Двенадцать дней лета

Глава 3

Концерт в Государственном Кремлёвском Дворце проходит на ура.

Сперва с официальной речью к зрителям обращается президент, видео от которого транслируется на огромном экране. Затем на главной сцене нашей страны долго выступают популярные артисты и блогеры. Тысячи выпускников, приехавших из разных уголков нашей страны, хором им подпевают.

Мы с Идой тоже орём во всё горло и танцуем в проходе между рядами.

Громко. Весело. Шумно. Классно.

После полуночи, пребывая в отличном настроении, едем на арендованных родителями лимузинах за город. Продолжать праздновать начало взрослой жизни уже там.

«Орлиные скалы» – дорогой и достаточно известный гостинично-ресторанный комплекс, расположенный в подмосковном лесу.

Сегодня в нашем распоряжении огромная зелёная территория с собственным парком, а также невероятной красоты белый зал. Там накрыты столы и есть отдельная зона-танцпол, где молодёжь развлекают профессиональные ведущие, которые отвечают за интерактив.

Правда этот самый интерактив не особо заходит нашей а-ля взрослой компании. Многие попросту отказываются участвовать в разного рода играх-конкурсах. Потому что считают это откровенным зашкваром.

Почему так? Да причина, в общем-то, очевидна. Присутствующие чересчур на пафосе и не могут расслабиться даже тут, где, казалось бы, все свои. «Отпускать себя» нельзя. Проявлять истинные эмоции тоже, ведь быть искренним и трушным в нашем сообществе немодно.

И если уж о самом коллективе замолвить словечко, дружба, в большинстве своём, притянута за уши и является скорее условной.

Мы с моим Идончиком – невероятное исключение из этого правила. У нас всё по-честному и дружба с детства такая, что любой позавидует. Крепкая. Настоящая. Проверенная временем.

Островская для меня давно уже как член семьи. Как кровная сестра. Да что там! Она на данный момент, без преувеличения, самый близкий для меня человек, поскольку папа отстранился и наши отношения с появлением Эллочки безнадёжно испортились.

Но не будем об этом, вернёмся к высшему обществу. На чём я остановилась?

Ах да. Картинка мегаважна. Благосостояние семьи, статус. Вот что главное. Если что-то из вышеперечисленного теряешь, тебя с лёгкостью могут вычеркнуть из френд-листа.

Плюс извечную битву понтов никто не отменял, хоть и говорят, что по-настоящему богатые люди по природе своей не склонны что-то кому-то доказывать.

Как бы не так. Наши постоянно друг с другом соревнуются. Девчонки, к примеру, состязаются в коллекционировании брендовых сумок и дорогих украшений, а парни уже подошли к тому возрасту, когда измеряют крутость объёмом двигателя и ценой тачки, на покупку которой не поскупились предки.

Что уж греха таить, зачастую у них и прав ещё нет, а машина с возможностью на ней передвигаться уже есть.

– Мы так и не обсудили, кто куда в итоге зачисляется?

– Алё, аттестат только выдали.

– Пффф, – Ершова закатывает глаза. – Да кому он нужен.

В принципе, всем действительно понятно, каким образом будут «поступать» процентов семьдесят от нашего выпуска.

– Алексеев, ты че реально в МГИМО настрёмился?

– А чё?

Чтобы вы понимали, это человек, который всегда тупо отсыпался на инглише.

– Чё ты там делать будешь, Миха?

– Учиться.

– Ты своё произношение слышал, ученик?

– Эфрифинг из гуд, Корнеева. Все дорс фор ми оупэнд бикоз май фазэ ин госдума.

– Жуть. Надеюсь, мы с тобой будем не на одном факультете, – качает головой наш полиглот по имени Таня.

– Не факт, – поигрывает бровями Миха.

– Кошмар.

– Чё вы до меня докопались? Скворцова ваще вон в мед собралась поступать. Врачом станет.

– Каким? Патологоанатом? – предполагает Вишневский.

– Эта может. Она живым-то мозг вскрывает на раз, а тут жмурики.

Мальчишки ржут.

– Идиот. Я просто стану директором собственного центра пластической хирургии. Будете жён своих приводить на тюнинг.

– Пхах.

– Колокольцева, а ты чем заниматься планируешь?

– Чем-чем. У меня одна дорога. Стать знаменитой, – смотрит на него, как на идиота. – Актриса, певица, моделинг. Я ещё не решила точно, чего именно хочу.

– Какая на хрен певица? Ты отвратительно поёшь.

Это да. Там не то, что медведь на ухо наступил. Там стадо бегемотов по нему прошло.

– Сейчас вообще необязательно обладать вокальными данными, Вишневский. Главное – внешка, остальное можно купить. И хиты, и аудиторию.

– Ясно всё с тобой.

– Ничё не ясно. Как соберусь ваще в Голливуд. Блистать буду с экранов, обзавидуетесь!

– Голливуд твой батя не потянет.

– Ты в этом уверен, Борисов?

– Уверен.

– Захлопнись.

– Сама рот закрой.

– Если я выйду замуж за сына Шарова, то к папиным деньгам прибавится ещё столько же. Если не больше.

– Подстилка продажная.

– Тупой неудачник.

– Да харэ вам любезностями обмениваться.

Поясню. Ребята недавно расстались. Плохо расстались. Вот теперь и собачатся от случая к случаю.

– А Гера куда у нас делся? Правда, что ли, в Америку улетел?

– Да. Его какая-то фирма крутая к себе на стажировку позвала. Что-то в сфере IT-технологий.

– Офигеть.

– Задрот. Пропустить собственный выпускной. Ну не кретин ли?

– Хрен с ней, с учёбой. Скучно. Кто куда этим летом двинет?

Вика Дорохова запускает новый понтомарафон. С целью других послушать и себя показать. Её следующая фраза – тому подтверждение.

– Мы на Гавайи со стариками летим.

– Круто.

– Туда ж муторно долго добираться.

– И чё?

– Оно того стоит.

– Там красиво. Тропики, горные ущелья, водопады, – перечисляет достопримечательности Иванцова.

– Ага и самый активный вулкан в мире, – хмыкаю я, не удержавшись от язвительного комментария.

Вика цокает языком, стреляя в мою сторону недовольным взглядом.

– Есьман, это шутка типа?

– Нет, зай, это география, – отвечаю, усмехнувшись.

Она хмурится, снимая пароль с айфона.

Знаю, что будет делать. Гуглить. Сто процентов.

– Еду жариться в Дубай, – продолжает эстафету Алексеев.

– Мы традиционно в Европу, – подключается к беседе Корольский.

– Чё на этот раз, Макс?

– Черногория.

– У нас Тоскана.

– В Монако к отцу, – пожимает плечом Настя Гольц.

– А я с матушкой на Мальдивах буду чалиться, – вздыхая, уныло отзывается Колокольцева.

– О, гляньте чё. Прохорова имитирует срочный вызов, – Вишневский акцентирует всеобщее внимание на нашей однокласснице Наташе, разговаривающей по телефону.

– Ну а чё бы нет? Она-то у нас невыездная теперь.

– Слухи подтвердились. Статья вышла в инете. У предков Наташкиных отжали всю движку и недвижку. Счета в банке арестованы.

– Жесть.

– Позор какой.

– Не зря мы её игнорить в мае начали.

– Надеюсь, все удалили её из друзей в соцсетях?

Вот вам история о потере статуса и о том, как быстро всё меняется.

Пару месяцев назад, до того как стать персоной нон-грата, Прохорова была желанным гостем в каждом доме.

– Вы же на день рождения к ней собирались. Яхта, все дела, – напоминаю об этом Колокольцевой и остальным.

– Ну так нет же больше яхты. Кстати, Есьман, чё молчишь про батину свадьбу? Пригласительные доставили, а мы не в курсах.

Ожидаемо пытается уколоть в ответ, но я, несмотря на бушующий внутри ураган, внешне остаюсь абсолютно спокойной.

– Зачётный лук был у твоей мачехи сегодня. Она дорого смотрелась. Так с виду и не скажешь, что эскортница. Да, ребят?

Они посмеиваются. Я закипаю сильнее.

– Неожиданно было. Вроде твой папка – мужик видный и вдруг такое. Стрёмненько, Лер. Согласны? – обращается к присутствующим и те, поддакивая, кивают.

Да-да. Опять же было ожидаемо, что станут коллективно стебать.

– Мама говорит, не стоит с тобой общаться.

– Потеря потерь, – фыркаю.

– Зашкварилась ваша семейка, понимаешь? Твой отец конченый лох или знает про её прошлое?

– А ну повтори, кто мой отец?

Иду на неё, и она боязливо пятится назад.

– Забей, Есьман.

Поддержка приходит оттуда, откуда не ждали.

Меня рукой тормозит её бывший парень.

– У самой мамаша с таким багажом, что не позавидуешь.

– Что ты несёшь? – таращится на него девчонка, нервно при этом улыбаясь.

– Про старшего брата рассказать им не хочешь? От кого он и…

– Заткнись! – она бросается на него, хватая ногтями за пиджак.

– Руки убрала от меня, истеричка.

Бывшие влюблённые чуть ли не дерутся.

– Дай пройти, – плечом задеваю Иванцову.

– Ты куда?

Игнорирую её вопрос.

Хочу побыть одна. К чёрту их.

Ухожу с террасы. Спускаюсь по ступенькам. Быстрым шагом двигаюсь по зелёной аллее, вдоль которой горят фонари.

Прохожу мимо горячо целующейся парочки. Сворачиваю направо и краем глаза замечаю ещё двоих у фонтана.

Нахмурившись, направляюсь туда. Глаза не подводят. Это Ида и Ренат. Стоят спиной ко мне. О чём-то разговаривают на повышенных тонах. Журчит вода, и потому они меня не замечают.

Подхожу ближе, оставаясь при этом в тени туй, и слышу следующее:

– Квартира на Котельнической? Серьёзно? Придумал бы что пооригинальнее.

– Не лезь в наши дела.

– Она – твоя девушка.

– Отвали, Островская.

– Это мерзко, Ренат.

– Мерзко? Помнится, ты не особо жаловалась, когда мы с тобой там кувыркались.

– Что? – спрашиваю громко, непроизвольно заявляя о своём присутствии.

Ида резко оборачивается, и в глазах её отражается непомерный ужас.

Проходит секунда.

Две.

Три.

Смотрим друг на друга неотрывно.

– Лллер, мы… Я, он… Это не то, что ты подумала, – запинаясь, севшим голосом принимается тараторить подруга.