Две полоски для мажора

Глава 33

Сиденья в салоне иномарки, конечно, кожаные и комфортные, но торчать почти полчаса в машине уже порядком поднадоело. Все затекло, и моя пятая точка стала максимально

плоской. А маленький житель внутри меня несколько раз лёгким пинком намекнул, что неплохо бы мне вонзить свои зубы хоть в какую-нибудь еду.

Достаю телефон и пишу Марку:

«Мы хотим есть. Ты скоро?»

И Громов отвечает почти мгновенно: «Рыжик, прости. Препод до сих пор не пришёл. Торчу под дверью кафедры. Может, ты все-таки зайдёшь в универ? Столовка сегодня работает»

Вздыхаю и бросаю взгляд на нашу альма-матер через лобовое стекло машины. Заходить туда я как раз таки и не планировала. По дороге домой Марк решил заскочить в универ, закончить какие-то свои пятиминутные дела, которые, по всей видимости, уже явно затягиваются... Но еды мой организм требует с каждой секундой все сильнее...

Ладно!

«Ну раз столовка работает... Тогда встретимся там» — пишу и отправляю сообщение Громову.

«Отлично. Скоро буду» — и целая поэма из смайликов сердечек, обнимашек и поцелуйчиков.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь сообщению Марка. Он теперь всегда такой. С той самой новогодней ночи его будто бы прет от нежности. Марк словно под кайфом, когда рядом со мной.

А рядом он теперь постоянно.

Может, я и оказалась слабовольной и бесхребетной, но решение оставить всю грязь и боль в старом году все же приняла.

У нас не было многочасовых разговоров кто прав, кто виноват... кто плохой, а кто -хороший.

Мы просто вместе. Я и Марк. Как семья.

Я устала думать и перемывать все, что было ДО того, как он нашёл меня в новогоднюю ночь. Марк нужен мне. И как муж и как отец нашему малышу. Два сердца во мне одновременно чувствуют это.

Он влюблён, я влюблена. У нас будет ребёнок. И тот шанс, о котором молил Марк под бой курантов для меня сейчас неизбежен. Поэтому наши новогодние каникулы больше походили на медовый месяц.

А еще мы решили вообще не касаться прошлого, хотя Громов сразу предупредил, что его встреча с Кариной после праздников неизбежна. После своей выходки с видео эта трусливая курва оказалась недоступна. И у Марка были свои планы, как поставить ее на место.

Но оставить и не трогать эту ненормальную попросила именно я. Все чего хочу - не знать, не слышать и не пересекаться. Особенно сейчас. Даже ради эфемерной мести. И состроив недовольное лицо, Марк мне это пообещал.

Поэтому появляться без надобности в универе я не планировала. Осталась ждать его в машине.

Но мысль о вкусной котлетке или булочке оказывается сильнее тягучей мысли, что нужно зайти в университет. С обреченным вздохом стаскиваю с заднего сиденья свою куртку, шапку и забираю ключи от внедорожника Марка.

И стоит мне переступить порог холла, тот неприятный мандраж лишь усиливается. Он пристал ко мне. Прилип и все больше впитывается под кожу.

Дело даже не в заинтересованных взглядах мимо проходящих студентов. Видимо тех, кто вообще хоть как-то в курсе о нашей с Марком эпопее.

Теперь мне уже все равно. Но моем пальце обручальное колечко, в паспорте фамилия «Громова», да и живот прикрывать бессмысленно. Он уже заметен. Я, как назло, сегодня надела тонкий обтягивающий свитер.

Но через секунду я понимаю, почему так быстро во мне ширилась тревога.

До столовой не дохожу всего пару шагов. Потому что перед моим носом появляется она. Дева в черном: водолазка, скинни, волосы, глаза - все чёрное. Да и душа там вряд ли имеет другие оттенки.

— Какие люди... Ну привет, — хмыкает Карина, едко рассматривая меня с высоты своих каблуков.

Стискиваю зубы до скрежета в ушах. Это что? Закон подлости? Или я так отрабатываю свою карму? Замечаю, что взгляд Карины цепляется за мой живот. Я тут же одергиваю расстегнутые полы куртки.

— До свидания, — фыркаю я и намереваюсь как можно скорее выйти из поля зрения этой контуженной.

Отшагиваю в сторону, но Карина как магнит: дублирует мое движение.

— Поздравляю, — скалится она. — Как тебе мой свадебный подарок?

Делаю один терпеливый вдох. И медленный выдох. Хочет поиграть в едкие бирюльки? Хорошо...

— Шикарный, — оскаливаюсь Карине в ответ, приподняв подбородок. — Очень понравился. Съемка. Ракурс. Все круто. Извини, что на торжество не пригласили. Решили, что тебе там будет некомфортно.

— А тебе комфортно знать, что пока ты унитаз обнимала, твой ненаглядный Марк трахал меня, — она смакует каждое слово.

Я заставляю себя дышать ровно, когда хочется просто выцарапать ей глаза. Может, зря уговорила Громова оставить все то дерьмо на совесть этой крысе.

— Ну вот и тешь себя этим дальше, — хмыкаю я и жму плечами. — А сейчас все просто. Марк - мой муж и когда я рожу, он будет трахать меня.

Карину передергивает. И на ее красивом лице одной эмоцией проступает все ее уродство.

— Если родишь, — кривится она, косясь на мой живот. — Чтоб оно у тебя там сдохло.

Меня выдергивает из реальности. Я быстро оказываюсь где-то за гранью. Сердце раздалбывает болью, и она глушится лишь в моменте, когда моя ладонь горячо и с размаха соприкасается с лицом. Не с моим. С чужим.

Я выдаю Карине пощёчину. Прямо на публику посреди коридора.

И вокруг, кажется, стынут не только зеваки, но и пылинки в воздухе.

Несколько секунд Карина и я просто смотрим друг другу в глаза. И все что я ощущаю -страх с начинкой из мерзости. Но выбора у меня не было. Это меньшее, что она вообще заслужила.

— Ты рыжая сука! — Ее визг разносится, наверное, по всему универу.

Я не пытаюсь даже предугадать, что в башке у Карины. Просто понимаю, что ничего хорошего уже не будет...

— Только тронь ее, и я не знаю, что с тобой сделаю, — рядом раздается леденящий слух бас.

А через мгновения от Карины я огорожена широкой спиной в знакомой серой толстовке и запахом родных духов.

Марк скалой становится между нами. Заводит меня к себе за спину, крепко придерживая одной рукой. Зажмурив глаза, я нервно дышу ему где-то между лопаток, уткнувшись туда лбом. Только не шмякнуться бы в обморок.

— Она меня ударила! И ты будешь защищать ее? — Карина продолжает верещать на весь коридор, собирая вокруг нас толпу ещё больше.

— Буду. Можешь даже не сомневаться, — рычит Марк.

— Ты не в себе, — визжащий тон этой придурочной не утихает ни на децибел. — С каких это пор ты стал ее подстилкой?

— С тех пор как она стала моей семьей. Советую тебе держаться от нас подальше. Приблизишься ко мне или к Лике хоть на шаг, или откроешь свой поганый рот в ее адрес, заставишь меня жалеть, что женщин я не бью. Если я до сих пор не приложил твою черепушку к стене за то видео - это ещё ничего не значит, — непрогибаемой сталью в голосе Громов режет каждую фразу. — И обратись к психологу. Мне кажется у тебя с головой проблемы. Оставь меня и мою семью наконец в покое.

Развернувшись, Марк прижимает меня к своей груди и касается губами моего лба:

— Идём отсюда.

Не распахивая глаз, я послушно киваю. Видеть Карину и всех, стоящих вокруг нас, отсутствует желание.

Мое тело окутывает слабость. Будто в ту пощёчину я вложила все свои силы. И в моих ушах все ещё звенят ее слова...

Я, как пластилиновая, следую за Марком к его машине. Он размещает меня, уже во всю дрожащую, на заднем сиденье и усаживается рядом со мной сам. Захлопнув дверь, сдавливает в своих объятиях, гладит по волосам, зарываясь в них пальцами.

— Рыжик, она больше не появится в нашей жизни. Веришь? — хрипло шепчет Марк мне в макушку.

Зарываюсь лицом в его толстовку, под которой ровными ударами бьет сердце. Пытаюсь заставить и свое биться так же. Но оно лишь сильнее разгоняется. Меня колотит уже от дрожи до стука зубов.

Мое дыхание сбивается, быстро превращаясь во всхлипы.

Марк пытается отодвинуться и взглянуть на меня, но я только яростнее цепляюсь пальцами за его шею, не давая и образоваться и миллиметру между нами.

— Она тебе что-то сделала? — обеспокоенно цедит Громов.

В отрицании дергаю головой.

— Сказала?

И я не отрицаю это уже никак.

— Что она тебе сказала? Говори. Не бойся.

Яростно машу головой по горизонтали и, перестав протыкать шею Марка пальцами, кладу их себе на живот. Глажу, с надеждой ожидая там ответа. И получаю едва ощутимый пиночек.

Ее слова. Боже. Никогда и ни за что я это не повторю вслух.

Марк все-таки заставляет посмотреть на него, поместив мое лицо себе в ладони. Горячие и осторожные, они приподнимают его так, что наши взгляды соединяются. В черных радужках все до краев заполнено беспокойством.

— Что бы она тебе ни сказала, даже не смей об этом думать. Слышишь? — большими пальцами Марк отчаянно пытается стереть все слезы с моих щек. — Я с тобой.

— Знаю. — сопливо бормочу ему в ответ.

— Тогда улыбнись, — он требовательно прожигает меня взглядом.

— Не хочу.

— Жена надумала ослушаться мужа? — Марк грозно хмурит свои брови, пытаясь шутит.

— И теперь муж будет злиться? — вяло подыгрываю ему, шмыгая уже припухшим носом. А внутри все еще клокочет что-то холодное и липкое...

Марк неожиданно широко улыбается и, ослепляя всеми тридцать два, очерчивает замысловатые узоры пальцами на моих скулах.

— Нет. Я знаю, как сделать так, чтобы ты не плакала. Хотел преподнести этот сюрприз тебе позже, но... — в его глазах слишком загадочные намеки, что я невольно отвлекаюсь от своей дурной головы. — Поехали...

Марк касается поцелуем моего кончика носа и перебирается вперед за руль, оставляя меня на заднем сиденье удивленно хлопать ресницами.

— Осторожно, не споткнись. Здесь ещё пару ступенек. И глаза не открывай.

— Марк, что происходит?

— Это сюрприз.

— Сюрприз в доме твоего отца? Здесь установили ещё один пункт охраны и сто камер по периметру? — ехидно хмыкаю я, но послушно держу глаза закрытыми.

— Смешно, ха-ха, — над моим ухом раздаётся фырканье Марка.

Обхватив меня за талию, он помогает мне не шмякнуться с лестницы, ведя куда-то наверх. И точно не в нашу спальню, потому что шагов по коридору приходится сделать гораздо больше.

— А-а-ккура-а-а-тно, — тянет Марк и вертит мной, как куклой, — нам направо. Вот так. Теперь стой. Но глаза не открывай. Подожди, — строго командует он и заставляет меня притормозить.

Перестаю ощущать на своей талии его руки и по слуху понимаю, что Марк суетится где-то рядом. Чем-то гремит и ерзает.

— У тебя парочка секунд, и глаза открываю, — я нетерпеливо топчусь на месте.

Чувство предвкушения и интереса сильнее разыгрываемся во мне, уже окончательно переключая меня с той гадкой встречи с Кариной. Пусть сама же и отравится свои ядом. Стерва.

— Готова? — ноты волнения в голосе Марка передаются и мне.

Зная задатки Громова удивлять, нужно быть готовой ко всему. Гадать, что он решил вычудить - бесполезно.

— Ну.. .Марк! Что там? — ною и уже нервно пританцовываю.

И наконец слышу долгожданное:

— Открывай.

Делаю вдох и распахиваю глаза.

— Где мы? — удивлённо осматриваю пустые белые стены.

— Это бывшая гостевая, будущая детская. Обернись, — мягко просит голос Марка за спиной.

Совершаю один поворот на сто восемьдесят, а мое сердце совершает миллиард кувырков за секунду. Потому что посреди пустой комнаты вижу родного двухметрового громилу в толстовке с ярким принтом и в неизменно потертых чёрных джинсах и... детскую кроватку.

Внутри меня все сжимается, дрожит до дурной нежности. И мои гормоны ещё и подсыпают всему этому остроты.

Смотрю на Марка, сияющего широкой улыбкой. Смотрю

на, стоящую рядом, белоснежную кроватку. И не пойму, кого хочется рассматривать больше.

— Лика, ты молчишь. Тебе не нравится? — уголки губ Марка стремительно опускаются.

— Извини, я просто взял на себя смелость и выбрал ее сам, но если ты.

— Марк, это. больше чем сюрприз, — прерываю его причитания, делая шаг к нему. В груди печёт, а мои ресницы уже на мокром месте. — Спасибо.

— Я сам собрал, — неожиданно заявляет он и, гордо вскинув подбородок, опирается рукой на один из верхних бортиков.

Всего мгновение, и эта деревяшка просто валится вниз, а кроватка едва не складывается елочкой. Сам же «мастер» чуть не теряет равновесие, явно не ожидав такого коллапса.

— Оно и видно, — я прячу свой смех в ладонях, прижав их к лицу.

— Да блин, — с досадой ругается Марк, растерянно глазея на покосившуюся кроватку. — Я все ж по инструкции делал.

— Может, стоило кого-то пригласить, чтобы собрали?

— Так, женщина, не учи отца. — важно закатывает глаза Громов, но быстро скромнеет под моим взглядом исподлобья, —. детей делать.

— Ну это ты умеешь, согласна, — я смеюсь уже в открытую.

— Кстати, это ещё не весь сюрприз.

Удивлённо веду бровями, а Марк наклоняется к ламелям в кроватке и достаёт оттуда какие-то сшитые между собой листы. Протягивая их, он загадочно смотрит на меня в упор. И я трепетно забираю из его рук тоненькую папку.

— Что это? — внимательно впиваюсь взглядом в странные чертежи на бумаге, но Марк молчит. Я лишь чувствую, как он внимательно следит за каждым моим движением, пока верчу листы под разным углом. — Очень похоже на... — Меня озаряет. И сердце снова подпрыгиваем в груди. Поднимаю взгляд в тёмные, горящие радужки. — Это план квартиры?

Сунув руки в передние карманы джинсов, Марк уверенно кивает.

— Да. Нашей с тобой квартиры. Новой. Ту я продал, а в этой нужно начинать делать ремонт. Правда, боюсь к родам все не успеть, поэтому вот решил, пока мы живем у отца, детская временно будет здесь. Но ты сможешь сама все выбрать: обои, мебель или нанять дизайнеров.

Марк тараторит, а мое сердце колотится. Разглядываю этого высокорослого шалопая как в первый раз. Взъерошенная темноволосая шевелюра, правильные крупные черты лица, бездонно чёрные глаза, необъятный размах плеч и татуировки, выглядывающие из-под закатанных рукавов толстовки.

Неожиданно понимаю, что очень хочу, чтобы это был мальчик. Нет. Я уверена, что у нас будет мальчик. Такой же, как он. Копия этого высокорослого шалопая, стоящего сейчас всего в одном шаге передо мной.

И я делаю этот шаг. Обхватываю Марка за талию руками, роняя все чертежи на пол. Потом соберу.

Вжимаюсь в Громова так сильно, как только могу. Скрещиваю руки у него за спиной и утыкаюсь лицом в его твердую грудь.

Марк, опешивши, даже замолкает, а я веду носом по мягкой ткани толстовки и делаю парочку жадных вдохов его парфюма, смешанным с личным запахом. А потом приподняв голову, я встаю на носочки и прилипаю своими губами к губам Марка.

Он реагирует тотчас. Сильные руки обвивают меня, притягивают к его телу, насколько позволяет это сделать округлый живот. Марк отвечает на поцелуй, нагло вторгаясь в мой рот языком.

Меня плавит изнутри и снаружи от жара в груди и венах. И где-то там. Внизу живота. Все это чертова пляска гормонов и тестостерон Громова.

Хотя Марку тоже не совсем просто и сладко. На свой тихий стон я получаю ответ в виде каменной выпуклости в районе его ширинки.

— Лика, — хрипит Марк, оторвавшись от моих губ, — опасно так набрасываться на меня.

— Прости. Больше не буду, — бормочу виновато.

Опускаюсь с носочков обратно на пол и снова прижимаюсь лбом к его груди. Все-таки чертовски льстит, что как женщина, даже беременная, могу вызывать у Марка такую нескромную реакцию.

— Будь, — смеётся он. Я ощущаю горячее дыхание Марка на своей макушке. — Просто со мной будь и все. Все у нас будет хорошо. Я тебе обещаю, Рыжик...

Л Л Л

Марк

Просыпаюсь от осторожных толчков в бок и тихого голоса Лики.

— Марк, проснись, пожалуйста.

Нехотя заставляю себя разодрать глаза. Ещё точно не утро, потому что в комнате темень. Поворачиваюсь в ту сторону, где под моим боком обычно засыпает Рыжик.

— Ты чего не спишь? — сиплю я, замечая в темноте ее силуэт, сидящий на кровати.

— Что-то не так. — натянуто шепчет Лика.

— В смысле? Кошмар приснился?

— Нет. Марк, кажется, у меня схватки.