Евгений Савойский

11. Эпилог

Рассказав о жизни выдающегося полководца, государственного деятеля и человека, попытаемся в заключение подвести итог. Начнём, конечно, с роли принца Евгения в развитии военного искусства. Примечательно, в первую очередь, сочетание в нём стратегического таланта с тактическим искусством. Все его планы были тщательно продуманы, однако он без малейших колебаний менял их в зависимости от развития ситуации. Иногда он принимал важные решения только после начала сражения; прекрасный наблюдатель, он мог быстро ориентироваться в меняющейся обстановке. Его никогда не покидала уверенность и воля к победе. Принц отличался изобретательностью и творческим подходом, его способность находить средства для достижения успеха не знала границ.

Евгений умел не только побеждать, но и использовать победу. Он никогда не почивал на лаврах. Искусными маневрами он вводил противника в заблуждение и приучал своих солдат к форсированным маршам. Принц стремился избегать осад крепостей, предпочитая маневренную войну. За свою полководческую карьеру он провел семнадцать больших сражений; его боевые порядки считались образцовыми. Его противники — весьма талантливые полководцы — в своих мемуарах восхищались его искусством. Сам он выступал в роли учителя по отношению к более молодым офицерам своей армии. Многие немецкие монархи отправляли в его лагерь своих сыновей, чтобы обучить их воинскому искусству. Однако настоящего преемника в австрийской армии он не оставил, а самый способный ученик Евгения — прусский король Фридрих II — обратил своё оружие против монархии Габсбургов. Фридрих Великий тщательно изучал кампании Евгения Савойского и называл его образцом полководца — в этом с ним были согласны такие выдающиеся военачальники, как Наполеон и Веллингтон. Уже один этот факт многое говорит о нашем герое.

Однако принц Евгений был не только полководцем, но и весьма успешным государственным деятелем. Он смог спасти Австрию от множества потрясений, которые порой ставили под вопрос само существование монархии Габсбургов. В европейских столицах он пользовался большим авторитетом не только как военачальник, но и как искусный дипломат. В этой сфере он также демонстрировал стратегическое мышление, способность охватить взглядом целое и гибко реагировать на меняющуюся ситуацию.

Евгений Савойский, хотя и не был австрийцем по рождению, прекрасно знал особенности государства, которому служил. Он хорошо разбирался в людях и знал цену каждому. Свободный от предрассудков, он всегда говорил правду в глаза вышестоящим, в том числе венценосным особам. Он неустанно работал над совершенствованием военного управления, стремился оздоровить австрийские финансы. Принц отменил практику продажи офицерских должностей и осуществлял продвижение в чине только по заслугам каждого. Евгений старался избавить солдат от ненужной муштры, а генералам предоставлял возможность принимать самостоятельные решения. Он же способствовал развитию австрийской артиллерии и основал школу военных инженеров.

Когда Испанские Нидерланды перешли под власть Габсбургов, Евгений способствовал их процветанию, в то же время сторонясь авантюрных проектов. Стоило ему умереть, как над монархией Габсбургов стали вновь сгущаться тучи. Карл VI, переживший принца на четыре года, вскоре после его смерти воскликнул: неужели вместе с Евгением его страну покинула Фортуна?

Принц отличался личным мужеством и не раз вел своих солдат в атаку, будучи уже главнокомандующим всей армии. При этом внешность Евгения была совершенно не героической: маленький, хилый, длинное и худое лицо, нос постоянно забит табаком — так он выглядел, и только огонь в глазах свидетельствовал о неукротимом духе, обитавшем в этой бренной оболочке. Его одежда была столь непримечательной и серой, что его прозвали «маленьким капуцином».

Будучи солдатом до мозга костей, он, тем не менее, не стал солдафоном. Его ум был открыт для наук и искусств. Не зная радостей семейной жизни, он жил в обществе книг и картин, которые приобретал в большом количестве. Агенты покупали для него произведения искусства в Гааге, Лондоне, Париже, Милане, Болонье и Риме, и к концу жизни его коллекция считалась одной из лучших в Европе. Евгений лично общался с людьми науки и искусства, и некоторых из них ему даже удалось побудить переселиться в Вену. К числу наиболее известных его корреспондентов относились Лейбниц и Руссо. Принц Евгений всеми силами поддерживал план Лейбница создать в Вене академию наук; лишь финансовые проблемы не позволили этому плану реализоваться. Для Руссо он обеспечил пост придворного историографа с жалованьем в 2800 гульденов; однако впоследствии знаменитый философ отплатил ему за это чёрной неблагодарностью. Евгений внимательно следил за первыми шагами европейского Просвещения и состоял в переписке с Монтескье, который в 1728 году гостил у него в Вене. Можно оценить непредубежденность и интеллектуальную свободу принца, который, посвятив свою жизнь службе монархии и будучи уже стариком, тепло приветствовал идеи вольнодумцев.

В австрийской истории Евгений Савойский остался как национальный герой, в равной степени почитаемый представителями различных партий и убеждений как «славный рыцарь», достойный пример для подражания будущим поколениям.