Евгений Савойский

4. Испанское наследство

После девяти лет ожесточенной войны казалось, что народы Европы наконец-то смогут насладиться миром. Рисвикский[16] и Карловицкий договоры подвели черту под столетием, полным разрушительных конфликтов. Однако на самом пороге нового века возникла ссора, которая ввергла народы в новую кровопролитную войну.

Карл II, король Испании, был давно и тяжело болен; его смерть приближалась. Он был последним из испанских Габсбургов, и было очевидно, что он не оставит после себя наследника мужского пола. Европейские правоведы усердно обсуждали вопрос о том, кому же по праву должно достаться его наследство. Этим наследством являлась империя, включавшая в себя в Европе не только Испанию, но и Южные Нидерланды, Милан, Королевство Обеих Сицилий, в Америке — всю центральную и южную часть континента. Естественно, недостатка в претендентах не было. К их числу относились Людовик XIV, супруг старшей сестры испанского короля, выдвигавший кандидатуру своего внука; император Леопольд I, супруг младшей сестры Карла II, выдвигавший кандидатуру своего второго сына Карла; наконец, баварский курфюрст Карл Эммануэль, мечтавший посадить на мадридский престол своего сына.

Если бы слово короля что-то значило в ту эпоху, спорный престол достался бы австрийским Габсбургам. Людовик XIV уже поклялся всем, чем мог, что на все времена отказывается от своего имени и имени своих потомков от любых притязаний. Кроме того, и завещание предыдущего испанского монарха, Филиппа IV, устанавливало, что, если его сын Карл II умрет, не оставив сына, престол перейдет его младшей сестре, императрице, и её преемникам.

Баварский курфюрст был женат на дочери императрицы, которая отказалась от всех своих прав в пользу императора. Однако, когда в 1692 году у курфюрста родился сын, Макс Эммануэль немедленно заявил свои права на испанский трон. Точно так же поступил и Людовик XIV. Это вызвало резкую реакцию английского короля Вильгельма III, который посвятил всю свою жизнь поддержанию равновесия в Европе. Он отправил к французскому двору своего министра Портленда, который должен был заявить, что вступление внука Людовика XIV на испанский престол в Лондоне считают такой же серьёзной угрозой, как объединение испанской и французской корон в одних руках.

Вильгельм III хотел сохранить мир, однако считал, что, если испанский престол окажется в руках одной из могущественных династий, это нарушит европейское равновесие. Поэтому он решил поддержать самого слабого претендента — баварского принца — и осуществить раздел испанских владений, при котором Австрия получила бы Милан, а Франция — Королевство Обеих Сицилий. В 1698 году был подписан соответствующий трактат, против которого, однако, протестовали в Вене. В этот момент баварский принц внезапно умер, и все пришлось начинать сначала. Вильгельм III вновь попытался выступить посредником; к его изумлению, Людовик XIV согласился признать австрийского принца королем Испании в обмен на Милан, Лотарингию и Королевство Обеих Сицилий. В 1699 году соответствующий трактат был подготовлен, и его подписание зависело только от позиции Вены.

Однако в этот самый момент дела уже в Мадриде приняли драматический оборот. Профранцузская партия при дворе не желала раздела испанских владений, и в последний момент ей удалось вынудить умирающего Карла II подписать завещание, в котором внук Людовика XIV объявлялся единственным наследником престола. Престарелый папа Иннокентий XII благословил этот документ, а месяцем позже, 1 ноября 1700 года, Карл II скончался, оставив Европе в качестве наследства незавершенный спор.

Людовик XIV был не тем человеком, который мог бы оставить такую ситуацию неиспользованной. Он спешно отправил в Мадрид своего внука, Филиппа Анжуйского, чтобы тот вступил во владение наследством. В Вене известие о происходящем вызвало ужас; однако вскоре император решил начать войну теми малыми силами, которые у него имелись, не рассчитывая на союзников. Командование австрийской армией было поручено принцу Евгению. Французами командовал маршал Катина; театром военных действий должна была стать Италия.

20 мая 1701 года Евгений прибыл к своим войскам в Ровередо. Уже спустя шесть дней он выступил в поход. Подобно Ганнибалу, он переправился через Альпы, пока французы считали, что австрийцы идут привычным путем. С помощью умелого командования невероятные трудности горного похода были преодолены, и всего лишь через четыре дня австрийская армия находилась на венецианской территории. От Вероны она повернула к реке Адидже, угрожая Милану. Катина был введен в заблуждение искусным маневром, поэтому императорская армия смогла переправиться через Адидже и закрепиться в Арколе.

Евгений вынудил противника разделить свою армию, переправился через Тартаро и прогнал французов из построенных ими укреплений. При Карпи состоялось первое серьёзное сражение. Несмотря на всю храбрость атаковавших их французов, императорские войска выстояли и вынудили противника отступить. Прибытие на поле боя Тессе с подкреплением, позволившее французам возобновить атаки, не изменило ситуацию. Принц Евгений лично руководил войсками на поле боя, вдохновляя их своим примером; все атаки были отбиты. Раненый, Евгений преследовал врага, отошедшего за реку Минчо; австрийская армия теперь господствовала на пространстве от Адидже до Минчо. Не останавливаясь на достигнутом, Евгений 28 июля пересек Минчо, а затем Ольо.

Людовик XIV был сильно недоволен отходом своих войск. Вместо того чтобы признать талант своего противника, он обвинил в произошедшем Катина, который и без того являлся мишенью придворных интриг. Французский маршал был в итоге заменен на бездарного Виллеруа, который являлся давним другом короля. Евгений был готов к тому, что французы могут атаковать в любой момент, и прикрыл свои позиции укреплениями. Противник атаковал 1 сентября, стремительно преодолел рвы и каналы и добрался до главных укреплений императорской армии, откуда французов встретил град снарядов. Меткий ружейный огонь и картечные залпы из полусотни орудий быстро прореживали ряды противника. Французы проиграли битву при Кьяри. Потерявший присутствие духа Виллеруа поручил организацию отхода своим подчинённым — Катина и Виктору Амадею Савойскому.

Евгений вновь одержал победу, хотя численное превосходство было не на его стороне. Он продолжал тревожить противника, высылая летучие отряды, которые вступали в небольшие стычки и отбивали у французов провиант. Напрасно Виллеруа пытался выманить его с удачной позиции и заставить принять бой. В конце концов французский командующий, устав от бессмысленного ожидания, отошел за Ольо на зимние квартиры. Евгений последовал за ним, заняв оставленные врагом позиции. 1 декабря он начал осаду Кането, который сдался три дня спустя; соседние города ждала та же участь. Во многих случаях местное население приходило императорской армии на помощь.

Победы Евгения в Италии повлияли и на общественное мнение в Германии. В 1700 и 1701 годах на проходивших в Регенсбурге рейхстагах баварский курфюрст вместе со своим братом, курфюрстом Кельна, сумели добиться нейтралитета немецких князей в начавшейся войне. Однако в конце 1701 года дело приняло благоприятный для императора поворот. Курфюрст Бранденбурга в обмен на королевский титул согласился поддержать Леопольда I. Так же поступил Ганновер, которому император пожаловал статус курфюршества, а также Дания и Голландия[17].

Английский король Вильгельм III был озабочен происходящим на континенте с того самого момента, как внук Людовика XIV занял испанский престол. То, что он так долго сохранял нейтралитет, объяснялось не зависевшими от него обстоятельствами: в английском парламенте французские агенты активно агитировали против участия в войне. Партия, желавшая мира любой ценой и обвинявшая короля в намерении расточать национальные ресурсы, побеждала.

Однако новое нарушение договоров французской стороной изменило ситуацию. Вопреки Рисвикскому договору, сразу же после смерти Якова II в Париже его сын был признан Яковом III[18]. Это вызвало в Англии неописуемое возмущение, поскольку никто не хотел короля, посаженного на трон французами. Все сословия, все графства Англии отправляли делегации к Вильгельму III, заверяя его в своей верности и преданности. Парламент был распущен, и на всех предвыборных собраниях громко звучали призывы к войне. Виги смогли добиться исключительного успеха, и Вильгельм III заключил с Леопольдом I от имени Англии и Голландии союз, получивший название Великого альянса. По условиям договора, сыну императора, эрцгерцогу Карлу, был гарантирован испанский трон.

Это было последнее деяние выдающегося монарха. 20 февраля 1702 года Вильгельм III скакал на своём любимом коне по Хэмптон-Кортскому парку; внезапно конь споткнулся и сбросил седока. Здоровье короля было и без того ослаблено долгими годами напряженной работы и потерей любимой супруги Марии; теперь же последствия оказались фатальными. 7 марта Вильгельм III скончался, успев за несколько часов до смерти подписать решение Палаты общин о финансировании военной кампании.

Смерть английского короля стала серьёзным ударом для Великого альянса. На какой-то момент показалось, что вся конструкция союза находится под угрозой. Новая королева Англии, Анна, не понимала проектов своего предшественника, боялась войны и негативно относилась к союзам с континентальными державами; это сближало её с партией тори. К счастью, Анна в тот момент находилась под полным влиянием супружеской четы Мальборо. Герцогиня диктовала королеве решения, а герцог блистательно исполнял их. Влияние герцога Мальборо в правительстве и в армии было неоспоримым, он находился в полном согласии с лордом казначейства Годольфином. Столь же хорошими были отношения между герцогом и великим пенсионарием[19] Голландии Хейнсиусом. В итоге Мальборо стал главнокомандующим англоголландской армии.

В Империи большое беспокойство вызвала позиция баварского и кельнского курфюрстов. Признав Филиппа V законным королем Испании, они охотно открыли французской армии путь к Рейну. Это побудило других князей встать на сторону императора. 15 мая 1702 года в Вене, Лондоне и Гааге одновременно французам была объявлена война.