Евгений Савойский

5. Надежда императора

Людовик XIV прикладывал титанические усилия для того, чтобы упредить своих противников и успешно открыть военные действия; теперь он мог опираться на богатые ресурсы Испании. Маркграф Людвиг Баденский командовал имперской армией на Верхнем Рейне и создавал угрозу французскому Эльзасу; пруссаки и голландцы приступили к осаде Кайзерсверта, в то время как главная армия под командованием графа Атлона должна была оборонять линию от Рейна до Мааса. Им противостояли отборные французские войска под командованием талантливого генерала Таллара и опытного маршала Буфлера. После жестоких боев и многократного штурма Кайзерсверт капитулировал. Французы попытались занять Нимвеген, который был ключом к Нидерландам, однако быстрым броском Атлон сорвал этот план.

Мальборо стремился оттеснить противника с линии реки Маас. Он осадил важную крепость Венло и захватил её в тот же день, когда имперская армия водрузила своё знамя в Ландау. Захватив ещё несколько крепостей, Мальборо вместе со знаменитым военным инженером Когорном двинулся к Люттиху[20].

Описав все эти события, вернёмся к нашему герою, которому предстояло продолжить кампанию в Италии, где перед ним стояли не менее сложные задачи. В начале 1702 года его войска располагались на зимних квартирах; однако вместо отдыха солдатам приходилось терпеть нужду и лишения. Французам приходилось намного лучше — в их прекрасно организованной военной машине вопросы снабжения были успешно решены. Виллеруа беззаботно жил в Кремоне со своим штабом.

Однако вскоре покой французского маршала был нарушен. Чтобы приглушить недовольство в рядах своей армии, а заодно использовать благоприятные обстоятельства, он предпринял зимой в высшей степени примечательную операцию. Через одного священника Коммерси получил известие о том, что через крепостные укрепления Кремоны проходит канал, который можно использовать для нападения. После совещания со Штарембергом и Коммерси принц Евгений в последнюю ночь января приступил к выполнению смелого плана. Под покровом темноты его солдаты переправились через Ольо и, несмотря на совершенно раскисшие от дождей дороги, двинулись к Кремоне.

По каналу один из императорских отрядов подошел к воротам Маргариты и открыл их для всей армии. Евгений, Штаремберг и Коммерси со своими солдатами ворвались в город в час, когда Виллеруа ещё спокойно спал в своей постели. Получив известие о том, что австрийцы заняли город, он успел только отдать приказ о сожжении бумаг. После этого маршал попал в плен. Французы под командованием графа Ревеля оказывали упорное сопротивление, развернулись ожесточенные уличные бои. Склонить чашу весов на сторону императорской армии должно было прибытие Водемона со своими солдатами; беспокойство Евгения росло с каждым часом, ведь без этого подкрепления об удержании Кремоны не могло быть и речи. Однако Водемон слишком поздно прибыл к Кремоне, поскольку французы разрушили мост через По. После десятичасового кровопролитного боя Евгений приказал отходить; его солдаты захватили семь французских знамен, взяли в плен 90 офицеров и 400 солдат, в том числе генералов Кренана и Монгона.

Виллеруа был отправлен сначала в Инсбрук, затем в Грац, где с ним обращались со всем должным почтением; через девять месяцев он был отпущен на свободу. Хотя внезапная атака австрийцев не увенчалась полным успехом, она все же имела важные последствия. Противник, доселе чувствовавший себя в безопасности, забеспокоился и покинул позиции, казавшиеся ему теперь ненадежными. Французы отошли за Адду, предоставив тем самым в распоряжение Евгения отличные коммуникации, связывавшие его армию с Австрией кратчайшим путем.

Несмотря на все свои просьбы, принц, однако, так и не получил главного — подкреплений. Президент гофкригсрата[21] Рюдигер Штаремберг скончался, а на его место был назначен Мансфельд — человек, не имевший ни соответствующих знаний, ни опыта, ни энергии. Принц Евгений был вынужден просить назначить на этот пост более подходящего человека, чтобы Австрия не лишилась своей армии. Однако пока что подкрепления были малыми, снабжение недостаточным, а казна пустой. Французы тем временем наращивали силы, поставив во главе своей армии в Италии способного Людвига фон Вандома, сына Лауры Манчини, кузена самого Евгения.

В дополнение ко всему командующего на некоторое время вывела из строя опасная болезнь. Едва оправившись, Евгений приступил к осаде Мантуи, собрав свои главные силы на левом берегу По. Он бдительно следил за операциями Вандома, стремясь сорвать их имевшимися у него небольшими силами. Однако ему не удалось помешать французам переправиться через Ольо, занять покинутые императорской армией позиции и выйти к Кьезе, что заставило Евгения снять осаду Мантуи. В этой ситуации принц согласился на предложение одного пьемонтца — ночью захватить в плен Вандома, остановившегося в отдельно стоявшем доме, и тем внести сумятицу в ряды французской армии, которую можно было бы после этого успешно разгромить. Эта авантюра, однако, провалилась из-за бдительности французов.

Успехи Вандома в борьбе со слабой императорской армией побудили Филиппа V посетить принадлежавшие испанской короне итальянские владения. Вандом, в свою очередь, использовал присутствие монарха, чтобы начать новое наступление. Он атаковал Кростоло и обратил австрийскую кавалерию в бегство. Французы без особого труда заняли территорию Модены и попытались взять крепости Луццара и Гвасталла.

Не успел Вандом подойти к Луццаре, как Евгений, внимательно следивший за движением противника, подошел к этой крепости. Австрийцы атаковали в пять часов вечера 15 августа. Вскоре их правое крыло, приведенное в расстройство потерей своего командира Коммерси, начало отходить. Принц Евгений лично возглавил атаку, под градом пуль трижды отбросив противника. С неудержимым порывом он продолжил атаку; австрийцы взяли штурмом французские полевые укрепления и оттеснили неприятеля до его лагеря. На левом крыле Штаремберг сражался с таким же мужеством и выдержкой, обратив в бегство превосходящие силы врага. Все попытки Вандома переломить ход событий окончились неудачей, ввиду упорства австрийской пехоты и убийственного огня артиллерии. Только наступление темноты помешало Евгению продолжить преследование врага. Императорская армия ночевала на поле боя, который окончился для неё победой. Принц Евгений лежал среди своих солдат на голой земле.

Силы, находившиеся в распоряжении австрийского командующего, были слишком малы для того, чтобы нанести противнику новые удары. Болезни и дезертирство прореживали ряды его армии, а захваченные у врага трофеи не могли удовлетворить имевшихся потребностей в продовольствии. Евгению пришлось пустить в ход всю свою изобретательность, чтобы найти средства нанести ущерб противнику и спасти армию от полного распада.

Возможно, самым интересным эпизодом этих месяцев можно назвать рейд на Милан 200 гусар и 30 рейтаров под командованием венгерских офицеров. Они пересекли реку По в районе Пармы, где захватили несколько торговых судов и богатый груз продовольствия, проскакали через Павию и с криками «Слава императору!» ворвались в Милан. Прихватив с собой ключи от городских ворот, конники через Адду и Минчио вернулись к армии, не потеряв ни одного человека.

Такие солдаты, находившиеся под командованием Евгения, были просто обречены на успех — особенно учитывая беспечность и инертность их противника. Однако состояние армии обрекало её на бездействие. Евгений вынужден был наблюдать за тем, как французы занимают ключевые крепости, и быть довольным тем, что не позволил противнику опустошить территорию, где австрийцы планировали разместиться на зимние квартиры. Он настойчиво просил предоставить ему отпуск; наконец, передав командование Штарембергу, принц отправился в Вену, где не был уже два года.