Две полоски для мажора

Глава 29

Марк

Смотрю в широкое окно на бесконечную стену из кружащихся снежинок и нервно поправляю ремешок от часов на запястье. И попутно кидаю взгляд на время, неутешительно подсчитывая, что уже как час я должен быть женат.

Если минут сорок назад Лика писала мне, что задерживается, то сейчас она уже конкретно опаздывает.

И успокаивающих оправдания, что именно сегодня Ростов решило напрочь укрыть метелью и поставить город в стобалльные пробки больше не работают. Отец, решивший не тащить всех гостей по такой погоде в загс и ждущий вместе с ними уже в ресторане, обрывает мне телефон.

А я успеваю измерить совершенно пустой коридор шагами вдоль и поперёк. За четыре дня до Нового года заковать себя в узы брака желающих нет. Я здесь один.

И каждая минута ожидания уже бьет по нервам.

— Молодой человек, ну мы женимся или как? — Из-за тяжёлых резных дверей выглядывает пергидролевая голова регистраторши. — Невеста то где?

— Едет. Опаздывает. Скоро будет, — напряженно цежу я и все-таки лезу за телефоном в карман отглаженных чёрных брюк. — Если только она не сбежала.

— И не мечтай, Громов, — слышу за своей спиной голос Лики.

Мысленно выдыхаю. Не сбежала!

Но дышится мне свободно всего секунду до того, как оборачиваюсь.

Офигеть. Я впервые реально понимаю, какого это - потерять дар речи. Чувствую себя немым истуканом, когда пялюсь на Лику. Никаких помпезных бальных одеяний с неадекватной длиной фаты.

На веснушчатом лице неяркий макияж, а фигурка Лики подчеркнута дорогой шелковой тканью. Белоснежное платье струится к полу, ненавязчиво облегая аккуратно округлившийся живот. И я никак не могу не заметить, что округлилась Лика еще и зоне декольте. Тонкие бретельки акцентируют мое внимание на том, что вот так заметно и пышно ТАМ раньше не было... Сглатываю слюну и, наверное, слишком громко.

— Привет. Все нормально? — Лика явно тушуется, когда поправляет рыжие крупные локоны, уложенные на одну сторону.

— Кхм. ага, — выдавливаю из себя сиплый ответ.

И мы так и стоим друг напротив друга. Пока жжет где то глубоко в груди, как завороженный рассматриваю Лику.

— Молодые люди, жениться-то будем? Мне ещё за горошком на оливье ехать, — громогласно нарушает наше молчание сотрудница загса.

Но ни я ни Лика не двигаемся. Это шаг навстречу друг другу должен сделать кто из нас. Я делаю его первый.

— Идём, — протягиваю ей руку.

Как только пальчики Лики оказываются у меня ладони, мои ребра распирает от жара. Распирает так, что рубашка и пиджак становятся тесными.

В зале регистрации нас не встречает марш Мендельсона. И когда наша церемониймейстер спешно толкает дежурную речь про какой-то там корабль любви, зашедший в тихую семейную гавань, я ее не слушаю.

Лишь искоса поглядываю на рыжую девочку по левую сторону от себя в шикарном платье, которая прячет от меня свои глаза.

Ладонь Лики все ещё в моей руке. Ощущаю легкую дрожь в ее пальцах и сжимаю их. Так крепко, что Рыжик вздрагивает, наконец, встречаясь со мной взглядом. Она непонимающе хлопает пушистыми ресницами, а я зависаю, смотря яркий голубой океан глаз.

Нас никто не спрашивает о согласии и не предлагает целоваться. Нам просто указывают, где расписаться, отдают наши паспорта и розовенькое свидетельство о браке.

Регистраторша, видимо, так спешит за горошком к новогоднему оливье, что фразу «обменяйтесь кольцами» проговаривает чересчур нетерпеливо.

Я сам не ожидаю, что мои руки будут неловко подрагивать, когда надеваю тонкое плоское кольцо из белого золота на безымянный палец Лики. И ее руки трясутся в ответ.

Как только мое кольцо оказывается у меня на пальце, мы, не сговариваясь, пересекаемся долгим взглядом.

Все. В моём паспорте штамп, а растерянная рыжая девочка передо мной теперь...

Охренеть... .моя жена.

Л Л Л

Стоит нам только переступить порог ресторана как со всех сторон шарашат конфетти и хлопушки, а по залу разливаются поздравительные крики. Отец, мама, нанятые фотографы налетают на нас коршунами вместе с гостями и их поздравлениями.

Приглашенных немного и большинство из них знакомые: близкие друзья моей семьи плюс Поляк. Незнакомых всего парочка.

По сосредоточенному лицу рыжеволосой женщины и хмурому мужчине рядом с ней быстро соображаю - здравствуйте, тесть и теща. И это единственные гости со стороны Лики.

Я бы мог назвать нашу встречу приятной, но в этой суматошной толпе, сующей нам букеты и подарки, все получается скомкано и напряженно. Может, подобные знакомства должны проходить в более располагающей обстановке. Или может, мать Лики вообще недовольна выбором дочери, но мне как-то плевать. Я даже не интересуюсь у Рыжика, а в курсе ли ее семья, с кем теперь породнились и успели ли они познакомиться с моими родителями, пока ждали нас из загса.

Но то, что моей тёще здесь максимально неуютно - это заметно сразу. От нее я удостаиваюсь лишь сухим «поздравляю, очень приятно познакомиться».

Ага. Очень. Особенно наблюдать, как она внимательно смотрит на уже заметно округлившееся платье в районе талии. Все, что позволяет ей Лика - это слегка приобрести себя. Но когда руки ее матери пытаются коснуться живота, она с кривой улыбкой уворачивается, делая шаг ко мне. Лика словно пытается отгородиться, найти защиту рядом. Забив на искрящееся молчаливое напряжение между нами после росписи, я инстинктивно хватаю ее за талию, придвигая себе под бок. Она не сопротивляется, а вжимается в мои руки крепче.

Зато встреча с моей мамой не проходит без сопливых причитаний. Она сначала зацеловывает своей помадой щеки мне, а потом и Лике.

Остальное проходит достаточно гладко. Никаких баянов, тамады и конкурсов. Легкий фуршетный ужин с живой расслабляющей музыкой. Вся эта обстановка мне привычна. Отец - любитель подобного вида тусовок, а вот Лика в замешательстве.

— А мы так и будем ходить? — дернув меня за закатанный рукав рубашки, тихо интересуется она через полчаса неспешных перемещений по ресторану от одних гостей к другим.

— Устала? — обеспокоенно вглядываюсь в ее лицо.

— Если честно, это больше похоже на новогодний корпоратив, а не свадебное торжество. Важные дяди и тети чинно гуляют с бокалом шампанского и разговариваю о политике, — шепотом хихикает Лика мне в плечо.

— Так и есть, — усмехаюсь я. — Но это все ненадолго. Пару часов максимум.

— Да у меня отвалятся ноги. Марк, а может... Думаешь, все сильно расстроится, если мы...— Лика, кусает губы и с надеждой указывает глазами на дверь.

И я сам задумчиво бросаю взгляд туда же. Удивительно, но рыжик вычислила мои мысли.

Мне самому уже охота сбежать отсюда. Все эти гости, гирлянды, огромная ряженая елка побоку. С каждой минутой я думаю о том, чтобы просто украсть невесту и сбежать. Изнутри точит чувство, что нам надо уединиться. Поговорить. Правда, я пока не особо соображаю, как и о чем.

Даю себе несколько секунд на раздумья, но меня опережает чей-то бас, перекрывающий общий бубнеж и звук живых инструментов.

— А чего это у нас ещё ни одного «горько» не было? Целуй жену свою молодую! Горько!

И гости в долгу не остаются. Через секунду стены зала гремят от общего скандирования. Лика заливается краской, испуганно поднимая на меня взгляд.

— Что ты там говорила про отсутствие свадебной атмосферы? — вызывающе приподнимаю брови и улыбаюсь Рыжику.

Замечаю, как нервно вздымается ее шикарная грудь в шикарном декольте. Все смотрят на нас, а мы друг на друга. Понимаю, что и в этот раз без моего первого шага ничего не изменится. Без раздумий наклоняюсь к Лике и, осторожно положив ладонь ей на поясницу, притягиваю к себе. Под шёлковой тканью чувствую, что напрягается каждый миллиметр ее тела.

Лика не отводит глаз. Смотрит не моргая. Прижимаю к своей груди ещё сильнее. Касаюсь кончиком носа ее лица и вдыхаю яркий аромат бархатной кожи. Голову ведёт на триста шестьдесят, а горячее дыхание Лики на моих губах заставляет хотеть только одно -поцеловать их.

Но в миллиметре от поцелуя она резко подставляет моим губам щеку.

В моей груди вспыхивает жёсткое, нестерпимое чувство. Черта с два! Да я до боли под рёбрами, до жжения в венах хочу другого.

Таким же резким движением поднимаю руку и кладу ладонь на рыжий затылок. Пальцами зарываюсь в волосы, нарушая идеальный порядок свадебной прически, и поворачиваю лицо Лики к себе. Не даю ей никакого шанса.

Под бурные призывы гостей прижимаюсь поцелуем к мягким губам. Таким знакомым. Тёплым. Вкусным.

Лика реагирует мгновенно. Ладонями упирается в мою грудь. Часто и неровно дышит, плотно сжав рот. Но мое желание не меняется. Я хочу ее целовать.

Провожу языком по ее напряженным губам, сминаю их своими губами, пытаюсь получить ответ. Лика не сдаётся. Все ещё такая же колючая в моих руках. Нет уж. Я обломаю ей эти колючки. Остается надеяться, что она не решит за эту выходку устроить представление с побоями.

Я впечатываю Лику в себя. Своим тяжелым дыханием и боем сердца в груди даю понять, что она моя. Но и этого мало. Лика не отвечает на мой поцелуй.

Ну же, Рыжик. Пойми... Почувствуй... Сейчас я дышу тобой. И по хрену, что понял это только в эту секунду. Я потерял столько гребаного времени... Я хочу все вернуть.

Убираю с ее талии свою руку и обхватываю лицо Лики уже двумя ладонями. Отрываюсь от ее, ни на что не реагирующих, губ и шепчу в них то, что должен:

— Прости меня.

Не дышим. Ни я, ни она. Настолько долгими секунды не были никогда. Все ещё держу лицо Лики в своих ладонях. Глажу большими пальцами ее скулы, пока надеюсь получить хоть какой-то ответ в широко распахнутых голубых глазах напротив. В них вижу лишь заискрившиеся слёзы.

Лика перестаёт упираться руками мне в грудь.

— Марк, я.— сдавленно шепчет она, а по щекам вот-вот хлынет соленый водопад.

Я снова целую Лику. И плевать, что крики «горько!» уже затихли. В зале приглушили свет и музыка стала громче, явно намекая на первый танец молодых. Но я продолжаю целовать Рыжика. Жадно и даже грубо. И ее тёплые, мягкие губы в этот раз послушно поддаются моему натиску. Но даже когда она пропускает мой язык к своему, позволяет мне ненасытно впивать в ее рот, я по-прежнему чувствую - Лика мне не доверяет.

— Почему именно сейчас? — Вдруг шепчут ее губы в секундном моменте, когда поцелуй прерывается.

Сердце долбится в рёбра, а в душе полный хаос. Меня разрывает от ощущений, что сейчас мне нужно что-то сделать, что-то сказать правильное. Мне нужно ответить.

— Нам надо поговорить, — тяжело выдыхаю я.

И Лика кратко кивает. Все что приходит мне в голову - это вцепившись в ее руки утащить за огромную наряженную ёлку, стоящую в углу. Сейчас мне хочется укрыть нас от посторонних глаз.

Стоит только оказаться за искусственными еловыми лапами в шариках и мишуре, как я снова притягиваю Лику к себе. Ловлю взглядом ее растерянный взмах ресницами и опять целую. Зарываюсь пальцами в мягкие пряди, кайфую до жара в венах от тёплого вкуса губ. Ладони Лики осторожно ложатся мне на плечи, скользят по ним вверх к шее, обвивают ее. Чувствую через ткань рубашки, как дрожат тонкие пальчики. Рыжик робко льнет ко мне всем телом.

У меня внутри чертов апокалипсис. Целый окситоциновый взрыв.

— Прости меня, — опять шепчу Лике через поцелуй.

Она молчит. Больше не брыкается. Такая хрупкая и податливая прижимаемся ко мне. Пальцами невесомо ведёт по моей шее вверх и погружает их мне в волосы.

— Лика, не молчи, — бормочу я растерянно.

— Ты умеешь произвести впечатление, — она соприкасает нас лбами и кончиками носа.

— Это плохо?

— От тебя никогда не знаешь чего ждать.

— Конкретно сейчас ты ждёшь от меня ребёнка, — тихо усмехаюсь и, освободив одну ладонь из рыжего каскада локонов, опускаю ее к животу Рыжика. Провожу тыльной стороной по его аккуратной округлости.

— Ура! Дошло, наконец, — фыркает Лика, но с нескрываемой теплотой в голосе лишь сильнее прижимаемся ко мне.

Мы так и стоим за ёлкой в обнимку. Нам есть о чем поговорить. А мы молчим. Только это молчание сейчас какое-то крышесносное.

И если так будет между нами и дальше, я согласен провести Новый год прямо здесь. Лишь бы не отпускать Лику от себя.

— Рыжик, давай оставим всех и сбежим?

— А так можно? — ее вопрос полон надежды.

— Нужно, — уверенно говорю ей в макушку. — Нам нужно побыть наедине.

Отпрянув, Лика поднимает на меня взгляд. Взволнованный и распахнутый. В ее глазах сейчас отражаются все мерцающие гирлянды. Она охренительно красивая.

— Только у меня есть одна просьба, — Рыжик загадочно закусывает нижнюю губу. Удивляюсь, но спокойно пожимаю плечами. Теперь у нее кольцо всевластия надо мной.

— Все что угодно.

— Давай заедем в Макдональдс. Мне так есть хочется. А эта ресторанная стряпня... — носик в веснушках морщится. — То креветка, то улитка.

Я давлю в себе приступ смеха. Смотрю на Рыжика и, кажется, дурею от сердцебиения в груди.

— Чур заявимся туда прямо так, — окидываю себя и ее взглядом, — в свадебном. Мы должны произвести фурор.

Она и согласно трясёт головой и первый раз.

Черт! Первый раз с того момента, когда я сотворил хрень, бросив эту девочку у своей двери, она смеётся. Так легко и искренне, что я опять сгребаю Лику в охапку и жадно накрываю ее губы своими.

Но исчезнуть из ресторана незамеченными у нас не получается. Пять шагов от ёлки в сторону выхода и верхний свет неожиданно врубается, а фоновую живую музыку нарушает жуткий свист микрофона.

— Раз. Раз. Приём, — голос Поляка гремит над залом. — А где там наши молодожены?

Я и Лика одновременно тормозим. Под всеобще шушуканье, не переставая крепко держаться за руки, переглядываемся с выражением лиц, как будто нас только что накрыли с поличным. Блин. Так и есть. Гости быстро находят нас взглядами, и мы снова в эпицентр внимания.

Побег обламывается. И меня почему-то беспокоит не это. А Поляк, стоящий в рубашке и брюках на небольшом пятачке с музыкантами, вызывает прилив недоумения.

— Дорогие гости, я займу всего пару минут внимания, — Дэн оглядывает немногочисленную толпу приглашённых и моментально выискивает нас с Ликой глазами. Он широко улыбается и поднимает бокал с шампанским. — Марк.. .Лика... — многозначительно выделяет ее имя, — я от всей души поздравляю вас с таким событием. Вы огромные молодцы, что смогли найти друг друга в этом чокнутом мире. Процветания и благополучия вашей семье.

Чувствую, как Рыжик настороженно косится то на меня, то на Поляка, распинающегося в микрофон на сцене. Вешаю на лицо успокаивающую улыбку и сильнее переплетаю наши с Ликой пальцы, мол, все нормально. Хотя у самого нехорошо свербит под ложечкой. Какого черта происходит? Какого хрена творит Поляк?

А за его спиной уже опускается белое полотно, пока Дэн продолжает заливаться. Все присутствующие внимательно и с большим интересом смотрят на сцену.

—. и я искренне рад, что мой лучший друг сейчас счастлив. Но! — Он загадочно берет паузу, подмигивая нам. — Сегодня будут поздравления не только от меня. Так как наша скромная мужская компания разлетелась после выпуска по миру, а женился ты супер быстро, что никто и не успел купить билет на твою свадьбу, то-о-о. — Дэн разворачивается к экрану и радостно вопит, — та дам!

Полотно проектора загорается, начиная транслировать яркий видеоряд. И я замираю. Сначала в изумлении, потом в потоке эмоций и чувств. Вот жуки!

Поляк реально притащил видео поздравления от нашей банды. Точнее, уже бывшей банды. После того как я свинтил на целый год, наша компашка как-то разъехалась кто куда. И со многими даже застопорилась связь. А теперь знакомые повзрослевшие рожи на фоне дорого-богато соревнуются в красноречии.

Может, гормональные качели перекинулись от Лики и на меня, но видео выходит офигенно милым. Гости, как и я, с улыбкой втыкают в экран. Придвигаю Рыжика к себе ближе, обхватив ее за талию. Она спокойно прижимается ко мне в ответ, прильнув головой к моей груди. Краем глаза продолжаю наблюдать за видео на проекторе, а носом касаюсь рыжих волос и делаю глубокий вдох. Fraise*.

До дымки в голове хочется, чтобы между нами все так и было. Но понимаю, что не будет, когда вместо очередной братской морды вижу на экране знакомые стены, интерьер, кухня... диван...

Твою мать. Это моя квартира. А за кадром ржущий голос Поляка.

«...— И кто это у нас такой тут сладкий? Оп! Голубки! Поймал!

Камера резко с панорамных окон меняет картинку на диван. Я. Карина. И она на мне. Устроилась на моих коленях. На ней короткие шорты и моя футболка. А я просто в одних джинсах и с голым торсом.

Карина кошкой трется об меня. И я не в долгу. Мои руки шарятся по ее телу. Похабно лапаю ее зад. У нас весьма довольные рожи.

— Ай-ай, — ехидничает Поляк, кружа с камерой вокруг нас. — И где же теперь наша рыжая-бесстыжая ?

— Уехала жевать сопли. — Карина ржёт, а потом зажимает ладонями мое лицо и хищно тянется к моим губам. — На хрен ему рыжая? Ни кожи, ни рожи. У него есть я. Да, Марик?

Сука.

Я киваю.

Я засасываю Карину.

И на финальный вопрос Поляка, куда я послал рыжую, выставляю на весь экран фак, не переставая сосаться с Кариной...»

Видео гаснет. А на следующей картинке наша с Дэном переписка. Вся переписка, касающаяся ЕЁ.

...«Дэн, неделя. Отвечаю. Не больше. И эта малая - моя»...

...Фото спящей Лики в моей постели в ту ночь...

...«Девственница»...

Я не успеваю понять, что происходит. Просто стою, не понимая, как эта дрянь оказалась здесь. И судя по тому, как звонко разбился бокал Поляка, а сам Дэн с матом ринулся куда-то в дальний угол ресторана, он не понимает тоже.

Чувствую, как холодный спазм тошноты стискивает желудок, потому что вспоминаю тот момент на видео. Это было снято, когда я послал Лику и тупо продолжил тусить у себя на хате. Я теперь знаю что это за день.

День, когда я стал конченным.

Я не соображаю, что делать. Мне плевать на родственников и гостей вокруг нас.

Все чего хочу - это удержать ее рядом. Не отпустить. Не дать сбежать. Но мое тело как вата.

Я не могу сдвинуться с места. Я леденею. Понимаю, что Лика отстраняется от меня. А по-другому и быть не может.

Заторможено перевожу на неё взгляд.

Фак!

Вы когда-нибудь видели, как в глазах человека гаснет душа?

А я увидел.