Две тетради

Тетрадь Георга. Рука об руку

Сегодня была наша свадьба. Боги мои, не могу поверить, что это свершилось! Наконец-то! Я ждал этого три года. Надеялся и отчаивался. Снова надеялся и снова отчаивался. Правду сказала тогда Эвелина: «Эта женщина принесёт Вам много огорчений и радости» Думаю, я уверен, что огорчения позади и впереди только радость и счастье. Я готов всё сделать для этого.

На следующий день, после того как мы приехали домой, Эвелина сказала, что когда мы поженимся, она должна чем-то заниматься, и она хотела бы заниматься народным образованием и лечением. «Хорошо, дорогая, хоть во всей стране» — сказал я. Зря я это сказал. Она сказала, что хочет посмотреть графство. «Хорошо, дорогая» — сказал я. Вызвал Управляющего и Командира гарнизона. Пришла и жена Управляющего. Сообщил им, что мы собираемся пожениться и до свадьбы отправимся в поездку по графству. «Давно пора» — сказал управляющий. Я зыркнул на него: «Разговорился!» Управляющий замолчал. Взяли карту, наметили путь, послали воев предупредить о нашем приезде. Я-то могу и в казарме, и в чистом поле ночевать, а Эвелине хорошие условия нужны. Решили, что свадьбу будем проводить во время праздника Родстан. Есть такой праздник в наших краях, когда собираются все родственники. Я на такие праздники никогда не приезжал — нет у меня родственников. Послали приглашения Нинель и Тае с мужем. Эвелина хотела пригласить министров с женами, но я сказал, что страну без присмотра оставлять нельзя. А про себя подумал, что во время их почти недельного отсутствия найдется немало охотников сотворить какую-нибудь пакость. Сделаем им праздник, когда вернёмся. Да и с их женами хорошо бы Эвелину познакомить. Я встречался с ними. Очень славные, умные и образованные молодые женщины, все выпускницы университета, где они со своими мужьями и встретились. Когда приедем в столицу, Эвелине будет к кому в гости сходить, пока я работаю. Не с придворными же дамами общаться.

На следующий день отправились по городам и деревням. Там Эвелина ходила по школам и больничкам, я по своим делам. Иногда видел её издали окруженную детьми. Она гладила их по головам, что-то говорила, а они тянулись к ней. Я с сожалением отворачивался и шёл дальше смотреть своё хозяйство. Всё более или менее хорошо, система работала. Я был доволен.

Дело в том, что много лет назад в Университете ко мне подошёл студент и сказал, что свою выпускную работу он хотел бы написать по теме об управлении крупным землевладением, и просит меня дать возможность поработать в моём графстве. Я согласился. Он несколько месяцев жил в замке и на примере моего графства разработал целую систему эффективного управления большим хозяйством. Его работа получила высокую оценку на экзамене. После того как он окончил Университет, он снова подошёл ко мне и предложил идеи, изложенные в работе, реализовать в жизни. Я был не против. Я подумал, что у меня хороший Управляющий и развалить совсем хозяйство не даст, а если получится, то это будет хорошо. Он поехал в графство и целых два года вместе с Управляющим выстраивал новую систему. Получилось. И мои доходы и так не малые значительно выросли.

Что он сделал. Во всех других крупных землевладениях земли делились на господские и наделы земледельцев. Земледельцы прежде всего стремились обработать свою землю, а когда приходили на господские поля, то или земля пересыхала, если было время посева, или перезревшие колосья осыпались, если было время уборки. Да и на своих полях они не очень старались. Знали, что в любое время хозяин может забрать всё, оставив лишь малость, чтобы с голоду не умерли. У меня все земли были переданы в аренду земледельцам и каждый год они выплачивали установленную плату в зависимости от качества земли: где низина, там меньше, где земли плодородные — то больше. Земледельцы стремились хорошо обрабатывать землю. Они знали, что всё, что останется после выплат, принадлежит им, и они могут делать с этим всё что хотят. Например, продать излишки уполномоченным Управляющего за хорошие деньги, а те продадут их в свободных городах или в восточном и северном королевствах, с которыми граничит графство. Деньги они могут не хранить в кубышке, а положить в банк, где им начислят проценты. В тех же банках они могут взять займы на хороших условиях. Говорить о том, что эти банки тоже принадлежать мне, нет необходимости. Банки давали займы не только земледельцам. В них охотно одалживалась знать и даже короли соседних государств. Главным условием была платежеспособность заёмщика. Своему Королю денег я не дал ни разу. Не за чем на ветер бросать то, что добывалось тяжелым трудом земледельца. Кстати, тот студент-умник сейчас — Министр и занимается разработкой системы ведения хозяйства по всей стране. У него один недостаток: он смел на словах и на бумаге, но нерешителен в действии. Но у него есть я, кому решительности не занимать. Так что мы справимся и со страной.

Я богат. В ближайшем десятке соседних государств по размерам богатства со мной могут сравниться только 2–3 человека, да и то короли. Но об этом мало кто знает. Я вёл почти аскетический образ жизни, не потому что жадничал или не хотел большего, а потому что мне было НЕКОГДА. Я почти в одиночку управлял страной при безвольном лентяе — нашем Короле. Я жил во дворце, одевался в военную форму, может быть из более дорогой ткани, чем у обычных воев, но не из бархата-парчи. Любовниц особо не баловал. Любовницы у меня, конечно, были. Для здоровья полезно, да и думки всякие в чужие головы не лезут. Мои любовницы должны были соответствовать нескольким требованиям: 1. Они должны быть молоды и красивы. 2. Они не должны лезть в мои дела. 3. Они должны довольствоваться содержанием, которое я им выделял, а оно было не малым, и не просить большего. Но как только очередная девица начинала представлять себя не в постели, а на супружеском ложе, я с нею расставался. Точнее она меня бросала. Я умею это устраивать. Иногда как Изольду я выдавал их замуж. Кстати, она весьма довольна своим нынешним положением.

Правда, в последние два года я сильно потратился. Строить дома и дворцы — дорогое занятие. А ещё у меня появилось одно увлечение, которое приносило мне большое удовольствие. Я стал ездить по ювелирным лавкам и мастерским ювелиров и покупать украшения. Я и раньше покупал украшения для своих любовниц, но тогда всё было иначе: зашёл по пути, купил первое попавшееся на глаза, завернули, ушёл, подарил. Теперь совсем не так. Я долго выбирал, говорил с торговцами и мастерами. Стал настоящим экспертом. Придирчиво рассматривал каждый камушек, каждую деталь. Велел укладывать в красивые коробки. Платил не задумываясь. Приходил к себе в кабинет, раскладывал колье (серьги, браслеты, перстни, броши, пряжки, застежки, диадемы) перед собой и представлял его на прелестной шейке (ушках, ручках, пальчиках, головке) Эвелины. Это стало моим наваждением. Я потратил кучу денег и ничуть не жалею об этом. Я всегда был уверен, что когда-нибудь она их наденет.

Да, я богат. Я ОЧЕНЬ богат. И когда сейчас в поездке она говорит, что нужно здесь школу нужно отремонтировать, а здесь построить новую, что нужно купить какие-то учебники и парты, что нужно открыть курсы для подготовки учителей, и смотрит на меня выжидательно-вопросительно: «Не много ли я прошу, не слишком ли это дорого?» — я умиляюсь. «Дорогая, делай, что хочешь: строй, открывай, покупай. Закрома моего графства распахнуты для тебя»

Когда началась наше поездка, мне было слегка не по себе. На школы и больнички деньги выделались, но у меня никогда не было времени проверить их, и я ожидал нагоняя. «Что, Командор, хорошо ли тебе в шкуре наказуемого?» — спрашивал внутренний голос. — «Плохо, но урок усвоил» — отвечал я ему. Я поражался тому, насколько вынослива Эвелин. Мы работали с утра до вечера, а она не выглядела уставшей. После ужина мы обсуждали прошедшее за день. Замечаний у Эвелин было много, но она делала их так, что было совсем необидно, а хотелось сразу идти и исправлять. «Учись, Премьер-Министр!» — говорил внутренний голос. — «Учусь»- отвечал я. После мы расходились по своим комнатам. Принимавшие нас были предупреждены, что мы жених и невеста, поэтому неловкостей не возникало.

Всё графство мы объехать, конечно, не успели и вернулись домой. Лучше бы я ещё 2–3 дня прокачался в коляске. Здесь творилось такое!!! «Что происходит?» — спросил я у жены Управляющего. — «Ваше Сиятельство, Вас ожидает портной» — ответила она и посмотрела на меня. В её глазах я прочел: «Не путайся под ногами, граф, и пошёл бы ты… к портному!» Я пошёл. Портной и правда ждал меня, а вместе с ним Эвелина, Нинель и Тая. Меня стали обмерять, вертеть во все стороны, обсуждать фасоны. Я терпел. Потом Тая усадила меня перед зеркалом, побрила (!), шмякнула на лицо горячущее мокрое полотенце, затем втирала мне в лицо какие- то мази (надеюсь, что не с какашками). Я терпел. Она стала подстригать мне волосы. Терпеть не могу, когда кто-нибудь трогает мои волосы. Но я терпел. На следующий день всё повторилось. Меня опять вертели, тыкали иголками, когда примеряли костюм. Тая стала обрабатывать мне ногти: подрезать, подпиливать, полировать. Зачем мужчине полированные ногти, скажите мне на милость!? Но я терпел: «Страна, посмотри, полюбуйся, какой у тебя терпеливый Премьер-Министр! А ты и не знала»

На третий день я не выдержал и заперся у себя в кабинете. Конечно, дел накопилось немало, и важных дел — из столицы я уехал почти месяц назад. Но я-то знал — я сбежал! Сбежал впервые в жизни!!! Принимал только Управляющего и Эвелину. Подписывал счета, выслушивал, что ТАМ твориться, и снова брался за свои бумаги. Сначала в коридоре у дверей кабинета было шумно, потом все тише-тише. Я понял, Эвелина главный удар приняла на себя. Спасибо тебе, родная!!!

Накануне свадьбы позвал Эвелину и разложил перед нею все украшения — и те, которые купил, и те, которые остались от мамы и бабушек, фамильные драгоценности, одним словом. Предложил ей выбрать, что надеть на свадьбу. Она с увлечением рассматривала побрякушки, потом сказала: «На свадьбу я надену то, что Вы подарили к Королевскому балу». Конечно, мне было приятно, но я приложил все усилия, чтобы она выбрала что-нибудь ещё. Она согласилась на диадему и браслет. Видя, что я расстроен, она добавила: «Не огорчайтесь, Георг. Все эти украшения мне очень нравятся, и я буду носить их дома. Например, надевать к ужину». Я представил, что после ужина поведу её в спальню, сниму это колье и… «Кое-кто» зашевелился. Нужно унять воображение, а то мы «кое-кем» до свадьбы не доживем, не то, что до… Что-то жарко стало. Надо пойти в душ.

Наступил день свадьбы. Утром я помылся в ванне, старый слуга Том без привычного ворчания побрил меня. Том был слугой ещё у моего отца, а после его смерти стал моим слугой. Чего мы только с ним не прошли! Он был единственным человеком, от которого я чувствовал теплоту и отеческую заботу. Поэтому только двум существам позволялось ворчать на меня — ему и Брюсу. Похоже, что к ним добавится Эвелина. Нет, Эвелине будет позволено ВСЁ. Я стал одеваться. Надел сапоги, камзол, а Том всё ходил вокруг меня, оглаживал рукава и приговаривал: «Вот и славно. Вот и хорошо. Наконец-то» Добрый славный мой старик.

Спустился вниз. Вот появилась Эвелина. Боги мои, как она хороша в своем белом платье с длиной фатой. Моя диадема, казалось, была куплена специально к этому наряду. Красавица моя! Всех богинь и королев краше моя Эвелина! Она спустилась, посмотрела на меня, как тогда: «Ну как? Всё хорошо?» Мой восхищенный ответ она увидела в моих глазах. Мы пошли к коляске и поехали в святилище. Там было много людей. К ни го ед. нет

Подошли к чаше. Священник спросил, готов ли я кормить и защищать свою жену. Я ответил, что готов. В древних словах ритуала много мудрости. Когда-то кормить свою семью было главным Долгом мужчины-добытчика, охотника или земледельца. Теперь «кормить» — значит обеспечивать семью всем необходимым: крышей над головой, средствами для жизни и другим. Защищать теперь приходится не только от врага, который приходит с мечом в руке, но и от недоброжелателей, слова и дела которых наносят вред больший, чем оружие. Для женщины Долг — это рожать детей, продолжать род, продолжать жизнь. «Готова» — сказала Эвелина.

Перешли к самой сложной части обряда — ритуалу слияния крови. В каменную чашу лили кровь жениха и невесты, точнее кровь рода жениха и кровь рода невесты. Если боги благославляли брак, то кровь в чаше исчезала, если нет, то кровь в чашу не впитывалась. Мне приходилось видеть, как вполне благополучные пары расходились в разные стороны после этого обряда. Поэтому я немного волновался. Порезал ладонь, кровь струйкой потекла в чашу. Священник ковырял пальчик Эвелины (чуть не убил его). Первые капли её крови слились с моими, и мгновенно чаша стала пустой. Боги приняли наш дар, наш союз освящен богами! Потом Эвелина положила свою ладонь на мой порез, и он исчез, даже следа не осталось. Вот это Дар у моей жонушки, даже лекарь не нужен! Но больше всего я был рад потому, что я знал — у Эвелины Дар не постоянен, он может быть сильным и ярким, может быть слабым или совсем исчезать. Если сейчас её Дар силен, значит у неё всё хорошо. Надеюсь, что в этом есть и моя заслуга. Священник повязал нам руки обрядовым поясом с вытканными словами о соединении двух родов. Выходит, мне придется опекать её бесхребетного братца и его семейство? Ладно, справимся. Мы пошли, точнее, поехали, к столу.

За столом обряд продолжался. Мы разломили и съели три пирога: с птицей — символом неба, со зверем — символом земли, рыбой — символом воды. Таким образом, мы как бы соединились со вселенной. Из кубка выпили пива из зерна, выращенного именно здесь, на этой земле и соединились с этой землёй, землёй рода и земля приняла ещё одного члена. На этом обряд закончился, руки нам развязали. Я положил руку на талию Эвелины. Она недовольно зашевелилась. Я прижал покрепче: «Моё. Имею право!»

Потом дарили подарки. Много подарков. Были посланцы их всех деревень и городов графства с подарками, подарки дарили деревенские и из замка. Свои подарки прислали даже Король и король Джафар (этот-то откуда узнал?). Мне это вскоре надоело. Но я терпел, стоял и молчал. Эвелина же каждому улыбалась и благодарила, многих называла по именам (когда узнать успела?). Все отходили от неё уверенные, что именно их подарок понравился молодой графине больше всего. «Учись, Премьер-Министр!» — сказал я себе. Начались танцы. Очень понравился один, когда нужно поднимать Эвелину за талию и кружиться. И я поднимал её высоко, почти на вытянутые руки. Она смотрела на меня с неба и смеялась…

Когда стало смеркаться поехали домой. По дороге я думал: «Сегодня Эвелина устала. Пусть поспит. А завтра или послезавтра я её уговорю». «Кое-кто» не соглашался, пришлось его прижать. Приехали домой. Разошлись по своим комнатам. Старый Том был на празднике. Я пошёл в кабинет и принялся за эти записи. В доме тихо. Вот послышались быстрые шаги — это служанка Эвелины убежала на праздник. И снова всё стихло.

Моя девочка легла спать. Спи спокойно, дорогая. У нас ещё всё впереди…