Друг моего брата. Ты попала, детка!

ГЛАВА 18

«Я говорил тебе, что моя любовь не сравнится с твоей!»

— Я всё испортила! — врываюсь в квартиру и просто раздавленная остатками режущих чувств, скатываюсь по стенке. Роняю голову на колени. И рыдаю навзрыд. Просто не могу остановиться.

Я не встречалась с Богданом! Он не делал мне предложения стать его девушкой!

Но моё сердце разбилось на миллиард осколков, когда Дан ушел, сказав мне в лицо самую болезненную правду.

Что такое любовь взрослого парня в сравнение с любовью девчонки, у которой шалят гормоны и детство играет в попе?

— Наташ, что случилось? — на крики прибегает Петя и падает передо мной на колени. — Богдан обидел?

— Нет! — злым взглядом сверкаю на брата. Аж слезы высыхают. — Я просто все разрушила! Он меня теперь ненавидит, — и снова ударяюсь в горючие слезы боли, заливая футболку брата. Воротником нос вытираю и верхнюю губу.

Бьюсь головой об стену и плачу. Причитаю, как всё потерявшая идиотка. Взыграла юношеская гордость. И всё рухнуло.

— Это не так, Наташ, — Петька вытирает мои слезы и личико обдувает. — Дан не может тебя ненавидеть, потому что сильнее тебя он никого не любит, — спокойно заявляет брат, и я моргаю на него мокрыми, слипающимися ресница в удивлении.

— Ты ему сегодня в морду дал, а сейчас защищаешь его любовь ко мне? — икаю от слез, совсем перестав понимать этих парней.

— Я всего лишь не хотел, чтобы тебе было больно. Не хочу, чтобы ты расстраивалась и плакала. Но любовь Дана к тебе это — действительно что-то невероятное, — от мечтательности в голосе Пети по телу бегут мурашки.

Я всегда была влюблена в лучшего друга брата, избегающего и отталкивающего меня. Чувства Сворского были под запретом. За семью печатями. Забавно, что Дан делился своими мысли обо мне с лучшим другом. Но где-то в глубине души я всегда знала, что Петька только такого мне парня и мечтал сосватать.

— Я жестко накосячила, Петь, — утираю слезы рукавом джинсовки. — Дан меня не простит.

Добродушно усмехаясь, брат плюхается на пол и лыбится.

— Богдан может злиться на весь мир, но только не на тебя, мелкая, — жмёт на кончик моего носа с характерным «пип». — Успокойся! Перестань плакать, — достает из кармана джинсов платок. — Вам нужно поговорить в спокойной обстановке и все обсудить.

Когда мой придурок брат стал вдруг таким супер взрослым и умным?

— Ты не умеешь объясняться в чувствах точно так же, как и Дан, — пожимает плечами.

— Что? Знаешь, как я красиво рассказала о своих чувствах? — на глазах снова слезы наворачиваются.

— А ты обычным и простым языком скажи, что любишь. Потому что самые простые слова — они же самые страшные и обнажающие душу, — брат опускает ладони на мои плечи, и с меня словно груз спадает. Упирается лбом в мой и размеренно дышит, прикрыв глаз.

Какая я все-таки глупая? Эмоционально-незрелая, но переполненная любовью. Все гораздо проще, чем нам обоим казалось.

Мы просто любим!

— Держи! Это ключи от его квартиры, — Петька вкладывает мне в ладонь связку. — Поезжай к нему! Богдан по вечерам работает в клубе барменом. Сегодня его смена заканчивается раньше, — брат просто осыпает меня информацией, которую я вообще впервые слышу. Укол сожаления и горечи так сердце колет, что снова разреветься охота.

Манипулировали и играли чувствами друг друга, а о простых вещах и не знаем.

— Давай, — брат помогает мне подняться. Отряхивает подол. Серьезным взглядом на уровне космической связи наставляет на примирение.

Дрожащими пальцами проворачиваю ключ в замке и захожу в квартиру Дана. Кромешная темнота и абсолютная тишина. Судорожно шарю ладонью в поисках выключателя, и свет немножко гасит мою нервозность.

Из прихожей осторожно двигаюсь в направлении спальни Богдана. Полагаюсь на ощущения. И когда захожу внутрь, мне хочется... кричать. Упасть на его огромную кровать. Уткнуться лицом в его подушку, впитавшую запах тела Сворского. И провести вечность в постели. В комнате парня, который определённо любит минимализм и тёмные цвета в интерьере. Шторы блэкаут не пропускают никакого света. И я включаю ночник, бледный свет которого освещает комнату моего Дана.

Замечаю комод, где хранятся вещи парня. Как ненормальная ворошу футболки и выбираю черную. Быстренько сбрасываю с себя одежду на пол, оставляя лишь трусики, и надеваю одежду Сворского.

— М-м-м... — вдыхаю аромат кондиционера для белья, которым пользуется только Дан.

В этот момент мне на телефон как раз приходит сообщение, и я лихорадочно ищу его в ворохе своих вещей.

Сообщение от Сворского!

«Теперь единственная копия только у тебя»

И следом присылает мне видеозапись той ночи.

«Посмотри на себя. На нас. На наши чувства».

Каждое слово звенит голосом Дана в голове, и непрошенные слёзы капают на экран.

Воспроизвожу видео и ставлю звук на минимум. Достаточно, чтобы расслышать тяжелое и отчаянно дыхание Богдана и свои стоны.

Рядом с ним я оживаю. Пробуждаюсь. Моё тело поёт стонами, а сердце вырывается из груди. Отчаяние с каким Сворский знает меня каждую секунду даёт мне новую надежду.

Это не видео-шантаж или компромат.

Это самая настоящая эстетика. Интимность настоящих чувств, которые позволили себе показаться только в ночи.

— Как же я люблю тебя, Дан!

— Ната?