился по трапу в качающийся ял. Он взял весла, но не стал грести. Он просто сидел, глядя на «Странника», на высокий борт, на фигурку у леера.

Капитан дал команду поднять паруса. «Странник» медленно, словно нехотя, начала отдаляться.

Аврора стояла как вкопанная, пока темная точка с одинокой фигурой не растворилась в вечерних сумерках. Только тогда она разжала пальцы. В ее ладони лежала та самая первая, переливчатая жемчужина. Она сжала ее так сильно, что острые края впились в кожу.

Риан осторожно тронул ее за плечо.

— Аврора…

— Оставь меня, — сказала она глухо, без злобы, с бесконечной усталостью. — Просто оставь меня одну.

Она повернулась и ушла в свою каюту, захлопнув дверь. А вокруг «Странника» разливалась пустая, безмолвная вода. И самое страшное было в том, что теперь это молчание было наполнено смыслом. И этот смысл был — одиночество.

Глава 21 Пустота

Дни на «Страннике» стали серыми и механическими. Корабль плыл, ветер наполнял паруса, вахтенные сменяли друг друга. Но душа из корабля ушла. Капитан Горн был мрачен и немногословен. Риан, добившийся своего, не чувствовал триумфа, только тяжелый камень на сердце и вину каждый раз, когда он видел Аврору.

Она делала свою работу. Вела записи, наносила на карту открытые острова, брала пробы воды. Но это была тень прежней Авроры. Огонь в ее глазах погас, сменившись плоской, безучастной ясностью. Она не выходила на палубу по вечерам. Не пела. Она стала призраком собственной экспедиции.

По ночам она лежала без сна, глядя в темноту потолка. В памяти всплывали обрывки: его неуклюжие движения, его искренний восторг перед простыми вещами, глубина его бирюзовых глаз, когда он слушал ее, и поцелуй в гроте за водопадом. Он чувствовался таким реальным. А потом смятая сталь в его руке, сияние в глазах, ужас команды.

Он обманул ее? Да. Он скрыл свою истинную сущность. Но лгал ли он, говоря о своем одиночестве? О желании увидеть мир? Вспоминая его рассказы, она понимала — он описывал океан «изнутри». Он делился с ней своим миром. Только она была слишком ослеплена радостью от понимания, чтобы увидеть очевидное.

А что насчет нее? Она кричала о доверии, о желании понять иные формы жизни. И когда одна из них пришла к ней — в самом неожиданном обличье — она отшатнулась вместе со всеми. Ее предали не только он. Она предала сама себя. Свои принципы.

Эта мысль жгла сильнее всего.