Две тетради

Тетрадь Георга. Эпидемия на пороге

Начались праздники и началось… Заболевших уже десятки и с каждым днем их число увеличивается. А королевский двор веселится! Каждый день балы, праздники, приемы. В этом году я избавил их от парадов, сославшись на то, что вои гарнизона патрулируют улицы. Король запретил говорить кому-либо о начавшейся эпидемии, а сам гад, бережется. Он уже не ходит «в народ», как в прежние годы, а только ездит на коляске, милостиво кидая во все стороны медяки. На балы и праздники выходит на короткое время, а на приемах прикрывается платочком. А чего ему бояться? Королевская Прорицательница предсказала ему долгую жизнь. Да и никакая предсказательница не нужна — эта скотина после праздников забьется в какой-нибудь дальний угол дворца и не высунет носа, пока всё не кончится.

Мы ничего не успели. Нет, сделано немало и вместе с тем — мало. Сразу после той памятной встречи с Эвелиной в саду я разработал план подготовки борьбы с эпидемией. В типографии напечатали 100 тыс. экземпляров «Инструкций», о том, что такое коста, как предохранятся, каковы признаки заболевания и что нужно делать, если они обнаружатся. Часть тиража отправили в провинциальные города, оставшиеся экземпляры студенты раздают на улицах, но город веселится — ему не до болезни. Скупили все швейные машинки в лавках столицы, организовали мастерские, где день и ночь сменяясь работники шьют маски, перчатки, халаты, передники, постельное бельё для госпиталей. Эвелина подсказала адрес торговца, который по низкой цене продает ткани. Мы и у него всё, что подходило для наших нужд, скупили. Парчу и бархат не брали, не к чему (шучу). Купили оптом несколько возов кож, которые крестьяне и торговцы привезли на продажу. Рекомендовали им уехать из города, но они остались на праздник. Тем не менее, материалов не хватает, а проводить принудительные реквизиции мы не можем — из-за королевских запретов полномочий не хватает. Увеличили число кроватей в больницах, но мало. Нужно открывать новые больницы и тут опять упираешься в королевский запрет! Дурак!

Радует Университет. Студентов-лекарей не отпустили на летние каникулы. Для них организовали курсы подготовки для лечения косты. Химики и травники готовят дезинфекционные растворы и лекарства во вновь образованной лаборатории. Студенты других факультетов, кто изъявил желание, либо проходят курсы подготовки помощников лекарей, либо работают в мастерских, либо пошли служить в гарнизон, где из студентов организовали отдельный отряд. Конечно, два месяца форы, которые дала нам Прорицательница — большой срок, но и его оказалось мало. Как я жалею о той неделе, когда вместо того, чтобы заниматься делом, мне пришлось разбирать конфликт между графом и князем.

Улицы и площади забиты народом. Отряд стражников из Магистратуры не справляются. Порядок держат вои гарнизона. Я приказал всем быть в масках и перчатках. Они были недовольны, но ничего, здоровее будут. Конец июля. Жарко, а они в черной форме на пекле. Им тяжело. Я их понимаю. Разрешил не надевать камзолы, быть только в рубахах, и не носить тяжёлые мечи. Им выдали легкие бамбуковые палки с петлей на конце. На боку, на поясе фляга с кипяченой водой, бутылка с дезраствором и сумка с полотенцем, которое они по мере необходимости они должны смачивать в дезрастворе и обтирать кожаные перчатки. Обыватели острят: «Что вояки, и выпивка, и закуска с собой? Рожи закрыли, чтобы ваши пропитые морды видно не было? Знаем мы вашу королевскую службу — войны нет, так лежи и винцо попивай». Парни на провокации не поддаются (не зря я их муштровал), патрулируют улицы, всех с признаками болезни на лице сопровождают в госпиталь. Те сопротивляются, тут и палка в дело идет.

Я тоже участвую в патрулировании. Объезжаю ярмарку, площади, госпитали. Бываю везде, где есть большое скопление людей. От меня и моего черного коня люди шарахаются в стороны. Говорят, что Эвелина называет меня Черным Человеком. Смешно.

Торговца фруктами их южного королевства мы все-таки проглядели. Не мудрено. По традициям той страны у него голова была замотана платком, рукава у рубахи длинные, а на лице большая черная борода, поэтому язв не было видно. Собрали его вещи, повозку и вместе с трупом отвезли подальше от города и сожгли. Решили не хоронить в землю, незачем её загрязнять.

Единственная отдушина в этой круговерти — это встречи с Эвелиной. Утром я жду птичьего хора, который она устраивает каждое утро. Выхожу с Бюрюсом, гуляем. Полчаса радости. Я разрешил ей пойти на Королевский бал в конце праздников — пусть девочка порадуется, когда ещё придется, а защитить там я её смогу. Она посетовала, что у неё нет платья. Я не решился предложить ей своих денег, повёл к казначею и велел выдать оплату за два месяца, тот по привычке, решил откусить кусок, но я так на него посмотрел, что он стушевался и выдал всю сумму. Она смотрела на эти деньги с таким удивлением и восторгом! Я много бы дал, чтобы почаще видеть такое выражение её глаз. Я знаю, она радовалась не деньгам, а возможности на собственные деньги купить платье к балу. Денег, по правде сказать, было не очень много. За платье Изольды три месяца назад я заплатил в два раза больше. Кстати сказать, её счастливый брак с маркизом состоялся. Так что пусть он теперь расплачивается.

Через два-три дня Эвелина сказала, что заказала платье, купила туфли, а остальные деньги потратила, чтобы купить какие-то ткани для какой-то Нинель, и на украшение денег не осталось. Она была совсем не огорчена. А я обрадовался, побежал в ювелирную лавку и долго выбирал, что её подарить. Наконец выбрал жемчужную подвеску на цепочке из белого золота и серьги, где жемчужины болтаются на таких же цепочках. Купить дорогое украшение побоялся. Боюсь, что и это она не примет. Она может. Она слишком независимая.

Боги мои, кто объяснит мне, почему я, взрослый мужчина, робею перед этой девчонкой как юнец? Я знаю, я — человек сильный, волевой, могу дать приказ и могу заставить его выполнить. Рядом с ней я чувствую себя мальчишкой, который неосторожным словом, делом, движением может её обидеть или доставить какое-то неудобство. И чем дальше, тем хуже. Я готов посадить её под колпак, чтобы ветер лишний раз не дунул, чтобы дождинка не упала. Такое со мной впервые. Действительно, любовь делает нас немножко идиотами…