Этюды о карельской культуре

КРАЕВЕДЧЕСКИЕ МУЗЕИ

Приезжая в Петрозаводск, я всегда охотно посе­щаю здешний краеведческий музей. Музей был открыт еще в 1871 году в доме губернатора Олонецкой губер­нии. Но с 1936 года он занимает построенное в 1832 го­ду здание Александро-Невского собора, которое было специально переделано для этой цели.

В январе 1985 года, когда я знакомился в музее с выставкой, посвященной 150-летию «Калевалы», мое внимание привлек бюст Архиппы Перттунена, приобре­тенный музеем в предшествующем 1984 году. Этот бюст изготовлен в Ленинграде по анатомо-антропологическо­му методу с применением рентгеносъемки по останкам, выкопанным из могилы Архиппы на ладвозерском ост­рове Калмосаари.

Впервые я познакомился с краеведческим музеем еще при первой моей поездке в Петрозаводск в июле 1957 года. Однако особенно мне запомнилось посеще­ние музея 4 апреля 1966 года, когда я пришел туда с группой моих студентов-практикантов. Наш экскурсо­вод, Николай Гринин, уроженец деревни Святнаволок, превосходно рассказал нам об этнографических досто­примечательностях музея. Позднее Гринин работал в музее «Кижи», а с 1972 года до конца своей жизни был ответственным секретарем редакции журнала «Пу­налиппу».

Многих финнов, наверное, заинтересовал бы и музей народных музыкальных инструментов, открытый в здании Музыкального училища на улице Свердлова в Петрозаводске. Студенты училища совершили за по­следние годы ряд фольклорных экспедиций во все края Карелии и привезли немало разных старинных инстру­ментов. Во время экспедиций они также записывали на магнитофон народную музыку.

В прионежском селе Шелтозеро в 1967 году был открыт музей вепсской культуры. Инициатором и осно­вателем его стал совхозный слесарь и сварщик Рюрик Петрович Лонин, родившийся 22 сентября 1930 года в деревне Каскесручей. Увлечение музейным делом по­явилось у него, когда он, движимый интересом к тради­циям и фольклору своего народа, начал в свободное от работы время записывать произведения устного народ­ного творчества. В 1964 году Лонин приступил к целе­направленному сбору старинных предметов крестьян­ского труда и быта. Вскоре вещей набралось столько, что дома у него уже некуда стало их складывать. В 1967 году Лонину для хранения экспонатов выдели­ли две комнатки в здании сельской библиотеки, но и они тоже быстро заполнились, тем более что многие односельчане и школьники поняли значение своего на­родного музея и начали приносить вещи. 1 января 1980 года Шелтозерский музей преобразован в отдел Карельского краеведческого музея. Рюрик Петрович Лонин переведен из совхозных мехмастерских в музей на должность научного сотрудника. Теперь у него есть помощница в музейной работе — местная вепсянка Людмила Ивановна Чуркина; она, вместе с Лониным, в июле 1988 года с большим знанием дела продемонст­рировала фонды музея нашей финско-советской кино­группе. В настоящее время в музее хранится уже около пяти тысяч экспонатов.

Долгие годы музей ютился в тесных неприспособ­ленных помещениях. Только в 1989 году положение из­менилось к лучшему: музей переехал в дом Мелькина — один из самых красивых в Шелтозере, построенный еще в первой половине XIX столетия. Лонину и его едино­мышленникам удалось добиться реставрации дома, и теперь все здание, вплоть до наличников, резных причелин и балконов, имеет совершенно такой же вид, ка­ким оно было прежде. С 1980 года шелтозерскнм музе­ем руководит местный уроженец, вепс Александр Мак­симов.

В Калевале тоже имеется свой маленький краевед­ческий музей, находящийся в здании бывшего Дома культуры.

Некоторые деятели культуры Карелии в беседах со мной высказывали прекрасную идею о создании ка­рельского дома-музея, который следовало бы открыть в Пирттилахти — перевезти туда какой-нибудь старый крестьянский дом с амбарами, баней, хозяйственным снаряжением и домашней утварью — со всем, что при­нято было иметь в карельском доме. Эта мысль давно уже витала в воздухе, высказывалась она и печатно, на­пример, такими страстными патриотами своего края, как Пекка Пертту и Матти Пирхонен.

ТЕАТР, СПЕКТАКЛИ, АРТИСТЫ

Долгое время у меня в рукописи «Этюдов» не было практически ни слова о Финском драматическом теат­ре, так как я полагал, что слишком мало знаю о его деятельности. Однако пробел этот не давал мне покоя, потому что в жизни финского и карельского населения Петрозаводска и всей Карелии именно национальный театр является одним из важнейших культурных цент­ров. К тому же в какой-то степени я все же знаком с театром, не раз бывал на его спектаклях, читал о нем, беседовал с его главным режиссером Тойво Хайми, а также с Владимиром Богачевым, который тоже рабо­тал в этом театре.

В Советской Карелии уже в 1920-х годах активно действовали довольно многочисленные кружки театраль­ной самодеятельности. В 1929 году тогдашнее прави­тельство Карельской республики приняло решение о со­здании национального театра и для начала направило в Ленинград группу молодежи в театральное училище. В состав группы входил Рагнар Нюстрем (Руско), ко­торый родился в Хельсинки 7 сентября 1898 года» уча­ствовал в «красном бунте» (в революции 1918 года), затем пришел в Карелию. В училище он и сам учился, и других обучал: изучая режиссерское дело, препода­вал технику речи. В 1932 году Нюстрем и его товарищи закончили учебу и, вернувшись в Петрозаводск, стали костяком театральной труппы, в которую был преобра­зован руководимый Гуно Севандером любительский драмкружок. Севандер, родившийся в Оулу в 1898 году, в 1931 году приехал в Карелию из США, где он уже участвовал в театральной самодеятельности финских эмигрантов. В октябре 1932 года петрозаводский театр, главным режиссером и художественным руководителем которого стал Рагнар Нюстрем, открыл свой первый се­зон премьерой спектакля по пьесе Бориса Лавренева «Разлом».

Репертуар петрозаводского театра с самого начала стал складываться в духе революционной романтики и социалистического строительства. Причиной такого по­ложения явилось, вероятно, то обстоятельство, что зна­чительная часть работников театра принимала участие в революции и гражданской войне, а к ним еще приба­вились те, кто приехал позднее строить социализм из Финляндии и Америки.

В 1930-х годах театр ставил кроме «Разлома» такие пьесы, как «Оптимистическая трагедия» Всеволода Виш­невского, «Любовь Яровая» Е. Тренева, «Гибель эскад­ры» А. Корнейчука — итого четыре спектакля на темы революции; впрочем, названные пьесы шли в то время по всему Советскому Союзу. Однако в эти же годы те­атр поставил и две финские пьесы: «Куллерво» А. Ки­ви и «Даниель Хорт» Веккселля. В репертуар вошли также несколько пьес, написанных литераторами Совет­ской Карелии, из них наибольшей популярностью поль­зовался, пожалуй, мюзикл «Господин Мел пери идет на войну» (пьесу о событиях 1919 года в Карелии написа­ли Я. Виртанен и Л. Луото, музыку к спектаклю — К. Раутио и Л. Еусинен).

Волна арестов и ссылок 1937 года коснулась и Фин­ского театра. Осенью был арестован Рагнар Нюстрем как один из членов контрреволюционной националисти­ческой организации, руководимой Ровио и Гюллингом, хотя никакой такой организации вообще не существова­ло. Эта «контрреволюционная деятельность», согласно обвинению, выражалась, в частности, в том, что Р. Нюстрем руководил постановкой трех спектаклей по пьесам писателей-эмигрантов Лаури Луото, Аллана Виртанена и Ялмари Виртанена... Честное имя Рагнара Нюстрема было восстановлено в 1956 году.

В 1940 году режиссером и художественным руково­дителем театра стал выпускник Московского театраль­ного института Теппо Котсалайнен, ингерманландец, 1910 года рождения. Говорят, что это был талантливый артист и режиссер. Он поставил, например, спектакли по пьесам Киви «Сапожники из Нумми» и «Обручение», а также Майю Лассила — «Мудрая дева». К сожале­нию, Котсалайнен недолго работал в Финском театре: осенью 1941 года он погиб в бою у Сулажгоры.

В начале 1943 года маленькая труппа Финского те­атра возобновила свою работу в городе Вельске Архан­гельской области. Художественным руководителем на сей раз стал москвич Николай Васильевич Демидов, ученик знаменитого Константина Станиславского. С собой Демидов пригласил поехать В. Н. Богачева, который только что получил диплом об окончании учи­лища при Малом театре.

Поздней осенью 1943 года театр перебрался из Вельска в Беломорск. Во время войны в этом малень­ком городке, живописно раскинувшемся на берегах и островах реки Выг, оказалось необычайно много приез­жих, потому что сюда переехали и правительство Со­ветской Карелии, и штаб Карельского фронта. С жиль­ем было очень трудно, однако театр работал, причем не только в Беломорске, но и выезжал со спектаклями в прифронтовую полосу.

Демидов подготовил спектакль «Кукольный дом» Ибсена, и 10 января 1944 года состоялась его премьера. Спектакль имел столь огромный успех, что о нем со­общила даже Москва. При этом самые похвальные от­зывы достались исполнительнице главной роли — Ирье Вийтанен. К сожалению, уже в следующем 1945 году Ирья Вийтанен трагически погибла в Олонце.

Летом 1944 года боевые действия на территории Ка­релии закончились. Финский театр возвратился в Пет­розаводск. Но в столице не нашлось свободного поме­щения, и тогда театр уехал в Олонец, где местный Дом культуры был на время предоставлен театру. Осенью 1945 года, по инициативе Демидова и Богачева, театр стал «передвижным», поскольку большую часть време­ни гастролировал по районам Карелии.

С 1945 года, после ухода Демидова, художественное руководство осуществляла режиссерская коллегия — С. Туорила, Т. Ланкинен и В. Суни.

Вальтер Суни, финн-ингерманландец, сын кантора дедургофской приходской церкви, пришел в Финский театр в 1940 году; ранее он был актером финского те­атра в Ленинграде. С 1950 до 1964 года Вальтер Суни работал художественным руководителем петрозаводско­го театра.

В 1949 году театр вернулся в Петрозаводск, в пере­деланный для него бывший Дом крестьянина. А в 1965 году театр получил новое современное здание, в котором продолжает работать по сей день. В этом новом здании первым был поставлен спектакль «Куллерво» Эркко. Руководил постановкой Тойво Хайми. С тех пор Хайми поставил около тридцати спектаклей, в том числе много пьес финских авторов, в частности, инсце­нировку романа Вяйне Линна «Здесь, под Северной звездой».

Под руководством Т. Хайми театр много гастролиро­вал по Советскому Союзу: ездил в Эстонию, Ленин­град, Москву, Йошкар-Олу, Сыктывкар — и везде, ра­зумеется, спектакли шли на финском языке. Много раз приезжал театр к нам, в Суоми, а весной 1979 года вы­ступал с инсценировкой «Калевалы» в восемнадцати городах Швеции, где большинство зрителей составляли шведские финны.

Тойво Хайми родился в 1931 году в Ленинграде. Его отец, Симо Хайми, уроженец деревни Росмиттала Колтушского прихода, выращивал картофель и зани­мался забоем скота. Мать была питерской финкой; дед матери, по фамилии Линдрос, происходивший из финляндских шведов, когда-то пришел в Петербург, чтобы поработать, да так и остался там жить.

Уже в школьные годы Тойво Хайми увлекался дек­ламацией, участвовал в спектаклях ученического драм­кружка. Закончив в Ленинграде финансовый техникум, Тойво приехал в 1949 году в Петрозаводск; здесь он начал заниматься в студии, которая открылась в 1951 году при театре, а с 1952 по 1957 год учился в Ленинградском театральном институте. Затем Хайми работал в Финском театре актером и режиссером, а по окончании режиссерских курсов в Москве — режиссе­ром.

Финский театр всегда стремился пополнять свой ре­пертуар пьесами писателей Советской Карелии. Крас­норечивый пример тому — совместная работа с Яакко Ругоевым над его пьесой «Огни Марикоски». Этот спектакль о строителях гидростанции в глухой лесной деревне (постановка Суло Туорила, музыка Калле Рау­тио) зрители увидели осенью 1947 года, театр выступал с ним и позднее, уже в Петрозаводске.

В 1950-х годах из пьес карельских авторов ставились только «Глушь пробуждается» Николая Яккола и Тойво Ланкинена (1956) да еще несколько пьес русских писа­телей Карелии. В 1969 году, после долгого перерыва, была поставлена пьеса Антти Тимонена «Примешь ли меня, земля карельская?» и позднее еще одна его пьеса — «После бури», действие которой построено на событиях заключительной части романа «Мы — каре­лы».

Время от времени Финский. театр предоставляет свою сцену какому-нибудь финляндскому театру или приглашает кого-нибудь из финских режиссеров. Осо­бенно понравились зрителям, например, известная пье­са Жана Ануя «Жаворонок» в режиссуре Сакари Пуурунена в 1970 году и «Калевала» Курта Нуотио. С дру­гой стороны, спектакль «Матти Вякева» Юсси Кюлятаску, говорят, остался чужим как для самого театра, так и для публики. Но «Сапожники из Нумми», постав­ленный Вилхо Сийвола в 1971 году в художественном оформлении Лео Лехто, многие в Петрозаводске до сих пор вспоминают с удовольствием.

В 1981 году Тойво Хайми стал заместителем ми­нистра культуры Карелии. На этом посту он трудился тоже весьма энергично, в чем я убедился при подготов­ке к юбилею — 150-летию «Калевалы». В октябре 1983 года в Костомукше на совещании с участием фин­ляндской комиссии по проведению юбилейного года «Калевалы» Хайми, на правах хозяина, председательст­вовал. И никто из нас не подозревал, что нить его жиз­ни стала совсем тонкой. В следующем 1984 году Тойво Хайми скончался.

Руководителем Финского театра после Тойво Хайми стал Паули Ринне. Он уже много лет работал в театре актером и режиссером. Его родители были родом из Финляндии: отец — из Кархулы, мать — из Луумяки, в Советский Союз они перешли в 1931 году, и здесь у них родился сын Паули.

Говоря о петрозаводских театральных делах, нельзя не упомянуть также о Пекке Никитине, который, на­сколько мне известно, является единственным в Совет­ской Карелии театроведом с ученой степенью кандидата искусствоведения. Карел Петр (Пекка) Егорович Ни­китин родился в 1919 году в святозерской деревне Сигнаволок. Окончил Ленинградский театральный инсти­тут, учился в аспирантуре Государственного института театрального искусства в Москве (ГИТИС). Защита кандидатской диссертации состоялась в 1966 году в Минске. Чем только не приходилось ему заниматься... В молодости Пекка был хорошим танцором, в 1947-1950 годах руководил ансамблем «Кантеле», в. 1950-1951 — Петрозаводским финским театром, в 1951-1954 — заведовал отделом культуры в газете «Тотуус».

21 мая 1979 года я заглянул в Финский театр, чтобы узнать, на месте ли Тойво Хайми, и застал там, совер­шенно неожиданно для себя, группу артистов Калеваль­ского народного театра. Среди них оказалось и несколь­ко знакомых, в том числе Ийвана Лесонен и Ийвана Федоров, которые в 1968 году помогали нам с Вяйне Кауконеном в нашей поездке и оказали нам свое истин­но карельское гостеприимство. Вечером народный театр показал спектакль Антти Тимонена «После бури».

Датой рождения Калевальского народного театра называют 1959 год, когда группа самодеятельных ар­тистов поставила «На сплавной реке» Теуво Паккала. Однако начало театральной деятельности в Ухте было положено в 1920-х годах. Известно, что до войны ухтин­ские артисты выступали по всей округе, вплоть до Аконлахти и Тихтозера.

МУЗЫКАНТЫ, КОМПОЗИТОРЫ, ПЕВЦЫ

Среди видных деятелей музыкальной культуры Пет­розаводска немало было финнов, несколько человек есть и сейчас. В свое время центральное место принад­лежало Калле Раутио, имя которого присвоено Петро­заводскому музыкальному училищу. Родился Калле Раутио в 1889 году в Унтамале, в Финляндии, в 1903 го­ду он уехал в Америку, где уже проживали оба его бра­та. Там в одной из калифорнийских консерваторий Кал­ле Раутио учился музыке, затем в городе Астория шта­та Орегон, на берегу Тихого океана, «заправлял музы­кой» в финском рабочем клубе. А когда американские рабочие решили оказать помощь в строительстве Совет­ского Союза и собрали средства, на которые в 1922 году купили оборудование консервного завода, то в числе со­провождающих этот дар до Княжой Губы был и Калле Раутио вместе с другим музыкантом и композитором Лаури Еусиненом. Однако в Княжой Губе не ловилось столько рыбы, чтобы консервный завод мог работать на полную мощность, поэтому оборудование увезли на бе­рег Каспийского моря в Махачкалу. Калле Раутио ос­тался в Петрозаводске и стал преподавателем музыки в педагогическом училище, организовал из преподава­телей и учащихся хор, струнный и духовой оркестры. Постоянный симфонический оркестр возник в. 1932 году при Петрозаводском радиокомитете.

Национальный ансамбль песни и танца Карельской АССР «Кантеле» много раз приезжал к нам, в Суоми, например на Каустиненский фестиваль народной музы­ки. Основателем ансамбля был собиратель и исследова­тель карельской народной музыки Виктор Гудков, с дет­ских лет связавший свою судьбу с Карелией. В Карель­ских деревнях ему еще удалось найти несколько чело­век, умеющих играть на кантеле. Гудков свозил их в Петрозаводск, где они продемонстрировали свою игру. В 1934 году он создал из учащихся музыкального учи­лища маленькую группу кантелистов. В инструмент бы­ли внесены усовершенствования, благодаря которым его концертные возможности значительно возросли. Вскоре к оркестру кантелистов присоединились хор и танце­вальная группа, и вот в 1936 году руководство Совет­ской Карелии приняло решение образовать на их осно­ве национальный ансамбль песни и танца «Кантеле».

Одним из ветеранов ансамбля «Кантеле» является Максим Гаврилов, уроженец Карельского Поморья. В 1984 году он стал солистом оркестра Карельской фи­лармонии. Не раз выезжал Гаврилов с концертами и за границу. В последнее время он занимается также сочи­нительством: им написана, например, музыка к спек­таклю Хеллы Вуолиеки «Молодая хозяйка Нискавуори».

Из солистов ансамбля «Кантеле» наиболее известен тенор Пекка Титов. Родился он в 1926 году в деревне Погранкондуши. Его природный дар был «открыт» в 1950 году, тогда он и связал свою судьбу с «Кантеле», в составе которого затем пел 37 лет.

Танцевальной группой ансамбля много лет руково­дил Василий Кононов, прионежский вепс. Обогащению репертуара группы весьма способствовала Виола Мальми, собирательница и исследовательница народных танцев Карелии.

Виола Мальми родилась в 1932 году в Ленинграде. Ее мать, Хельми Мальми, была питерской финкой, отец Хейкки Холопайнен, был родом из Парголово. В начале 1930-х годов Хельми с дочками Синиккой и Вио­лой переехала в Кондопогу. Здесь Хельми работала сначала в библиотеке, затем пошла преподавать в хо­реографических группах. Потом началась война. Пока Хельми ездила с концертами на фронт, ее дочерей вмес­те с бабушкой эвакуировали в далекую Кировскую об­ласть, где их поселили в маленькой русской деревне Скорёнки; в соседней деревне жили удмурты.

Дочери разыскали свою мать только в 1943 году. Хельми же считала, что они утонули вместе с баржой, которую разбомбили при эвакуации на Онежском озе­ре. Когда война кончилась, семья жила в Беломорске, какое-то время в Сортавале, потом в Олонце, где Хель­ми стала работать в Финском театре, и наконец в Пет­розаводске. Виола три года проучилась в Петрозавод­ском филиале Ленинградской консерватории и стала балетмейстером.

Народные танцы привлекали Виолу Мальми еще с детства. Около тридцати лет она изучала их по всей Карелии. В 1978 году Виола Мальми выпустила книгу «Народные танцы Карелии», в которую включила опи­сания 65 народных танцев. Сокращенный вариант этой книги в 1982 году вышел на финском языке в Финляндии под названием «Карельские народные танцы».

Завершив работу над книгой о народных танцах, Виола Мальми приступила к сбору материала по народ­ным играм. Всего она собрала около двухсот игр. Боль­ше трети из них Виола отобрала в свою книгу «Народ­ные игры Карелии», которая была издана в 1987 году. Эта книга — своего рода пособие по возрождению ка­рельских игр.

Свои знания и дарования Виола Мальми щедро при­меняет на практике. И результаты ее неустанной кипу­чей деятельности весьма значительны. В Карелии обра­зовано около 30 самостоятельных фольклорных групп, которые она опекает и учит. Успевает Виола побывать и в Ингерманландии. А в деревне Раппула, что рядом с Токсово, она создала группу «Рёнтушка», которая с большим успехом уже выступала, например, в Каре­лии со своей танцевально-песенной программой. В фев­рале 1987 года выступления этой группы показывали по финляндскому телевидению в фильме «Рёнтушка».

Показателем прямо-таки невероятной, фантастичес­кой энергии Виолы Мальми являются летние фольклор­ные праздники, в составлении программ и проведении которых она принимает самое активное участие. За пос­ледние годы такие фольклорные праздники неоднократ­но устраивались на острове Кижи, в деревне Киндасово на берегах реки Шуя и у оятских вепсов — в боль­шом селе Виннице.

Оркестром кантелистов руководит Эркки Раутио. Он играет на кантеле с 1942 года — именно тогда, выпол­няя пожелание своего отца, Калле Раутио, он сменил тромбон на кантеле. Этот инструмент после основатель­ного усовершенствования стал, по словам Эркки Рау­тио, пригоден для исполнения любой музыки несмотря на то, что его звучание создает определенные ограниче­ния.

Талантливым музыкантом был брат Эркки Раутио, Ройне. Он окончил Ленинградскую консерваторию, после чего руководил оркестром кантеле и писал музы­ку как для своего оркестра, так и для Петрозаводского симфонического оркестра, и для театра (например, им написана музыка к спектаклю «Сапожники из Нумми»). Ройне Раутио утонул в 1960 году.

Из композиторов Советской Карелии у нас в Фин­ляндии наиболее известен, без сомнения, Гельмер Синисало. Четверть века он возглавлял образованный в 1937 году Союз композиторов Карелии и являлся членом правления Союза композиторов СССР. Гельмер (до­машние называют его Вейкко) родился 14 нюня 1920 года на Урале, в семье финских политэмигрантов. Его отец, Нестор Синисало, был родом из Турку, мать, Ида, — из Лопе; из Финляндии они ушли в 1918 году. После разных мытарств семья осела в Ленинграде, где Нестор, по профессии маляр, руководил в 1924-1928 годах са­модеятельным театром при клубе «Красный труд». По­том семья переехала в Петрозаводск, и в этом городе прошла вся, за исключением военных лет, жизнь и дея­тельность Гельмера Синисало. Результатом его творчес­тва являются около 250 музыкальных произведений, из которых наиболее значительные опубликованы в Ленин­граде и Москве. Синисало писал музыку самых разных жанров: песни (в том числе для хорового исполнения), произведения камерной музыки, музыку к спектаклям Финского драматического театра, фортепианную музы­ку, одну симфонию («Герои леса», 1949) и два балета — «Сампо» (1959) и «Кижская легенда» (1973). В му­зыке Гельмера Синисало чувствуется влияние карельс­кой народной песни, но не прямое, а опосредован­ное.

Весной 1973 года Синисало за только что закончен­ный балет «Кижская легенда» был удостоен Государст­венной премии. Содержание балета довольно простое — это рассказ о легендарном строителе Кижской церкви Несторе, одаренном, справедливом человеке, и о его любви к карельской красавице Олене. Балет заканчи­вается тем, что народ встает под руководством Нестора на борьбу за свои права. Об этом балете было справед­ливо сказано, что «композитор продолжает традиции классического русского балета, но насыщает их свежи­ми красками карельского фольклора».

Гельмер Синисало скончался в марте 1989 года.

В Союзе композиторов Карелии насчитывается око­ло двадцати членов. Но у нас, в Суоми, композиторы Советской Карелии, по моим наблюдениям, почти не из­вестны. Это относится и к представителям старшего поколения, в числе которых наиболее выдающимися были Калле Раутио (1889-1963), Лаури Иоусинен (1889-1948), Рувим Пергамент (1906-1965), Леопольд Теплицкий (1890-1965) и Виктор Гудков (1899-1942).

В Советской Карелии действовали и действуют мно­гочисленные хоровые коллективы. В Олонце работает большой хор «Карьялан койву» («Карельская береза»). В его программу, которую я слушал в сентябре 1979 года, входили карельские, финские и русские песни. Мне особенно понравились веселые частушки. Валенти­на Кузьминична Маркова выступала превосходным за­певалой; она, по ее словам, научилась петь частушки у себя на родине, в Каскеснаволоке.

Из сельских хоров я наиболее знаком с «Петровским хором». Основал его в 1936 году в своем родном селе Спасская губа Иван Иванович Левкин (1903-1974). Желающих петь в хоре оказалось достаточно, больше, правда, было женщин. Рассказывают, что репетиции ни разу не приходилось отменять из-за неявки хористов. Уже в 1937 году хор выступил в Ленинграде на Днях искусства и литературы Карелии. Хор регулярно дает концерты не только в Спасской Губе, но и в окрестных населенных пунктах, например в санатории «Марциаль­ные воды», а один раз он выезжал даже к финским строителям на Сайминский канал. После ухода Левки­на на пенсию руководителем хора стала ведлозерская карелка Галина Курашова, в настоящее время хором руководит молодой Александр Витальевич Сорокин.

Впервые я слушал выступление хора в страстную пятницу 8 апреля 1966 года в Спасскогубском Доме культуры. Управлял хором Иван Левкин. С его согла­сия Якко Юли-Паавола, входивший в состав нашей экспедиции, записал на пленку весь концерт.

Большую радость тогда доставила мне встреча с Анастасией Матвеевной Климовой, которая с самого начала существования хора выступала в нем солист­кой. Мы с женой записывали ее четкую речь еще во время наших поездок в 1957 и 1958 годах — и в Спас­ской Губе, и в Петрозаводске. В жизни Анастасии Кли­мовой пение было основным увлечением. «Я не могу жить без песен, — говорила нам Климова. — Когда на память приходят мысли о моей прежней несчастной жизни, я пытаюсь петь. Пение для меня единственная радость». И она говорила это не для красного словца — в истинности сказанного мы убедились, когда Анас­тасия поведала нам историю своей жизни. Ее дед и ба­бушка вместе со своими пятью детьми где-то в 1870-х или 1880-х годах в надежде найти лучшую жизнь ушли из Финляндии и поселились в деревне Суопохья (Сопоха) на берегу большого озера Сандал. Один из их детей, хромой Матти, занимался бондарным ремеслом. Он женился на Оути Васильевой из деревни Тёрёкя (Тереки), что на берегу Мунозера.

У Матти и Оути в 1899 году родилась дочь Анаста­сия. Родители ее вскоре умерли: мать — через несколь­ко месяцев после рождения дочери, а отец — когда Анастасии исполнилось пять лет. Маленькой сироте са­мой пришлось добывать себе пропитание, первое время — попрошайничеством. Когда девочка подросла, она стала нянькой, а потом и прислугой. В 17 лет Анаста­сия вышла замуж в Тереки. Она родила девять детей. Семья жила бедно и трудно, потому что муж оказался горьким пьяницей. Дети умирали один за другим, из оставшихся в живых двое погибли на фронте, еще двое умерли во время войны от тягот эвакуации. И бывшая многодетная мать осталась одна-одинешенька.

Осенью 1979 года, когда я приезжал в Спасскую Гу­бу, мне сообщили, что Анастасия Климова умерла в 1976 году и похоронена неподалеку, на красивом кладбище деревни Декнаволок. Там в еловой роще я отыскал ее могилу.

Километрах в двадцати от Петрозаводска находится поселок Чална на берегу одноименной речки, впадаю­щей в реку Шую. В этом поселке жили и живут поны­не разные финны: тут и пришедшие после первой миро­вой войны из Финляндии, и приехавшие из Америки, и наконец — ингерманландские финны. Здесь с 1959 года работает хор, основанный известным артистом и режиссером Финского драматического театра Гуно Севандером. В этом хоре особой любовью пользовались финские и эстонские народные песни.

С самой знаменитой фигурой в музыкальной жизни Калевалы Вейкко Пяллиненом я встретился в декабре 1981 года в только недавно (в апреле) открытом новом Доме культуры, когда приезжал с киногруппой финских и советских телевизионщиков для съемок совместного фильма. Вейкко можно по праву назвать разносторон­ним музыкантом — он руководит хором и оркестром, ведет группу кантелистов (в 1981 году в ней насчиты­валось 18 юных исполнителей), сочиняет музыку и сам играет на разных инструментах.

Вейкко Пяллинен родился 6 сентября 1921 года в доме Койвулы на ухтинском полуострове Койвуланниеми. Его отец, Хуоти, сын Кириля, Пяллинен родился в 1890, умер в 1924 году. Брат отца Емо занялся коробейничеством и в конце концов открыл свою лавку в селе Ваттоярви, что в Юлиторнио. Мать Насто, дочь Васселея (умерла в 1977 году), происходила из знаме­нитого войницкого рода Киелевяйненов. Родители Вейк­ко были музыкально одаренными, отец играл на гармо­ни, у матери был красивый голос, и она хорошо пела. Родители рано обратили внимание на музыкальные способности мальчика и его хорошую память.

Первым музыкальным инструментом, которым овла­дел Вейкко, была балалайка, затем последовала гар­монь-двухрядка, игре на которой мальчика обучил двоюродный брат из Войницы. После этого Вейкко на­учился играть на скрипке, в чем ему помог учитель Датами Росси, который был известен и как мастер по изготовлению скрипок. Закончив Ухтинскую школу-восьмилетку, Вейкко Пяллинен поступил в Петрозавод­ское музыкальное училище, где три года учился в клас­се баяна у Николая Ивановича Семенова. В 1947 году Пяллинен вернулся в Ухту с назначением на должность директора Дома культуры.

Существенных успехов достиг Вейкко Пяллинен и как композитор. Он сочинил около ста произведений: песенную и танцевальную музыку, большей частью на основе народных песен, а также песни на стихи поэтов Вейкко Эрвасти, Леа Хело, Яакко Ругоева и Тайсто Сумманена. Для некоторых своих мелодий Пяллинен сам написал слова, поскольку есть у него и поэтические наклонности, и его стихи, особенно рассчитанные на детей, публиковались в разных изданиях. Следует еще отметить, что он также написал музыку к спектаклю «В доме Ройнилы» Минны Кант.

И еще одна интересная особенность в музыкальной жизни Калевальского района, которую открыл Вейкко Пяллинен. В ухтинском Ликопяя искусный мастер по разным поделкам из бересты Юркисен Пекка, или Петр Иванович Пекшуев, уроженец Костомукшской деревни Ахвенъярви, начал изготовлять пастушьи рожки — «ли­ру». И Вейкко тут же создал ансамбль, который стал на этих «лиру» исполнять им же сочиненные вещи.

Ярчайшим проявлением творческой самобытности вепсского народа являются вепсский хор и танцеваль­ный ансамбль. По приглашению общества «Калевалы» хор гостил в Финляндии в начале 1968 года. Вепсским гостям был предоставлен для выступления, в числе прочих аудиторий, актовый зал Хельсинкского универ­ситета, который считается одним из самых почетных залов Финляндии. Всюду выступления проходили с большим успехом. Большинство песен исполнялось на вепсском языке. Руководитель хорового и танцевально­го коллектива Александр Никонов показал себя также прекрасным баянистом.

Вепсский хор — один из старейших народных хоров Советской Карелии — начал свою деятельность в 1936 году. Первым многолетним его руководителем был каменотес Василий Кононов, уроженец вепсской дерев­ни Рыбрека. Участники хора, выходцы из разных вепсских деревень, теперь почти все живут в Шелтозере. Для многих из них пение в хоре на протяжении де­сятилетий являлось самым любимым занятием. В 1987 году, когда мы с женой оказались в Шелтозере, я встретил там из участников поездки в 1968 году в Финляндию — кроме, разумеется, Рюрика Лонина — еще и великолепного знатока фольклорного наследия Марию Николаевну Богомолову (1911 года рождения), чью выразительную, богатую оттенками речь мы не пре­минули снова записать.

21 июля 1988 года в составе финско-советской кино­группы я опять приехал в Шелтозеро. Понятно, что в программу съемки входили и выступления вепсского хора. Фильм снимался в помещении Дома культуры и на природе — на залитом ярким солнечным светом бе­реговом склоне, полого спускающемся к реке. Выступ­ления хора с того времени, как я последний раз его слушал, стали гораздо «художественнее», что, впрочем, не удивительно, так как руководят им теперь подготов­ленные в Петрозаводском филиале Ленинградской кон­серватории знающие свое дело люди.