Друг моего брата. Ты попала, детка!

ГЛАВА 12

— Я больше так не буду! — пищу испуганным голосом, прижимая ручки к груди и разложенная на прохладной поверхности.

Сворский забирается сверху, и я истошно визжу. От страха. Бешеного давления и невъебенной сексуальной харизмы Дана.

Скотина неблагодарная седлает меня сверху, и я только брыкаться ногами могу.

— Дан! — истерично подвизгиваю, когда склоняется над моим лицом и смазано целует в губы.

Один поцелуй — это как в кровь пустить наркотик.

Меня сразу вышибает. Все нервы оголяются. А сердце пашет на повышенной скорости.

Сквозь пелену ясности слышу, как открывается кухонный ящик и вижу в руках Дана... нож.

Нож?

— Сворский, ты спят... — но парень затыкает меня настойчивым поцелуем, и я слышу надрез ткани. Чувствую холод лезвия грудью. Страх прямо шарашит о ребра, и мороз пускает по коже.

— Ты спятил! — ору Богдану в лицо, когда опасность позади. В месте надреза Сворский сильнее надрывает ткань и рвет моё маленькое чёрное платьице на два жалких клочка.

Со звериным ревом наслаждения выдергивает из-под меня разодранную ткань. И я взвизгиваю от полного соприкосновения с прохладной столешницей. Тело гудит и приятно вибрирует. От побежавшей прохлады вокруг светлой ареолы высыпают мурашки, а сосочки такие твердые.

— Блять, Ната! — восхищенно облизывается на моё тело и ведёт ладонью по животу. Ласкает шею, заставляя выгнуться навстречу его сильным, теплым, умелым рукам.

Как в спальне, когда Сворский отчаянно нуждался во мне!

— Дан, если Петя застукает нас...

— Они сегодня тусят у Марины, и дома никого нет, — отвечает торопливо, не желая тратить время на глупые разговоры.

Большим пальцем обводит мои губы и скользит в рот. За слюной. Чуть влажной подушечкой пальца мажет торчащие соски. И меня ломкой выкручивает.

— Идеальные! — пощипывает и резко склоняется, поочередно прикусывая. Вскрикивая от разливающего жара.

Я словно в котле всех своих фантазий, оживающих здесь и сейчас!

Но Сворский внезапно спрыгивает со столешницы и застывает у меня в голове. Мягко помогает мне вытянуть руки назад и нежно поцарапывает кожу. Чувствую обжигающее дыхание Богдана и горячие поцелуи в шею. Вся напрягаюсь от столь тонких ласк. Распадаюсь. Теряю опору собственного сознания.

— Дан... — звучу пораженно. Но и рваное дыхание Сворского ярко доказывает, что он захлебывается в эмоциях ко мне.

Чувственно массирует мочки ушей и носом обводит набухший правый сосочек. Вбирает рот и сладко посасывает. Выстанываю его имя на чистом кайфе. Пока его сильные пальцы мнут левый сосочек. Зажимают и оттягивают.

Сворский вольно играется с моей грудью, а я вскользь глажу его мягкие волосы. Слышу странный звук через плотную завесу возбуждения. Оглушающий щелчок, от которого меня бросает в холодный пот.

— Дан? — опасливо зову, предчувствуя, что крупно попала.

Потому что Сворский нежно целует меня в губы.

И параллельно приковывает наручниками к металлической перекладине вдоль столешницы.

ОГНЕННАЯ ЗАВЕРШЁНКА ЗА 151₽ 🔥

➕️ И САМЫЕ ГОРЯЧИЕ ИСТОРИИ В ЦИКЛАХ: УХ, ЖАРИШКА ТАМ 🔥

— ЗАПРЕТКА: ВЛАСТЬ ПОРОКА

— ЗАПРЕТКА: МОЛОДЫЕ И ДЕРЗКИЕ

— ПРОФЕССИОНАЛЫ СВОЕГО ДЕЛА

— НОВОГОДНИЙ БЕСПРЕДЕЛ

— Я ведь обещал приковать тебя, Ната, — одной ладонью упирается в столешницу. Второй горячо и жарко растирает грудь. Противлюсь и уворачиваюсь.

Так обидно попасться на подобные манипуляции!

Но во рту всё пересыхает, и тело стягивается в один тугой узел.

— Ты просто мстительный сучёныш, Сворский!

Хохочет над моими детскими ругательствами и дергает за сосочки, как за мелкие присосочки.

И ласкает взглядом каждый оголенный участок моего тела: скользит по шее, тонким плечикам и напряженным соскам.

— Ты бесподобна, Нат! — Дан укладывает горячую ладонь на мою щеку. Шумно втягиваю воздух и прикрываю глаза от тонкого наслаждения. Сердце грохочет в груди, как ненормальное от одного невинного прикосновения. Изворачиваюсь и целую костяшки пальцев. Губами чувствую выступающие венки, хаотично подрагивающие.

Я могу расцеловать каждый участок его тела!

Дан кладет ладонь на мою правую грудь, зажимая твердый сосок между пальцев. Скулю и верчусь на столешнице, за что Сворский жестко оттягивает левый сосок. Освобождающе вскрикиваю на всю квартиру. Свою грубость Дан компенсирует ласковым поглаживанием низа живота, отчего мышцы подергиваются. Длинными пальцами Дан завлекающе наглаживают набухшие соски, и тягучая истома растекается по телу, словно в кровь пустили карамель.

— Ты прекрасна, Ната...

Звучит как признание, о котором я мечтала много лет!

И сейчас так страшно спугнуть или чем-то оттолкнуть Сворского!

Дан смотрит мне в глаза без тени сомнения в своих словах. Пожар разгорается в груди и спускается в область живота, а когда Богдан склоняется над моим телом и покрывает влажными поцелуями сокращающийся от напряжения живот, я всхлипываю. От нежности и необходимых слов, в которых так нуждалась. Горячим языком Дан ласкает кожу, выписывая узоры. Обводит по кругу пупок и вылизывает лобок.

Проводит рукой вверх по моим бедрам, животу, груди и шее. Его шершавые, грубые ладони сводят с ума.

В голове ни одной мысли, лишь первобытное желание.

Я хочу раствориться в нем!

— Дай мне услышать твои стоны, Ната? — Сворский ныряет за внешние половые губки и проводит пальцами вдоль по промежности. Надавливает на сверхчувственное место. Меня подкидывает на столешнице. Выгибает. Звон наручников разлетается по квартире. Стон застревает в груди. А Дан интенсивнее наглаживает мою нуждающуюся киску. Вижу его порочную улыбочку, когда его пальцы все перепачканы липкой смазкой.

Меня поступательно накрывает. Поэтому я совершенно не готова к выходке Дана.

С жадностью и животным порывом Сворский зарывается лицом в мою киску и жадно дышит-дышит-дышит.