Эстетика Другого: эстетическое расположение и деятельность

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Перед автором, задумавшим переиздание старой работы, неизбежно встает вопрос, на который ему приходится, так или иначе, ответить. Это вопрос о том, на каком варианте переиздания следует остановиться? Браться ли за основательную переработку книги или оставить ее «как есть», ограничившись редактированием и стилистической правкой? Ответ на вопрос, прежде всего, предполагает осознание того, в каких отношениях со временем находится переиздаваемая книга. Ведь временная дистанция неизбежно изменяет наше понимание того, что мы делали, о чем думали, что и как оценивали в более или менее отдаленном прошлом (в данном случае со времени первого издания книги минуло девять лет).

Влияние времени на переиздаваемую книгу[4] представляется неоднозначным: с одной стороны, общие принципы онтологии эстетических расположений, сформулированные в начале 2000-х годов, в основе своей не изменились, с другой, — ее предметное поле сегодня конфигурируется уже по-иному. В настоящее время эстетические расположения разделяются (помимо их деления на утверждающие и отвергающие Присутствие) на эстетику тела (формы), эстетику величин, эстетику пространства и эстетику времени. Вместо двух регионов эстетического опыта (эстетика пространства и эстетика времени) мы теперь имеем четыре. В том, что прежде (в типологии расположений в версии начала 2000-х годов) именовалось эстетикой пространства, сегодня разделяется на эстетику тела (формы) и эстетику пространства[5]. Ситуация усложняется тем, что уточнения и дополнения, сделанные на карте эстетических расположений, не дают оснований для того, чтобы провозгласить работу над ней завершенной. Дальнейшее уточнение карты тем более вероятно, что она мыслится нами как живая, допускающая изменения и уточнения.

Впрочем, уточнения, внесенные в эстето-графию расположений, не предполагают концептуальной переработки выполненного в начале 2000-х годов исследования эстетической деятельности. Во-первых, они не меняют общих принципов эстетики Другого, и, во-вторых, не требуют пересмотра предложенной в этой книге типологии эстетической деятельности. Ее трехчастное деление — эстетическое паломничество, эстетическое действо и художественно-эстетическая деятельность — остается неизменным и сохраняет свою актуальность для феноменологии эстетических расположений.

Конечно, во втором издании книги можно было бы расширить и углубить исследование эстетического паломничества и эстетического действа как особых регионов эстетического опыта. Изучение этих регионов открывает для аналитика эстетической деятельности новые и весьма заманчивые перспективы. Ряд моментов можно было бы изменить также во второй главе книги, в частности, за счет более широкого вовлечения в поле философской рефлексии материала, связанного с практиками современного искусства (как экспериментального, так и массового). Однако эти заманчивые перспективы пока так и остаются перспективами, а откладывать переиздание книги в надежде на счастливое будущее нет никаких оснований. Отсюда решение, которое представляется в сложившихся обстоятельствах наиболее разумным: осуществить переиздание книги, ограничившись стилистической правкой и небольшими сокращениями по тексту. Остается надеяться, что «Эстетика Другого-2» и сегодня способна привлечь внимание профессиональных философов и вызвать интерес у широкого круга читателей. Оправдана ли эта надежда — покажет время.

Самара, январь—май 2012