Глава 43

Кромешная темнота над озером лишь изредка приподнимала свое тяжелое платье, чтобы не дать опалить его яркими вспышками где-то глубоко под водой. В полной тишине Крот и Буль слаженно работали веслами, почти без слов понимая друг друга. Незнакомец сидел на корме и настороженно смотрел в абсолютный мрак берега, оставшийся где-то далеко позади. Штык лежал на дне лодки и в сознание пока не приходил.

В темноте, без единого ориентира, плавное движение лодки оказывало умиротворяющее, почти гипнотическое, действие. Словно попав в загробный мир на древнегреческий манер, они переправлялись через последнюю реку туда, откуда больше нет возврата и где больше ничего не волнует.

— Мне наверное не стоило плыть с вами, — подал вдруг голос незнакомец. — Я для вас неизвестный и чужой человек, от которого можно ждать любых неприятностей. Просто я не знаю, куда мне идти, особенно среди ночи.

— Как нам к тебе обращаться, чужой человек? — спросил Крот, не прекращая работать веслом.

— В Зоне меня зовут Феникс. Я из отряда майора Кратчина. Мы со Штыком раньше служили вместе.

— Ладно, со всем разберемся дома, — немного помолчав, сказал Крот. — Насколько я понимаю, что майор Кратчин, что фримены Хука вряд ли встретят тебя с объятиями.

— Да, военная служба теперь для меня закрыта, — невесело отозвался Феникс. — Но и фиг с ней, с такой службой. Майор Кратчин — настоящий мясник. Он пытал Штыка, чтобы выведать у него какие-то секреты вашего плавучего дома. Но Штык не сказал ни слова.

Ему никто не ответил, и Феникс замолчал. Заняться ему было нечем и он просто смотрел за борт, где иногда, в толще черной воды, вдруг разгорался красный или синий свет, и становились видны какие-то руины домов на дне, силуэты, плывущих по своим делам, рыб и приплюснутые округлости пузырей, там и сям быстро поднимавшихся со дна к поверхности.

Абсолютно черное пятно дома на фоне обычной темноты, появилось совершенно внезапно. Лодку Крот и Буль пришвартовали к платформе правым бортом. Феникс легко поднял, до сих пор связанного Штыка, на руки, и просто положил на край настила.

— Готовьте парню постель, — сказал Феникс Кроту и Булю. — Смысла нет всем в темноте толпиться. Я пока сниму веревки.

Он ловким движением вытащил нож и принялся легко резать веревочные петли. Крот и Буль безропотно ушли в дом. Когда большая часть веревочного кокона оказалась срезанной, Штык неожиданно застонал и открыл глаза. Феникс неплохо видел в темноте, поэтому успел отреагировать вовремя. Как только пленник попытался открыть рот, он резко ударил его кулаком в голову, снова отправив в нокаут. Затем поднял обмякшее тело на руки и занес в дом.

Даже приглушенный свет в прихожей после ночной темноты показался Фениксу нестерпимо ярким и он на мгновение зажмурил глаза. А когда открыл, брезентовый полог, закрывавший проход в комнату, оказался отброшен в сторону, а за ним маячил Буль, показывая, куда нести своего командира.

Пока Крот и Буль хлопотали возле кровати, поудобнее устраивая Штыка, Феникс огляделся, снял грязную куртку и вышел в прихожую. Ему требовалось всего несколько часов доверия со стороны Крота, и теперь важна была каждая мелочь. Сняв обувь, Феникс вышел в ночную тьму, постоял немного, вглядываясь в темноту, и вдруг, неожиданно для самого себя, решился на откровенно рискованный поступок: разделся и прыгнул в воду. На мгновение в темноте мелькнуло светлое пятно, слегка светящегося, грибка, покрывающего грудь, а в следующий момент тело обволокло блаженной прохладой.

За много дней, проведенных в Зоне, полностью помыться ему удалось впервые. Обычно, дело заканчивалось умыванием и коротким ополаскиванием ног, а потом приходилось снова куда-то идти, и от кого-то прятаться. Здесь, посреди огромного озера, его не могли достать ни кровососы, ни крысы, ни кабаны, ни собаки. И даже неумолимые «долговцы» не могли появится среди ночи, чтобы взять на мушку беззащитного купальщика.

Поэму Феникс с наслаждением поплавал вокруг дома, потом выбрался на помост и долго тер тело какой-то тряпкой, найденной тут же. Во время этой процедуры из дома вышел Крот, и спасаясь от его случайного взгляда, Феникс снова скользнул в воду. Озерному сталкеру незачем было видеть вросшие в мускулистое тело, наросты «паучьего пуха».

— Я сейчас, — сказал он в сторону силуэта старика, отчетливо видимого на фоне яркого дверного проема. — Весь грязью зарос, аж самому противно.

— Молодец, что следишь за собой. Хотя мог бы и в доме помыться. А то многие как за Периметр зайдут — так сразу на зверей становятся похожи. Заканчивай да будем ужинать.

Крот одобрительно качнул головой и закрыл дверь. Феникс облегченно вздохнул и перевернулся на спину.

Вода приятно холодила тело. Вверху царила темнота. Внизу — полный мрак. Феникс закрыл глаза. Легкое течение медленно тащило его куда-то, медленно кружа и окончательно убивая представление о положении в пространстве. Но ему сейчас на это было наплевать. На смену постоянному страшному напряжению, вдруг пришел абсолютный покой. И за несколько секунд этого абсолютного спокойствия Феникс был готов рискнуть даже жизнью.

Движение под собой он ощутил не кожей, а каким-то особенным внутренним чутьем, благодаря которому последние недели смог избегать больших скоплений агрессивного зверья. Вместо абсолютного одиночества в бесконечной темноте пришло острое ощущение опасности. Кто-то был под ним, кто-то искал его, поднимаясь из глубин ночного озера.

Рывком перевернувшись на живот, Феникс судорожно осмотрелся по сторонам. В кромешной тьме не было видно ни зги. Вода больше не ласкала тело, а пыталась высосать все тепло, чтобы наглое человеческое существо, рискнувшее нарушить привычные правила поведения его биологического вида, не успело сбежать от поднимающегося кругами снизу, возмездия.

Реши он вернуться к дому раньше, особых проблем не возникло бы. Плавучая платформа слишком велика, чтобы проплыть мимо нее, удаляясь от точки старта неспешными расширяющимися кругами. Но теперь, когда он хотел побыстрее оказаться на помосте, выбор направления движения в полной темноте мог стоить ему жизни: бездонная глубина под ногами уже не просто пугала чужим вниманием, а наводила ужас.

Он бросил себя вперед, наобум, лишь бы начать двигаться. Мощными гребками погнал себя наугад в темноту. Неутомимые руки вспенили воду как большой гребной винт. Но то, что двигалось в толще воды под ним, видимо ощутило движение на верху. По воде словно прошел какой-то звук, и ощутив его всей кожей, Феникс чуть не ударился в панику. Только абсолютная концентрация на правильных движениях руками, позволяла ему не потерять голову совсем.

Он стремительно плыл куда-то, а снизу, медленно поднимаясь, его продолжало настигать нечто. Неясная опасность против неизвестной точки спасения. Наверное так, с точки зрения Зоны, и выглядела справедливость. Платформы, исчезнувшей во тьме, все не было, а до берега он не успел бы доплыть ни при каких условиях. Бороться же с водной тварью в ее родной стихии, было просто невозможно. И тогда, понимая, что все вдруг пошло прахом, Феникс закричал протяжно и страшно, теряя дыхания и лишая себя последних нескольких секунд жизни.

Сноп света разорвал ночную тьму совсем рядом слева. Плавучий дом оказался в каких трех десятках метров и Феникс чуть было не проплыл мимо него. Он тут же развернулся и вложил в последний рывок всю свою чудовищную силу. На платформе мелькнул силуэт Крота и далеко в воду, немного в сторону от Феникса, полетел какой-то предмет. В течение нескольких секунд ничего не происходило, и Феникс уже чуть ли не пятками чувствовал движение воды за спиной, как вдруг озерные глубины осветила яркая вспышка.

Внезапно ослепнув, Феникс чуть было снова не проплыл мимо платформы, но вовремя услышал возбужденный вскрик Буля и сумел ухватиться за мокрые доски. По счастью, организм по-прежнему восстанавливался достаточно быстро, поэтому уже через несколько секунд зрение частично восстановилось, и Феникс ловко выбрался на помост. Крот махнул ему рукой, но все его внимание было приковано к поверхности озера. В руках старик держал карабин. Справа от него стоял Буль с фонарем в руке. Пользуясь моментом, Феникс быстро оделся и только тогда, крупно вздрагивая всем телом, подошел к Кроту и Булю.

— Отчаянный ты человек, — то ли одобряя, то ли осуждая, сказал Крот. — Правда, я и не знал, что в моем озере такие твари водятся.

— Это же была она! — возбужденно сказал Буль. — Та самая акула! Про которую вы мне тогда сказали, что она мне показалась!

— Акула — не акула, но рыбина вполне плотоядная, — озабоченно сказал Крот. — Надо бы охоту на нее устроить. Такой рыбине лодку перевернуть — как нечего делать. Испугался поди?

— А сам как думаешь? — сварливо сказал Феникс и тут же, опомнившись, постарался смягчить грубость: — Спасибо тебе. Думал что уже все. Чем это ты ее? Ослепил что-ли?

— Скорее, отвлек. Все, хватит тут торчать. Пошли в дом. Расскажешь нам заодно свою историю за ужином.

Тупой удар в цистерну прозвучал как вызов. Буль поднял фонарь над водой. Возле самого края платформы кружила тень огромной рыбы. Метра три, не меньше, прикинул Феникс.

— Вот тупая килька, — удивился Крот. — А ну, попробуем одновременно поохотиться и порыбачить.

Он быстро сходил в дом и вернулся без карабина, но с луком. Современный короткий лук с колесиками на вершинах плечей, выглядел не менее устрашающе, чем огнестрельное оружие. Наложив длинную черную стрелу на тетиву, Крот скомандовал Булю держать фонарь повыше. Огромная рыбина, берущая разгон, чтобы стукнуться зубастой мордой о железный бок цистерны, вызывала у Феникса одновременно удивление и облегчение от мысли, что он успел, фигурально выражаясь, выйти сухим из этой воды.

Крот примерился и метнул стрелу. Рыба наполовину высунулась из воды, ударила хвостом, и увлекая застрявшую в боку стрелу за собой, ушла на глубину.

— Никогда прежде такой твари не видел, — потрясенно сказал Крот. — Хотя… в Зоне постоянно что-нибудь случается в первый раз.

Феникс уже почти пришел в себя. Он, конечно, рисковал в случае, если Штык очнется раньше времени, но с учетом физических возможностей старика и сильно избитого, тоже далеко немолодого Буля, риск этот казался небольшим. В конце концов, Крота можно заставить говорить и силой. Правда, в этом случае, нет никаких гарантий, что старик не соврет.

Как заставить Крота поделиться нужной информацией, Феникс пока не знал. Но считал, что сумеет найти способ повернуть разговор в нужное русло. Поэтому, за импровизированным ужином Феникс врал напропалую про прежнюю службу, про жестокого майора Кратчина и собственные планы по обретению богатства. Вопреки ожиданиям, ему явно верили. И Крот, и Буль смотрели на нового знакомого с такой симпатией, словно знали его уже много лет. Феникс поражался такой легковерности: сам бы он ни за что не поверил нелепой сказочке какого-то оборванца, но люди, живущие в заповедном уголке Зоны по всей видимости уже и забыли, что такое настоящее человеческое коварство.

— Я решил, что не пойду больше в сталкеры, — разглагольствовал Феникс. — Лучше, я открою школу для новичков.

При этих словах Крот аж подался вперед — сам того не зная, Феникс сумел задеть какую-то чувствительную струну в душе озерного сталкера.

— Это как же ты собрался учить, ничего толком не умеючи? — весело спросил старик, лукаво подмигивая Булю. — Читал я ваш учебник под названием «Методическое пособие по перемещению на территориях с аномальными образованиями». Военная мудрость на пяти страницах туалетной бумаги.

— Для того, чтобы открыть школу, необязательно самому преподавать, — нисколько не смущаясь ответил Феникс. — Найму опытных сталкеров.

Он со значением посмотрел на Крота, но тот либо не понял, либо сделал вид, что не понимает намека.

— А кроме того, есть у меня одна задумка. Хочу сделать игру, в которой сталкеры смогут играть и одновременно заучивать, какие артефакты можно хранить и носить вместе, а какие — нет. Какие аномалии опасны, а какие — полезны. И вообще, много чего еще.

— Игру? — ошарашенно спросил Крот, внимательно разглядывая крепкого мужчину, совсем не похожего на идиота, и пытаясь найти в чем подвох.

Момент оказался критический и Феникс приложил все усилия, чтобы развернуть его в свою пользу. Он помнил простое правило: чтобы твоему вранью верили, надо поверить в него самому. А поверить совсем несложно, если за последний месяц необходимость заставлять себя верить во что-то нужное, стала почти ежедневной привычкой.

— Игра, — сказал он с детским азартом, — самый лучший способ обучения чему-либо. Достаточно придумать простые правила на основе настоящих сведений об артефактах, и вскоре любой игрок будет знать их свойства наизусть.

— Интересно, — обронил Крот, разливая по кружкам чай.

— Во время игры сталкер может одновременно и развлекаться, и учиться. Представляете, какая золотая жила: открыть обучающие курсы, куда надо будет ходить, чтобы играть?

— Ты бы сперва выяснил, сколько новичков вообще задумывается о необходимости поучиться, перед тем как лезть в Зону, — с легкой усмешкой сказал Крот, покачивая головой.

Но Феникс уже чувствовал, что победа близка. К тому же, заставить себя верить в ту галиматью, что уверенно плел язык, оказалось на удивление легко.

— Ничего, это дело наживное. Главное — идея! Вот смотрите, — говорил Феникс, хватаясь за карандаш и листок бумаги, лежащие на подоконнике. — Есть такой артефакт, к сожалению не знаю его названия.

Он быстро набросал на бумаге винтообразную конструкцию, похожую на короткий шнек от мясорубки. Такую штуку он видел совсем недавно плавающей в воздухе над какой-то аномалией.

— «Сверло», — подсказал Крот.

— Отлично. Рисуем игровое поле и ставим условие, что если в процессе игры «сверло» окажется рядом…. с чем ему рядом лучше не находиться?

— С твердыми артефактами он нормально уживается. Но не стоит опускать его в «студень».

— Вот, так и пишем: при попадании в «студень» происходит взрыв. Следовательно, игрок…

— Да не взрыв, — поправил его Крот. — Газ выделяется. Ядовитый. А само «сверло» рассыпается в песок. И ничем другим, кроме как «студнем», такого эффекта добиться не удастся.

— А если «студень» водицей разбавить? — неожиданно вмешался Буль, сидевший на кровати рядом со Штыком. — После дождя, например, как себя поведет «сверло»?

— Студень с водой не смешивается, — сказал Крот. — Правда, мне удалось однажды растворить небольшой кусок в керосине. И то, что получилось меня даже напугало — отнес от греха подале, да и бросил в «плешь».

То, что происходило в этот момент в плавучем доме посреди озера, все больше походило на странную сказку: после тяжелого дня, во время которого было отдано немало сил и здоровья, глубокой ночью посреди озера, напичканного аномалиями, три человека жадно обсуждали возможности и особенности будущей настольной игры для сталкеров-новичков, позабыв про сон, еду и лежащего в тяжелом забытьи товарища. И чем дольше они об этом говорили, тем сильнее увлекались. Даже Буль, никогда ранее интереса к артефактам не испытывавший, и то присел к столу, и слушал про то, какие аномалии можно нарисовать на игровом поле, сколько кубиков следует использовать — Крот почему-то настаивал на трех — и в каком масштабе изображать негабаритные артефакты.

Феникс понимал, что плавание на перегонки по ночному озеру не прошли бесследно для его головы. Иначе, чем еще можно было объяснить тот факт, что разработка настольной игры, его теперь интересовала куда больше, чем то, что привело его в это место. Обитатели же плавучего дома, по всей видимости, уже и так давно не дружили с головой, что, собственно, Феникса не особо удивляло. Правда, об истинной цели пребывания в плавучем доме, он все-таки не забывал.

— На бумаге все равно плохо понятно, — сказал Феникс во время короткого, но бурного обсуждения цветовой схемы игровых карточек. — Может есть хоть парочка настоящих артефактов?

— Парочка! — со смехом воскликнул Крот. — Пошли, горе-разработчик. Покажу тебе «синий кристалл». Убедишься, что никакой он не синий. Буль, присмотри тут за Штыком.

— Да чего присматривать — спит себе человек и спит. Я тоже хочу в хранилище, — заныл Буль.

При слове «хранилище» Феникс опустил голову, чтобы Крот не видел его глаз. Ему казалось, что озерный сталкер тогда сразу распознает истинные намерения гостя.

Загрузка...