"Фантастика 2026-49". Компиляция. Книги 1-28

Глава 1

Когда мы подошли к бане, Миша остановился и чуть отступил в сторону, словно давая мне рассмотреть всё как следует. Баня стояла отдельным строением во дворе, основательная, приземистая и сразу внушающая доверие.

— Так, мужики, — сказал Миша, — баню мою вы уже все видели, а вот Володя — нет.

Он кивнул в мою сторону и явно ждал реакции. Я посмотрел на сруб, на крышу, на аккуратно выведенную трубу и сразу отметил для себя несколько правильных решений. Ничего лишнего здесь не было. Всё по делу.

— Ну-ка, Володя, — довольно продолжил Миша, — скажи честно. Ты вообще когда-нибудь в такой баньке парился, а?

Я усмехнулся и покачал головой.

— Не доводилось, — сказал я. — Честно. Поэтому с удовольствием этот пробел восполню.

Миша довольно заулыбался, явно приняв мои слова за комплимент.

— Вот, — сказал он. — Вот такой настрой мне нравится. Сейчас всё организуем.

Что тут было сказать — баня у Миши была действительно отличная. Это было видно невооружённым взглядом. Даже без захода внутрь. Я, как человек опытный, сразу понял, что это именно баня мечты. Та, которую делают с умом и для себя на долгие годы.

Было очевидно, что, как и весь дом, баню Миша строил своими руками. Не нанимал абы кого и не лепил на скорую руку, а подходил к этому делу с умом. А, что важнее, с любовью. Каждая деталь здесь была продумана заранее и имела своё назначение. Ничего декоративного ради самого декора, все здесь было функционально. Ну, как ни крути, баня — вещь серьёзная.

Вообще любая хорошая баня была хороша ещё и тем, что после неё ты действительно чувствовал себя так, будто заново родился. И это были не красивые слова для застолья, а вполне конкретное, телесное ощущение, которое невозможно спутать ни с чем другим. Тело становилось легче, голова чище, а внутри появлялось спокойствие, которого в обычной жизни постоянно не хватало.

Если подходить к этому делу с умом, а не бросаться в жар раз в полгода, шокируя организм высокими температурами, баня становилась мощным инструментом оздоровления. Регулярность здесь решала всё.

Ну и, конечно, баня была местом, где можно было не только хорошо попариться, но и нормально поговорить. Этим я и собирался заняться

— Эх, и хорошо мы сейчас попаримся, — потёр руки Миша, явно находясь в предвкушении того, что будет дальше.

— Миша, конечно, банщик от бога, — подхватил Аркаша. — Я за свою жизнь в каких только банях не бывал, но, блин, эта реально лучшая из всех.

Миша, несмотря на то что был уже навеселе, собрался удивительно быстро. Он подготовил всё необходимое и уже через несколько минут вышел к нам.

— Так, ну что, дорогие гости, — хохотнув, сказал он. — Все готовы попариться?

Хозяин махнул рукой в сторону двери, давая понять, что можно заходить.

— Конечно готовы, — ответили мы почти в один голос. — Такое вообще спрашивать.

— Да мы, Миш, можно сказать, к тебе домой только ради бани и ходим, — подмигнул Дима и заржал как конь.

Миша лишь усмехнулся, он и так это прекрасно знал.

Мы зашли в баню. Внутри она впечатляла не меньше, чем снаружи. Даже, пожалуй, больше. Я сразу это отметил. Опыт банщика все-таки никуда не девается — взгляд сам цепляется за важные вещи. Расстановка, высота полков, печь… Здесь всё было выстроено так, чтобы париться было и полезно, и приятно, без перегибов и глупостей.

Перед заходом в парную мы надели шерстяные шапки, чтобы не схватить перегрев.

— Париться надо правильно, Володя, — Миша с важным видом поднял указательный палец, привлекая моё внимание. — Начинать надо постепенно. В первый заход просто посидеть на пологе и как следует прогреться.

Он сделал паузу и хмыкнул.

— Но не все, конечно, так делают.

При этих словах он покосился на Сашу.

— Не, ну ты тоже, Миша, — тут же отозвался тот. — Не драматизируй. Ну было один раз… когда я сдуру сразу…

Саня не договорил. Только махнул рукой. Остальные мужики дружно заржали, прекрасно понимая, о чём речь. В каждой компании есть такие вот крылатые истории.

В предбаннике был оборудован настоящий мини-бар. Кулер с водой. Рядом стояла пятилитровая бутылка компота из сухофруктов без сахара.

Был и чай. Я всегда советовал пить некрепкий, с лимоном. Цитрус все-таки снижает давление, укрепляет сосуды и снимает спазмы. Как бы это смешно ни звучало на первый взгляд, но в возрасте моих учеников об этом уже стоило всерьёз задумываться и перестать относиться к своему здоровью наплевательски.

Полотенца здесь тоже были под рукой. Мы взяли каждый своё и сразу постелили на полок, чтобы не обжечься.

Когда мы как следует прогрелись, Миша начал понемногу усиливать жар.

— Мишаня, ну прибавь чуть пару, а, — попросил Дима. — Уже побыстрее хочется кайфануть.

Миша хмыкнул и медленно покачал головой.

— Я тебе Димас в прошлый раз уже прибавлял, — сказал он. — Напомнить, как ты потом полдня с давлением лежал?

Он сделал паузу и добавил уже спокойнее:

— Ты, блин, не спеши, Дим. Всё успеешь. А вот если поспешишь — то уже можешь и не успеть.

Конечно, Миша был прав. Жар важно было поднимать постепенно. Именно при таком подходе, который показывал хозяин, париться было действительно максимально комфортно.

— Володя, а ты вот скажи, — обратился он ко мне, — ты вообще в курсах, что париться на высоких температурах — это, блин, конкретная ошибка?

Я не стал отвечать. Дал ему продолжить. Пусть выскажется, потому что было видно, что Миша уверен — в этом вопросе я ничего не понимаю и ещё желторотый.

— Вот есть же такие… — он подмигнул и покивал в сторону Димы, ухмыляясь, — которые приходят в баню, чтобы испытать себя.

Я прекрасно понимал, о чём он говорит. Для нормальной, правильной пропарки всегда существовало простое правило «шестьдесят на шестьдесят». При влажности около шестидесяти процентов температура в парной тоже должна держаться в районе шестидесяти градусов. Всё остальное — уже не про здоровье, а скорее про глупость. Просто потому что если поднять температуру выше нужного, то при таких раскладах тепловой удар можно схлопотать почти гарантированно.

Хотя в молодости конечно таких «хероев» всегда хватает. В смысле тех, кто воспринимает парную как проверку на выносливость: выдержишь или нет. Я никогда этого не понимал, если честно. Хотя под градусом подобное встречалось сплошь и рядом. И Дима, кстати, тому пример.

Наконец мы легли на полок спинами. Я лег так, чтобы голова находилась там, где жар слабее. Аркаша же демонстративно задрал ноги вверх.

— Ух! — гулко выдохнул он.

На самом деле именно так организму было куда легче переносить высокую температуру. В таком положении можно было не переживать, что давление внезапно подскочит.

По-хорошему я прекрасно понимал, что париться сразу после еды — ошибка. Организму и так приходится тяжело: и пищу переваривать, и температуру держать. Но тут уж деваться было некуда. Как сложилось — так сложилось. В некоторых моментах вполне можно позволить себе закрыть глаза на мелочи, если всё остальное делается правильно.

Миша тем временем продолжал удивлять нас своим действительно профессиональным подходом к делу.

— Так, ну что, мужики, — сказал он, — я вот что думаю. У нас сегодня с вами ещё будет, мать её, ароматерапия.

Он расплылся в широкой улыбке и обвёл нас взглядом.

— Я же думаю, никто из вас против не будет?

Ответить никто не успел — все и так были «за». Миша взял три связки хорошо высушенных трав и с важным видом положил один из пучков в угол, подальше от печки.

Влажный пар уже начинал медленно подниматься под потолок. Почти сразу в воздухе пошёл мягкий, очень приятный запах мяты.

— Так, на первый заход у нас мята, — пояснил Миша, глубоко втянув воздух носом. — На второй я подготовил полынь. А в третий уже эвкалиптом подышим.

— А донник сегодня будет, Миш? — уточнил Дима. — Тоже хотелось бы подышать. Мне в прошлый раз очень зашло, прям шик.

— Не, блин, — развёл руками Миша, — я его хоть и заказывал на прошлой неделе, но он ещё ни хрена не пришёл. Тянут, как обычно. Так что донник в следующий раз обязательно сделаем.

Я лишь усмехнулся. Донник в своё время как раз я и научил пацанов использовать. Растение это было действительно замечательное. Благодаря своему составу его считали чем-то вроде природного массажёра. Пары активно всасывались в кровь и давали ощутимый целительный эффект. Особенно в бане.

Миша тем временем достал веники и показал их нам, словно трофеи.

— Зато, мужики, веники у меня — свежак свежаком, — сказал он с явной гордостью. — Какие хошь. Берёзовые и дубовые — если по классике. Липовый есть. Клёновый в наличии. Короче, выбор нормальный. И да, пихтовый веник тоже имеется, я знаю Аркаш ты любишь.

— Давай по классике пойдём, — предложил Саша. — Берёзовым веником попаримся.

— Без базара, — Миша перевёл взгляд на меня. — Володя, давай-ка мы первым тебя пропарим как следует. Готов по-настоящему кайфануть?

— Конечно готов, — ответил я без раздумий.

— Ну тогда давай, — кивнул Миша. — Только на живот ложись.

Я не стал отказываться. Лёг на полок. Миша начал аккуратно, с лёгких поглаживаний вениками по стопам, постепенно поднимаясь выше — к спине, рукам, плечам. Дальше пошёл вениками в обратном направлении. Работал по бокам, мягко, поглаживающими движениями, не торопясь и не сбиваясь с ритма.

— Ну что, Володька, готов? — спросил он. — Будем, так сказать, к основной стадии переходить?

Я молча показал большой палец, давая понять, что готов полностью.

После поглаживаний Миша перешёл к постёгивающим ударам по спине. Прошёлся от лопаток к пояснице, выверенно, с чувством, а потом сместился на ноги.

— Ах, хорошо, — довольно комментировал он. — Ну давай-ка, Володя, теперь на спину переворачивайся. Там тебя тоже хорошенько пропарим.

Я перевернулся. После всех этих движений Миша перешёл к лёгким компрессам, всё тем же отличным берёзовым веником. Он прижимал его к коже на несколько секунд, удерживал. Потом отпускал и снова возвращал.

Я постепенно полностью расслабился. Тело перестало сопротивляться. Прямо сейчас я получал настоящее удовольствие от происходящего.

Пацаны тем временем тоже парили друг друга, не отставая. Вообще, русская баня — это ещё то удовольствие. Лично я ничего лучше для глубокого расслабления попросту не знал.

Следом уже я взял веники и как следует начал пропаривать Мишу. Руки сами вспомнили движение. Я работал так, как делал это всегда — по своей, давно выверенной методике, к которой привык ещё много лет назад. И надо сказать, что недовольных никогда не было.

Миша лежал молча всего пару минут, а потом вдруг усмехнулся и сказал:

— Блин, Володя… да ты прям как твой отец паришь! — он даже голову чуть приподнял. — Я ща будто лет на тридцать назад откатился.

В голосе у него было настоящее удивление.

— Слышите, мужики, — добавил он уже громче. — а Володя-то парит ничуть не хуже, чем в своё время его батя.

После этого всё стало предсказуемо. Один за другим мои ученики начали просить, чтобы я пропарил и их тоже. Отказываться я не стал.

— Ох, хорошо… — то и дело слышал я.

— Внатуре как отец, — добавлял кто-то. — Рука уверенная, всё чувствует как надо.

Наконец, после третьего захода началась та самая часть, которую в бане любят абсолютно все. Мы разом выскочили наружу и побежали прямиком к бассейну. Он у Миши во дворе тоже был. И, разумеется, полностью был подготовлен именно для таких моментов.

Организм уже постепенно привык к перепадам температур. Теперь можно было позволить себе и холод.

С воплями мы выскочили из бани и по очереди начали прыгать в бассейн. Холодная вода обжигала сразу, и именно в этом и был весь кайф момента. Настоящий, такой, который ни с чем не спутаешь.

Больше того, скажу честно — за всё то время, что я жил в новом теле, именно в этот момент я впервые по-настоящему почувствовал себя счастливым. Ощущения после бани были совершенно непередаваемые. И в то же время абсолютно узнаваемые. Тело будто сбросило с себя лишнее, а внутри появилось ощущение обновления. Я действительно почувствовал себя так, словно заново родился.

Когда мужики заметно протрезвели после нескольких заходов, как следует пропарились и оказались в приподнятом, ровном настроении, мы наконец перешли к чаю. Расселись спокойно. Миша разлил всем по чашкам горячий чай с лимоном.

— Ну что, Володя, — улыбаясь, спросил он, — как тебе наша замечательная банька? Понравилась? Хорошо же попарились, а?

— Ощущения-то после процедур просто бомбические, — добавил кто-то сбоку.

— Хорошо было, — ответил я честно. — Тут не поспоришь.

Остальные мужики тоже закивали. Сегодняшняя баня явно всем зашла. И теперь мы просто сидели довольные и расслабленные.

— Ну вот так разок сходишь к нам, второй, — довольно протянул Саша, делая внушительный глоток чая, — а потом так привыкнешь к нашей баньке, что в следующий раз уже за уши тебя от неё не оттащишь.

Я усмехнулся, но ничего не ответил. Вместо этого посмотрел на мужиков внимательнее и понял, что момент сейчас подходящий. Лучше всё равно не будет. Все расслабленные, спокойные, на одной волне.

И я решил, что тянуть дальше смысла нет.

— Мужики, — сказал я и обвёл взглядом всех своих бывших учеников, — у меня сейчас к вам есть один важный разговор.

Миша сразу же отставил чашку в сторону.

— Да вообще не вопрос, — сказал хозяин. — Давай, побазарим. Что почём?

Остальные тоже закивали, готовые меня слушать.

— У тебя проблемы какие, Володя? — прямо спросил Саша. — Говори уже. Что у тебя случилось?

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Скажу как есть, — начал я. — Прям серьёзными проблемами я бы это, пожалуй, не назвал. Но определённые неудобства у меня сейчас есть. И это факт.

Мужики сразу подобрались. Шутливый тон ушёл, а взгляды стали внимательными, собранными. И, убедившись, что внимание у меня полное, я начал рассказывать.

Про Али. И то, какие у нас с ним сложились отношения в последнее время.

Я видел, как мои ученики напряглись по мере того, как я рассказывал. Их взгляды потяжелели, лица посуровели, да и атмосфера в целом тоже изменилась.

Было очевидно и другое — то, что они слышали, им категорически не нравилось. Мужики хмурились, переглядывались, качали головами. Иногда Аркашасдержанно выдыхал сквозь зубы. От Димы и Сани звучали уточняющие вопросы — короткие, жёсткие, но исключительно по делу.

Я же спокойно раскладывал всю ситуацию по полочкам, не сгущая краски, но и ничего не смягчая.

— Погоди, Володя, — перебил меня Миша, когда я дошёл до истории с апельсинами. — Он что, прям вот так… иголку в апельсин засунул?

Я лишь коротко кивнул. Ничего добавлять не стал. Миша и без слов всё понял, и выводы у него сложились моментально.

— Мужики, вы вообще прикиньте, что это галимое чучело творит, — процедил он сквозь зубы. — Вот же гнида конченая… Он ведь уже совсем по беспределу пошёл. Али говоришь звать мерзавчика?

Он сжал челюсти так, что зубы заскрипели. Чтобы хоть как-то выплеснуть злость, Миша тяжело ударил кулаком по собственной ладони.

— Вы ж прикиньте момент, братва, — продолжил он, — Володя то в школе работает. Он этими апельсинами мог учеников угостить без задней мысли. И кому-нибудь из них эта иголка могла прямо в нёбо воткнуться.

Я хорошо знал Мишу и потому сразу видел, как его начинает всё сильнее заводить мой рассказ. Злость в моем лучшем ученике собиралась плотным, тяжёлым комком. Чем дальше я говорил про Али, про его выходки и про то, к каким последствиям всё это могло привести, тем мрачнее становились лица за столом.

— Мда, дело, — процедил Саша, зажевав губу и явно прокручивая ситуацию у себя в голове. — Вообще башки у этого урода нет. Откровенный беспредел творит.

— Да за такие гнилые дела, — вмешался Аркаша, тоже не сдерживаясь, — ему надо было не ларёк сносить, Володя. Ему башку нахрен снести без всяких разговоров и разбирательств. И иголку в жопу засунуть!

Он сплюнул в сторону и сжал кулаки.

— Надо же, сука, такую гнилую дичь исполнить. Ты посмотри, гнида вонючая. Он ведь в гости в нашу страну приехал. И вместо того чтобы вести себя с уважением к хозяевам, он тут пытается свои законы устанавливать, чтобы остальные по ним жили.

Я продолжил рассказ уже до конца. Перешёл к той стадии конфликта, которая началась после истории с иголкой в апельсине. К тем событиям, что произошли потом. И с этого момента началась самая интересная часть всего повествования.

От автора:

Я погиб и оказался в теле деревенского парня. За плечами 20 лет опыта в медицине! А чтобы выжить… нужно не только лечить, но и убивать!

Читать: https://author.today/reader/501143/

Глава 2

Ну а дальше в рассказе пошла уже та часть, где Али окончательно перестал выглядеть просто мерзким типом. Теперь он начал выглядеть именно опасным идиотом.

Я рассказал, как он подослал ко мне своего племянника — сопливого пацана с запудренной головой, которому этот урод внушил, что он якобы «решает вопрос». Сначала Борзый полез портить мой джип, проткнул колёса, а потом, уже совсем потеряв берега, по поручению непутёвого дяди попытался пырнуть меня в бок шилом.

После этого мужики перестали комментировать. Здесь вопрос был уже на порядок жёстче, чем история с иголкой в апельсине. Хотя и там, по-хорошему, ничего «мелкого» не было. Но здесь беспредел со стороны Али выходил уже на совершенно другую стадию — прямую, тупую и опасную.

Я видел, как у мужиков меняются лица. Как уходит бытовое возмущение и появляется холодное, сосредоточенное понимание ситуации. Ведь это уже была даже не наглость, а конкретный такой наезд то, чтобы меня замочить.

Ну а вишенкой на торте в моём рассказе стало то, что Али после всего этого подослал ко мне своего мутного адвоката. Тот, не моргнув глазом, потребовал десять миллионов рублей за то, чтобы «полюбовно закрыть вопрос» по шиномонтажке.

— Ни хрена… — протянул Миша. — То есть эта падла в итоге пошла и заяву накатала?

Я кивнул, подтверждая сказанное.

Следующие несколько секунд мужики просто начали ржать. У них в голове откровенно не укладывалось услышанное. Человек пытался решать вопросы ножами, шилом и подосланными идиотами. И вдруг этот же человек решил «победить» в правовом поле при помощи юристов, заявлений и ментов.

— Не, ну ты понял, какой он клоун, — хмыкнул Миша, качая головой. — Вообще страх потеряли. Видимо, они благополучно забыли, как в девяностых их дальних родственников, которые думали, что им здесь всё можно, мы по всей стране гоняли санными вениками.

— Да и твой батя, — добавил Дима, — столько вот таких мутных товарищей за своё время лично наказал, что я сейчас и половины не вспомню.

— Было дело, — подхватили остальные почти хором. — Конфликты тогда разные случались.

— И решали мы их тоже по-разному, — прошептал Аркаша.

— Но с одинаково нехорошим исходом для тех, с кем эти конфликты возникали, — жёстко подвёл Миша.

Я в этот момент молчал. Специально не стал говорить, что уже назначил этому уроду стрелку. Сейчас для меня это было не главное. Гораздо важнее было другое. Мне нужно было увидеть реакцию моих пацанов на тот беспредел, который творил Али. Понять, где у них проходит внутренняя граница. Насколько серьёзно они воспринимают ситуацию. И, самое важное, какие пути решения они предложат сами.

Честно говоря, я ожидал более «мягких» вариантов. Советов из разряда: подключить грамотного адвоката, сыграть в правовом поле, подстраховаться документами, в целом действовать аккуратно. Я даже был готов к этому. Более того — я примерно на такие рекомендации и рассчитывал. Время все-таки поменялось. А уже после, опираясь на их советы, собирался аккуратно сформулировать свою просьбу о помощи.

Но всё пошло совсем не так, как я ожидал. Тему даже не стали долго обсуждать. Мужики словно пришли к одному и тому же выводу одновременно.

— Ну ты послушай, Володя, — заговорил Миша, глядя мне в глаза. — Тут, по-моему, и разговаривать особо не о чем. Единственный возможный вариант — это показать этому Али, что он тут не хозяин, а гость.

В этих словах моего лучшего ученика была холодная, взрослая уверенность. Миша слишком хорошо знал, как подобные истории заканчиваются, если вовремя не поставить точку.

— Категорически поддерживаю, — тут же сказал Саша и чуть подался вперёд ударяя кулаками по столешнице. — Если он не понимает, как себя вести, значит, ему это нужно объяснить. Простым, доступным языком. Таким, чтобы дошло с первого раза и без вариантов.

Пацаны синхронно закивали. Было видно — они на одной волне и уже внутри приняли решение.

Итог подвёл Дима — сухо, в своей узнаваемой манере.

— Мужики, — сказал он, — я тут вообще не вижу другого выхода, кроме как с ним конкретно покумекать. Так, как мы в своё время делали с подобными чучелами отморозками.

— Так, ну что, — тут же подхватил Миша, — давайте определяться. Кто за то, чтобы поучаствовать в таком кипише — поднимите руку. Потому что это, извините, хрень полная, когда всякие странные товарищи приезжают сюда и начинают нам жизнь гадить. Да ещё и свои правила пытаться навязать.

Ответ был мгновенный. Все подняли руки.

Миша перевёл взгляд на меня и внимательно посмотрел, будто проверяя, готов ли я к тому, что сейчас происходит.

— Володя, мы готовы прямо сейчас сорваться и поехать побазарить с этим чучелом. Ты только имя и фамилию дай. А дальше мы сами всё решим. Гарантирую, брат, ты его после нашей деловой беседы ещё долго не увидишь.

— Ага, — добавил Саша, усмехнувшись, — ты ему прямо сейчас стрелку набей. Я ему лично, суке, доходчиво объясню, что он попутал.

Честно говоря, эти слова мужиков и их искренняя поддержка легли мне на душу как бальзам. Мне даже не пришлось никого ни о чём просить. Бывшие ученики сами выразили готовность помочь, как только услышали, с кем и с чем я столкнулся. И это дорогого стоило.

— Погоди, мужики, надо сначала узнать что это за покемон вообще такой? — отсудил чуть пыл Дима. — Я бы предложил по нему справки навести. Раз он заяву готов накатать и адвокат у него есть, значит это гусь. А с такими надо осторожнее.

Я назвал имя и фамилию «сеньора Помидора». И тут же заметил, как мужики между собой переглянулись. Очень быстро стало понятно, что имя это им знакомо.

— Погоди-ка, пацаны, — протянул Миша, нахмурившись. — Я, кажется, понял, кто это.

Он огляделся, увидел свой телефон на столике, подошёл, взял его в руки и начал что-то быстро листать. Пару раз ткнул в экран, остановился, прищурился. И, наконец, повернул телефон к нам.

На экране была фотография. Та самая рожа Али. Он стоял в пиджаке, при галстуке, с важным видом. Уверенный, солидный, будто с обложки какого-нибудь бизнес-журнала. Если не знать, кто он такой на самом деле, легко можно было принять его за серьёзного и респектабельного человека. Такого кто не опускается до мелкой, подлой грязи. Но я-то знал, что это за фрукт и мужики, судя по всему, тоже.

— Ну да, — хмыкнул Миша, — это, так сказать, наш местный «крупный бизнесмен».

Он произнёс это с такой интонацией, что слово «бизнесмен» прозвучало почти как оскорбление.

— Дел я с ним лично никогда не имел, — продолжил Миша, — но наслышан. Гнида он ещё та. И тут надо понимать одну простую вещь. За этого товарища половина его «братьев» встанет и приедет качать. Так что с наскока это всё не решается. Тут нужен холодный расчёт и нормальная подготовка к такому базару.

Пацаны ничего не ответили, но и слов не требовалось. По лицам было видно, что выводами Миши они полностью согласны.

И именно в этот момент у меня завибрировал телефон, тоже лежавший на столе. Очень «вовремя», что называется. Я подошёл, взял его в руки и увидел сообщение от Борзого.

В сообщении был адрес и время.

Значит, Али согласился на встречу…

— Что там у тебя, Володя? — сразу спросил Миша, заметив, как я уставился в экран.

— Он прислал адрес и время для стрелки, — ответил я. — Готов встретиться для разговора.

Саша тут же нахмурился.

— Подожди, — сказал он. — А почему ты ему сам адрес и время не назначил? С какого хрена мы вообще под него подстраиваться будем?

Я посмотрел на Саню спокойно, собственно этот вопрос ожидал.

— Потому что, — ответил я, — я хочу, чтобы этот паразит максимально подготовился к нашей встрече. Чтобы потом, когда для него всё закончится ничем хорошим, Али не тешил себя мыслью, что его застали врасплох. И потом не думал, будто сделал не всё, что мог. Так что пусть придёт уверенным и с полным пониманием, что это был его выбор.

От моего взгляда не ушло, как у каждого здесь присутствующего, вытянулись лица.

— Володя, ты меня, конечно, извини, брат, что я всё время болтаю, — со вздохом сказал Миша, — но я опять не могу не сказать… ты сразу думаешь на дальнюю перспективу. Ровно так же, как в своё время думал твой отец.

Потом Миша повернулся к остальным и уже им коротко подтвердил, что считает правильным действовать именно так, как предлагаю я.

Пацаны даже спорить не стали. И вопросов никаких задавать не начали. Просто кивнули и этого было достаточно. Поддержка была полной, по сути безоговорочной.

— Володя, — спросил Дима, — так когда у нас с этими мерзавчиками стрелка?

Я обозначил время и место и мы с моими учениками решили встретиться завтра. Как раз за пару часов до назначенного времени. Ехать было недалеко, но мы сразу условились собраться заранее, чтобы спокойно обсудить тактику. А заодно чётко проговорить, чего именно хотим добиться по итогам встречи с Али и его людьми. То что Али будет не один, ни у кого даже мысли подобной не было.

На этом серьёзная часть разговора закончилась. Мужики вернулись к своему вечернему отдыху, который, судя по настроению, должен был затянуться далеко за полночь. Собственно, как это у нас бывало в прежние времена.

Я же взглянул на часы и понял, что мне пора. Другие дела никто не отменял, а их у меня сейчас было выше крыши.

— Володя, а чего ты так рано уходишь? — спросил Миша, заметив мои приготовления. — Может, ты с нами ещё хотя бы чутка посидишь?

Я задержался на секунду, уже зная, что ответ будет отрицательным. Но уходить всё равно было немного жаль.

— Нет, мужики, спасибо за предложение, — ответил я честно. — Но мне и правда пора. Я был рад всех вас увидеть, правда. Просто сейчас уже нужно идти.

Я на секунду задержал взгляд на каждом из своих бывших учеников.

— Надеюсь, это далеко не последняя наша встреча. Мы ещё обязательно соберёмся, — сказал я.

— Обязательно соберёмся, — сразу отозвался Миша. — Да мы, по сути, и так постоянно собираемся. И связь держим. Так что я вообще не вижу ни одной причины, почему ты, Володя, не должен к этим нашим посиделкам присоединяться.

Он обвёл взглядом остальных, будто спрашивая подтверждения.

— Да тут даже обсуждать нечего, — тут же поддержал Саша. — Конечно, будем рады.

Остальные пацаны молча показали большие пальцы вверх.

Я попрощался с ними по-настоящему тепло. Искренне. И поймал себя на странном ощущении. Блин, формально прошло совсем немного времени с того момента, как я погиб в прошлой жизни и открыл глаза в новом теле. Однако внутри всё ощущалось так, будто между нашими встречами реально пролегли долгие годы. Будто я видел этих пацанов через время очень длительного расставания. После жизни, прожитой порознь.

Наверное, свою роль сыграло и то, что меня не было всего несколько недель, а мужики за это время продолжали жить. У каждого была своя жизнь, со своими заботами, победами и потерями.

Но, несмотря на всё это, одно оставалось неизменным. Они по-прежнему были теми же самыми надёжными людьми. Теперь, после сегодняшней посиделки, я мог подписаться под каждым из этих слов без оговорок. Это были всё те же мои ученики.

Люди, которые правильно восприняли уроки — и тогда, и потом. Каждый из них сохранил в себе тот самый внутренний стержень, за который я когда-то и начал их уважать. Время прошло, обстоятельства изменились, а суть… нет.

Я не стал озадачивать Мишу просьбой проводить меня. Решил выйти сам. Хотя территория у него была такая, что при желании здесь вполне можно было заблудиться. Но сейчас мне хотелось пройтись одному.

— Всё, давайте, мужики, — сказал я уже у выхода. — Я был рад познакомиться с каждым из вас.

Я пожал каждому руку, с каждым обнялся.

— Погоди, Володя, — окликнул меня Аркаша. Он всё ещё был навеселе. — А как ты поедешь-то? Может, такси тебе вызвать? Тут интернет хреново ловит задолбешься.

Аркаша махнул рукой.

— Брат или хочешь, я тебе тачку дам? Или сам подвезу.

— Не, Аркаша, — ответил я сразу. — Спасибо тебе, конечно, за такое предложение. От души. Но я сам справлюсь.

Я прекрасно понимал, что Аркаша не шутит. Он действительно был готов и машину дать, и отвезти хоть к чёрту на кулички. Но были вещи, которые я учитывал.

Во-первых, Аркаша всё-таки выпил. Пусть уже и трезвел, но алкоголь в крови никуда не делся. Во-вторых, машина у Аркаши была далеко не дешёвая. И брать ее, чтобы потом оставлять её где-нибудь под подъездом или вдоль дороги, учитывая мой уже открытый конфликт с Али, который показал, как он «ровно дышит» к чужим машинам… Это было бы, мягко говоря, не самой удачной идеей.

— Ладно, Володя, давай, — сказал Миша напоследок. — Ты там с калиткой сам разберёшься. Она изнутри открывается, а потом сама автоматически закроется.

— Конечно, разберусь, — кивнул я. — Не переживай.

Я уже развернулся, собираясь уходить, как вдруг поймал себя на мысли, что упускаю одну важную вещь, о которой тоже хотел поговорить с пацанами. Я остановился и снова повернулся к ним.

— Слушайте, мужики, — начал я, — мне в своё время мать рассказывала, что мой отец активно сотрудничал с разными реабилитационными центрами. Туда пацанов клали, чтобы они в себя пришли, к нормальной жизни вернулись.

Миша сразу кивнул.

— Было дело, — подтвердил он. — И, скажу тебе честно, многим это реально помогло.

Он кивком указал на Сашу.

— Вон Саня почти год там провёл, прежде чем мозги на место встали. Да, Сань?

Саша вздохнул, но не стал уходить от ответа.

— Было дело, — подтвердил он. — Молодой я тогда был, дурной совсем. И если бы не этот центр, в который меня твой отец заставил пойти, я даже не знаю, как бы у меня жизнь дальше сложилась.

Я сделал небольшую паузу и задал следующий вопрос:

— А сейчас у вас остались какие-то выходы на тех ребят, которые тогда этим занимались?

Мужики переглянулись. Миша посмотрел прямо на меня и ответил сразу за всех.

— А что у тебя за проблема такая, — прям спросила он, — что тебе вдруг в реабилитационный центр понадобилось обращаться?

— Проблема есть, — подтвердил я и чуть развернул мысль. — Только не у меня. Она у одного человека. Он брат одной моей очень хорошей знакомой.

Я не стал ходить вокруг да около. Коротко, но понятно обрисовал всю картину на тему, что произошло с братом Марины. Объяснил в какую неприятную жизненную ситуацию он вляпался и почему до сих пор из неё не выбрался. Лишних деталей давать не стал, но рассказал все так, как есть.

Мужики слушали внимательно. Когда я закончил, первым заговорил Саня.

— Так, — сказал он, — проблема мне, на самом деле, более чем понятна. Знакомые у меня остались. И не просто остались — я до сих пор с ними в хороших, тесных отношениях. Потому что, когда у тебя по жизни возникают проблемы такого рода… Короче ты потом всю жизнь живёшь с пониманием, что эта зависимость может вернуться в любой момент. Это не история «один раз решил — и всё». Это навсегда в голове, понимаешь брат.

— Саня, блин, — тут же отмахнулся Миша, — ну ты философию-то сейчас развёл конкретную.

Он усмехнулся.

— Хватит Володе голову морочить. Ты лучше контакты дай этих людей, — сказал он Сане. — И просто скажи, что Володя к ним обратится. Пусть с той стороны будут готовы нормально принять Володиного пацана. Я уверен, там отца его хорошо помнят и уважают.

На самом деле я прекрасно понимал, что Саша сейчас говорит по делу. В России действительно существовали сообщества таких людей — зависимых, но осознавших проблему. Они создавались для реальной помощи и поддержки тех, кто столкнулся с зависимостью и хотел продолжать жить дальше уже в трезвости. Жить, а не выживать.

При этом я так же хорошо знал и другое. Многие люди, возможно, даже включая Мишу, искренне считали, что все эти истории про зависимость сводятся к банальному отсутствию силы воли. Мол, захочешь — бросишь. Не захочешь — значит, сам виноват. Никакая это не болезнь, а просто слабость характера и надуманная проблема.

Вот только всё было куда сложнее.

От автора:

Потеряв жизнь в одном мире, он стал магом, бойцом и наследником мертвого рода в другом —

https://author.today/work/340516

Глава 3

То что проблема с зависимостью гораздо более сложная, чем кажется первый взгляд — я хорошо понимал. Ты можешь отказаться от вещества. Можешь пережить ломку. Можешь даже физически выстоять и довольно долго держаться. Но никуда при этом не девается зависимое мышление. Оно остаётся внутри.

И если с ним не работать… причем не день и не месяц, а годами, по сути всю жизнь, то срыв почти неизбежен. И неважно, насколько у тебя развита сила воли, насколько ты «крепкий» и «собранный». В какой-то момент это просто находит лазейку.

Я это понял очень давно. Ещё в прошлой жизни.

Понял тогда, когда пытался разобраться именно в корне этой проблемы. Когда видел, как она калечит молодёжь, парализует волю и ломает судьбы. Как пацаны, которые могли бы жить нормально, шаг за шагом сворачивали не туда. И к сожалению, слишком часто заканчивали свою жизнь печально.

— Ну у тебя же телефон в руках, Миш, — сказал Саня, кивнув на мобильник, который Михаил действительно держал. — Вот ты и дай Володе цифры. У тебя же есть контакт Марата из реабилитационного центра?

— Есть, — не стал отрицать Миша, но не удержался от перчинки и хмыкнул, — Есть на жопе шерсть.

Саня чуть усмехнулся.

— Ты, Миш, тоже, блин, сидишь весь такой из себя и умничаешь. После твоих слов можно подумать, что тебе всё равно. А тебе ж ни хрена не всё равно. Потому что ты сам деньги на эти центры выделяешь. И не раз.

— Ну выделяю, выделяю, — отмахнулся Миша, будто речь шла о чём-то совсем незначительном. — А кто, если не мы, будет нашей молодёжи помогать?

— Да, к сожалению, эта проблема никуда и сейчас не делась, — тяжело вздохнул Саня. Было видно, что тема для него глубоко личная. Миша же открыл телефон, зашёл в контакты, быстро нашёл нужное имя. Через несколько секунд мой мобильник завибрировал — Михаил переслал мне номер.

Контакт значился как «Марат». Я это имя хорошо помнил. Марат был тем самым человеком, который ещё в девяностые начал этим заниматься. Именно он тогда открыл свой первый реабилитационный центр для помощи зависимым людям. Один из тех редких случаев, когда человек не свернул с выбранного пути и довёл дело до конца.

— Вот, лови, Володя, — сказал Миша. — Я тебе только что скинул прямой контакт владельца этой сети. Маратика. Я тогда ему сегодня сам наберу, расскажу ситуацию и сразу обозначу, что ты к нему обратишься и с какой проблемой. Мужик он толковый. Думаю, твоему знакомому пацану в его центре реально смогут помочь.

— Спасибо ещё раз, мужики, — ответил я искренне. — За все, что сегодня было — спасибо. Контакт Марата поймал.

На этом мы и разошлись и я наконец вышел из дома. И уже на улице поймал себя на простой мысли. Вот же как, те несколько часов, которые я провёл со своими бывшими учениками пролетели совершенно незаметно. Будто прошло не несколько часов, а каких-то пять минут — раз, и всё.

Я нисколько не лукавил, когда говорил им, что дел у меня действительно по горло. В первую очередь мне нужно было прямо сейчас узнать, как мои пацаны школьники справились с задачей. Отвезли ли они оборудование из моего джипа тем мужикам, у которых я покупал машину?

Я достал телефон, нашёл в списке номер Кирилла и уже собирался набрать, как мобильник в руке тут же завибрировал. Экран загорелся, и на нём высветилось именно то имя, которое я только что искал.

Кирилл.

— Вовремя ты, — пробормотал я себе под нос и снял трубку. — Слушаю, — сразу сказал я.

— Владимир Петрович, вам сейчас удобно говорить? — из динамика донёсся весёлый голос Кирилла.

— Выкладывай, что вы там натворили, — ответил я без лишних прелюдий.

— Вы, если что, на громкой, Владимир Петрович, — предупредил Кирилл.

Я и так это понял — на той стороне линии уже послышались смешки остальных пацанов.

— Ничего страшного, — сказал я спокойно. — Мы не бабы, чтобы по углам шушукаться. Давай ближе к делу. Как всё прошло?

— Прошло отлично, как вы и сказали, — тут же отчитался Кирилл. — Сначала мы с пацанами отвезли ваш джип к мастеру. Он его забрал и сказал, что как только станет понятно по срокам, сразу с вами свяжется.

— Отлично, — подтвердил я. — Давай дальше.

— Дальше мы, как вы и говорили, забрали всё, что у вас дома в коридоре лежало.

Кирилл на секунду замялся, потом продолжил:

— Из машины ещё грязевые колёса вытащили. Конечно, пришлось повозиться, Владимир Петрович, но ничего страшного — справились.

Вот тут я внутренне чертыхнулся. Во блин… я только сейчас вспомнил, что действительно собирался отдать и сами грязевые колёса, которые так и лежали в джипе. Хорошо хоть пацаны сообразили сами, без напоминаний.

Мне даже стало по-настоящему интересно, как именно пацаны всё это на себе вытаскивали и при этом умудрились ничего у меня не уточнять и не дёргать.

— Кирюха, — сказал я честно, — я, если говорить откровенно, вообще запамятовал, что у меня там грузовые колёса лежали. Вы-то как всё это сами умудрились допереть?

— Да как, Владимир Петрович, — ответил Кирилл. — Мы просто нашего Гену с колёсами оставили у автомастерской, чтобы он их сторожил. А потом, когда всё остальное оборудование у вас дома забрали, туда сюда и позвонили мужикам.

— И? — уточнил я.

— Попросили их самим заехать за своими вещами, — продолжил пацан. — Сказали, что всё готово.

— И что, они согласились? — переспросил я.

— Да нормальные мужики оказались, — подтвердил Кирилл. — Пошли нам навстречу и приехали сами.

— А вопросов никаких не задавали? — уточнил я ещё раз. — Всё нормально прошло?

— Не, — заверил Кирилл. — Забрали всё оборудование и уехали.

Я на секунду замолчал. На самом деле пацаны только что сделали большое и полезное дело. То, до чего у меня самого всё никак не доходили руки. Я всё время откладывал встречу с продавцами джипа, крутился между другими задачами… А я ведь действительно обещал продавцам, что всё, что они оставили у меня «на хранение», будет возвращено в целости и без задержек в течение двух недель. И для меня это было не просто формальностью — такие вещи я привык доводить до конца, даже если они кажутся мелочами.

Теперь, когда мои пацаны всё это сделали за меня, полностью закрыв вопрос самостоятельно, я наконец-то смог выдохнуть. Я мысленно поставил жирную галочку и вычеркнул этот пункт из списка неотложных дел. Один из тех, что постоянно висели в голове и не давали спокойно переключиться на другое.

— Так, пацаны, — сказал я уже вслух, — спасибо вам большое. Вы для меня реально шикарное дело сделали. Честно скажу: без вас я бы сам с этим сейчас не справился.

— Да вообще не за что, Владимир Петрович, — тут же отозвался Гена. — Мы это всё с удовольствием делали. Помочь так то не в напряг.

— Так и есть, — поддержали его другие голоса.

— Сейчас только за вашей собакой ещё сходим, — добавил Кирилл. — И всё. Считайте, что все ваши поручения выполнены.

Я невольно улыбнулся. Да, точно. Про Рекса я как раз и думал. Самое время было забирать его с тренировки — по времени она уже подходила к концу.

— Через сколько примерно будете на месте? — спросил я, глянув на часы на экране телефона.

— Да мы уже выдвигаемся. Мы с пацанами сейчас прямо на остановке стоим, — доложил Кирилл. — Все вместе ждём, когда автобус подойдёт.

В трубке действительно слышался шум улицы, голоса и обычная вечерняя суета.

— А вон он, пацаны, — вдруг раздался голос Гены где-то на фоне. — Вон наш автобус, уже едет!

— Тогда так, — сказал я, — как собаку заберёте и отведете кобеля ко мне домой, предлагаю вам там немного задержаться и меня дождаться. Хочу ещё с вами чаю попить, посидеть и языками почесать.

— Отлично, — без раздумий ответил Кирилл. — Так и сделаем, как вы говорите.

Он сделал паузу.

— Всё, Владимир Петрович, мы уже в автобус заходим. Если что — будем на связи.

— Давайте, пацаны, осторожнее там, — сказал я и нажал отбой.

Я, попрощавшись ненадолго с пацанами, тут же занялся следующим делом — вызвал себе такси. Вернее, попытался вызвать. Интернет возле дома Миши работал действительно отвратительно. Приложение то и дело подвисало, не грузилось, выдавало ошибки. Пришлось повозиться. Я несколько раз закрывал и открывал программу, отходил на шаг в сторону, поднимал телефон выше, словно от этого могло что-то измениться.

В итоге всё-таки получилось. Приложение показало, что машина будет примерно через пять минут.

Следом нашёл контакт Марины в записной книжке и сразу набрал её номер. Было уже не детское время, уроки у неё давно закончились, поэтому я почти не сомневался, что трубку она возьмёт. Так и вышло — ответила девчонка сразу.

— Да, Владимир Петрович… — раздался из динамика её уставший голос.

— Привет трудовой молодёжи, — сказал я с лёгкой усмешкой. — Давай рассказывай, как дела. Как вечер проводишь?

Марина немного замялась, а потом честно призналась, что ничем особо не занята и просто тратит время на просмотр какого-то сериала, включённого скорее для фона, чем из настоящего интереса.

— Ну тоже дело, — заверил я. — Иногда всё-таки нужно давать голове отдохнуть от трудовых будней, иначе долго не протянешь.

В трубке послышался тихий, чуть смущённый смешок. Было слышно, что учительница и правда вымоталась за день, но старается держаться.

Я не стал тянуть и перешёл к сути разговора, ради которого, собственно, и звонил.

— Марин, как там у твоего брательника дела? — спросил я напрямую.

Она тяжело вздохнула, и по этому вздоху мне сразу стало ясно, что ничего хорошего я сейчас не услышу.

— Хмурый он, — призналась девчонка. — Разговаривать не хочет. Ест плохо, почти ничего не ест. Говорит, что вообще ничего не хочет…

— Понятно, — ответил я. — А за это время никаких нежелательных пассажиров не появлялось? Никто к нему не приходил?

— Нет, — быстро сказала Марина. — Слава богу, пока что никто.

— Ясно, — сказал я после короткой паузы. — Тогда слушай внимательно. Сейчас будет предложение, которое, возможно, тебе сначала покажется неожиданным, но на самом деле оно как раз то, что нужно.

Я сделал паузу, давая девчонке время собраться и настроиться.

— Я сегодня взял контакт людей из одного действительно хорошего реабилитационного центра, — сказал я Марине. — Это не шарашкина контора. Там люди, которые реально умеют помогать. Твоему брату там смогут помочь, я в этом уверен. Завтра я с ними свяжусь и уже предметно договорюсь по условиям. А сегодня хочу, чтобы ты прямо сейчас бросила все свои дела, поставила сериал на паузу, взяла брата под мышку и вы приехали ко мне в гости.

На той стороне линии Марина сразу напряглась.

— Ой, Володя, как-то неудобно в гости… — начала она осторожно. — Тем более ты же не один живёшь…

— Один, не один — сейчас вообще неважно, — объяснил я. — Я хочу, чтобы ты вместе с братом была у меня через полчаса. Я закажу тебе такси прямо к дому, вам даже думать ни о чём не надо.

Марина ещё немного поспорила — скорее по привычке, ради приличия, чем по-настоящему. Я это хорошо слышал по интонации. Но в итоге девчонка всё-таки согласилась и сказала, что через полчаса будет готова спуститься к подъезду вместе с братом.

— Хорошо, — подвёл я итог. — Тогда отпишешься мне, как будете готовы, и я сразу вызову вам такси.

На этом мы попрощались. Почти сразу после этого подъехало моё такси. Пять минут, что показывало приложение, пролетели за разговором с Мариной совершенно незаметно.

Машине даже не пришлось меня ждать: я сразу сел в белую «Ладу», водитель тронулся, и мы поехали. Где-то на середине пути телефон в кармане завибрировал. Я достал его и увидел сообщение от Марины, что они готовы, можно вызывать такси.

Ровно это я и сделал в следующую же секунду.

Поездка в такси прошла на удивление легко и даже с ветерком. Мне повезло: водитель попался молчаливый, не из тех, кто считает своим долгом вывалить на пассажира всю личную биографию или обсудить жизнь «по понятиям».

В салоне вместо этого тихо играла спокойная музыка — то, что, как говорится, доктор прописал. Я с удовольствием использовал это время, чтобы спокойно подумать. Прокрутить в голове предстоящий разговор с пацанами, с Мариной и с её братом. Я прекрасно понимал, что собираю всех у себя дома не просто так и не ради чая с разговорами. Было у меня одно важное дело, которое следовало обсудить именно с глазу на глаз. И чем быстрее это произойдёт, тем лучше для всех.

Более того, у меня было стойкое ощущение, что именно сейчас для этого дела наступило самое подходящее время.

Таксист наконец подъехал к моему дому и уже собрался заезжать во двор, прямо к подъезду, как и было указано в приложении. Я заметил это и сразу же его остановил.

— Дружище, не надо заезжать, — сказал я. — Я дальше сам пешком пройдусь, а то потом будешь сдавать задом — замучаешься.

Таксист — молодой парень, благодарно кивнул, все-таки я избавил его от лишних манёвров. Он остановил машину, не заезжая во двор.

— Спасибо большое, хорошего вам дня, — сказал таксист уже на прощание. — Если не сложно, оцените поездку в приложении. И конфетку можете взять, специально для пассажиров.

— Ну, если разберусь, как это делается, то обязательно оценю, — пообещал я.

Я вышел из машины, аккуратно захлопнул дверь и всё-таки взял конфетку из небольшой тарелочки на заднем сиденье.

Честно говоря, я не имел ни малейшего понятия, как именно там нужно оценивать поездку в приложении. Но раз уж пообещал — значит, сделаю. Я тут же открыл приложение такси и с некоторым удивлением обнаружил, что всё оказалось куда проще, чем я ожидал. Более того, программа сама предложила мне оценить только что завершённую поездку.

Я сразу поставил водителю максимальную оценку из всех возможных. Ну а что — пацан действительно её заслужил. Убрав телефон, я двинулся от дороги в сторону своего подъезда. И буквально через несколько шагов увидел как навстречу мне шли мои пацаны. А с ними на поводке Рекс.

Рекс после тренировки шёл по улице уверенно, будто прекрасно осознавал собственную силу. Блин, местный дворовой король! В этом было что-то новое. Раньше он так не ходил. Раньше он всегда напряжённо дрожал, что конечно и было свойственно его породе… но теперь этого не было. Уверенности песелю было не занимать, и это радовало.

Я поднял руку, привлекая внимание пацанов. Они заметили меня почти сразу.

— О, Владимир Петрович, вы прям вовремя пришли, — сказал Кирилл. — По вам можно время сверять. Мы как раз вашу собаку с тренировки забрали.

Он кивнул в сторону Рекса. Пёс остановился, внимательно посмотрел на меня и, сохраняя максимально серьёзную, почти суровую собачью физиономию, едва заметно повилял хвостом. Совсем чуть-чуть. Так, чтобы было понятно — узнал и рад, но без лишних эмоций.

Я отметил про себя, что выглядел он уже совсем иначе, чем в первые дни после начала тренировок. Тогда Рэкс возвращался выжатый, уставший, словно его разобрали на части и собрали заново. Сейчас же он выглядел собранным, живым, даже немного подтянутым. Было ощущение, что он уже привык к нагрузкам, которые давал ему тренер, освоился и начал воспринимать их как рабочий процесс.

— Вот, — сказал Гена, который держал поводок, — передаём вам вашего лютого зверя в целостности и сохранности.

Он протянул мне поводок. Я забрал его из рук ученика, одновременно положив ладонь Рэксу на холку.

— Почему лютого то? — спросил я, глядя на Гену.

— Да хотя бы потому, Владимир Петрович, — начал объяснять он, — что мы пришли чуть раньше, чем у Рекса закончилась тренировка.

Гена усмехнулся, явно подбирая слова.

— Ну а там мы, пусть и одним глазом, но всё-таки успели посмотреть, как ваш пёсель на тренировке занимается и пашет, — подхватил Кирилл.

И дальше пацаны наперебой начали рассказывать, что именно им довелось увидеть. Как, казалось бы, ещё недавно неуклюжий Рекс на их глазах вцепился клыками в тренировочную куклу и рвал её с таким остервенением, с каким Тузик расправляется со своей грелкой.

— Вообще, тренер просил передать вам, — продолжил Кирилл, — что Рекс по-прежнему заметно прогрессирует от тренировки к тренировке. Прямо видно. И, что самое главное, ему реально нравится то, чему его там учат. Он в работу идёт с охотой.

Я удовлетворённо кивнул. Если собаке нравится работать — значит, всё идёт правильно.

Приятно было осознавать, что ещё один член нашей небольшой, но вполне себе дружной команды, а Рекс, без всяких сомнений, уже стал именно таким членом, делает уверенные шаги вперёд и чувствует себя на своём месте.

Но, как бы ни хотелось задержаться на этом разговоре, собирал я пацанов сейчас вовсе не ради обсуждения успехов моего пса.

— Так, ну что, молодёжь, — сказал я, меняя интонацию и возвращая разговор в нужное русло.

Я машинально посмотрел на экран телефона. Приложение такси всё ещё было открыто, но теперь там высвечивался уже не мой заказ. В приложении было указано, что машина с Мариной и её братом Васей подъедет к моему дому буквально через несколько минут.

Я поднял взгляд на пацанов.

— Сейчас буквально пару-тройку минут подождём ещё одних наших гостей, — сказал я, — а потом все вместе пойдём ко мне домой, чай пить.

От автора:

Семья погибла. Убийца мёртв. Виктор мёртв. А потом — живой. В чужом мире. Его единственная надежда — найти найти новый смысл жизни, и самое главное: себя не потерять. https://author.today/work/173267

Глава 4

— Только, пожалуйста, не говорите, что это София Михайловна приедет… и Львович вместе с ней, — не удержался Гена и ехидно хмыкнул.

Я усмехнулся и медленно покачал головой.

— Нет, София Михайловна к нам точно не приедет, — заверил я. — Хотя, если она вам так нужна, могу прямо сейчас ей звякнуть и тоже в гости пригласить.

Я с нарочитой серьёзностью посмотрел на Гену и подмигнул:

— Хочешь, Ген? Сделаем.

— Да ну нет, Владимир Петрович, — тут же отмахнулся он. — Это мы так… прикалываемся.

Он уже собирался на этом закончить, но потом неожиданно пожал плечами и добавил уже совсем другим тоном, без шуток:

— Хотя, если честно… после того, что мы сегодня провернули в школе, я как-то стал Софии Михайловне больше доверять.

Признание было искренним, и это сразу чувствовалось. Я краем глаза заметил, как остальные пацаны согласно кивнули. Судя по всему, они думали ровно то же самое. И это, на самом деле, было очень хорошо.

Пацанам удалось разглядеть в нашем завуче не только её жёсткую, служебную сторону, но и человеческую. Ту, которая обычно остаётся за кадром и кардинально отличалается от её профессионального образа Мымры.

Я и сам пришёл к этому выводу раньше, просто у меня было больше времени и возможностей узнать Соню поближе. Чем плотнее мы общались, тем яснее становилось, что завуч вполне себе отличный человек, надёжный. Из тех, кто в сложной ситуации не отойдёт в сторону и не сделает вид, что его это не касается.

— Так что, если что, Владимир Петрович, мы с пацанами вообще ничего не имеем против приезда сюда Софии Михайловны, — подвёл итог Гена. — И более того, мы даже только за, если вы её к себе в гости позовёте.

Шутка шуткой, а за этими словами уже не было прежнего подросткового ёрничанья.

— Как я тебе уже говорил, Гена, — спокойно ответил я, — Софии Михайловны у нас сегодня, к сожалению, всё-таки сто процентов не будет.

В этот момент я заметил подъезжающее такси и кивком указал пацанам в его сторону, переключая их внимание.

— Зато, — продолжил я, — вместо Софии Михайловны прошу любить и жаловать нашу замечательную Марину. Классуху вашего класса.

Все взгляды моих пацанов тут же синхронно ушли в сторону подъехавшего автомобиля.

Такси медленно остановилось у обочины. Дверь с задней правой стороны открылась первой, и из машины вышла Марина. Она выглядела собранной, но напряжённой — это чувствовалось даже по тому, как она поставила ноги на асфальт и на мгновение задержалась, будто проверяя, хватает ли у неё сил на следующий шаг.

Следом открылась вторая дверь. Вернее, она приоткрылась и тут же застыла. И только спустя пару секунд наружу появился её брат.

Вася выходил медленно, тяжело и нехотя. Он выглядел раздавленным и полностью выбитым из колеи. Плечи опущены, взгляд потухший, лицо серое, без всякого выражения. Было видно невооружённым глазом, что настроение у пацана сейчас находилось где-то на абсолютном нуле. Радости от происходящего он не испытывал ни малейшей.

Вася даже не стал закрывать за собой дверь машины. Просто вышел — и замер, будто не до конца понимая, куда и зачем его привезли.

Марина, заметив это, сама захлопнула дверь такси. Сделала она это с той усталой решимостью, которая появляется у людей, привыкших тащить на себе чужую ношу. После этого учительница повернулась в сторону моего подъезда и медленно пошла вперёд, явно ожидая, что брат последует за ней.

Я внимательно посмотрел на Василия и поймал себя на мысли, что сейчас ему действительно тяжело. Но иначе и быть не могло. Если человек решает хотя бы попытаться начать жить осознанно, он должен быть готов к тому, что сначала станет не легче, а наоборот — хуже.

Иллюзии слетают первыми. А за ними приходит неприятная, но честная реальность.

И именно с неё, как правило, всё и начинается.

Марина наконец заметила меня. На её лице сразу появилась улыбка — немного растерянная, даже чуть виноватая, но всё-таки тёплая и живая. Однако длилось это ровно до того момента, пока девчонка не увидела рядом со мной пацанов из 11 «Д».

Улыбка будто растворилась и Марина мгновенно изменилась. Вся подобралась, выпрямилась, как по струнке, машинально провела ладонью по блузке, разглаживая несуществующие складки. И, как мне показалось, даже сделала полшага в сторону. Она инстинктивно прикрыла собой «недоразумение» в виде собственного брата.

Марина явно не ожидала увидеть здесь своих учеников. Было видно, что ей неловко и даже стыдно. Правда не за себя, а за брата, за состояние Васи и то, что он сейчас не в форме и не в ресурсе. Стыдно перед подростками, которых она привыкла видеть в другом контексте — на уроках за партами, в роли учеников, а не свидетелей чужой слабости.

Василий в этот момент стоял рядом с ней, опустив пустой взгляд. Его состояние «нестояние» читалось сразу же и Марина это прекрасно понимала. Потому и закрывала его собой, даже не осознавая до конца, что делает.

Не знаю, какие именно мысли пронеслись у учительницы в голове в эту секунду. Однако по тому, как решительно она двинулась ко мне, я понял… ничего хорошего меня похоже не ждёт.

— Здравствуйте… — синхронно протянули пацаны.

Голоса прозвучали уважительно и чуть удивленно. Удивление у них, конечно, было — это чувствовалось, но явно не ошеломление, как от вида Сони тогда в спортзале.

— Да… здравствуйте и вам, ребята, — постаралась вполне дружелюбно ответить Марина.

Вот только вышло у неё это, мягко говоря, так себе. Слова она буквально процедила сквозь стиснутые зубы. Мне сразу стало ясно, что это не приветствие, а попытка удержать себя в руках.

Марина резко перевела взгляд на меня. В её глазах метались молнии и гремел самый настоящий гром.

— Владимир Петрович, — прошипела она, едва сдерживаясь, — а можно вас на секундочку отвлечь? Буквально на пару слов.

Тон конечно был такой, что слово «попросила» здесь вообще не подходило. Это был ультиматум, завёрнутый в вежливую формулировку. Ещё чуть-чуть — и вся эта аккуратно сдерживаемая злость хлынула бы наружу сплошным потоком.

На миг мне даже показалось, что передо мной сейчас версия «мымра 2.0»

— Да какие вопросы, — ответил я улыбаясь. — Конечно можно. Конкретно тебе, Марин, вообще можно все, что угодно.

Я всем своим видом показал, что не замечаю злости в её взгляде и напряжения, повисшего в воздухе.

Мы с Мариной сразу отошли чуть в сторонку, что поговорить без лишних ушей.

— Марина, моя хорошая, — сказал я максимально мягко. — Говори, пожалуйста, что ты хотела. Я тебя очень и очень внимательно слушаю.

Я намеренно продолжал делать вид, что совершенно не замечаю ее раздражения. Ну слепой я, бывает. Что тут поделаешь.

— Владимир, — зашипела она, — объясни мне немедленно, как мне всё это понимать. Почему здесь наши ученики. Что они тут вообще делают. Мы с тобой об этом не договаривались!

Девчонка говорила быстро, почти захлёбываясь собственным возмущением. При этом она так сильно сжимала ладони в кулаки, что костяшки пальцев побелели.

Я внимательно посмотрел на неё, чуть приподняв бровь.

— А что не так, Марин? — спросил я ровным тоном. — И подскажи, пожалуйста, чем именно тебе мешают мои ученики.

Марина на секунду замялась, словно не ожидала именно такой формулировки.

— Вообще-то, Владимир, — начала она, сдерживаясь из последних сил, — я классная руководительница у этих ребят. И это мои ученики! И… и…

Она возмущена всплеснула руками.

— Как ты не понимаешь я должна подавать этим детям пример, — продолжила Марина, уже не сдерживаясь. — На своём личном опыте. А не вот это вот всё, что происходит здесь и прямо сейчас! В каком свете я перед ним предстаю, мой брат…

Честно говоря, времени на разыгрывание этой драмы у меня не было. Ну не хотелось мне тонуть в эмоциях, которые сейчас захлёстывали Марину. Поэтому я довольно жёстко, сразу обозначил рамки.

— Марин, давай так, — твердо сказал я. — Я тебе сейчас предлагаю одну простую вещь. Ты прямо сейчас успокаиваешься, делаешь глубокий вдох, потом такой же медленный выдох. А уже после этого объясняешь мне по существу, что именно тебя не устраивает.

Я говорил достаточно чётко, чтобы классуха поняла, что разговор либо становится конструктивным. Ну-у… либо его просто не будет.

— Ты что, Владимир… — ответила она, уже тише. — Ты правда не понимаешь? Или просто делаешь вид, что не понимаешь?

— Правда не понимаю, — без колебаний подтвердил я. — Именно так. Поэтому будь добра, Марин, объясни мне, пожалуйста, что означает вся эта твоя жгучая истерика на ровном месте.

Я намеренно назвал вещи своими именами, не смягчая формулировку. Иногда это единственный способ вернуть человека из эмоций в реальность.

Марина на секунду замолчала. Было видно, как она собирается с мыслями.

— Вообще-то, Владимир, — продолжила девчонка, — ты прекрасно знаешь о тех проблемах, которые сейчас есть в моей семье. И о проблемах моего брата ты тоже знаешь.

Она почти выпалила эти слова, и в них уже звучала не злость, а обида.

— Просто… я совсем, совершенно не хочу, чтобы мои ученики сейчас видели, что происходит в моей семье. Иначе у них просто разрушится мой образ учителя.

Она наконец сказала это вслух. И всё встало на свои места.

Честно говоря, я именно этого и ожидал. Марина не стала разбираться, а просто взяла и построила у себя в голове целую конструкцию из страхов. Причём конструкцию абсолютно надуманную, не имеющую никакого отношения к реальности. Девчонка сама же в неё поверила и накрутила себя, а теперь искренне страдала из-за последствий собственной фантазии.

— Ты даже не представляешь, какой это позор… — начала она снова заводиться.

— Марин, тихо, — сказал я, перебивая девчонку.

Я знал, что если дать ей сейчас снова уйти в эмоции, разговор просто рассыплется.

Я вдруг вспомнил про конфету, которую взял у таксиста. Достал из кармана леденец и протянул Марине.

— На, пососи, — хмыкнул я. — Тебе сейчас нужно успокоиться.

Учительница посмотрела на конфету с явным недоумением, но всё же взяла её. А взял Марину за руку. Она дёрнулась, сначала хотела вырвать ладонь, но потом остановилась и позволила мне держать её.

Я чувствовал, как у неё дрожат пальцы.

— Послушай меня внимательно, — продолжил я. — Сейчас ты не учитель. Сейчас ты просто человек. И в этом нет ничего постыдного.

Марина молчала и внимательно смотрела на меня. Злость уступала место усталости и растерянности.

— Запомни одну простую вещь, — продолжил я, всё так же держа её за руку. — Проблемы — это неотъемлемая часть жизни абсолютно любого человека. И ты, к своему сожалению или к счастью, вовсе не являешься исключением из этого правила. Поэтому тебе точно не нужно учить своих учеников какому-то идеализму. Его то в реальной жизни просто не существует.

Марина молча положила конфету в рот. Потом начала медленно её рассасывать и все также внимательно смотрела на меня.

— Поверь мне, — продолжил я, — пока просто поверь на слово. Как учитель ты дашь этим ребятам куда больше реальной, практической пользы, если научишь их не делать вид, что проблем нет, а видеть их, признавать и потом решать. Вот только с признанием собственных проблем у тебя, Марин, похоже, самой есть определённые трудности.

Я прекрасно понимал, что эти слова были для неё неприятными. Даже болезненными. Девчонка дёрнула рукой, пытаясь вырваться, но я удержал её, не давая сделать этого. В ответ Марина от злости сжала зубы и с хрустом разгрызла леденец.

— Марин, ты бы для начала спросила у меня, зачем эти пацаны вообще здесь стоят. А уже потом делала свои выводы. Потому что сейчас ты злишься не на ситуацию, не на учеников и не на меня. Ты злишься на собственный страх. А страх — плохой советчик, — пояснил я.

— Ну и зачем здесь ученики… — спросила Манина, выдыхая слова, словно огнедышащий дракон выпускает из себя пламя.

— А затем, — сказал я, — что я собрал здесь всех для того, чтобы решить один очень острый вопрос. И этот вопрос напрямую связан с проблемами Василия.

Она раскрыла рот, будто хотела что-то сказать, но так и не произнесла ни слова. Просто стояла и смотрела на меня, явно не ожидая услышать именно это. Я всё ещё держал её за руку и, воспользовавшись паузой, коротко кивнул в сторону подъезда.

— Пойдём, сейчас мы все поднимемся ко мне в квартиру. Там спокойно сядем за стол, попьём чай и нормально всё обсудим. Я озвучу вам свои мысли и предложения, а дальше будем решать, что и как делать.

Я смотрел на учительницу внимательно и видел, как те самые молнии, что ещё недавно метались в её глазах, постепенно гаснут. Гром тоже стихал. Сейчас Марина выглядела почти так же, как несколько часов назад, когда я видел её у кабинета директора с заявлением об увольнении по собственному желанию в руках. Испуганная, потерянная, не понимающая, куда дальше идти и на что вообще можно опереться.

Я сжал её ладонь чуть крепче чтобы дать девчонке почувствовать, что она здесь не одна. На мгновение мне даже показалось, что Марина вот-вот расплачется. Уголки ее губ дрогнули, она резко отвела взгляд и сделала слишком глубокий вдох. Такой будто пыталась удержать подступивший к горлу ком. Но она всё-таки справилась. Слёзы так и не выступили, а тяжёлый ком девчонка похоже привычно загнала обратно — поглубже.

— Хорошо, Владимир… Я сделаю так, как ты скажешь. Потому что я тебе полностью доверяю.

Марина замялась, потом всё-таки подняла на меня взгляд. В них застыла осторожная надежда и какая-то детская неуверенность.

— Володь… ты скажи мне, пожалуйста… а это правда, что мы всё-таки будем участвовать в олимпиаде нашим классом?

— Правда, — ответил я, не делая из этого тайны. — А ты откуда об этом узнала, Марин?

Девчонка тут же смутилась. Причём так резко, словно я поймал её с поличным. Щёки чуть порозовели, взгляд метнулся в сторону, и она явно пожалела, что вообще открыла эту тему.

— Ой… — выдохнула она почти шёпотом. — Кажется, я сейчас сказала тебе лишнего. Я ведь обещала никому об этом не говорить…

— Ну раз уж сказала «а», то давай уже и «б». Говори.

Марина помялась ещё секунду, а потом сдалась.

— Мне об этом Вася сказал, — призналась она.

— В смысле Вася сказал? — я невольно покосился в сторону её брата. — Он откуда вообще такие вещи знает?

Марина тоже посмотрела на Василия, потом снова на меня.

— Ну вообще-то Вася с компьютерами на «ты», — начала она осторожно. — Он, конечно, никакой не хакер, но… если ему что-то действительно нужно узнать, то он может…

Учительница запнулась, явно подбирая слово, которое не звучало бы слишком громко или пугающе.

Василий при этом стоял молча, с тем же потухшим выражением лица, но было видно, что разговор касается его напрямую и он всё прекрасно слышит. Я молча отметил это про себя.

Марина, по всей видимости, так и не нашла того самого «правильного» слова, которое крутила в голове. Поэтому в итоге сказала именно то, что собиралась сказать с самого начала.

— Ну… взломать Вася может, — призналась она наконец, всё ещё заметно смущаясь. — Он и раньше так делал. Мне всякие подарочные купоны доставал, скидки разные…

Девчонка выпалила это, словно стараясь поскорее проскочить неловкий момент.

— И Василий сказал мне, что заявление от школы об участии в олимпиаде, под подписью Софии Михайловны, уже подано и зарегистрировано как положено.

Вот тут я, если честно, слегка опешил. Не так, чтобы сильно удивился, но на секунду всё же задумался.

Впрочем, если смотреть трезво, ничего сверхъестественного в этом не было. Век цифровых технологий на дворе. Любые документы так или иначе проходят через электронные системы, где оставляют след. А если человек умеет пользоваться компьютером и знает, куда смотреть… То вполне реально увидеть то, что формально ещё «не озвучено».

Судя по всему, именно это Василий и сделал.

Я быстро прокрутил ситуацию в голове дальше. Если такая, казалось бы, мелочь, как заявление, действительно была зарегистрирована в электронных системах, то я совершенно не исключал, что там же фиксируются и все остальные документы… Причем не только те, что напрямую касаются олимпиады от нашей школы, но и кое-что куда более интересное. А, возможно, куда более значимое.

Мысль показалась любопытной. Если брат Марины действительно умел делать подобные вещи и ориентировался в этих цифровых закоулках, то его навыки вполне можно было бы использовать во благо.

— Владимир, ну пойдём тогда, — сказала Марина, и её голос выдернул меня из собственных размышлений. — А то как-то некрасиво получается. Мы тут стоим, разговариваем, а все остальные ждут, когда мы закончим.

От автора:

Уже восемьсот лет я нахожусь в своём портрете. Наблюдаю, как мой род гаснет

Перед гибелью рода мой портрет перевернули. И обнаружили инструкцию, как меня возродить

https://author.today/reader/435067/

Глава 5

— Ну что идем? — спросила Марина.

— Да, конечно, — отозвался я. — Считай уже идём, Марин. Я правильно понимаю, что теперь ты получила ответы на все свои вопросы?

— Ну да… — сказала девчонка после короткой паузы.

Я едва заметно кивнул в ответ и перевёл взгляд на Василия. Всё это время он стоял чуть в стороне, у дороги, словно нарочно стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Марина только что, сама того не желая, подкинула мне крайне интересную подсказку. Очень важную. Такую, которая может сыграть куда большую роль, чем кажется на первый взгляд.

Я уже знал, что, как только мы поднимемся ко мне, мне нужно будет отдельно поговорить с Василием. Понять по фактам, по возможностям, а заодно по реальному уровню того, что он умеет. А уже потом — смотреть, насколько та идея, которая сейчас крутилась у меня в голове, вообще жизнеспособна.

Если окажется, что она действительно состоятельна…

Тогда это будет серьёзный козырь. Очень серьёзный. Такой, который стоит держать в рукаве и доставать только тогда, когда придёт нужный момент. Не раньше.

— Так, ну что, молодежь, — сказал я подходя к своим ученикам. — Приглашаю всех нас прямо сейчас подняться ко мне в гости. Чай попьём, спокойно посидим и поговорим.

Возражений не последовало. Пацаны согласно покивали, всё ещё украдкой поглядывая на Марину. Делали они это осторожно, будто старались не привлекать лишнего внимания. Ситуация для них была непривычной, но ничего — привыкнут.

Марина тем временем изо всех сил пыталась изобразить обворожительную улыбку. Именно пыталась. Получалось у неё, откровенно говоря, плохо — натянуто, даже фальшиво. Было заметно, что сейчас учительница выдавливает из себя эмоции, которых на самом деле не испытывает. И чем больше она старалась, тем сильнее это бросалось в глаза.

Василий же, напротив, словно вообще не собирался никуда идти. Он так и остался стоять на месте, чуть в стороне, будто происходящее его не касалось. Я обернулся к нему и, дождавшись, когда пацан всё-таки поднимет на меня взгляд, вопросительно кивнул.

— Вася, а Вася, тебе что, отдельное приглашение нужно?

Он дёрнулся, будто его выдернули из собственных мыслей, и раздражённо буркнул:

— Что…

Меня эта реакция нисколько не задела. Я уже давно не носил по жизни розовые очки и не ждал в ответ благодарностей или адекватных эмоций, когда искренне пытаешься кому-то помочь.

У этого пацана в голове творилась настоящая каша, и это было видно невооружённым глазом. Даже не каша — война. Внутренняя, тяжёлая, изматывающая. И Василий, судя по всему, ещё не до конца определился, кто в этой войне для него «белые», а кто «красные».

— Я сказал: ноги в руки, пацан, и айда за мной, — жёстко бросил я, не оставляя пространства для обсуждений.

— Угу…

Вся наша компания — большая, шумная и, как мне хотелось верить, всё-таки дружная, двинулась следом и зашла в подъезд.

Когда дверь за спинами хлопнула, меня догнала мысль, которая почему-то пришла слишком поздно. Дома ведь могла быть Аня. А я, между прочим, со своей стороны вообще никак не предупредил её о том, что сейчас приведу к себе целый отряд неожиданных гостей.

Я нахмурился, на ходу достал телефон и быстро набрал сообщение.

«Ты дома?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Нет, ещё не вернулась. А что случилось?»

Я мысленно выдохнул. Вторым сообщением заверил Аню, что всё в порядке. Иногда старый принцип «меньше знаешь — крепче спишь» работает идеально. Ане сейчас совершенно не обязательно знать, что я собираюсь устроить у себя дома импровизированное собрание с чаем, проблемами и чужими судьбами в придачу.

Я убрал телефон в карман ровно в тот момент, когда мы всей толпой начали протискиваться в лифт. Кабина оказалась явно не рассчитана на такое количество людей сразу. Пацаны переглядывались, кто-то хмыкал, Марина стояла напряжённая, словно струна, а Василий уставился в пол и молчал. Рекс же, будто чувствуя себя главным, занял самое удобное место в уголку кабины и важно фыркнул.

Лифт дёрнулся и поехал вверх. А потом двери разъехались на последнем этаже. Мы вышли и всей компанией остановились у дверей моей квартиры.

Я с самым невозмутимым выражением лица нагнулся, отогнул край коврика у двери и достал ключ от своей квартиры. Ловко вставил ключ в замок, провернул, и дверь мягко поддалась, открываясь внутрь.

Краем глаза, я заметил реакцию Марины.

У девчонки буквально полезли глаза на лоб. Она застыла на месте, уставившись сначала на коврик, потом на ключ в моей руке, а затем снова на дверь. Марина словно пыталась мысленно совместить увиденное с образом «взрослого, ответственного человека».

Ну… да. То, что в это время ключи под ковриком уже давно считаются почти что приглашением для воров — я это, конечно, понимал. И по-хорошему, от этой привычки мне стоило бы избавиться. Но привычки, особенно старые, уходят медленно.

Я шагнул внутрь квартиры и сразу, почти машинально, окинул взглядом коридор.

— Так осторожнее, у меня тут Мамай прошел…

Я запнулся, не договорив. Я то думал, что там, где ещё совсем недавно лежало оборудование из джипа, будут следы от грязных разводов. Но нет — пол был вымыт, коврик лежал ровно.

Во дела! Ани дома не было — это я знал точно. Значит, вывод напрашивался сам собой: мои пацаны, когда приезжали забирать оборудование, не только всё аккуратно вынесли, но ещё и прибрались за собой. Красавчики, блин — по-другому и не скажешь.

Я развернулся к гостям, которые всё ещё топтались в прихожей.

— Так, гости дорогие, не стесняемся. Раздеваемся, разуваемся и смело проходим прямиком ко мне на кухню.

Я сам разулся, аккуратно повесил куртку на свободный крючок вешалки и первым прошёл на кухню. Там первым делом подошёл к раковине, открыл кран и долил в чайник воды с запасом. Нас собралось немало, и я не хотел, чтобы кто-то потом ждал пока чайник вскипятиться по второму кругу.

Пока вода в чайнике грелась, я открыл верхний кухонный шкаф и заглянул внутрь, прикидывая, хватит ли у меня посуды на такую компанию. Честно говоря, я и сам до конца не был в этом уверен. Оказалось — хватило, но буквально впритык. Кружек было ровно столько, сколько нужно. Я одну за другой выставил их на стол.

Следом достал чай, кофе и сахар, разложил всё это на столе. Когда гости начали заходить на кухню, я коротко кивнул в сторону стола:

— Проходим, выбираем, кто что хочет, и сразу рассаживаемся.

Пацаны прошли первыми, за ними зашла Марина, а Василий держался чуть особняком. Марина, словно на автомате, тут же включилась в процесс. Она начала двигаться по кухне, помогая разложить сахар, подвинуть кружки, подсказать ребятам, где что стоит. Я невольно отметил про себя, что девчонка и правда хорошая хозяйка.

Когда чайник наконец закипел, я разлил кипяток по кружкам, помог тем, кто выбрал кофе, остальным заварил чай.

Дождался, пока все присядут. Почти все.

Стульев, как выяснилось, всё-таки не хватило. Кирилл и Василий остались стоять. Ну ничего страшного с ними не случится. Молодые, здоровые — постоять им только на пользу. Тем более разговор у нас намечался не из тех, где удобно разваливаться на стуле.

Я сам спокойно сел за стол, подвинул к себе кружку, но пить не стал. Медленно сложил руки на столешнице, сцепив пальцы, и внимательно обвёл всех взглядом.

— Думаю, ребята и девчата, объяснять не нужно, что собрались мы здесь не просто чай пить.

Марина попыталась разрядить обстановку:

— Ну мало ли, Владимир Петрович. Вы у нас ещё тот массовик-затейник, — сказала она, едва заметно улыбнувшись уголками губ.

— Марин, давай сразу договоримся, без имени-отчества. И без «вы». Здесь мы все свои. Обращаемся по именам и только на «ты». Остальных тоже касается.

Я на секунду перевёл взгляд на пацанов и добавил с лёгкой усмешкой:

— Это не заседание ЦК КПСС, так что обойдемся без выканий и отчеств. Оставим для школьных стен.

Марина заметно смутилась, но быстро кивнула.

— Хорошо… Владимир… то есть Володя. Я поняла.

Я мысленно отметил, что для неё этот переход даётся непросто. Впрочем, ничего удивительного. Учительская привычка держать дистанцию въедается глубоко.

Пацаны встретили моё предложение куда более радостно. Васе, который как могло показаться снова катал в облаках, было вовсе до лампочки.

На самом деле я никогда не был сторонником бесконечного «выканья». По своему опыту я давно понял одну простую вещь: излишняя субординация почти всегда тормозит процесс. Пока люди выстраивают дистанцию, подбирают формулировки и осторожничают с интонациями, время уходит.

Стоит же только перейти на «ты» и сократить эту искусственную пропасть, как разговор начинает идти быстрее и честнее. А сейчас скорость и слаженность были куда важнее любых формальностей.

Я чуть подался вперёд, опёрся локтями о стол и продолжил:

— В общем, мальчишки и девчонки, собрал я вас здесь по вполне конкретному поводу. Думаю, каждый из здесь присутствующих так или иначе хоть раз в жизни сталкивался с одним крайне неприятным современным явлением…

И я коротко рассказал о том, как определённые люди — барыги, торгующие зависимостью, ломают жизни молодым парням и девчонкам. Как это начинается почти всегда одинаково: «да ничего страшного», «один раз», «для расслабления». Вот только потом это незаметно превращается в яму, из которой выбраться самому почти невозможно.

За столом воцарилась тишина. Пацаны слушали внимательно, без смешков и комментариев. Марина сидела, сжав кружку обеими руками, и смотрела в стол, явно прокручивая в голове что-то своё.

А Вася… Вася, как только понял, к чему я веду, заметно дёрнулся, тут же отвёл взгляд, напрягся.

— И здесь и сейчас я хочу вам сказать, что моя прямая задача — вытравить эту муть любыми возможными и доступными способами, — продолжил я

— Владимир Петрович, да их же прям настолько дохрена, что они как какая-нибудь гидра блин — ты одну голову им срубишь, а другая тут же вырастет на ее месте, — начал рассказывать мне Гена. — они блин даже ментов и тех не боятся, хотя то и дело менты производят их задержания тут и там…

— Да, постоянно во всяких новостях об этом говорят, — заверил Кирилл.

Я конечно хотел бы рассказать пацанам о своем опыте если так можно сказать тридцатилетней давности. Тогда я своими собственными руками способствовал тому, что от дури избавился сначала наш конкретный район, а затем и весь наш город…

Но увы говорить этого было категорически нельзя. Поэтому я преподнёс информацию немножечко под другим углом, но все же так, чтобы пацанам было не менее понятно.

— А знаешь почему, Гена именно так происходит, — прямо спросил я у него и не дожидаясь ответа продолжил. — Просто потому что, Гена, здесь угроза уже вполне себе понятная и очевидная. Да, строгая, да чаще всего безальтернативная, то есть неминуемая. Но всё-таки она именно понятная и предсказуемая…

Я помолчал, чтобы пацаны успели уловить мысль.

— Барыга знает, за что его могут принять. Он знает, где риск и знает правила игры. Именно поэтому он к этим правилам приспосабливается. Меняет точки, схемы, людей.

Я перевёл взгляд с Гены на остальных.

Вася всё это время молчал. Но я видел, как он медленно сжал пальцы в кулаки, а потом разжал.

— А когда тебе заранее понятно, что именно тебя за это ждёт, — продолжил я, — то рано или поздно ты перестаёшь этого по-настоящему бояться. Не потому что это вдруг стало не страшно, а потому что само чувство опасности притупляется. Человек привыкает. Привыкает к риску, к правилам, к рамкам. И начинает жить внутри них.

— Умные вещи вы сейчас говорите, — неуверенно поддакнул Кирилл и тут же смутился. — То есть… говоришь. Я это… забыл просто, что мы теперь на «ты».

Я кивнул, давая понять, что это не имеет никакого значения, и продолжил.

— Так вот, ребята, — я медленно обвёл взглядом стол. — А знаете, чего человек боится сильнее всего?

Вопрос был риторический, поэтому я не стал делать паузу.

— Больше всего человек боится неопределённости.

За столом снова закивали. Все соглашались, но я отлично понимал, что соглашаться — не значит сразу понять глубину.

— Когда ты не знаешь, что именно тебе будет за тот или иной поступок, — продолжил я, — когда нет чёткой формулы «сделал — получил», вот тогда и включается настоящий страх. Потому что мозг не может просчитать последствия. Потому что нельзя подготовиться и выстроить защиту. И здесь ключевой момент в том, что нужно дать понять сразу и без раскачки, что за этот проступок этих барыг не ждёт ничего хорошего. Совсем. И мы с вами — не менты. Мы не действуем по инструкциям и не работаем по протоколам. Мы не обязаны играть по понятным для них правилам. А значит, если мы начнём действовать решительно, просчитать нас для этих подонков будет крайне сложно.

Почти все снова кивнули, но уже задумчиво. Я перевёл взгляд в сторону окна, где стоял Василий, и кивнул на него, переходя от общего к частному.

— Так уж вышло, что Вася вляпался в крайне неприятную историю, напрямую связанную с этими грязными делами. Вася, я думаю, будет правильно, если ты сам расскажешь ребятам, что с тобой произошло и к чему это всё привело.

Краем глаза я заметил, как Марина вздрогнула. Девчонка едва заметно напряглась, словно хотела вмешаться. Ей явно было не по себе. Но здесь уже вопрос стоял не о комфорте, а в помощи и без правды помощь не работает.

Самому Василию тоже было тяжело. Это читалось по всему: по тому, как он переступил с ноги на ногу, как отвёл взгляд и сжал кулаки. Говорить о таком вслух — удовольствие ниже среднего. Особенно перед чужими людьми.

Вася помолчал несколько секунд, собираясь с духом, потом шумно выдохнул и всё-таки заговорил. Он говорил сухо, местами сбивчиво, но честно. Про то, как всё начиналось «по приколу» и знакомых, которые «просто предложили». Про ощущение, что он всё контролирует и то, как быстро это ощущение исчезло.

Вася рассказывал про долги, про страх, про моменты, когда становилось реально страшно за себя и за сестру. И про то, где он оказался сейчас — выжатый, пустой, уставший и загнанный в угол.

Никто его не перебивал. Даже Гена, который обычно не отличался терпением, молчал. Кирилл перестал крутить кружку в руках. Марина сидела, сцепив пальцы, и смотрела в стол.

Когда Вася замолчал, на кухне повисла тяжёлая пауза. Я дал ей немного повисеть, а потом взял слово.

— Вот именно для того, чтобы на нашем районе не появлялись такие истории, — сказал я, — чтобы не появлялись такие Васи, я и предлагаю начать действовать.

— Владимир, а скажите… — Кирилл заговорил осторожно. — А как мы это всё вообще будем делать?

— Правильный вопрос, Кирюха. В самый корень смотришь, — сказал я. — Но прежде чем мы вообще попытаемся на него ответить, давайте я сначала расскажу, что мне удалось нарыть по этой теме.

Я начал говорить о том, как устроена эта схема. Как всё давно ушло из подъездов и подвалов в цифровую плоскость. Про закрытые чаты и псевдозакрытые каналы, куда попадают «по рекомендации». Рассказал про закладки, координаты, анонимные кошельки, одноразовые аккаунты и людей, которые вживую друг друга никогда не видели. Пояснил то, что на каждом этапе всё дробится так, чтобы никто не знал всей цепочки целиком.

Один кладёт. Другой пишет. Третий принимает деньги. Четвёртый модерирует чат. Пятый вообще сидит в другой стране и думает, что он бессмертен.

Я объяснил, что это не хаос и не стихийная дрянь, а холодно выстроенная система. Примитивная по сути, но вылизанная до автоматизма. В ней человеческая жизнь — это просто расходник.

— Я не претендую на истину в последней инстанции, — подытожил я,. — Поэтому если кто-то из вас знает больше, если есть что добавить или, наоборот, поправить меня — говорите сейчас. Здесь нет «умных» и «глупых», у нас есть общая задача.

Пацаны переглядывались. Марина сидела молча, информация была для неё тяжёлой, но она держалась.

Я уже подумал, что на этом всё, что дополнений не будет. И тут раздался негромкий голос Васи. Он прочистил горло, словно решаясь, стоит ли вообще лезть в этот разговор, но все-таки заговорил:

— Владимир… до них просто так не доберёшься.

Все взгляды автоматически переместились на Васю.

— У тех мессенджеров, через которые они работают, есть политика конфиденциальности, — продолжил Вася увереннее. — Они не выдают данные. Даже полиции. Максимум — могут закрыть канал, но он через день появляется под другим названием. С другими админами. С теми же людьми…

От автора:

У Кирова большие скидки на все завершённые циклы — https://author.today/u/nkirov92/works

Всего один день

Глава 6

— … ну и к нам в руки эта конфиденциальная информация тем более не попадёт, — закончил Василий.

Я кивнул. Сказано было по делу Видно было, что пацан говорит не из теории, а из личного опыта.

— Вася, я тебя понял, — ответил я. — Спасибо, что объяснил. Но давай сделаем вот как.

Я чуть улыбнулся, специально смягчая тон, чтобы снять напряжение которой буквально сковывало Василия.

— А теперь расскажи мне всё это ещё раз. Только по-русски. Простым языком. Так, чтобы даже я понял.

Вася невольно смутился.

— Без обид, — добавил я сразу. — Я хоть и молодой, но в этих ваших цифровых делах дремучий. Ты сейчас говорил правильно, но для меня — как инструкцию к ядерному реактору зачитал.

По кухне прокатился лёгкий смешок, и напряжение заметно спало.

— Ладно, — выдохнул Вася. — Я попробую объяснить проще. Но тогда мне нужен телефон, на котором установлен мессенджер. У меня то телефона нет…

— Вообще не вопрос.

Я достал свой мобильник, разблокировал экран и протянул его Василию.

— Открыть мессенджер надо, — сказал он. — И зайти в тот самый чат, про который я говорил раньше.

Я открыл приложение и зашёл в нужный чат. После этого Вася даже не стал брать телефон в руки. Вместо этого аккуратно придвинул его к центру стола экраном вверх.

— Вот, нам теперь нужно посмотреть сюда, — сказал Вася и наклонился над столом.

Его палец завис над экраном и затем нажал на профиль одного из администраторов чата. — Видишь?

Я наклонился ближе, внимательно всматриваясь в экран.

— Вижу, — ответил я. — Но если ты сейчас скажешь, что именно я тут должен увидеть, будет сильно полезнее.

Вася ткнул пальцем в строку с именем.

— Вот. Никнейм у него «Анчоус». И всё. Это и есть весь его цифровой след, — продолжил пацан. — Ни номера телефона, ни почты, ни привязанных аккаунтов. Ничего. Он всё закрыл, кроме ника. Да и его может поменять в любой момент.

Я посмотрел на пацана.

— То есть сегодня он «анчоус», — проговорил я, — а завтра может назваться как угодно. И всё, человек растворился?

— Именно, — подтвердил Вася. — Переименуется, удалит аккаунт, создаст новый — и попробуй потом докажи, что это тот же самый человек. Концов не найдёшь.

— И это как я понимаю, без вариантов?

Вася пожал плечами, но сделал это неуверенно.

— Для обычного пользователя — да. Без вариантов.

Я кивнул, а затем перевёл взгляд на Марину. Она напряжённо смотрела то на экран, то на брата.

— Просто мне известно, — продолжил я, возвращая взгляд к Василию, — что у тебя, Вася, есть определённые… таланты. Такие, знаешь, когда всё электронное вдруг перестаёт быть тайным. Когда из «ничего» внезапно появляется «что-то».

Фраза повисла в воздухе. Василий смутился сразу. Отвёл глаза, провёл ладонью по затылку и несколько секунд просто молчал. Похоже решал — стоит ли отвечать.

На кухне стало тихо. Даже пацаны притихли, чувствуя, что момент сейчас важный.

Наконец Вася тяжело выдохнул и поднял взгляд.

— Смотрите… — начал он медленно, подбирая слова. — В теории можно работать с никнеймом, ID, иногда с номером телефона, если он не скрыт. Через ботов, сервисы аналитики каналов, через пересечения в общих чатах. Иногда так можно вытащить косвенную информацию или хотя бы попытаться выйти на контакт.

Он замолчал на секунду, затем добавил, явно расставляя акценты:

— Но прямого «пробива» личных данных без согласия самого пользователя — нет. Такой функции просто не существует. И это не баг, а осознанная политика конфиденциальности.

— То есть, если я правильно тебя понял, ты сейчас описываешь условно предусмотренные… законные способы?

Вася помедлил и этим выдал себя сильнее любых слов.

— Ну… почти законные, — наконец признался он, глядя не на меня, а куда-то в сторону экрана. — Потому что если служба безопасности мессенджера заметит, что кто-то начинает слишком активно копаться, анализировать, связывать точки… контакт такого пользователя могут просто заблокировать.

Он сделал короткую паузу и уже тише добавил:

— А иногда и хуже. Есть риск, что в ответ полезут к тебе. Попробуют взломать, деанонимизировать. И тогда уже твои личные данные окажутся в чужих руках — если кому-то это понадобится.

На самом деле логика была абсолютно здравая. И даже правильная. Любая система, которая не защищает своих пользователей, долго не живёт. Это раньше, в другой эпохе, всё было проще и грубее. В Союзе — адресные столы. В старых американских фильмах — телефонные справочники толщиной с кирпич, где по одной фамилии можно было найти и адрес, и номер, и иногда ещё и профессию.

Сейчас мир стал другой. Закрытый. Фрагментированный. И если хочешь что-то узнать — действовать приходится не напрямую…

Я ещё раз посмотрел на экран телефона, где по-прежнему висел безликий ник «анчоус».

Я видел, как Василий напрягся ещё до того, как я договорил фразу. Он словно внутренне сжался, будто понял, куда именно я веду разговор, и это направление ему совсем не нравилось.

Он бросил быстрый, нервный взгляд на пацанов за столом. Те, впрочем, сидели спокойно, без ухмылок и не проявляли лишнего любопытства. Однако сам факт того, что разговор пошёл туда, куда мне нужно, чувствовалось кожей.

— Ты можешь не переживать, — сказал я ровно. — Это наши люди. Надёжные. Отсюда ни одно слово дальше кухни не уйдёт.

Вася сглотнул. Причём так громко, что это услышали все. Несколько секунд он молчал, глядя в стол, решая для себя — где проходит граница, за которую он готов зайти, а где уже нет.

— Теоретически… — начал пацан, подчёркивая это слово так, будто ставил перед ним жирную красную линию, — да. Любой аккаунт можно скомпрометировать. В теории.

Он поднял глаза и посмотрел на меня так, будто проверял — понимаю ли я разницу между «можно» и «нужно».

— Но это не кнопка «взломать», — продолжил он. — И не один приём… Есть разные способы, Владимир.

— Вот это уже совсем другой разговор, — ответил я. — Тогда давай без кругов. Скажи мне прямо, что нужно сделать, чтобы мы могли воспользоваться этими способами и узнать то, что нам интересно?

Вася задумчиво поскрёб макушку, опустил взгляд на экран телефона. Я его не торопил. Пусть думает.

Сам же я в этот момент окончательно убедился, что мысль, пришедшая мне в голову ещё у подъезда после слов Марины, была не фантазией. Она была рабочей. Рискованной — да. Но вполне реализуемой.

Если получится вытянуть личные данные хотя бы одного человека из этой мерзкой группы — желательно администратора, то ситуация сразу перевернётся с ног на голову. Пока они прячутся за никами и аватарками, они смелые. Пока они «анчоусы» и «тени» — они чувствуют себя богами.

Но как только за ником появляется реальное имя — это уже совсем другой разговор. И именно это, по-хорошему, меняло правила игры полностью.

— Теоретически… — наконец снова заговорил Вася. — Я бы, наверное, смог это сделать. Ну… или хотя бы попробовать. Но для этого, Владимир, мне понадобятся две вещи.

— Говори, что тебе для этого нужно. Что-нибудь обязательно придумаем, — подмигнул я.

— Во-первых, мне нужен мой компьютер, — пояснил Вася. — Ты сам, Владимир, знаешь, где он сейчас находится.

Он не стал уточнять — и так было понятно, о чём речь.

— А во-вторых… Нужно, чтобы кто-то вступил в переписку с этим контактом. И не просто написал пару сообщений, а вёл общение достаточно долго. Так, чтобы у меня появился материал для работы.

Я уже открыл рот, собираясь ответить, но Вася поднял указательный палец, останавливая меня.

— Тут есть важный момент, — продолжил он. — Этот человек будет общаться только в одном случае. Если решит, что по ту сторону экрана не просто болтун. Нужно, чтобы кто-то начал с ним «работать» по-настоящему. Так, как тогда работал я… когда вы меня поймали.

Мне не понадобилось много времени, чтобы сложить всё в голове. Картина была предельно ясной и от этого — неприятной.

Первая необходимая вещь, о которой говорил Василий, выглядела более-менее понятной и, что важно, решаемой. Его компьютер находился в известном мне месте. А в моих планах и без того значилась встреча с теми ушлыми ребятами — когда-то друзьями Васи. Этот узел рано или поздно всё равно пришлось бы распутывать. Так что здесь вопрос был скорее во времени, а не в принципиальной невозможности.

А вот со второй вещью всё обстояло куда сложнее. Чтобы администратор не оборвал контакт, нужен был не выдуманный персонаж, а реальный участник процесса.

А значит, сразу возникал тот самый нюанс, который нельзя было игнорировать ни при каких обстоятельствах. Какими бы благими намерениями мы ни руководствовались, как бы правильно всё это ни выглядело в нашей голове… С точки зрения закона подобная игра не делала скидок на мотивацию. Если в этот момент в ситуацию вмешается полиция — никакие объяснения про «борьбу за светлое будущее» не помогут. Там всё просто: факт — есть, статья — найдётся.

Я медленно выдохнул, глядя на Василия.

Пацан это понимал и я это понимал. И все за столом — тоже.

Подставлять под подобные манипуляции кого-то из своей команды я не мог себе позволить ни при каких условиях. Ни пацанов, ни Марину, ни самого Василия. Даже мысль об этом была неправильной. Не потому что мне не хватило бы решимости, а потому что цена ошибки здесь была слишком высокой.

Реальный срок, самый что ни на есть настоящий. Я это прекрасно понимал.

Именно поэтому сейчас мне было не по себе. Ситуация требовала решения, но не лобового и не импульсивного. Нужно было найти выход, при котором никто из своих не окажется под ударом. Ну а у Василия на руках в итоге окажутся обе необходимые вещи, чтобы он мог начать действовать.

Моя непосредственная задача в этот момент сводилась к одному. Мне следовало понять, как выпутаться из этой ситуации так, чтобы не загнать себя и остальных в глубокую яму.

Пока что, если быть до конца честным с самим собой, решения второго вопроса у меня не было. Была только проблема — большая, неудобная и требующая внимания прямо сейчас.

Но я давно усвоил одну простую истину: за любую сложную задачу нельзя браться сразу целиком. Она просто раздавит. Начинать всегда нужно с малого — с самых простых и очевидных шагов, даже если они пока не дают ответа на главный вопрос.

Как говорится, дорогу осилит идущий.

А чтобы пройти длинный путь, сначала нужно просто сделать первый шаг в правильном направлении.

Первый шаг вырисовывался сам собой. Нужно было вернуть Василию его компьютер — тот самый ноутбук, без которого весь дальнейший разговор о каких-то действиях оставался бы пустой теорией.

Компьютер в данный момент находился у его бывших друзей во «временном пользовании».

— Так, Вась, думаю, начнём мы с тобой вот с чего.

Я пододвинул к нему свой мобильный телефон.

— Прямо сейчас ты набираешь своим бывшим дружкам, — продолжил я. — И договариваешься с ними о встрече. Нам с тобой эта встреча нужна в самое ближайшее время. Очень ближайшее, Вася.

Вася растерялся, аж машинально сжал кулаки. Ему эта идея не понравилась. Не просто не понравилась — она его пугала.

— А… а что я им скажу? — промямлил пацан.

Я лишь коротко пожал плечами.

— Да ровно то и скажешь. Что захотел повидаться со старыми друзьями. Не знаю, соскучился. И что тебе нужно вернуть твой ноутбук. Я же не думаю, что твои корешки вдруг возьмут и откажут старому другу в такой невинной просьбе?

Василий молчал, переваривая услышанное. Он явно прокручивал в голове все возможные варианты — от неприятных до откровенно плохих. Но выбора, по большому счёту, у него не было. Если он хотел выбраться из той ямы, в которой оказался, придётся снова сделать шаг вперёд. Даже если этот шаг ведёт туда, куда идти совсем не хочется.

— Владимир, мне кажется, что это далеко не самая лучшая идея из возможных, — вмешалась Марина.

Девчонка смотрела на брата и в ее взгляде перемешались тревога, страх, и вина со злостью одновременно.

Если быть честным до конца, доля правды в её словах была. Риск здесь действительно существовал, и довольно серьёзный. Делать вид, что его нет, было бы глупо.

— Они ведь его просто изобьют всей своей толпой, если Вася пойдёт туда один! — выпалила Марина. — Я тебе сразу говорю, что никуда я его не отпущу!

Я выслушал её до конца, не перебивая, а потом спокойно улыбнулся.

— Марин, — возразил я, — так он туда и не пойдёт один.

Учительница резко перевела на меня взгляд, явно не ожидая такого ответа. Я же повернулся к своим пацанам и чуть приподнял бровь.

— Да, молодёжь? Поддержим нашего товарища Василия в его, скажем так, непростых начинаниях?

Ответ не заставил себя ждать.

— Конечно поддержим, — почти хором ответили пацаны.

Я снова посмотрел на Марину и снова улыбнулся.

— Ты пойми, — продолжил я, — у нас сейчас стоит конкретная задача: вернуть ноутбук. Нам не нужны разборки, никто не собирается лезть на рожон и или отправлять Василия «на убой». Как раз в наших общих интересах сделать так, чтобы с Васей всё было в порядке. Именно поэтому он туда пойдёт не один.

Марина молчала. Она всё ещё была напряжена, но во взгляде девчонки появилось сомнение.

— Ну-у-у… — неуверенно протянула Марина, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Если только… если всё сделать именно так. Если мой брат туда пойдёт не один…

Она запнулась, посмотрела на Василия, потом снова на меня.

— И вообще, — продолжила, — если сам Вася будет на это согласен. Я его заставлять не могу и не буду. Как бы мне ни было страшно, это его решение. Такое решение человек должен принимать сам, без давления.

Марина говорила искренне, и это чувствовалось. Она действительно боролась сейчас сама с собой. С одной стороны у девчонки было желание защитить брата любой ценой. Но с другой было и понимание, что вечным щитом для него она быть не сможет.

Все взгляды — мои, пацанов, самой Марины почти одновременно сместились на Василия. Он снова оказался в центре внимания, хотя сам этого явно не хотел.

— Вася, так что, дорогой… ты поможешь нашей банде? — спросил я. — Ты же понимаешь, без твоей помощи этот вопрос будет решать крайне сложно. Не невозможно — нет. Но проблематично. А ты ведь не хочешь, чтобы у нашей банды из-за этого были проблемы?

— Не хочу, — признался Василий.

Потом, словно решившись окончательно, он добавил уже честнее и твёрже:

— Я хочу помочь. Нам всем. И… да, я хочу вернуть свой ноутбук. Он мне реально нужен.

— Ну вот и отлично, — сказал я. — Значит, общий язык мы с тобой нашли быстро. А раз договорились действовать сообща — значит, дальше будет проще.

Марина посмотрела на брата долгим взглядом. В нём всё ещё была тревога, но к ней примешалось облегчение. Вася наконец перестал прятаться за чужими спинами и сделал свой выбор сам. А это, как я хорошо знал, всегда самый важный момент.

— И что мне им сказать, когда я позвоню своим бывшим друзьям? — растерянно спросил пацан.

— Скажи им, что у тебя, Вась, появились бабки, — пояснил я. — Скажи, что готов накрыть поляну и хочешь нормально посидеть, поговорить, а заодно признать, что тогда поступил неправильно. Мол, погорячился, был на нервах, сорвался — вся эта стандартная человеческая мишура отлично заходит.

Василий несколько секунд обдумывал мои слова, а потом неожиданно быстро кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Так я и сделаю.

Но почти сразу на его лице снова появилось сомнение.

— Только… мне ведь нужно, чтобы они принесли ноутбук на встречу. Просто так они его с собой не потащат. Что мне им сказать, чтобы они его реально взяли?

— Скажи, что именно на твоём ноутбуке лежит пароль от криптокошелька, — ответил я, вываливая свой припрятанный козырь.

От автора:

Новая жизнь в новом мире? Хорошо. Дар? Отлично. Правда, к нему прилагаются кромешные твари с изнанки мира и обычные враги, которым чем-то помешал сирота Савелий Громов https://author.today/reader/366993

Глава 7

Василий резко посмотрел на меня. Видно было, что он этого не ожидал. В его взгляде мелькнуло удивление и настороженность. А еще возможно, попытка понять, насколько глубоко я вообще в курсе его прежних дел.

Пацан ничего не сказал, но по лицу было видно, что мысль о том, что я знаю про кошелёк, выбила его из равновесия. Понял ли он это как поддержку или как дополнительный источник тревоги — сказать сложно.

Впрочем, для меня это действительно не имело значения. Важен был результат.

— Понял… — наконец выдохнул Василий. — Хорошо. Я сделаю всё, чтобы встреча состоялась.

Пацан явно дошёл до той точки, где дальше отступать просто некуда.

Я кивнул на мобильный телефон, который всё это время лежал перед ним на столе, ожидая своего часа.

— Тогда звони прямо сейчас, — сказал я. — Не откладывай.

Василий молча взял телефон. Несколько секунд просто смотрел на экран, будто собирался с духом. Большой палец завис над стеклом экрана.

Было видно, что звонить своим бывшим друзьям ему сейчас совершенно не хочется. Более того — он явно боится этого разговора. Но именно в такие моменты и становится понятно, готов ли человек идти дальше или снова свернуть в сторону.

— Чего не звонишь? — уточнил я. — Что-то мешает?

— Мешает то, что я… — Вася запнулся и потупил взгляд, — я забыл номер телефона.

— А-а, — протянул я.

Я окончательно убедился, что пацан просто тянет время и ищет любой повод соскочить при первой же возможности.

— Вот оно что. Ну это уж точно не проблема, Вась, — уверенно сказал я.

— Почему не проблема? — настороженно переспросил пацан. — Если я не помню номер, то я и позвонить не могу. И договориться тоже.

— Потому что, может, ты подзабыл, но твой телефон сейчас у меня, — сказал я. — И позвонить ты можешь с него. Ты даже не представляешь, Вась, насколько сегодня к тебе благосклонна госпожа Фортуна.

Я не торопясь достал из кармана его мобильник, который лежал у меня с первой нашей встречи. Положил телефон на стол.

Василий посмотрел на аппарат и надо отдать ему должное — внешне он держался.

Он просто понял, что пути для отступления закончились. А все «случайные» причины не звонить только что были убраны. Так что дальше у него остался ровно один вариант — взять телефон и сделать этот звонок.

Василий взял телефон, и это на самом деле, уже был маленький, но важный шаг вперёд.

Несколько секунд он смотрел на экран, собираясь с мыслями, после чего быстро набрал нужный номер. Нервяк никуда не делся, но пацан, по крайней мере, больше не метался.

Вася поднёс телефон к уху.

— Ты, пожалуйста, сразу включи громкую связь, — попросил я. — Чтобы все слышали и, если что, могли тебе подсказать, как лучше отвечать.

Василий коротко кивнул, даже не глядя на меня. Ткнул пальцем в экран, и телефон тут же перешёл на громкую. Из динамика раздался протяжный гудок. На третьем гудке вызов приняли и донесся сонный, слегка раздражённый голос.

— Алло…

Голос был хрипловатый, с характерной интонацией человека, которого выдернули из сна. Судя по всему, на том конце провода пока не понимали, кто именно звонит и зачем.

Василий сглотнул, но голос его прозвучал достаточно ровно.

— Привет… это Вася тебя беспокоит.

Я заметил, как у него на этих словах заходили желваки. Нервничал пацан конкретно, и это было неудивительно. Судя по всему, прошлые «разговоры» с этими людьми оставили у него крайне неприятные воспоминания, и сейчас ему приходилось через себя переступать.

— Вася? — сначала переспросил голос из динамика, явно не до конца веря своим ушам.

На секунду повисла пауза, будто на той стороне переваривали услышанное. А потом собеседник окончательно проснулся. Ну и вместе с этим из него полезло всё накопившееся раздражение.

— Слышь, урод, ты вообще охренел⁈ Ты где пропадал всё это время и с какого хрена начал шифроваться? Мы тебе с пацанами уже два дня звоним, дозвониться не можем! А потом с твоего телефона мне какой-то жирный урод начинает угрожать! Это вообще что за цирк был, а⁈ Ты мне сейчас быстро объясняешься, понял?

Я мгновенно понял, кого он имел в виду под «жирным уродом». Пацан же явно растерялся от такого напора и сейчас в открытую искал поддержки.

Я встретился с ним взглядом и поднял большой палец вверх. Чёткий, простой жест: не дёргайся, всё идёт как надо, продолжай.

Василий сделал короткий вдох и снова заговорил. Голос у него дрогнул, но он удержался и не сорвался.

— Я… я понимаю, что был неправ, — сказал он, стараясь говорить убедительно. — Понимаю, что исчез и не выходил на связь. Это был мой косяк.

Из динамика послышалось недовольное сопение, но перебивать Васю пацан не стал. Василий же, почувствовав, что его слушают, продолжил увереннее.

— Я поэтому и звоню. Хочу этот косяк загладить. У меня сейчас появились деньги, — он на секунду запнулся, но быстро продолжил, — и я предлагаю встретиться. Я накрою поляну, посидим нормально, поговорим. Без напрягов. Хочу по-человечески закрыть этот вопрос.

На том конце линии такую замечательную инициативу не особо поддержали.

— Я очень надеюсь, что ты, урод, всё-таки помнишь пароль от нашего криптокошелька, — снова заговорил голос из динамика.

Кстати, геймер говорил медленно, почти ласково, но именно в этом спокойствии и чувствовалась настоящая угроза.

— Потому что если ты, Василёк, этот пароль забыл, — продолжил геймер, делая ударение на последнем слове, — то просто поверь мне на слово: у тебя будут очень большие неприятности. Прямо вот огромные. Такие, что ты потом всю жизнь вспоминать будешь, если будет чем вспоминать.

Я боковым зрением видел, как Марина вся сжалась. Она сидела, сцепив пальцы так сильно, что костяшки побелели, и буквально впилась взглядом в столешницу, будто пыталась удержаться, чтобы не вмешаться. Каждое слово, звучащее из динамика, будто било по ней напрямую. Девчонка пропускала угрозы через себя, и от этого заметно терялась, не зная, куда деть руки и взгляд.

— Помню, — сказал Василий. — Но если ты хочешь, чтобы я тебе его сказал, тогда мне нужно, чтобы ты принёс на встречу мой ноутбук. Пароль у меня там сохранён. Я просто так на память его не держу, сам понимаешь. Нужно будет поковыряться, поискать среди всего этого мусора. Без ноута я тебе ничего не скажу.

И вот тут у геймера сорвало крышку. Посыпался поток мата — густой, злой, без пауз. Васю называли идиотом, дегенератом, кретином и ещё десятком слов, которые даже повторять не хотелось. Собеседник орал так, что у меня даже уши закладывало. Его бесило всё: и то, что пароль Вася не помнит, и то, что ноутбук оказался условием, и сам факт, что Вася вдруг перестал быть удобным и послушным.

Но за всей этой истерикой сквозило главное.

Этот пароль был важен. Очень важен. И деньги на кошельке были, судя по надрыву в голосе, совсем не символические.

Опять же, надо было отдать Василию должное — все эти «комплименты» в свой адрес он выслушал с по-настоящему каменным лицом. Выдержка у пацана, надо признать, сейчас была на вполне взрослом уровне. Может же, когда хочет.

Когда поток брани наконец начал сходить на нет, Вася снова взял слово:

— Согласен. Я был неправ и это понимаю. Исправлюсь, — пообещал он. — Когда тебе будет удобно встретиться в самое ближайшее время?

— Чем быстрее мы с тобой встретимся, тем для тебя же будет лучше, — прозвучало с откровенной угрозой. — Я готов хоть через час.

Василий покосился на меня вопросительно. Он явно ждал моего решения, моего сигнала.

Я ответил ему кивком. Да, время уже было позднее, да, встреча через час выглядела сомнительно и потенциально опасно. Однако откладывать всё на завтра в таких делах было бы куда большей ошибкой. Старое правило работало безотказно: если можешь сделать сегодня — делай сегодня. Завтра такие «друзья» могли передумать, сорваться, изменить условия или просто исчезнуть.

— Да, — уверенно сказал Вася в трубку. — Через час мне вполне удобно. Где встречаемся?

Собеседник почти сразу назвал адрес.

Я тут же, не подавая виду, достал телефон и вбил адрес в навигатор. Взглянул на карту, прикинул маршрут, оценил расстояние. Не так далеко, как могло быть.

Адрес, который назвал этот тип, был выбран не просто так — место безлюдное, оторванное от жилых домов, без камер и случайных свидетелей. Да ещё и глубокой ночью. Васе явно предлагали не разговор и не попытку «порешать по-человечески».

Я понимал, что единственная причина, по которой урод согласился на встречу, заключалась в пароле от криптокошелька. Всё остальное этого геймера не интересовало. Ни Вася как человек, ни старые «дружеские» связи, ни какие-то разговоры. А дальше, судя по выбранному месту, сценарий был предельно простым и старым, как сама уличная жизнь: выбить информацию, а потом выбить самого Васю — чтобы не мешался под ногами и не вздумал потом что-то требовать или вспоминать.

Ну что ж. У каждого свои задачи от этой встречи…

Я снова поймал взгляд Василия и показал ему большой палец.

— Я согласен, — сказал Вася в трубку. — Через час буду на месте.

Ответ прилетел мгновенно:

— Попробуй только не прийти, сука, — процедил урод из динамика. — Тогда тебе уже никакая поляна не поможет. И твой этот толстый дружок тоже, если ты ещё раз попробуешь к нему обратиться.

Вася даже не стал вступать в перепалку.

— Я приду, — коротко сказал он и сразу же сбросил вызов.

Я видел всё. Видел, как у Васи дрожат руки, хотя он старался держать их неподвижно. Видел, как он на секунду сжал телефон так, будто хотел раздавить его в ладони. А потом Вася скрипнул зубами так, что звук неприятно резанул по ушам.

— Всё, Владимир… Я сделал всё именно так, как просили, — заговорил Вася. — Только… я правда не знаю, чем всё это закончится.

Голос у него был ровный, но в этом спокойствии слышалась обречённость. Принятие того факта, что дальше дороги назад уже нет.

— Красавчик, Вася, — заверил я. — Всё сделал правильно.

Я повернулся к пацанам.

— Парни, у нас готовность номер один.

Гена хмыкнул и сжал кулак, уставившись на костяшки.

— Да мы, если честно, всегда готовы, — отрезал Кирилл.

— Вообще без проблем, — добавил Гена. — Хоть сейчас выдвигаемся.

Нет, втягивать пацанов в мордобой я не собирался. Они здесь не для того. Конечно, жизнь — штука непредсказуемая, и зарекаться ни от чего нельзя. Бывает всякое. Но план у меня был другой. И решать вопрос с «дружками» Василия я намеревался сам.

Марину наконец прорвало.

— Мамочки… — выдохнула она, закатывая глаза. — Мне так страшно. Я вообще не понимаю, что теперь будет дальше.

Она сглотнула.

— Я никогда… никогда не участвовала ни в чём подобном. Я даже представить не могла, что окажусь в такой ситуации…

Учительница запнулась и замолчала, не договорив фразу до конца.

— Марин, ты сама знаешь, что если волков бояться, в лес лучше вообще не ходить, — сказал я.

Она посмотрела на меня растерянно, будто пытаясь ухватиться за опору.

— Да, переживать — это нормально, — продолжил я. — Более того, это даже правильно. Значит, ты живой человек, а не картонная фигура с методички. Но изводить себя так, как ты сейчас это делаешь, точно не стоит. Это никому не помогает. Ни тебе, ни Васе, ни нам.

Марина принялась жевать губу, но слушала внимательно.

— Всё будет нормально. И ты это сама понимаешь. Но для того чтобы дальше действительно было нормально, этот вопрос с бывшими «друзьями» Василия нам нужно закрыть до конца. И поставить в нём жирную, окончательную точку.

Марина слушала, не перебивая. И это, признаться, меня даже немного удивило.

— Да, Владимир… — она кивнула, опуская взгляд. — Я это понимаю. Правда понимаю. Я просто… мне действительно страшно.

Я дал этой фразе повиснуть в воздухе буквально пару секунд, а потом сменил фокус.

— Так, — сказал я уже жёстче и собраннее, — сразу уточняю у всех. Вопросы по ситуации есть? Возражения? Непонимание? Сейчас — самое время это озвучить.

Я обвёл взглядом стол. Мне было важно, чтобы всё, что можно проговорить, было проговорено именно сейчас. А не всплыло потом, в самый неподходящий момент, когда уже будет не до обсуждений.

Кирилл усмехнулся, чуть откинувшись назад.

— Не, Владимир Петрович. Вы же сами говорили, что у матросов вопросов не бывает. Нам всё максимально понятно.

Этот настрой мне нравился. Это была спокойная готовность делать то, что нужно.

— Ну раз так, тогда давайте допивать чай.

Я откинулся на спинку стула, дал всем несколько минут перевести дух. Сейчас это было важно.

— Ну а как закончим наше чаепитие, будем потихоньку выдвигаться на место, где у нас запланирована встреча, — подвёл я итог. — Я хочу приехать туда заранее и спокойно осмотреться. Мало ли, какие идеи придут в голову на месте.

Я поймал себя на мысли, что в такие моменты особенно ценно, когда люди рядом мыслят в одном направлении. Тогда дела идут быстрее и, что немаловажно, чище — потому что ожидания у всех одинаковые, как и понимание возможного результата.

Правда, никакого настоящего чаепития в итоге так и не получилось. Примерно через пять минут мы уже начали собираться на выход. Чашки так и остались стоять на столе почти нетронутыми. Ни у кого сейчас просто не было на это ни желания, ни внутреннего ресурса. Мысли у всех были заняты совсем другим.

Марина, разумеется, попыталась пойти с нами.

— Володь, я тоже поеду, — сказала она, поднимаясь со стула. — Мне так будет спокойнее.

Я сразу же покачал головой, даже не раздумывая.

— Нет, Марин. Ты остаёшься здесь.

— Почему? — она нахмурилась, явно готовая спорить.

— Это даже не обсуждается, — отрезал я окончательно, без малейшего зазора для споров. — Если тебе так будет спокойнее, ты остаёшься здесь. Сиди на телефоне. Если вдруг у нас там произойдёт какое-то ЧП — мы сразу же тебе позвоним. Так что считай, что у тебя, Марин, тоже очень важная функция в нашем общем деле, — я позволил себе короткую, успокаивающую улыбку.

Учительница несколько секунд смотрела на меня.

— Хорошо, Владимир, я поняла, — шепнула она. — Значит, я остаюсь здесь и буду сидеть за столом с телефоном… на всякий случай.

— Отлично. Спасибо, что поняла, — ответил я.

Марина подошла ближе и, понизив голос до шёпота, добавила:

— Только, пожалуйста, будьте осторожнее… и проследи за моим братом.

— Обещаю, — без колебаний ответил я. — Я тебе обещаю, что мы с пацанами будем максимально аккуратны. И Василий тоже без присмотра не останется. Это я тебе тоже обещаю.

Она глубоко вздохнула:

— Удачи вам.

— Так, пацаны, всё, на выход, — сухо скомандовал я, возвращаясь в рабочий режим.

Мы вышли из квартиры. Марина осталась в коридоре, и через секунду за нашими спинами тихо, но отчётливо щёлкнул замок.

Мы зашли в лифт и я нажал кнопку первого этажа. Двери медленно сомкнулись, кабина с тихим гулом поползла вниз.

Я, как и пацаны, начал настраивать себя. В таких делах настрой — половина результата. Ошибёшься в голове, и считай, что проиграл ещё до начала. Перед любым серьёзным разговором или дракой это работает одинаково. Сомнение, суета, лишние мысли — всё это надо было оставить здесь, в лифте.

Но на выходе мои планы на спокойную концентрацию пошли наперекосяк.

Когда кабина доехала до первого этажа и двери начали расходиться в стороны, я увидел Аню. Она как раз подошла к лифту и ждала его, собираясь подняться домой.

Мы буквально столкнулись взглядами.

Аня заметно вздрогнула и даже шагнула назад от неожиданности. Перед ней из лифта выходил я — и сразу четверо парней следом. Картина, мягко говоря, выглядела странно.

— Так, пацаны, — сказал я. — Подождите меня на выходе из подъезда. Я подойду через пару минут.

Ребята молча кивнули. Они всё поняли с полувзгляда и спокойно вышли на улицу.

Мы с Аней остались вдвоём в небольшом холле первого этажа.

Я повернулся к ней. Аня стояла, слегка приоткрыв рот, и несколько раз моргнула, будто пытаясь собрать картинку в голове. Было видно, что происходящее её выбило из колеи.

— Володя, а ты куда собрался посреди ночи идти… да ещё и с этими ребятами? — ошарашенно спросила она, продолжая хлопать ресницами.

Друзья, моя новинка про необычного попаданца, надеюсь вам понравится — присоединяйтесь!

Я бил фашистов на войне и служил флоту. В 90-е свои приказали сдать боевой катер тем, кому мы тогда не сдались. Я напомнил им: советские офицеры корабли не сдают.

https://author.today/reader/526345

Глава 8

Я аккуратно взял Аню за плечи обеими руками. В её взгляде застыла тревога от банального страха за близкого человека. Приятно, конечно, что близким человеком был я.

Нужно было быстро и чётко объяснить моей сожительнице, что никакой катастрофы не происходит. Что всё под контролем и это не спонтанная глупость и не ночная авантюра.

Хотя, если быть честным до конца, я прекрасно понимал, что даже если мне сейчас удастся её успокоить, это спокойствие вряд ли продлится долго. Наверху её уже ждала Марина, а Марина в текущем эмоциональном состоянии вполне могла устроить отдельный филиал апокалипсиса.

— Аня, — начал я, — у меня возникли некоторые неотложные дела. Вот буквально на ровном месте. Ничего криминального из серии «вляпался по уши». Просто вопрос, который нужно решить прямо сейчас.

Одновременно в голове я прикидывал, как аккуратно подать следующую часть информации про Марину.

Аня уже приоткрыла рот, собираясь задать следующий вопрос, но я опередил.

— И ещё один момент, — добавил я. — Когда ты сейчас поднимешься домой, пожалуйста, не пугайся.

Она на секунду замерла.

— Чему?.. — осторожно переспросила моя сожительница.

— Просто у нас там сейчас сидит моя коллега, — объяснил я, — классная руководительница этих ребят. Мы разговаривали по работе, и так вышло, что она осталась у меня.

— Как… — Аня даже не договорила слово, а скорее издала короткий, удивлённый звук.

Что-то среднее между смешком и кряком от неожиданности. Я буквально ощущал, как в её голове одна за другой начинают складываться самые разные версии происходящего. Потому не стал тянуть, продолжив говорить, пока фантазия не ушла слишком далеко.

— Зовут её Марина. Она у нас побудет совсем недолго. Мешать тебе она точно не будет, да и я, честно говоря, надеюсь, что вы с ней даже найдёте общий язык. Просто у Марины сейчас есть определённые сложности в семье, и если сможешь, не поднимай эту тему и не тормоши её лишними вопросами. Ей сейчас и без того тревожно.

Было видно, как информация до Ани доходит медленно, слоями. Правда каждый следующий слой похоже добавлял ещё больше недоумения.

Ничего удивительного — не каждый день, возвращаясь поздно вечером домой, узнаёшь, что в твоей квартире сидит незнакомая женщина. Да ещё и в эмоционально нестабильном состоянии.

— Володя, а как ты… — начала Аня, явно собираясь задать сразу несколько вопросов подряд.

Но я уже понял, что сейчас лучший вариант — не устраивать обсуждение на лестничной площадке.

— Всё абсолютно нормально, Анюта. Не переживай. Я скоро вернусь домой, буквально по делам и обратно.

Я тут же нажал кнопку вызова лифта. Кабина раздвинула створки быстро, словно тоже понимала, что сейчас лучше не затягивать. Когда двери разъехались в стороны, я направил Аню внутрь, слегка коснувшись её локтя, подсказывая движение. Она вошла в лифт всё ещё немного ошарашенная, явно не до конца понимая, что происходит. А тут же нажал кнопку четырнадцатого этажа.

Дверцы лифта начали медленно и мягко сходиться. Я, сохраняя максимально спокойный и даже слегка беззаботный вид, улыбнулся Ане и помахал ей рукой.

До того момента, как в её голове начнёт разгоняться полноценная буря эмоций, у меня оставались буквально секунды. Поэтому я не собирался тратить их на объяснения, которые сейчас всё равно ни к чему бы не привели.

Я развернулся ещё до того, как створки окончательно сомкнулись, и уверенным шагом направился к выходу из подъезда. Кабина с Аней за моей спиной плавно тронулась вверх, унося её на наш последний этаж.

Так. Один потенциальный эмоциональный взрыв отложен. Пусть и ненадолго, но сейчас мне этого хватало.

Если честно, я никогда не понимал людей, которые искренне получают удовольствие от выяснения отношений и бесконечных претензи. С разборами «кто что имел в виду» и «почему ты так сделал». Для меня это всегда было пустой тратой ресурса — времени, нервов и внимания. А сейчас этот ресурс был нужен совершенно в другом месте.

Разумеется, я прекрасно представлял, какие именно мысли сейчас крутятся у Ани в голове. Картина там наверняка уже сложилась максимально драматичная. Ночные уходы, компания молодых парней, какая-то загадочная «коллега», сидящая у нас дома. А плюсом недосказанности и резкие обрывы разговоров. Всё это, без сомнений, уже аккуратно уложилось в один весьма возмущённый внутренний монолог.

И да — здесь я был не без греха. Предупреждать о таких вещах действительно нужно заранее. Это банальная взрослая логика, от которой никуда не деться. Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы, и сейчас разбираться с этим было просто некогда.

Я толкнул входную дверь и вышел на улицу. У лавочки возле подъезда меня уже ждали мои пацаны и Василий.

— Ну что, — сказал я, подходя ближе, — Двигаемся дальше.

— Мы такси туда вызываем? — уточнил Кирилл

Я сразу покачал головой.

— Нет, Кирилл. Во-первых, нас сейчас четверо, и в обычное такси мы банально не влезем без лишних вопросов. А во-вторых, и это куда важнее, в таких делах нам совершенно не нужно оставлять за собой никаких следов и уж тем более привлекать к себе внимание.

Я на секунду поднял взгляд на дом. Несмотря на поздний час, жизнь в нём ещё кипела. В нескольких окнах по-прежнему горел свет. Больше того, в двух квартирах первого и второго этажей отчётливо угадывались силуэты дворовых бабушек-наблюдательниц. Эти красотки в любое время суток знали, кто куда пошёл, с кем вышел и зачем. Обе стояли у окон, будто на боевом дежурстве, и откровенно разглядывали нашу компанию у лавочки.

Кирилл проследил за моим взглядом и всё понял без слов.

— Тут идти совсем недалеко, — пояснил я. — Так что предлагаю пойти пешком. Заодно и головы остынут, пока дойдём, и время будет всё ещё раз спокойно прокрутить.

Я видел, как пацаны переглянулись, но ни тени сомнений на их лицах не появилось.

— Хорошо, Владимир, — сразу отозвался Гена. — Как скажешь, так и будет.

— Да, пешком — так пешком, — поддержал Кирилл. — Даже лучше.

Вася молчал, но по тому, как он глубоко вздохнул и глубже засунул руки в карманы, было ясно, что ему всё равно каким способом мы доберёмся. Главное, что обратного пути уже нет.

Мы двинулись прочь от подъезда, оставляя за спиной освещённые окна, лавочку и внимательные взгляды дворовых сторожей. Идти и правда было недалеко. По навигатору выходило около пятнадцати минут спокойным шагом, и я намеренно не ускорял темп. Пусть дорога немного остудит головы — и моим пацанам, и особенно Василию. Перед такой встречей лишний адреналин только мешает. Просто начинает тянуть на резкие движения и на слова, которые потом не вернёшь обратно.

Дворы постепенно сменялись более пустыми участками, свет фонарей ложился жёлтыми пятнами на асфальт. Каждый был занят своими мыслями, и это чувствовалось.

Дав пройти некоторое время в тишине, чтобы каждый чуть-чуть выдохнул, далее я решил использовать нашу прогулку с пользой.

— Пацаны, слушаем меня внимательно.

Все сразу подобрались. Даже Василий, который шёл чуть в стороне, поднял голову.

— Давайте прямо сейчас сверимся, — продолжил я. — Мне важно, чтобы мы одинаково понимали, зачем идём и что именно будем делать.

— Конечно, давайте сверимся, — сразу отозвался Гена. — Ну типа, чтобы все понимали, что нам там делать и кого мочить?

— Вот именно, Гена. Ты всё правильно уловил. Но не мочить, нам надо чётко понимать задачи, — поправил я пацана. — Задача номер один на этой встрече — забрать ноутбук Василия у этих товарищей. Всё. Это наш главный приоритет.

Я посмотрел на каждого пацана по очереди, чтобы убедиться, что слова дошли. Кирилл всё-таки уловил момент и сразу задал уточняющий вопрос, потому что реально думал головой.

— Подожди, — сказал он, — а почему говоришь «товарищи», а не «товарищ»? Этот баклан что, не один будет? Есть понимание, что он догадается и притащит с собой своих дружков?

Я даже не стал останавливаться, просто повернул к нему голову на ходу.

— Кирюх, даже если он ни о чём не догадался, то всё равно притащит с собой своих. Такие типы в принципе одни не ходят. Никогда. Они чувствуют себя сильными только тогда, когда их много. Когда есть толпа, есть кому поддакивать и подстраховать. В одиночку у них сразу пропадает вся бравада.

— Понял, — коротко сказал Кирилл.

Мы прошли ещё пару десятков метров.

— Поэтому, — снова заговорил я, возвращая разговор к главному, — если возвращаться к нашим задачам, я ещё раз повторю, пацаны. Наша первоочередная цель — забрать ноутбук.

Я специально повторил это, чтобы вбить в головы намертво.

— Если мы сможем сделать это спокойно и без лишних телодвижений, то мы так и делаем. Это наш идеальный сценарий.

Все молчали. И это было правильное молчание без попыток вставить «а если».

— Никакой инициативы и самодеятельности проявлять не нужно, — продолжил я. — И я сразу вам об этом говорю не просто так. Если кто-то начнёт действовать по наитию, или «как кажется правильным», то проблемы выхватит там, откуда даже не ждал.

Я остановился и на секунду посмотрел на всех троих. По лицам было видно, что пацаны вроде слушают, вроде даже согласны… но до конца смысл ещё не прожёван. Они горят тем, чтобы придти на стрелку и бить морды.

Я это сразу понял.

— Ладно, — сказал я, — вижу, что не до конца дошло. Тогда переформулирую. Мы туда идём не для того чтобы показывать характер и не доказывать, что правы. Взяли ноутбук — развернулись и ушли. Всё.

Мне было важно донести до пацанов мой посыл на понятном им, приземлённом языке.

— Говоря иными словами, молодёжь, мы не лезем в драку, если на то нет прямой необходимости. Никого не провоцируем, ни с кем не вступаем в разборки — ни словесные, ни тем более физические. Все разговоры и возможные трения я беру на себя. Вы держитесь в стороне, наблюдаете и страхуете меня только в том случае, если ситуация действительно пойдёт не по плану.

— А как понять, что что-то реально пошло не так? — уточнил Кирилл, усмехнувшись. — Это, как тогда… пока перед нами ваши зубы не начнут разлетаться?

— Ну да, Кирюха. Видишь, ты уже всё запомнил и схватываешь на лету. Именно так. Всё ровно один в один, как я вам объяснял в прошлый раз, когда у нас был тот конфликт с Копчёным. Никаких новых правил тут нет и не будет. Если вам под ноги упадут мои зубы, значит, что-то действительно пошло не так. И даже при таком, мягко говоря, неблагоприятном раскладе, я прошу вас сначала убедиться, что я сам не справляюсь. И только после этого, не раньше, предпринимать хоть какие-то действия. Всем всё ясно и понятно?

В ответ не прозвучало шуток и лишних слов. Было лишь молчаливое согласие. Именно такое, какое мне и было нужно.

— Да всё более чем понятно, — вздохнул Гена.

По его тону сразу было ясно, что понимание это даётся ему через силу.

— Хотя, если честно, нам совсем уж не хочется просто стоять в стороне и загорать, как какая-то мебель, блин… — он помолчал секунду и с явной, сдавленной досадой добавил: — Мы, получается, с пацанами как какой-то почётный караул.

Я покосился на Гену. Как и в прошлый раз, эти мои слова ему откровенно не понравились. Пацан иначе видел свою роль во всей этой истории. И он явно расстраивался от того, что всё складывается совсем не так, как ему хотелось на самом деле.

Гену я уже успел достаточно хорошо узнать. Пацан он был горячий, резкий, с взрывным характером. Он был абсолютно не против лично поучаствовать в любом замесе — моём или чьём-то ещё. Дай ему только повод или малейшую возможность, и он без раздумий полез бы вперёд, не задумываясь о последствиях.

И потому сейчас он искренне не понимал, почему я так настойчиво и последовательно топлю за то, чтобы он вообще никаким боком не участвовал в конфликте с геймерами. Для Гены это выглядело почти как несправедливость, а может даже как недоверие.

Ну ничего. Подрастёт Гена ещё совсем чуть-чуть — лет через пять, не больше и к тому времени его мозги в черепной коробке немного утрясутся. Тогда он начнёт мыслить уже другими категориями, а не только эмоциями и желанием доказать что-то здесь и сейчас.

А пока мне всё-таки пришлось отдельно пояснить пацану свою позицию. Не хотелось чтобы Гена держал на меня обиды.

— Ну вот видишь, ты ведь сейчас сам мне говоришь, что это не что иное, как почётный караул. Почетный, Ген. Поэтому, делайте всё ровно так, как я вам только что объяснил.

Пацаны, конечно, без особого энтузиазма, но всё-таки согласились с той ролью, которую я им отвёл на предстоящей встрече. Спорить дальше никто не стал. На этом разговор с моими учениками я закончил.

Следом, чуть замедлив шаг, я решил отдельно пообщаться с Василием. Тот шёл не спеша, чуть позади остальных. Руки сунул в карманы, смотрел себе под ноги. Было очевидно, что пацан сильно переживает из-за предстоящей встречи со своими бывшими друзьями. Он то прекрасно понимал, и понимал абсолютно правильно, что ничего хорошего там по определению ждать не приходится.

— Василий, погоди, надо чуть перетереть, — окликнул я его.

Услышав мой голос, Вася вздрогнул всем телом, словно я резко выдернул его из тяжёлых мыслей, в которые он ушёл с головой. Пацан медленно поднял на меня взгляд — пустой, выжженный тревогой, но всё-таки кивнул, давая понять, что готов говорить здесь и сейчас.

Вот и отлично. Я тут же подошёл к нему ближе. Некоторое время мы шли молча рядом друг с другом. Я специально не торопил разговор, давая Василию возможность немного вынырнуть из своих внутренних переживаний. Пусть переключиться на наш диалог, иначе Вася будет отвечать мне на автомате, из состояния напряжения.

И только когда я почувствовал, что Вася наконец-то морально созрел и способен нормально меня услышать, я заговорил.

— Вась, не буду ходить вокруг да около, скажу тебе по-честному, как вижу, — начал я. — Я тут смотрю, у тебя настрой, мягко говоря, не особо боевой.

Я сознательно решил не юлить и не подбирать обтекаемых формулировок, а сразу обозначить очевидное. Мне было важно дать ему понять, что я прекрасно вижу его внутренние сомнения и переживания, и что они от меня не ускользнули.

Этим я хотел показать Василию, что эта тема мне далеко не безразлична, и что он в своём состоянии вовсе не одинок. Я рядом и могу его в этом вопросе поддержать.

— Да, на самом деле всё так и есть, Владимир, — ответил он почти сразу.

Пацан даже не стал пытаться спорить или делать вид, что всё в порядке. Он медленно развёл руками в стороны, словно признавая очевидное.

— Я-то, в отличие от тебя, очень и очень хорошо знаю своих… пусть уже и бывших, но всё-таки друзей, — продолжил он сдавленно. — Я прекрасно знаю, что, например, Вадим всегда носит с собой выкидной нож в сумке. И он не раз мне говорил, что готов его достать и использовать в случае чего.

— Ну, значит, будем иметь в виду, что твои бывшие друзья вооружены и очень опасны, — ответил я, чуть усмехнувшись. — Кстати, спасибо, что предупредил. Как ни крути, а кто предупреждён, тот вооружён.

— Ну, если только так на это смотреть… — откликнулся Василий.

Он явно не оценил мой тон и попытку разрядить обстановку.

— Ты главное просто выполняй свою роль, Вась. А дальше всё будет нормально, — сказал я уверенно.

— А какая у меня роль? Что от меня вообще требуется? — Василий тоже посмотрел на меня.

По его взгляду было видно, что он искренне не понимает, чего именно от него ждут на этой встрече. Я коротко, но, как мне казалось, достаточно исчерпывающе объяснил ему его задачу. Хотелось добиться той же соосности и понимания, которую я уже успел выстроить в разговоре со своими учениками.

— Ты, Вася, выступаешь у нас в роли этакого свадебного генерала на этом грядущем мероприятии, — пояснил я. — И, по сути, твоя единственная задача заключается в том, чтобы ты просто своим лицом засветился. Понимаешь, о чём я?

Вася внимательно слушал, не перебивая.

— Мне нужно, чтобы твои бывшие дружки на это клюнули и сами подошли к тебе чуть поближе. И желательно, чтобы с этим твоим ноутбуком в руках.

Вася по-прежнему молчал, переваривая услышанное.

— Ну а дальше я уже сам лично во всём разберусь, когда они к тебе подойдут. А ты просто будешь за всем этим наблюдать со стороны и ни во что не вмешиваться, — закончил я своё объяснение.

— Так это я, получается, даже не свадебный генерал… — осторожно проговорил Василий. — А если по-честному, просто как наживка. Ну, то есть обычная наживка, чтобы к вам выманить моих бывших друзей, да?

Я вздохнул, не сразу отвечая.

— Нет, Василий, это не совсем так и не совсем правильно, — возразил я. — Но если тебе так проще это для себя назвать и так легче принять ситуацию, то ради бога.

Я пожал плечами, не делая из этого трагедии.

— Можешь сколько угодно называть себя наживкой. Но по факту ты всё-таки не наживка и даже не свадебный генерал, как я уже говорил.

— Ну а кто я тогда? — спросил Василий, не отставая. — Просто когда отец был жив, он часто водил меня на рыбалку, и там была такая штука — прикормка. Ну или наживка. По сути-то ведь одно и то же… ну чтобы рыба на нее пошла…

— Вася, — перебил я. — Ты прежде всего полноценный член нашей команды.

Следом я довольно увесисто хлопнул пацана по плечу, чтобы он хоть немного приободрился и не раскис окончательно.

— Держи выше нос, братец. И просто поверь мне на слово, Вась. Хуже, чем у тебя есть сейчас, для тебя уже точно не будет.

От автора:

Мир, где есть интернет, смартфоны и президент

— Академия для финансовой элиты

— Свежий юмор, Охотники S-ранга, интриги Гильдий

— Зверь «Карлайн» возродился

https://author.today/reader/497445/4679955

Глава 9

— Да просто… — Василий весь аж поёжился, — мне боязно, Владимир…

Про себя я сразу отметил, что у Василия, судя по всему, до сих пор просто не было опыта подобных коммуникаций. Ситуация была для него чем-то совершенно новым, непривычным и потому пугающим.

— Меня уже сейчас всего трясёт, — признался он. — Я даже не представляю, что со мной будет, когда они приедут.

— Хочешь, я тебе прямо сейчас один секрет раскрою? — спросил я.

— Ну-у… давай, — отозвался он после короткой паузы. — Если, конечно, тебе свои секреты не жалко.

— А секрет, Василий, как раз в том и заключается, что бояться — это абсолютно нормально, — спокойно обьяснил я.

Я внимательно проследил за его реакцией и сразу увидел, что мои слова, как я и рассчитывал, произвели на пацана нужное впечатление.

— Если ты думаешь, Вась, что я, например, ничего не боюсь, то ты сильно ошибаешься, — продолжил я уже откровенно. — Потому что не боятся только те экземпляры, у которых вместо мозгов в голове каша. Страх сам по себе — это такое же чувство, как и все остальные. Его не нужно отрицать и делать вид, что его нет. С ним нужно уметь работать. Направлять его себе на пользу, заставлять страх играть на твоей стороне. Так что не переживай раньше времени.

Я замолчал, ожидая реакции.

Василий лишь тяжело вздохнул, но так ничего и не ответил на мои слова, продолжая переваривать услышанное.

В принципе, если взять и отбросить всю лишнюю шелуху в сторону, пацан Вася был вполне себе толковый. Не идеальный, конечно, явно не готовый продукт, но с нормальным заделом. И если он всё-таки найдёт в себе внутренние силы вернуться на ту самую дорожку, с которой совсем недавно свернул… То из него со временем может выйти вполне достойный человек.

Как ни крути, а определённые таланты у Василия были. Причём таланты не мелкие и не случайные. Чего у него точно не было — так это опоры под ногами.

Не зря же говорят, что «дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир». Вот именно такой точки опоры у Василия пока не существовало. Но ничего — это как раз дело наживное. В предложенном отношении это всего лишь вопрос времени, не более того.

Были у меня пацаны и куда более, если можно так выразиться, запущенные. В том числе и среди тех ребят, с кем я сегодня уже успел сходить в баню. И ведь ничего — со временем у всех у них всё наладилось. Тут, по большому счёту, всё всегда упирается во внутреннее желание самого человека. Если оно есть, то и шансы у тебя в этой жизни тоже обязательно будут.

Тем временем мы всей своей небольшой, но дружной компанией не спеша подошли к месту, назначенному для встречи.

— Ну всё, кажется, мы пришли, — сказал Кирилл.

Местом оказался совсем небольшой парк. Причём парк был совершенно не обустроенный, без нормальных дорожек, освещения и хоть какого-то уюта.

Здесь, даже внимательно вглядевшись по сторонам, я не увидел ни одной живой души. Нет, это место явно не пользовалось популярностью. Шанс встретить здесь случайных людей стремительно приближался к нулю. И именно поэтому его вполне можно было использовать для выяснения отношений. Что, собственно, мы и собирались сделать примерно через полчаса.

Пока же у меня были эти самые полчаса до назначенного времени, и я намеревался использовать их с максимальной пользой. Нужно было осмотреться. Осмотреться внимательно и заодно, на ходу, прикинуть, как именно мне дальше действовать. В первую очередь, исходя из особенностей, так сказать, ландшафта этой местности.

Я был практически уверен, что эти товарищи приедут на своей чёрной иномарке. Когда у тебя есть такая машина, да ещё и в молодом возрасте, ты почти всегда будешь использовать любую возможность, чтобы её засветить перед окружающими. Мол, смотрите, какой я крутой перец.

А раз они приедут на автомобиле, значит, им понадобится где-то здесь встать. Специализированных парковочных мест здесь, конечно, не было и быть не могло. Зато неподалёку имелся участок с вытоптанной травой. На этом месте вполне можно было поставить автомобиль, даже немецкий седан, у которых традиционно бывают проблемы с клиренсом. К «парковке» как раз тянулась небольшая дорога, по которой вполне можно было проехать без особых сложностей.

Кроме того, здесь находилась одинокая лавочка — покоцанная, давно не крашенная и уже долгое время никем не используемая. Она сразу бросалась в глаза и явно выделялась на фоне пустого парка.

На мой взгляд, это было более чем удачное место, чтобы усадить туда Василия и ждать встречи со своими бывшими друзьями. Оттуда всё было видно как на ладони.

— Так, Вась, ты видишь, вон там лавочка стоит, — я кивнул в её сторону, чтобы пацан сразу понял, о чём я говорю. — Предлагаю тебе ждать наших товарищей именно там. Что скажешь?

— Хорошо, Владимир, — без раздумий согласился Василий. — Значит, буду ждать их именно там. Думаю, что это вполне нормальное место.

— Ты же помнишь, Вась — дышим ровно, не дёргаемся и ни в коем случае не начинаем переживать раньше времени. Я всегда буду рядом, так что не позволю твоим бывшим дружкам сделать с тобой хоть что-то.

Я посмотрел на него строгим, уверенным взглядом. Хотел чтобы у Василия не возникло даже малейших сомнений в том, что я говорю именно так, как и намерен поступать.

— Я, конечно, сразу и максимально честно скажу, что ничего обещать, увы, точно не буду, — поделился со мной Вася своими мыслями. — Но так же честно, прямо как на духу, скажу и другое… Я обязательно сделаю всё возможное и всё от себя зависящее в этой ситуации.

— Давай, братец. Удачи всем нам, — поддержал я Василия словами, которые ему сейчас были особенно нужны.

— Спасибо, — коротко ответил он.

Пацан сразу же направился в сторону той самой лавочки, чтобы сесть на неё и там уже ждать появления своих бывших друзей.

— Так, пацаны, — я обернулся к своим ученикам, которые стояли рядом и ждали дальнейших указаний, — давайте теперь с вами разберёмся, что, почём, где и как. Вон видите, там есть небольшой пролесок. Предлагаю вам зайти туда и, скажем так, залечь там на дно.

Небольшой пролесок, о котором я им говорил, на деле оказался крайне удобной позицией. Он находился чуть в стороне от основной открытой зоны парка, давал нормальное укрытие и при этом позволял держать под контролем подходы. И, что немаловажно, в случае чего оттуда можно было очень быстро свалить из заброшенного парка, не привлекая к себе внимания.

— Ну и помните, молодёжь, — ещё раз напомнил я ребятам, — на рожон лезть не нужно. Если вы мне понадобитесь, я сам дам знак, что ваша помощь действительно нужна. И только тогда вы подключаетесь к этому конфликту, не раньше.

— Хорошо, — согласился Кирилл.

— Гена, — перевёл я взгляд на пацана, — я очень надеюсь, что ты тоже всё правильно понял.

— Да понял, понял… надо залечь на дно, — буркнул он с заметным неудовольствием.

— Тогда всё, — коротко подвёл я итог. — Ищите позицию.

Пацаны молча развернулись и двинулись в сторону пролеска, исчезая между деревьями. Все таки правильная расстановка фигур — залог успеха. Я невольно усмехнулся про себя: блин, так ведь совсем недолго и до полноценного шахматиста дойти. Ну если постоянно заниматься всеми этими «предварительными мероприятиями» по подготовке к будущим встречам.

Я внимательно осмотрелся по сторонам, подбирая для себя точку, с которой буду встречать этих уродов, что скоро приедут по душу Васи. Мне нужна была позиция, откуда было бы видно всё, но при этом меня самого не бросало бы в глаза.

Внимательно оглядев местность, я в итоге пришёл к простому и, по сути, самому правильному решению. Мне нужно было просто прислониться плечом к стволу ближайшего дерева. Оно росло всего в нескольких метрах от лавочки, на которой уже должен был сидеть Вася.

Здесь практически полностью отсутствовало какое-либо освещение, кроме бледного лунного света. В такой темноте меня попросту не было бы видно, а фары автомобиля, даже если бы машина подъехала вплотную, в эту сторону светить не будут. Угол не тот, да и само дерево удачно закрывало обзор.

Так что да — позиция выходила практически идеальная.

Я подошёл к дереву, упёрся плечом в его шершавый ствол. На всякий случай, негромко спросил у пацанов, видно ли меня отсюда. Те в один голос заверили, что с их позиции меня совершенно не видно. Просто потому, что темно — и точка.

Я машинально взглянул на часы. До обозначенного времени встречи оставалось ещё целых десять минут. Но, видимо, эти уроды настолько сильно хотели получить пароль от своего заветного криптокошелька, что решили приехать раньше.

В следующую секунду я увидел свет фар — к парку подъезжала чёрная иномарка.

Собственно, всё начиналось ровно так, как я и планировал. Геймеры действительно прибыли на своей чёрной машине. Лучи фар сразу же выхватили из темноты лавочку, на которой сидел Василий.

Водитель иномарки, естественно, тут же его заметил и несколько раз коротко посигналил. И надо отдать Васе должное — он так и остался сидеть на лавке, спокойно дожидаясь их там, где мы и договорились.

Бэха аккуратно заехала на импровизированное парковочное место и встала так, чтобы фары светили прямо на Василия. Причём светили намеренно — в упор. В этот момент Вася действительно выглядел как олень. Ну в смысле застывший посреди дороги под слепящим светом фар грузовика, несущегося на полной скорости.

Я отчётливо увидел, как с водительской стороны медленно поползло вниз стекло. Из салона высунулся тот самый урод, с которым мне уже доводилось созваниваться по видео. Лицо его я узнал сразу.

— Эй, Вася, иди сюда, садись в машину, — бросил он небрежно.

И вот это меня уже реально начало напрягать.

Если сейчас всё пойдёт по этому сценарию и Вася поднимется с лавочки, то его могут спокойно увезти куда угодно. А мы при этом останемся в заброшенном парке, и уже ничем не сможем ему помочь. Просто физически не успеем ничего сделать.

Но и выдавать себя прямо сейчас было крайне рискованно. Если я обозначусь раньше времени, есть вероятность, что эти уроды в иномарке не станут ни в чём разбираться. Они просто нажмут на газ, испугаются лишнего внимания и уедут отсюда. А тогда мы останемся без ноутбука Василия, ради которого, по сути, всё это и затевалось.

Нет. Вмешиваться сейчас было рано.

Я решил ещё немного понаблюдать за тем, как будут развиваться события дальше, и не торопиться с действиями.

Одновременно с этим мой взгляд машинально опустился вниз и зацепился за большую ветку. Даже не ветку — скорее уже полноценное бревно, лежащее между деревьев, словно специально оставленное здесь. Оно будто бы терпеливо дождалось своего часа.

Пусть пока полежит. В дальнейшем это бревно вполне может мне пригодиться. Всё будет зависеть от того, как именно начнут складываться обстоятельства.

Василий сразу не поддался на первый призыв. Он остался сидеть на лавочке. Пацан прекрасно понимал, что садиться в машину к этим ублюдкам совершенно не входило в наши планы. Поэтому его бывшие друзья посигналили ещё раз, настойчивее. Только после этого Вася медленно поднялся.

Возможно, в этот самый момент он ждал, что я вмешаюсь уже сейчас. Что я выйду из тени и остановлю всё прямо на этом этапе. Но нет — для моего вмешательства всё ещё было слишком рано.

Напряжение тем временем стремительно нарастало. Вася подошёл к машине, и водитель коротким кивком указал ему на заднюю дверь, где, по всей видимости, уже сидела парочка его дружков.

Василий подошёл к задней двери, замер на секунду, словно не решаясь садиться внутрь. И всё-таки сел.

Я снова перевёл взгляд на бревно, лежащее у меня под ногами. Я отчётливо понимал, что если что-то пойдёт не так, реагировать придётся мгновенно.

Я сделал медленный вдох, но нормально выдохнуть не успел. В этот самый момент дверь иномарки резко распахнулась. Я увидел, как Василий пытается выбраться наружу, но ему не дают этого сделать. Более того — почти одновременно с этим водитель иномарки вдавил педаль газа.

Ну что же — вот и мой выход.

Я метнулся к полену, которое лежало у меня под ногами, крепко перехватил его обеими руками и швырнул прямо под колёса чёрной иномарки этих уродов. Как я и предполагал заранее, клиренс у BMW был крайне небольшой. Стоило этому полену оказаться аккурат перед колёсами, как машина уже физически не смогла поехать дальше. Хотя бы потому, что низом переднего бампера она упёрлась в эту, на первый взгляд, не самую большую деревяшку.

Водитель резко затормозил, явно не желая прямо сейчас окончательно снять передний бампер со всех креплений. Судя по его реакции, он далеко не сразу понял, что вообще происходит. Не понял откуда взялось это полено.

Именно в этот момент я наконец выскочил из своего укрытия. Я прекрасно понимал, что промедли я хотя бы ещё на несколько секунд — и эти уроды уже увезли бы Василия с собой. А тогда мне бы не видать ни самого Василия, ни, что уж говорить честно, его ноутбука.

Естественно, ни один из этих вариантов меня категорически не устраивал. Да и устраивать попросту не мог.

Товарищи, увидев меня и быстро сообразив, что попали в засаду, тут же начали сдавать назад. Вот только бампер иномарки, упираясь в полено, начал натужно и противно скрипеть. Водитель стоял перед вполне конкретным выбором: либо остановиться и перестать пытаться вырваться. Ну или либо всё-таки продолжить попытку уехать — но тогда уже почти наверняка без своего переднего бампера.

Да уж, дилемма…

На то, чтобы принять решение, водителю понадобилось всего несколько секунд. Я отчётливо видел, как взгляды всех, кто сидел в машине, в этот момент разом устремились на меня. И я прекрасно понимал, что именно сейчас происходит у них в головах. Они лихорадочно пытались понять, выскочил ли я из засады один или со мной есть кто-то ещё.

Пока же их было четверо, а я — один. Василия, по большому счёту, можно было даже всерьёз не учитывать. Не исключаю, что к этому моменту он вообще потерял сознания от страха.

— Эй, да погоди ты, Вадим, — раздалось из салона бэхи. — Ты сейчас бампер на хер сорвёшь. Этот урод, походу, здесь один.

— Слышишь, да это, по-моему, тот самый жирный свин, с которым я по видео разговаривал, когда Васе звонил, — узнал меня водитель иномарки.

— Точняк, его рожа, — подхватил пацан, сидевший на переднем пассажирском сиденье. — Ты мне его тогда на скрине показывал.

Ну да. Они меня наконец-то узнали.

И вместе с этим эти уроды довольно быстро пришли к выводу, что я выскочил им наперерез совершенно один. Что никакой поддержки… по крайней мере, именно так им казалось.

Потому что мои пацаны в этот момент всё так же тихо сидели в пролеске и строго выполняли мой приказ — не вмешиваться и не высовываться без моего сигнала.

— Да давайте его нахрен замочим толпой прямо здесь. Нас четверо, этот урод один, — бросил кто-то из салона.

— Эй, ты чё, свинья?

— Ты попутал, что ли, кусок сала?

Понятно. Сразу за принятым решением меня бить посыпались угрозы. Это была обязательная прелюдия к основному действу, без которой такие типы, видимо, просто не умеют начинать.

Все четверо молодых тут же выскочили из автомобиля. Обычная картина: заведённые, агрессивные, готовые рвать и метать. Именно так всегда и бывает, когда люди полностью уверены, что сила на их стороне и что они выйдут из схватки победителями, без вариантов.

Вадим, о котором мне по дороге рассказывал Василий, резко дёрнул руку к сумочке, висевшей у него на пузе. Из неё он выхватил раскладной нож с выкидывающимся лезвием.

На мгновение раздался сухой, едва слышный щелчок, и уже в следующий момент лезвие ножа блеснуло в свете луны.

— Ты чё, свин, — зарычал он, сжимая нож, — я ж тебя прямо сейчас на хрен, на сало, здесь порежу.

Глава 10

— Боюсь, — спокойно сказал я.

Я вытянул перед собой руки ладонями вперёд, показывая, что угрозы меня впечатлили.

— А есть варианты, чтобы ты меня на сало не пускал? — уточнил я.

Уж не знаю, почему эти товарищи не сразу поняли, что я над ними попросту издеваюсь. Руки я вытянул вовсе не для того, чтобы сдаваться, а исключительно для контроля дистанции. Но, видимо, на такие нюансы у них банально не хватило куриных мозгов.

Хотя, справедливости ради, этих самых мозгов им всё же хватило. Правда ровно на то, чтобы продолжать раскачивать конфликт дальше, уверенно и настойчиво двигаясь к собственным проблемам.

Вадим, судя по всему, был ударной силой этой гоп-компании геймеров и наверняка считался у них самым крутым и опасным. Он резко бросился на меня и попытался ударить ножом — неумело, грубо и без всякой подготовки.

Я сразу понял по тому, как он работает, что в лучшем случае всё его «боевое» прошлое с этим ножом ограничивалось помощью маме на кухне. Ну не знаю, колбасу порезать для салата.

Сам удар я увидел мгновенно. Он был абсолютно прямолинейным, без какого-либо отвлекающего манёвра. Точно так же мне сразу было понятно, куда именно он собирается бить. Поэтому заблокировать выпад не составило для меня никакого труда.

Шаг в сторону, и я выбиваю нож из руки этого мелкого пакостника. Впрочем, тот почти сразу перехватывает нож второй рукой, что было вполне ожидаемо.

Естественно, Вадим и не думал останавливаться и попытался продолжить сопротивление. Поэтому я резко, с размаху, впечатал ему лбом прямо в переносицу.

Одного этого плотного, жёсткого удара оказалось более чем достаточно, чтобы моментально угомонить пацана.

Он, пропустив удар, попятился назад. Глаза расширились от удивления. Такого сопротивления Вадим от меня он явно не ожидал. Не знаю, сломал ли я ему ударом нос или нет, но из ноздрей пацана сразу потекли две тонкие струйки крови, вниз, к подбородку.

Вадим раскрыл рот и испуганно уставился на меня, явно не понимая, что делать дальше.

Кстати, их-то было четверо. Но в этот самый момент остальные трое резко передумали на меня рыпаться. Вся их бравада и юношеский максимализм, который у них, возможно, ещё оставался, сошли на нет мгновенно. Ни у одного из них не хватило мужества просто взять и попытаться ударить меня. Просто потому что все они отлично понимали, что в ответ я могу ударить тоже. И ударить больно.

Поэтому максимум, на что хватило эту троицу — ломануться обратно к машине. Они начали поспешно усаживаться в салон, надеясь как можно быстрее уехать отсюда.

Эх, молодёжь… Происходи всё это в девяностых, они бы с этого заброшенного парка уже никуда не ушли. Остались бы здесь. Ну или, в крайнем случае, где-нибудь на дне ближайшего пруда. Кстати, интересно — а есть ли в этом парке вообще пруд?

Тем временем, основной ударный элемент довольно быстро осознал, что его группа поддержки попросту растворилась. И он тоже не нашёл для себя ничего лучше, чем попытаться как можно скорее убраться отсюда. Пацан рванул к автомобилю и, запрыгнув в салон, захлопнул за собой дверь.

— Давай по газам! — завопил Вадим благим матом, уже из салона.

Естественно, такой поворот событий меня не мог устраивать сразу по двум причинам. Первая — Василий всё ещё находился в машине. Вторая — вместе с ним там же был и их ноутбук. Оба этих фактора автоматически делали вариант «пусть уезжают» для меня полностью неприемлемым.

Разумеется, я не мог позволить этим пацанам так просто скрыться. Вариантов, как именно их остановить было не много. Однако я выбрал тот, который в данный момент был самым практичным и самым доступным для меня.

Я поудобнее перехватил нож и буквально в два шага подскочил к чёрной иномарке. Не раздумывая, я пробил левое переднее колесо. Затем та же участь постигла левое заднее. После я обошёл автомобиль и сделал ровно то же самое с колёсами с правой стороны.

Нож, надо признать, оказался на удивление толковым. Не знаю, где Вадим его раздобыл, но резал он шины почти как масло, без особого сопротивления.

Колёса начали спускать практически сразу. А поскольку площадь порезов была достаточно большой, понадобилось совсем немного времени, чтобы машина осела на голые диски.

Естественно, делал я всё это не просто так. Я полностью отрезал этим уродам любую возможность уехать с поляны. Это была не асфальтовая дорога, а обычная земля. Так что теперь у водителя не оставалось ни единого шанса сдвинуться с места.

Внутри салона я видел их изумлённые рожи. Все четверо от страха буквально вжались в сиденья и тряслись. Паника читалась в каждом движении, в каждом взгляде.

Разумеется, все стёкла они тут же подняли. Видимо, в их представлении это должно было хоть как-то их уберечь. Следом они заблокировали все двери, чтобы их невозможно было открыть снаружи.

Наивные. Честно говоря, глядя на таких людей, я узнавал о мыслительных способностях человека гораздо больше, чем из любой, даже самой толстой научной книги на эту тему.

По-хорошему, я хотел попросить их вежливо выйти из автомобиля. Но с поднятыми стёклами сделать это было попросту невозможно. Хотя бы потому, что они меня банально не услышат, сколько ни говори.

Я сделал жест рукой, кивнул, ясно обозначая: выходите из машины. Однако никто из геймеров никуда выходить не собирался.

Я все ещё старался решить эту проблему с минимальными потерями — и да, я сейчас говорю именно о потерях с их стороны. Поэтому вежливо постучал костяшками пальцев по стеклу со стороны водителя.

— Стекло опусти, очень рекомендую, — приказал я.

Но, увы, и этого водитель делать тоже ни в какую не собирался.

Вот он — тот самый шанс, которым людям пользоваться не хочется, даже когда он им прямо предоставляется.

Урод лишь отрывисто мотал головой, подтверждая, что открывать ничего не собирается. Хотел он этого или нет, но своим поведением он лишил меня последних, даже самых призрачных вариантов решить возникшую между нами проблему вменяемо.

Что ж. Терять время на пустые разговоры я больше не собирался.

Я перехватил его, аккуратно сложил лезвие, чтобы не пораниться самому. После чего хорошенько приложился рукоятью по лобовому стеклу. Эффект последовал мгновенно — стекло пошло густой паутиной трещин, расползавшихся от точки удара в разные стороны.

Очень хотелось верить, что после этого они станут куда более понятливы.

— Вылезайте из автомобиля, — процедил я сквозь зубы.

Но и на этот раз мои слова услышаны не были. Вместо этого водитель иномарки решил проявить, как ему показалось, смекалку. Вадим со всей силы вдавил педаль газа. Рассчитывал уехать с поляны на уже спущенных колёсах. Тем самым он лишь окончательно усугубил своё положение. А заодно добавил к будущему ремонту лишнюю сотню, а то и две сотни тысяч рублей.

Резко дав газу и попытавшись сдать назад, он попросту сорвал бампер к чёртовой матери. А поскольку это была бэха, с вечной любовью к электронике немецких инженеров, тут же оборвались провода каких-то датчиков.

Спущенная резина начала резать довольно сырую землю, оставляя за собой две глубокие колеи — ровные, как трамвайные рельсы.

И закончилось всё это для автомобиля крайне неблагополучно. Дорогая иномарка попросту села днищем на землю. Машина окончательно потеряла возможность хоть как-то двигаться.

Водитель, у которого от страха полностью отключилась голова, всё ещё пытался давить на газ. Он не понимал, что делает только хуже. Чем больше он жал на педаль, тем сильнее в воздухе начинало вонять палёным и тем глубже автомобиль закапывался в земле.

Понятия не имею, можно ли в принципе перегреть современную BMW, напичканную кучей технологий и защит. Но уже в следующий момент из решётки радиатора повалил густой пар. Затем двигатель издал характерный звук удара… Похоже мотор заклинило к чёртовой матери.

Эх, надо было видеть рожу Вадима в этот момент.

И самое забавное во всём этом — водитель сделал это полностью своими собственными руками. А ведь мог просто включить голову и хоть немного пошевелить мозгами. Мог, в конце концов, не быть таким сукиным сыном вместе со своими дружками. И тогда всех этих неприятностей, которые обрушились на Вадима сегодня, попросту бы не произошло вовсе.

Естественно, даже сейчас эти негодяи не собирались выходить из автомобиля. Как и не собирались нормально решать со мной вопрос, который откровенно требовал своего завершения. Вместо этого сразу двое идиотов из троих, сидевших с правой стороны, резко распахнули двери. Геймеры попытались как можно быстрее свалить, пользуясь моментом.

А вот у водителя и заднего пассажира с левой стороны мозгов хватило ровно на то, чтобы попытаться перелезть через весь салон. Ну тоже выбраться наружу через правые двери. Видимо, посчитали этот путь самым безопасным и единственно возможным.

Разумеется, позволять им это сделать я не собирался. В следующий же момент я коротко, резко свистнул, подавая сигнал пацанам — мне требовалась их помощь. Уйти этим уродам я, конечно же, не собирался давать ни малейшей возможности.

И к большому разочарованию беглецов, мои пацаны как раз сидели в пролеске с правой стороны. То есть ровно с той самой стороны, через которую упыри и собирались сбежать.

Реакция была мгновенной. Прошла буквально секунда — и все трое моих учеников выскочили из пролеска и бросились на перехват этих уродов. Как ни крути, мои ребята оказались куда более спортивными и подвижными, чем эти геймеры. Да и вообще, о какой реакции и скорости у этих товарищей могла идти речь, если они большую часть своей жизни проводили, приросши жопой к стулу?

Исход этого противостояния был, разумеется, абсолютно очевиден с самого начала. Мои пацаны с лёгкостью снесли этих уродов с ног — ровно так, как шар в боулинге сбивает кегли. Те даже толком не успели понять, что происходит, как уже оказались на земле. Ну а дальше ребята не стали себе отказывать в удовольствии. Или ученики начали вдалбливать этих типов в сырую землю.

Я вмешался не сразу. Дал пацанам хотя бы немного выпустить пар, который у них накопился внутри за всё это время. Но когда драка окончательно перестала быть дракой и превратилась в откровенное избиение, я коротко свистнул и поднял руку, давая понять, что пора заканчивать.

— Пацаны, всё, хорош. Останавливаемся, — рявкнул я.

Меня они услышали сразу. Бить этих четверых прекратили без разговоров. Кстати, формально численное преимущество по-прежнему оставалось на стороне обитателей бэхи. Но, как видно, это им совершенно никак не помогло в их начинаниях.

Теперь вся эта чёртова компания геймеров просто лежала на сырой земле с отбитыми боками и глухо стонала. Причем стонала явно не от удовольствия.

Я же не спеша подошёл к автомобилю и даже обошёл его по кругу, чтобы не разбивать стекло и не открывать дверь силой. Все-таки двери с правой стороны уже и так были распахнуты.

Наконец я нагнулся и вытащил из салона Василия. Пацан был, что называется, еле живой. Он испугался настолько, что его трясло, как кленовый лист на ветру.

— Ну ты как, живой? — поинтересовался я у него.

Василий в ответ смог выдавить лишь что-то нечленораздельное. Чтобы не завалиться в обморок, он поспешно опёрся о задний капот иномарки, изо всех сил удерживая себя на ногах. Пацана всё ещё заметно трясло.

Что тут сказать — к сожалению, такое качество, как мужество, никак не тренируется. Оно либо есть у человека, либо его нет. И у Василия, судя по всему, этого самого мужества не было и в помине.

Но, по большому счёту, сейчас это уже не имело решающего значения. Самое главное — пацан остался жив и здоров и отделался лишь моральным ущербом. Да, иногда моральные муки бывают не менее тяжёлыми и неприятными, чем физическая боль. Но ничего — со временем он очухается. А главное — у его сестры не будет никаких оснований предъявлять мне претензии. Я обещал, что брат Маригытне пострадает, и по факту он действительно не пострадал. Так что в этом плане всё было более чем нормально.

Убедившись, что с Василием в целом всё в порядке, я снова заглянул в салон автомобиля. Там начал искать ноутбук. Осматривал всё внимательно, но как ни смотрел — нигде его не обнаружил. Конечно, будет досадно, если эти уроды не взяли ноутбук с собой. Хотя, с другой стороны, это всего лишь немного усложнит ситуацию. Нам просто придётся идти вместе с ними за этим ноутбуком.

— Вася, а ты видел, где твой ноутбук? — спросил я у пацана, продолжая осматривать салон иномарки. — А то я что-то нигде не могу его найти.

Вася медленно покачал головой, давая понять, что ноутбук он тоже не видел и понятия не имеет, где тот сейчас находится. Я, конечно, ещё из приличия пару раз обвёл взглядом салон автомобиля, заглянул туда-сюда, но на ситуацию это никак не повлияло. Ноутбука внутри не было. Если предположить, что эти уроды всё-таки взяли его с собой, то сейчас он, судя по всему, находился где-то надёжно спрятанным.

Терять время на поиски и устраивать полноценный шмон в салоне я не собирался. Просто не видел в этом никакого смысла. Зачем мне копаться в машине, если неподалёку, буквально под ногами, лежат и «загорают» товарищи, которые совершенно точно знают, где находится этот ноутбук.

Я тяжело вздохнул, выпрямился, окончательно прекращая бесполезные поиски, и развернулся к пацанам.

— Так, молодые, давайте-ка прямо сейчас поднимайте этих козлов и подводите ко мне сюда.

— Сейчас, всё сделаем, — сразу отозвался Кирилл.

— Слышали? — процедил Гена, явно не скрывая удовлетворения. — Босс сказал, чтобы вы поднимались, уроды.

Надо признать, Гене всё-таки удалось сделать то, чего он так сильно хотел. Подраться и выплеснуть накопившееся.

Кирилл сразу взял двоих паршивцев за шкирки, рывком поставил на ноги и повёл в сторону сидевшей на брюхе машины. Остальные пацаны подхватили ещё по одному «красавцу» и тоже потащили их ко мне.

После того как эти дегенераты получили вполне заслуженную и, надо признать, весьма качественную взбучку, о сопротивлении уже не шло и речи. Теперь они шли кучкой, сбившись вместе, с опущенными на грудь подбородками. Не осталось и малейшего намёка на агрессию или попытку огрызнуться. На их лицах застыла полная покорность обстоятельствам, в которые они сами себя и загнали.

Мои пацаны подвели их к автомобилю и, удерживая за шкирки, вопросительно посмотрели на меня.

— Давай, по росту в ряд выставляй, — сказал я.

Ребята поняли меня с полуслова и быстро выстроили геймеров по росту в одну линию. Зрелище, конечно, было так себе. После полученной трёпки выглядели они уже совсем не презентабельно. Все их дорогие шмотки были щедро перемазаны грязью и кровью, а лица были разбиты и опухли. Я хоть и остановил избиение вовремя, но это уже никак не помогло им сохранить товарный, так сказать, внешний вид.

Впрочем, ничего страшного. Будет им уроком на будущее. Причём уроком таким, который они, скорее всего, запомнят на всю оставшуюся жизнь.

Геймеры стояли, переминаясь с ноги на ногу, корчась от боли. Помимо лиц, у них были хорошенько отбиты и корпуса — тяжёлые удары моих учеников сделали своё дело.

Я медленно обвёл уродов взглядом, и в итоге остановился на водителе. На том самом, который ещё совсем недавно вёл себя крайне уверенно и дерзко.

— Ну и что, — сухо спросил я у него, — стоило это того?

Он в ответ лишь медленно покачал головой и снова опустил подбородок на грудь. Паршивец теперь старался больше не встречаться со мной взглядом. Ну конечно — стремно чувствовать себя вот так, публично обосранным. Особенно после того как ты привык считать себя если не супергероем, то уж точно хозяином ситуации. Так то удовольствие ниже среднего.

Впрочем, нужен он мне был сейчас не для ответа на риторический вопрос, который я только что задал. Мне важно было, чтобы он чётко понял: обращаются именно к нему. И чтобы Вадим был готов отвечать уже на другие, куда более важные вопросы.

— Ноутбук где? — прямо и жёстко спросил я.

— Я не знаю, про какой ноутбук вы говорите, — попытался юлить пацан, не поднимая глаз.

А я-то, наивный, уже начал думать, что из них выбили всё, что можно, и физически, и морально. Но нет — Вадим всё ещё пытался вешать мне лапшу на уши. Он делал вид, что не понимает, о чём идёт речь, и откровенно уходя от ответа.

Я медленно набрал полную грудь воздуха, сдерживая внезапно накатившую злость. Срываться сейчас было невыгодно — нужно, чтобы Вадим всё понял правильно и с первого раза.

— Послушай, дружок, я здесь с тобой не собираюсь играть в словесные пятнашки. И очень рекомендую тебе уяснить простое правило: на мои вопросы нужно отвечать, — пояснил я. — Я человек добрый. Поэтому даю тебе право выбора — самому принимать решения и самому же чувствовать за них ответственность. Знаешь, есть такая дурацкая игра — «правда или действие»?

Вадим закивал.

— Учитывая, что у нас сейчас идёт такой же дурацкий разговор, где ты по-хорошему не хочешь отвечать на мои вопросы, я предлагаю в неё сыграть.

— Это как? — хрипло спросил водитель, явно с трудом сглатывая.

— А вот так, — пояснил я. — Я задаю тебе вопрос, а ты мне либо говоришь правду, либо выбираешь действие, если правду говорить не хочешь.

— А что это за действия? — осторожно уточнил он.

— Действия физического характера, — хмыкнул я. — Пример нужен или уже сам понял?

— Нужен пример, — просипел он.

И, к слову, я уже давно замечал, что вот в таких щекотливых ситуациях людям всё нужно объяснять предельно прямо, чуть ли не по слогам. Иначе получается классический эффект: в одно ухо влетело, в другое вылетело.

Вообще, я никогда не считал себя жестоким человеком и без надобности никому боль не причинял. Но при этом я понимал, что есть люди, которые воспринимают только язык тела и силы и совершенно не понимают слов. Причем какими бы правильными и логичными эти слова ни были.

— Ну вот, — продолжил я, — ты, насколько я понимаю, геймер. А значит, больше всего тебе нужны твои кисти.

— Да, я геймер, — прошипел он в ответ. Говорил он, откровенно говоря, уже так себе, шепелявя. Но тут ничего удивительного — лицо у него было прилично разбито. Да и общее состояние явно оставляло желать лучшего.

— Ну вот, — продолжил я, — если ты мне не скажешь правду и выберешь действие… То действие может оказаться таким, что ты совершенно случайно вдруг пришимишь свою кисть дверью этой замечательной… вернее, уже когда-то бывшей замечательной иномарки.

Чтобы у него не осталось ни малейших сомнений в том, что я не шучу и не занимаюсь пустым словоблудием, я развернулся к автомобилю. А потом со всей силы захлопнул правую пассажирскую дверь.

Грохот получился такой, будто это захлопнулась не дверь BMW, а дверца какого-нибудь старого советского холодильника. Тяжело, глухо и предельно доходчиво.

— Так что, мой юный друг, — подвёл я итог, оборачиваясь обратно и с усмешкой глядя на этого урода, — в этом и заключается принцип игры «правда или действие».

Он отрывисто закивал, быстро и нервно, ясно показывая, что правила предложенной игры ему теперь более чем понятны.

— Так что мне вопрос задать ещё раз?

Я приподнял бровь и буквально просверлил Вадима взглядом.

— Ноутбук… — зашипел пацан, сглатывая, — ноутбук лежит в багажнике, под ковриком.

Вот я всегда поражался: почему нельзя по-нормальному и сразу ответить на простой вопрос? Зачем каждый раз устраивать вот такие, скажем так, спектакли, чтобы люди внезапно становились более правдивыми и разговорчивыми одновременно.

— Доставай, — отрезал я, разворачиваясь к багажнику. — Кирилл, отпусти его. Пусть сам достанет ноутбук.

Кирилл сразу ослабил хватку, перестал держать его за шкирку и напоследок подтолкнул в спину, чтобы тот шёл пошустрее.

Водитель подошёл к багажнику, и я сразу заметил, что получив эту условную «свободу», он на секунду притормозил. Видимо, в голове у него мелькнула мысль — а не попробовать ли прямо сейчас дать дёру, пока есть хоть какой-то шанс.

— Я бы тебе не рекомендовал этого делать, — сухо сказал я. — Далеко ты всё равно не убежишь.

Вадим вздрогнул, понял, что я его намерения прочитал сходу, и от этой идеи тут же отказался. Молча подошёл к багажнику, наклонился и открыл его. Крышка багажника медленно поднялась вверх.

Паренёк полез внутрь, а я сделал шаг ближе — на всякий случай. Мало ли что. Вдруг он решил припрятать там что-то ещё. Жизнь разная бывает, выкрутасы она любит, так что бдительность в таких ситуациях — прежде всего.

Но, как показывает практика, люди, которые не жили в девяностых и не проживали такую жизнь, какую довелось прожить мне, где каждая следующая минута вполне могла оказаться последней… Так вот такие обычно не думают о запасных вариантах. Они просто не привыкли просчитывать ситуацию наперёд и заранее к чему-то готовиться.

Поэтому в багажнике у этого урода не оказалось никакой нычки. Вадим покопался там пару секунд, после чего выпрямился и достал из багажника ноутбук.

— Вот он, — глухо сказал парень, протягивая его вперёд.

От автора:

Мир другой, а страсти те же! Здесь под улыбками — оскал. А зло, порой, протягивает руку. Получите удовольствие от нового боевого фэнтези!

Читать: https://author.today/reader/441283/4090399

Глава 11

— Василий, это твой ноутбук? — спросил я у пацана, протягивая ему устройство.

Василий подошёл ближе, осторожно взял ноутбук, внимательно его осмотрел. Несколько секунд он крутил его так и эдак, после чего уверенно кивнул.

— Да, мой.

— Тогда проверь, всё ли там работает, — сказал я. — Чтобы потом никаких сюрпризов не всплыло и не оказалось, что что-то поломано.

Василий моего совета ослушиваться не стал. Он сел открыл крышку ноутбука и нажал кнопку включения. Несколько секунд устройство загружалось — экран оставался тёмным, затем загорелся интерфейс. Система предложила ввести пароль для входа в операционную систему.

Василий покосился на меня, затем ввёл пароль и нажал кнопку подтверждения входа.

Ничего не произошло. Точнее, произошло — строка ввода пароля слегка задрожала, и на экране появилось уведомление о том, что пароль введён неверно.

— Я… — тихо прошептал Василий, — я, наверное, ошибся.

Пацан попробовал ввести пароль ещё раз. Делал это уже медленнее, сосредоточеннее, проверяя каждый символ. Но результат оказался тем же самым: снова ошибка и то же самое уведомление о неверно введённом пароле.

Я внимательно наблюдал за реакцией водителя. Но на его лице по-прежнему не было ничего, кроме страха.

— Ты что, пароль забыл? — спросил я у Васи.

Василий замотал головой, показывая, что пароль он точно не забыл. После чего снова ввёл комбинацию, стараясь делать это максимально внимательно. Но и эта попытка закончилась ровно тем же самым — операционная система так и не пустила его внутрь.

От моего взгляда не ушло, что на экране появилось предупреждение: осталась всего одна попытка ввода пароля. Я хоть и был в этих компьютерных делах человеком, мягко говоря, не самым продвинутым, но даже мне было предельно ясно, что будет дальше. Если ещё раз ввести пароль неправильно, ноутбук заблокируется окончательно. Ну а дальше начнётся длинная и муторная история с попытками восстановления доступа.

А это, в свою очередь, почти наверняка означало бы, что придётся сносить операционную систему и устанавливать её заново. Заодно вместе с ней вполне могла слететь и вся информация, которая находилась на этом ноутбуке. Может, я и не знал этого наверняка, но не хотел даже близко подходить к такому варианту развития событий. Мне это было совершенно не нужно.

Поэтому, когда Василий уже потянулся к клавиатуре, собираясь ввести пароль в третий раз, я сразу же пресёк эту попытку.

— Не надо этого делать, — сказал я твёрдо. — Ты же сам видишь, Вась, что если ещё раз введёшь пароль неправильно, компьютер заблокируется.

— Ну тогда я вообще не смогу в него зайти, — выдал Василий.

— А пароль могли поменять? — уточнил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Теоретически… — после короткой паузы ответил Василий, — они, конечно, могли это сделать. Хотя бы потому, что они мой пароль тоже хорошо знали.

Я с нарочито спокойным видом повернулся в сторону водителя иномарки. Тот всё ещё стоял возле багажника, стараясь выглядеть как можно менее заметным.

— Дружок, подскажи будь так добр, — спросил я, — ты менял пароль на этом компьютере или это сделали твои друзья?

— Я… я ничего об этом не знаю, — выдавил Вадим, не поднимая глаз.

— А кто знает? — уточнил я.

Было хорошо видно, как водитель лихорадочно соображает. Он прекрасно помнил те правила игры, которые я обозначил в нашем общении. Выбор между «правдой» и «действием» ему, мягко говоря, не нравился. Однако правила были предельно просты. Хочешь ты того или нет — следовать им придётся.

Взвесив риски и, судя по всему, решив, что сейчас лучше переложить ответственность, он всё-таки кивнул в сторону одного из пацанов.

— Женя, тебе че нибудь известно? — спросил Вадим.

— Пацаны, подведите ко мне вот этого.

Я указал прямо на Женю.

Держал этого «чудика» Гена. И, надо сказать, выглядел Женя к этому моменту крайне печально. На нём отчётливо виднелись следы воспитательной работы Гены. Судя по всему, мой ученик выпустил на нём пар более чем основательно.

И сейчас Гена не стал действовать мягко. В отличие от Кирилла, который ограничивался толчками в спину, он грубо потянул Вадима за шкирку, подтаскивая ко мне.

Женя стиснул зубы, тяжело, со свистом дышал и смотрел на меня в упор. Единственный из всей компании, кто не отводил взгляд и не пытался спрятаться глазами в землю.

— Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты пароль на ноутбуке менял, — заговорил я. — Будь так любезен, пока я прошу тебя по-хорошему, озвучь новый пароль от компьютера.

В ответ пацан лишь сильнее сжал кулаки. Я отчётливо услышал характерный хруст костяшек. Отвечать он не стал.

Вообще, когда человек вот так сопротивляется… Да еще и находясь, казалось бы, в полностью безнадёжной для себя ситуации… Это всегда означает одно из двух. Либо перед тобой окончательно отмороженный на голову идиот, с напрочь отсутствуеющис инстинктом самосохранения. Либо у него есть некий общий секрет, связанный с тем, о чём его сейчас просят. И раскрытие этого секрета грозит ему куда более серьёзными последствиями, чем всё то, что может случиться с ним здесь и сейчас.

Но поскольку паренёк инстинктом самосохранения всё-таки обладал и весьма трясся за собственную шкуру, то оставался только второй вариант. Женя явно боялся последствий, которые наступят, если он назовёт мне пароль от компьютера.

Что именно он так отчаянно охранял — вопрос, конечно, интересный. Но у меня было стойкое ощущение, что ответ я знаю. И ответ этот напрямую связан с криптокошельком, пароль от которого и хранился внутри операционной системы ноутбука.

Я лишь демонстративно вздохнул. Хотелось чтобы Женя чётко понял: его молчание меня не просто не устраивает, а откровенно разочаровывает. Хотя, судя по перекошенной физиономии пацана, он и так прекрасно это осознавал.

— Женек, — холодно продолжил я, — я тебе категорически не рекомендую тянуть резину. Ничем хорошим для тебя это не закончится. Я настоятельно советую тебе назвать пароль от ноутбука. И ещё, — подмигнул я. — рекомендую тебе не испытывать моё терпение. Если вдруг так получится, что ты назовёшь мне неправильный пароль и у нас сгорит последняя попытка входа, — я развёл руками, — ты ведь прекрасно понимаешь, с кого я буду за это спрашивать.

Этому додику я даже не стал предлагать формат «правда или действие». В случае Жени меня интересовал только один вариант — правда.

— Я не буду этого делать, — к моему удивлению прошипел пацан. — Можешь мне пальцы ломать или что там хотел сделать…

Признаться, заявление было крайне любопытное. Если он готов к тому, что я ему сломаю кисти дверцей автомобиля, значит, мои предположения получали подтверждение. Последствия за то, что он скажет пароль, для Жени похоже куда более страшные, чем всё, что могло произойти с ним здесь и сейчас.

Ну что ж. Надо перебить ту ставку, которую поставил мой пока ещё невидимый соперник в негласной битве за обладание паролем.

Я крепко задумался над вариантам как всё-таки развязать ему язык. Женя достаточно ясно дал понять, что, по крайней мере на словах, физических последствий своего отказа он не боится. Значит, ломать через колено силой — не самый эффективный путь.

Поэтому я решил сменить тактику и перейти от прямых физических угроз к психологическому давлению. Иногда — именно иногда, оно работает куда лучше всего остального. И было ощущение, что сейчас как раз тот самый случай.

— Как я понимаю, — начал я рассуждать вслух, внимательно наблюдая за его реакцией, — даже если я сейчас скажу, а главное сделаю так, что разобью ноутбук о твою голову, на тебя это особо не подействует.

Я сделал небольшую паузу.

— Мочить тебя по-настоящему я тоже не хочу, — продолжил я. — Не потому что жалко, а потому что ты мне, как ни странно, ещё нужен.

Женя слушал внимательно. По его лицу было видно, что он не сомневается, что я способен выполнить всё, о чём говорю. Более того — ему, похоже, даже было любопытно, к чему я веду и что готов предложить вместо банальной поломки ноутбука о его голову.

Я же с абсолютно невозмутимым видом достал из кармана мобильник. Разблокировал экран и сообщил Жене, что собираюсь сделать дальше.

— В общем, смотри. Я сейчас позвоню ментам. Тебя заберут в отдел, и ты получишь по полной катушке. Пару десятков лет — за те грязные дела, которыми ты занимаешься.

По реакции, которую выдал пацан, мне сразу стало понятно, что я попал в яблочко. С психологическим давлением я угадал куда лучше, чем с любыми физическими угрозами.

Лицо Жени перекосило, взгляд стал лихорадочным, и он жадно ловил каждое моё следующее слово.

— Ну а там, в ментовке, — продолжил я, — я думаю, у тебя за эти лет двадцать будет предостаточно времени, чтобы вспомнить пароль. Хотя, если честно, мне почему-то кажется, что ты его вспомнишь гораздо раньше. Сразу же, как только тебя в изоляторе временного содержания начнут по-взрослому ломать. Ладно, не хочу тут особо болтать… Сейчас позвоню, а дальше пусть с тобой опера и следователи разбираются.

С этими словами я медленно поднёс телефон к уху, намеренно не торопясь. При этом я внимательно наблюдал за тем, как у пацана перекосило лицо от осознания ближайших перспектив.

Я ещё даже не успел толком приложить телефон к уху, как он не выдержал.

— Нет… пожалуйста, нет… — выпалил он дрожащим голосом. — Не надо этого делать, я всё скажу.

— Так говори, — сказал я. — Пока гудок не пошёл.

Но, несмотря на это, он всё ещё пытался тянуть время. Женя явно надеялся выиграть хоть пару секунд. А я, между прочим, действительно набрал номер 102 и реально звонил в полицию.

И на том конце провода трубку взяли почти сразу.

— Полиция слушает, что у вас произошло? — донёсся из динамика женский голос.

— Да, здравствуйте, — как ни в чём не бывало заговорил я. — Тут у нас происшествие произошло…

Я чуть отодвинул телефон от лица и прикрыл динамик ладонью. Так чтобы дежурная ничего лишнего не услышала. После покосился на пацана, давая ему понять: если он собирается что-то сказать, то делать это нужно прямо сейчас. Потом будет уже поздно.

Женя выпучил глаза и поспешно заговорил:

— Хорошо, хорошо, я скажу…

И в следующий же момент начал называть пароль от компьютера.

— Алло, вас не слышно, — донёсся из динамика голос дежурной. — Что у вас произошло, говорите.

— Да-да, прошу одну секундочку, — ответил я, изображая проблемы со связью. — Здесь очень плохой приём.

Я развернулся к Василию:

— Вася, пробуй пароль.

После этого выразительно посмотрел на Женю. Тот тут же начал называть пароль ещё раз — медленно и чётко, чтобы Василий смог его нормально запомнить.

Женя поймал мой взгляд и сразу всё понял. Без слов. Он прекрасно осознавал, что будет, если он сейчас соврёт хотя бы в одном символе.

Василий подошёл к ноутбуку и начал вводить новый пароль. Внутри у меня сидело отчётливое беспокойство. Я прекрасно понимал, что попытка осталась всего одна. Последняя.

Вася вводил пароль медленно, аккуратно, после чего попросил Женю повторить его ещё раз. Разумно хотел проверить всё ли он ввёл правильно. Убедившись, что ошибок нет, Вася вопросительно посмотрел на меня. В глазах застыл немой вопрос: рискуем и нажимаем «ввод» или нет.

— Вас, к сожалению, совершенно не слышно, — продолжала повторять дежурная в трубке.

Я утвердительно кивнул, давая Василию отмашку. Он глубоко вздохнул — и вместе с этим вздохом нажал клавишу на клавиатуре.

Я замер, ожидая результата после ввода нового пароля на Васином компьютере.

Конечно, я прекрасно понимал, что вариантов исхода здесь может быть сколько угодно. Вплоть до самого неприятного — что Вадим назвал пароль неправильно. Или же, например, ошибся хотя бы в одном символе. В общем, я напряжённо ждал эту короткую, почти неощутимую долю секунды, прежде чем операционная система отреагирует на ввод.

И уже в следующее мгновение строка ввода не задрожала. Вместо красного крестика на экране появилась зелёная галочка. Та самая, которая недвусмысленно означала, что пароль оказался верным. Василию удалось войти в систему, не потеряв нашу последнюю попытку.

Облегчение тут же разлилось по всему телу, как после удачно завершённого тяжёлого дела. Дежурная всё ещё продолжала настойчиво пытаться добиться от меня хоть какой-то информации. Но я просто сбросил вызов. Нет, разумеется, на самом деле я и не собирался вызывать сюда ментов — это был лишь инструмент.

Женя стоял бледный как полотно. И, если честно, радоваться ему было совершенно нечему. Да, проблем с полицией, которыми я ему только что грозил, он избежал. Зато теперь, судя по его виду, пацан вполне отчётливо осознавал, что впереди у него могут быть куда более серьёзные неприятности. Но уже от тех сил, которые и не позволяли ему до последнего называть мне новый пароль.

— Вася, — обратился я к пацану, — ты теперь сможешь поставить свой пароль на компьютер?

Василий в ответ утвердительно кивнул, давая понять, что задача ему по силам.

— Да, Владимир, я это сделаю прямо сейчас.

— Вот и хорошо, — коротко ответил я и повернулся к геймерам.

На самом деле вся эта гоп-компания мне теперь была совершенно без надобности. Я получил от них то, что мне было нужно: и ноутбук, и пароль к нему. Всё остальное больше не имело значения.

По большому счёту, теперь они могли идти на все четыре стороны. Чем они там дальше будут заниматься — меня не интересовало. Какие проблемы у них возникнут после этой встречи — тоже. Как говорится, проблемы индейцев шерифа не волнуют.

— Так, — сказал я, глядя на них, — у вас есть ровно минута, чтобы мобилизоваться и дать отсюда дёру.

Вадим откровенной жалостью смотрел на свой автомобиль.

— Можно я… — прошептал он, — я просто попробую его завести. Скорее всего, какой-нибудь предохранитель сработал…

Говоря это, он, по сути, больше успокаивал сам себя, чем кого бы то ни было вокруг.

— Да валяй, — я не стал ему ничего запрещать.

Если честно, я был почти на сто процентов уверен, что его машина уже не заведётся. Слишком уж много она пережила за этот вечер. Но, вопреки моим ожиданиям, пацан всё-таки залез внутрь, что-то там понажимал, покрутил — и двигатель неожиданно ожил.

Ну вот тебе и современная техника. На старом добром атмосфернике после такого уже однозначно была бы капиталка, а тут, видите ли, какой-то предохранитель сработал. Видимо, хотя бы в этом Вадиму сегодня должно было повезти…

— Пацаны, подтолкните меня, чтобы я выехал, — попросил Вадим остальных геймеров.

Те сначала покосились на меня, молча спрашивая разрешения. Я коротко кивнул, давая понять, что не возражаю. После этого они подошли к иномарке и начали толкать машину, пытаясь вытащить из колеи, которую та сама же себе и вырыла.

Тяжело, с натугой, но всё-таки автомобиль удалось выкатить. Затем Вадим вышел, поднял сорванный бампер и засунул его на заднее сиденье. В багажник он бы просто не влез.

Когда в салон с горем пополам забрались ещё трое пацанов, машина заметно просела. Но Вадим, судя по всему, оказался человеком рисковым. Он медленно, осторожно, но всё-таки он тронулся и поехал прочь из заброшенного парка. Скорее всего, он направился к ближайшей дороге, чтобы уже там грузить многострадальную иномарку на эвакуатор. Тот сегодня ей явно был нужен.

Мои пацаны, довольные как слоны, проводили взглядом своих побитых соперников. А я повернулся к Василию, который всё ещё что-то колдовал в своём ноутбуке.

— Василий, ну как там у тебя дела? Скажи мне — полёт то нормальный? — уточнил я у пацана.

От автора:

В мир пришли монстры, и боги забрали всех людей для обучения и подготовки. Всех, кроме меня. Так я остался один на один с целым миром — https://author.today/reader/471670/4407229

Глава 12

— Да-да, всё в полном порядке… — наконец сказал пацан после небольшой паузы. — Я уж думал, что мои бывшие «друзья» тут всё поудаляют к чёртовой матери. Но нет… слава Богу, всё основное на месте.

Вася говорил это не глядя на меня. Его взгляд был прикован к экрану ноутбука. Пальцы быстро и уверенно скользили по клавиатуре, иногда замирая. Пацан явно проверял что-то важное и знакомое только ему.

Вася молчал, явно углубившись в свои цифровые дела. Я в этот момент просто наблюдал.

Честно говоря, во всей этой истории с компьютерами я разбирался крайне поверхностно. Более того — у меня самого компьютера никогда и не было. В моё время это было совсем не обязательной вещью. Тогда всё было иначе: домашний компьютер, который гордо называли персональным, стоял только у тех, кому он был действительно нужен по работе, а не просто так, «чтобы был».

В большинстве домов его не было вовсе — и никто от этого не чувствовал себя обделённым. Хотя, если быть до конца честным, полностью мимо меня эта техника всё-таки не прошла. Пару раз в жизни мне доводилось играть в разные стратегии. Что было — то было.

Те же самые «Герои меча и магии» или «Варкрафт». Но это происходило скорее между делом, без фанатизма: пару раз за всю жизнь, минут по тридцать — не больше. Так что назвать себя пользователем компьютера я бы не смог даже при большом желании.

Были ещё, к слову, и «червячки» — вполне себе достойная игра по тем временам. В неё я иногда играл со своими бывшими учениками, чтобы спустить лишний пар, дать ребятам расслабиться и самому чуть отвлечься.

Но всё это было давно. Сейчас компьютер был не игрушкой и не редкой техникой, а чем-то вроде продолжения человека.

Поэтому, не пытаясь изображать из себя знатока, я решил перейти к тому, что интересовало меня больше всего.

— Вась, ты мне лучше вот что скажи, — заговорил я, подойдя к пацану ближе и остановившись рядом с его плечом, так, чтобы видеть экран, но не нависать. — Теперь мы с тобой уже сможем сделать то, что изначально задумывали? Я, собственно, в первую очередь про наш мессенджер… и про ту самую группу в нём.

Для меня этот вопрос был, что называется, ключевым. Всё, что произошло до — суета и цирк с ноутбуком, имело смысл только в одном случае. Если дальше мы сможем двигаться по плану, а не просто поставить галочку «ноутбук вернули».

Вася не ответил сразу. Его пальцы продолжали двигаться по клавиатуре. Пауза явно была не из вежливости.

Наконец пацан всё-таки заговорил, не отрываясь от своего занятия:

— Одну минуточку, Владимир… — сказал он негромко. — Я как раз сейчас кое-что проверяю. Дайте мне, пожалуйста, буквально минутку времени, и я тогда смогу ответить вам уже совершенно точно.

При этом он продолжал что-то нажимать, открывать, закрывать, переходить между окнами.

Я его, разумеется, торопить не стал.

В таких делах спешка — первый шаг к тому, чтобы потом всё переделывать заново. Пусть лучше разберётся как следует.

Поэтому я просто сделал шаг в сторону и повернулся к остальным пацанам. И

Мои пацаны всё это время стояли чуть поодаль, переглядывались между собой. Как я видел, молодые всё ещё находились под впечатлением от произошедшего.

— Ну что, молодёжь, — начал я. — Поздравляю вас искренне и от всей души. С крещением, так сказать. Можно даже сказать — с боевым.

Я медленно обвёл взглядом своих учеников, по очереди задерживаясь на каждом. Их глаза выдавали — адреналин ещё не выветрился.

— Ну что, — продолжил я. — Делитесь. Какие впечатления остались?

Несколько секунд они переглядывались, решая, кто первый заговорит. Первым всё-таки оказался Гена.

— Ну так-то… самые радужные впечатления, Владимир, — хмыкнул он.

Гена поднял руку, сжал кулак и медленно повертел его перед глазами, разглядывая так, словно видел его впервые. Костяшки кулака были стёсаны, кожа на них лопнула и потемнела от крови, которая уже начала подсыхать.

Этот кулак явно побывал в чужой физиономии — причём не раз. Удары у Гены были поставленные и жёсткие. А техника улицы, где никто не останавливает бой свистком.

Надо признать, дрался пацан действительно неплохо. И по тому, как Гена держался сейчас, было ясно, что подобные ситуации для него далеко не в новинку. Эта драка явно была не первой и даже не десятой из тех, которые он пережил. Возможно, не все из них заканчивались удачно, но опыт в таких делах не исчезает бесследно.

Остальные мои ученики тоже не молчали. Их буквально распирало от произошедшего. Каждый считал своим долгом высказать восхищение.

— Владимир, ну а ты сам доволен результатом? — напрямую спросил Кирилл. — Всё, что нужно, мы сделали?

Пацан явно делал над собой усилие и всё ещё привыкал к тому, что теперь можно говорить на «ты» и без отчества.

— Ну, доволен я или нет и насколько вообще получилось то, что мы с вами планировали, — я пожал плечами. — Это мы, пацаны, сейчас и узнаем, когда Василий закончит проверку. Да, Василий? Я же всё правильно сейчас говорю?

Я снова перевёл взгляд на брата Марины. Всё это время он был полностью погружён в экран.

Я, кстати, обратил внимание, что Вася за это время тоже более-менее пришёл в себя. Испуг словно испарился. Теперь на его лице застыла сосредоточенная, жёсткая гримаса. Он смотрел в экран так, будто мир вокруг сузился до размеров ноутбука, а всё остальное временно перестало существовать.

— Сейчас буквально ещё несколько секундочек, — заверил Василий, не отрывая взгляда от экрана.

Я видел, что на экране его ноутбука происходило что-то вроде загрузки. Ну или как это там у них правильно называется. В любом случае, шёл какой-то процесс. И судя по тому, как уверенно он двигался к завершению, ждать действительно оставалось недолго. Полоса медленно, но неуклонно ползла вперёд, приближаясь к самому краю.

Наконец полоска дошла до конца. И от моего внимания не ушло, как Василий в этот момент словно ожил. В глазах появилось облегчение и даже лёгкая радость. Стало ясно, что он получил именно тот результат, на который рассчитывал.

— Всё, Владимир! Вот теперь-то уже точно всё готово окончательно.

— Так, и что именно готово? — сразу уточнил я. — Я тебе, пацан, на всякий случай напоминаю, что мне всё это нужно разжёвывать. Кормить меня подобной компьютерной информацией маленькими порциями, чтобы я мог это нормально усвоить.

Василий задумался, словно подбирая формулировки, а потом вдруг снова перешёл со мной на «вы».

— Вы спрашивали у меня, — начал он, — сохранилась ли у меня возможность взломать аккаунт администратора чата?

— Спрашивали, — кивнул я. — Сохранилась?

— Ну-у… почти, — протянул пацан.

Ну… да, а как же, без ложки дёгтя-то. Чтобы, не дай бог, жизнь вдруг малиной не показалась. Мысль мелькнула почти автоматически, ещё до того, как Василий что-либо сказал вслух.

Пацан внимательно посмотрел на меня. В его глазах читалась та самая пауза перед неприятной, но необходимой информацией.

— Вась не надо на меня так смотреть, — сказал я, уловив этот момент. — Говори уже, что хотел сказать.

Василий коротко, отрывисто кивнул, отбросив последние сомнения.

— Просто хотел напомнить, Владимир, — начал он, — что для того, чтобы это стало возможным не в теории, а на практике, мне теперь будет нужна вторая вещь из моего «списка желаний». Нам теперь надо найти того, кто с админом ступит в переписку. И достаточно длительную, чтобы я всё успел пробить. Именно так, как вы хотите этого.

Смысл сказанного был предельно ясен. Да, это и была та самая «ложка дёгтя», без которой, как выяснилось, никуда.

Впрочем, особого сюрприза для меня в этом не было. Эту информацию я уже знал и морально к ней был готов. Более того, пока Василий говорил, у меня в голове уже начали выстраиваться варианты. Я прикидывал кого именно можно использовать для переписки с администратором.

Вариантов, если быть честным, было немного. Я быстро перебрал их один за другим. Ну почти сразу понял, что по-настоящему подходящий вариант приходит в голову только один.

— Я подумаю над этим вопросом, — заверил я Василия. — Ты, кстати, пароль от кошелька нашёл?

Вася сначала попытался сделать вид, будто вообще не понимает, о чём идёт речь. Вот только получилось у него это, прямо скажем, крайне плохо.

— Вы про что, Владимир Петрович? — спросил он, окончательно забыв о нашей недавней договорённости общаться на «ты».

Мой вопрос явно взбудоражил пацана. Это было видно сразу — напряжение моментально отразилось на лице, а во взгляде мелькнула настороженность. Собранность кстати куда-то тоже исчезла.

— Так ведь о главном, Вась, — спокойно пояснил я. — О том, из-за чего тебе за малым руки и ноги твои же бывшие друзья не переломали. Или ты, братец, уже об этом забыл⁈

Я сказал это с нужной расстановкой акцентов. Хотел дать пацану понять, что разговор в любом случае не свернёт в другое русло. Так-то Вася был прекрасно в курсе моей осведомлённости об этом кошельке. Он знал, что я знаю, и всё равно сейчас почему-то предпочёл примерять на себя роль полного идиота. Зачем он делал именно так? Вот до этого мне и хотелось докопаться.

Хотя этот кошелёк теперь и мне покоя не давал. Причём вовсе не по той причине, о которой Вася, возможно, думал. Вопрос наличия на нём каких-то денег меня интересовал куда меньше. Гораздо важнее было другое — кому именно эти деньги были нужны.

Я прекрасно понимал, что человек, которому понадобился пароль от кошелька, на этом не остановится. Рано или поздно он обязательно попытается что-то предпринять, чтобы всё-таки заполучить и сам пароль, и сам кошелёк. А заодно и деньги, которые на нём хранились. Так что этот человек ещё выйдет на связь. И вот именно это делало ситуацию по-настоящему интересной.

Но тут был один важный нюанс, который я не собирался обходить стороной. Нюанс заключался в простом, но принципиальном моменте. Для всей этой схемы тот самый загадочный человек должен был действительно существовать, а не быть выдумкой.

И да, это было крайне важно. Потому что я совершенно не исключал варианта, при котором пацаны попросту вешали лапшу на уши. И мне, и Василию одновременно. Делали они это, возможно осознанно. Тупо потому что рассчитывали на эффект, что если упомянуть некоего авторитетного незнакомца, они нагонят жути и создадут ощущение угрозы. Ну а там я либо испугаюсь и тут же выдам пароль, либо начну давить на Васю, чтобы он сделал это за меня. Старая, как мир, схема, только в новой, цифровой обёртке.

Именно поэтому я не собирался позволять этой теме раствориться.

— Так что, Вась, нашёл или не нашёл? — уточнил я.

Василий понял, что его первый приём явно не сработал, и он, недолго думая, перешёл ко второму. Причём к приёму настолько же предсказуемому, как и первый.

— Да вот уже полкомпьютера перерыл, Владимир Петрович, — признался он, — а найти этот пароль до сих пор не получается…

В голосе пацана проскальзывало напряжение. Василий похоже сам не до конца был уверен, что эта версия выдержит хотя бы пару дополнительных вопросов.

— А может, ты просто невнимательно пароль ищешь, а, Василий, как думаешь? — спросил я, слегка приподняв бровь.

— Ну… — совершенно растерянно протянул пацан.

Понятно, конечно, что в этой жизни можно потерять всё. Абсолютно всё, что угодно — вплоть до самого банального, на первый взгляд, пароля от кошелька с деньгами. Подобные вещи случаются, и отрицать это было бы наивно.

Мне уже доводилось натыкаться в интернете на одну любопытную статью. В ней подробно рассказывалось о том, как однажды какой-то мужичок взял и купил биткойн. Конечно же, в те времена, когда он ещё не стоил практически ничего. Но прошло время, биткойн резко вырос в цене, и когда мужичок решил продать своё приобретение получилось нехорошо. Выяснилось, что он попросту потерял доступ к своему кошельку. Восстановить его он так и не смог.

В результате у забывчивого бедолаги на счёте так и осталась лежать весьма и весьма кругленькая сумма в мёртвых американских президентах… Так что да — повторю: в жизни разные ситуации бывают.

Вот только чуйка прямо сейчас подсказывала мне, что здесь случай совершенно иной. Я был практически уверен, что Вася ничего не забыл. Он просто не хотел, чтобы я знал больше, чем знал в данный момент. Пацана в принципе не устраивало уже само то, что я и так оказался в курсе существования этого кошелька.

Это я понял сразу — ещё во время нашего разговора на моей кухне. Когда привёл Василию аргумент, что выманить его друзей на встречу можно при помощи загадочного пароля от не менее загадочного кошелька. Тогда его реакция многое сказала — пусть и без слов. И сейчас все кусочки этой картины наконец-то начали складываться воедино.

Василий же напрягся ещё сильнее. Он явно искал любой предлог, за который можно было бы уцепиться, лишь бы увести разговор в сторону.

И предлог нашёлся почти сразу. Василий вдруг вспомнил о том, что ему, оказывается, максимально срочно и прямо сейчас необходимо поменять пароль на ноутбуке.

— Так, Владимир Петрович, хорошо, что вы напомнили про пароль, — начал говорить Вася, переключая тему. — Мне надо бы его поменять, пока не забыл. Пароль от компьютера…

— Вася, — сразу же перебил его я.

Пацан замер.

— Что?

— Я прекрасно знаю, что пароль ты уже нашёл.

— Ну-у… — протянул Вася, явно пытаясь выиграть время и сообразить, как ещё можно выбраться из ситуации.

Но я по сути попросту загнал его в угол.

— Давай без «ну», — отрезал я. — Мы с тобой договорились быть честными по отношению друг к другу. А быть честными — это значит, что между нами не должно быть совершенно никаких тайн. Ты понимаешь это, Вася?

— Понимаю, да это… — начал было говорить Василий.

Я прекрасно знал, что последует за этим его «да это…». Он снова начнёт юлить и пытаться соскочить с темы. Естественно, меня всё это категорически не устраивало. Манера Васи говорить, постоянно уходя от прямого ответа, начинала раздражать. Я это раздражение уже не особенно скрывал. Поэтому снова перебил пацана, на этот раз жёстче, чем раньше.

— Я просто тебе на секундочку напомню, — сказал я, намеренно делая паузу между словами, — что буквально полчаса назад тебя из-за этого самого пароля чуть было не увезли твои собственные друзья. На своём автомобиле. И почему-то я полагаю, что если бы им это всё-таки удалось сделать, то ты бы сейчас, Вася, здесь не стоял. И не стучал своими пальцами по клавиатуре этого ноутбука. А знаешь почему?

Вася медленно покачал головой. Движение получилось вялым и неуверенным. Конечно, пацан и так знал ответ, но не хотел слышать его вслух.

— А потому что, дружочек, — продолжил я с нарочито широкой улыбкой, — твои замечательные длинные пальцы, как у пианиста, были бы уже переломаны к чёртовой матери.

Контраст между словами и моей улыбкой был предельно очевидным. И он сработал.

Василий сглотнул. Глаза у него заметались, он часто заморгал. Эмоции, которые он до этого пытался держать под контролем, мгновенно вылезли наружу. Лицо побледнело, губы на секунду сжались, будто он физически представил себе эту картину.

— И ты, Вася, всё это более чем прекрасно понимаешь, — холодно констатировал я. — Причём понимаешь отнюдь не хуже, чем понимаю я.

Несколько секунд он молчал. Потом, пусть и нехотя, словно выдавливая буркнул.

— Да…

Далее я решил, что будет совершенно не лишним разложить Василию весь этот расклад до самого конца, без недомолвок и полутонов. Маловероятно, конечно, что он действительно чего-то не понимает, но если по какой-то причине он смотрит на ситуацию иначе, чем я…

Ну что ж, тогда у него просто не останется пространства для самообмана. После этого разговора всё должно было встать на свои места.

От автора:

С нуля в новом мире. Криминал, магия, большие деньги и красотки, от которых не отказаться. Талант продажника — мой единственный козырь. Но, есть еще кое-что) https://author.today/reader/519351

Глава 13

— Давай теперь поговорим начистоту, — продолжил я. — На этом твоём кошельке, пароль от которого ты якобы забыл, скорее всего лежат вполне себе серьёзные бабки.

Я внимательно следил за реакцией Васи, как он держится и замирает, когда слышит конкретные формулировки.

— И учитывая, — далее заговорил я, — что ты уже в свои годы успел «понюхать» достаточно крупные суммы в виде призовых за победы в своих соревнованиях, за мелочи ты бы точно не трясся. Не тот масштаб. Значит, бабки там наверняка крупные. Такие, из-за которых действительно стоит переживать.

Вася ничего не ответил. Он не стал меня перебивать и не полез в споры, чтобы попытаться обесценить мои слова. Возражать он тоже не стал. А как известно, молчание очень часто является знаком согласия. В данном случае — именно так.

— И как ты уже понял, — продолжил я, не давая этой паузе затянуться, — твои друзья не хотят эти деньги терять. Точно так же, как этого явно не хочешь ты сам. И уж не знаю, кто такой этот ваш загадочный мужик, на которого всё время ссылаются твои бывшие друзья, — я покачал головой. — Но и ему эти бабки явно тоже нужны. Причём нужны настолько, что он готов в эту тему впрягаться и рисковать.

Далее я всё это Василию подробно разжевал и, что называется, маленькими порциями скормил. Ровно так же, как накануне это делал сам Вася, когда рассказывал мне про компьютеры, операционные системы и всё, что с этим связано. Тогда я половину слов не понимал и терялся в терминах. Но в итоге я всё равно понял. И сейчас мне хотелось верить, что Василий тоже, пусть не мгновенно, но в конце концов всё более чем прекрасно поймёт.

— И я тебе так скажу, — продолжил я, — ни твои друзья, ни этот ваш загадочный мужик на этом не остановятся. Они обязательно предпримут ещё одну попытку вернуть деньги. А может быть, даже не одну.

Вася молчал, покусывая губу. Я же добавил важное уточнение.

— И если ты вдруг думаешь, Вась, что мне нужны эти твои бабки, — сказал я прямо, — можешь расслабиться. Мне они уж точно совершенно ни к чему. Всё, что мне действительно нужно — это чтобы ты был со мной до конца откровенным.

Я сказал как есть — открыто и честно.

— Я могу на это рассчитывать?

Василий не ответил сразу. Он явно прокручивал в голове всё услышанное, сопоставлял мои слова с тем, что уже знал сам, и с тем, что только начинал понимать. Наконец пацан выдохнул и заговорил:

— Да, Владимир, можешь, — подтвердил он.

— Ну раз могу, — продолжил я уже более холодным тоном, — то будь так добр, Василий, прямо сейчас вспомни пароль от своего кошелька. Затем зайди в этот кошелёк и всё-таки покажи мне, о какой сумме денег идёт речь. Ну и желательно пояснить, откуда взялись эти деньги у вас и у тебя в частности. И почему к ним такой повышенный интерес со стороны твоих бывших друзей и со стороны того человека, который якобы стоит за их спинами.

Василий, не поясняя мне, что именно делает, открыл на ноутбуке какое-то новое окошко. Судя по интерфейсу и тому, как уверенно он в нём ориентировался, именно там и находился электронный кошелёк.

Пацан даже не стал подглядывать в какие-то файлы или заметки. Без малейшей заминки, прямо из головы вбил пароль в соответствующую строку. Пальцы двигались быстро и точно, словно он вводил комбинацию, которую повторял сотни раз.

После этого Вася нажал одну из клавиш на клавиатуре. Страница медленно, но всё-таки начала прогружаться. Пока это происходило, Василий невольно покосился на меня. Похоже проверял, как я реагирую и не изменилось ли что-то в моём выражении лица.

— Я не врал, когда говорил, что не могу найти пароль, — признался он. — Этого пароля попросту не было на компьютере. Если бы он там был, мои друзья уже давно его нашли бы. Я помню его наизусть.

Я никак не стал комментировать эти слова. Просто продолжал смотреть на экран, дожидаясь результата. В этот самый момент окошко, куда Василий только что вводил пароль, прогрузилось до конца.

— Вот, Владимир Петрович, — медленно сказал Василий и показал мне на экран ноутбука. — Это и есть тот самый криптокошелёк, о котором вы меня спрашивали.

Следом он указал указательным пальцем на ту часть экрана, где светилась цифра. Цифра была… мягко говоря, не впечатляющей. По крайней мере, на первый взгляд. Даже если переводить её в американские баксы, сумма выходила совсем небольшой. Всего несколько, как говорили раньше условных единиц.

И именно это несоответствие сразу же бросалось в глаза сильнее всего.

Я крепко задумался, когда увидел цифру на экране. Сколько ни смотри — с какой стороны ни крути эту ситуацию в голове, она всё равно не складывалась в цельную картину. Что-то здесь явно не сходилось, и это ощущение было слишком навязчивым, чтобы его просто проигнорировать.

Неужели из-за этих нескольких электронных монеток и был весь этот кипиш? Из-за них пацаны за малым друг друга не перебили? Мысль казалась странной. Очень странной.

Причём настолько странной, что уже даже не просто сомнительной, а откровенно неправдоподобной. Слишком уж несоразмерными выглядели ставки и последствия.

Я решил не гадать на кофейной гуще. Куда правильнее было задать вопрос напрямую тому, кто точно знал ответ.

— Вась, — начал я, переводя взгляд с экрана на него, — так из-за чего весь кипиш-то у вас наметился? Я, если честно, что-то прям конкретно не врубаюсь.Всего-то из-за нескольких электронных монеток вы реально готовы друг друга на хрен поубивать?

Я специально сформулировал вопрос жёстко, озвучив свои сомнения без обходных формулировок. В ответ Вася посмотрел на меня как-то уж очень странно. В его взгляде было скорее недоумение, когда собеседник не понимает вещей, кажущихся элементарными. Примерно как если бы я вдруг начал сомневаться в том, что два умножить на два всегда будет четыре.

— Владимир, это не просто несколько монеток, — сказал он с важным видом. — Вы, похоже, просто не в теме.

Он сделал паузу, словно готовясь озвучить ключевой момент, и продолжил:

— Дело в том, что каждая такая монетка стоит примерно…

В следующий момент Вася всё-таки назвал мне конкретную сумму. Стоимость одной такой монетки, которые хранились на электронном кошельке.

Как только я услышал эту цифру, у меня глаза на лоб полезли, и все предыдущие сомнения рассыпались в пыль… Если эти монетки действительно стоили таких бабок, о которых сейчас говорил Вася… да блин, это было уже не просто неожиданно — это было конкретно невероятно.

Теперь всё сходилось. С какой стороны на это ни смотри — это были уже не просто деньги. Это были сумасшедшие деньги. Такие, из-за которых люди действительно теряют голову к чёртовой матери. Такие, из-за которых можно перейти черту, пойти ва-банк и, не задумываясь, попытаться кого-нибудь на хрен завалить.

Я прекрасно понимал, что на такие суммы могут «возбудиться» абсолютно все. Причём даже те, у кого с деньгами вроде бы никаких проблем и не было. Алчность не измеряется толщиной кошелька — она измеряется возможностями. А здесь возможности были запредельные.

— Как-то так, — сказал Василий, коротко пожав плечами, словно констатировал очевидный факт. — Как вы понимаете, это уже совсем не маленькие деньги. И тут действительно есть из-за чего поднимать этот кипиш, как вы сказали, Владимир Петрович.

— Понимаю, конечно, — подтвердил я. — Бабки и правда здесь сумасшедшие. И я действительно не знал номинала монет до того момента, как ты мне его сказал. Ты прав.

Я на секунду замолчал, снова прокручивая в голове цифры и последствия, которые из них вытекали. После этого поднял на Васю взгляд и продолжил:

— Но в связи с этим у меня к тебе, пожалуй, будет ещё один вопрос, Вася.

— Спрашивайте, Владимир Петрович, конечно, — ответил Вася. — А я, в свою очередь, если смогу, то обязательно вам отвечу на ваш вопрос.

Пацан произнёс это вроде бы спокойно, но в голосе всё равно проскальзывала настороженность. Вася похоже понимал, что следующий вопрос может оказаться неприятным.

— Скажи мне, — не стал я ходить вокруг да около, — как такие огромные бабки попали на твой кошелёк?

Вася замолчал надолго. Слишком надолго, чтобы это можно было списать на обычную паузу в разговоре. Он отвёл взгляд от экрана и мне было видно, что пацан окончательно принимает решение. Стоит ли подниматься на следующую ступень откровенности или лучше всё-таки остановиться здесь?

И надо сказать, что это решение давалось ему ой как непросто.

— Владимир Петрович… — наконец произнёс он, — лучше сюда не лезть. Это уж точно ничем хорошим не закончится. Точно…

— Вася, — холодно ответил я, — говорить или не говорить — это одно. А лезть или не лезть — я уже разберусь сам.

Он попытался что-то возразить, снова открыть рот:

— Владимир…

— Я-то Владимир, — жёстко перебил его я, — а вот ты Василий, будь так добр, говори мне всё так, как оно есть на самом деле. Без юлений.

Я сделал короткую паузу и повторил вопрос:

— Что это за бабки у тебя на кошельке?

Василий выдохнул. Этот выдох был долгим и тяжёлым.

— Это общий призовой фонд на онлайн-турниры, — признался он. — Те, в которых мы с пацанами принимали участие нашей командой.

Я коротко кивнул. Теперь уже я задумался над словами Василия. И задуматься определённо было над чем. Картина сложилась у меня в голове почти сразу. Причём без каких-либо дополнительных разъяснений с его стороны.

Василий, по сути, только что дал мне ровно столько информации, сколько было нужно. Остальное достроилось само.

Такие огромные призовые в этом так называемом «фонде» могли появиться только в одном-единственном случае. Если это были деньги, которые кому-то нужно отмыть. Провести через «чистую» схему и затем обналичить.

Ничего нового. Подобные схемы были отлично известны ещё в моё время. Тогда всё выглядело проще и грубее. Однако суть была ровно той же самой. Отмывальщики открывали всевозможные бизнесы пачками. Чаще всего абсолютно убыточные, если смотреть на них без прикрас.

Но эти «бизнесы» существовали не для заработка. Нет, они выступали исключительно как прокладка между грязными деньгами и красивыми отчётами.

Сколько таких заведений я повидал. Разные рестораны, кафе, закусочные, которые в реальности стояли полупустыми. В лучшем случае туда заходило пару случайных посетителей за весь день…

Зато если заглянуть в бухгалтерию таких мест, картина оказывалась прямо противоположной. Там жизнь кипела. По бумагам в злачных заведениях не было ни минуты простоя. Аншлаги, полные залы, постоянный поток клиентов. Деньги «зарабатывались» без остановки, словно туда выстраивались очереди людей, которых в реальности никто и никогда не видел.

Мда… были времена.

И вот сейчас, слушая Василия, я видел ту же самую схему. Только вместо ресторанов и кафе были онлайн-турниры. Вместо липовых чеков использовали электронные переводы.

Время было другое, инструменты другие, а вот принцип оставался всё тот же самый.

На первый взгляд — всё выглядело почти идеально для своего времени. Современно, модно, без налички и лишних вопросов. Онлайн-турниры, электронные кошельки, призовые — отличный способ обналичить деньги, которые были заработаны нечестным путём. И при этом спрятать всё это за ширмой легальной активности.

Вопрос оставался только в одном: понимал ли это сам Вася или нет.

Хотя, если быть честным до конца, я уже знал ответ. За то время, что я успел узнать этого пацана, у меня не осталось сомнений, Василий был отнюдь не глупым пареньком. Совсем не глупым. Он умел считать, умел сопоставлять факты и уж точно умел видеть несоответствия.

Я был уверен, что Вася прекрасно понимал и отдавал себе отчёт в происходящем. И понимал, что если бы он действительно получал такие призовые… Да даже хотя бы в одну десятую той суммы, что сейчас лежала на этом кошельке. То тогда жил бы он совсем другой жизнью. Пацан бы точно не жил вместе с сестрой и с матерью-инвалидом в одной небольшой квартире.

Нет.

На такие конкретные бабки можно было без особого напряга отгрохать особняк на пару тысяч квадратных метров…

А еще для меня было вполне очевидно, что деньги на кошельке не имели к Василию прямого отношения как к их конечному владельцу. Вася вместе с пацанами из своей игровой команды тупо помогал кому-то серьёзному отмывать эти средства. А сами пацаны, скорее всего, получали за это свой процент.…

— Вася, давай-ка говори всё как есть, — холодно сказал я. — Меня начинает напрягать, что ты юлишь. Понимаешь, я ведь тоже могу сделать выводы. И последствия этих выводов тебе совершенно точно не понравятся. Причём от слова совсем.

Я намеренно сделал акцент на последних словах, делая предупреждение, которое сложно было неправильно понять. Не нужно пытаться водить меня вокруг пальца. В такие игры я умею играть не хуже. Но заканчиваются они, как правило, всегда одинаково. Уж точно ничем хорошим для того, кто решил хитрить.

На этот раз Вася не стал тянуть время и не начал искать обходные пути. Пацан просто взял и начал говорить. Ровно так, как всё было на самом деле.

И от того, что он сказал дальше, у меня даже внутри все похолодело.

Василий объяснил, что все эти деньги — это средства, которые отмываются после продажи дури. Онлайн-турниры, призовые фонды, электронные кошельки — всё это используется как «легальный» способ обналичивания.

Формально это чистые деньги и по всем документам — выигрыши. А по факту… это аккуратно вымытая грязь.

И тем самым мужчиной, которым его запугивали бывшие друзья, оказался вовсе не абстрактный «кто-то там». Это был вполне конкретный человек. Тот самый, кто стоял за всей схемой. Мужчина оказался тем самым Анчоусом… Администратором закрытого чата в мессенджере, где и происходила торговля дурью.

То есть вся схема выглядела предельно цинично и при этом до смешного логично. Электронный кошелёк с криптовалютой был по сути «общаком», максимально удобным для тех, кто не хотел светиться. Туда стекался заработок от продажи всякой дури, а пацаны выступали в роли промежуточного звена. Помогали барыгам переводить грязные деньги в крипту, а затем крипта оформлялась как их выигрыш в онлайн-турнирах.

Дальше всё шло по отработанному алгоритму. Они переводили эту криптовалюту в рубли, обналичивали средства и передавали живые деньги барыгам из закрытого чата.

Ну что ж… теперь исчезли белые пятна и пропали несостыковки. Все сложилась в единую, пусть и крайне мерзкую, но логичную схему.

Схема была действительно простая. Примитивная, как пять копеек. И именно в этом заключалась её сила.

Мне даже стало куда понятнее, почему пацан начал принимать всякую дурь. Вася делал это для того, чтобы удерживать форму. Чтобы сохранять концентрацию, скорость реакции и продолжать выигрывать турниры по своим играм.

Потому что если бы он перестал выигрывать, всё бы рухнуло. И тогда ему бы попросту открутили голову. Василий был был расходным инструментом, который обязан работать стабильно.

Ну что тут сказать. Всё гениальное действительно просто.

Судя по тому, что я уже успел понять про криптовалюту, государство вопрос толком не регулировало. Более того — по большому счёту даже и не могло регулировать. Слишком новое, расплывчатое и быстро меняющееся явление.

А значит, перед такими вот мошенниками и остальным криминалом раскинулось непаханое поле. Пространство, где можно крутить миллионы, не опасаясь контроля.

Чем дольше я об этом думал, тем отчётливее понимал, что выйти из этой истории живым куда сложнее, чем в неё войти.

Как бы то ни было, команда Василия перестала выигрывать игровые турниры и схема дала сбой. Барыги, которые через «призовые» выводили свои деньги, лишились рабочего канала.

А Вася, судя по всему, очень быстро понял простую и страшную вещь — чем для него это закончится. И вот тогда он, видимо, решил, что если уж умирать — то умирать с музыкой. Ну, в смысле, со всей суммой цифрового «общака» на кармане. Шаг отчаянного, загнанного в угол человека, которому больше некуда отступать.

Мда… конкретно так вляпался пацан в проблемы. По самые уши. Причём настолько глубоко, что уже почти захлёбывается.

Теперь кстати понятно, откуда взялась вся эта его давящая, тягучая грусть, с которой он ходил последние дни. Это было прямым следствием осознания того, в какие неприятности он угодил.

Я не мог не отметить ещё одну важную деталь. Те бабки, которые лежали на этом электронном кошельке, нигде не были задекларированы. Они не числились ни за кем. Не проходили ни по каким реестрам. По сути, формально они вообще никому не принадлежали.

И вот эта мысль неожиданно начала бурно работать у меня в голове.…

От автора:

Был шеф-поваром, а стал рыбаком с Системой. Они смеются? Пусть. Этот мир просто сложный рецепт. И я знаю, как его приготовить. https://author.today/reader/503344/4742795

Глава 14

Василий после своего признания заметно сдал. Он словно выдохся окончательно, сбросив с себя тяжёлую ношу. Пацан теперь просто ждал, что будет дальше.

Видя, что пацан совсем уж раскис, я подошёл ближе и похлопал его по плечу. Хотелось хоть как-то передать Василию простую мысль, что он здесь не один. Рядом есть поддержка, на которую он, в случае чего, вполне себе может опереться.

Да, ситуация оставалась крайне опасной, но опускать руки сейчас было самым худшим из возможных вариантов. Опускать руки в принципе никогда нельзя, это правило я знал назубок, исходя из всего того опыта, который тянулся за мной из прошлой жизни.

— Вася, не вешай нос. Рано ещё тебе его вешать, братец, — уверенно сказал я. — Кстати, теперь я, как понимаю, ты уже и сам кровно и вполне конкретно заинтересован в теме?

— Какой? — замялся Василий.

— Взять за жопу Анчоуса и всю ту банду, которая за этими делами стоит, — пояснил я.

— Так и есть, Владимир Петрович. Я в этом кровно заинтересован, — подтвердил он. — Вот только, к сожалению, одной моей заинтересованности будет мало. Я не выдумываю, когда говорю, что для того, чтобы выйти на барыг, мне нужно, чтобы кто-то вступил с Анчоусом в прямую переписку.

Василий прекрасно осознавал, насколько опасно то, о чём он говорит, и даже не пытался ничего приукрасить. Вот это правильный подход.

— Я это прекрасно помню, — сразу же ответил я, не давая ему углубляться в повторения. — Можешь не рассказывать по новой. А я повторю ещё раз: не вешай нос. И будь готов, что в любой момент мы можем начать работу в этом направлении. Потому что я постараюсь найти такого человека, который нам поможет. И постараюсь сделать это максимально быстро.

Василий внимательно посмотрел на меня. Во взгляде мелькнуло недоверие, смешанное с осторожной надеждой.

— А у вас уже сейчас есть кто-то на примете на эту роль? — спросил он. — Кто реально может согласиться на такое… непростое дело?

— А вот и посмотрим, — ответил я, — согласится ли этот кто-то или нет на такое предложение. Потому что, да, есть у меня на примете один человечек.

Я не стал скрывать свои мысли от Васи. Смысла в этом уже не было, да и ситуация перешла в фазу, где недомолвки только вредят. Пусть понимает, что план есть, хоть и не до конца оформленный.

Василий отреагировал сразу. Он ничего не сказал, но тяжело выдохнул. Пацан слишком хорошо понимал, что это может быть его единственный реальный шанс.

Я же со своей стороны решил, что тянуть дальше — плохая идея. В таких делах время почти всегда работает против тебя. Если уж мысль пришла в голову, значит, её нужно проверять сразу.

Звонок я решил сделать прямо сейчас. Отошёл чуть в сторону, чтобы наш разговор никто не слушал. Кстати, не потому, что им нельзя было знать, а потому что некоторые разговоры лучше вести без лишних ушей. Достал мобильник из кармана, быстро пролистал список контактов, нашёл нужное имя и нажал кнопку вызова.

Решение по поводу этой кандидатуры всплыло только сейчас. Хотя, если быть честным, оно выглядело вполне очевидным. Настолько очевидным, что я даже удивился, почему эта мысль не пришла мне в голову раньше. Видимо, всему своё время.

В трубке потянулись длинные гудки. Соединение установилось, а потом вызов приняли. На этот счет у меня, кстати, были определенные сомнения.

— Я тебя слушаю, Володя, — раздался голос из динамика.

В голосе чувствовалась настороженность. Мой собеседник прекрасно понимал, что этот звонок неспроста.

— Здорово, Тигран, — спокойно поприветствовал я его. — Звоню вот у тебя поинтересоваться. Ты помнишь о том слове, которое мне давал?

На том конце линии возникла короткая пауза. Потом Тигран ответил:

— Да. Я всё помню. Отлично помню, о чём мы с тобой договорились. Что ты можешь обратиться ко мне за помощью, если понадобится.

По голосу было прекрасно слышно, что разговор Тиграну совершенно не нравился. Тема была неприятной, тяжёлой, но трубку он не бросал.

— Так вот, Тигран, — продолжил я, — настало это самое время. И я хочу обратиться к тебе за помощью.

— Понял, Владимир. Вообще не вопрос. Говори, в чём просьба твоя ко мне заключается, — ответил Тигран.

— А вот это уже совершенно точно не телефонный разговор, — заверил я. — Для этого нам нужно встретиться и переговорить с глазу на глаз.

Я обозначил свою позицию предельно ясно.

— Ты, надеюсь, не против встречи? — добавил я, хотя прекрасно понимал, что вопрос скорее риторический.

— Конечно же, не против, — ответил Тигран. — Я готов поговорить лично. Завтра могу это сделать в любое время, которое ты мне назовёшь.

В этом «завтра» уже читалось желание мужика выиграть время. Да и у меня самого время прям конкретно поджимало.

— Думаю, нам не стоит откладывать это дело в долгий ящик, — ответил я, не принимая предложенную отсрочку. — Предлагаю, чтобы ты прямо сейчас подъехал ко мне. Где находится моя квартира, ты прекрасно знаешь. Ты в ней не так давно уже был.

— Это мне прям сегодня к тебе надо приехать? — уточнил Тигран. — Я просто уже, как бы, лёг спать, Владимир.

В голосе мужика не было возмущения, скорее осторожная попытка прощупать «границы» срочности. Проверка — насколько это действительно «прямо сейчас», а насколько можно отложить.

— Ничего, — ответил я максимально невозмутимо. — Как лёг, так и обратно встанешь. Разговор у меня действительно весьма срочный. Так что жду тебя, дорогой Тигран, у себя. И как можно скорее.

На этом я разговор закончил, не став слушать, что он мне ответит. Да, если честно, мне было и всё равно.

Важно было только, чтобы Тигран подъехал. А уж дальше мы с этим товарищем поговорим. Ну а всё остальное — включая какие-то возможные сложности Тиграна, меня волновало в куда меньшей степени. Если уж говорить честно, то не волновало вообще. Это были уже его проблемы, а не мои.

Тигран перезванивать не стал. Видимо, он всё правильно понял, принял и сделал выводы. Я убрал мобильник обратно в карман и на секунду задумался. Да, скорее всего, во время нашего разговора Тигран начнёт юлить. Но посмотрим, как всё получится в итоге.

Закончив с этим своим должником, я переключил внимание обратно на пацанов. К этому моменту у них окончательно схлынул адреналин. А позднее время наконец-то дало о себе знать. Пацаны начали зевать, потирая глаза. Было видно, что они вымотались и физически, и морально после всего произошедшего.

И вот тут я даже поймал себя на одной неприятной мысли. Насколько же, выходит, должно быть плевать их родителям на то, где и с кем шляются их дети посреди ночи. Ни звонков, ни сообщений… Никто из родителей моих пацанов, по сути, даже не удосужился поинтересоваться, где находятся их дети в столь поздний час.

Ну ничего.

Значит роль родителей я сейчас возьму на себя. Моим пацана действительно пора быдо расходиться по домам. И уже там им следовало делать то, что, по-хорошему, и должны делать все «нормальные» подростки посреди ночи — ложиться спать. Просто лечь и дать своему молодому организму нормально восстановить потраченные силы.

А сил сегодня парни потратили действительно немало. Школьники буквально валились с ног от усталости.

— Так, молодёжь, — сказал я, привлекая их внимание, — ещё раз поздравляю вас с боевым крещением. Но сейчас время расходиться по домам. Как вы понимаете, мы ещё не выиграли войну. Мы пока что выиграли одну отдельную битву. Поэтому мне нужно, чтобы вы восстановили силы.

Пацаны слушали внимательно. Усталость никуда не делась, но внутри у них всё ещё тлел азарт.

— Так мы так то готовы к тому, что это было лишь одно сражение, — с важным видом заявил Кирилл. — И что впереди нас ждёт уже полноценная война с новыми сражениями.

— И побольше бы таких вот сражений, как сегодня, — добавил Гена. — Тогда всё это будет прям настоящий кайф.

В голосе пацана слышалось возбуждение, и это мне не особенно нравилось.

— А это мы ещё посмотрим, — спокойно ответил я, не подыгрывая настроению. — Ну а сейчас предлагаю бить расход.

Я достал мобильник, зашёл в приложение такси и быстро оформил вызов, указав точку прямо у школы. Поскольку пацаны жили неподалёку от школы, это место было идеальным вариантом. Оттуда каждый спокойно и быстро дойдёт до своего дома пешком.

Такси нашлось на удивление быстро. Судя по всему, в позднее время спрос на услуги таксистов падал. Маленькая иконка машины на экране бодро поползла по карте в нашу сторону.

Я уже умел делиться поездкой и как только с машиной стало всё ясно, отправил ссылку на поездку Кириллу.

— Кирюха, держи ссылку. Такси подъедет уже через две минуты.

Кирилл проверил телефон, открыл сообщение и перешёл по ссылке. На экране у него отобразился приближающийся автомобиль такси.

Прощание получилось коротким, но тёплым. Мы с пацанами обнялись и обменялись рукопожатиями. Всё, что нужно было сказать, уже было сказано раньше. После этого парни развернулись и пошли к той точке, куда должна была подъехать машина.

Я проводил их взглядом. Стоял и смотрел, пока они не подошли к такси и не уселись внутрь. Машина тронулась, медленно покатилась вперёд и вскоре растворилась в темноте улицы.

Только убедившись, что они действительно уехали, я обернулся. Рядом остался только Василий.

— Так, Вася, а нам с тобой я предлагаю прогуляться пешком. И предлагаю это сделать прямо сейчас. Потому что, скорее всего, твоя сестра там уже вся извелась.

Я это знал не по догадкам. Телефон у меня в кармане буквально разрывался. На экране висело несколько десятков сообщений от Марины. Она писала одно за другим, интересовалась, как у нас дела, всё ли в порядке, не случилось ли чего. В каждом сообщении чувствовалась тревога, которая с каждой минутой только нарастала.

До этого момента я сознательно не отвечал, потому что не хотел писать ей что-то на ходу и впопыхах. Но сейчас момент был подходящий.

Я достал телефон и прямо на месте отправил ей короткое сообщение. Заверил, что у нас всё в порядке и что мы уже скоро будем дома.

Ответ пришёл практически мгновенно.

— Володя, пришли мне, пожалуйста, фото моего брата, — написала Марина.

Я даже невольно усмехнулся, прочитав это.

— Так, Вася, — сказал я, поворачиваясь к пацану, — у тебя сестра, видимо, Фома неверующая. Поэтому я тебя сейчас сфотографирую и отправлю Марине, чтобы она убедилась, что ты жив-здоров.

Василий не стал возражать, просто остановился. На его лице уже не было прежнего напряжения, но и усталость никуда не делась. Я сделал снимок и сразу же отправил фотографию Марине.

Ответ не заставил себя ждать: в чате тут же появилась целая россыпь смайликов. Видно было, что девчонка наконец-то выдохнула.

Ну и слава богу. Пусть уже успокаивается. А то ещё не хватало, чтобы она в своём возрасте начала седеть. От такого нервного напряжения, которое ей сегодня пришлось пережить, это вполне возможно.

Но, как я сам не раз говорил своим ученикам, эмоции необходимо держать под контролем. Даже если внутри что-то дёргается, вспыхивает и требует выхода, — этому нельзя давать волю. Поэтому все эти нервные всполохи я лично привычно давил в самом зародыше.

Мы пошли домой. По дороге я провёл Василию «инструктаж» о том, как информацию и в каком виде ему надо донести до сестры и до Ани. Ну так чтобы у них не появилось лишних поводов для тревоги и ненужных фантазий.

— Вообще, Вась, — сказал я, подбирая слова, — дело тут такое, что женщины далеко не всегда должны знать всю правду так, как она есть на самом деле. Самый, пожалуй, идеальный вариант — это когда ты говоришь не всю правду, а полуправду. Понимаешь?

Василий усмехнулся.

— Это как? — спросил он.

— А это так, — охотно пояснил я, — что ты рассказываешь свою историю через определённую цензуру. С учётом того, как именно женщина хотела бы эту историю услышать. И не так, как она выглядела в реальности.

Я посмотрел на пацана, проверяя, улавливает ли он мысль.

— Вот ты можешь сказать сестре, что всё закончилось нормально, верно?

— Могу… ну я, в принципе, как раз примерно так и планировал сделать, — честно признался Василий. — Всё же у нас хорошо всё закончилось. Мы ноутбук забрали, и никто не пострадал… ну, так чтобы по-настоящему.

— Ты прав, — подтвердил я. — Если бы лично я услышал эту историю в таком виде, я бы понял ровно то, что ты в неё вкладываешь. Все хорошо и, главное, что всё хорошо закончилось.

Я помолчал, а потом медленно покачал головой.

— Вот только женщины, Вась, мыслят совершенно другими категориями, — продолжил я. — Их хлебом не корми, а дай только хорошенько накрутить самих себя. И там, где ты не видишь вообще «ничего такого»… Там практически любая женщина умудрится докрутить ситуацию до пика. Перенервничает сама, измотает окружающих и устроит скандал вселенского масштаба. Причём буквально на ровном месте.

Василий явно не до конца принимал эту логику. Он нахмурился и всё-таки не удержался:

— Почему? — возразил он. — Ничего же такого не случилось.

— Потому что дальше они начинают додумывать сами, — объяснил я. — И додумывают при этом то, чего в реальности вообще не было. Так что я тебе очень рекомендую пропустить рассказ о сегодняшних событиях через «цензуру». И немного его смягчить.

Василий несколько секунд шёл молча. Было видно, что он прокручивает мои слова у себя в голове.

— А как смягчить? — наконец, спроси он.

Я на секунду задумался, подбирая формулировку попроще:

— Смотри. Предлагаю такую легенду. Мы встретились, спокойно переговорили. Потом пацаны сами решили вернуть тебе ноутбук безо всяких конфликтов и эксцессов.

Я посмотрел на него, чтобы Вася уловил суть.

— А напоследок вы даже пожали друг другу руки. То есть всё прошло тихо, ровно, без сучка и задоринки.

Эта версия звучала достаточно правдоподобно, чтобы в неё поверить. И к тому же достаточно безобидно, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Вася задумчиво потянулся к лицу и почесал нос.

— Ну… — протянул он, усмехнувшись. — Я, пожалуй, соглашусь. Если моя сестра узнает о том, что было… ну, о том, что там было на самом деле, то она меня гарантированно затащит к какому-нибудь психологу.

Он бросил на меня взгляд, в котором читались ирония и обречённость одновременно.

— А потом ещё, на всякий случай, заставит сдать целую кучу разных анализов и пройти обследования. Ну, чтобы убедиться, что со мной всё «в порядке», — хмыкнул Вася. — Так что да… будем использовать новую легенду.

Я наконец подошёл к подъезду, открыл входную дверь и жестом пропустил Васю вперёд. Пацан прошёл внутрь, слегка сутулясь от усталости. Через несколько минут мы уже стояли возле двери моей квартиры.

Я задержался на мгновение, прежде чем постучать, посмотрел на Василия и улыбнулся.

— Так, Вася, — сказал я тихо, но чётко. — У нас готовность номер один. Нацепляем улыбку на лицо и утверждаем хором, что всё прошло замечательно.

— Есть, — без промедления ответил Вася.

И, надо отдать ему должное, он действительно собрался. Лицо изменилось, уголки губ пошли вверх, взгляд стал спокойнее.

Я убедился, что он готов, и тут же отрывисто постучал в дверь. Но даже три раза сделать не успел: в паузе между вторым и третьим стуком дверь квартиры стремительно распахнулась.

На пороге почти одновременно появились и Аня, и Марина. Они встали плечом к плечу и уставились на нас с Василием. В глазах обеих застыла тревога, накопленная за долгие часы ожидания.

Я краем глаза заметил, что Василий будто снова впал в ступор. Тогда я едва заметным кивком показал пацану, чтобы он не стоял каменным истуканом, а заходил внутрь квартиры.

От автора:

Первый Император Земли переродился в теле простолюдина. Но его Дар и опыт все еще с ним. И оставаться простолюдином он не намерен. Читать: https://author.today/reader/438938

Глава 15

Вася встрепенулся, сбросил с себя оцепенение и всё-таки зашёл в квартиру. Я вошёл следом за ним и сразу плотно закрыл за собой дверь.

Девчонки действовали мгновенно. Едва мы оказались внутри, так Марина и Аня тут же принялись за наш осмотр. Аня ограничилась быстрым, цепким взглядом — пробежалась по лицам, по одежде, словно опытным глазом отмечая, нет ли явных следов беды.

А вот Марина пошла дальше. Она не ограничилась визуальной проверкой и сразу вступила в контакт. Почти не задавая вопросов, сестра подошла к Василию и начала приподнимать ему кофту и свитер. Девчонка решила убедиться лично, что её брат никак не пострадал физически.

При их незначительной разнице в возрасте Василий всё-таки оставался для неё младшим братом, и сейчас это ощущалось особенно остро. В каждом её движении читалось беспокойство и желание любой ценой убедиться, что с ним всё действительно в порядке.

Марина внимательно осмотрела пацана, но, как ни старалась, никаких внешних следов физического воздействия так и не обнаружила. Ни синяков, ни ссадин, ни чего-то ещё, что могло бы подтвердить худшие опасения. Василий действительно выглядел целым.

— Так, — наконец сказала Аня, перехватывая инициативу, — я сейчас поставлю чайник, а вы нам всё расскажете.

В её голосе прозвучала хозяйская интонация, не предполагающая возражений. Пока девчонки хозяйничали, тихо переговариваясь и звеня посудой, мы с Васей зашли в ванную. Там умылись холодной водой, смывая с себя остатки уличной пыли, напряжения и всего того, что прилипло за этот длинный вечер. Василий плеснул воду на лицо несколько раз подряд, пытаясь окончательно привести мысли в порядок.

Уже через несколько минут мы сидели за кухонным столом. Перед нами стояли кружки с горячим чаем, от которых поднимался лёгкий пар. Обстановка начала постепенно возвращаться в нормальное, почти домашнее русло.

Мы пили чай и рассказывали девчонкам, как прошла наша встреча с бывшими друзьями Васи. Говорили спокойно, в том ключе, в каком и договаривались по дороге домой. Я следил не только за тем, что говорю сам, но и за реакцией Василия. Пацан вовремя подхватывал нужные моменты и не выбивался из выбранной версии.

Я довольно быстро обратил внимание на любопытный момент. Несмотря на то, что Аня и Марина были знакомы всего несколько часов, девчонки уже вполне себе поладили. Это чувствовалось в том, как они переглядывались, а иногда синхронно реагировали на одни и те же слова.

Когда я закончил рассказ, я обернулся к Василию, давая понять, что сейчас надо подтвердить сказанное.

— Да, именно так всё и было, — без промедления сказал он.

Пацан сразу уловил мой взгляд и смысл этого молчаливого сигнала.

Но, разумеется, на этом всё не закончилось.

Как только наш рассказ подошёл к концу, посыпалась целая куча вопросов. Уточняющих, повторяющих, иногда заходящих по кругу. Где именно вы встретились? Кто что сказал? Почему всё так быстро закончилось?

Следующие полчаса мы с Василием терпеливо и подробно отвечали на каждый из них. При этом придерживаясь, ну или, по крайней мере, стараясь придерживаться версии пропущенной через цензуру. Иногда приходилось формулировать аккуратнее и уходить от излишних деталей, но в целом легенда держалась.

Постепенно вопросов становились меньше. Напряжение сходило на нет. Марина, наконец, заметно расслабилась, и позволила себе улыбнуться.

— Слава Богу, что всё хорошо закончилось, — выдохнула она. — Потому что мы с Аней очень сильно нервничали, — честно призналась девчонка.

В ее голосе чувствовалась накопившаяся усталость.

— Да, это чистая правда, — поддержала её Аня. — Хорошо, когда всё хорошо заканчивается.

И тут я наконец отметил, насколько поздно было на самом деле. За окном уже стояла глубокая ночь. Обе девчонки выглядели вымотанными — взмыленными и уставшими до предела.

Я решил, что затягивать наши кухонные посиделки точно не стоит. Всем нам сейчас нужно было не обсуждать случившееся дальше, а просто лечь спать. Хотелось урвать хотя бы несколько часов сна, оставшиеся до утра.

Но тут Аня неожиданно озвучила мысль, которая, судя по всему, крутилась у неё в голове уже какое-то время.

— Володь, а может, ребята всё-таки останутся на ночь у нас?

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Пока такси найдётся, пока приедет, пока они сами доедут домой… так ещё точно целый час пройдёт, — продолжила моя сожительница. — А там, глядишь, и рассвет уже будет. На улице сейчас не самое лучшее время для разъездов.

Предложение было неожиданным, но не лишённым смысла. Конечно, места в моей квартире было крайне мало — это был факт. Но зерно истины в словах Ани имелось. В итоге я согласился.

Предложение было озвучено, и на несколько секунд повисла пауза. Марина явно задумалась. Взгляд её ушёл в сторону, будто она мысленно прикидывала все варианты «за» и «против». Было видно, что идея остаться ей нравится — по крайней мере, с точки зрения спокойствия за брата. Но почти сразу это выражение сменилось другим, более тяжёлым и приземлённым.

— Спасибо большое за предложение, — наконец сказала учительница, чуть вздохнув. — Я бы с удовольствием осталась вместе с Васей, правда. Но мы, к сожалению, не можем себе этого позволить. У меня дома кошка, и мама… за ней тоже нужно следить.

Стало понятно, что вопрос для Марины закрыт. Так что ребята всё-таки были вынуждены уходить. Аня сразу же взялась за телефон и начала вызывать такси для наших гостей.

Пока она занималась этим, я решил, что с Мариной стоит поговорить отдельно. Я тихо окликнул её и отвёл в свою комнату.

— Так, Марин, — начал я уже там, — ну всё. Выдыхай. Теперь это уже осталось позади.

Я специально говорил спокойно, чтобы она окончательно отпустила ситуацию.

— Я думаю, твой брат больше не будет общаться с этими… скажем так, нехорошими людьми, — продолжил я. — С его бывшими друзьями.

— Володь, — уточнила Марина, — так ты же сам мне сказал, что Василий вроде как снова помирился с ними.

Вопрос прозвучал без упрёка, но в нём чувствовалась тревога.

— Так ведь помириться — это одно, — спокойно ответил я, ничуть не смущаясь. — А общаться — это всё-таки совсем другое.

Марина на секунду замолчала, а потом заметно расслабилась.

— Ну, слава богу, — шепнула она. — Мне никогда не нравились эти его так называемые друзья. Ничего хорошего у них нет… и не было.

— Я полностью с тобой солидарен, — поддержал я. — Мне они тоже сразу не понравились. Завтра я тебя попрошу быть целый день на связи. Потому что именно завтра я буду разговаривать насчёт реабилитационного центра и размещения туда твоего брата.

— Хорошо… я поняла, Володь. Я очень надеюсь, что всё получится так, как надо.

В этих словах отчётливо прозвучала надежда и наверное вера. А потом Марина вдруг сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию между нами, и почти сразу обняла меня. Она прижалась ко мне и положила голову мне на грудь, замирая в этом положении.

Слов «спасибо» она не произнесла. Они и не были нужны. Всё, что она хотела сказать, Марина передала именно этим объятием. Тепло, которое исходило от неё в этот момент, было искренним и очень человеческим, и я это почувствовал сразу.

Через несколько секунд она медленно подняла голову и посмотрела на меня. Взгляд был открытый, доверчивый и одновременно преданный. Девчонка будто наконец позволила себе поверить, что она не одна.

А потом Марина слегка приподнялась на цыпочки и потянулась к моей щеке. Касание ее губ было коротким и почти невесомым.

В этот момент с кухни донёсся голос Ани:

— Так, Марина, Вася, такси уже подъезжает. Можете спускаться.

Мы ещё раз попрощались. После этого сестра с братом наконец вышли из нашей квартиры.

Дверь закрылась. И вот только тогда мы с моей сожительницей впервые за долгое время остались одни.

— Фу-у-х… — протянула Аня, устало выдыхая. — Ну ты, конечно, Володя, и сделал мне эту ночку запоминающейся. Но я ведь надеюсь, — добавила она уже серьёзнее, — что ты действительно смог помочь брату Марины?

— Ну… — я пожал плечами, — по крайней мере, лично мне очень и очень хочется верить, что это действительно так.

— Вот блин, прикол, Володь, — неожиданно продолжила Аня. — Сейчас уже время какое позднее, а при этом спать вообще совершенно не хочется.

Моя сожительница покачала головой, словно удивляясь собственному состоянию, и слегка усмехнулась. Потом Аня замолчала. Я заметил, как она внимательно посмотрела на меня. Было видно, что у неё в голове крутится вопрос, который она не решается задать сходу.

— Говори, Анют, — сказал я, уловив этот момент. — Я же вижу, что ты что-то хочешь у меня спросить. Так что давай, спрашивай.

— Володя… — начала девчонка и снова на мгновение замолчала, словно собираясь с духом. — Только скажи мне, пожалуйста, честно.

— Конечно, — заверил я. — Спрашивай, Ань. Я отвечу тебе максимально честно.

Она посмотрела на меня ещё раз, уже пристально. И потом выпалила, почти без паузы, одной короткой автоматной очередью:

— А у тебя с этой Мариной что-то есть?

Мне показалось, что в её глазах мелькнула едва заметная искра тревоги. Страх услышать ответ, который может оказаться неприятным.

— Нет, Ань, — ответил я без запинки. — У нас с Мариной ничего нет. Она просто моя коллега по работе.

Аня не отвела взгляд.

— А было? — так же прямо спросила она. — Ну ты ведь наверняка не просто так ей помогаешь.

— Нет, — повторил я так же спокойно, как и в первый раз. — Между нами ничего не было и ничего нет.

Аня замолчала. В коридоре повисла тишина. Я пока не мог понять — поверила девчонка мне или всё-таки у неё остались сомнения, и она прокручивает в голове другую версию. Ту где между мной и Мариной всё-таки есть или было что-то большее.

— Ясно, — наконец сказала Аня.

Она слегка пожала плечами, как будто показывая, что приняла ответ, даже если он не до конца совпал с её внутренними ощущениями.

— А почему ты вообще об этом у меня спрашиваешь? — уточнил я. — Мне правда интересно.

Аня отвела взгляд, явно подбирая формулировку. Потом снова посмотрела на меня.

— Ну… — протянула девчонка. — Просто мне почему-то показалось, что у вас что-то есть. Когда женщина так восхищается другим мужчиной… Поверь мне, Володя, эта женщина явно испытывает к нему какие-то чувства. И чувства совершенно точно не только дружеские.

Она сказала это уверенно, с тем самым знанием, которое приходит не из книг, а из личного опыта.

— Понимаешь, Володь, я ведь тоже женщина, — добавила Аня. — И такие вещи я очень хорошо чувствую.

— Думаешь, Марина в меня влюбилась? — спросил я.

Я невольно улыбнулся и посмотрел на Аню. Было видно, что, говоря обо всём этом, девчонка чувствует себя не совсем в своей тарелке.

— Ну… просто мне почему-то кажется, что да, — честно призналась она.

Слова дались ей не сразу.

— Я просто… да я… я… — Аня запнулась.

Мысли в ее голове будто пошли быстрее, чем язык успевал их оформлять. Она замолчала, сделала паузу, и потом медленно подняла на меня глаза.

Я отчётливо увидел, как в её взгляде вспыхнули искры. Не фигурально — буквально.

Если честно, мне нравилось то, что происходило сейчас между нами. Нравилось ощущение этой тонкой грани, когда разговор ещё можно повернуть в любую сторону. И, не раздумывая слишком долго, я решил эту грань слегка обострить. Просто чтобы посмотреть, к чему это приведёт.

— А ты, Ань, думаешь, что меня есть за что любить? — спросил я всё так же улыбаясь.

Вопрос повис в воздухе.

Аня слегка прикусила нижнюю губу и коротко кивнула.

— Да, Володь… — сказала она едва слышно. — Я думаю, что тебя есть за что любить. На самом деле очень сложно не влюбиться в такого мужчину, каким являешься ты…

Призналась девчонка, глядя мне в глаза и уже не отводя взгляд.

— Просто рядом с таким мужчиной, как ты, Володя… рядом с тобой можно по-настоящему почувствовать себя женщиной.

Это признание прозвучало негромко, почти интимно. Я молчал, не перебивая, давая ей договорить — чувствовал, что для неё сейчас важно выговориться до конца.

Аня продолжила этот вечер откровений, которые стали для меня немного неожиданными.

— Я прекрасно знаю, Володь, что у нас с тобой ничего не может быть… — шепнула она.

Она так и не договорила то, что собиралась сказать в эту секунду, будто сама испугалась собственных мыслей. Следующее произошло неожиданно, но при этом совсем не выглядело случайным. Аня шагнула ко мне, сократив расстояние до минимума, и поднялась на цыпочки. Точно так же, как незадолго до этого сделала Марина. Но на этом сходство заканчивалось.

Аня не остановилась на полпути. Девчонка поцеловала меня, но не в щёку. Совсем не в щёку.

Её губы нашли мои. Поцелуй был живым, настоящим, наполненным напряжением, которое скопилось между нами в этот вечер.

Я не стал отстраняться. Я ответил — так же искренне, прижавшись к её губам в ответ.

Я не знал и, если честно, не хотел сейчас анализировать, что у нас с Аней может быть, а чего быть не может. Но я точно знал, что не привык отказывать женщине в её искреннем желании.

И прямо сейчас я хотел ровно того же, чего хотела она. Мы закружились прямо в коридоре, и всё вокруг словно потеряло чёткие границы. Поцелуй был наполнен страстью. Она вспыхнула резко и ярко, без предупреждения. Но гасить её было уже невозможно.

Из искры, что зажглась между нами чуть раньше, разгорелось настоящее пламя. Бушующее, живое, способное сжечь всё вокруг — мысли, сомнения, усталость, да и здравый смысл.

В эту минуту уже не имело никакого значения, что позади остался тяжёлый день, выжавший меня почти досуха. Организм, как выяснилось, имел свои скрытые резервы. И сейчас эти запасы похоже активировались.

Я прижал Аню спиной к входной двери, ощущая её тепло и дыхание. В голове мелькнула мысль — подхватить её на руки и унести в спальню, продолжить всё там…

Но, как говорится, хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. И именно в этот момент произошло то, чего не ожидал ни я, ни сама Аня.

За моей спиной раздался отчётливый стук в дверь. В ту самую дверь, в которую я сейчас упирал девчонку.

Блин…

Да какого, спрашивается, чёрта так происходит именно сейчас⁈

Сначала я было подумал, что это Марина и Вася. Возможно, они что-то забыли в квартире и теперь вернулись.

Но уже спустя секунду, словно холодной водой окатило. Я вспомнил, что сам пригласил к себе Тиграна. И по времени всё сходилось — прошло как раз достаточно, чтобы он успел добраться до моей квартиры. Значит, скорее всего, это был именно он.

Мда…

Надо было всё-таки соглашаться на его предложение приехать чуть позже. Не в тот самый момент, когда всё уже завертелось и закрутилось по полной программе…

Но кто же, чёрт возьми, мог знать, что продолжение этой ночи окажется настолько… насыщенным. Да я даже предположить такого не мог. Впрочем, если уж быть честным — никто не мог.

Как бы там ни было, мы с Аней среагировали мгновенно. Поцелуй оборвался, Аня отстранилась от меня и посмотрела с явным испугом. В её взгляде мелькнуло беспокойство. Судя по всему, девчонка тоже решила, что за дверью стоит именно Марина.

— Это ещё кто к нам пришёл?.. — шёпотом спросила она, опасливо косясь в сторону двери. — Как ты думаешь, Володя… это же, наверное, Марина зачем-то вернулась?

Я ничего не ответил, как раз потому, что я прекрасно знал ответ.

— Сейчас вот и проверим, кто это к нам пришёл, — наконец сказал я со вздохом.

Аня тут же привела себя в порядок: одёрнула халат, который за время нашего внезапного сближения задрался выше, чем следовало.

— Ага…

От автора:

Древняя Русь, 11 век.

Время Крестовых походов, борьбы Византии с Персией, расцвета западной цивилизации…

Было бы, если бы не Врач. Воин-Врач!

Первая книга серии — тут: https://author.today/reader/448643

Глава 16

— Но нет, Ань. Скорее всего, это не Марина вернулась. Более того, скажу тебе сразу — это точно не она. Это, скорее всего, ко мне кое-кто пришёл… — все таки решил признаться я, глядя на входную дверь.

Аня напряглась после услышанного.

— А кто это тогда пришёл? — спросила она, в голосе послышались тревожные нотки. — Кто вообще может прийти к тебе так поздно? И зачем? Почему нельзя встретиться днём?

Она снова посмотрела на дверь, потом на меня с беспокойством.

— Вова, ты можешь мне наконец ответить на этот вопрос? Ну пожалуйста… потому что я начинаю нервничать.

Я не стал отвечать. Понял, что сейчас любые объяснения будут выглядеть странно и только усилят напряжение.

Я просто подошёл ближе к двери и задал вопрос вслух:

— Кто там?

Ответ не заставил себя ждать.

За дверью раздался знакомый голос Тиграна. Он, что называется, явился не запылился.

Ну что сказать — мужик оказался на удивление пунктуальным. Я-то изначально был уверен, что ждать его придётся куда дольше. В лучшем случае к утру, с последующими извинениями, разведёнными руками и рассказами о том, как всё не сложилось по дороге.

Но нет — Тигран прибыл ровно тогда, когда и должен был.

Я медленно приоткрыл входную дверь, не распахивая её настежь, и сразу же увидел Тиграна на пороге. Помятый, явно выдернутый из сна. Волосы были взъерошены, а взгляд тяжёлый, но при виде меня Тигран всё равно попытался натянуть на лицо нечто вроде улыбки. Правда кривой, скорее обязательной, чем искренней.

Впускать его внутрь квартиры я не собирался. Совершенно ни к чему. Тем более Ане такой персонаж сейчас был абсолютно не нужен. Ни в каком виде и ни в каком контексте, даже мимолётно.

— Подожди меня буквально пару минут, — сказал я Тиграну. — Я сейчас быстро оденусь, и мы с тобой выйдем. Прогуляемся немного на улице, поговорим.

— Понял, — отозвался он.

Возражать Тигран даже не пытался. По большому счёту ему было всё равно, где именно со мной разговаривать — на улице, на лестничной клетке или ещё где-то. Главное — сам разговор.

Вот и отлично.

Я кивнул ему в ответ, поблагодарив за понимание, и аккуратно закрыл входную дверь.

Развернувшись, я сразу же наткнулся взглядом на Аню. Она стояла в коридоре, опершись руками о дверной блок, и смотрела на меня выжидающе. Было ясно, что объяснений избежать не получится. Девчонка терпеливо ждала, когда я расскажу, что это за ночной гость и почему он появился именно сейчас.

— Ань, дела у меня, — честно сказал я, не отводя взгляда.

Мне совершенно не хотелось ей врать или придумывать какие-то нелепые оправдания. Да и если быть откровенным до конца — сил на это уже не оставалось. День выдался тяжёлым, ночь — ещё тяжелее. Потому играть в словесные игры сейчас было последним, чего мне хотелось.

Я сделал паузу, чтобы она поняла, что это не отговорка и не попытка уйти от разговора, а просто констатация факта.

— Ничего такого, что имело бы какие-то физические последствия, не будет, — добавил я. — Абсолютно.

— Ты мне правду говоришь?..

— Я, в принципе, всегда говорю правду. Только правду и ничего кроме правды, — усмехнулся я, стараясь разрядить обстановку.

Но Аню это до конца не успокоило.

— Володя, ты даже не представляешь… Я так за тебя переживаю в последнее время. С тобой постоянно что-то происходит, и очень часто что-то нехорошее.

Я в этот момент видел, что девчонке действительно небезразлично. И от этого её слова цепляли куда сильнее, чем любые претензии.

— Ну, Аня… — ответил я. — Главное ведь, чтобы всё это в итоге было во благо. Правда?

Параллельно я уже вовсю обувался. Снял куртку с вешалки, перекинул её через руку, не желая заставлять Тиграна ждать лишние минуты на лестничной клетке.

— А может быть вы всё-таки никуда не пойдёте, а этот твой знакомый зайдёт к нам в гости?.. — осторожно предложила Аня. — У нас ведь ещё чай есть…

— Может быть, — ответил я, — но точно не в этот раз.

Я наконец натянул куртку, проверил карманы по привычке и повернулся к выходу.

— Я скоро буду. А ты уже сейчас ложись спать, пожалуйста. Меня ждать не нужно.

Аня несколько секунд смотрела на меня, словно собираясь что-то сказать, но так и не решившись. В итоге она просто кивнула. И, надо признать, в этот момент она повела себя очень правильно.

Иногда умение услышать и принять решение мужчины — действительно важная черта. Далеко не у всех женщин она развита. Слишком часто подобные разговоры затягиваются, обрастают ненужными объяснениями, переходят в упрёки и, в конечном итоге, заканчиваются скандалами. Здесь же этого не было — Аня всё поняла, даже если до конца и не приняла.

Но я всё равно видел, что она по-прежнему напряжена. Испуг никуда не делся полностью, просто спрятался глубже.

Поэтому я всё-таки подошёл к ней ближе.

Обнял так, чтобы она почувствовала опору и уверенность. Я почувствовал, как она немного расслабилась у меня в объятиях, и понял, что сделал всё правильно.

Потом я позвал Рекса, решив таким образом одним выстрелом убить сразу двух зайцев. И с Тиграном поговорить, и заодно выгулять пса.

— Всё правда хорошо, Ань, — сказал я напоследок. — Я скоро вернусь.

Аня посмотрела на меня снизу вверх и тяжело выдохнула.

Рекс мгновенно понял, что речь идёт о прогулке. Он оживился, подтянулся, хвост у него заходил из стороны в сторону. Мы вместе наконец вышли на лестничную клетку.

Тигран всё это время терпеливо ждал. Он сидел на одной из ступенек лестницы, слегка ссутулившись, и ковырялся в своём кнопочном телефоне, убивая время ожидания. Экран тускло светился в полумраке подъезда.

Как только я появился, Тигран сразу же поднялся, быстро убрал телефон в карман и натянуто улыбнулся. Улыбка вышла сдавленной и неестественной.

Мужик сразу же протянул мне руку в знак приветствия. Я не стал отказываться от рукопожатия и крепко сжал его ладонь. Рука у Тиграна была тёплой и чуть влажной — ясно, что от волнения.

Рексу, кстати, Тигран сразу не понравился. Пёс напрягся, хвост застыл, а из груди вырвался низкий, глухой рык. Рекс стоял чуть впереди меня, ясно давая понять, что этого человека он уже записал в категорию потенциальной угрозы.

Тигран обратил внимание на мою собаку и, судя по его виду, решил, что ничего страшного в этом звере нет. Более того — он, похоже, уже мысленно определил Рекса как безобидного декоративного песеля, с которым можно запросто фамильярничать.

Рекс действительно был небольшим по габаритам, аккуратным таким и, видимо, именно это сыграло с Тиграном злую шутку. Даже тот факт, что пёс уже глухо рычал, совершенно не вызвал у него никаких опасений. Мужик явно не умел читать язык животных и привык судить исключительно по размерам.

— Какой всё-таки у тебя собакевич прикольный, — с усмешкой сказал Тигран, разглядывая Рекса. — Это у тебя мальчик или наверное все таки девочка?

Произнося эти слова, он уже начал наклоняться вперёд и протягивать руку. Хотел погладить пса за ухом. Рекс отреагировал мгновенно. Пёс резко напрягся, лапы упёрлись в пол, а губы медленно разошлись, обнажая клыки. Рычание стало глубже и злее — это был сигнал, понятный любому, кто хоть раз имел дело с собаками: ещё шаг — и будет кусь.

— А кусается он у тебя? — всё-таки спросил Тигран, притормозив руку в воздухе.

— Кусается, — ответил я. — И если ты до него всё-таки дотронешься, то я почему-то думаю, что ничем хорошим это для тебя не закончится.

Тигран замер на секунду, потом медленно выпрямился и убрал руку.

— Да? Ну ладно, — пробормотал он, чуть смущённо. — А то думал погладить… он же у тебя такой маленький и прикольный.

— Маленький — да удаленький, как говорится, — усмехнулся я. — И ты, Тигран, кстати, лучше извинись перед Рексом за то, что назвал его девчонкой. А то он это, похоже, неправильно понял.

Я подмигнул мужику, а Рекс в ответ ещё пару секунд не сводил с него настороженного взгляда. После он всё-таки слегка расслабился — но из поля зрения Тиграна больше не выпускал.

— Это… пёс, ну ты меня извини, если что, дурака, — насмешливо пробормотал Тигран, слегка наклоняясь к Рексу. — Если я вдруг чего не так по своей дурости сболтнул…

Рекс, будто действительно всё понял, коротко фыркнул, шумно выдохнув через нос, и отвёл взгляд.

Я не стал терять лишние секунды и нажал кнопку вызова лифта. В тишине подъезда раздался знакомый механический гул, и почти сразу загорелся индикатор — кабина была уже близко.

Лифт подъехал быстро. Двери с мягким шорохом разошлись в стороны, и мы с Тиграном зашли внутрь. Рекс встал рядом со мной, плотно прижавшись к ноге, и всё так же косился на мужика.

Кабина тронулась и поехала на первый этаж.

Несколько секунд мы ехали молча. Лифт плавно спускался, лампы холодно освещали тесное пространство, а Тигран заметно собрался. Его лицо постепенно перестало быть напряжённо-настороженным и стало жёстким, сосредоточенным. Было видно, что мужик уже мысленно готовится к разговору и прекрасно понимает, что просто так я его ночью не вытащил бы.

Наконец он медленно повернулся ко мне.

— Владимир… ну что, — сказал он прямо. — Говори как есть. Что тебе от меня сейчас нужно? И как я могу тебе отдать свой долг?

Вопрос прозвучал спокойно, но за спокойствием чувствовалась тревога. Тигран явно ожидал чего-то неприятного и уже заранее примерял разные варианты развития событий.

Я не стал тянуть время и сразу перешёл к делу. Коротко и по существу рассказал ему про закрытый чат, про то, что мне о нём стало известно. А заодно про всё сопутствующее, что было связано с этим чатом. Я говорил без лишних деталей, но достаточно ясно, чтобы Тигран понял масштаб истории и своё возможное участие в ней.

Лифт в этот момент как раз мягко притормозил, готовясь остановиться на первом этаже. Рассказ, естественно, получился далеко не самым коротким. Поэтому мы с Тиграном, едва выйдя из подъезда, двинулись вдоль дома. Ночная улица была почти пустой, только редкие фонари давали желтоватый свет.,

Я продолжал говорить периодически намеренно делал короткие паузы. Я хотел дать Тиграну время переварить ту информацию, которая на него сейчас обрушивалась. Тема была непростая, и вбрасывать всё одним куском было не нужно.

Ещё в самом начале я сразу обозначил условия, что вопросы задавать следует потом. Перебивать меня не нужно. Тигран это принял молча. Он шёл рядом, слушал внимательно, временами хмурился, сжимал губы, но не лез с репликами. Было видно, что внутри у него всё это далеко не откликается спокойствием, но мужик держался.

Когда я наконец закончил излагать всю так называемую «общую» часть, я замолчал. Мы прошли ещё пару шагов, после чего я остановился и внимательно посмотрел на мужика.

— Тигран, вопросы по этой части у тебя какие-то имеются? Если имеются, то лучше задавай их прямо сейчас.

Тигран замедлился, остановился рядом и несколько секунд молчал. Потом медленно покачал головой. По его лицу было видно, что разговор ему не нравится. Но это было очевидно ещё до того, как мы вообще начали. Подобные темы не могут нравиться по определению — слишком уж они пахнут проблемами, рисками и грязными делами.

Однако вопросов у него действительно не возникло.

— Нет, — после короткой паузы сказал Тигран. — Никаких особых вопросов у меня сейчас к тебе нет. В принципе, мне и так всё предельно ясно по этой теме. Так что ты можешь уже начинать переходить непосредственно к нашему делу, Володя. И говорить прямо, что именно от меня нужно.

Я дал понять, что услышал его. Тигран, немного подумав, всё-таки решил добавить к сказанному.

— Вообще, Володь, по теме этой дряни я более-менее осведомлён, — сказал он. — У хозяина много кто сидит как раз по этой самой двести двадцать восьмой. Так что я наслушался там всяких историй от сокамерников… очень даже «интересных».

В его голосе мелькнуло плохо скрытое раздражение.

Мы несколько минут шли молча, выгуливая Рекса. Пёс делал своё дело, нюхал асфальт, иногда останавливался у кустов, а мы с Тиграном в это время каждый переваривал сказанное.

Потом я заговорил снова. Если до этого я двигался от общего, обрисовывал фон и контекст, то сейчас начал переходить к частному. К тому, ради чего, собственно, всё и затевалось.

Я рассказал Тиграну о том, как на самом деле можно выходить на таких барыг. С учетом того, что они прячутся в интернете, сидят в закрытых чатах и искренне считают, что им ничего за это не будет. Рассказал, почему иллюзия анонимности у них ложная и чем обычно заканчивается уверенность в собственной неуязвимости…

— В общем, Тигран, — сказал я, — я весьма категорично отношусь к тому, чтобы такая гадость вообще существовала на улице. Хотя я хорошо понимаю, что выжечь это повсеместно невозможно, — продолжил я говорить. — Но я убеждён, что вполне реально сделать это хотя бы на отдельно взятом районе. На конкретной улице.

Тигран некоторое время молчал, глядя куда-то в сторону тёмных окон многоэтажки, мимо которой мы проходили. Потом он всё-таки отозвался:

— Дельные вещи ты говоришь, Володя, — сказал он тяжело. — Если бы все так думали, как ты… глядишь, и получилось бы. Может, и улицы от этой дряни давно бы освободились.

Я глубоко вдохнул ночной холодный воздух. Я показал Тиграну кулак.

— В общем, я хочу сделать так, чтобы вот этой самой рукой взять их за яйца. И я хочу, чтобы ты помог мне именно в этом.

Тигран повернулся ко мне, сразу же задал закономерный вопрос:

— И как именно ты видишь мою помощь, Володя? Я, если честно, сошка мелкая. И с барыгами я принципиально дружбу не вожу.

Я не стал ходить вокруг да около и прямо сказал Тиграну, что хочу, чтобы он вошёл в эту систему. Чтобы начал работать внутри неё и помог вычислить тех, кто прячется за никами, аватарками и анонимными аккаунтами в интернете.

Объяснил, что по-другому до них просто не добраться. Что других рабочих вариантов не существует.

Тигран, услышав это, буквально опешил.

Он остановился посреди дорожки, словно его, как Рекса, резко дёрнули за поводок, и несколько секунд просто стоял, переваривая услышанное. Лицо его стало жёстким, взгляд — настороженным, а в выражении появилось понимание во что именно его пытаются втянуть.

Мужик уставился на меня так, будто я только что сказал что-то совершенно немыслимое. Глаза у него расширились, взгляд стал эпочти испуганным, и несколько секунд Тигран просто молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Потом, словно наконец собравшись с мыслями, поднял указательный палец. Он медленно, с явным сомнением, провёл им из стороны в сторону.

— Володя… а Володя, — наконец заговорил он, глядя на меня с тревогой. — Ты мне вот что скажи… ты хотя бы на одну секундочку понимаешь, что именно ты мне сейчас предлагаешь?

Если честно, именно такой реакции я от него и ожидал. Ничего удивительного. После того, как Тигран наконец вслушался и понял суть моего предложения, по-другому он отреагировать просто не мог.

Предложение и правда было максимально жёстким. И в нём не было ничего, что могло бы выглядеть для Тиграна привлекательным. Только риск. Огромный, откровенно безумный риск — попасться, оказаться под прицелом. И в худшем случае загреметь в ментовку и уехать далеко и надолго. Одновременно получив такой срок, после которого жизнь делится уже не на «до» и «после», а на «там» и «навсегда».

Радоваться тут было абсолютно нечему. И я это прекрасно понимал. Так же хорошо, как и то, что именно я ему сейчас предлагал.

Тигран шумно выдохнул, и заговорил снова — уже совсем другим тоном. Сокрушённым, почти обречённым.

— Меня же, если всё-таки возьмут за жопу… — начал он, подбирая слова: — Володь… да если меня возьмут, я в тюрьме остаток всех своих дней проведу.

Я тоже не собирался тянуть. Слишком серьёзным был разговор, чтобы разводить дипломатические танцы. Поэтому сразу сказал Тиграну всё как есть.

— Знаешь, Тигран, есть одна очень хорошая поговорка, — спокойно начал я. — Долг платежом красен. Вот я и хочу спросить с тебя этот долг именно так, — сухо пояснил я.

Глава 17

Далее я ожидал от Тиграна совсем другой реакции. Честно говоря, я был практически уверен, что после этих слов Тигран либо сорвётся, либо попытается съехать с темы.

Я к этому был готов.

Более того, я даже заранее прокрутил в голове нужные слова — да жёсткие, совсем неприятные. Однако максимально необходимые. Те, которыми пришлось объяснять Тиграну, какие именно последствия его ждут в случае отказа. И последствия эти, надо сказать прямо, были бы для него далеко не самыми радужными.

Но, как ни странно, делать этого мне не пришлось.

Тигран молчал несколько секунд, глядя в асфальт под ногами. Да, было видно, что ему всё это категорически не нравится. Заметно было, что внутри у мужика идёт жёсткая борьба. Однако при этом Тигран прекрасно осознавал реальность происходящего и не питает иллюзий.

Наконец, он всё-таки поднял взгляд и заговорил:

— Я понимаю, — сказал Тигран. — Это мои проблемы, что я жал тебе руку и давал слово. И как бы мне сейчас ни хотелось обратного, пути назад у меня, по сути, нет. За свои косяки надо отвечать.

— Да, это очень правильные слова, — ответил я ему, стараясь не выдать своего удивления.

— Тогда что? — спросил он. — Говори, что мне конкретно нужно будет делать. И вообще… чем быстрее я это сделаю, тем, наверное, будет лучше.

— Хорошо, — ответил я. — Тогда просто будь на связи. Если всё получится, ты сразу целиком закроешь свой косяк передо мной и, что немаловажно, останешься на свободе, — пояснил я. — А вот если всё пойдёт через одно место, то проблемы будут уже не только у тебя одного. Мы с тобой сейчас, как ни крути, в одной лодке.

Я сделал небольшую паузу, чтобы он чётко уловил смысл сказанного. Затем уже более конкретно обозначил, что от него потребуется.

— Так что, Тигран, — продолжил я, — в самое ближайшее время я выйду с тобой на связь. Со своей стороны будь готов. В любой момент.

— Хорошо, Владимир, я тебя услышал. Тогда ближайшие несколько дней ничего планировать не буду и буду ждать, когда ты со мной свяжешься.

Мы остановились. На улице уже чувствовалось, что ночь подходит к концу. Небо начало светлеть и улица постепенно выходила из тьмы.

Мы крепко пожали друг другу руки. Этим рукопожатием мы подтвердили достигнутую договорённость. Тигран развернулся и пошёл прочь, постепенно растворяясь в полумраке улицы.

Почему-то я был целиком и полностью уверен, что и на этот раз Тигран сдержит своё слово до самого конца. Не было в этой уверенности ни логики, ни расчёта — скорее ощущение. Та самая внутренняя чуйка, которая редко подводит. Да и это чувствовалось по тому, как он смотрел на меня в конце разговора. С полным пониманием того, во что он ввязывается.

Подведёт меня чуйка или нет — я узнаю уже совсем скоро. В ближайшее время всё станет ясно…

Я наконец повернулся к Рексу.

— Ну что, пойдём, боец, — сказал я ему. — А то уже давно пора укладываться спать.

Пёс, впрочем, был занят куда более важным, по его мнению, делом. Он стоял в палисаднике неподалёку и сосредоточенно что-то вынюхивал, водя носом почти по самой земле. При этом из его горла доносилось глухое, недовольное рычание, словно ему попалось нечто явно подозрительное.

Одергивать собаку я не стал. Не видел смысла. Если Рексу так приспичило возиться со своими собачьими делами — пусть возится. Иногда инстинкты у него работали лучше любой логики.

Но уже через несколько секунд поведение пса резко изменилось. Рекс вдруг начал яростно копать землю, быстро, энергично, с таким азартом, будто точно знал, что именно ищет. Комья влажной почвы полетели в стороны, когти царапали грунт, дыхание пса стало резким и частым.

И буквально через пару секунд он, судя по всему, докопался до нужного места. Рекс резко дёрнулся вперёд и, зло рыча, схватил что-то пастью. Я увидел, как из разрытой земли показался тёмный, грязный пакет. Пёс рванул его наружу и оттащил в сторону, не переставая рычать.

Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что именно он только что выкопал. Внутри всё неприятно сжалось. В пасти у Рекса сейчас была та самая закладка. Маленький, грязный пакетик, который какой-то поганый идиот просто взял и оставил прямо у моего подъезда. Оставил здесь, под окнами жилого дома, в палисаднике, где днём ходят дети, где живут обычные люди. И сделал это с расчётом на то, что другой такой же поганый идиот придёт, выкопает её и спокойно унесёт с собой.

Причём выкопает именно отсюда. Из этого самого палисадника. Рядом с моим домом.

— Рекс, фу, оставь эту гадость, — жёстко сказал я.

Пёс отреагировал мгновенно. Он тут же выпустил пакетик из пасти, уронил его на землю и отступил в сторону, громко фыркнув. При этом он продолжал глухо рычать — злость никуда не делась, просто он подчинился команде. Было видно, что находка псу не понравилась до глубины собачьей души.

Я же не стал долго раздумывать. Подошёл, наступил на этот пакет, с силой раздавил его подошвой, почувствовав, как фольга рвётся под ногой. Потом ещё раз, и ещё — пока не убедился, что от этой гадости не осталось ничего целого. Всё содержимое я просто втоптал в землю, размазывая по грязи, лишая эту дрянь ценности.

Никаких сомнений в том, что подобное нужно искоренять, у меня не было никогда. Даже теоретически.

А теперь, после встречи с бывшими друзьями Василия и разговора с Тиграном, у меня на руках уже были все необходимые инструменты, чтобы перестать думать и начать действовать.

Задумка перестала быть абстрактной. Она начала обретать форму. Но это — потом. А пока… пока — спать.

Когда я вернулся домой, Аня всё-таки уже спала. Было видно, что она пыталась меня дождаться — заснула девчонка прямо на диване. Я остановился на секунду, глядя на неё, и понял, что оставлять Аню спать здесь, на диване — не вариант.

Я осторожно наклонился, подхватил её на руки, стараясь не потревожить лишним движением. Девчонка была тёплой, расслабленной. На мгновение она всё-таки открыла глаза — мутно, не до конца понимая, где находится. Взгляд скользнул по мне, и в нём мелькнуло беспокойство, которое я тут же погасил.

— Всё в порядке, Ань, — тихо сказал я. — Спи.

Этого оказалось достаточно. Девчонка едва заметно расслабилась, веки снова сомкнулись, а дыхание выровнялось. И я без проблем донёс её до спальни, аккуратно уложив на кровать и укрыв.

На этом мои силы окончательно закончились.

Я сам рухнул спать почти сразу. Стоило только закрыть глаза — и меня буквально утянуло в сон…

Проснуться, как обычно, в пять утра по внутренним биологическим часам у меня, разумеется, не получилось. И неудивительно — домой я вернулся только в начале шестого утра. Но как бы там ни было, проснулся я уже в восемь. Сам открыл глаза, будто организм решил, что минимальный набор восстановления получен и можно включаться обратно.

Первые секунды я даже подумал, что буду весь день ходить разбитым и вялым. Но нет — ощущение было неожиданно нормальным. После умывания и завтрака из обычной овсяной каши, я вовсе поймал себя на том, что чувствую себя вполне комфортно. Усталость ушла, голова была ясной, тело тоже было в рабочем состоянии.

Да, лишний вес никуда не делся, но в целом организм был крепкий и, что важно, практически здоровый. Запас прочности у меня был с хорошим заделом,

Кстати, пока варилась каша, я решил встать на весы. Да, полноценно заниматься спортом у меня, к сожалению, пока совсем не получалось. Ни регулярных тренировок, ни нормального режима, ни системной нагрузки — всё это оставалось на будущее. Но при этом высокая активность, бесконечное движение, ходьба и напряжённые дни всё-таки сделали своё дело.

И сегодняшним утром весы это подтвердили.

Я стоял на них и несколько секунд просто смотрел на цифры, не сразу поверив увиденному. Минус пять килограммов — ровно столько ушло с момента моего последнего взвешивания на этих же весах. При этом н каких волшебных диет и «секретных методик» я не использовал. Просто жизнь, которая перестала быть «ленивой».

Я шагнул к зеркалу и посмотрел на себя в одних трусах. И сразу отметил — да, разница была заметна. Сейчас я выглядел куда стройнее, чем в самый первый день, когда оказался в новом теле.

Да, мой вид был еще далеко до идеального и атлетичности, но уже и прежняя расплывчатость и отечность исчезли. Контуры начали проявляться. Тело постепенно переставало быть бесформенным и подтягивалось, словно вспоминало, каким оно вообще должно быть. И что особенно важно — без этой мерзкой висячей кожи, которая обычно сопровождает резкое похудение. Всё шло ровно, правильно, без перекосов.

Конечно, лишний вес всё ещё оставался. Иллюзий у меня на этот счёт не было. Но теперь его было уже не так много. Ну, как «не так много» — килограммов десять сбросить ещё точно предстояло.

Но с учётом того, что совсем скоро я начну полноценно тренировать школьников и готовить их к школьной олимпиаде, это будет вполне достижимо. Там нагрузки будут уже настоящие и давать их я собирался лично, на собственном примере.

Если уж я собирался требовать от пацанов и девчонок работы, дисциплины и выносливости, то начинать, как всегда, следовало с себя. Так что мне искренне хотелось верить, что перспективы дальнейшего сброса веса будут самыми что ни на есть радужными.

Аня, к слову, до сих пор сладко спала, без задних ног. Слишком много сил у неё отняли события вчерашнего дня, которые оказались куда насыщеннее, чем кто-либо из нас ожидал.

Рекс тоже спал. Причём спал по-собачьи основательно — растянувшись, расслабившись, будто весь мир на время перестал существовать. Но вот у этого товарища, в отличие от Ани, возможности дрыхнуть дальше не было.

Псу нужно было идти на тренировку. В его случае никакие отговорки не работали и работать не должны были. Пропускать занятия было нельзя от слова совсем. Потому что иначе результата не будет. А результат у Рекса уже был, и весьма ощутимый — он показывал его последовательно, занятие за занятием.

Я посмотрел на пса и негромко сказал:

— Давай, вставай, дружок. Нечего лениться. Ты же хочешь в следующий раз надрать зад Губителю так, чтобы вопросов ни у кого не осталось.

Стоило мне произнести имя его главного врага, как Рекс мгновенно среагировал. Пёс резко вскочил на все четыре лапы, сонливость исчезла без следа, а взгляд стал сосредоточенным. Судя по всему, имя Губителя он запомнил очень хорошо.

— Пойдём, — позвал я Рекса, уже стоя в коридоре полностью одетый.

Пёс отреагировал на мой голос и быстро подбежал. Я сразу пристегнул поводок, и мы вышли из квартиры.

Было видно, что Рекс ещё до конца не проснулся. Он шёл рядом, послушно, но в движениях чувствовалась остаточная сонливость. Поэтому я решил, что небольшая разминка псу сейчас точно не помешает.

Да и мне самому это было совсем не лишним.

Вместо того чтобы вызывать лифт, я решил спускаться пешком. Лестница — самый простой и честный способ привести тело в тонус. Сказано — сделано.

Мы с Рексом довольно бодро начали спуск вниз, шаг за шагом, пролет за пролетом. Но на одном из этажей я чуть было не сшиб с ног мальчишку из нашего подъезда — того самого соседа, которого уже видел раньше.

Свет между этажами почему-то не горел, и лестничная клетка была погружена в полумрак. Мальчишка же сидел на корточках прямо у стены, и я заметил его в последний момент, резко притормозив.

Сначала я даже не понял, чем он там занимается. Он был сосредоточен, склонившись к полу, и что-то аккуратно собирал руками. Только присмотревшись, я увидел, что по всему полу были разбросаны окурки, а он методично подбирал их и складывал в небольшую банку, которую держал рядом.

Я почти сразу заметил, что среди мусора на полу были ещё и осколки от лампочки. Мелкие, острые, они поблёскивали в полумраке лестничной клетки. По их хаотичному разбросу было понятно, чт лампочку разбили, не особо заботясь о последствиях.

— Здравствуйте, дядя Вова, — первым подал голос пацанёнок, заметив, что я остановился прямо напротив него.

— Здорова и тебе, малой, — ответил я и ещё раз внимательно осмотрел весь этот бардак. — Что тут у тебя случилось? Почему ты эти окурки в банку собираешь?

Мальчишка явно не был расположен к разговору. К тому же он был занят уборкой лестничной площадки, и разговор явно отвлекал его от задачи.

При этом я был практически полностью уверен, что весь этот разгром — не его рук дело. Да, дети бывают разными, и иногда вытворяют такое, что взрослым и в голову не придёт. Но здесь у меня почему-то сразу возникло чёткое ощущение — это сделал кто-то другой, а пацан сейчас просто разгребает последствия.

— Да всё нормально, дядь Вова, спасибо, что интересуетесь, — попытался отмахнуться он и тут же попробовал перевести разговор в сторону. — Вы аккуратно со своей собакой проходите, а то тут осколки… пес лапками может порезаться.

Слова звучали вежливо, даже заботливо. Однако за ними явно чувствовалось желание, чтобы я не лез дальше и просто прошёл мимо.

— Вижу осколки, всё вижу, — сказал я, ещё раз окинув взглядом пол, усыпанный стеклом. — Молодец, что предупредил. Вот только ты мне так и не ответил, что здесь произошло. Давай-ка ты мне всё-таки расскажешь, откуда вся эта красота появилась, будь так любезен.

Пацан заметно напрягся. Он на секунду замер, будто взвешивая для себя, стоит ли вообще со мной этим делиться. Было видно, что разговор для него неприятный.

— Дядь Вова… — начал он. — Вы просто здесь редко бываете, поэтому с этим не сталкиваетесь. А у нас сосед… он постоянно такие выкрутасы устраивает. Ну, когда напьётся больше меры. Мамка мне говорит, что у него в такие моменты начинается белая горячка, — добавил он, уже тише.

Как только он это произнёс, у меня в голове сразу щёлкнуло. Я вспомнил, что этот мальчишка уже раньше вскользь рассказывал мне про одного буйного соседа в нашем доме. Того самого, который периодически засирает подъезд и превращает общие пространства в помойку. Тогда я не придал этому особого значения.

Да, всякое бывает. Алкаши, запои, срывы — это, к сожалению, не редкость. Но вот чего я не мог понять, так это при чём здесь этот пацан. Почему именно он должен убирать за взрослым мужиком.

— Подожди. А ты тут при чём? Почему это ты всё убираешь?

Пацан опустил взгляд.

— Так он меня сам заставляет это делать, — признался он. — Пока я тут всё не уберу, он меня домой не пускает.

— Это как? — переспросил я, не сразу осознав то, что только что услышал.

Пацан начал объяснять уже подробнее. Он рассказал, что с этим алкашом они не просто соседи по дому, а именно соседи по лестничной клетке. Более того — у них один общий тамбур на две квартиры.

— В общем он заставляет убирать меня, — добавил пацан.

Он объяснил, что если он отказывается и пытается возразить или просто не выходит убирать, то сосед делает всё просто и по-своему эффективно. Алкаш запирает общий тамбур изнутри. И тогда мальчишка физически не может попасть домой.

— А ты родителям об этом рассказывал? — спросил я.

— Отца у меня нет, — пояснил пацаненок. — А маме я не рассказывал… ну, то есть… она и так об этом знает. Она уже не раз пыталась с этим соседом поговорить. Только он вообще ничего не слышит из того, что ему говорят. Ему всё равно.

Пацан на секунду замолчал, а потом продолжил, уже заметно напрягшись:

— Он старается всё это делать, когда мамы дома нет. Но в последний раз получилось совсем уж плохо…

— Как? — уточнил я.

— Ну… он изнутри забаррикадировался и начал кричать «За ВДВ». Орал долго. А потом вдруг перестал.

— Почему? — уточнил я.

— Оказалось, что он просто заснул. А мы с мамой в этот момент вообще домой попасть не могли. Такое у него в последнее время всё чаще происходит.

От автора:

Законченный цикл из десяти томов от топового автора. История, положившая начало жанру «Обратный попаданец».

Любовь, испытание на прочность, настоящие поступки и последний герой, который пришёл в наше время из девяностых: https://author.today/reader/450849

Глава 18

Я на несколько секунд задумался, переваривая услышанное. Ну и дела, блин. Террорист, тоже мне, карманный. Ещё и десантник, или, по крайней мере, очень убедительно за такого себя выдаёт.

Классический набор — водка, крики, «ВДВ» и ощущение полной безнаказанности.

Мысль за мыслью быстро складывались в неприятную, но вполне логичную картину. У пацана в семье нет отца, и этим фактом этот товарищ сосед-алкаш, похоже, откровенно пользуется. Значит, разговаривать с ним по-хорошему некому. А раз так… ну значит придётся объяснить уже мне, по соседски.

Внутри у меня не было ярости или желания «наказать». Было только холодное, ясное понимание, что так дальше быть не должно. Просто не должно. Ни для пацана, ни для его матери, ни вообще для любого нормального человека.

По-хорошему, этому соседу давно пора бы начать избавляться от своих нехороших привычек. И даже не ради кого-то другого, а именно ради самого себя. Потому что так себя вести нельзя по отношению к детям и к женщинам. Да и в принципе к соседям, и к кому бы то ни было.

Нет, я прекрасно понимал, что в жизни бывает всякое. Под градусом люди порой творят такое, за что потом сами же краснеют. Ну если, конечно, ещё способны краснеть.

Я не собирался изображать из себя святого и уж точно не оправдывал этого соседа. Да, зависимость — штука сильная, иногда она действительно побеждает разум.

Но даже при таком раскладе есть элементарные границы. Пьяный ты, трезвый, обдолбанный или какой угодно — будь добр не гадить там, где ты живёшь. А если уж нагадил — убирай за собой сам. Это элементарное человеческое правило.

Я посмотрел на пацана, который всё это время стоял рядом и ждал, что я скажу.

— Ладно, пацан, — сказал я наконец, принимая решение. — Давай-ка прямо сейчас пойдём. Ты мне покажешь, где живёт этот казак-разбойник.

— Может, всё-таки не надо, дядя Вова… — пацан приподнял брови и посмотрел на меня снизу вверх.

— Это ещё почему? — усмехнулся я, бросив на него быстрый взгляд. — Боишься, что соседа у тебя больше не будет? — подмигнул я, стараясь немного разрядить обстановку.

— Нет… — пацан замялся, потом перешёл почти на шёпот. — Просто сосед говорит, что у него есть винтовка… А ещё он всё-таки десантник. И иногда бутылки себе об голову разбивает…

Я внимательно выслушал, давая пацану договорить.

— Ну есть и есть, — спокойно ответил я и кивнул на пол. — Давай-ка ты, шкет, бросай уже вот этой своей ерундой заниматься.

Я указал на окурки и банку в его руках.

— Пойдём лучше ты мне покажешь, в какой квартире именно живёт наш этот бравый десантник, который бутылки себе об голову разбивает. Раз уж такой герой — познакомимся.

Пацан явно не горел желанием никуда идти. Он переминался с ноги на ногу, сжимал банку. Потом все таки перестал собирать окурки, аккуратно поставил банку у стены и медленно выпрямился.

Он ещё раз посмотрел на меня — долго, пристально, будто проверяя, не отступлю ли я в последний момент.

— Тогда дядя Вова… идите за мной.

Я не стал ничего добавлять, просто последовал за ним. Как я, в общем-то, и предполагал, идти нам далеко не пришлось. Тамбур пацана находился чуть выше — на следующем этаже.

Мы с пацанёнком наконец подошли к двери тамбура. Лампа под потолком не горела, свет доходил лишь обрывками с лестницы ниже. Воздух стоял затхлый, с примесью сигаретного дыма и какого-то кислого запаха.

Пацан сразу остановился и, не подходя близко, кивнул в сторону двери. В его глазах застыл откровенный страх.

— Вот здесь я и живу, дядя Вова, — сказал он. — Вот только, как я и говорил вам… тамбур сейчас заперт. И внутрь вы не попадёте при всём своём желании.

Я ничего не ответил. Положил ладонь на дверную ручку. Металл был холодный и липкий от чужих рук. Я потянул дверь на себя, проверяя, так ли всё обстоит на самом деле.

Дверь была закрыта.

Я попробовал ещё раз, чуть сильнее, но результат был тот же самый. Тамбур действительно оказался заперт. И заперт явно не на замок…

По всему выходило, что сосед-алкаш просто подпер дверь изнутри. Я даже почти не сомневался, что он что-то вставил в ручку, чтобы снаружи дверь нельзя было открыть.

Я несколько секунд постоял, прислушиваясь. За дверью стояла тишина.

Всё-таки, так сказать, из приличия я постучал. Глухой звук ударов ушёл внутрь тамбура и там же утонул, не вызвав ровным счётом никакого отклика.

Никакого эффекта, разумеется, это не дало.

Пацан стоял рядом, ссутулившись, и явно ждал именно такого исхода. По его виду было понятно, что он уже не раз видел эту картину и заранее знал, чем всё закончится.

Выходило, что малой был прав. Судя по всему, алкаш действительно нажрался, запер тамбур изнутри, а потом благополучно уснул у себя в квартире. При этом совершенно забыв о том, что тем самым он перекрыл людям доступ к их собственному жилью.

Причём перекрыл полностью…

Конечно, по-хорошему, в такой ситуации стоило бы просто вызвать на этого товарища ментов и не тратить ни своё время, ни нервы. Формально — всё ясно: хулиганство, препятствование доступу в жильё, угроза соседям, да ещё и ребёнку. Но я с самого начала поймал себя на том, что рука к телефону у меня не тянется.

К ментам я обращаться не привык. Да и, если честно, хотелось сначала всё-таки посмотреть в глаза этому умнику, который позволяет себе вести себя подобным образом по отношению к малолетнему пацану и его одинокой матери. Посмотреть и понять, с кем именно имею дело. С окончательно потерянным телом или с тем, кто просто слишком долго чувствует себя безнаказанным.

Я почему-то был более чем уверен, что будь у пацана отец, этот алкаш так бы себя не вёл. Ни дверей бы не подпирал, ни окурки бы чужими руками не убирал и страх бы на ребёнка не наводил. При отце такие «герои» обычно сразу становятся куда тише, скромнее и незаметнее. Безусловно, тут ещё от самого отца зависит, но все же…

Странно было другое — что этому товарищу до сих пор никто не сделал внятного замечания. Хотя, если подумать, ничего странного в этом как раз не было. Как это обычно и бывает: всем некогда, всем не до чужих проблем. Каждый закрывается у себя в квартире и делает вид, что ничего не происходит.

А может, алкаша действительно уже брались ставить на место, но просто безрезультатно.

Я всё-таки ещё несколько раз постучал в дверь. Правда теперь я это сделал скорее из формальности, давая себе и пацану понять, что я сделал всё возможное мирным путём.

Похоже, алкаш действительно бухал всю ночь напролёт. Пил до упора, пока хватало сил, а потом, наконец, рухнул спать — уже под утро, когда закончил своё «празднование жизни».

— Ну вот, видите, дядя Вова, я же вам говорил, — вздохнул пацан, глядя на запертую дверь. — Он заснул, и дверь он нам не откроет. Поэтому внутрь при всём желании не попасть…

Я же считал совершенно иначе. Если этот «герой» не собирался открывать дверь по-хорошему, значит, дверь откроется по-плохому. Иного варианта я для себя просто не рассматривал.

Как?

Да хотя бы вот так.

Я взялся за ручку обеими руками, коротко выдохнул и в следующий же момент со всей силы дёрнул дверь тамбура на себя. Металл жалобно скрипнул, дерево хрустнуло, и дверь, пусть и крайне неохотно, но всё-таки поддалась. Что бы там ни подпирало её изнутри, оно оказалось не рассчитано на решительное движение взрослого мужчины.

Дверь распахнулась.

Я обернулся к пацану. Тот так и остался стоять на месте, с широко распахнутыми глазами. В них читалось чистое, неподдельное изумление, словно он только что увидел что-то невозможное. Для малого этот тамбур был непреодолимой преградой, а сейчас она вдруг исчезла за одно резкое движение.

Я протянул ему поводок, на котором был Рекс.

— На, малой, займись пока важным делом, — сказал я. — Пойди погуляй с моей собакой. А я скоро к тебе спущусь.

Пацан сразу взял поводок, но взгляд с меня не сводил.

— Дядя Вова… — он немного замялся, потом всё-таки спросил, с любопытством, смешанным с тревогой: — А вы что… бить нашего алкаша собрались?

Я невольно усмехнулся.

— Нет, конечно, — ответил я ровно. — Никого я бить не собираюсь.

Я окончательно передал поводок ему в руки, убедился, что Рекс спокойно стоит рядом с мальчишкой, а затем развернулся и шагнул внутрь тамбура. Следом плотно закрыл дверь за собой.

Оказавшись внутри тамбура, я первым делом обернулся к двери, которую только что открыл, и посмотрел на неё уже изнутри. Причина, по которой она была заблокирована, стала понятна сразу. В качестве запора этот умник использовал какую-то кривую, наспех подогнанную деревяшку, зажатую между ручкой и косяком.

Как только я дернул дверь, эта «конструкция» просто не выдержала нагрузки и переломилась пополам. Теперь она валялась на полу бесполезными обломками.

Я поднял один из кусков, повертел в руках и усмехнулся. Ну блин, идиот он, конечно. Иного определения тут и не подберёшь. Надеяться, что такая хлипкая ерунда способна удержать дверь… это надо либо совсем не соображать, либо находиться в таком состоянии, в котором логика уже давно вышла из чата.

Оглядев остальную часть тамбура, я сразу понял, что здесь живут люди далеко не самые обеспеченные. Обшарпанные стены, местами отслоившаяся краска, старый линолеум, который давно просился на свалку. Освещал все тусклый свет от одинокой лампочки под потолком. Всё выглядело уныло и запущенно, словно до этого места никому не было дела уже очень давно.

Касаемо алкаша — тут всё было более чем ожидаемо. У таких людей, как правило, по-другому и не бывает. А учитывая, что у пацанёнка мать-одиночка, в этом тоже ничего удивительного. Живут как могут, выживают, а не живут. К сожалению или, наоборот, к счастью, далеко не все наши уважаемые барышни даже в это время становятся успешными бизнес-леди. Чаще всего всё гораздо прозаичнее и куда тяжелее.

Я перевёл взгляд на дверь в квартиру этого самого алкаша и заметил, что она приоткрыта. Совсем чуть-чуть, буквально на ладонь. По всей видимости, «герой» просто оставил её на проветривание.

Стучать я теперь не стал. Во-первых, я уже успел убедиться, что такие манипуляции здесь результата не приносят. Во-вторых, смысла в этом всё равно не было. Если человек спит мёртвым сном, то хоть барабань в дверь — толку ноль.

Поэтому я, не долго думая, зашёл внутрь квартиры алкаша. Внутри воняло сразу всем, чем только вообще может вот так отвратительно вонять. Застоявшийся перегар, кислый пот, старый табак… Тяжёлая, липкая смесь, от которой сразу же хотелось вдохнуть поглубже где-нибудь на свежем воздухе.

Помимо всего прочего, в квартире отчётливо воняло дешёвым самогоном. Этот запах был особенно противный. Я невольно сморщил нос и задержал дыхание на долю секунды.

Прошёл дальше, прямиком в единственную комнату, откуда доносился характерный, рваный храп. И как только я переступил порог этой комнаты и увидел того, кто лежал на диване, раскинув руки и наполовину сползши на пол…

У меня уже конкретно так брови полезли на лоб.

Да уж…

Что тут сказать — иногда жизнь действительно умеет преподносить такие сюрпризы, от которых на секунду теряешь дар речи.

Человеком, который сейчас валялся на диване в состоянии полной алкогольной отключки, оказался никто иной как наш любезный Иосиф Львович.

Да-да. Тот самый учитель географии из моей школы. Тот самый «Глобус». Он лежал на диване, широко раскинув руки, одна нога свисала вниз, упираясь пяткой в пол. Рубашка у него была задрана, ремень расстёгнут, а сам он сладко посапывал, периодически переходя на откровенный храп, от которого диван едва заметно вибрировал.

Лицо у него было красное, опухшее, с характерным синюшным оттенком, волосы взъерошены, а на щеке виднелся отпечаток подушки. Картина была более чем красноречивая.

Ну-у… Я даже предположить не мог, что всё может сложиться именно так. Что обидчик пацана окажется не просто каким-то абстрактным алкашом-соседом, а моим же коллегой, учителем из школы. Да ещё и соседом по подъезду и по дому.

Это само по себе было неожиданно.

Но куда большей неожиданностью для меня стало осознание того, что этот самый Иосиф Львович, оказывается, и правда служил в десантных войсках. На Глобусе прямо сейчас была надета тельняшка. Застиранная, с растянутым воротом и пятнами неизвестного происхождения.

А на голове нашего географа был надет берет. И причём берет этот был не какой-нибудь «обычный»… Берет был краповый.

Вот тут я уже перестал просто удивляться. Я начал по-настоящему осмысливать увиденное.

Кто такие десантники, которые могли сдать норматив на краповый берет, я очень хорошо узнал ещё в своей прошлой жизни. Это были люди, прошедшие через ад, через отбор и ситуации, где слабые ломались, а сильные шли дальше, сцепив зубы.

Такие десантники — это были те самые ребята, которые творили, по сути, самые настоящие чудеса. Потому что иначе они просто не умели.

И если Иосиф Львович действительно сдал этот норматив, и этот краповый берет был заслуженным… То выходило, что школьный географ был одним из этих самых «фокусников тельняшки».

Но жизнь, судя по всему, потрепала его очень жёстко. И трепала долго. Так, что в какой-то момент он начал крепко пить по-настоящему, основательно и запойно.

Однако и это было ещё не всё. Было ещё кое-что, от чего у меня глаза снова полезли на лоб. Третьим моментом, который я заметил в этой квартире и который окончательно выбил меня из колеи, была фотография в рамке, висевшая на стене.

Я подошёл ближе и всмотрелся.

На фотографии была запечатлена группа десантников. Фоном на снимке были горы Северного Кавказа. И по тому, как была выстроена группа, по тому, кто стоял в центре, я сразу понял главное. Командиром этого отряда был сам географ.

Иосиф Львович… в звании лейтенанта.

Вот тут всё окончательно встало на свои места — и краповый берет, и тельняшка, и даже его пьяные выкрики про ВДВ. Ничего из этого не было выдумкой. Это было прошлое, которое мужик не смог пережить.

Я несколько секунд стоял на месте, словно меня кто-то прибил к полу, и одновременно пытался осмыслить то, что сейчас видел перед собой. Мозг упирался, буксовал, в голове у меня кое-что совершенно не укладывалось. Ну как вообще могут существовать в одном и том же человеке наш школьный географ и лейтенант ВДВ, сдавший норматив на краповый берет.

Для меня это были два противоположных полюса, две реальности, которые по определению не должны были пересекаться. Хмурый Иосиф Львович с перегаром и тяжелым взглядом и десант, служба, Кавказ… И вот сейчас эти две реальности сошлись в одной точке — прямо передо мной.

Я ещё раз медленно провёл взглядом по фигуре, лежащей на диване.

Я прикинул возраст Иосифа Львовича. Ну сколько ему сейчас? Навскидку — лет шестьдесят, может, чуть больше. Если отнять от этого возраста тридцать лет, получалось, что служба вполне укладывалась по времени. Ничего невозможного в этом действительно не было.

Я прекрасно знал, что жизнь умеет выкидывать самые разные сюрпризы, в том числе и такие, от которых поначалу просто отказывает логика. Но на выходе получалось, что наш школьный учитель по географии —

ветеран боевых действий.

Увы… слишком многие мужики после завершения боевых действий не смогли вернуться к нормальной жизни. Кто-то держался год, может два. Но некоторые начинали прикладываться к стакану почти сразу, как только оказывались на гражданке. Постепенно. Сначала «по праздникам», потом «для сна», потом уже просто потому, что иначе становилось невозможно.

Иосиф Львович, судя по всему, пошёл по этому же самому пути. Медленно, но неуклонно. Алкоголь постепенно съедал его изнутри и разрушал всё, что ещё держалось на дисциплине и памяти о прежней жизни. Увы, точно такие же пропащие мужики были и среди моих сослуживцев, с которыми мы когда-то воевали бок о бок. Люди, которым ты доверял, которые прикрывали тебя под огнём, а потом сломались уже в мирной обстановке, когда врагом стала собственная голова.

Я тяжело вздохнул, в груди неприятно сжалось. Смотреть на всё это было откровенно тяжело из-за ощущения бессилия. Потому что сколько бы ты ни хотел обратного, сколько бы ни убеждал себя, что «можно было иначе». Но увы реальность чаще всего оказывалась именно такой, какой она сейчас лежала передо мной…

По крайней мере теперь мне становилось понятно, почему географ так жёстко напивается. Он был человеком одиноким, по сути брошенным, и, скорее всего, алкоголь для него был единственным способом хоть на время заглушить то, что до сих пор сидело у него в голове. А там, я не сомневался, было всякое.

Такое, после чего не каждый вообще способен остаться человеком.

И всё же, при всём уважении к его прошлому и понимании причин, один факт нельзя было игнорировать. Поведение Иосифа Львовича по отношению к соседям — к пацанёнку и его матери-одиночке, было отвратительным. Это уже не имело никакого отношения ни к службе, ни к боевому прошлому.

Это было просто недопустимо. Закрывать на это глаза нельзя ни при каких обстоятельствах. И с этим определённо нужно было что-то делать.

От автора:

Топовая на АТ серия про Афганистан! Погибший на задании офицер спецназа получает второй шанс… СССР, 1985 год. Герой меняет ход Афганской войны и допускает ликвидацию Горбачева: https://author.today/work/358750

Глава 19

Я, конечно, не стану отрицать, что изначально шёл сюда именно с конкретным намерением. С намерением отвесить разбушевавшемуся соседу-алкашу пару крепких подзатыльников. Ну, чтобы он хотя бы на время пришёл в чувство и понял, что ведёт себя как скотина. Настрой у меня был жёсткий и прямолинейный.

Но теперь, когда вся картина сложилась целиком, стало очевидно, что так действовать нельзя. Нет Львович это честно говоря заслуживал. Однако все же такой подход сейчас был бы неправильным.

Подумав, как лучше поступить в этой ситуации, я развернулся и пошёл прямиком на кухню. Кухня встретила меня соответствующе. Запущенная, прокуренная, с липкими поверхностями…

На столе стояла всего одна кружка, и та была грязной, с мутным налётом по стенкам. На дне кружки ещё плескался самогон. Я поморщился, но времени на брезгливость тратить не стал.

Открыл кран с холодной водой и дождался, пока из него перестанет течь тёплая струя. Вода постепенно становилась всё холоднее, пока наконец не пошла действительно ледяная. Такая, от которой немеют пальцы. Только после я вылил остатки самогона в раковину, сполоснул кружку, и тут же наполнил её доверху ледяной водой.

Кружка приятно захолодила ладонь. Самое то. С этим «инструментом» я развернулся и пошёл обратно в комнату. Географ всё так же лежал на диване, раскинув руки и совершенно безмятежно храпя. Храп стал тяжёлый, прерывистый, с характерным бульканьем — признак того, что выпито было далеко не мало.

Я на секунду задержался в дверях и невольно подумал: а вдруг, когда Иосиф Львович так нажирается, у него действительно начинается белочка? Может, в такие моменты он уже себя попросту не контролирует и не понимает, что творит? Такой вариант исключать было нельзя. Алкоголь и сломанная психика — крайне паршивое сочетание.

Я подошёл к дивану, несколько секунд просто стоял и смотрел на спящего географа сверху вниз. Он выглядел жалко и одновременно опасно. На самом деле, типичное состояние человека, от которого никогда не знаешь, чего ожидать после пробуждения.

Решение было принято. Я больше не стал тянуть, а поднял руку с кружкой и выплеснул всюледяную воду прямо ему в лицо.

— Рота, подъём! — по-армейски рявкнул я.

Такие вещи, как правило, не забываются до самого конца. Можно пропить здоровье, угробить жизнь, довести себя до состояния, когда ночуешь в грязи и вони. Но даже тогда армейские команды, особенно те, что вбивались годами, сидят в подкорке намертво. И случай географа это подтвердил мгновенно.

Едва только слова сорвались с моих губ, как Иосиф Львович вздрогнул всем телом. Его будто дёрнули за невидимую нитку. Он резко вскочил с дивана, почти не опираясь на руки, оказался на ногах и вытянулся по струнке.

Движения были резкие, отработанные и чисто автоматические. Ни секунды раздумий — тело сработало раньше головы.

Географ тут же отдал мне честь. Краповый берет в этот момент всё ещё был у него на голове, так что козырял он не к голой макушке, а как положено, по уставу.

Однако при всём этом взгляд у Иосифа Львовича оставался мутным. Глаза стеклянные, словно он смотрел сквозь меня, не до конца понимая, где находится и что вообще происходит.

Львович явно действовал на автомате, вытащенный из сна и алкогольного дурмана единственным триггером, который всё ещё работал безотказно.

Ледяная вода, которую я только что вылил ему в лицо, стекала по его щекам, по подбородку, капала с носа. Капли быстро пропитали тельняшку, растекаясь по груди тёмным, неровным пятном. Ткань липла к телу, холодя кожу, но даже это географ будто бы не чувствовал.

— Вольно, — твёрдо произнёс я.

Команда подействовала не сразу, но через пару секунд напряжение в теле Львовича начало спадать. Рука медленно пошла вниз. Мутный взгляд наконец начал фокусироваться, словно туман в голове стал понемногу рассеиваться.

Теперь Львович действительно увидел меня.

Хотя и не сразу понял, кто именно стоит перед ним. Армейская мобилизация, вспыхнувшая в нём после команды, так же быстро и схлынула. Силы покинули его разом. Географ пошатнулся, сделал шаг назад и тяжело, почти безвольно опустился обратно на диван.

— Владимир Петрович… это ты, что ли? — зашептал географ.

Голос у него был хриплый, пересохший, с явной дрожью.

— Или у меня уже белка в очередной раз подкралась… и тебя передо мной на самом деле нет?

В его словах слышалось настоящее, почти детское сомнение. И страх — географ похоже не был уверен, можно ли доверять собственным глазам и голове.

Чтобы проверить себя, Иосиф Львович очень медленно протянул руку вперёд. Пальцы неуверенно подрагивали, он осторожно коснулся моей руки.

На секунду замер, будто ожидая, что сейчас его пальцы просто пройдут сквозь меня, как через дым или мираж. По всей логике, если бы я был галлюцинацией или плодом очередного алкогольного кошмара, именно так всё и должно было случиться.

Но этого не произошло. Его пальцы упёрлись в мою куртку. Географ прищурился, наклонил голову набок и теперь уже посмотрел на меня куда внимательнее.

— Настоящий… — озадаченно прошептал Львович.

И в тот же момент силы, которых у него и так почти не оставалось, окончательно его покинули. Тело обмякло, и он едва не завалился обратно в бессознательное состояние.

Было очевидно, что в голове Глобуса происходящее просто не укладывалось. Он явно не мог связать в одну картину то, что я стою перед ним здесь, в его квартире, ранним утром…

Но завалиться я ему не дал. Я мгновенно среагировал, уверенно подхватил его за ворот тельняшки, почти за шкирку, и удержал.

— Стоять, Львович. Не сейчас!

Следом я сделал то, что мы с ним уже проворачивали раньше. Причём не так уж и давно. Я развернул его в сторону ванной и повёл туда, крепко удерживая под локоть. Он не сопротивлялся, шёл покорно, почти на ощупь, позволяя вести себя. Мужик явно понимал, что сейчас лучше не спорить.

Мы направились прямиком в ванную комнату умываться. Причём на этот раз я решил не мелочиться. Я специально включил холодную воду, взял стоящую в углу лейку и, не раздумывая, поднял её над головой географа.

В прошлый раз подобных нехитрых манипуляций нам вполне хватило, чтобы «Глобус» окончательно пришёл в себя,

Но сейчас всё было иначе. В этот раз мне пришлось повозиться заметно дольше. Географ, судя по всему, выпил куда больше, чем тогда. И, похоже окончательно перешёл собственную привычную грань. Это, к слову, для него было не совсем характерно — раньше он всё-таки умел хоть как-то контролировать объёмы. Сейчас же организм просто не справлялся.

Я поливал его снова и снова, давая воде стекать по волосам, по лицу, по шее. Глобус тяжело дышал, судорожно глотал воздух и пытался удержаться на ногах. Его пальцы вцепились в край ванны, костяшки побелели, тело напряглось, но стоять ровно он всё равно не мог.

Наконец я выключил воду и убрал лейку. Географ так и остался в полусогнутом положении — практически в позе буквы «зю», перевешенный через ванну и тяжело опираясь на её бортик. Он приходил в себя медленно и болезненно.

Я огляделся по сторонам и заметил на крючке грязное, пропахшее затхлой сыростью и алкоголем полотенце. Я снял его и бросил Львовичу на плечи.

— Вытирайся, — коротко сказал я.

Задерживаться в ванной комнате я не стал. Ждать, пока он начнёт шевелиться и приводить себя в порядок, тоже не видел смысла. Итак было понятно, что на это уйдёт некоторое время. Я прекрасно понимал, что после такого количества алкоголя и холодной воды организм у него сейчас будет работать с задержкой.

Поэтому я вышел из ванной и направился прямиком на кухню, аккуратно переступая через разбросанные вещи и пустые бутылки.

Уже из кухни я обернулся и добавил, повышая голос ровно настолько, чтобы он меня услышал:

— Как закончишь вытираться — выходи на кухню. Я буду здесь тебя ждать, нам надо поговорить. Только давай без раскачки. Пошевеливайся побыстрее — времени у меня не особо много.

Львович ничего не ответил, но я и без этого прекрасно знал — он меня слышит.

Прошло несколько минут. Потом послышались шаги. Медленные, неуверенные и географ вышел из ванной. Босой, сгорбленный. Полотенце он так и не снял — оно висело у него на голове, перекосившееся, мокрое… Львович шаркал ногами, не поднимая взгляда, словно заранее знал, что смотреть мне в глаза будет тяжело.

На кухню он зашёл осторожно, как в чужое помещение, где ему не рады. Остановился у стола, на секунду замер, потом протянул руку к кружке. Видимо хотел похмелиться, но кружка была пустая.

Львович замер от неожиданности. Потом медленно поднял кружку, заглянул внутрь, будто надеялся, что там всё-таки что-то осталось. Но обломавшись, Львович перевёл взгляд на меня. Глаза у него были мутные, воспалённые, но в них уже начинало появляться понимание.

Географ качнул головой с каким-то детским, почти беспомощным разочарованием.

— Ты что… — голос у него был хриплый, надломленный. — Ты что ли вылил мой самогон, Владимир Петрович?

Он сказал это с обидой.

— Да ты, дружок, совсем начал перебарщивать с алкоголем, — ответил я. — Давай-ка ты, Иосиф Львович, прямо сейчас не самогон ищи, которого уже нет. А вместо этого будь так добр сядь на стул за стол. Как я тебе уже предельно ясно сказал накануне, у меня, Иосиф Львович, к тебе есть один весьма серьёзный разговор. На интереснейшую, между прочим, тему.

Львович постоял ещё секунду, потом тяжело выдохнул и неуклюже опустился на стул. Дерево жалобно скрипнуло под его весом.

— Ну давай мы с тобой поговорим, — буркнул Глобус, глядя куда-то мимо меня.

Я внимательно на него посмотрел. Потом медленно покачал головой.

— На тебя, так-то, уже твои же соседи жалуются, Львович, — заявил я. — И вообще… ты чего, блин, такое вытворяешь?

Он дёрнулся, и вскинул на меня взгляд.

— А что я такого делаю? — спросил географ.

В вопросе прозвучало почти искреннее удивление, словно он и правда не понимал, о чём идёт речь.

— Ну, как минимум, ты срёшь в подъезде и не убираешь за собой, — продолжил я, не смягчая формулировок. — А как максимум — у тебя, оказывается, хватает мозгов терроризировать собственных соседей. Устраивать в тамбуре какие-то баррикады и не пускать людей домой. Ты вообще какого хрена творишь?

Теперь уже Глобус смотрел на меня дольше, чем того требовала пауза. Лицо постепенно менялось. На смену растерянности пришло раздражение, а под конец появилась почти упрямая сосредоточенность.

— Владимир Петрович, подскажи-ка мне, будь так добр, — начал географ, подаваясь вперёд и упираясь локтями в стол, — а именно вот конкретно тебя, мой дорогой и уважаемый коллега, всё вот это каким образом касается?

— Да хотя бы таким образом, — ничуть не смутился я. — Во-первых, на минуточку напомню, что я твой сосед в этом доме. И я категорически против того, чтобы устраивать в подъезде такой срач. Причём в любом виде. А если уж устраивать его, то это всем тогда будет нужно убирать за собой, — холодно пояснил я. — А во-вторых, Львович, объясни мне — ты какого чёрта делаешь со своими соседями, если знаешь, что там мать-одиночка и у неё сын без отца растёт? Знаешь, что пожаловаться бабе, по сути, некому?

Глобус захлопал глазами.

— Я тебе честно скажу, что не знал, что это именно ты такие вещи вытворяешь. И шёл, блин, конкретно так — физически объяснять тому, кто это делает, что он неправ, — заключил я. — Тебя я трогать не буду. Но я, если честно, немножечко охренел, когда узнал, что ты на такое способен. И более того — не просто способен, а ты это конкретно делаешь.

Пальцы Львовича медленно сжались, потом разжались.

— Володя, послушай… ты просто, по всей видимости, неправильно всё понял. Тебе совершенно неправильно преподнесли информацию по поводу того, что здесь происходит.

— Так ты, пожалуйста, удосужься и озвучь мне свою точку зрения, — ответил я. — Потому что я свою информацию получил со слов твоих соседей. Этот несчастный пацан, который, когда я спускался, был занят тем, что собирал разбросанные тобой окурки. И при этом он не мог попасть домой. Потому что ты на какой-то хрен взял и забаррикадировал проход.

Внутри меня начинало подниматься раздражение. Глобус энергично облизал пересохший губы, его взгляд уехал в сторону. Ладонь начала методично смахивать со стола крошки. Делал он это нарочито неторопливо.

— Володя, я не отрицаю… — заговорил он, не поднимая глаз. — Ну есть за мной такой грешок, да. Просто иногда у меня что-то в башке конкретно так переклинивает, когда я выпью сверх меры и дам лишнего. Но я же делаю это совершенно не со зла, — примирительно признался мне географ. — Ничего плохого я ведь даже в принципе не хочу допускать по отношению к своим замечательным соседям…

— Не хочешь — то, может быть, и не хочешь, — отрезал я. — Но всё-таки ты это допускаешь, Львович. А над пацаном ты зачем издеваешься? Что он тебе сделал? Зачем ты его заставляешь в подъезде на лестничной клетке, собирать окурки?

Глобус резко вскинул голову, в глазах промелькнул всполох давно погасшего пламени.

— Да я, Владимир Петрович, на самом деле просто хочу правильное воспитание пацану дать, — выпалил он в сердцах. — У него же нет отца, и его даже воспитывать, по большому счёту, некому. Ты же прекрасно знаешь, какая у него, мягко говоря, специфическая мать… Я вообще-то хочу, чтобы у этого пацана какая-никакая дисциплина появилась! Я ведь всё это делаю не потому, что сам не могу там убрать. Мне это вообще не в лом. А потому что я в этот момент отчётливо представляю, что будет с этим пацаном потом!

— Потом это когда?

— Потом, когда такая размазня, как он, попадёт в армию. Что с ним там будет, — географ заговорил уже взахлёб. — А ему ведь всего лишь через несколько лет уже в эту армию идти надо будет…

Он говорил долго, перескакивая с одного на другое, то рисуя перед собой казарму, то какие-то суровые армейские порядки. И похоже всё больше убеждая самого себя в том, что поступает правильно. В его словах чувствовалась странная, перекрученная забота. Обильно приправленная страхами и собственными представлениями о «настоящей жизни».

Я слушал его внимательно. Какие-то рациональные зёрна в том, что он говорил, действительно были — от этого никуда не деться. Дисциплина, ответственность, умение держать себя в руках — вещи нужные.

Но проблема заключалась совсем в другом. Именно те методы, которые Львович для этого выбрал, совершенно никуда не годились. Более того — их даже на голову надеть было нельзя.

Да, конечно, в армии происходило и не такое. Я это прекрасно знал. Но мы сейчас находились не в армии, а на гражданке. И готовить этого сопляка заранее к военной службе я бы тоже не стал. По крайней мере, уж точно не такими способами, какие выбрал и применял Глобус.

Осмыслив всё это, я следующим шагом спокойно и последовательно объяснил Иосифу Львовичу свою позицию по всей этой его ситуации с соседями. Просто разложил по полочкам, где он ошибается и к чему его поведение может привести, если он продолжит в том же духе.

Разговор, конечно, получился чуточку дольше, чем я изначально рассчитывал. Мы несколько раз возвращались к одним и тем же моментам, проговаривали их заново. Пока смысл наконец не доходил.

Но в итоге всё закончилось тем, что я взял с Иосифа Львовича слово. Он пообещал, что в следующий раз он всё-таки будет обходиться с пацаном помягче.

Ну и что тоже было немаловажно — географ всё-таки согласился извиниться. Перед самим пацаном, и перед его матерью за всё это нехорошее поведение.

По тому, как Львович об этом говорил, было видно, что решение это далось ему непросто. Ему словно приходилось переступать через собственное упрямство и оправдания, к которым он привык.

Львович, конечно, тут же начал меня заверять, что специально никогда не оставлял дверь запертой. И уж тем более не собирался делать это тогда, когда дома была мать пацана. По его словам, всё происходило лишь по той причине, что он иногда перебирал с алкоголем.

Выпьет лишнего — и так получалось, что он засыпал, а проснувшись, уже не помнил, что сам же и нагородил баррикаду, забыв её отпереть.

— В общем, Иосиф Львович, я надеюсь, что мы с тобой договорились и ты больше таких вещей делать не будешь, — подвёл итог я. — Думаю, ты прекрасно понимаешь, что за такие дела можно и по рогам получить.

Он усмехнулся.

— Конечно, понимаю. Да его мамка сказала, что хахаль её новый придёт и мне как раз-таки разобьёт морду, — сказал Глобус. — Это я сейчас прямо цитирую её слова.

— Ну, я надеюсь, этого всё-таки не произойдёт, — заверил я. — А чтобы так точно не произошло, будь добр, в следующий раз включать голову, а не думать задницей. Я всё-таки верю, что голова у тебя на плечах есть.

Глобус на секунду замялся, потом развёл руками так, будто признавал поражение в этом споре. Ну и всё-таки пообещал мне, что в следующий раз будет действовать более осмотрительно. Без самодеятельности и баррикад в тамбуре — даже если всё это, по его мнению, делалось из благих побуждений и с целью воспитания пацана.

На этом мы и договорились. Я уже собирался уходить из квартиры, чтобы забрать Рекса у пацана. А там объяснить ему, что в следующий раз никаких таких ситуаций между ним и его соседом больше не предвидится.

Я уже сделал пару шагов в сторону прихожей, когда в входную дверь постучали.

Причём так, что с первого же удара стало понятно — человек по ту сторону двери не собирается вежливо ждать, пока ему откроют. У Глобуса дверь была старая, ещё советская. Потому от глухого, тяжёлого удара мне на секунду показалось, что полотно сейчас попросту вынесут вместе с косяком.

Глава 20

Я остановился и переглянулся с Глобусом. В голове у меня первым делом мелькнула мысль, что, возможно, это как раз вернулась мать соседского пацана. И, честно говоря, её реакция была бы вполне объяснима. Ну кому понравится, когда с сыном обходятся таким вот образом.

Но Львович, судя по всему, уже успел прийти к собственному выводу.

— Владимир… — сказал он, тяжело вздохнув и как-то сразу осунувшись. — Ну я же говорил… Это, походу, мать пацана привела своего хахаля. Ну, чтобы мне, как она и обещала, бить морду.

Он сказал это с усталым фатализмом, словно заранее смирился с тем, что сейчас произойдёт. И да — чем сильнее колотили в дверь, тем яснее становилось, что это не мать. Уж больно тяжёлыми были удары, да и визга или истеричных выкриков не было…

Нет, конечно, географ когда-то носил краповый берет, и в прошлом у него, без сомнения, были и сила, и выносливость. Но я слишком хорошо видел, что те возможности организма, которыми он когда-то обладал, теперь остались где-то очень далеко. Годы, алкоголь и образ жизни сделали своё дело.

Если бы кто-то решил сейчас избить Иосифа Львовича, много сил для этого, к большому сожалению, не понадобилось бы.

Географ, словно понимая, что дальше тянуть нельзя, уже собрался идти открывать дверь, пока её не разнесли в щепки. Он даже шагнул вперёд, но я успел перехватить Львовича, придержав за плечо.

— Погоди, Иосиф Львович. Я сам пойду открою, — сказал я.

Я отпустил его плечо и направился в коридор. Подошёл к двери и, не спрашивая, кто там, сразу же открыл замок, который, кстати, сам и закрыл, когда заходил в квартиру. Замок щёлкнул, я открыл дверь, готовясь увидеть кого угодно… Но точно не то, что оказалось по ту сторону порога.

Картина, открывшаяся мне, как минимум заставила удивиться. На пороге действительно стояла женщина — как я сразу понял, мать. Лицо у неё было напряжённое, с застывшей решимостью. Но она была не одна. По обе стороны от неё, чуть сзади, маячили ещё два здоровенных быка.

А за их спинами, чуть в стороне, с Рексом на поводке, стоял сам пацанёнок. Он держал поводок обеими руками. Пёс при этом был насторожен, явно чувствуя напряжение в воздухе.

И всё бы, в общем-то, ничего… если бы я не узнал сразу двоих из этих троих персонажей.

Первым был тот самый телохранитель, который приходил в школу вместе с Алей Крещёным. Я запомнил его ещё тогда: тяжёлый взгляд, короткая стрижка, привычка держать дистанцию и контролировать пространство вокруг. Сейчас он выглядел ровно так же — спокойно и холодно, для него похоже подобные визиты давно стали рутиной.

Второй человек оказался мне тоже вполне себе знакомым. Вернее — знакомой. Потому что матерью пацана была никто иная, как наша математичка. Та самая, которая во время той встречи с Алей Крещёным правдоподобно вертела своей задницей. Настолько правдоподобно, что тот без особых раздумий пригласил её на свидание. Тогда это выглядело почти комично, но, судя по всему, всё там закрутилось и завертелось. Причем куда быстрее и серьёзнее, чем можно было подумать.

И вот теперь математичка стояла здесь, с каменным лицом и поджатыми губами. Рядом с двумя быками, пришедшими явно не для светской беседы с Иосифом Львовичем.

Аля, похоже, решил не мелочиться и сразу послал своих людей, чтобы они разобрались со старым алкашом. И, судя по настрою этих двоих, разбираться они собирались вовсе не словами.

Ну что тут, на самом деле, сказать… Если посмотреть на эту ситуацию со стороны… То да, вполне себе может показаться, что действовать в таком случае надо именно так. Но блин… Аля, конечно, ещё тот индивид. Мог бы сам приехать и заступиться за свою новую бабу, а не посылать вместо себя кого-то решать этот вопрос. Но, как ни крути, у Крещёного сейчас такой статус, что он вполне может позволить себе решать подобные вещи не лично. Просто дать команду, и всё сделают за него.

Я, если честно, рассчитывал сначала, что сейчас мы спокойно поговорим с этими быками. Вместе разберёмся, откуда ноги растут. Географ объяснит, зачем он вообще полез в эту историю, повторит уже данное мне накануне обещание, что больше так себя вести не будет. Все выдохнут, каждый разойдётся по своим углам, и на этом всё закончится.

Но, увы, всё пошло совсем по другому сценарию. Если тот самый телохранитель, который уже видел меня ранее в школе, повёл себя более чем адекватно. То вот второй бык Али Крещёного, судя по всему, решил иначе. В его голове всё уже сложилось самым примитивным образом. Во мне бык увидел соседа-алкаша, который терроризирует одну из новых женщин его босса.

И разбираться, кто я такой и что здесь вообще происходит, он явно не собирался.

Бык не стал ходить вокруг да около и тратить время на разговоры. Он сразу выбрал самый простой и, как ему казалось, самый действенный путь — провести со мной «беседу воспитательного характера». С порога он решил меня прессануть.

Бык резко подался вперёд, лицо его исказилось от злости, которая накатила на него внезапно и, судя по всему, давно искала выход.

— Слышь ты, чё, сука поганая… — зашипел он, наклоняясь ко мне вплотную. — Я тебя прямо сейчас удавлю. Я тебе, падла, нос прямо сейчас сломаю…

Он говорил, захлёбываясь слюной и с этими словами перешёл от слов к делу. Резко выбросил вперёд свою клешню-пятерню, целясь прямо в лицо. Бычара захотел схватить мой нос и сразу же зажать его между своими пальцами, чтобы, ухватившись покрепче, провернуть. По часовой стрелке или против — а может, и сразу в обе стороны, не утруждая себя выбором.

Кстати, приём этот мне был прекрасно знаком. Более того, входил и в мой собственный арсенал. Эффективный, зараза, крайне. Всё, что нужно, он доносит очень доходчиво и всегда с первого раза.

Я среагировал сразу. В тот же миг ушёл с линии атаки, сместившись в сторону. Пальцы быка чиркнули воздух там, где секунду назад был мой нос. Почти одновременно я перехватил его руку, вцепившись в запястье и вывернул.

Конечно, в идеале я бы хотел провести бросок. Желательно амплитудный, чтобы уже во время полёта у него мозги хотя бы частично встали на место. Иногда подобные вещи вправляют голову лучше любых слов. Но, к сожалению, сделать этого не получилось. Тамбур был тесный, захламлённый, здесь было слишком мало пространства для полноценного приёма.

Поэтому я выбрал другое решение. Я резко вывернул его руку, разворачивая сустав под нужным углом. Не причиняя ему никакого реального физического ущерба, тут же жёстко зафиксировал захват. Так, чтобы он понял, что дальше рыпаться — себе дороже.

Телохранитель Али, на глазах которого всё это происходило, несколько секунд стоял совершенно оторопев. Он не вмешивался, лишь напряжённо смотрел, быстро прокручивая в голове варианты. Было видно, что ситуация пошла совсем не по тому сценарию, к которому он привык.

Он спешно пытался понять, что именно ему теперь делать. Телохранитель то прекрасно осознавал, что никаким географом я не был.

Чтобы помочь ему принять решение, я, продолжая одной рукой жёстко удерживать по-прежнему агрессивного товарища, вторую руку вытянул вперёд и показал открытую ладонь.

— Я думаю, что мы не с того начали, — спокойно сказал я.

Телохранитель коротко, отрывисто выдохнул, словно именно этих слов ему и не хватало.

— Ты молодого успокой, и тогда всё обсудим, — добавил я, не сводя с мужика взгляда.

Он тут же повернулся к своему напарнику:

— Ванёк, погоди рыпаться. Тут, походу, какое-то недоразумение произошло.

— Борис Игоревич, он мне сейчас руку сломает! — зашипел Ванёк, перекошенным от боли голосом.

Ну, строго говоря, рыпаться Ванёк уже не мог. Даже при всём своём желании. Захват был плотный, выверенный. Но ладно.

Я внимательно посмотрел на него, всё так же удерживая согнутую руку, и спокойно уточнил:

— Сопротивляться ещё будешь?

Он сглотнул, дёрнулся чисто рефлекторно и тут же выдохнул:

— Нет… не буду.

Только после этого я отпустил его, давая понять, что конфликт можно считать закрытым.

Ванёк, потирая плечо, которое во время моего захвата уже начало хрустеть, но так и не получило никаких реальных повреждений, со злостью посмотрел на меня. Во взгляде читалась обида, смешанная с уязвлённым самолюбием.

Я в ответ лишь подмигнул ему и тут же перевёл взгляд на его напарника, Бориса Игоревича, как теперь стало понятно.

— Боря, я правильно понимаю: вы сюда пришли за Иосифом Львовичем? — спросил я.

Затем посмотрел на математичку и коротко обозначил приветствие. Повторю её вполне можно было понять. Она мать, её сына обижают, а любая мать в такой ситуации готова рвать и метать. Так что совершенно неудивительно, что она воспользовалась возможностью и позвала быков, которых любезно предоставил её новоявленный жених.

И всё же мне хотелось верить, что удастся донести и до этих быков, и до самой математички новые вводные. Те, которые у меня сформировались после разговора с географом.

— Так, дамы и господа. Я предлагаю прямо сейчас зайти в квартиру и спокойно… — я намеренно сделал паузу и чётко выделил это слово, — спокойно урегулировать вопрос, возникший с нашим Иосифом Львовичем. Спокойно. Если вам всё понятно и вы согласны, то добро пожаловать. Заходите внутрь.

Я был более чем уверен, что разговор у нас вполне мог сложиться нормально. Но было одно «но». Математичка, судя по всему, давно точила зуб на географа и становиться спокойной явно не собиралась. Это стало понятно уже через несколько секунд — ровно в тот момент, когда женщина отреагировала на моё предложение.

— Да я его своими же руками замочу! — взвизгнула она, резко подаваясь вперёд. — Владимир Петрович, я не знаю, что ты сейчас тут делаешь, но отойди с моей дороги немедленно!

Голос у неё сорвался, стал резким и визгливым. Лицо перекосило, а движения стали рваными и нервными.

— Придержи свою женщину, — холодно обратился я к Боре, даже не глядя в сторону математички.

Тот отреагировал сразу. Шагнул ближе и попытался взять её за локоть, стараясь удержать хоть как-то. Попытка была честной, но, увы, бесполезной. Математичка дёрнулась, вырвалась и продолжила рваться вперёд, ведя себя максимально агрессивно и совершенно не контролируя себя.

За её спиной стоял сын. Пацан держал на поводке моего Рекса, сжимая ремешок и смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами. Он явно боялся криков, напряжения, и того, что всё это разворачивается прямо здесь, у него на глазах.

Вообще, такое случается нередко. Стоит человеку внезапно почувствовать за собой власть — пусть даже не свою личную, а чужую, заимствованную, — и у него напрочь срывает крышу. Похоже, наша математичка как раз была из тех людей, с кем это происходило особенно быстро.

Математичка тут же сорвалась на крик. Она начала голосить, что прямо сейчас позвонит Але Крещённому. Истерично размахивала рукой с телефоном, словно это весомый аргумент.

— Альберт обещал мне разобраться с этим вопросом и уж точно не при помощи разговоров! — верещала она.

Я прекрасно понимал, что рвать на британский флаг Глобуса этим двоим я не дам. Ни при каких обстоятельствах. Но в то же время я ясно осознавал что в том состоянии, в котором сейчас находилась математичка, слушать она меня не станет. Не важно, что именно я скажу и какие слова подберу. Она уже перешла ту грань, за которой слышат только себя.

Двое людей Али тоже были не в лучшем положении. Было видно, что они опасаются своего босса. И опасаются серьёзно. Крещёный вполне мог вставить им пистонов за то, что задание не выполнено. А задание, в их понимании, было предельно простым и прямолинейным.

В итоге ситуация в тамбуре начала накаляться очень быстро. Диалог, который я рассчитывал провести, так и не состоялся. Его просто не дали начать.

Мои собеседники оказались к разговору не готовы. Они решили действовать напрямую. Просто пройти через меня, попасть в квартиру и добраться до Глобуса по принципу: вижу цель — не вижу препятствий.

Не обращая на меня внимания, Ванёк, которому я уже заламывал руку, двинулся резко, рассчитывая на массу и напор.

Я тут же выставил руку, перегораживая проход, и не дал ему сделать ни шага дальше.

— Я повторю: пока ты не выдохнешь, ты совершенно точно никуда дальше не пройдёшь, — отрезал я.

Ванек ответил мне тяжёлым, злым взглядом. Этот бык явно решил снова полезть в драку. Он резко дёрнулся и даже попытался выбить мою руку, которая стояла перед ним, как шлагбаум, перекрывая проход в квартиру.

Я почувствовал, как внутри меня всё собралась в одну точку. Кулак сжался сам собой. Я уже был готов подкрепить свои слова крайне весомым аргументом и окончательно объяснить Ваньку, что дальше он не пройдёт.

Но в этот самый момент раздался глухой удар.

Бум!

Звук был короткий, плотный, и я даже не сразу понял, что произошло. А потом увидел, как Ванёк медленно оседает. Сначала у него подкосились ноги, потом он просто сполз по стене и рухнул на пол, уже без сознания.

Почти одновременно раздался окрик:

— За ВДВ!

Я обернулся. Географ стоял в нескольких шагах от обездвиженного, всё ещё с поднятой рукой. В руке он сжимал бутылку самогона. Именно ею он и приложил человека Али.

К слову, бутылка не разлетелась на осколки. Стекло выдержало. И это, пожалуй, было к лучшему — только осколков и лужи самогона мне здесь сейчас не хватало.

Математичка увидела всё это своими глазами и тут же заверещала. Громко, пронзительно, как резаная. В её крике уже не было угроз, теперь в нем был только страх и истерика.

Борис среагировал иначе. Он мгновенно напрягся и потянулся к поясу. Движение было слишком знакомым. Судя по всему, там у него был пистолет.

Я снова попытался остановить его словами.

— Не надо этого делать, — коротко предупредил его я.

Но, увы, Борис меня в этот раз попросту не услышал. Он продолжил вытаскивать пистолет, действуя уже на автомате. Времени на разговоры больше не было.

Мне ничего не оставалось, кроме как коротко ударить его локтем прямо в висок. Удар был резкий, на близкой дистанции. Надо отдать ему должное — мужик оказался достаточно подготовленным. Он заметил движение и даже попытался его заблокировать, сместив голову и подставив плечо.

— Убью нахер… — зашипел Борис сквозь зубы.

Он всё-таки вытащил ствол и уже начал переводить его в рабочее положение, собираясь перейти от слов к делу и открыть огонь.

Я понял, что сейчас начинается совсем другая драка. И вряд ли она закончится хоть чем-то хорошим для кого бы то ни было.

Однако именно в этот момент вмешался Рекс. Пёс, видя, что над его хозяином нависла прямая угроза, резко рванул вперёд. Поводок вылетел из рук малолетнего соседа — тот просто не успел среагировать.

Рекс прыгнул без колебаний. В прыжке он вцепился в руку телохранителя и сразу начал её трепать, сжимая мёртвой хваткой. Всё было сделано так, как его учили на тренировках.

Борис мгновенно растерялся. Пистолет он всё-таки не выронил, но этого замешательства мне хватило с избытком.

Я рванулся вперёд, выбил оружие из его руки и тут же нанёс второй удар — уже точнее и жёстче.

Прошло одно мгновение, и второе бессознательное тело так же стремительно сползло на пол, рядом с первым.

Оба защитника лихой математички теперь были попросту выключены из реальности. В тамбуре стало тесно от тел, тишины и резкого запаха адреналина.

Сама математичка, осознав, что только что произошло, начала пятиться. Делала она это неуверенно, почти механически, словно ноги двигались отдельно от головы. Лицо у неё побледнело…

Да, получилось очень нехорошо. Тут по-другому и не скажешь.

Я попытался перехватить её внимание, заговорить, переключить на себя. Шагнул ближе, позвал по имени. Но толку от этого не вышло. Она меня уже не слышала.

Математичка резко дёрнула рукой, вытащила мобильник и тут же начала набирать номер. Пальцы тряслись, но действовала она быстро и упрямо.

Вот же дура…

Она даже не понимала, насколько глубоко сейчас вляпывается. В отличие от неё, я прекрасно знал, кто такой Аля Крещёный. Знал, как он расценит произошедшее. И знал, как он будет реагировать. Ничем хорошим это не закончится ни для кого.

— Сука… — вырвалось у меня сквозь зубы.

Я не стал ждать и в тот же момент выхватил телефон прямо из её рук.

— Ты что творишь, дура? — зло процедил я, глядя ей в глаза. — Ты реально хочешь, чтобы сюда через полчаса приехали ещё одни быки? Чтобы здесь уже началась стрельба и настоящее мочилово?

От автора:

✅ Новинка военного фэнтези

Империя в огне, армия развалена, а в столице правит узурпатор

Но капитан отряда десанта, попавшего в окружение, находит нечто, что может спасти страну

https://author.today/reader/515624/4978392

Глава 21

Математичка попыталась вырвать руку. Дёрнулась резко, почти судорожно, но ничего не получилось — я держал её крепко и не собирался отпускать раньше времени.

В этот момент телефон в её ладони натужно завибрировал. Не коротко, а настойчиво, требовательно. Экран загорелся, и имя высветилось сразу — Аля Крещённый. Он перезванивал.

Значит, её дозвон всё-таки до него дошёл. Аля увидел пропущенный вызов и решил проверить, что происходит.

Я наклонился ближе и заговорил:

— Если у тебя ещё есть голова на плечах, скажи этому человеку, что у тебя всё нормально. Потом я тебе всё объясню.

Математичка несколько секунд смотрела на экран, словно не решаясь нажать кнопку. Пальцы дрожали, дыхание сбилось. Потом она коротким кивком дала понять, что услышала.

Я отпустил её руку. Насколько она меня поняла — было неясно, но сейчас это должно было выясниться.

— Алло… алло… — ответила она, принимая звонок. Голос получился напряжённым и нарочито бодрым. — Да, у меня всё хорошо. Да, твои мальчики уже разговаривают с Иосифом. Не переживай…

Математичка говорила быстро, почти не делая пауз, словно боялась сказать лишнее или дать голосу сорваться. На том конце, судя по всему, этого оказалось достаточно. Звонок оборвался.

Математичка опустила телефон и посмотрела на меня. Во взгляде уже не было прежней злости и напора. Теперь в нём отчётливо читался страх и понимание того, что ситуация зашла слишком далеко.

— Зайди, — сказал я. — Пацан тебя тоже касается.

Я пригласил математичку зайти в квартиру географа. Она вошла неуверенно, оглядываясь по сторонам. Следом мне пришлось поочерёдно затащить внутрь два бессознательных тела — Бориса и Ванька. Оба пока так и не пришли в себя…

Каша закрутилась, конечно, знатная. Прямо скажем — ситуация вышла из ряда обычных. Честно говоря, в этот момент у меня ещё не было чёткого плана, как именно всё это теперь расхлёбывать. Но паниковать я не собирался. Нестандартные ситуации на моём пути встречались регулярно, и каждый раз я находил решение. Найду и сейчас. Других вариантов всё равно нет.

Закончив с быками и уложив их в коридоре так, чтобы они никому не мешали, я повернулся к математичке. Рядом с ней стоял её сын, напряжённый и молчаливый. Я жестом показал им идти за мной на кухню.

Географ всё это время оставался в коридоре. Он был всё так же пьян и пытался что-то бормотать себе под нос. Я резко обернулся и рявкнул на Иосифа Львовича, чтобы он закрыл рот и немедленно убрался в свою единственную комнату. Тот что-то недовольно пробурчал, но всё-таки послушался.

Математичка остановилась, начала сверлить Иосиф Львовича взглядом.

— Проходи, — я аккуратно, но настойчиво взял её под локоть.

Отвёл таки на кухню и сразу усадил на стул. Пацан остался рядом, держась ближе к стене.

Там, уже в более спокойной обстановке, я начал говорить. Подробно и максимально доходчиво объяснил ей, что у меня накануне уже состоялся разговор с нашим географом. Рассказал, о чём именно мы говорили и к каким выводам пришли.

Я разложил по полочкам мотивацию Иосифа Львовича. Объяснил, откуда взялось его поведение и почему оно зашло так далеко. Прошёлся по всем моментам, которые касались его взаимодействия с соседями. Медленно, по шагам, чтобы у неё была возможность всё это осмыслить и уложить у себя в голове.

Математичка долго молчала. Она сидела, уставившись в одну точку, словно прокручивала в голове всё, что только что произошло. Пальцы её беспокойно двигались, она несколько раз меняла позу, прежде чем наконец решилась заговорить.

— Ну так ведь нельзя, Владимир Петрович… Это же неправильно, — сказала она взволнованно. — Иосиф Львович мог просто сказать, чего он на самом деле хочет. Он мог обойтись без этих дурацких методов, к которым зачем-то решил прибегнуть.

В голосе математички слышалось раздражение.

— А почему ты мне не сказала, что у тебя уже давно конфликт с нашим географом? — спросил я.

Она резко подняла на меня глаза, словно этот вопрос задел её сильнее, чем предыдущие.

— Володя, да потому что раньше, когда ты видел эту конфликтную ситуацию, ты всегда держал язык за зубами, — выпалила она с обидой. — Ты ничего не говорил Иосифу, потому что боялся его. Сильно боялся! И откуда же мне было знать, что ты можешь помочь… Ну, когда ты этого действительно захочешь, — уже тише пояснила женщина.

— Могу, — согласился я, не ставь ничего объяснять по части прошлого.

— Я не знаю, что делать теперь, но я уверена что Аля теперь так просто это не оставит…

По глазам было видно, что математичка совершенно не понимает, как быть дальше. Похоже, математичка наконец включила голову. До неё дошло, что всё зашло слишком далеко. И что если это не остановить прямо сейчас, дальше может начаться действительно жёсткий замес…

Математичка почти сразу поспешила объясниться. Она заговорила быстро, словно боялась, что я её перебью.

Женщина думала, что с географом просто поговорят. Может быть, даже отвешают ему пару подзатыльников, чтобы в следующий раз он не позволял себе такого ни по отношению к ней, ни по отношению к её сыну. Ничего больше. Ни крови, ни оружия, ни серьёзных последствий она вроде как не хотела. Ну да ну да…

— Если бы я знала, что всё будет вот так… — она запнулась, сглотнула. — Что они придут сюда с пистолетами… Тогда, Володя, я бы поступила совершенно иначе.

Ну что тут скажешь. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Ситуация уже дошла до пика, и теперь разруливать её предстояло мне.

Вот тебе и доброе утро. День начинался спокойно, не предвещал вообще никаких проблем. Я уже собирался ехать к своим мужикам, готовиться к стрелке с Али-Помидором. А в итоге мы имеем то, что имеем. Без вариантов.

Тем временем в коридоре послышалось движение. Оба быка Али Крещёного начали постепенно приходить в себя. Боря, очухавшись быстрее, сразу же потянулся рукой к поясу — туда, где должен был быть пистолет. Но оружия там уже не было.

Пистолет я у Бориса отнял заранее. Сейчас он спокойно лежал на кухонном столе. Так что, по крайней мере, в ближайшие минуты никакой перестрелки здесь точно не намечалось.

— Не это, случаем, ищешь, Борис Игоревич? — спросил я, подняв пистолет так, чтобы он был хорошо виден.

Тот замер, взгляд сразу зацепился за ствол, и по лицу пробежала короткая, но отчётливая тень понимания. Он быстро сообразил, что преимущество в этой ситуации теперь не у него и не у его напарника.

Теоретически я мог бы поступить проще. Не объяснять ничего и не тратить время. Просто выставить обоих быков Али Крещёного из квартиры географа, пинками и матом, и на этом закончить. Честно говоря, именно так мне и хотелось сделать в первую секунду.

Но я вовремя включил голову. Потому что следующий шаг был бы неизбежен. После такого пришлось бы разбираться уже с самим Алей. А к подобным разборкам я сейчас был не готов. Это был факт, который я прекрасно осознавал.

Значит, эскалацию нужно было останавливать здесь и сейчас. Я посмотрел на Бориса и предложил:

— Давай-ка, дядя, мы с тобой присядем и нормально поговорим.

Он молчал, продолжая следить за каждым моим движением.

— Я повторяю, — добавил я уже жёстче. — Всё, что сейчас произошло, это недоразумение. Его вообще можно было не допускать. И его ещё можно спокойно закрыть.

Борис замер, уставившись в одну точку, словно прикидывал последствия каждого возможного шага. Челюсть у него напряглась, желваки заходили. Прошло несколько тягучих секунд, прежде чем он всё-таки дал согласие.

Телохранитель с усилием поднялся. Видно было, что тело ещё плохо слушается: движения выходили тяжёлыми, неуверенными. Он медленно прошёл по коридору, слегка задевая плечом стену, добрался до кухни и, пошатываясь, опустился на стул за столом. Сел не сразу удобно, заерзал и упёрся ладонями в столешницу, словно собираясь с силами.

— А теперь послушай сюда, — я начал говорить.

Объяснял ему ровно то же, что накануне уже объяснял математичке. На этот раз добавил важную деталь: несмотря на своё нынешнее состояние, географ — человек уважаемый, десантник. Прошёл тяжёлую войну и имеет реальные заслуги перед Отечеством и перед обществом.

Я пояснил, что именно из этого и выросло его желание «воспитывать» пацана соседа. По-своему криво, грубо, но с понятной внутренней логикой. Львович хотел, чтобы из мальчишки в итоге вырос мужчина.

Борис слушал внимательно. Иногда хмурился и опускал взгляд на стол, словно прокручивал услышанное. С горем пополам, но нужные слова всё-таки начали доходить до адресата.

Когда я закончил, он долго молчал. Было видно, как в голове у него медленно укладывается новая картина. Наконец он поднял на меня глаза.

— Так что ж ты мне сразу всё это не сказал⁈ — выдал он, распахнув глаза так, будто только сейчас увидел ситуацию целиком.

Вот тебе и приплыли, что называется. Оказалось, что, по его версии, я вообще ничего не сказал.

— Я вообще-то дважды пытался с тобой заговорить, — спокойно ответил я. — Но ты, видимо, не посчитал нужным это услышать.

Борис нахмурился, провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость.

— Да это всё Ванька… — сказал он с раздражением. — Молодой он. Горячий. Эмоциональный бывает. Ты сам рассуди: как я должен был реагировать, когда твоего географа понесло, и он Ваньке бутылкой по башке зарядил?

— А как, по-твоему, этот мужик должен был реагировать, — сухо ответил я, — когда к нему в квартиру ломятся два вооружённых здоровых быка?

Я говорил ровно тем же языком, каким он говорил со мной. Борис открыл рот, потом закрыл. Слова так и не нашлись. Он тяжело выдохнул и замолчал, глядя в стол.

Всё было предельно логично. Спорить с этим мог бы только законченный идиот. А идиотом Борис не был. Мозги у него имелись, и работали они нормально, без перекосов. В отличие от его напарника, который всё ещё валялся в коридоре, приходя в себя после удара бутылкой.

Впрочем, и тому это, возможно, пойдёт на пользу. Иногда полезно сначала подумать, а уже потом что-то делать.

— В общем так, Борис, — продолжил я. — Я прямо сейчас и прямо здесь предлагаю тебе один вариант. Такой, чтобы не раздувать эту историю ещё сильнее, чем она уже есть. Ты готов меня внимательно выслушать?

Борис откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и ответил:

— Говори. Я тебя внимательно слушаю. Мне тоже эту проблему дальше раздувать совершенно не нужно.

Надо сказать, его реакция меня обнадёжила. Хотелось верить, что мы всё-таки сможем договориться и погасить конфликт здесь и сейчас. Потому что вспыхнул он, по сути, из-за обычного недоразумения, которое потянуло за собой куда более неприятные последствия.

— Я предлагаю сделать вот как, — продолжил я. — Мы с тобой считаем, что это недоразумение закрыто. Иосиф Львович, в свою очередь, больше не будет вести себя так, как он себя вёл. А если вдруг будет — тогда вы будете в полном своём праве сделать с ним то, что хотели сделать сегодня. В этом случае я просто умываю руки. Но пока я предлагаю остановиться именно на таком варианте.

Я замолчал, давая ему время всё это переварить. Нужно было, чтобы он действительно одуплился и понял, что я предлагаю рабочий компромисс.

— У тебя есть какие-то возражения? — спросил я, переведя взгляд на математичку.

Она некоторое время смотрела в сторону, потом медленно покачала головой. Видно было, что спорить ей сейчас уже не хочется.

— Иосиф Львович, подойди сюда, — позвал я географа.

Он вышел из комнаты не сразу. Сначала задержался у дверного косяка, потом всё-таки сделал несколько шагов вперёд.

— Повтори вслух всё то, что ты мне обещал накануне, — сказал я.

Надо отдать должное мужику. Он не начал юлить и прямо сказал, что был неправ, признал свою вину и пообещал, что такого больше не повторится. По крайней мере, в тех формах, которые он себе позволял раньше.

Я выслушал его до конца, потом перевёл взгляд на Бориса.

— Закрыли конфликт? — спросил я, протягивая ему руку.

Телохранитель несколько секунд просто смотрел на мою ладонь, будто решал для себя что-то важное. Потом всё-таки пожал руку.

— У тебя остались какие-то претензии? — спросил я уже у математички.

Женщина снова ничего не сказала, только кивнула.

— Тогда давайте считать, что на этом мы закрыли нашу проблему, — подвёл итог я.

В этот момент второй бык наконец пришёл в сознание. Ему досталось сильнее — удар бутылкой по голове не прошёл даром.

Борис поднялся, подошёл к напарнику, подхватил его под руку и помог встать. Вдвоём они направились к выходу.

Как именно Борис будет объяснять ему, что тут произошло, я не знал. Но хотелось верить, что нужные слова он всё-таки найдёт.

Я был доволен тем, что конфликт всё-таки удалось погасить и остановить ещё в зародыше. Ситуация была на грани, но дальше она не пошла — и это главное. Я забрал у пацана поводок с Рексом, коротко окликнул пса и уже собрался выходить из квартиры географа.

Но перед тем как уйти, я всё же обернулся на Львовича.

— Я рассчитываю на то, что все договорённости, которых мы сегодня достигли, будут соблюдаться и дальше, без новых выкрутасов и «воспитательных экспериментов», — сказал я.

— Слово даю, — ответил он.

Мы пожали друг другу руки, как взрослые люди, когда действительно о чём-то договорились.

Утро выдалось, мягко говоря, горячим.

Математичка забрала сына и ушла в свою квартиру. Вид у неё был уставший, но уже без той истерики, с которой всё начиналось. Географ направился в ванную — приходить в себя. По дороге он ещё раз пообещал, что уберёт подъезд, как только оклемается окончательно.

Я вывел Рекса и повёл его на тренировку. Там, конечно, пришлось объясняться с тренером, почему мы сегодня так конкретно опоздали и не появились к началу занятия. Рассказал коротко, без деталей. К счастью, тренер у Рекса был понимающий. Мужик посмотрел на часы, потом на пса и всё-таки взял его на тренировку, несмотря на опоздание.

— Ладно, Володь, давай сюда своего монстра, — хмыкнул он.

Когда я попрощался с тренером и уже собирался уходить, обратил внимание на телефон. Экран был усыпан пропущенными вызовами.

Сразу два — от нашего директора, Лёни. Это было странно. Лёня никогда раньше не звонил мне напрямую. Он вообще не особо лез в мои дела, а тут вдруг сам.

Но вдобавок было еще целых пять пропущенных звонков от Сони, которые я умудрился не заметить.

Перезванивать директору я не стал. А вот Соня перезвонила мне сама, причём почти сразу.

— Алло, Володя, ты почему трубку не берёшь? — выпалила она с ходу, даже не здороваясь.

По голосу было понятно, что она на взводе.

— С утра проблемы навалились, как снежный ком, — ответил я. — Хотел перезвонить тебе при первой же возможности, как только вырвусь.

— Володя, а ты вообще в курсе, что тебя сегодня директор искал? — продолжила Соня. — Он спрашивал, почему ты на урок не пришёл.

— Не в курсе, — честно признался я. — Вот сейчас от тебя и узнаю. А с чего вдруг такой интерес? Ну, кроме того, что меня реально нет в школе.

— Не знаю, — сказала она чуть спокойнее. — Я ему сказала, что ты приболел. Давление высокое, и сегодня тебя в школе не будет. Так что, если что, придерживайся этой легенды.

Я не стал говорить Соне, что как раз собирался ей звонить и предупреждать, что сегодня не приду. Всё уже сложилось само собой ровно так, как мне было нужно.

— Спасибо, Соня, ты меня реально выручила, — сказал я. — Буду иметь в виду. Если что — я на связи. А если вдруг не возьму трубку, сразу перезвоню. День сегодня намечается тяжёлый.

Она ещё немного поворчала, больше для порядка, чем всерьёз. Потом мы попрощались.

Я не стал тянуть время. Сразу набрал Михаила. Разговор вышел короткий. Он подтвердил, что пацаны уже ждут меня.

Я убрал телефон и поехал к ним домой. Нужно было начинать разговор о стрелке, которая должна была состояться сегодня днём.

От автора:

Пришельцы изъяли с Земли все ресурсы, взамен «наградив» Системой, издевательски назвав процесс «интеграцией». В гробу видал такие награды! Как выживать с голым задом? https://author.today/work/532511

Глава 22

Я вызвал такси, чтобы ехать прямиком к дому Миши. Пока ждал машину, поглядывая на дорогу, прокручивал в голове утренние события. День уже успел выжать нервы, а ведь он ещё толком и не начался.

В этот момент пришло сообщение от мастера, которого мне рекомендовал Миша.

Мастер написал, что всё необходимое уже заказано. Запчасти придут в течение нескольких дней. А уже к вечеру субботы я смогу забрать свой автомобиль и снова им пользоваться.

Новость была хорошая.

Я тут же ответил и уточнил, сколько буду должен за ремонт. Честно говоря, за всеми последними проблемами я умудрился не договориться о цене сразу. Не до того было.

Ответ пришёл быстро. Мастер написал, что по деньгам мне нужно решать вопрос с Мишей.

Понятно. Видимо, этот мужик чем-то обязан моему бывшему ученику. Или уже рассчитался с ним заранее. Ладно, сейчас всё равно поеду к Мише и заодно спрошу, сколько в итоге выйдет ремонт.

Вообще новость о том, что к концу выходных я снова буду на своём джипе, меня по-настоящему порадовала. Максимально порадовала.

Потому что ездить на такси — удовольствие так себе. С одной стороны, да, голова не болит и не нужно думать, где оставить машину и искать парковку. Сел — поехал.

Но с другой стороны, есть жирный минус. Ты всё равно ограничен в передвижениях, пусть не полностью, но ощутимо. А я такие ограничения все таки не люблю.

Да и на каждое такое передвижение ты в итоге задолбаешься заказывать такси. Постоянно ждать машину, подстраиваться под подачу, а потом ещё и каждый раз платить за поездку. Мелочь за мелочью, а в сумме выходит ощутимо.

Ну и я, если честно, никогда особо не привык ездить на такси в отличие от большинства современных людей. Конечно, сейчас это удовольствие стоит в разы дешевле, чем в моё время. Но тогда ведь не просто так существовало выражение «гонять королей».

Тогда не существовало никаких агрегаторов, которые целенаправленно занимались извозом. Всё было гораздо проще и жёстче.

В основном подрабатывали обычные мужики-работяги. После основной смены — по вечерам и ночам. Выходили «бомбить», чтобы принести лишнюю копейку в дом. Это был не сервис, а необходимость.

Как бы там ни было, такси я уже вызвал. Машину оставалось только дождаться. И раз уж появилось несколько свободных минут, я решил заняться ещё одним насущным вопросом.

Нужно было определить брата Марины, Василия, в реабилитационный центр. Зная Мишу и его отношение к таким вещам, я был почти уверен, что он уже позвонил Марату и предупредил о том, что по этому вопросу ему должны набрать. Миша в таких делах работал на опережение.

Ну а если вдруг он этого ещё не сделал — тоже ничего страшного. Марата я знал очень хорошо лично. Да, сейчас мне нельзя было светиться и Марат меня нынешнего ещё не знал. Но это ничего не меняло, потому что я-то его знал. Знал характер, манеру говорить, подход к делам… Потому был уверен, что договориться получится.

Я что, с Маратиком не договорюсь? С человеком, которого знаю как облупленного?

С этой мыслью я открыл книгу контактов. Нашёл нужный номер — он уже был сохранён. Несколько секунд посмотрел на имя, после чего нажал вызов.

— Алло, — раздался голос из динамика.

— Доброго дня, — ответил я.

Внутри снова кольнуло знакомое чувство. То самое когда спустя долгое время слышишь голос близкого человека. Голос Марата был всё тем же, привычным, узнаваемым. Но в нём появились новые оттенки. Чуть другой тембр, иная интонация… время всё-таки прошло.

Я представился. Коротко объяснил, кто я такой и откуда у меня оказался его номер.

— Да, Владимир, понял, — ответил Марат. — Мне буквально час назад по твоей ситуации Михаил Степанович звонил. Ты не будешь против, если мы на «ты» перейдём?

— Вообще не вопрос. Только за, — сразу ответил я.

— Ну и отлично, — сказал Марат и без раскачки перешёл к делу. — Так, ну Степаныч мне в двух словах проблему уже описал. Но сказал мне, что ты уже сам всё остальное конкретизируешь.

— Да, всё правильно, — ответил я. — Сейчас объясню ситуацию, по которой обращаюсь.

И следом я начал говорить подробно. Так же, как когда-то объяснял подобные вещи по другим пацанам, которых приходилось устраивать в реабилитационные центры. Я разложил Марату всю суть проблемы, которая возникла у брата Марины. От начала и до текущего момента.

Говорил прямо. Ничего не приукрашивал и не скрывал, потому что в таких вопросах юлить нельзя. Если хочешь, чтобы тебе реально помогли, нужно быть честным до конца.

На том конце некоторое время молчали.

— Мда… ёшкин кот, — наконец выдохнул Марат. — Понял ситуацию. Значит, химия там уже конкретная. Прямо, блин, жёсткая история… Владимир, я могу сейчас спросить прямо, как есть?

— Вообще не вопрос, Марат, — ответил я. — Спрашивай. Всё, что знаю, скажу.

— Тогда скажи вот что, — продолжил он. — Этот твой пацан вообще соображает? Я имею в виду — адекватный он или нет? Мозги у него хоть какие-то ещё есть? Или там уже всё… выжжено к чертям?

Вопрос был жёсткий, но абсолютно по делу.

— Вполне адекватный, — ответил я без раздумий. — Василий совсем недавно на эту муть подсел. Я думаю, там ещё и месяца нет.

На том конце провода повисла пауза.

— Мда, Володя… тут, что называется, твоими устами…

По интонации было понятно, что эта фраза от Марата прозвучала как тревожный звоночек. И он почти сразу пояснил, почему именно так отреагировал.

— Тут сейчас тема, ты, видимо, просто не в курсе. Или раньше с этим не сталкивался, — заговорил Марат. — То, что они сейчас жрут, — это уже не старая «классическая» дурь. Не та, с которой можно было по десять лет жить, а потом вернуться к нормальной жизни.

Он говорил медленно, подбирая слова.

— Сейчас такую дрянь делают, что, блин, за пару раз может мозги выжечь к чёртовой матери. Вот просто взять и выжечь. И всё. Не дай бог, — добавил он после короткой паузы. — Ты, наверное, не сталкивался раньше с этим… Сейчас иногда одного раза хвата сет, чтобы у человека крыша поехала.

— Ты прав, — честно ответил я. — С таким я не сталкивался.

— Ну вот, — сказал Марат. — Тогда давай пример приведу, чтобы было понятнее.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Вот знаешь, как тополиный пух. Спичку поднёс — и всё сразу вспыхивает к чёртовой матери. Или, не знаю, когда бензин разольёшь по асфальту и потом поджигаешь. Ты же понимаешь принцип?

Я дал Марату понять, что уловил, о чём именно он говорит. Если честно, о такой специфике современной химии я действительно раньше не знал. Не сталкивался. И сейчас это ощущалось особенно отчётливо.

При этом я вдруг поймал себя на другой мысли. Марат говорил со мной в своём привычной манере. В том самом, в котором он общался только со «своими». Прямо и жёстко. Это означало, что он уже успел принять меня за своего человека. И, надо сказать, это меня искренне порадовало.

— Сейчас какой только дури не напридумывали, Владимир, — продолжил Марат. — Вот раньше было время, когда понятно, как пять копеек. А сейчас такое ядрёное дерьмо пошло, что хоть сразу вешайся. Ко мне иногда в центр такие пацаны поступают, что там уже всё…

Он тяжело вздохнул.

— Там даже не то что реабилитировать поздно. Там сам человек уже давно потерян.

Я на секунду сжал челюсти, прежде чем ответить.

— В этом конкретном случае, видимо, повезло, — сказал я. — Василий всё-таки соображает достаточно трезво. Мозги у пацана ещё не свернулись. Не успели.

— Ну дай бог, если так, — отозвался Марат. — Тогда слушай дальше. Ты, я думаю, в курсе, что у нас в центре работа по двенадцати шагам идёт? Пояснять, что это такое, или ты уже в общих чертах понимаешь?

— Не нужно, — ответил я. — Я в курсе.

Когда Марат заговорил о программе, у меня внутри невольно что-то кольнуло. Я вспомнил, как когда-то сам помогал ему доставать литературу по этим самым двенадцати шагам. Сейчас же всё было просто: открыл интернет — и читай сколько хочешь. А тогда всё было иначе.

Тогда такие книги были редкостью. Настоящим дефицитом. Мы заворачивали их в газеты как во второй корешок. Относились к ним бережно, почти с уважением. Эти самые «синие книги» тогда стоили очень дорого, конечно не в деньгах, а по важности их значения.

Меня на секунду накрыло острое желание всё это ему рассказать. Напомнить и что ли разделить воспоминания. Но я тут же задавил это в себе. Такие порывы приходилось рубить на корню. Иначе можно было сказать лишнее, а этого сейчас допускать было нельзя. Иногда держать всё внутри себя было тяжело, но другого выхода не существовало.

— Так, давай теперь к сути перейдём, — продолжил Марат, не замечая моей паузы. — Лечение у нас, как правило, идёт от трёх месяцев. В некоторых случаях может растянуться и до года. Если интересно, от чего это зависит, то так сразу и не скажешь. В основном всё упирается в готовность самого человека начать выздоравливать.

Я прекрасно понимал, о чём речь. Поэтому не стал задавать лишних вопросов.

— По деньгам, конечно, выходит недёшево, — продолжил Марат. — Но раз ты пришёл от Михаила Степановича, я тебе сделаю скидку. И, если нужно, можем оформить рассрочку.

Я уточнил, сколько это будет стоить конкретно. Марат назвал сумму. Даже с учётом скидки она прозвучала тяжело… Я на секунду завис, переваривая услышанное. Честно говоря, малость охренел. За такие деньги вполне можно было взять автомобиль — пусть не новый, но вполне сопоставимый с тем джипом, на котором я ездил.

Но тут же пришло другое понимание. Если эти деньги действительно пойдут на пользу, то жалеть их смысла нет. В таких реабилитационных центрах людей нормально кормят, за ними постоянно следят, создают условия, в которых человек не просто существует, а реально восстанавливается. По сути, это пансионат, только с жёстким режимом и целью вернуть человека к жизни.

Плюс профильная медицинская помощь. А медицина, как ни крути, всегда была дорогой. И дешёвой никогда не станет.

Я немного помолчал, потом решил задать вопрос, который крутился в голове.

— Марат, у меня к тебе встречный вопрос, — сказал я. — Я просто знаю, что раньше была такая практика. Когда человек мог, скажем так, отрабатывать своё лечение. Помогать по хозяйству, участвовать в жизни центра, что-то делать руками. Такое сейчас вообще возможно?

На том конце линии Марат задумался. Пауза затянулась. И по этой паузе я уже начал догадываться, что, скорее всего, таких вариантов больше не осталось. Тем не менее я дождался, когда Марат всё-таки выскажется.

— Ну смотри, Владимир, — начал объяснять Марат. — Ситуация такая. Раньше это действительно активно практиковалось, но «раньше» — это когда? Лет тридцать назад.

Он сделал паузу, словно прокручивая в голове даты.

— Если память мне не изменяет, где-то до начала двухтысячных это дело ещё держалось. А потом сам понимаешь… пошли бюрократические радости.

В его голосе прозвучала усталость, он явно говорил о сидевшей внутри боли.

— Бумажки, разрешения, отчётность. Всё ж теперь официально. Налоги, проверки, согласования и прочая батва, — сказал Марат и тяжело вздохнул. — В итоге лавочка на эту тему закрылась. Так что ты же понимаешь, Владимир, если раньше можно было по-человечески отнестись к проблеме, то сейчас за это самое «по-человечески» тебя сразу несколько структур так накажут штрафами, что мало не покажется. А то и вовсе прикроют. Полностью перекроют кислород.

— И вариантов здесь, как я понимаю, нет? — спросил я прямо, когда он закончил.

В динамике послышалось характерное цоканье языком. Марат явно подбирал слова. Пытался ответить так, чтобы и суть донести, и не вбить меня окончательно в землю.

— Слушай, Владимир, — наконец сказал он. — Ты вроде ещё молодой пацан, но мыслишь при этом вполне здраво и уже по-взрослому. И, думаю, ты прекрасно понимаешь, что варианты всегда имеются.

— Понимаю, — не стал отрицать я. — Поэтому и спрашиваю тебя именно про окна возможностей, которые всё-таки остаются.

Марат задумался. Вообще мне всегда импонировала, что мужик сначала думал, что говорить, а потом только говорил. И вот спустя столько лет он сохранил свой подход к делу.

— Слушай, Владимир, — сказал Марат, хмыкнув. — А вот если я сейчас немного не по теме поинтересуюсь… Меня, честно говоря, любопытство прям конкретно так распирает.

— Интересуйся, — ответил я без колебаний.

— Скажи, пожалуйста… — он запнулся на долю секунды. — Это правда, что ты сын… — и дальше он уже напрямую уточнил про родство с твоим, скажем так, «отцом».

Честно говоря, я всё это время ждал, когда он задаст этот вопрос. Было понятно, что Миша ему уже рассказал, кто я такой и откуда взялся. Так что удивления это не вызвало.

Я подтвердил, что всё сказанное — правда и на том конце линии повисла тишина. Короткая, но очень показательная. Потом Марат заговорил уже совсем другим тоном.

Он признался, что у него с моим отцом было немало общих дел и он его чрезмерно уважает за всё то, что тот сделал для развития его реабилитационного центра. За поддержку и участие во время, когда это действительно было важно.

— Эх, время тогда тяжёлое было, — добавил он. — Очень тяжёлое… Ладно, ходить вокруг да около не буду. По твоей конкретной ситуации. Учитывая, что ты пришёл от Миши и, что важнее, ты сын Володи… Короче, варианты для тебя точно найдутся. Но мне сначала нужно на твоего пацана посмотреть. Лично. Если он адекватный, тогда можно разговаривать и что-то решать. А если нет… Если потом он побежит писать на меня жалобы, что мы его тут насильно удерживаем… — Марат не договорил, но смысл был ясен. — Ты сам понимаешь, чем это может закончиться.

— Понимаю, — ответил я. — Очень даже хорошо понимаю.

— Ну давай тогда так сделаем, — продолжил Марат. — Ты своего пацана ко мне привози, когда он там окончательно созреет. Только заранее обозначь, чтобы я на месте был и мог подскочить, когда вы приедете. А там уже на месте будем думать, как дальше действовать, договорились? — он усмехнулся. — Я ж хрен его знает, может твой пацан вообще скажет, что ему всё это и нахрен не тарахтело.

— Я тебя услышал, Марат, — ответил я. — Спасибо за помощь. Думаю, в течение этой недели мы определимся, и я тогда точно тебе сообщу, когда именно приедем.

— Дело, — коротко ответил он.

Мы попрощались, и я сбросил вызов. Ситуация, если честно, была так себе. Практика, когда подобные вопросы решались не только за деньги, а по-человечески, ушла на второй план….

И это было плохо. Потому что далеко не у каждого есть такие суммы. У той же Марины, даже если бы она очень захотела, этих бабок попросту не нашлось бы. Тут либо лезть в кредиты, либо выкручиваться чёрт знает как.

А вот вопрос, подпишусь ли я сам за Василия и буду ли поручаться за него перед Маратом, пока оставался открытым. Я этого ещё до конца не понимал. На самом деле всё решится тогда, когда мы с Василием доведём до конца наше общее дело и станет ясно, насколько он сам готов отвечать за свои решения.

Как бы там ни было, я обещал, что после разговора с Маратом сразу сообщу о его итогах. Я включил голосовое сообщение и достаточно подробно надиктовал девчонке всё как есть.

В этом голосовом сообщении я спокойно и по делу объяснил Марине, что предварительная договорённость уже имеется. Сказал прямо, что в течение ближайшей недели мы с её братом съездим в реабилитационный центр. И уже там, на месте, будем разбираться. В том числе и с самым главным — действительно ли ему сейчас нужна помощь? Созрел ли он до того, чтобы эту помощь принять, а не просто сделать вид.

Я специально говорил без лишних обещаний и розовых соплей. Пусть лучше сразу понимает реальное положение дел, чем потом будет разочарование.

Отправив сообщение, я убрал телефон в карман и только после этого заметил, что такси уже стоит у тротуара. Машина терпеливо ждала, мигая аварийкой. Вот и отлично. Самое время было переключаться на другую проблему.

Глава 23

Такси поехало бодро и мы доехали быстро, с ветерком. Водитель пару раз бросил взгляд в зеркало заднего вида, словно оценивая меня, как пассажира.

— Нормально едем? — спросил он без лишней любезности.

— Нормально, — ответил я.

Когда поездка закончилась, я не поленился и поставил таксисту все возможные баллы. Мне это заняло пару секунд — просто ткнуть пальцем в экран. А человеку дальше это реально может помочь.

— Спасибо, — сказал водитель, заметив мое движение в телефоне.

— Пожалуйста, — ответил я, уже открывая дверь. — Удачи на смене.

Собирались мы у Миши. Дом я узнал сразу. Подъехав, обратил внимание на машины, стоявшие во дворе. Их было больше, чем обычно. Значит, все мои бывшие ученики уже были на месте.

Я остановился на секунду, оглядел двор внимательнее, запоминая, кто именно приехал.

— Ну да… — тихо произнёс я. — Все пацаны в сборе.

Я посмотрел на часы и понял, что приехал примерно через полчаса после общего сбора.

— Нехорошо, Володя, — сказал я себе вполголоса. — Начал с опоздания.

Выходило, что я сейчас опоздавший. Честно говоря, ощущение было не самое приятное. Эта мысль неприятно царапнула — как раз потому, что я сам всегда был первым, кто за это спрашивал.

Я не люблю опаздывать и когда на встречу опаздывают ко мне — тоже этого не приветствую. Я всегда учил и учу своих пацанов быть пунктуальными и отвечать за своё время.

Но здесь, к сожалению, всё сложилось именно так. Обстоятельства с утра выдались такие, что другого варианта просто не было.

Я коротко выдохнул и отогнал это чувство — сейчас оно всё равно ничего не меняло.

Наконец я подошёл к дому моего лучшего ученика, нажал кнопку звонка и дождался характерного щелчка. Почти сразу дверь распахнулась и я зашёл внутрь.

Двор я прошёл почти на автомате, а зайдя в дом сразу понял, что не ошибся в своих предположениях. Пацаны действительно уже все собрались и ждали меня в том самом зале, где мы ещё вчера вечером сидели, разговаривали и вспоминали прошлое. На столе лежали телефоны, бумаги и открытый ноутбук. Это был уже не формат посиделок.

Очень быстро стало понятно, что большинство ребят от Миши никуда не уезжали. Они просто остались ночевать. Судя по всему, вчерашние посиделки плавно перетекли в утро. Впрочем, ничего удивительного, всё-таки когда тебе хорошо в компании и есть о чём поговорить, уходить совершенно не хочется. Время в таких случаях летит незаметно.

— Вы хоть поспали? — спросил я, бросив взгляд на лица.

— Кто как, — ответил Миша.

Выходило, что мои бывшие ученики, как и я сам, шли сейчас с багажом бессонной ночи за плечами. И всё же надо было отдать им должное, выглядели они вполне бодро. Лица были живые, а взгляды ясные. Прямо огурчики, а не люди.

— Вид у вас бодрый, — заметил я. — Даже слишком.

— Опыт, — усмехнулся Саня. — Не пропьешь!

Но один момент меня всё-таки конкретно смутил. Я присмотрелся внимательнее и заметил странную деталь. У Миши и ещё у пары мужиков под глазами были какие-то… непонятные штуки. Хрен его знает, как по-другому сказать. Что-то вроде полосок.

— Это у вас что за модернизация? — спросил я, жестом показывая в сторону какой-то непонятной приблуды у них под глазами.

Поначалу я даже не сразу понял, что это. Плёнка? Скотч? Какие-то наклейки?

— Патчи, — спокойно ответил Миша. — Не смотри так, как будто черта во плоти увидел.

— Вообще они полезная фигня, с утра обалденно снимают отёки, — добавил Саня. — Рабочая вполне тема.

Я на секунду завис, пытаясь осмыслить увиденное. Похоже это было на какие-то «бабские» причиндалы и пацаны сидели, блин, как в салоне красоты.

— Не ну а че, мир меняется, — хмыкнул Миша. — Мы вместе с ним.

Захотелось подойти и просто снять с них эту муть к чёртовой матери. Мужики же вроде, а вид такой… но я это желание в себе быстро задавил. И только махнул рукой и ничего не сказал.

Всё-таки за то время, пока меня не было, мир вполне мог поменяться. И вместе с ним — отношение к таким вещам, которые раньше казались однозначными.

Мысль мелькнула и тут же ушла, не зацепившись. Не про это сейчас надо было думать. Впереди нас с мужиками ждали дела куда важнее любых косметических нюансов.

Но уже в следующий момент пацаны, сами того не понимая, решили проверить мою психику на прочность.

Я прошелся, поздоровался со всеми за руку. Затем сел в кресло, откинувшись чуть назад. И почувствовал на себе взгляд Миши, который некоторое время молча разглядывал меня. Потом он усмехнулся и заговорил:

— Володя, я вот на тебя смотрю и мне кажется, что ты тоже вчерашний день, вернее ночь, не спал. Вон у тебя какие круги под глазами.

Он даже пальцем в воздухе обозначил область под своими глазами, будто примеряя на себя мое отражение.

— Да у него там не круги, — тут же подхватил Саша, — а прям конкретные фонари. Такими хоть улицу освещай.

Он хмыкнул, явно довольный собой. Шутка зашла — остальные мужики разразились смехом. Я дождался, пока смех стихнет, и посмотрел на Мишу.

— Ладно. Давайте к делу.

Когда волна смеха наконец схлынула, Миша снова взял слово. Он чуть наклонился вперёд и показал рукой на своё лицо.

— Хочешь, я тебе такие примочки дам, чтобы сошло? — спросил он. — Они тейпы называются.

При этих словах он кивнул в сторону стола. Там действительно лежала упаковка с этими самыми штуковинами — аккуратно разорванная. Я перевёл на них взгляд и внутри шевельнулось странное раздражение. Не злость, а скорее все таки именно неприятие. Я чуть задержался с ответом, затем медленно покачал головой.

Ну вот не моё это. До такого я ещё не созрел и, если честно, слабо представлял, чтобы я добровольно что-то себе под глаза клеил. Хотя, как показывает жизнь, зарекаться тоже дело такое.

— Не, Миш, — сказал я. — Я тебе, конечно, премного благодарен, но, пожалуй, откажусь. И дико извиняюсь за то, что опоздал.

— Да ничего, не переживай, все свои, — сказал Аркаша и махнул рукой так, будто сразу снимал вопрос. — Мы тут, пока тебя не было, тоже без дела не сидели. Нам, поверь, было чем заняться.

Он усмехнулся и переглянулся с остальными, словно между ними уже была какая-то общая договорённость.

— Да, Володь, — подхватил Миша, — раз уж ты опоздал, мы с мужиками решили не терять время и немного подготовились к сегодняшнему времяпровождению. Так сказать, заранее прикинули варианты. И я, с твоего позволения, сейчас озвучу те мысли, которые у нас коллективно появились по сегодняшнему дню.

Я поудобнее устроился в кресле, опёрся спиной и дал понять, что готов слушать.

— В общем, смотри, Володя, расклад такой, — начал Миша. — Место, которое тебе в качестве стрелки набил Аля — это пригород. Тут у нас есть такое место интересное….

Он ненадолго задумался, подбирая слова.

— Между прочим, место красивое. В своё время там какие-то дельцы хотели коттеджный посёлок забабахать. Причём такой, знаешь, не слабый. Но потом у них что-то не срослось. Туда-сюда метались и в итоге ни хрена так и не построили.

— Я, если честно, сам уже в ту сторону поглядывал, — вставил Аркаша.

— Вот, — кивнул Миша. — Поэтому формально территория вроде как охраняемая до сих пор. Забор там есть, всё как положено, но по факту — хоть днём, хоть ночью одинаково пусто.

Он развёл руками.

— Собаки раньше там были, но и те со временем передохли. Сейчас тишина. Плюс там земля со всех сторон холмами огорожена, — пояснил Миша.

— Ну да, это, короче, что-то по типу Beverly Hills называлось, — добавил Саша, усмехнувшись. — Ну типа холмы, всё такое. Раньше ещё сериал американский был, молодёжный с таким названием. Я, конечно, не географ, но, насколько понимаю, за бугром в их этих Америках реально есть такое место. На кой черт его нам сюда решили притянуть, я честно говоря не знаю…

Аркаша говорил с привычной ироничной небрежностью, но взгляд у мужика был сосредоточенный. Видно было, что шутка — это скорее форма подачи, а не отношение к теме.

— А почему стройку забросили? — уточнил я. — Почему строить там никто ничего не стал?

Я спросил это не из праздного любопытства. Слишком уж подробно пацаны описывали это место, чтобы всё сводилось к случайной справке.

— Там, короче, засада была, — ответил Миша. — В низине между холмами вообще ни хрена не ловит мобильная связь. Наши бизнесмены-строители сначала пытались с властью договориться, чтобы туда связь провели. Не вышло. Потом думали сами вышку поставить, — Миша коротко усмехнулся. — А это такие бабки, что проще сразу забыть. Да и даже не в бабках дело. Разрешение на такую стройку им тогда так никто и не дал.

Я внушительно кивнул, внимательно слушая. Понимание к чему идет начало появляться, но я решил не перебивать и дать им договорить.

— Так что мы правильно сориентировались, — продолжил Миша. — Твой этот Аля место выбрал не просто так. Он хотел тебя там конкретно прижучить, чтобы никто не вмешался. Потому что там мобильная связь не ловит вообще. Вот прям ни хрена не ловит.

— Поэтому, Володя, там никак и никуда не позвонить, — подтвердил Саша. — Связи нет от слова совсем.

В общем то логично… в таком месте никто со мной разговоры по душам вести не собирался. Это все же не встреча в кафе в центре города, где люди вокруг, камеры, шум и лишние глаза.

Там на этих «холмах» можно спокойно вломить собеседнику. Не насмерть, но так, чтобы понял. А потом он будет лежать, приходить в себя и думать о своих ошибках, потому что позвонить за помощью он всё равно не сможет.

— А ещё, — продолжил Миша и посмотрел в сторону стола. — Я тут своих близких слегка потревожил. Они помогли. Полюбуйся, что нарыл.

Он сдвинул лист ближе ко мне. Я молча взял распечатку в руки и пробежался взглядом по строкам, но сразу не понял, что именно передо мной.

На листе был внушительный список. Десятки номеров телефонов, один под другим, без лишних пояснений. Просто сухие строки цифр. Я ещё раз посмотрел внимательнее, пытаясь уловить логику, но всё равно не сразу врубился.

Миша это заметил и, не давая мне лишний раз ломать голову, сразу пояснил, что именно за информация у меня сейчас в руках и почему она здесь появилась.

— В общем, Володя, мои очень хорошие знакомые пошли навстречу. Они мне подогнали распечатку всех входящих и исходящих звонков с номера Али за последние сутки.

Он кивнул на лист, который я держал в руках.

— И как ты видишь, этот хмырь за это время успел обзвонить вообще весь свой аул, — добавил Миша. — Ну или откуда он там родом, чёрт его знает. Так что нам нужно готовиться к тому, что на стрелку он приедет не то что не один. С ним, вполне возможно, будет человек пятьдесят.

Я на секунду задержал взгляд на цифрах и мысленно прокрутил сказанное, примеряя ситуацию на реальность.

Хм… а ведь инструмент-то, если подумать, очень даже рабочий. Понятно, что далеко не каждый может просто так достать распечатку чужих звонков. Но в возможностях своего бывшего ученика я не сомневался ни на секунду. Если Миша за что-то берётся, он это делает основательно.

Али собирал людей так, будто готовился к конфликту с последствиями. Это уже была не просто стрелка. Узнать это заранее — штука была конкретно полезная. Из тех, что стоит сразу намотать на ус и взять себе на вооружение на будущее.

Если же рассуждать о составе этой делегации со стороны Али… Честно говоря, особым сюрпризом это для меня не стало. Такие типы в одиночку никуда не ездят. Это у них в крови, но сам «масштаб» сборов говорил о другом.

Судя по количеству звонков и по тому, как активно он всех дергал, Али отнёсся к нашей встрече более чем серьёзно. И явно действовал по своему любимому принципу: лучше перебздеть, чем недобздеть.

— Короче, мы тут с мужиками на эту тему покумекали и предлагаем тебе следующее решение этой ситуации, — продолжил Миша, начав озвучивать свой план. — Я думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что с такими людьми, как Али и вся эта его компания, нормально разговаривать можно только с позиции грубой силы.

— Я это прекрасно понимаю, — ответил я.

— Вот и отлично, тогда слушай, что я предлагаю. Я прямо сейчас могу набрать своему товарищу. Думаю, для него не будет никакой особой проблемы прислать к этим холмам отряд своего ОМОНа. Я сразу понял, что после такого шага разговора с Али не будет вообще.

На этих словах в комнате сразу же появилось заметное оживление.

— Вообще отличный вариант, — вставил Аркаша, переглянувшись с остальными.

— А дальше всё просто, — продолжил Миша, и воодушевлённо потёр ладони друг о друга. — Этих товарищей хорошенько так примут, потопчут, бока им помнут. А уже потом мы с тобой туда подскочим. Чтобы не тратить время на то, чтобы делать их более разговорчивыми. Хочется, чтобы они сразу были настроены исключительно на конструктив, — добавил он с кривой усмешкой. — Как тебе такая идея?

В комнате загудело, мужики закивали, начали переговариваться между собой, явно поддерживая предложение Миши. По их лицам было видно, что вариант им нравился. Более того, они искренне считали его самым правильным и эффективным. Если есть возможность решить вопрос быстро и жёстко, то, по их логике, грех ей не воспользоваться.

Однако с моей точки зрения идея, которую озвучил мой бывший ученик, выглядела привлекательной лишь на первый взгляд. Вроде бы всё логично, быстро и эффективно. Но чем дольше я прокручивал её у себя в голове, тем яснее видел подводные камни.

Я понимал, что если реализовать этот план в чистом виде, конфликт с Али никуда не исчезнет. Он просто сменит форму. Вместо одного разговора появится длинная цепочка ответных шагов, обид и попыток взять реванш. Причём уже в другой плоскости…

Я немного помолчал, давая себе время сформулировать мысли, и всё-таки решил ими поделиться.

— Миша, я соглашусь, что твоё предложение более чем шикарно, — начал я. — Но у меня по этому варианту есть несколько серьёзных возражений. И я сейчас их все озвучу.

— Конечно, Володя, выкладывай. Мы все с удовольствием тебя выслушаем, — заверил Миша, внимательно глядя на меня.

Я оглядел мужиков и продолжил уже более предметно.

— Смотрите, мужики. Если мы поступим именно так: позовём ОМОН, конкретно прессанём этих товарищей, а потом уже будем с ними, так сказать, «готовенькими» решать вопрос, то в итоге это всё сыграет против нас, — начал я объяснять свою позицию.

— Поясни чуть подробнее, Володя, — вмешался Саша. — Как именно это может обернуться против нас?

— Всё это в итоге обернётся тем, что эти пару десятков товарищей Али просто поедут в отдел и начнут писать на нас заявления, — я развернул мысль. — Али из тех людей, которые легко меняют правила игры. Когда ему выгодно — он за понятия. Когда выгодно — он резко становится законопослушным гражданином. И в этом случае он без проблем перевернёт всю ситуацию с ног на голову. В итоге крайними окажутся не только мы, но и омоновцы с их командиром. Им ещё отдельно прилетит за то, что они вообще туда полезли без основания, — заключил я.

В комнате стало совсем тихо. Даже самые разговорчивые пацаны молчали.

— А на нас всех, — я развёл руками, — напишут заявления. И мы дружно поедем в изолятор временного содержания. А там уже будет зависеть от фантазии ментов, какую именно статью они решат нам пришить. Да, может, в итоге никто и не присядет, всё-таки вы ребята серьёзные, с мозгами. Но нервов и денег это вытянет столько, что мало не покажется. А самое главное — это никому из нас не нужно.

Чтобы подкрепить слова конкретикой, я наклонился вперёд и постучал пальцем по распечатке, лежащей на столе.

— И вот ещё момент, — добавил я. — Смотрите сюда. Примерно десять вызовов, которые Али сделал за последние сутки, ушли на один и тот же номер.

Я задержал палец на строке.

— И этот номер, судя по всему, принадлежит его адвокату. Значит, он готовился не только к встрече, но и к тому, что будет после неё.

Чтобы подтвердить своё утверждение, я тут же взял телефон и вбил номер из распечатки в поисковик. В телефонной книге у меня этого контакта не было, но логика подсказывала простую вещь. Так если это действительно адвокат, то его номер обязательно будет засвечен в сети. Сейчас клиенты находят юристов именно так — через сайты.

Результат появился почти сразу. Поисковик выдал страницу с фамилией, фотографией и пометкой «адвокат». И номер совпадал один в один с тем самым, на который Али названивал последние сутки.

Я положил телефон на стол экраном вверх, чтобы всем было видно о чем я говорю.

От автора:

https://author.today/reader/513420/4855214

Спасая друга, я попал в магический мир в тело слабака-лекаря.

Подняться с самых низов не проблема, но во мне затаилась сила, жаждущая пожрать мой новый мир…

Глава 24

Пацаны начали переглядываться, а Миша откинулся на спинку стула. Мой лучший ученик крепко сцепил пальцы и несколько секунд просто смотрел в одну точку, явно переваривая услышанное.

Подумать действительно было над чем и подумать крепко.

Аркаша первым не выдержал паузы — подался вперёд, упёр локти в стол и на секунду спрятал лицо в ладони.

— М-да… дела! — выдал он.

Саша остался неподвижен, но его взгляд стал заметно жёстче — сейчас мужик внимательно следил то за Мишей, то за мной. Решение Саня никогда не принимал, вот и сейчас он ждал решения…

Остальные пацаны тоже сидели заметно напряженные. Не скажу что их картина мира после моих слов перевернулась с ног на голову. Однако новые озвученные мной вводные все-таки требовали реакции и корректировки. Игнорировать их было по меньшей мере глупо, и моей прямой задачей была их учесть и встроить в наш рабочий план.

— Слушай, Володя… — медленно заговорил Миша, понимая что все за столом ожидают именно его реакции, как лица принимающего решения. — А ведь ты, блин, конкретно по делу говоришь, четко весь расклад нам обозначил.

— Вот тож, как на блюдечке! — согласился Аркаша, наконец перестав тереть лицо ладонями.

— Тут я с тобой вообще без вариантов согласен, Володь, причем согласен на все сто процентов, — выдал таки Миша свой вердикт.

Он поднял глаза и посмотрел на меня — уже не раздумывая, а оценивая в призме моих слов. Мужик тяжело выдохнул и покачал головой, явно впечатлённый моим «расследованием».

— У меня этот момент реально из головы вылетел. Что с такими персонажами по-мужски разбираться — это риск, — продолжил Миша. — Я как-то упустил, что они в любой момент могут перестать быть «мужиками» и спокойно побежать жаловаться, как терпилы.

— Подожди, — резко вклинился Аркаша. — Ты сейчас это к чему ведёшь?

Он повернулся ко мне.

— Володь, ты предлагаешь вообще их не трогать? Потому что если так, это уже не осторожность, а прямо конкретная слабость! Мы не перед кем заднюю не давали, и перед этими гастролерами тоже не дадим!

Миша медленно развернулся к Аркаше, но я ответил раньше.

— Я предлагаю не давать им инициативу, — сказал я ровно. — Как только мы начинаем «по-мужски», они получают право играть по-другому. А по-другому — это уже не наш разговор, а разговор по им установленным правилам.

Саша коротко усмехнулся.

— Сейчас не девяностые, — согласился он. — Сейчас тот, кто первый побежит писать, формально будет прав.

Миша тоже усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— Да… — он покачал головой. — Этот момент я, честно говоря, вообще не учёл. Если они реально побегут, крайними окажемся мы.

За столом повисло напряжение. Аркаша откинулся на спинку стула и недовольно цокнул языком.

— Мне это не нравится, — сказал он честно. — Но логика в этом все-таки есть, отрицать не буду…

— Голова у тебя, Володя… — снова заговорил Миша после паузы. — Блин, котелок у тебя варит прям конкретно.

— Слишком конкретно, — буркнул Аркаша. — Аж бесит.

Саша усмехнулся краем рта.

— Обычно, когда бесит, значит, попали в точку.

— Мне бы лично такое даже в голову не пришло, — признался Миша и покачал головой. — Вот честно говорю.

Я это услышал и отметил про себя. Зная характер Миши, я заранее держал в уме возможную реакцию. Он по натуре лидер, привык быть первым и предлагать решения. И я вполне допускал, что моя идея может задеть самолюбие моего лучшего ученика, пусть и неосознанно.

Я ждал, что он сейчас упрётся. Что скажет: «Нет, делаем по-моему». Тем более в этой новой для меня реальности всё выглядело перевёрнутым. Формально я был младше Михаила сразу на несколько десятков лет. А в таких раскладах старая поговорка работает железно: яйца курицу не учат.

И Миша, разумеется, не мог знать, что в этом разговоре именно он — те самые «яйца». Поэтому, откровенно говоря, я ожидал другого.

Но вместо этого Миша медленно кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Без геройства обойдемся. Но и без того, чтобы выглядеть слабаками.

И только после этого мы перешли к формальной части. Голосование мы всё-таки провели, чтобы не ломать наши же правила, которые сами когда-то и установили.

Миша встал из-за стола, выпрямился, обвёл взглядом стол.

— Ну что, мужики, — сказал он. — Есть среди нас такие, кто готов проголосовать против плана Володи?

Пауза затянулась. Ни Аркаша, ни Саша слова не сказали. Остальные пацаны только медленно качали головой.

— Понятно, — констатировал Миша. — Ни одного голоса против.

Миша мельком посмотрел на часы, прикидывая в голове оставшееся до стрелки время.

— Так, — сказал он. — Стрелка у нас уже через час. Думаю, пора сворачиваться с обсуждениями и начинать выдвигаться на место.

Он сделал паузу и снова посмотрел на меня, уже без улыбки, собранно и сосредоточенно.

— Володя, я правильно понимаю, — начал он, — боевое оружие мы с собой не берём? Понятно, что мочить никого не планируем, но ты же сам знаешь, что настоящий ствол на собеседника действует куда убедительнее любых слов.

Аркаша сразу оживился, будто ждал именно этого вопроса.

— Вот, — задорно сказал он. — Я тоже про это думаю. Иногда одного вида хватает, чтобы разговор шёл правильно.

Саша медленно повернул голову, тоже подключаясь.

— А иногда одного вида хватает, чтобы потом все вместе по кабинетам ходить, — высказал он свое мнение.

— А че ты ментов боишься, Сань? — Аркаша вскинул бровь.

Я не дал спору разгореться и сразу обозначил позицию, не оставляя пространства для манёвра.

— Всё именно так, мужики. На стрелку берём только то оружие, на которое есть лицензия. Только травматы и никаких боевых стволов. Охотничье оружие тоже не берём. Им этих козлов можно и завалить, а нам это вообще ни к чему.

— Так, а если они приедут не с пустыми руками? — жёстко спросил Аркаша. — И что тогда? Будем быстро бегать, низко приседать?

— Не приедут, — отрезал я.

Аркаша развел руками и перевел взгляд на Мишу, желая услышать его мнение по ситуации.

— Граница понятна, — сказал мой лучший ученик. — И, если честно, вовремя. Потому что мы уже собирались орудие брать.,

Аркаша с этими словами вытащил свой ствол из-за пояса и положил на стол, довольно хмеля.

Я видел по лицам мужиков, что они меня поняли. И я прекрасно осознавал, что разговоры про боевое оружие из уст моих бывших учеников были не ради красного словца. Эти люди знали, о чём говорят, и поэтому важно было сразу провести чёткую границу.

Наверняка, что от части того оружия, которое у нас было ещё со времён лихих девяностых, мужики к этому моменту избавились.

Сейчас такое хранить откровенно опасно. Полиция наблюдает куда внимательнее, чем раньше. Всё-таки наступили совсем другие времена.

Мы все за свою жизнь слишком хорошо усвоили одну простую вещь: ситуация в стране способна измениться кардинально буквально за несколько часов. И это, к сожалению, не страшилка и не преувеличение. История уже не раз показывала, как быстро привычный порядок может рассыпаться в пыль.

Вывод из этого следует простой и неприятный: нужно всегда быть начеку. Да, власти в нормальной ситуации стоит доверять и поддерживать. Но бывают моменты, когда власть оказывается бессильной. И тогда рассчитывать приходится только на себя.

Но сегодня, даже если что-то и осталось, сегодня это точно не должно было выходить из тени. Теперь каждый шаг оставлял след, а дальше уже неважно, прав ты или нет — разбираться менты будут долго и нудно.

Я поймал себя на том, что снова ухожу слишком далеко, и оборвал мысль. Сейчас была не лекция, а конкретное дело.

— Так, мужики, ну всё, — продолжил Михаил уже деловым тоном. — Собираемся и садимся по машинам. Нам пора выдвигаться.

Первым делом мы выдвинулись в гараж Михаила. Именно там стояли машины, на которых мы собирались ехать на стрелку.

Шли молча. Разговоры обрубило само решение — дальше уже мы не обсуждали, а делали.

Чтобы все влезли, понадобилось сразу три автомобиля. Другого варианта просто не было. Это стало ясно ещё на подходе: компания собралась плотная, и никто не собирался «оставаться на подхвате».

Миша без лишних раздумий сел в свою старую добрую «Ниву». Ту самую, которую я запомнил ещё с нашей первой встречи. Машина была видавшая виды, но надёжная. На такой он, судя по всему, месил грязь и тёмных дел такая ласточка подходила как нельзя кстати.

Миша хлопнул ладонью по крыше, будто здороваясь со старым напарником.

— Ну а что, кипиш там может быть всякий, — усмехнулся он, выдавая порцию чёрного юмора. — Вдруг понадобится кого-нибудь переехать. Или в грязи искупать.

Он хлопнул дверью и добавил:

— А лучше внедорожника, чем «Нива», я, если честно, не знаю.

В гараже обнаружился ещё один железный конь. Под слоем пыли и запаха масла стоял «паджерик» на огромных колёсах. Поднятый, злой, явно подготовленный для той же грязи, болот и колей, что и «Нива». Машина выглядела так, будто ей всё равно, есть ли дорога вообще.

Саша обошёл его по кругу, прицениваясь взглядом, и коротко кивнул.

— Тоже аппарат рабочий, — признался Миша, проведя ладонью по крылу. — Но, если уж совсем честно, он у меня таких эмоций не вызывает. Не то. Вот на «ласточке» — другое дело.

— Слушай, а ты же вроде «Вранглер» хотел брать, — напомнил Аркаша, оглядывая «Паджеро» с интересом. — Передумал, что ли? Или как?

Миша тяжело выдохнул, будто этот вопрос поднимал старую внутреннюю перепалку.

— Хотел, блин. Я трёхдверку хочу. Компактную. Но при этом двигатель туда хочу засунуть такой, чтобы вопросов не возникало. А самый мощный мотор есть только на четырёхдверной версии. Вот и думаю теперь.

Он на секунду замолчал, глядя куда-то сквозь машины, будто прикидывал варианты в голове.

В гараже повисла короткая пауза — из тех, во время которой каждый думает о своём.

— Короче, классика, — хмыкнул Аркаша. — И хочется, и колется.

Миша внушительно пожал плечами и оглядел гараж, как командир перед выдвижением.

— Так, мужики. В «Ниву» и «Паджерик» мы все нормально не влезем. Значит, нужна ещё одна машина. Выбираем.

Начались короткие реплики, перебивания, прикидки на пальцах. Кто где поедет, кому удобнее, кто за кем. Аркаша сразу предложил свой вариант, остальные молча прикинули и кивнули, соглашаясь.

В итоге сошлись на нужном варианте довольно быстро. Третьей машиной решили взять вполне бодрый Аркашин «Крузак».

— Всё, — хлопнул в ладоши Миша, резко обрывая обсуждение. — Хватит болтать. Рассаживаемся по местам и выдвигаемся.

В «Ниву» мы сели вчетвером: я, Миша, Аркаша и Саша. Остальные пацаны расселись по «Паджерику» и «Крузаку».

Двери закрывались с глухими, уверенными хлопками. Через несколько минут все три машины выкатились со двора Мишиного дома. Автоматические ворота, выпустив нас, медленно поползли вниз, и створки сомкнулись за автомобилями, аккуратно отрезая тёплый, освещённый двор от того, что ждало впереди.

В этот момент я поймал себя на ощущении, что обратной дороги уже нет.

Миша, как и полагалось, сидел за рулём. Он поёрзал на сиденье, устраиваясь поудобнее, проверил зеркала и на секунду скосил взгляд в мою сторону. Я сидел на пассажирском, а Саша с Аркашей устроились сзади, негромко переговариваясь между собой.

Двигатель «Нивы» ровно урчал, будто сам знал, куда и зачем мы едем.

Миша, не отрывая взгляда от дороги, ещё раз проверил зеркала и чуть сбросил скорость.

В салоне стало тише — разговоры сзади сами собой стихли.

— Володя, — сказал Миша после паузы, — есть ещё один момент, который мы с тобой как-то упустили за всеми этими заморочками.

— Какой? — уточнил я, сразу понимая, что речь пойдёт о чём-то важном.

Миша слегка сжал руль и коротко покосился на меня.

— Каким результатом ты вообще будешь доволен, когда мы с них спрашивать будем? — спросил он прямо. — Что для тебя будет точкой?

Аркаша перестал шептаться с Сашей и наклонился вперёд, чтобы тоже услышать ответ.Саша тоже заинтересовался и тоже подался вперед, приобнимая водительское кресло, как старого товарища.

Я не ответил сразу. Вопрос действительно был точный и правильный. Мы обсуждали детали, место, формат, возможные реакции, но конечную цель вслух так и не обозначили. Да и, если честно, я сам её до этого момента чётко не формулировал.

Я смотрел вперёд, на дорогу за лобовым стеклом, и постепенно ответ начал складываться сам собой.

Фары выхватывали из темноты обочины, редкие столбы, повороты — и вместе с ними поднимались старые ощущения.

По большому счёту, мне не нужны были извинения, показательные жесты или обещания. Самым важным было другое — чтобы после этой стрелки Али окончательно и бесповоротно понял важный момент: той жизни, которую он вёл в нашем городе, для него больше не существует.

И именно это понимание, если оно у него появится, и будет для меня тем самым результатом, ради которого всё и затевалось.

Я сформулировал свои мысли и проговорил их Михаилу. Заодно проговорил это и для остальных пацанов — разговор тут же стал общим, потому что мой ответ явно зацепил всех.

Я заметил, как Миша напрягся. Он слегка подался вперёд, крепче сжал руль, будто дорога внезапно стала сложнее. Потом несколько раз коротко постучал пальцами по рулевому колесу. Этот жест я знал давно — так он реагировал, когда слышал не то, что ожидал.

— Не, брат, — наконец заговорил он, не сразу подбирая слова. — Это всё понятно, это, так сказать, опция по умолчанию… Всё-таки этот нехороший человек за собой такие конкретные косяки имеет, — продолжил Миша жёстче. — И я считаю, что совсем не лишним будет сделать так, чтобы он за свои грязные дела ответил. Ты так не думаешь, Володь?

Аркаша согласно хмыкнул:

— Слишком мягко может не зайти. Такие только силу уважают.

Он снова бросил на меня короткий взгляд, проверяя реакцию.

— Думаю, — заверил я. — За свои поступки действительно нужно отвечать. Просто наперёд я не хочу по этой части ничего решать.

— Логично, — сказал Саша. — И безопаснее.

— В принципе, тоже верно, — сказал Миша после паузы. — Нам ведь ещё твой батя тогда говорил: поживём — увидим. В том мире, в котором мы тогда жили, нельзя было строить далеко идущие планы. Они всё равно ломались ко всем чертям.

Он криво усмехнулся.

— Так что, знаешь, я, пожалуй, с тобой в этом вопросе тоже соглашусь. Поживём — увидим.

Я ему ничего не ответил.

В этот момент впереди, в свете фар, начали вырастать те самые холмы, за которыми должна была состояться наша стрелка с Али.

Дорога потянулась вверх, и двигатель «Нивы» натужно загудел.

Я почувствовал, как внутри меня возникло острое, почти физическое ощущение, будто меня отбросило назад лет на тридцать. Словно мы снова едем с пацанами на одну из тех стрелок, которые тогда были не чем-то из ряда вон выходящим, а самой обычной частью будней того времени.

Дорога выровнялась, фары выхватили пустую площадку у подножия холмов, и Миша сбросил скорость почти до нуля. «Нива» прокатилась ещё несколько метров и остановилась.

Следом, с небольшим интервалом, подтянулись «Паджерик» и «Крузак». Двигатели поочерёдно смолкли, и тишина накрыла место плотным колпаком.

Я первым открыл дверь и вышел наружу. Холодный воздух ударил в лицо, сразу проясняя голову. Под ногами захрустел мелкий гравий. Место было открытое — ни деревьев, ни строений поблизости, только тёмные склоны и редкие огни где-то вдали.

Миша вышел следом, хлопнул дверью и на секунду задержался рядом с машиной, окидывая взглядом окрестности. Аркаша и Саша выбрались из салона почти одновременно, уже автоматически занимая разные стороны.

Из «Паджерика» и «Крузака» пацаны тоже начали выходить. Каждый осматривался, проверяя подъезды и возможные укрытия.

— Ну мы первые, — негромко сказал Саша, вглядываясь в склон справа.

Миша медленно обошёл «Ниву», бросил взгляд под колёса, потом на дорогу, по которой мы приехали.

— Место нормальное, — сказал он. — Просматривается.

Я встал так, чтобы видеть всех сразу. Пацаны собрались полукругом. Напряжение чувствовалось физически, но это напряжение было вполне рабочим.

Я оглядел всех по очереди — знакомые лица, знакомые позы. Всё это я уже видел когда-то, в другой жизни.

— Ну что, мужики, — спросил я. — Готовы?

Мы развернулись лицом к холмам — туда, откуда должен был появиться Али.