Две тетради

Тетрадь Эвелины. Обретение Дома

Дорогой Учитель, тетрадь кончается. Кончается эта часть моей жизни. В ней были большие горести и мало радости. Какой будет моя дальнейшая жизнь? Не знаю. Но я сделаю всё для того, чтобы она стала счастливой для меня и для тех, кто будет рядом со мной.

Ожиданный «нежданчик» случился в конце мая. Опять Май!!! Я вела урок, когда дверь отворилась, и вошёл ЧЧ. Я не столько удивилась его появлению, сколько тому, что на нем был камзол не черного, как обычно, а зеленого цвета. Художники называют этот цвет «хаки». Похоже, кто-то заглядывает в женские журналы! Это я придумала сделать зелёный основным цветом этого лета. Он будет хорошо сочетаться с коричневым и желтым, модными в прошлые сезоны. Небогатым женщинам, для которых мы с Нинель в основном работаем, не придется сильно потратиться, чтобы модно выглядеть. ЧЧ перестал быть «черным человеком»! И как мне теперь его называть?

Он показал мне жестом, чтобы я не отвлекалась, и сел за последнюю парту. Я продолжила свой рассказ, а потом сказала, что у нас в гостях Премьер-Министр, Командор, Герой борьбы с эпидемией. Ребята зашумели — о нем в нашей стране знают все. Он вышел и начал говорить о Долге. Он говорил очень хорошо. Особенно меня удивило то, что он разделял понятия «государство» и «страна». Обычно в сознании людей они едины, хотя для меня они разъединились уже давно, когда я жила во дворце и была знакома с Королем и другими «правителями». ЧЧ говорил очень правильные слова о любви к стране. Ребята разошлись глубоко задумавшись. Это хорошо. Это полезно.

Вечером после ужина, после того как помощница убрала посуду, мы сидели у стола. Он долго молчал, потом сказал: «Эвелина, я построил новый дом и приглашаю тебя туда поехать» Я сосредоточенно посмотрела на него. Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать. Передо мной не было Стены! Он был открыт для меня!!! Я увидела его, себя (!!!) около красивого дома, рядом было трое, нет, четверо детей — маленькую девочку он держал на руках. Я всё поняла. Это судьба и моя будущая жизнь. «Я согласна» — сказала я. Он удивился, видимо ожидал, что этот замок ему придется долго осаждать. Он не знал, дурачок, что решение уже принято и наших старших детей будут звать Георг и Эвелина.

Следующая неделя была суматошной. Я сходила в Магистрат и написала распоряжение о том, что дом Учителя передаю в распоряжение Магистрата на том условии, чтобы там располагалась школа и жил новый учитель и его семья. Потом я пошла в банк и договорилась с банкиром, что из средств, которые мне оставили Вы Учитель, будет образован специальный фонд «Старый Учитель», из средств которого будут поощряться хорошие ученики и выдаваться пособия для бедных учеников. Попечителями этого фонда я назначила себя, банкира, мэра и одного из родителей, который мне нравился своей честностью и принципиальностью.

Нужно было завершать учебный год. Мы провели несколько контрольных уроков, на которых присутствовали Мэр и ЧЧ. Ребята показали хорошие знания и наши гости убедились, что «Программы Кабинета Министров для школ» нами успешно выполнены. Потом для детей мы организовали с родителями весёлый праздник с угощениями, награждениями лучших учеников, играми и разными забавами. А на другой день мы уезжали. Нас провожала толпа из родителей, учеников, соседей. Они выражали сожаление, что я уезжаю, дарили какие-то подарки, Мэр вручил «Благодарственное письмо». Карета тронулась, и дети ещё долго бежали за ней.

ЧЧ всё время держал меня за руку, словно боялся, что я убегу. Нет, дружок, это я тебя держу! И в святилище поведу, даже если будешь упираться. А если появится какая-нибудь «изольда», то обоим волосы повыдираю. Так думала я, а карета катилась и катилась. Въехали в его владения. «Это моя земля», — с гордостью сказал он. Я огляделась. Красиво. И деревни и городки, которые мы проезжали, выглядели ухоженными, и было видно, что здесь не бедствуют. По его земле ехали долго. Я и не знала, что у него такое большое землевладение! Наконец, вдали показались очертания замка. Я увидела знакомый силуэт. Сердце сжалось: «Куда мы едем?» — спросила я. — «Это замок Шиденталь, мой родовой замок, а рядом мой новый дом» — «Вы — граф Шиденталь?» — «Да, а ты не знала?» — «Нет».

Я действительно не знала. При мне никто и никогда не называл его ни по титулу, ни по фамилии. Только «Господин Главный Советник», «Господин Главнокомандующий» или «Командор». Да и в деревне его называли «граф» и никто не сказал, что это он привез меня. Я вспомнила, как тогда представляла графа старым уродом, и мне стало смешно. Значит, тогда он увез меня не в «темницу», как я думала, а спас меня от Короля и этой банды столичной знати. Он спасал меня! Спасал от неминуемой смерти! Какая же я дура!

Мы приехали. Я увидела много знакомых лиц: Управляющего, его жену, воев, людей из деревни. Они улыбались, и стало так радостно на душе!

Подошли к дому. И ЭТО он называет домом!!! Это целый дворец! Меньше королевского, конечно, но и «домом» его назвать — язык не поворачивается. Правда, обставлено всего несколько комнат: спальня и кабинет для него, спальня и гостиная, как я понимаю, для меня и небольшая гостиная-столовая. Остальные комнаты пустовали.

Нас покормили. Уже вечерело. Затопили камин. Сели. Он опять долго молчал, потом сказал: «Эвелина, я тебя давно и очень люблю. Будь моей женой» Я сказала: «Согласна» Он опять удивился, очень обрадовался, надел мне красивое кольцо и начал целовать и в губы, и в щёки, и в глаза, и в шею. Везде-везде. Мне это очень понравилось. Целовались мы долго. Потом пошли спать, он — в свою спальню, я — в свою.

Утром вышла в сад, провела обычный ритуал. Слетелись птицы. И вдруг я поняла, я ДОМА. И так хорошо, так радостно стало на душе, что захотелось петь, и я запела весёлую песенку из тех, какие мы пели с детьми. Вышел граф, я обняла и поцеловала его. Прибежал Брюс, я обняла и поцеловала и его. Граф сказал: «Я ревную. Ты его обняла крепче» Подхватил и начал меня кружить и целовать.

После завтрака мы собрались «на совет». Пришли Управляющий, его жена и Командир гарнизона. Мы сообщили, что собираемся пожениться. Они отнеслись к этому очень одобрительно. Решили, что свадьба будет в праздник Родостан, и ещё, что до свадьбы поедем по графству, посмотреть как дела. Управляющий сказал: «Давно пора!», но под взглядом графа замолчал. Дисциплина, называется. Принесли карту, наметили маршрут, послали гонца, чтобы предупреждал о нашем приезде и готовил ночлег. Послали приглашения на свадьбу Нинель, Тае и Джону. Я хотела пригласить Министров, но Георг сказал, что работу органов власти нельзя прекращать ни на день, что для них мы устроим прием, когда приедем в столицу.

На следующий день мы выехали. Нас сопровождали два воя, слуга графа и служанка для меня. Я знала, что слуга графа — старый человек, граф им очень дорожил, и поэтому в поездку взял молодого.

В деревнях и городах графства нас встречали хорошо. Ещё бы им плохо встречать — сам граф Шиденталь к ним пожаловал. Когда они нас встречали, я заметила некую настороженность и недоумение. Сначала подумала — нагоняя ждут. Я-то знаю, какие разборки устраивает ЧЧ. Нет, не то. Только потом до меня дошло, что они впервые в жизни видят, как граф улыбается. Правда, улыбался он в основном, глядя на меня. Что ж, дорогие подданные, привыкайте. Я же привыкаю. Я даже ЧЧ его теперь не могу назвать, и не только потому, что он уже носит цветные камзолы. Он сам изменяется.

Когда мы приезжали в поселение, то разделялись. Я и два сопровождавшие нас воя шли в школу, потом в больничку к лекарям, а если больницы не было, то к знающим и травницам. Ещё дома («дома» — какое хорошее слово), так вот, ещё дома мы договорились, что в графстве я буду заведывать народным образованием и лечением. «Хоть во всей стране» — сказал Премьер-Министр. Опрометчивые слова. Надо запомнить.

Состоянием школ я, в целом, осталась довольна. Школы были почти во всех деревнях и по нескольку школ в городах. Было видно, что в графстве за этим следят. Конечно, где-то требовался ремонт, где-то парты надо заменить, где-то книг и тетрадей не хватает. Но это всё мелочи. Мне есть с чем сравнивать. Хуже с учителями. Одну я выгнала сразу, когда увидела в классе ведро с ветками, которыми она детей стегала. Никогда в моих школах детей бить не будут! В другой деревне учитель — пьяница. В третьей старичок учитель долго говорил мне, что главное — научить писать, чтобы умели письмо написать или прошение, и знать четыре правила арифметики, а дроби знать деревенским не к чему. Надо что-то делать. Нужно открыть курсы для тех молодых людей, кто хочет работать учителем, в городе самом близком от замка. Нужно обсудить это с графом, решила я. Стала я проверять знания учеников. Сначала учителя старались звать только хороших учеников. Нет, со мной это не пройдет! Я выходила на улицу, подзывала ребят подходящего возраста и спрашивала по «Программе». Знания не очень хорошие. Мои ребята знают больше и отвечают бойчее. Ладно, и это исправим.

Больнички и лекари были только в городах. В деревнях лечили знающие и травницы. Но народ в основном был здоровый, да и в эпидемию никто не пострадал. Записала себе несколько замечаний в тетрадку. Будем что-то делать. Нужно подумать, что.

Работали мы с графом с раннего утра и до позднего вечера. У меня Дар, да и в школе я привыкла спать по 4–5 часов. Граф тоже привык много работать. Больше всех устали слуги и вои, хотя кажется, целый день были свободны. Всё графство за десять дней нам объехать не удалось, но надо было возвращаться и готовится к свадьбе.

Приехали домой, а здесь целое светопреставление. Все куда-то бегут, что-то вносят, что-то выносят. На меня налетели Нинель с Таей. Спросили, где меня черти носят? Нинель сказала, что к моему свадебному наряду она никого не подпустит, а времени в обрез (славный портновский термин — «в обрез»). Тая обругала меня за то, что я в этой поездке обгорела (ещё бы не обгореть, будучи на июньском солнце целый день!) и что я совсем не слежу за руками. И мы принялись за работу. Сначала решили сделать самое трудное — одеть жениха. Портной уже приехал и ждал. Позвали графа. Портной его долго обмерял. Граф терпел. Потом мы долго обсуждали фасон камзола, рубашки, делать ли на ней жабо или нет. Какие шить брюки пошире или узкие, как носят в столице. Граф терпел. Потом выбирали ткань. Граф терпел. Какой терпеливый у меня жених, никогда не думала! Но когда я сказала, что костюм нужен не один, а несколько, мой граф встал: «Милые дамы, это без меня. До встречи на ужине» — и ушёл, не вытерпел всё-таки.

Мы же взялись за мой наряд. Долго выбирали фасон для платья и ткань. Нинель привезла целый ворох. Потом долго спорили, чем покрыть голову — фатой, шляпой или ничем, просто украсить волосы цветами. Всё же остановились на фате. Потом Тая стала делать мне маски для лица, волос и всего-всего. К ужину уже все были измучены и сразу ушли спать. На следующий день всё повторилось: примерки, маски, кто-то приходил что-то спрашивал, кто-то что-то приносил и спрашивал то ли это. И так целый день с утра до вечера и целую неделю. Граф поступил хитрее. Он засел у себя в кабинете, делал вид, что слишком занят. К нему имели доступ только Управляющий и я. Я его понимала и жалела. Ему бы войском командовать, а не списки блюд на праздничный стол составлять. Поэтому все решения по подготовке свадьбы стала принимать я.

Вечером, когда уже все расходились, он приходил ко мне в мою гостиную, мы садились на диван, и он говорил, что никогда не думал, что свадьба — это такая суматоха, что если бы он знал, то затащил бы меня в первое святилище по дороге, где мы бы и поженились. Я с ним была согласна. Мне такая шумиха тоже не по душе.

Накануне свадьбы случился «нежданчик». Георг привел меня к себе в кабинет. На столе лежали многочисленные коробки, коробочки, шкатулки разных размеров. В них были украшения. «Это драгоценности моей мамы и бабушек. Выбери, что наденешь на свадьбу» — сказал он. Бабушек? Я же вижу, что большинство украшений новые. Решение уже было мною принято, и я сказала, что надену его подарок к Королевскому балу. Видя, как он огорчен всё же согласилась на диадему и браслет и добавила, что буду носить все украшения дома и надевать по вечерам. А где мне их еще носить? До балов и приемов я не большая охотница, во дворец меня и на верёвке не затащишь, на улицу или в школу их тоже не наденешь. Поносить же такую красоту очень хочется. Граф как-то странно оживился, а я пошла к Нинель, придумывать как фату прикрепить к диадеме.

Сегодня была наша свадьба. Утром меня одели в красивое белое платье с большим вырезом, но закрытыми плечами. Фата была из тончайшего шёлка, которое делают в странах, где есть шелкопряд — насекомое, вырабатывающее тонкую нить. Она была расшита белыми цветами. Её прикрепили к волосам, поверх надели диадему.

Я вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице. Фата была очень длиной, сзади её несли Нинель и Тая, которых у святилища должны были сменить два мальчика и две девочки в костюмчиках и платьицах специально сшитых для этого события. Внизу ожидал Георг. Боги мои, какой он красивый! В светлом камзоле, белоснежной рубашке, светлых сапогах, только ленточка, перехватывавшая волосы сзади была черной. Я увидела в его глазах восхищение, поправила жабо на его рубашке и успокоилась. Мы сели в коляску и поехали, за нами ехали коляски с гостями. Такой процессией мы и приехали к святилищу. Дети подхватили мою фату, и мы двинулись к священной чаше, рядом с которой стоял священник. Людей вокруг было очень много. Они стали в два ряда, и мы довольно долго шли по этому коридору.

Наконец подошли к чаше. Священник спросил графа, готов ли он кормить и защищать меня и моих детей. Георг ответил, что готов. Священник спросил у меня, хочу ли я подарить своему мужу детей. Я ответила: «Да, готова». Потом наступил самый ответственный момент ритуала. В каменную чашу нужно было накапать кровь жениха и невесты. Если боги одобряли брак, то камень впитывал кровь, и чаша становилась вновь пустой. Если же кровь не исчезала, то это означало, что брак не состоялся. Граф резко полоснул себя по ладони ножом, поднёс ладонь к чаше, и чаша стала заполняться его кровью. Священник проколол мне кончиком ножа безымянный палец (я слышала, как скрипнули зубы у Георга), поднес его к чаше, выдавил несколько капель. Все ахнули! В мгновение чаша стала пустой. Священник даже не успел произнести ритуальных слов: «Боги, принимаете ли вы жертву?» Георг схватил мой палец и стал отсасывать кровь. Я осторожно отняла руку, положила её на его порезанную ладонь, посмотрела ему в глаза. Когда я сняла свою ладонь с его ладони, оказалось, что никакой крови нет, нет и следа от пореза. Наши руки были чисты. Все снова ахнули. Священник перевязал наши руки обрядовым узорным поясом, знаком нашего соединения. Мы вновь пошли по людскому коридору. Нас забрасывали цветами и зерном, кричали, поздравляли.

Сели за праздничный стол. Стол был длинный, как всегда на празднике Родстан. Но гостей приехало очень много, и было поставлено ещё несколько таких же длинных столов, а для молодёжи и детей были постелены скатерти прямо на траве. Когда узнали, что у графа будет свадьба во время Родстана, приехали родственники деревенских даже из дальних мест. Приехали из всех деревень и городов графских владений. Одним словом, ужас, сколько народу!

Наконец все устроились, и мы должны были съесть три обрядовых пирога, разломив их пополам. Один с начинкой из птицы (у нас был гусь), другой из зверя (у нас был олень), третий из рыбы (у нас была форель). Потом нам подали здешнее пиво, которое мы пили из одного кубка. И только после этого нам развязали пояс, связывавший наши руки. Георг тут же положил руку мне на талию. Я зашевелилась, пыталась скинуть — неудобно, люди кругом, но он ещё крепче как-то по-хозяйски меня обнял: «Я — муж и имею право». Затем начались поздравления. Поздравления продолжались долго, и нам надарили целую кучу подарков. Начались танцы. Нинель сняла с меня фату. Конечно, здесь не повальсируешь, но и деревенские танцы тоже хороши, особенно один, когда парень подхватывает девушку за талию и кружит вокруг себя. Георг поднимал мены высоко-высоко и кружил-кружил…

Когда стало смеркаться, вокруг начали раздаваться захмелевшие голоса: «А не пора ли молодым в спаленку?…» Мы сели в коляску и поехали домой. Георг держал меня за руку, и мы молчали. Когда приехали, я пошла к себе, он к себе. Служанка помогла мне раздеться и убежала на праздник. Я села писать эти записки.

Дорогой Учитель, прощайте! Благодарю Вас за то, что эти трудные годы были со мной. Только Вам в этой тетради я могла изливать свое самое сокровенное. Говоря с Вами, я и сама стала умнее что ли. Увидимся мы с Вами ещё нескоро. Я надеюсь прожить долгую и счастливую жизнь и всё сделаю для этого. А потом… Все ТАМ будем.

Прощайте, мой милый добрый Учитель!

Георг Шиденталь! Я, Эвелина Шиденталь твоя жена, иду выполнять свой Супружеский Долг!

(На этом записи, написанные рукой Эвелины, заканчиваются — Примечание составителя)