Дракон в воде

Глава 4 Жемчужины и паника

На «Страннике» царило нервное оживление. История о «морском змее» обрастала невероятными подробностями с каждым пересказом: у чудища было десять голов, оно дышало кипятком, а глаза его горели адским пламенем. Только капитан Горн и Аврора хранили молчание. Капитан потому что размышлял над тактикой. Аврора потому что ее мысли были заняты иным.

Она перебирала в памяти каждую деталь: перелив чешуи, разумный взгляд, тот звук, полный обиды. Это было не чудовище. Это было «существо». Редкое, разумное и, судя по всему, не понимающее враждебности людей.

— Ты в порядке? — Риан принес ей кружку крепкого чая из горьких трав. — Ты белая как парус. Я же говорил, что в этих водах не стоит петь. Приманила бог знает что.

— Я не «приманила», — отрезала Аврора, но тут же смягчилась. — Спасибо за чай, Риан. Просто он смотрел на меня. Не как на добычу. Ему будто бы было любопытно.

— Огромное морское чудовище смотрело на тебя, и это тебя успокаивает? — Риан вздохнул. — Аврора, иногда твоя тяга к неизведанному переходит все границы.

Она не стала спорить. Она знала, что не сможет объяснить.

Ночью она снова вышла на палубу, но петь уже не решалась. Она стояла и смотрела на воду, подсвеченную луной. И вдруг увидела: в метрах двадцати от борта вода засветилась мягким, голубоватым сиянием. Свет пульсировал, принимая причудливые формы: спирали, кольца, цветы из холодного пламени. Это было неземной красоты зрелище.

— Смотрите! — закричал вахтенный. — Это оно! Колдует!

На палубе снова началась суматоха. Сияние угасло, как будто испугавшись шума.

На следующее утро у правого борта нашли первую «дань». Огромную, идеально круглую жемчужину, размером с голубиное яйцо, лежавшую аккурат на сети. Она переливалась всеми цветами радуги.

— Наживка! — немедленно заключил боцман. — Заманивает, чтобы потопить!

— Или подношение, — негромко сказала Аврора, поднимая жемчужину. Она была теплой на ощупь. — Знак дружбы.

Капитан Горн мрачно смотрел на жемчужину:

— Дружба чудовищ к людям обычно заканчивается в их желудке. Удвоить ночные вахты.

Но «дары» продолжались. На следующий день это был кусок прозрачного, как стекло, коралла причудливой формы. Потом раковина, внутри которой перекатывались, словно ртуть, серебристые шарики неизвестной жидкости. Каждую ночь у борта вспыхивали светящиеся узоры. А однажды утром они обнаружили, что весь борт корабля по ватерлинии был аккуратно украшен гирляндами живых, не увядающих цветов невиданной синей окраски.

Кай, наблюдавший со дна за реакцией, был сбит с толку. Он выбирал самое красивое, что знал в океане! Почему эти странные двуногие не радовались? Почему они кричали и махали острыми палками? Он видел Аврору. Она смотрела на его подношения с тем же интересом, что и в первую ночь. Но ее всегда уводили с палубы другие.

Его драконье сердце, простое и непосредственное, решило действовать прямее.

Глава 5. Ласковый толчок носом

Это случилось в полдень, при ярком солнце. «Странник» шел спокойными водами. Аврора и Риан на корме сортировали образцы водорослей.

Внезапно корабль содрогнулся, как будто наскочил на мель. Раздался оглушительный скрежет дерева по чему-то очень твердому и большому. «Странник» накренился, затем выпрямился.

— Атака! По всем постам! ЧУДОВИЩЕ! — раздался рев капитана.

К борту, с левой стороны, плавно поднялась из воды знакомая серебристая голова. Кай осторожно, с явным дружелюбием в глазах, протянул ее к борту и мягко, почти нежно, ткнулся носом в деревянную обшивку чуть ниже того места, где стояла Аврора. Это был жест, которым драконы его рода приветствовали сородичей, выражая симпатию и интерес.

На палубе все застыли в ужасе. Гигантская морда была в двух шагах от них. Видны были каждое волокно на усах, каждый перелив на чешуе. Он издал тихий, булькающий звук, похожий на воркование.

Для экипажа это был рык.

— Огонь! — заорал капитан Горн.

Гарпунеры, несколько дней тренировавшиеся, метнули свои тяжелые снаряды. Три гарпуна впились в плечо и шею дракона с глухим стуком.

Кай вздрогнул. В его бирюзовых глазах вспыхнула сначала недоумение, затем острая, жгучая боль, и наконец ярость. Не слепая ярость зверя, а ярость преданного доверия. Он отпрянул, с грохотом вырвав гарпуны из плоти. Из ран сочилась густая, фосфоресцирующая голубая кровь. Он издал уже знакомый Авроре вибрирующий стон, но теперь в нем была вся боль мира. Его взгляд на мгновение встретился с ее, в нем читался укор и глубокая печаль.

Затем он исчез под водой, окрасив ее в синеватый свет.

На палубе воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием людей. Потом все заговорили разом: «Отбились!», «Убежал!», «Больше не сунется!»

Аврора стояла, вжавшись в леер, и чувствовала, как ее тошнит. Она видела его глаза. Она видела кровь. И она знала — это была попытка познакомиться, а не атака. А они ответили ему сталью.

— Видишь? — глухо сказал Риан рядом. — Чудовище есть чудовище. Его нужно было прогнать.

— Он не нападал, — прошептала Аврора. — Он просто поздоровался.

Капитан Горн подошел к ним, его лицо было сурово.

— Теперь он ранен и зол. Это опаснее всего. С этого момента мы на осадном положении. И, леди Стелларис, — он посмотрел на нее прямо, — ваши ночные прогулки отменяются. Ради вашей же безопасности.

Аврора молча кивнула, сжимая в кармане плаща ту самую первую жемчужину. Она чувствовала себя предательницей.