"Фантастика 2026-49". Компиляция. Книги 1-28

Глава 1 Загадка планеты

День был дождливый. Небо хмурилось. Город серел где-то далеко внизу. Андрей стоял у огромного панорамного окна во всю стену от пола до потолка и, по своей давней привычке, опирался лбом на стекло, по которому текли крупные струи воды, размывая хорошо знакомый пейзаж.

С высоты тридцать шестого этажа, где располагался его рабочий кабинет, можно было охватить взглядом далеко простирающийся город, утопающий в свежей зелени. Угадывались очертания кварталов и отдельных высотных зданий, листва деревьев размазывалась мокрой акварелью.

Это лето выдалось прохладным и облачным. Люди, к своему удивлению, так и не поменяли весенние плащи на легкие струящиеся платья или хлопковые костюмы. В этом сезоне, выходя из дома, они все чаще захватывали зонты… Однако человеческая натура в своей жажде солнечной, игриво-радостной, июньской неги проявлялась в ярких шейных платочках и шалях.

С высоты птичьего полета Андрей рассматривал Ами́титос[10], первый город людей на планете Со́мни. То там, то тут из-за ливня возникали многоэтажные пробки легких флайеров. В поисках путей облета они маневрировали сквозь здания, используя специальные проемы.

Медленно накатывал вечер, сегодня его раннему приходу способствовала погода. Андрей в большой задумчивости постучал костяшками пальцев по стеклу и отошел.

Ему недавно исполнилось сорок лет. Высокий и подтянутый, он совсем не изменился, только в каштановых волосах появилась прядь седины, придающая ему импозантности. Скулы немного заострились, сделав смуглое лицо чуть более строгим. У него появилась привычка внимательно и долго наблюдать, отчего глаза казались большими и блестящими, а взгляд – пронзающим.

По работе большую часть жизни Андрей проводил не на Земле, а на других планетах. Командировка за командировкой. Он уже привык, да и было бы преувеличением сказать, что это когда-либо тяготило его. К тому же, его неизменно сопровождал закадычный друг Мишка, который с годами не растерял свои пронырливость и хитрость, в отличие от его пшеничного цвета шевелюры, которая немного похудела в межгалактических перелетах.

Где только они не побывали за эти годы. На бушующих гикеанах[11] искали признаки водородной формы жизни, на Ио, где в течении суток твердь может подвинуться на сотни метров туда-сюда, изучали вулканическую деятельность, на станции Мимаса бурили глубокие скважины в поисках древних бактерий. Где только не носило этих двух закадычных бродяг!

Прошло время с тех трагических событий на Перфиде, когда они потеряли своего однокашника и третьего друга – Станислава Разумовского. Его смерть повлияла на них обоих. Андрей не беспричинно обвинял себя и от этого стал более осторожным, внимательным и скрупулезным, стараясь не позволять своим эмоциям хоть как-то воздействовать на принимаемые решения. Мишка видел переживания друга, но в душу с разговорами не лез, зная, что тот будет уходить от ответов. Да и к чему излишние самокопания? Только бередить былые раны. Так что он просто старался быть рядом, молчаливо поддерживая командира. Правда, Андрей уже не являлся командиром звездолета. Теперь они работали в разных департаментах Центра научных исследований и мониторинга биологических систем землеподобных планет, заселенных людьми.

На Сомни, в городе Амититос, этот центр располагался в башне в шестьдесят восемь этажей. Она представляла собой изящное здание, в основном из стекла и биопластика, и была похожа на стелу, уносящуюся в небо. Ее отличительной особенностью стал скрученный фасад – внешняя часть строения по мере увеличения высоты завивалась вокруг центральной оси. В основании башни лежал многоугольник. Архитекторы так создали конструкцию, что с увеличением этажности сглаженные ребра стен превращались в гибкие линии, постепенно сходящиеся в одну точку на самом верху, создавая эффект обратной спирали. Завершал композицию шпиль, в пасмурную погоду теряющийся в облаках. Снизу ее обрамляли приземистые соседние корпуса, напоминающие лепестки цветка. По вечерам весь комплекс ярко подсвечивали дивными орнаментами.

Андрей отошел вглубь кабинета, сел в кресло, любезно подлетевшее к нему, мгновенно выкинув все свои несвязанные три части (сиденье, спинка и подголовник) в воздух так высоко, как привык хозяин. Оно ловко развернулось, давая возможность поглядывать в окно в полуобороте. Так что Андрей не без удовольствия расположился в нем.

На маленьком столике рядом стояла коллекция новых магических сулей[12] – подарок ко дню рождения от Александра Петровича с Земли и Яры, живущей на Марсе. С ними он не терял связи еще с момента участия в проекте «Станция», когда люди спасались в космосе от смертельного вируса, охватившего Землю. Ярослава, тренер по майнд-фитнесу, практически заменила ему семью, а Александр Петрович, космонавт-исследователь и психолог, – наставника.

В последнее время такие сосуды стали очень популярны. Некоторые даже думали, что внутри есть нечто разумное. Магическая сулея представляла собой закупоренную бутыль со смесью экстрактов растений, обладающих способностью чувствовать прикосновение рук и настроение человека. Достаточно было потереть ее, передавая тем самым свою усталость, грусть, радость, надежды, и она оживала. Происходило завораживающее движение внутри, какое-то слияние субстанций, и поначалу мутное, неразборчивое состояние преображалось в четкий «фильм» с удивительным и ярким сюжетом. Некоторые даже думали, что магические бутыли могут каким-то образом читать мысли, поскольку видения всегда совпадали с тем, что тревожит обладателя, будоражит его воображение, с его мечтами, а иногда и страхами. В общем, настоящий психолог-телепат, а не стеклянная бутылочка. Такое «кино» не бывало длинным, оно возникало из небытия темной неопределенной консистенции, а затем исчезало, растворяясь, как туман над водой.

Андрей взял одну такую пузатую сулею, поиграл ею, слабо подбрасывая, словно взвешивая, потом потер длинное горлышко и присмотрелся. Почти сразу возникли силуэты… Он увидел, как ранней осенью в городском парке гуляют двое: темноволосый долговязый парень и собака, золотистый ретривер. Она то крутилась поблизости, то убегала за палкой или резко разворачивалась на месте, поднимая вокруг себя ворох ржавой палой листвы, по цвету почти сливающейся с ее шерстью. Он ловил ее игривый взгляд на себе, отвечая на него радостным смехом. Погода стояла солнечная, щипающий холодком воздух поблескивал в сочных кронах еще зеленых деревьев. За ними угадывались очертания белого города, были слышны птичий гомон, детские крики и стук каблучков, спешащих по делам прохожих.

– Никки! Никки! Ко мне! – громко и задиристо прокричал парень.

Собака на полпути обернулась и в вихре лап понеслась назад, держа в зубах найденный мячик. Казалось, она сшибет Андрея! И вдруг мяч полетел вперед, прямо на него… Андрей, увлекшись картинкой, вытянул руку в желании поймать его. Он тихо рассмеялся от удивления и умиления, сидя в своем кабинете на планете Сомни. Они так и играли: Никки в сулее, в воображаемой Москве, на Земле, а Андрей – на другой планете.

Через полчаса видение закончилось, оно помогло ему отвлечься. Это было воспоминание о его молодости, которую он после проекта «Станция» провел в Москве, когда учился в университете и имел собаку по кличке Никки. Перед полетом на Перфиду он отдал ее Александру Петровичу, и та прожила с ним всю жизнь. Никки знала его, принимала, как друга, так что этот переезд не стал для нее болезненным, да и он, в свою очередь, очень привязался к ней. Они вместе ездили в отпуск, бок о бок переживали тяжелые для Андрея времена в экспедиции на Перфиде.

Вернувшись с Перфиды, Андрей уже не застал старого пушистого друга – собаки так долго не живут даже в XXII веке, но о ней остались счастливые воспоминания.

Андрей еще раз тихо улыбнулся одними уголками глаз. Перевернув сулею, он глянул на состав и, мягко улыбаясь в унисон своим мыслям, прочитал среди прочих ингредиентов Inebreare Noticia – древний цветок холодного голубого оттенка, клонированный на Земле.

«Все-таки ему нашли полезное применение!» – подумалось Андрею.

Вернувшись в «здесь и сейчас», он мысленно охватил свой путь на Сомни, начиная с тех пор, когда пятнадцать лет назад прилетел сюда вместе с первыми переселенцами. Они для того, чтобы жить, а ученые, инженеры и космологи – для продолжения изучения планеты.

Им представилась невероятная удача найти планету, практически ничем не отличающуюся от Земли. Только придирчивые специалисты выделяли ничтожные изменения в составе воздуха, почв и воды.

Уже давно, улетая на другие планеты, люди добровольно соглашались на генные изменения в своих организмах. Им придавали расширенные функции, фактически они становились генно-модифицированными. Это помогало приспособиться к иному составу воздуха или другой силе тяжести. Когда условия оказывались очень суровыми, предпочтение отдавали жизни в подземных городах. В случае с Сомни нужно было совсем чуть-чуть поменять себя, так что на это соглашались с легкостью. К тому же, эти изменения оставляли возможность вернуться на Землю.

Главная задача первых переселенцев состояла в том, чтобы сохранить местную природу, очень аккуратно и медленно внося в нее гибриды земной и сомнианской флоры. Удивительно, но на этой планете не оказалось никаких животных. Вот эту загадку им предстояло раскрыть, а пока колония медленно расширялась. Люди осваивали местный ландшафт и построили свой первый город – Ами́титос.

Все шло своим чередом, и уже через полгода командировка Андрея должна была закончиться. Он готовился вернуться домой, встретить Александра Петровича и Яру, для этого по ходу заскочить к ней на Марс. Однако недавние тяжелые и непонятные события не позволяли ему оставить этот мир просто так, не разобравшись в происходящем.

Периодически мирный уклад людей нарушали космические электромагнитные удары местного светила, Гипноса[13], которое с завидной настойчивостью, раз в три-четыре месяца, выпускал злосчастные энергетические сгустки. Они, достигая Сомни, вызывали всепоглощающие магнитные бури. Люди оказались очень уязвимы к ним. В самом легком случае они несколько дней страдали мигренями. А в случае сильного воздействия возникала кратковременная потеря памяти на три дня. И это явление было настолько мощным, что никто не мог ему противостоять. Гипнос словно разозлился на Сомни и потчевал ее протуберанцами-оплеухами, заставляя все живое страшно мучиться.

Андрей чувствовал, что ему обязательно надо с этим разобраться. Но как? Великий и могущественный Гипнос – огромная звезда в далеком космосе, весьма капризная, ее так просто не уговоришь успокоиться. Тем не менее, что-то ему подсказывало, что он не покинет эту планету, бросив всех на произвол судьбы именно тогда, когда люди стали задумываться о строительстве новых городов и расширении колонии. И хоть Андрей понимал, что не несет за всех и каждого личную ответственность, что-то его не отпускало. Он чувствовал, что должен навести порядок. Глубоко внутри он осознавал, что это нужно ему, чтобы искупить вину перед Стасом хотя бы таким образом. От себя не убежишь, но он верил, что если сможет помочь здесь, то его отношения с самим собой придут в равновесие.

Так что обратный полет пришлось отложить на неопределенное время. Понимая, что одному не справиться, он уже начал собирать команду единомышленников, в которой, естественно, оказался друг Миша.

Глава 2 Сомни – третья планета от Солнца

Гипнос, огромный красный карлик, собрал шесть планет вокруг себя. К счастью, он уже не был столь активен, как в давние времена, и протуберанцы, все еще отскакивающие от него на многие миллионы километров, мало нарушали покой на относительно дальних расстояниях. «Памятуя» о взрывном нраве Гипноса, всё его окружение исторически расположилось на почтенной дистанции.

Эту систему можно было отнести к упорядоченным, то есть масса планет росла по мере удаления от звезды. Они были каменистые, и один газовый гигант имелся на задворках. Астрономы были жутко рады, ведь это очень редкое явление во Вселенной – найти упорядоченную систему с не однотипными небесными телами.

Первыми из этих шестерых шли каменистые Морфиа[14] и Кронос[15]; в зону обитаемости, где условия благоволили развитию жизни, попала Сомни; далее следовали огненные Индра[16] и Магми[17], и завершал парад Нитур[18].

Вот так, друг за другом, миллиарды лет они величественно вращались вокруг Гипноса, пока вездесущие люди не нашли их и не прилетели сюда, в созвездие Водолея, проделав путь в почти тридцать девять световых лет.

Сомни…

Некоторые астрономы-остроумцы в шутку называли ее «третьей планетой от Солнца». Так невероятно похожа она была на Землю. Те же гравитация, состав воздуха, воды и почв. Невысокие деревья и растительность, пышные кустарники и высокие травы стали домом для разномастных насекомых. Материки не были разделены большими водными бассейнами, как на Земле. Сомни могла похвастать, в основном, внутренними морями и озерами. Последних было столько, что им едва успевали давать названия, обнаруживая все новые и новые. Горные массивы, небольшие и не скалистые, часто представляли собой плато, покрытые буйной травой. Они возвышались над уровнем облаков почти на треть, создавая замысловатые природные сообщества, как будто земля и небо соединялись посредством их.

Сутки равнялись 28 земным часам. Главное отличие Сомни от Земли заключалось в том, что она не была заселена ни одной разумной формой жизни. Так что для людей она оказалась просто подарком. Ничего не надо терраформировать. Приезжай и живи! Для ученых и космобиологов было удивительно, что на ней не произошла эволюция разумных существ. Вот над этим вопросом они продолжали работать.

Гипнос, как красный карлик, не давал много света своим планетам. На Сомни часто стояли неяркие пасмурные дни не из-за облаков, а потому что света в любой сезон и в любую погоду было мало.

В центральной части характерно выделялись четыре сезона – зима, весна, лето и осень.

Зимой бескрайние равнины, луга и озера сковывала стужа. Только утесы непреклонно торчали навстречу ветрам, не останавливаемым ни одной серьёзной преградой. Кустарники жались к земле, закутанные снегами. Жизнь затихала глубоко в почве, пережидая мороз. Это время года оказалось самым солнечным, потому что свет, отражаясь от искрящихся снегом сугробов и равнин, делал дни ярче.

Весна, конечно, преображала природу. Скромное и ненавязчивое тепло постепенно захватывало все больше территории и, набрав силу, плавно заставляло спадать ледяные оковы с берегов и кустарников. Появлялась жизнь – в новом листочке, настойчивом жужжании, шелесте свежих сочных трав. И опять ветер, вызывающий слабые волны на «море» лугов, ничем не останавливался. Правда, теперь он становился ласковым бризом. Все цвело, сменяли друг друга поразительные краски. В них дружно роились разные насекомые. Но здесь не было назойливых комаров. Люди сразу же оценили это преимущество, ведь нигде – ни дома, ни в далеких мирах – это кровососущее не приносило никакой радости. Их, может быть, и не было потому, что кровь высасывать оказалось не у кого. А людей природа не принимала во внимание.

Лето! После юношеского буйства цветения наступала спокойная, неспешная нега. Ветер становился мягче и медленнее, а жизнь – степеннее. По лугам проносились умопомрачительные ароматы трав. В высоком небе проскальзывала редкая перистая рваная пелена.

Ближе к осени уже крупные, скученные, белые облака начинали собираться длинными одеялами, нависая над горными кручами, стоящими у самой кромки воды озер и морей. Они прятали в своей мути плоские вершины, тем самым разделяя мир земной и небесный. Это было завораживающе! Поздняя осень сопровождалась резким приходом холода, увяданием, плотными атмосферными фронтами и свирепыми ветрами.

Зима наступала очень быстро. И снова мороз все стискивал под один белый саван с тем, чтобы через несколько месяцев начать новый цикл жизни.

У Сомни был спутник. Один-одинешенек. В отличие от других местных планет с сотнями спутников, как Нитур или Магми. Этот спутник назвали Тенебра[19]. Она отличалась рельефом с большими затемненными впадинами и оврагами, часто ее глубокие, редко освещаемые Гипносом ущелья пролегали на сотни километров от полюса до полюса. К ней люди пока относились «постольку-поскольку», но уже знали, что там есть залежи тенебрита – источника веществ для термоядерных процессов. Его разработка стояла у людей в ближайших планах, но они еще не обосновались как следует.

Все остальные планеты этой системы не могли похвастаться такими роскошными условиями обитания. Везде требовалось терраформирование. Только Сомни[20] оказалась чудесным созданием. Практически мечтой.

Именно поэтому они ее так и назвали.

И вот эта Мечта в последний год совсем не на шутку заставляла понервничать новых переселенцев.

Глава 3 Город и его обитатели

Амититос построили с таким расчетом, что здания, особенно высотные, не имели углов, их линии не были прямыми, везде царили округлости и эллипсоидные формы. Так они отбрасывали меньше тени. А это в условиях недостатка солнечного света очень ценилось.

Город мог похвастаться многоярусностью. Люди давно привыкли жить в небесном эшелоне, подходящем больше для птиц. Но их на планете не было, так что переселенцы спокойно заполонили всю высоту неба. На нижних ярусах не использовали никаких тяжелых средств передвижения, кроме однокабинных компактных капсул-флайеров. Там оставили место для воздушных прозрачных многоэтажных мостов-переходов, смотровых площадок, нависающих над живописными местами внизу, и набережных, огибающих несколько, средних по величине, озер в черте города, соединенных узкими водоемами. Это был пир зелени. Она росла по обочинам, мягко обрамляла берега и дорожки, оставляя открытые проходы и площадки для спусков к воде, где на уединенных скамеечках и в беседках, окружаемых кустарниками, целый день напролет просиживали горожане. Все эти мосты и переходы, в основном, были пешими.

На третьем и четвертом ярусах те же самые переходы, связывающие уже сквозные балконы вдоль зданий, превращались в магистрали для электрокаров. Здания, устремляясь ввысь, являли собой сочетание биопластика и живых материалов, растущих вместе с домами по воле жильцов. И везде до самых шпилей – зелень и цветы разных видов.

Кир, доктор-невролог, выйдя с работы из больницы, машинально уселся в свой белоснежный флайер и, стартовав с двадцать шестого яруса, где располагалась парковка его отделения, направился домой, в пригород. Погода стояла свежая, даже прохладная, но с искорками солнца в лазоревой дали. Внизу пролегала магнитная дорога, по которой на невероятной скорости туда-сюда сновали магнитомашины. Такой транспорт не использовали в городе, он был слишком скоростной, а в промышленных и удаленных районах помогал быстро преодолеть огромные расстояния до пункта назначения. Изредка вдоль такой дороги встречались одиночные сторожки, предназначенные для ее ремонта. Вокруг них обычно копошились роботы – ремонтные рабочие. Если нечего было чинить, они возились с маломощными ветряными и солнечными станциями, обслуживающими эти нехитрые хозяйства и подзаряжающими самих роборабочих. Кир предпочёл недолго вздремнуть и не рассматривать всю эту кутерьму снизу.

Через двадцать минут, оставив позади всю суматоху большого города, он погрузился в прелесть почти дачной застройки.

В их районе не было единого архитектурного стиля. Это только сейчас люди задумались, что калейдоскоп форм несколько мешает целостному восприятию ландшафта, а тогда, пятнадцать лет назад, каждый строил то, что ему нравится. Так рядом с домом – «куском льда» мог соседствовать семейный жилой комплекс из четырех-пяти соединенных друг с другом весьма крупных «галечных камешков», а поодаль стоял мутно-стеклянный фасад дома-шайбы. Киру из всех конструкций очень нравился дом – коктейльная льдинка со скошенными ребрами.

Независимо от типа, каждый дом обрамляли фасадные растения, придавая микрорайонам уют. Днем на стенах проявлялись окна, сохраняя непрозрачность снаружи, но давая возможность жильцам прекрасно видеть все, что происходит на улице.

Оказалось, что в тех домах, которые походили на галечные камушки, небрежно наброшенные архитектором друг на друга, очень хорошо экономится энергия. Поэтому у застройщиков такие «камешки» расходились, как горячие пирожки. К тому же, их покатые округлые формы способствовали маленькой тени и снижению ветровой нагрузки. А это важно, потому что здесь мало солнца.

Его дом напоминал крупную раковину улитки. Они всей семьей выбирали эту конструкцию, ну и, конечно, сыграло желание угодить дочке.

Кир, припарковав свой флайер поодаль и войдя в дом, сразу спустился вниз по маленькой лесенке. Привычным движением подбросил куртку, которую едва успел подхватить робот-вешалка, вылетевший из распахнувшегося шкафа в стене. Уже через секунду ветровка висела на плечиках, разглаживаемая и освежаемая потоком наночастиц с антибактериальным и ферменторасщепляющим эффектом.

Пройдя немного по ярко освещенному проходу, он услышал в спину:

– Добрый вечер Кирилл Яковлевич! Дома никого нет. Вы – первый вернулись. На обед чарующая утка терияки с лапшой удон, припущенная в овощах и травах земного округа обитания, – это домашний робот поприветствовал хозяина.

Кир мысленно улыбнулся. Он любил простую еду.

Поставив портфель на одну из четырех овальных табуреточек, формой напоминавших грибы лисички с вогнутыми шляпками, расположившихся вокруг каплеобразного стола, узкой частью переходившего в стену ниши, которой холл отделялся от гостиной, он чуть помедлил и мягко сказал:

– Отнеси ужин во внутренний дворик. Прекрасный летний вечер, – и направился на второй этаж, переодеться.

Холодный бежевый оттенок гостиной разбавляли устроенные прямо в доме широкие островки живых растений, приземистых и не цветущих. Они тянулись справа и слева от придверной лесенки до зоны стола с табуретками, придавая направление и извилистость проходу. В одном из них прятался маленький фонтан, выходящий из конструкции, напоминавшей сердцевину цветка, «лепестки» которого оказались бежевыми уютными и удобными диванчиками на одну-две персоны. Кирилл заказал эту запрограммированную мебель на другом конце Рукава Ориона, в туманности Совы. Там нет жизни, и она используется как удобное, а, главное, просторное место для складов брейннет-магазинов. Такие кушетки в нужный момент времени начинали самоочистку и обновление. Это свойство очень понравилось Кириллу. Не надо мыть, да еще и имеет двести пятьдесят шесть встроенных новых образов! Если надоел диван, можно трансформировать во что-то другое!

Но самой яркой частью дома стала фронтальная ячеистая стена, довольно протяженная, овальная, вмещающая слева вход и простирающаяся дальше направо, где уже с уличной стороны располагался внутренний дворик. Эта стена представляла собой самую обычную, далеко не инновационную мозаику округлых, каплеобразных стекол-ячеек желтого, оранжевого, красного, потом салатового, зеленого, лазурного и, наконец, фиолетового и кобальтового оттенков. Они закручивались и раскручивались в спирали, переходящие друг в друга, вызывая ассоциации с щупальцами осьминога, раскрывающимися в разные стороны. Такая броская композиция придавала дому шарм, в любую погоду поигрывая цветовыми бликами ранним утром и на закате.

Пока Кир переодевался наверху в спальне, «открыв окна», то есть сделав прозрачной изнутри одну из стен, внизу внутреннее освещение стало немного сильнее. Это с приходом вечера включились фонари во дворе, выделив ротанговые стол и кресла на лужайке, на некотором удалении от спокойного прудика. На крыше сами собой закрылись жалюзи комплекса солнечных панелей, спрятавшись до утра, а вокруг дома поднялся невидимый электромагнитный занавес от чужих.

Когда он менял одежду, в стенах проявились шкафы со своими полочками и дверями, а как только он закончил, вся мебель «исчезла», «растворилась», не оставив ни намека на ее присутствие. Кир «закрыл окно», сделав его непрозрачным, и вышел.

Еще никто не пришел домой, и он послонялся у пруда, прошелся босиком вдоль берега по теплой мягкой траве, потом, неуклюже вставив ноги в домашние сандалии, сел в кресло и бегло просмотрел отчетность «умного дома»: что лежит в холодильнике, меню на завтра, сделал пометку поднять яркость комнатных светильников и снова задумался о работе.

Когда начались эти вспышки и энергетические прилеты, он с удивлением понял, что они почти не влияют на него. Настоящая аномалия! Ведь он видел, что все, абсолютно все вокруг, корчатся от головной боли или сразу падают ничком без сознания. Немного повременив и все обдумав, он рассказал об этом заведующему своим отделением, и они начали исследовать организм Кира в поисках чего-то такого, что отличает его от других переселенцев. Постепенно к этому эксперименту подключились специалисты центра, где работали Андрей и Мишка, в надежде, что скоро найдется лекарство или биологический механизм, блокирующий воздействие. Огромные отчеты отражали результаты ежедневных анализов Кира, работу его внутренних органов и систем, сердечную и мозговую деятельность, его реакции после удара. Для этого он постоянно носил с собой мини-биосканер, фиксирующий все, что с ним происходит во время прихода волны. Но сведения ничем не отличались от тех, которые демонстрирует обычный среднестатистический человек при отсутствии всякого влияния. Так что пока все было безрезультатно.

Кир с опаской согласился на подобные манипуляции, понимая, что придется отдать свою спокойную и комфортную жизнь на растерзание ученым-экспериментаторам, но в нем поселилась вина за то, что впервые столкнувшись с этим явлением на улице, он не помог никому. Конечно, повлияли испуг, неожиданность, потрясение, но он клял себя за это, часто видя в кошмарах ту женщину…

Так что теперь он был полностью во власти исследований. С него взяли расписку о неразглашении информации о том, что он обладает непонятными способностями, и о том, что вообще что-то изучается в этой области. В его личной области.

А сейчас он сидел в кресле, немного покачиваясь туда-сюда. Оно было маловато для его длинноногой фигуры. Это был худощавый человек, совсем не атлетичный, всегда со взъерошенными волосами и рассеянным взглядом. Одежду он предпочитал простую, без межгалактических блестяшек и выкрутасов, на которые была очень падка современная молодёжь.

Кир любил бумажные книги. Пожалуй, он один во всем городе заказывал их с Земли и расставлял в настоящей библиотеке в мансарде. Недавно он тоже познакомился с магическими сулеями и заказал один набор попробовать. Они красовались за стеклом, на полках между шелковыми обложками старинных фолиантов и новенькими, лаконичными в оформлении, современными томами. Это было модно. Еще на полках поуже расположилась его коллекция неврологических молоточков. Там был один совсем антикварный – XX столетия. Кир для него выделил отдельное место на некотором расстоянии от обычных. Он любил уникальные вещи.

Из мыслей его вывел дверной звонок, провозгласивший приход Айны, дочки. Она легко влетела к нему на свежий воздух, не услышав ни привычного «Добрый вечер, Айна Кирилловна!», ни анонсирования вечерних блюд, ни пожелания «умного дома» в следующий раз не забывать включать защитный занавес после ее ухода из дома последней.

Плюхнувшись в ротанговое кресло, услышав слабое поскрипывание отдельных его ветвей от резко принимаемого веса человека и раскачавшись так, что ее макушка почти касалась травы сзади, она бодро поинтересовалась:

– Ну как прошел день?

– В работе, – устало потер переносицу Кир.

– А мы с ребятами на биологии летали на экскурсию в долину Большого озера. Прикольно! В киберочках, в этих…, КиберОптиках, сразу появляются названия всех трав, которые видишь перед собой. Там было растение, такое податливое, тянется к тебе, как будто разумное. Название не помню. Прям потрогать тебя хочет, – это она отозвалась о высокой траве, способной распознавать приближающийся объект, изучать его, улавливая слабые вибрации организма, и при отсутствии опасности протягивать навстречу свои длинные листовые пластины, похожие на осоку.

Он с любовью улыбнулся, видя задор молодости и неподдельное удивление всем сущим.

Айна родилась здесь и стала одной из первых настоящих сомнианцев! Сначала их очень оберегали доктора, следили за всеми изменениями в организме еще во время беременности матерей, думая, что они хоть и будут рождены от земных родителей, но среда должна отразиться. С годами все поняли, что отклонения микроскопичны. Природа сделала свое, и незначительная разница в силе тяжести и составе воздуха вызвала естественное генетическое улучшение.

Сейчас Айна уже превратилась в высокую, темноволосую, красивую девушку с карими, приветливыми и улыбающимися глазами, в которых постоянно танцевали бесовские огоньки. Взгляд у нее был пристальный и испытывающий. Она носила распущенные волосы без всяких причуд. Ее макияж был неярким, но заметным. Линия губ изящно подчеркивалась ягодным косметическим карандашом, что делало их немного полнее. Стрелки от глаз уходили немного наверх, придавая образу чуть азиатские черты.

Ей все время хотелось скакать, прыгать и, конечно, летать на отцовском флайере. Друзья просто не успевали за ее энергией. Она часто каталась с ними наперегонки, высовываясь прямо в окошко, ища их глазами где-то сзади и весело хохоча. И в тон ее неистовому настроению встречный ветер нещадно мотал ее волосы, превращая прическу в гнездо.

Ростом она доставала до самых высоких мальчишек и постоянно задирала их добрыми шутками. В общем, не подросток, а межгалактическая юла, вращающаяся почти со скоростью света.

Она много взяла от отца внешне. Но он был спокойнее и рассудительнее, ему нравились созерцание и размышление. А она характером пошла в бабушку, которая осталась на Земле, и они болтали по космосвязи раза два-три в неделю.

Как и отцу, эти кресла ей были, что называется, не по размеру. Но ее ничего не смущало. Вот и сейчас она раскачалась так, что ее голова отчаянно болталась в ответ на порывистые движения тела, создавая мультяшное впечатление, что вот-вот отвалится.

Чего уж там говорить, девчонка была – вихрь!

Мода современных подростков на межгалактические прибамбасы у Айны выразилась в невероятно высокой платформе тяжелых ботинок, нелепо смотрящихся на ее тонких ножках, а также мерцающей ткани кожаных брюк, открывающих изящные щиколотки. При ходьбе на этих брюках отражалась географическая локация их обладателя в городе, на Сомни, и, наконец, в этой части Вселенной. Толстовка, здоровенная для худышки, отражала взаимное расположение Земли и Сомни.

Айна то и дело щебетала и срывалась на серебристый смех. Они поболтали о школе. Но Айна не рассказала о годовых оценках, которые благополучно выставили на прошлой неделе. Вот как раз бабушка все знала про несданные зачеты. Ее Айна не боялась. Во-первых, бабушка далеко, во-вторых, она не нажалуется маме. Это проверено.

Совсем скоро пришла мама – Мирра Мирославовна.

Мирра работала на космодроме. У нее была очень ответственная, требующая постоянной сосредоточенности, но рутинная работа – принимать и посылать в другие миры ракеты, грузовые челноки и многочисленные частные космофлайеры всех моделей – «пегасы», «световые ветры», «млечные экспрессы»… К вечеру она сильно уставала и чувствовала себя выжатой как лимон. Конечно, она не знала, что Айна прячет оценки.

Мирра еще давно добровольно стала генно-модифицированной. Для работы ей нужно было значительно улучшить память и внимание. А здесь она прошла еще через несколько новаций, как практически все жители Сомни.

Сейчас, скинув свою служебную форму темно-стального цвета, она переоделась в домашний струящийся летний сарафан до пят и посмотрелась в зеркало, снова превратившись из офицера в высокую голубоглазую блондинку с нежными чертами овального доброжелательного лица и смешливыми ямочками на щеках. Покрасовавшись немного, она спустилась вниз.

Наконец-то собравшись все вместе, они тихо провели вечер у пруда, скушали утку, наболтались-посмеялись и разошлись по своим спальням.

Уже закрывая глаза у себя в постели, когда дом погасил весь свет, Айна включила экран своего онфона и написала отцу, зная, что мама построже: «Пап, давай заведем марсианского котика! Я видела у Лары, такой огненно-рыжий, пушистый, с белыми лапками и шейкой, настоящий франт! Ну, давай-давай-давай!»

Он улыбнулся, прочитав это, и решил согласовать утром с женой. Потом привычным движением оставил онфон в воздухе левитировать над зарядкой, повернулся на другой бок и захрапел.

В городе Амититос никто и никогда не позволял онфонам разрядиться…

Глава 4 Начало борьбы

После первых же сильных солнечных ударов люди поняли, что с потерей памяти надо бороться, иначе это приводит к страшным трагедиям. Амитчане, так жители города Амититоса называли себя, разработали никогда не выключающуюся систему оповещения от личного до общегородского уровня. В нее интегрировали персональные онфоны, интерактивные панели на домах и общественных зданиях, больницах, пожарных депо и даже на правительственном здании; личные и рабочие компьютеры. Одним словом, все, что может транслировать информацию, чтобы при следующем ударе пришедшие в сознание люди могли сразу прочитать, кто они, понять, как далеко им до работы или до дома, вызвать экстренные службы. Эта система активировалась одновременно везде при изменении показателей электромагнитного поля планеты.

Онфоны привезли с собой с Земли, они представляли собой телефоны с большим покрытием. Можно было позвонить даже на космолет, но в пределах планетарной системы. Ровно так же на Земле с онфона можно звонить на Марс. Это изобретение оказалось очень практичным. Онфон, как браслет, надевался на запястье и имел маленький экранчик-кнопку. При нажатии на нее появлялся парящий в воздухе второй экран, побольше первого физического. На нем отражалось всё: кнопки, звонки, иконки программ и приложений, а при разговоре – лицо звонящего. Изобретая это устройство, люди хотели максимально все упростить и не тратить силы на удержание телефона рукой во время разговора или пересылки сообщения. Их так и назвали от английского слова onphone – телефон на руке. Он был совсем как наручные часы.

В онфоны ввели дополнительную функцию по мониторингу двигательной активности человека и его положения в пространстве. Если он долго и неподвижно лежал, то на уровне запястья включался маленький экран, высвечивающий имя, возраст, дату рождения, домашний и рабочий адрес, школу или детский сад, а также имена родных. А навигатор сообщал, что из этих мест ближе и в каком направлении надо идти. Можно позвонить, вызвать скорую помощь, хотя бы роботизированную, пока люди не пришли в себя. Они старались сделать все, чтобы никто больше не терялся и не поддавался панике.

Для детей эту информационную страничку разработали в мультяшном стиле, с аватарками мам и пап, учителей и воспитателей, приветливыми лицами врачей и полицейских, чтобы не пугать.

Решение располагать ключевые сведения на плитках и щитах поначалу вызвало несогласие среди некоторых, называвших это признаками сумасшедшего дома. Но здравый смысл взял свое сразу же после первой апробации. Гипнос не собирался сдаваться, все могло затянуться на многие годы, надо было избежать смертей и потери здоровья.

Так что теперь на всех стенах зданий появились светящиеся красноватым светом дисплеи разных размеров: с ладонь и расположенные невысоко – для детей, и большие на фасадах зданий – для всех смотрящих снизу, сверху и издалека. Они содержали названия здания и организаций в нем. На личных домах приводились имена жильцов. Внутри перед дверями все дублировалось. Это было удобно, поскольку никто не жил в многоквартирных домах, и только в центре города стояли небоскребы с офисами.

Людям постоянно напоминали о правилах поведения в экстремальной ситуации, чтобы в нужный момент они автоматически об этом вспомнили.

А вот с флайерами и личными мобильными капсулами оказалось проще. Люди не попадали в аварии в бессознательном состоянии, ведь они не управляли машиной вручную. Она прекрасно долетала до пункта назначения, парковалась и послушно ждала, когда ее пассажир «проснется».

Все это, конечно, угнетало. Как первоочередная мера, это годилось, но для серьезной борьбы надо было что-то придумать. И этим занимались, но пока результаты предварительных обсуждений не выносили за пределы кабинетов.

Люди продолжали вести повседневную жизнь с оглядкой, куда и когда отправили детей, где их встретят вечером.

Глава 5 Кругом секреты

Следующим, на удивление, солнечным утром Айна втихомолку отправилась пересдавать физику планетарных систем. Отец поехал, как всегда, на работу, заниматься больными и подвергать себя очередной порции исследований, а Мирра – на космодром, сводить прилеты и вылеты. Начался обычный, ничем не примечательный рабочий день.

Айна опять забыла включить защитный занавес, уходя последней, на что «умный дом» посетовал, но его никто не услышал.

Школы на Сомни имели два корпуса из традиционных, прозрачных в зависимости от времени суток, биоматериалов. Начинаясь у земли как огромный цилиндр, каждый корпус заканчивался куполом. Они стояли довольно близко друг к другу. В одном располагались классы для малышни, в другом – старшая школа. Эти здания объединяла замысловатая архитектурная линия. Как будто лента в руках маститой гимнастки, она приобрела причудливый рисунок в форме незамкнутой восьмерки. Второй, дальний корпус был полностью ею объят, а кольцо вокруг первого оставалось открытым, приглашая людей к главному входу. Эта «ленточная» конструкция являлась крышей малоприметного, невысокого, охватывающего все по периметру школы третьего корпуса. Он вмещал столовые, личные кабинеты учителей, парковки, медицинскую часть. По вечерам включалось завораживающее голубоватое мерцание «ленты». А основания зданий, вход и этажи сияли внутренним теплым золотистым светом. Дорожки вокруг школы изобиловали зелеными островками, которые формировали запутанный извилистый ландшафт, освещаемый уличными фонарями.

В старшей школе не было ни классов, ни парт. Все помещения представляли собой тренажерные пространства. В одном и том же пустом зале на первом уроке мог появиться знакомый сектор галактики, на втором – соседний лес с озером, на третьем – ученики могли оказаться внутри огромной человеческой ДНК. Все зависело от того, что они изучают. Никто не писал лекций в тетрадки, все занятия шли внутри интерактивной виртуальной сферы, где во время теории все, включая учителя, висели где-то посередине пейзажа, замысловатого химического жидкого состава или космоса. А во время тренингов учителя потихоньку, после первой «пристрелки» выключали своих аватаров и наблюдали за самостоятельными действиями учеников.

Чего там только не происходило! Звездные катаклизмы, рождение новых растений из скрещенных ДНК, управление атмосферными фронтами, взрывы, грохотания и извержения!

Но ничего не меняло натуру учеников. Как и двести лет назад они шумно носились по коридорам, взрывались хохотом, разбивались по группкам или шатались всем классом, постоянно что-то выкрикивая и активно жестикулируя. Ничто не меняло задор юности.

Сегодня школа притихла. Все разъехались на каникулы. Только малыши топтались на парковочной зоне флайеров, так и не улетев на дополнительные занятия по метеорологии на озеро Альтум[21]. Видимо, решивший передохнуть брейннет (местный интернет) не вызвал для них аэроавтобус. Айна пропустила их, разочарованно выходивших из главных ворот.

Придя в школу через главный арочный вход, она сразу направилась в тренинг-класс. Там ее уже ждал высокий, строгий, очкастый блондин с взъерошенными волосами. В этом году она осталась одна из «хвостатых» учеников.

Каждый раз сталкиваясь с этим учителем, она молча удивлялась, почему ж нельзя вылечить зрение! Каменный век какой-то, но вслух не спрашивала.

Уже третий раз она приходила получить этот злосчастный зачет. Понурив голову, кивком поздоровавшись и подняв ладонь в приветственном жесте, она подошла к неподкупному и неприступному школьному роботу, выдающему билеты с задачками.

«Лишь бы легкий вариант! Лишь бы легкий вариант!» – шептала она себе под нос, ожидая, пока Мизантроп, так назвали ученики робота, не пролистает весь ворох тестов и не выберет самое запутанное…

Учитель, не слишком старше ее, без интереса наблюдал, что ей достанется. Он вообще не понимал, чего здесь делает. Мизантроп сам мог выдать задание, пронаблюдать его выполнение и выставить оценку. Но в случае долгих пересдач, согласно заведенному порядку, должен приходить человек-учитель. Наверное, чтобы подсказать несмышлёному балбесу…

В первый раз она провалила тест на управление спутником в условиях приливного захвата, потом – по структуре и составу атмосфер системы Умо Сидус, что было очень легким вопросом, а сейчас вытянула искусственное изменение траектории полета астероида, угрожающего населенной планете.

Вздохнув, надев тоненькие, светящиеся полосочкой у самых глаз, очки виртуальной реальности, она начала примеряться к задаче и моделировать маневр увода астероида от планеты. Мизантроп и преподаватель тоже одели свои пары очков.

Первым делом надо было привести начальные расчетные условия: массу, скорость, траекторию объектов и пр. С этим она справилась и начала постепенно изменять полет астероида выстрелом из гравитационной пушки, тем самым оттягивая его от планеты. И тут она вдруг заметила, что цифры, как будто невидимой рукой, поправляются. Это учитель помог ей с ошибками, подсказал. Видимо, он совсем устал встречать её здесь на летних каникулах. После его правок запустился процесс отталкивания смертоносного булыжника. Им осталось только наблюдать, как небесные тела движутся в разные стороны, и порадоваться, что на этот раз все сложилось удачно. Космический камень умудрился не врезаться ни во что по соседству, так что не пришлось думать, как нейтрализовать метеорные горящие осколки и предотвратить метеоритный дождь. Все выжили. Зазвучали радостные вопли жителей спасенной воображаемой планеты, возник мультяшный салют в ее атмосфере. Так программа оповестила об успешно сданном зачете.

Со вздохом облегчения она сняла очки и вопросительно посмотрела на учителя, мысленно адресуя ему фразу «Это ты мне помог?». Он не отреагировал, но вздохнул с облегчением. У него тоже камень спал с души:

– Наконец-то, сдала! Идите, Айна Кирилловна, встретимся в новом учебном году!

Она покосилась на Мизантропа, но он почему-то вошёл в спящий режим… Айна заговорщицки подмигнула преподавателю и пулей вылетела из тренинг-класса, пока тот не передумал.

Счастливая и свободная от всех школьных обязательств хоть на месяц, она направилась домой! Теперь можно не увиливать от расспросов отца про годовые оценки.

Так в школе проходили все зачеты, экзамены и обычные уроки. Ученики после теоретических объяснений погружались в виртуальную или дополненную реальность, оказываясь меж звезд и планет, и все свои задачки решали в таком кинематографическом виде. Это было очень наглядно и способствовало успеваемости. Особенно тогда, когда нерадивому ученику из-за своих неправильных расчетов самому приходилось искать укрытие от взрывных волн или разлета горящих частей космолетов. Взрывы астероидов и небесных тел передавались настолько реалистично и громко, что повторять ошибок не хотелось. Материал запоминался хорошо, что и требовалось.

По дороге домой, ещё мысленно находясь в школе, Айна порадовалась, что сама вспомнила про гравитационную пушку, а не стала взрывать астероид или накрывать его энергетическим одеялом, выбрасываемым, как лассо, с околопланетных станций. Тогда она совсем замучилась бы с расчетами.

Кирилл проводил этот день менее весело. Его ждала рутинная работа в центральной больнице.

Хоть к началу XXII века многие болезни удалось победить, но постоянно приходила новая простуда или новый штамм гриппа. С этим воевали терапевты. Не удалось изжить рак, но люди научились задолго до того, как он разовьется в смертельного спрута, находить и убивать раковые клетки. Боль как таковая, конечно, никуда не исчезла. Но ведь боль – не всегда плохо. С развитием медицины поменялись и ее проявления, и методы лечения.

По утрам он бегло просматривал и прослушивал жалобы обычных пациентов, находящихся у себя дома. Их чат-боты добросовестно собирали ежедневную картину через опросники. Люди совсем не изменились. Как и раньше, живому врачу, сидящему напротив, а сейчас приложению, они рассказывали все, что их беспокоило до мельчайших подробностей, включая старые истории про знакомых и детей. Одновременно с этим Киру приходили результаты их анализов и показатели жизнедеятельности от встроенного в «умный» дом медицинского приложения. Биодатчики теперь стали неотъемлемой частью домов. Их ставили везде: в комнатах, в ванных, в туалетах. Поэтому Кир располагал всей информацией о своих подопечных.

Выделив основное из этих отчетов, он направлял по домам роботизированных медсестер, чтобы дать дополнительные лекарства, объяснить, как их принимать, и уложить непоседливых в постель.

Еще он обследовал пациентов, пострадавших от агрессивной деятельности Гипноса. Их лечение стало для него главной задачей.

Такой человек приходил к нему в больницу, ложился на сверкающую белизной кушетку, автоматически подстраивающуюся под его тело, и тут же, как облако, над ним возникал едва заметный серебристый диагностический экран, выдававший все, что происходит в организме, и прогноз восстановления. После этого начинались быстрые когнитивные тесты.

У Кира постепенно накапливалась неутешительная статистика. В первую очередь, от таких вспышек страдал головной мозг. Выявлялись нарушения во взаимодействии нейромедиаторов, систем выработки гормонов и распространения электрических сигналов по нервной системе, ухудшались когнитивные функции. А при повторяющихся ударах все усугублялось.

Во второй половине дня он сам становился испытуемым. И это держалось в строгом секрете от родных, друзей и знакомых. Врачи искали механизм, который есть в организме Кира, тот, что можно использовать для защиты населения. Его жизненные функции уже протестировали и не нашли никаких отличий от других людей. Вопрос оставался открытым – почему он не реагирует на эти энергетические вспышки. Он постоянно носил с собой мини-биосканер. Среди медперсонала нашли добровольца, дали ему такой же сканер, фиксирующий его показатели до того, как тот «хлопнется» в обморок. Тогда можно будет подробно сравнить показатели Кирилла и обычных людей во время шока.

Все, кто был вовлечен в эту работу, относились к таким экспериментам с терпением. Они понимали, что удар их все-равно настигнет, придет период трехдневных страданий, но зато появится ясность. На карту был поставлен вопрос выживания. А покидать Сомни никто не хотел. Это не в привычке естествоиспытателей. Надо просто найти способ обходить эти удары, как лечение для болезни.

Кирилл аккуратно все собирал и готовил большой отчет для Андрея, Миши и земных специалистов, которые, как обмолвился Андрей, скоро подключатся.

Мирра, как всегда, утром пришла в планетарный астронавигационный блок космических перелетов. Она в шутку называла его астродиспетчерская. Она и была диспетчером. Работа таких операторов сопровождалась гуманоидными робопомощниками. Здесь использовали только самых современных роботов с высоким уровнем развития, поскольку аварий нельзя было допускать.

Она зашла на центральный пульт управления, который возвышался над огромным помещением, где во всю стену красовались экраны, показывающие разные параметры, графики, видео челноков и пассажирских судов, стояли стойки, где роботы контролировали каждый сектор космоса. Сейчас началась пересменка. Одни роботы заменялись другими, а старенькие, отработавшие месяц, уезжали на профилактику. Из-за этого происходила небольшая суматоха. Постепенно все закончилось, новенькие заняли места, и все пошло, как обычно, – слаженно и быстро.

Периодически при встрече грузовика отдавался приказ на прием посылок, и тогда этажом ниже быстро формировалась команда роботов-носильщиков, направляющихся к определенному слоту на межгалактической парковке. Все действовало, как часы. Всю работу координировал искусственный интеллект. И только изредка в дело вступала смена людей-операторов, на случай путешествия важного чиновника, доставки очень дорогого или опасного оборудования, а также непредвиденных аварийных ситуаций. Последних, к счастью, становилось все меньше. Тем не менее, каждый работник астродиспетчерской неукоснительно имел вживленный чип памяти, а внимательность и спокойствие были сильно улучшены.

Сегодня, перед выходными, увеличилось количество туристов. Отпускники летели в соседний мир Туманности Вуаль на море. А те, кто отправлялся только на субботу и воскресенье, предпочитали короткие путешествия в созвездия Лисички или Дракона. Поэтому контроль за роботами усилили. День не обещал быть легким. Мирра приготовила себе чашку земного кофе и пошла на рабочее место. Ей предстояла восьмичасовая смена в небольшом стеклянном кабинете, расположенном выше, над пультами роботов, откуда можно было отслеживать все важное на интерактивных экранах.

Так проходили будни этой семьи. По выходным, когда они совпадали у Кира и Мирры, вся семья выбиралась на озера. Они, в отличии от многих, любили отдыхать дома, на Сомни.

Глава 6 Удар

Айна после сдачи всех «хвостов» была предоставлена сама себе. Лето стояло не жаркое, очень приятное, хоть и дождливое временами. Люди, кто не улетел в отпуск или на выходные на другие планеты, предпочитали проводить время у воды. Они играли с детьми, загорали, купались.

С утра родители ушли на работу. Айне не хотелось сидеть дома одной в этот солнечный денёк. Она попробовала вызвонить Варю по онфону и пригласить ее к себе поболтать наверху, но подруга улетела за Долину на летние курсы биологов от школы. Глеб остался с приболевшей мамой, а Лара готовилась к танцевальному киберсоревнованию. В последние дни ее робот постоянно ломался и, как назло, прямо перед выступлением. Она очень волновалась, что не сможет починить его вовремя или что-то подобное случится с ним прямо на представлении. Так что Айна решила одна слетать на Синее озеро, которое раскинулось примерно в двадцати километрах от их дома.

Взяв свой флайер, сообщив «умному дому», куда она собралась и как надолго, а также что ей хотелось бы на обед, она с легкой душой направилась поваляться на травке. Ее охватило чувство абсолютной свободы. Такое бывает только у школьников и студентов после долгого напряженного учебного года и наконец-то сданной сессии. Все треволнения остались позади, и она с удовольствием наполняла свои дни ленивой негой и радостью ничегонеделания.

В пути она наслаждалась утренними лучами, игриво выглядывающими из-под белых кучевых облачков, рисующими «солнечных зайчиков» внутри кабины и на ее лице. Далеко-далеко внизу простирались сочные зеленые равнины с небольшими холмиками, яркими цветочными одеялами и чернеющим лесом на горизонте. И вот уже с левой стороны постепенно появилось озеро. Его зеркальная поверхность блестела серебристой рябью. Оно было настолько большим, что другой берег оказался неразличим.

Айна начала потихоньку снижаться, плавно приземлилась, вытащила нехитрый скарб из кабины, со смехом и шумом выдернула зацепившийся за дверь плед и потащила все это поближе к воде.

На небольшом расстоянии она приметила семью с маленькими детьми и собакой, уже разбившую свой лагерь, чтобы провести весь день на природе. Айна помахала им рукой, в ответ получила радостные вопли мальчишек и приветливые кивки их родителей. Собака завиляла хвостом в ожидании нового развлечения. Расположившись на удалении, чтобы не мешать их семейным планам, расстелив свой плед, кое-как набросав все остальное: полотенце, КиберОптики, перекус; она скинула кроссовки и сразу побежала к воде, по дороге стаскивая шорты и майку. Бросившись в прохладную воду, расшвыривая прибрежные растения в разные стороны, она с шумом нырнула пару раз и сразу вышла. Это была ее привычка с детства. Первый заход – короткий. Потрогать воду. И все. По заведенной ею традиции она повалялась на траве, немного обсохла, поиграла кончиками пальцев ног в воде, поднимая ил и песок со дна. От этого далеко разлетались брызги, и в каждой капельке отражалось лето. В воздухе туда-сюда разносилась прозрачная на солнце взвесь пыльцы, застревая на острых кончиках трав у самой кромки воды. Легкий ветер подхватывал серебристый смех Айны, а кроны деревьев поодаль вторили ему мягким шелестом.

Пару раз к ней подбежал соседский пес, намочил её плед, выронил и снова поднял свой мячик и убежал назад.

Айна подумала, что хорошо бы ей купили котика, такого пушистого, огромного, рыжего марсианского кота. Улыбаясь своим мыслям, она бросилась в воду, чтобы на этот раз сделать длинный заплыв. Пройдя часть дистанции под водой и потом уже баттерфляем, она отплыла на весьма значительное расстояние. Оглядев лесок рядом, детей, бултыхающихся на мелководье, лодочку, вышедшую из-за кустов высокой осоки, она спокойно перевернулась на спину и поплыла назад. Макушка и уши оказались в ласковой толще воды, руки и ноги равномерно двигались, и в такт им водное одеяло то накрывало, то освобождало ее юное, крепкое тело. Слабое волнение воды дарило чувство расслабления. Она смотрела вверх, в небо. Оно, высокое, чистое, лазурное, с далекими перистыми рваными облаками сияло до горизонта. Ничего не тревожило это утро.

Поняв, что уже начинает скрести руками об дно, Айна мягко сгруппировалась, встала и вышла из воды. Присев на плед, завернувшись в полотенце и скушав сэндвич с соком, она позвонила Глебу.

Онфоны не боялись ни воды, ни умеренного жара, поэтому люди их практически не снимали. Их съем крайне не приветствовался в их реалиях, учитывая, что система оповещения о чрезвычайных ситуациях работала именно через них. Но сейчас Айна на время расположила его на пледе, чтобы вытереть мокрое запястье и одновременно набрать Глебу. Удобно согнув ноги в коленях, она поставила онфон так, чтобы видеть лицо друга на экране прямо перед собой. Он почти сразу подключился.

– Привет! Как дела?

– Привет! Смотрю, ты искупалась! Здорово! А мы тут дома, пока никуда не выезжали. Доставщик привез продукты, скоро пообедаем. Наш повар чудит что-то новенькое.

При этих словах у Айны засосало под ложечкой. Одного сэндвича оказалось недостаточно.

– Как мама?

– Пошла на поправку! Айна, я вижу, ты сняла онфон! Надень! Нельзя без онфона! Надень скорее! – взволнованно прокричал Глеб.

– Да, я сейчас подсохну и, конечно, верну его на место, – беззаботно сказала она, вытирая полотенцем волосы, с которых холодные капельки стекали прямо ей на шею и плечи. Она немного вздрогнула и завернулась в полотенце поглубже.

– Завтра прилетай к нам. Варю позовем. Хватит ей учиться! Все каникулы туда таскается. Лара, похоже, опять зависнет со своим эквилибристом! – он так в шутку называл танцующих роботов, которые могли выполнять невероятные трюки. В общем-то, эти выступления становились соревнованием новых и более опасных прыжков и переворотов.

– Хорошо! Спасибо за приглашение! Что будем делать?

– Не знаю, придумаем что-нибудь. Мама пока слаба, я ее не оставлю одну, но можем выйти на лужайку, поиграть в волейбол.

– Давай!

В эту минуту она увидела рыбку с красноватым брюшком, блестящим от воды и света, плескавшуюся прямо у берега.

– Сейчас, слушай, подожди! Сейчас покажу!

Глеб остался обескураженный и недоумевающий на том конце связи. Через мгновение он услышал короткий всплеск и возню с отголосками: «Стой! Моя! Не дергайся, отпущу потом!» и быстрые порывистые шаги назад к нему.

– Смотри, я рыбу поймала! Ну не ловкая ли я?

Она заливалась смехом, рыба неистово раскрывала и закрывала рот, мотаясь и вырываясь из цепких пальцев Айны.

Глеб тоже рассмеялся, удивился и воскликнул:

– Ну ты даешь! Это, наверное, из тех, кого наши биологи запустили в реки и озера и смотрят, как они там живут!

– Ага! Скорее всего, – она выбросила руку вверх и направила страдалицу в озеро. Та, пролетев три метра, громко шмякнулась о водную гладь и тут же ушла на глубину, оставив круги за собой.

– Плыви, рыбка! – засмеялась Айна.

– Тебе не кажется, что такими экспериментами мы нарушаем здешний мир? – неожиданно Глеб стал серьезным и спросил так, как будто ждал развернутого, обоснованного ответа.

Айна еще в приподнятом настроении легкомысленно прощебетала:

– Да нет, мы пришли сюда жить и принесли своих животных. Разве мы мешаем кому-то?

– А тебе не кажется, что все могло быть по-другому, если бы мы не появились со своими планами?

– Но ничего же не развивалось тысячелетиями. Мы просто заняли ничейное место.

– Ничейное, думаешь? – он смотрел на нее вопросительно, явно сомневаясь.

Айне не хотелось поднимать дискуссию.

– Давай обсудим это завтра у тебя с народом. Интересно, какое у них мнение. А мне пора собираться. Уже три часа прошло. Гоша ждет меня на обед.

– До завтра!

– Пока!

Она улыбнулась и отключилась.

Гоша, семейный робот-повар и по совместительству уборщица, горячо любил пунктуальность, если этот эпитет можно использовать в отношении роботов.

Вдруг налетел внезапный порыв ветра, деревья зашумели, на воде поднялась рябь. Послышался слабый звук волн, накатывающих на берег.

Айна почувствовала тошноту и подумала: «Что это? Ветчина, что ли, пропала? Гоша не мог оставить испорченные продукты в холодильнике!» Айна схватилась за живот и шею, стараясь удержать приступ рвоты. Отступило. Голова закружилась, все поплыло перед глазами.

«Началось!», – сообразила она, судорожно ища на пледе онфон. Неуверенной рукой в приступе страшной головной боли она неловко оттолкнула его от себя, и он укатился в траву. Она этого не увидела.

«Думай! Думай! Где онфон?»

Голову распиливали тысячи электропил. Одна дрель так и вгрызалась в висок. Боль разливалась от виска к виску, потом к затылку. Невозможно было держать голову прямо, но и опустить ее на грудь тоже нельзя из-за душераздирающего пульсирования в сосудах. Словно кто-то бил молотком сверху. Каждое движение рук и ног отзывалось болью в голове. Мигрень развивалась быстро. Айна замерла, стараясь не причинять себе больших страданий, чем есть.

Она не видела, как ее соседи, отдыхающие, тряслись в таком же припадке. Мать тех детей кричала, а отец, отчаянно сопротивляясь себе, вытаскивал мальчишек из воды.

Гипнос выплюнул очередной протуберанец!

Айна с грудным животным стоном встала на карачки, потом оперлась на колени и поднялась.

– Я должна найти онфон! Разговаривай, Айна! Разговаривай, думай!

Это помогало ей в попытках сфокусироваться хоть на чем-то и собрать остатки сознания. Она начала двигаться. Побрела в сторону леса.

Сзади отозвалось что-то странное, как эхо. Это папа той семьи, корчась под магнитной волной, выкрикнул ей:

– Стой, девочка! Не ходи. Упадешь в воду!

Она не слышала. Она упрямо брела вперед. Онфон и его пропажа уже отошли на второй план. Сознание плыло, как кисель. Мысли разбегались, не задерживаясь. Они растворялись, терялись их окончания. Выводы и причинно-следственные связи перестали формироваться. Логика исчезла. Осталось только одно желание – вырваться! Не было ни начала, ни конца этому вареву в ее голове, а только боль! Пульсирующая, разрушающая боль! Казалось, что голова сейчас отвалится!

– Надо вырваться! Надо спрятаться! – кричала сама себе Айна.

Время остановилось.

Если бы она могла обернуться и сознательно различить то, что происходило позади, она бы увидела, что все четыре человека на соседнем пледе уже безвольно валялись без сознания. Их онфоны послушно, как по команде, выбросили информационные таблички в воздух, ожидая воскрешения разума их владельцев. Пес, ничего не понимая, тыкался носом в каждого из них, испугавшись и срываясь на хрип. Он отчаянно громко лаял, призывая их очнуться, скулил и рыдал.

Если бы Айна смогла это воспринять, она бы задалась вопросом, почему на собак это не действует. Но она уже не могла рассуждать. Пройдя метров пятьдесят вглубь леса, она ухватилась за ствол дерева и немного передохнула. Зачем и куда идет, она не знала. Морок не давал мыслить отчетливо. Но желание избавления тянуло ее вперед. Хотя это «вперед» имело относительный характер. Она удалялась в лес.

Ветер стих. Погода стояла прекрасная. Долина заливалась лучами солнца.

На космодроме в это время все работы велись штатно.

Роботы-помощники, грузчики были запрограммированы поднимать и удобно усаживать упавших людей, оказывать первую медицинскую помощь. Пассажирские челноки принимали, и пострадавших сразу отправляли на левитирующих носилках в медсанчасть космодрома. У каждого такого рейса выстроилась очередь летающих переносок. Роботы укладывали безвольные тела на них и распределяли по разным палатам. Космические корабли, готовившиеся к вылету, задерживали, и их экипаж также везли к медикам.

Мирра, почувствовав удар, не теряя времени покинула рабочее место, чтобы ничего случайно не понажимать на мониторе. Она расположилась на кушетке и приготовилась переждать этот процесс. Стараясь удержать сознание, она позвонила Айне. Та не ответила. В следующую секунду ее голова откинулась назад и повисла.

В больнице у Кира роботы тоже оказались большим подспорьем в борьбе с этой напастью. Все было под контролем. Те, кто лежал в палатах, там и оставались. Находившихся в коридорах быстро обнаруживали и провожали к кушеткам. Операции быстро заканчивали. Человек, введённый в операционный сон, под воздействием удара Гипноса мог повести себя непредсказуемо.

Кирилл терпеть не мог эту картину. Он всегда начинал чрезвычайно волноваться от бессилия. Его недовольство усиливалось тем, что он, как врач, ничего не может сделать, кроме как оказать первую медицинскую помощь. Результаты исследований не выявили волшебный биологический механизм, который защищал его лично и мог быть использован для защиты всех остальных.

Сейчас он тоже судорожно набирал номер Айны. Она молчала. Атмосфера нагнеталась.

Прошло три дня. Все пришли в себя.

Эти явления раздражали, вызывали ужас, настроения царили от подавленного до панического.

Такие гипнотические удары сеяли разноголосицу среди населения. Кто-то хотел все бросить и улететь, но пока только на словах. Массового исхода не случилось. Ведь эти всплески происходили только последний год, а люди уже устроились, наладили быт за пятнадцать лет, воспитывали детей и занимались интересной работой.

Кто-то совсем не хотел возвращаться туда, откуда прилетел, и верил, что скоро найдется лекарство. Те, кто похоронил родственников после первого удара, замкнулись, но не озлобились. Они, в первую очередь, были космическими исследователями. Да и вернуть уже никого нельзя. Как всегда, люди приспосабливались и выживали, учась на собственном опыте, часто печальном.

Газеты подогревали обстановку. С их страниц сыпались обвинения в том, что правительство и Земля ничего не предпринимают или делают недостаточно. Детей не пускали в школы и детские сады. К каждому пытались приставить робота-няньку. Такие упаднические волны накатывали и стихали по мере прихода общества в норму.

Мишка и Андрей сидели в кабинете. Солнце било в окна, но никто не радовался.

Два тоненьких монитора медленно колыхались в воздухе над их головами. Рядом висела серебристо-полупрозрачная цифровая модель Гипноса и Сомни с имитацией развития последнего выброса. Как он зародился, как вышел и выплеснулся на несчастную планету, какие географические области накрыл сначала, как распространился повсюду.

– Что с нашим медицинским исследованием? – слюбопытством спросил Андрей.

– Там черт ногу сломит! Я не врач. В их отчетах так много терминологии, все эти неврологические штучки! – посетовал Миша и перешел на официальный тон. – В сухом остатке, исследования особенностей организма Кирилла Яковлевича Немова не дают нужный ответов. Вообще никаких ответов не дают. Сравнение его показателей во время удара с аналогичными показателями добровольца свидетельствует о том, что мы и так знаем. Одни люди испытывают страшную головную боль вплоть до потери сознания, а он ничего такого не проявляет. Причины его невосприимчивости непонятны. При этом исследования всей контрольной группы пострадавших имеют крайне настораживающие результаты. При повторении ударов ухудшается когнитивный статус человека. Он хуже запоминает информацию, теряет навык быстрого реагирования на раздражители, нарушается способность приспосабливаться. Организм не восстанавливается за три-четыре месяца. Мы, конечно, не станем «дурачками», нам помогут разные майнд-тренинги, но потеря функций головного мозга у здоровых сильных людей должна быть остановлена.

Андрей кивнул.

– Может, стоит начать строить подземный город? – хмуро продолжил Миша.

– Думаю, мы придем к этому. Надо предложить на большом совещании с Землей. Но пока было только три удара. Мы сосредотачиваемся. Идея хорошая, но она потребует времени и денег на реализацию, а пока будем копать, придут еще удары, – Андрей разговаривал спокойно. Эти явления его тоже затрагивали, он мучился мигренями, а иногда и потерей сознания, но ему некого было хоронить, кроме своих призраков. Так что он быстро оправлялся и возвращался в рабочий строй.

– Люди после жизни сверху неохотно будут спускаться в убежища, оставаться там станут только на время коллапса. Так что, может быть, не город, а сеть бункеров? – рассуждал Миша.

В этот раз пострадали его друзья. Их дети упали с моноколес во время гипнотического припадка и оказались в травматологии.

Люди ненавидели эти прилеты. Как только они их не обзывали: всплесками, вспышками и даже припадками. Официально это явление называлось электромагнитным гипнотическим ударом. Не потому что он носил экстрасенсорный характер, а потому что приходил от Гипноса.

– Уже лучше! На возведение уйдет меньше времени. И финансовое бремя на город тоже меньше. Их можно строить в частном порядке, а потом определенную долю компенсировать. Это все, конечно, надо обсудить с ними, – приободренно продолжил Андрей и на последних словах многозначительно поднял указательный палец вверх.

Он видел, что друг печален, и старался поддержать его, вселить надежду, что все наладится.

– Еще надо оповещать людей заранее! Мы же знаем, когда это начинается на Гипносе. Пока он прилетит сюда, мы уже укроемся по домам, по комнатам отдыха, потом по бункерам! – Миша волновался. – Почему я не додумался раньше?? – продолжал он.

– Не кори себя. Когда раньше? Мы их только изучаем, – серьезно отреагировал Андрей.

Миша вздохнул.

– Оповещать заранее – очень разумно. И для этого нужно немного. Наши спутники имеют всю информацию, надо только встроить такую функцию в общую систему. Займемся этим завтра!

Он тут же обратил голосовой запрос роботу-ассистенту.

– Филли, завтра собери отдел на совещание, в одиннадцать утра, – он вмиг собрался, голос приобрел командирские нотки.

– Мы видим, что они регулярны. Правда, их немного, чтобы судить, но пока эти три штуки приходили как по графику, раз в четыре месяца, – не обращая внимания на этот само собой разумеющийся факт общения с помощником, продолжал Миша.

– Да-да, регулярность даст нам время подготовить обновления для онфонов, – вернулся к разговору Андрей.

Миша замолчал на мгновение, обдумывая, что еще не рассказал.

Андрей внимательно его разглядывал. Он знал этот прищур. Не выдержав паузы, он решил подогнать друга:

– Давай, выкладывай все свои сумасшедшие идеи! Сейчас важно все!

Миша посмотрел на него исподтишка и сказал:

– Как я уже заметил, я не врач. Но вот что я увидел… – он причмокнул, призадумался и продолжил, – Кирилл Яковлевич – не генно-модифицированный.

Повисло молчание. Андрей напрягся.

– Что это может означать?

– Большинство из нас здесь генно-модифицированные. Мы все имеем разные усиленные способности в зависимости от рода деятельности или вживленные чипы, дающие новые возможности. А новое поколение, вообще, сомнианцы. Хоть разница и незаметна, но она есть. Они уже не земляне. Здесь найдется немного генно-чистых. Есть ли вообще? Кроме него…

Андрей встал и подошел к окну. Уже вечерело, он постучал костяшками пальцев об стекло и сказал:

– Завтра вызови ко мне всю медицинскую рабочую группу. Будем обсуждать.

Он отвернулся, закатные лучи солнца осветили контур его могучих плеч, мускулистую шею и мягкий пушок волос на ней.

– Надо собираться. Утро вечера мудренее, – выдохнув, словно сбрасывая с себя груз, и немного улыбаясь, сказал он.

– И последнее, – грустно дополнил Миша. – Надо поддержать Кира. У него дочь пропала…

Глава 1 Межгалактический совет

Москва в начале XXII века являлась настоящим межгалактическим центром. В архитектурном плане она стала многоярусным городом, разрослась на сотни километров и вобрала в себя много соседних регионов, ранее бывших самостоятельными. В сердце столицы народу всегда было как в переполненном улье. Там располагались разные учреждения, а жилье отодвинулось подальше от суетного делового средоточия. При этом добраться в любую точку ни стоило никакого труда, везде провели магнитные дороги, и даже в метро ездили такие скоростные поезда. Высокие здания светлых оттенков из биоматериалов соседствовали с буйством зелени, а по осени весь мегаполис блистал разноцветными оттенками от желтого до бордового.

Сейчас в Москве стояло лето, душное и знойное. Так что все, кто не занят по работе непосредственно в офисе, старались улететь на море или в места посвежее, чтобы трудиться оттуда. Тем более, что это довольно легко сделать. Почти все выполнялось роботами, которыми надо только дистанционно управлять через брейннет, заменивший старый интернет и обладающий новыми, более мощными возможностями.

Так поступил и Александр Петрович, психолог в области подготовки космического персонала, в прошлом – исследователь других планет. Сейчас в свои пятьдесят два года он остался на спокойной работе в корпорации «Космическая наука и технологии» и был занят поиском решения по спасению сомнианцев. Его давние, почти родственные, отношения с Андреем и дружеские с Мишей давали ему дополнительный стимул найти выход.

Он приобрел морщинки на еще моложавом худом лице. Седина только немного тронула светло-коричневые волосы на висках, что придавало солидности. Цепкий взгляд серо-голубых глаз не растерялся с годами, стали заметнее впалые скулы, прямой нос и тонкие губы. Он сохранил атлетическую форму, чему способствовала Тирра, овчарка, которая постоянно прыгала и бегала, чем заставляла хозяина быть в движении. Он был не очень высок. Еще с его собственных космических миссий ему была привычна армейская выправка, при этом движения оставались плавными и мягкими, но точно выверенными.

Он проводил летние месяцы, как правило, уединенно со своей собакой на Черном море. Жили они просто. По утрам ходили далеко-далеко на прогулку по полям и лугам, слушая музыку ветра и разнотравья. Обычно после этого он обсуждал рабочие вопросы и просматривал присланные материалы. День незаметно пролетал на берегу или в маленьком доме холостяка, а по вечерам, после ужина, они вместе садились на крылечке дожидаться заката и болтали о том о сем. В общем, неспешные деньки. К слову сказать, Александр Петрович предпочитал настоящую жизнь и сознательно не менял Тирру, не давал ее очеловечивать и не хотел, чтобы ей встраивали переводчик лая на русский.

На Земле к совету готовились давно. Вспышки Гипноса приходили уже полгода, так что нельзя сказать, что происходит что-то неожиданное. Поэтому галактический совет не оказался экстренным.

Александр Петрович уже несколько раз переговорил с Андреем по поводу предстоящего совещания. Его отдел приготовил предложение о том, как бороться с последствиями этих ударов, используя спутники-ловушки. В последние годы с ним работали очень толковые ребята, среди которых была молодая и очень энергичная девушка Клара. Она и представит проект на рассмотрение. Но все же Александр Петрович решил лететь в столицу и присутствовать сам.

Так что он не торопясь собрался и сказал Тирре:

– Едем в Москву. На работу.

Она понимающе гавкнула, радостно завиляла хвостом, немного вставая на задние лапы и заглядывая ему в глаза. Потом она опустилась на пол и, суетливо схватив электронный ошейник, обошла пару раз вокруг хозяина. Он потрепал ее по холке и голове, и они сели во флайер. Он – на переднее кресло, а она – за его спиной, в пространство между сиденьем и задней стенкой. Это, конечно, было не по правилам, но для собак и кошек пока не придумали мест, как для пассажиров.

До Москвы с Чёрного моря ему придется лететь часов шесть-восемь. Это время он собирался потратить на свое любимое занятие – созерцание пейзажа. Потом, периодически присматривая за Тиррой, надо дополнительно продумать их общую с Андреем позицию и подремать. На пути, может быть, они пару раз приземлятся, чтобы покушать и погулять.

Уже через день ему предстоит первое, в отношении этой проблемы, техническое совещание. К счастью, пока без министерских бонз. Оно должно собрать довольно много народу, чьи точки зрения или мало или совсем не совпадают. Ожидается присутствие специалистов Государственного Центра по управлению инопланетными миссиями и Корпорации «Космическая наука и технологии» на Земле, комиссии на Сомни и сторонних экспертов. В Центре по управлению инопланетными миссиями тоже готовили предложение по выходу из создавшейся ситуации. А это означало, что Александр Петрович снова встретится со своим давним оппонентом – господином Тишайшим, на редкость раздражающим типом. Для Александра Петровича, участника целого ряда экспедиций и знающего дело не из кабинета, Тишайший был сосредоточением всего, что он ненавидел в людях. Чиновничество, формализм и высокомерие. К счастью, такое впечатление немного сглаживалось присутствием Василия. Когда Александр Петрович с ним познакомился, Василий был ведущим научным сотрудником, а сейчас уже стал начальником отдела и занимался проектами по роботизированному планетофомированию необитаемых планет. Заматерев, благодаря большому опыту, он все же не до конца поборол свои неряшливость и несобранность в работе. В разговорах его периодически уносило в долгие размышления о второстепенных деталях, что не способствовало концентрации на главной идее. Так что перед каждым выступлением ему приходилось старательно собирать мысли. Характером он был приветлив, но малообщителен и всегда погружен в реалии за миллионы километров от текущей жизни. Именно он должен был всех познакомить с так называемым космическим бильярдом. Планировалось, что Василий от государственного центра и Клара от корпорации «Космическая наука и технологии» станут основными докладчиками. А от Сомни участвовали Андрей, Миша и Кирилл.

Кроме того, по повестке они собирались обсуждать текущие превентивные меры и результаты медицинских исследований. Специалисты основательно готовились рассмотреть проекты со всех сторон.

В означенный день в определенное время все вышли на связь. В начале встречи, как это часто бывает, установился сухой, официальный тон. Они медленно, как музыкальный оркестр, настраивались на диспут.

После традиционного приветствия, представления участников, их регалий и обмена любезностями слово взял господин Тишайший, плавно перейдя к повестке. Это был кареглазый коротко стриженный шатен, ростом выше среднего, грузный, с крупными руками и пальцами-сосисками. Сегодня он был насуплен больше обычного, наверное, потому что ждал непростого дня, даже его аккуратная бородка подергивалась в тон суровому настроению обладателя. Педантичность была основной чертой его характера, она проявлялась во всем – в одежде, работе с документами, речи, за которой стояло желание подловить собеседника.

– Итак, господа, мы уже знаем, что на Сомни введён значительный ряд информационных мер по борьбе с энергетическими ударами Гипноса. И на сегодняшний день эти меры даже опережают удары. Так что сделано многое, но этого недостаточно. Переселенцы продолжают испытывать сильное ухудшение здоровья, и доходит до трагических случаев, когда кто-то гибнет или теряется.

Эти «переселенцы» прозвучало очень сухо! Он всегда формулировал так, что совсем не хотелось никому сопереживать. Как будто не было там людей, а только винтики в системе. Один вылетит, заменят другим. К тому же, от его голоса всегда хотелось спать. И это желание наступало быстро, многие шутили, что он это делает нарочно, чтобы отвлечь внимание от главного и обойтись без дополнительных вопросов. Часто встречи под его руководством, и в самом деле, заканчивались тем, что кто-нибудь засыпал в кресле. И не дай Бог, он это заметит! Его внутренние чиновник, страшный зануда и перфекционист в случаях, когда кто-то попадался под горячую руку, готовы были размазать провинившегося, как таракана.

Итак, все приготовились его слушать, а он продолжал нудеть:

– Как стало известно, на Сомни обнаружен один человек, кто переносит эти удары без изменений в состоянии здоровья.

Еще он очень любил делать свою речь максимально наукообразной, поэтому использовал длинные обороты, в которых, на удивление, никогда не путался.

– Этот феномен подвергся тщательному исследованию, с материалами которого вы все были ознакомлены ранее, – он сделал многозначительную паузу и испытующе оглядел аудиторию. От его орлиного взора, не терпящего возражений, некоторые вжались в сиденья.

– …и, к сожалению, на сегодняшний момент никаких однозначно трактуемых результатов не получено. До сих пор нет ответа на вопросы о том, что лежит в основе его реакций на физиологическом уровне и по каким причинам они отличаются от реакций других людей. Есть отдельное мнение специалистов с планеты Сомни о том, что особенностью этого человека является его, так сказать, «природная чистота», то есть отсутствие в его организме какие-либо генных модификаций, часто используемых переселенцами на другие планеты в целях улучшения приспособительного отклика на локальные несоответствия природы новой планеты условиям родной. Но это мнение не подтверждено. К тому же, даже если признать гипотетическую правоту этого, то оно все равно не дает понимания, какие меры нужно предпринять в дальнейшем. Все генные изменения, которые уже получены, не имеют обратного хода. Так что рассмотрение этой идеи мы считаем нецелесообразным…

Его голос звучал медленно и тягуче.

Однако Александр Петрович, положа руку на сердце, с последним заявлением был согласен. Ничего уже не изменить для тех, кто генно-модифицирован. Так что неважно, правда это или нет, искать надо другие выходы.

Наконец, Вячеслав Вячеславович Тишайший закончил свой пространный доклад, из которого никто ничего нового не услышал. Александр Петрович начал уставать от этой монотонной, безынтонационной речи.

Тишайший должен был еще осветить вопрос строительства бункеров. Но на предварительном заочном ознакомлении с материалами заседания этому было уделено всего два абзаца, и стало понятно, что вопрос серьезно рассматриваться не будет, так как стоимость чрезвычайно высока, а эффект неопределенный. К тому же опрос сомнианцев показал, что при выборе между бункером и каким-то иным техническим решением все выбирали иное. Те, кто привыкли жить на поверхности, и особенно те, кто на других планетах познали недостатки обитания под землей, когда буквально задыхаешься и чувствуешь себя червём, не хотели снова туда опускаться. Да и строительство займёт много времени, а помощь должна прийти быстро. Поэтому Александр Петрович совсем не делал ставку на этот проект и не ждал его долгого обсуждения. Так и вышло. Тишайший быстро скомкал эту тему и перешел к заслушиванию основных проектов. Ими стали два решения – конструирование на отдалённой от Гипноса орбите агломерации спутников Dyswarm и космический бильярд.

– Итак, давайте перейдем к знакомству с проектом, представленным центром Александра Петровича Сивцева. Прошу включить презентацию.

В зале погас свет.

Тоненький, совсем девичий голосочек Клары никак не гармонировал с мощным аватаром, в котором она появилась в материи видеопрезентации. Все участники надели очки виртуальной реальности и начали «погружение» в космос. Они почувствовали себя парящими в пространстве и как на ладони увидели систему Гипноса с его планетами. Вот неспешно прошествовал газовый гигант Нитур молочно-голубого цвета, потом мимо пронеслась суетливая пылающая Магми, за ней – ревущая огненная Индра коричнево-бордового цвета.

Следом за ними резко приблизилась бело-голубая Сомни. Она ненадолго задержалась, чтобы ее можно было разглядеть во всей красе, как будто фотограф резко навел на нее ракурс. На ее фоне стремительно промелькнули Морфия и Кронос. И вот появился Гипнос. И уже никого не было видно, только он. Огромное, величественное, испепеляющее солнце. Он жил и дышал энергией. Его увидели со всеми деталями: огненными течениями, разливами, колыханиями и всплесками. Он волновался, наэлектризованные и напряженные волны исходили от него на многие тысячи километров. Это зрелище вызывало трепет и уважение.

Немного «отойдя», люди увидели рой спутников, закрывающих довольно обширный сектор поверхности Гипноса. Они, как мушки, выстроились в шахматном порядке и начали медленно расправлять свои крылья – солнечные батареи. Люди зачарованно наблюдали этот слаженный танец. Под этим роем начал формироваться протуберанец. Молниеносно оценив его скорость, направление и мощь, спутники плавно, но уверенно отошли на безопасное расстояние, чуть поменяв траекторию, сгруппировались, закрыв почти всю его площадь и приготовились. Их панели стали многоуровневыми и многослойными, превратились в большой купол и сосредоточились. И вот пошел протуберанец. Горбатый, яростно скалясь, расправив все свои крылья, белыми всполохами он несся им навстречу. Его удар пришелся прямо в сердце отчаянной стальной братии. Наблюдателям показалось, что они слышат легкий металлический скрежет и спутники слегка отклоняются назад, но строй держат. Люди интуитивно закрылись руками от жара. К счастью, видеопрезентация не передавала всех особенностей этой огненной битвы, ни температуры, ни расплескивающихся в разные стороны остатков солнечной вспышки.

Через некоторое время в толщах Гипноса начал формироваться второй протуберанец, совсем в другой стороне. Рой спутников по имени Dysward снова собрался, спрятал первые солнечные батареи и быстро развернул новые. С этим щитом он плавно перешел с одной орбиты на другую, чтобы встретить второго врага, и жатва повторилась. В сторону Сомни прорвались лишь незначительные энергетические хлопья.

Вдруг, совершенно непонятно откуда, к сектору спутников подошли легкие корабли – хранилища солнечной энергии. Они шустро пристыковались, зарядили свои аккумуляторы и полетели к Сомни. Там батареи будут демонтированы и использованы в промышленности.

Возникла пауза. Видеопрезентация закончилась. Все участники перешли к традиционным вопросам. Не снимая своей экипировки, оставаясь в виртуальной материи, они начали высказывать первые восклицания и сомнения.

– Я вижу, вы используете солнечные уловители. Они впитывают энергию, однако основное вредоносное электромагнитное гипнотическое излучение остается без внимания? – послышался вкрадчиво-противный голос Тишайшего.

– Основную часть мощи вспышки гасит эта конструкция. До Сомни дойдет малая толика, по расчетам, она уже не причинит вреда людям. В этом случае возмущение собственного сомнианского магнитного поля будет незначительным.

– Скажите, а почему выбран секторальный характер расположения и небольшое количество спутников? Эффективно ли это? Достанет ли рой все готовящиеся выстрелить протуберанцы?

– Да, принято решение использовать только один мобильный сектор, а не полностью «обкладывать» Гипнос спутниками, чтобы не затенять планету. У нас и так не много солнечных дней. Это во-первых. Во-вторых, столько энергии нам не поглотить. И, главное, замкнутый рой спутников вокруг Гипноса приведет к усилению парникового эффекта и повышению средней температуры на планете. Это плохо скажется на экосистемах. А такой «адресный» отлов вспышек дает сбалансированное решение: достижение основной цели – нивелировать негативный эффект на людей и сохранить природу. Полученная энергия будет расходоваться на пользу.

Пока Клара шла очень бойко и отбрасывала все вопросы, как теннисные мячики.

Эксперты внимательно и медлительно кивали.

– Расскажите поподробнее, какие характеристики были заложены в расчетную модель? – требовательно произнес один из специалистов группы Тишайшего.

– Да, конечно. Конструкция представляет собой сеть спутников с солнечными батареями. В результате их полного разворачивания формируется крепкий щит достаточной площади и способности удержать энергию вспышки. При этом в строю каждый спутник независим, нет общего жёсткого крепления друг к другу. Всё управление осуществляется искусственным интеллектом с Сомни, где постоянно происходит сбор данных и аналитика состояния Гипноса. Мы уже научились прогнозировать эти вспышки, знаем их место и время. Так что мы идем на шаг впереди. Рой может заранее подойти к намеченной точке выброса. И еще, сеть спутников также имеет свой собственный интеллект и самовоспроизводима. В случае выхода из строя одного из них тут же появится дубликат. Вся конструкция будет произведена небольшими роботизированными заводами прямо на орбите. Ее характеристики рассчитаны. Она будет пролегать на значительном удалении от Гипноса. А спутники уже будут выводиться на рабочую орбиту. Со всеми расчетами можно познакомиться отдельно.

Клара только успела перевести дух, как снова прозвучал уточняющий вопрос:

– То есть вы фиксируете зарождение всплеска на Гипносе, его локацию, мощность и скорость распространения. Затем рой Dysward направляется на перехват, гасит вспышку, и таким образом вред живущим на планете сокращается до минимума. Так?

– Совершено верно. Цель именно такова. Плюс дополнительная энергия для промышленности, – быстро проговорила Клара, выискивая подвох.

– А что, если одновременно возникнет два протуберанца, движущихся навстречу планете? – ехидно поинтересовался господин Тишайший.

«Вот он!» – подумала она и сказала:

– Пока планируется использовать одну группу спутников, и в этом случае они будут направлены к самому мощному объекту, чтобы сократить наибольший вред. В перспективе возможно использование двух или трех стай. Сначала надо посмотреть, как будет работать одиночная система, – парировала Клара.

Все время, пока они общались, видеопрезентация жила своей жизнью. Планеты вращались, как положено. Гипнос выбрасывал вспышки, а рой спутников послушно гонялся за ними и противостоял им.

– И последний вопрос. Были ли случаи успешного внедрения таких конструкций где-либо? – не унимался Тишайший.

– Да, в системе Мантера уже использовался подобный рой. Но там он полностью замкнул строй вокруг светила, что вызвало сильное затемнение ближайших планет. Учитывая именно этот опыт, мы сделали свои расчеты для нашей ситуации.

– Да-да, я помню. Именно там возникла авария, и треть роя была разрушена. Обломки далеко разметало, чудом никто не пострадал, – он злорадствовал.

Клара подумала немного и ответила:

– В любой системе есть риск нештатных ситуаций. В настоящее время нашей рабочей группой отработано уже триста тысяч возможных отказов. Сами спутники и управляющая ими система являются «умными», так что риски полного разрушения минимизированы.

К этому моменту часть участников уже вышла из формата видеопрезентации, началось стихийное обсуждение.

Александр Петрович остался очень доволен тем, как разворачивались дела и как держится Клара. Но почему-то Андрей не вступал в дискуссию. Это немного удивляло.

В этот момент было предложено сделать паузу, чтобы подготовиться к рассмотрению второго проекта. За эти пятнадцать минут Александр Петрович связался с Андреем из своего кабинета.

– Ну ты чего молчишь-то? Как вы смотрите на этот проект? Вам с ним жить, возможно, – настойчиво поинтересовался Александр Петрович.

– Мы пока не вступаем в открытую дискуссию. Детали конструкции роя Dysward мы с Вами обсуждали, и пока дополнительных вопросов не возникает. Там и без нас стараются, – спокойно отозвался Андрей.

– По нашим расчетам, разработать и начать внедрение можно в течение года. Вам пока придется справляться своими силами, – с небольшим сомнением констатировал Александр Петрович, понимая, что это будет тяжело. И система оповещения не совершенна, и злопыхатели тут же проявятся. Люди, главное, будут страдать еще минимум от трех ударов.

– Это да. Сейчас будет заслушан второй проект. Мы с ним не знакомы подробно. Вот там как раз вступим с вопросами. Может быть, возможно будет внедрять их параллельно… – в голосе Андрея явно читалась надежда.

– Вряд ли, – устало сказал Александр Петрович, – очень дорого. Посмотрим, какое решение примет совет. Пора возвращаться.

Андрей кивнул и отключился. Кирилл приуныл совсем. Получается, все его старания насмарку, и помочь он, счастливчик, никак не может. Это его угнетало. Мысли об исчезнувшей дочери тоже скребли на душе. Он совсем перестал спать, ходил нервный, разбитый. Миша пока присматривался. Он всегда присматривался, не порол горячку.

Тем временем все заняли свои места, и совещание продолжилось. На этот раз в видеопрезентации появился аватар Василия. Он научился давать материал не так монотонно, как делал это в юности, что вдвойне было хорошо, так как оттеняло нудные голос и манеру господина Тишайшего. Так что Александр Петрович настроился на деловой лад.

Надев очки, специалисты снова виртуально оказались в системе Гипноса. На этот раз между Сомни и светилом. Морфия и Кронос пока оставались далеко на своих орбитах, малозаметные зрители. Кратко насладившись этим видом, как бы примериваясь, они резко понеслись в сторону, за пределы орбиты Сомни к достаточно большому астероиду, который уже был протаранен роботизированным кораблем-камикадзе для изменения орбиты. Произошла маленькая вспышка, корабль погиб, а астероид медленно, словно нехотя развернулся и полетел совсем в другом направлении. Его целью стал облет Сомни. Эти события люди наблюдали так, как будто они сами – небесные тела, расположенные рядом. То есть, им представилась возможность посмотреть все в непосредственной близости. И вот астероид стремительно начал приближаться к Сомни. Он вышел на очень близкую орбиту к ней, сделал полный оборот, и Сомни с новой силой отбросила его к Гипносу. Сама планета немного замедлилась, буквально на миллионные доли секунд, и самую малость поменяла свою орбиту. Это даже в видеопрезентации было оформлено спецэффектом так, чтобы мизерное отклонение от собственного пути стало заметно. Потом картинка застыла, появились диаграммы и графики, отражающие новые параметры планеты, отличные от намеченного миллионами лет трека. Они показались и исчезли, чтоб не перегружать материал. Астероид пошел по эллиптической орбите вокруг Гипноса. Его уже никто не стал дожидаться. Так презентация закончилась. После организационной минутки, когда все сняли очки виртуальной реальности, привыкли в окружающему миру и обменялись легкими приветственными кивками, перешли к вопросам. Первым вступил Александр Петрович:

– Итак, вы предлагаете космический бильярд с участием астероида и последующий гравитационный маневр, чтобы сместить Сомни. Сколько таких витков потребуется, чтобы вспышки на Гипносе не достали планету? Как часто их надо выполнять?

– При наших ресурсах мы сдвинем планету на безопасное расстояние за тридцать лет. Такое движение не может быть слишком быстрым. Социуму и экосистемам придётся привыкать к изменениям, в первую очередь, климатическим, – быстро отреагировал Василий. Он говорил спокойно, уверенно, но на фоне Клары менее бодро, так что казался менее энергичным.

– Это слишком долгий период. За это время пострадает огромное количество человек! А учитывая, что влияние гипнотических ударов носит накопительный характер, нарушения в организме человека могут стать необратимыми. Наш проект требует всего лишь год на строительство и внедрение, не несет изменений в местной солнечной системе. К тому же, наша конструкция легкая и мобильная, – Александр Петрович кипятился и поймал себя на мысли, что начал снова рекламировать свой проект. После усилия над собой он вернулся к линии рассуждения, – а орбиту Сомни в случае неудачи уже не подвинешь назад. Кстати, каковы расчеты рисков?

Это был первый и очень весомый камень в огород господина Тишайшего.

«Однако, и в самом деле, как можно обрекать людей на страдания?» – задавался очевидным вопросом Александр Петрович.

– Риски определены минимальными, – немного побледнел Василий. – Все расчеты выполнены многократно и проверены.

И тут требовательно включился Андрей:

– А какого размера и веса требуется астероид? Не врежется ли он в планету? Что с этими расчетами?

– Это среднего размера каменная глыба, не более ста метров по длинной стороне. Ее траектория с большой долей вероятности определена так, чтобы она не была притянута гравитацией планеты. На модели проиграны разные варианты и выбран оптимальный. К тому же, гравитационный маневр будет совершен на достаточном удалении, и при чрезвычайных обстоятельствах астероид собьют. Но это, повторяю, крайне маловероятное событие. Еще был вопрос о количестве витков вокруг Сомни. Мы немного уклонились в рассуждениях. Так вот. Окончательное количество будет определяться по положению планеты. При каждом маневре есть погрешность в большую или меньшую сторону, но такие витки планируется проводить каждый год. Система очень требовательная к малейшим деталям. Все должно быть аккуратно, – заторопился Василий.

– Мы, как жители Сомни, считаем, что первый проект с роем Dysward должен быть приоритетным. Это вопрос, в первую очередь, выживания на планете. Помощь должна быть оперативной, – довольно сурово объявил Андрей. За ним вступил Миша:

– Возможна ли реализация обоих проектов одновременно?

– Думаю, это будет необоснованно дорого, – мягко откликнулся Александр Петрович. – У нас предусмотрено анонимное голосование, мы должны выбрать только один вариант.

– А есть ли вероятность, что астероид не долетит до Сомни и не выполнит гравитационный маневр? – неожиданно обратила на себя внимание Клара.

– Нет-нет, как уже было отмечено, его траектория твердо определена. Внешние силы, которые могут на что-то повлиять, здесь просто отсутствуют. В ближайшие годы не планируется появления небесных тел извне системы Гипноса, а влияние Морфии, Кроноса и прочих планет уже учтено, – Василий мягко напомнил, что это они обсудили.

– Когда астероид вернется после облета Гипноса? Будет ли второй виток вокруг Сомни, – не унималась бойкая Клара.

– Мы думаем, без дополнительного разгона он растеряет пыл и улетит в космос. Поэтому корабль-камикадзе второй раз будет его ждать в намеченной точке для повтора маневра. Или будет использован новый астероид.

– В рассматриваемом проекте все должно быть выполнено предельно аккуратно, как говорится, тютелька в тютельку. Это большой риск. Сдвиг орбиты Сомни, негарантированный и безвозвратный в сторону к Магми, – это слишком большое вмешательство в систему в целом, – как-то неопределенно выразился Миша.

После непродолжительной паузы вступил господин Тишайший.

– Коллеги! Оба предложения заслушаны. На сегодня повестка исчерпана. Предлагаю закончить совещание и обдумать окончательный выбор. Послезавтра мы снова соберемся, проголосуем и представим свой выбор в вышестоящие органы. Так что всем всего доброго и до встречи!

Глава 2 Отблески надежды в темноте

В образовавшейся паузе между совещаниями все сначала разошлись по своим делам, а потом и вовсе улетели в другие агломерации и регионы Земли и даже других планет, поскольку все основное они уже узнали, составили свое мнение, а голосование можно провести и заочно.

Александр Петрович прямиком направился к себе на море. Схватил ничего не понимающую Тирру. которая однозначно думала, что ее дергают туда-сюда безо всякой на то причины, да еще и за очень короткий срок. Она не любила перелеты на флайерах. Там ей было очень неудобно то ли сидеть, то ли лежать очень много часов подряд.

По этому поводу она даже раздраженно прочитала своему хозяину нотацию с лаем и поскуливаниями. По ее жалобам он понял, что придется чаще останавливаться и давать ей передохнуть, побегать и попить. Он предпочитал кормить ее перед вылетом, но не в дороге, чтоб не стошнило.

Перед тем как собраться в путь, он позвонил на Марс Ярославе, его давней приятельнице. Она для них с Андреем была неизменной опорой, единомышленником, просто мудрой женщиной. Она поддержала Андрея в неудачной Миссии на Перфиду, а для Александра Петровича стала отдушиной. С ней всегда было легко, что бы они не обсуждали, и она без слов понимала все, что у него на душе, их беседы давали ему чувство умиротворения. С ней не надо было быть настороженным, что называется, начеку.

Он не стал использовать онфон, так как хотел поговорить с нею не на бегу, а спокойно и доброжелательно. Поэтому набрал ее номер из своего домашнего московского кабинета. Уже совсем скоро у него на экране появилась женственная высокая шатенка с карими глазами и невьющимися, но мягко обрамляющими лицо волосами. За последние годы у нее появилось немного морщинок вокруг уголков глаз и губ, но он этого никогда не замечал. От долгой жизни на Марсе ее кожа отдавала золотисто-оливковым оттенком. Она была очень изящна и стройна, а ее любимые длинные свободные платья в стиле бохо только подчеркивали элегантный образ. Тактичность и элегантность у нее были во всем: в движениях, в манере говорить и жестикулировать, даже во взгляде.

Вот и сейчас она обволокла его долгим, внимательным взором, сразу почувствовав его настроение. Привычным небыстрым движением руки она бережно откинула волосы назад, показав свои тонкие кисти, и улыбнулась. От доброй искренней улыбки все кругом таяло. Что интересно, когда бы он не позвонил ей, она всегда была не занята.

– Привет! Как там поживаете, мои дорогие, близкие-далекие друзья? – ее глаза искрились неподдельным любопытством.

Он автоматически расплылся в улыбке, и сразу же напряжение прошедшего дня отпустило.

– Доброе утро! Мы, как всегда, в гуще событий. Андрей снова борется с инородной напастью. В последние годы это уже стало традиционным.

– Да-да, читала в новостях. У них там какое-то убийственное излучение. Андрей сильно мучается? – С тревогой спросила она.

– Он крепкий. Справится, как всегда. Как ты? Как школа, балбесы? – он всегда подтрунивал над ее учениками.

Ярослава руководила школой майнд-фитнеса на Марсе. Когда она ее открывала, то думала, что спросом это предприятие будет пользоваться только у детей и их родителей. Но с годами интерес возник у взрослых и престарелых людей. Поэтому, кроме программ развития когнитивных функций, она разработала курсы их сохранения.

– Мои балбесы не так уж и ленивы, а некоторые из них вообще в таком возрасте, что смущаюсь их так называть, – улыбнувшись, как лисичка, парировала она. – Скоро расширяемся. Вот думаю о третьем филиале.

Город на Марсе давно разросся. Это была самая первая колония людей на другой планете. Сейчас там проживало около миллиона человек. Конечно, все началось с Луны, но то была база ученых. А сам спутник использовали как перевалочный пункт в дальних космических странствиях. Так что, не покривив душой, можно было сказать, что марсианская – первая, настоящая, большая.

– Как здорово, что все ладится и предсказуемо развивается. Спокойно и размеренно, – отреагировал Александр Петрович.

– Как все закончится, прилетайте ко мне. Я буду рада видеть вас! И Мишу тащите. Он совсем пропал. Не звонит. Нужна сейчас моя помощь?

– Нет, спасибо. С этой неожиданной трудностью взялось бороться столько народу. Я думаю, мы что-нибудь придумаем. А за приглашение – спасибо! Мы обязательно нагрянем, – бодро сказал Александр Петрович. – Как твой сад?

– Ой, разросся. Совсем не хватает на него сил. А когда выдается свободное время, честно говоря, хочется отдохнуть, почитать. Слышал про нового писателя – Рома Гласиера?

– Да, имя на слуху, но не читал, – немного извинительным тоном откликнулся Александр Петрович.

– Так вот. Он очень бойко пишет про жизнь на других планетах. Мне кажется, тебе может показаться интересным. Удивительно, как повседневность становится захватывающей, когда перестает быть твоей.

Он всегда подмечал ее выражения. Они появлялись не нарочито, в простой болтовне, но сразу становились приметными. Она любила жизнь, людей и подмечала тонкости и краски.

Они болтали ни о чем, но в него словно вливался живительный родник силы. От ее размеренного и такого спокойно-уверенного голоса шла волна умиротворения, передаваясь ему через миллионы километров.

– Как Нотиция? Растет? Не вянет? – усмехнувшись, спросил он.

– Куда там! Заполонила мне весь задний двор. Помнишь, сколько бед она натворила на Земле, а сейчас тихонечко цветет, как сорняк. Ты знаешь, иногда мне кажется, что она на меня смотрит. Так уставится своими бутонами, именно на меня, а не по солнцу, и как будто чего-то хочет или ждет, – вдруг неожиданно тревожно сказала она.

– Тебе чудится. Это все от переизбытка работы, – попробовал успокоить ее Александр Петрович. – Вот приеду и посмотрим, как она на меня станет поворачиваться.

Он немного ухмыльнулся, но не зло.

– Хорошо бы проверить! Передай Андрею привет. Он тоже совсем забросил свою тетушку, – подмигнув, ответила Яра.

– Да, мне сейчас ему надо отзвониться по работе. Сразу передам.

Александр Петрович засобирался. Она не стала его дольше задерживать.

Они сердечно распрощались, и Александр Петрович обратился к Тирре, которая под столом почти сгрызла брючину, вытягивая его на улицу.

Прогулявшись с ней, он сел снова перед экраном, серьезно призадумался и после непродолжительных размышлений набрал Андрея.

– Привет. Как вы? Прилетов больше не было? – по-деловому спросил он.

– Нет, нормально! Мы все обдумываем собрание. Конечно, Ваше предложение в приоритете, но, может, есть смысл вернуться к вопросу возведения подземных бункеров? У нас пока бунт не зреет, но люди в сильном напряжении.

– А как ты им этим поможешь? Стройка длительная, дорогая.

– Они хоть отвлекутся, делом займутся. Это очень важно, когда не просто ждешь беды, а активно сопротивляешься. Это как раз помощь. У нас здесь много сторонников всех трех идей: рой Dysward, космический бильярд и бункеры.

– Что, и даже космический бильярд кто-то серьезно рассматривает? Вот что точно будет долго!

– Людям нужны шаги, решения и сразу. Это покажет, что про них не забыли! – Андрей кипятился все больше. – Здесь аргументация в силе «дорого и долго» мало принимается.

– Главное, сохраняйте спокойствие. Как газеты? Шум поднимается?

– Пока умеренно. Журналисты следят за Межгалактическим советом. Кое-кого уже даже выловили на интервью. По-моему, Василия и Клару, как главных докладчиков.

– Хорошо, что не Тишайшего. От этого провокатора можно чего угодно ждать, и он не станет успокаивать общественность. У него на первом месте собственная значимость, – с ноткой угрозы ответил Александр Петрович.

– Что Миша и Кирилл?

– Кирилл как в воду опущенный. У него дочь пропала после последнего удара, ведутся поиски.

– О!.. Жаль это слышать. Надеюсь, найдется.

– А Мишка все взвешивает. Вы же знаете его натуру.

– Обычно ты во всем сомневаешься!

Андрей посмотрел так тяжело, прицельно, как внутрь.

– Да, это моя привычка, – немного растянуто произнес он. – Мишка думает, что слишком быстро списали со счетов медицинские исследования. Мы думаем, что не стоит выбирать что-то одно. Всегда должен быть план Б.

– Здесь согласен. Я думаю, надо начать с чего-то, жизнь подкорректирует. А начинать надо со спутников. Это реалистичнее.

Он чувствовал смятение Андрея. Понимал, что там, на Сомни, все это не носит характер теоретических изысканий, и в качестве активных действий он задумал подготовку к реализации своего проекта.

– Ты знаешь, я после голосования прилечу к Вам. Возьму Клару, еще несколько специалистов. И даже думаю позвать Василия. Коллегиально мы большего достигнем.

– Вы думаете, Вася захочет участвовать в чужом варианте? – усомнился Андрей.

– А куда он денется? Это общая задача. Здесь нет места неконструктивной конкуренции. Вот Тишайший точно не станет. Ну да Бог с ним.

– Давайте! Это нас приободрит, мы уже начнем действовать. Будет, что сказать газетам, и это подвинет нас к спасению!

На том они разошлись. Андрей – ждать голосования, а Александр Петрович – на море: думать, работать, строить готовые конструкторские решения, искать подрядчиков. Он был уверен в своем успехе.

Глава 3 Судьбоносный выбор

Окончательное совещание прошло тихо и почти незаметно, но не для общественности и прессы. Те настаивали на привлечении интереса всех и вся, но их быстро осадили. Решение должно было быть принято без давления извне.

Основные эксперты высказались, повторив преимущества и недостатки обоих проектов, и быстро перешли к голосованию. Как и ожидалось, многие сделали свой выбор удаленно. Во время этой процедуры возник небольшой шум в аудитории, где разместились единицы, кто присутствовал лично. Происходил какой-то бардак. Кто-то что-то говорил соседу за круглым столом, стоял общий шум, но господин Тишайший призвал всех к порядку стародавним методом, постучав молоточком о маленькую подставочку и тем самым вызвав удивление. Но своей цели он добился – все замерли. В целом, как организатор, он прекрасно справился со своей задачей, но на заседание шел нехотя, понимая, что потерпел поражение, по крайней мере, на этом этапе. Все прошло довольно быстро. Каждый на своем интерактивном экране сделал выбор. Участников было всего двадцать один человек и подсчет голосов не занял много времени. Оба руководителя, господин Тишайший и Александр Петрович заметно волновались. Но на этой встрече уже не предполагалось никаких дополнительных дискуссий в целях переманивания экспертов на свою сторону. Результаты огласили, и конечно, решение было принято в пользу роя Dysward от команды Александра Петровича. Его ребята так радовались, что сами себе устроили громкую овацию. Для них это означало, в первую очередь, интересную работу, продвижение своих идей, развитие компании, а также спасение другой планеты. Всем хотелось стать причастным к благородной и сложнейшей миссии. Ну а «высокие» начальники думали про инвестиции.

Противная, в прямом и переносном смысле, сторона осталась в унынии. Господин Тишайший выразил резкий протест, его внесли в протокол заседания, но ничего не поменялось. По его настоянию, их проект не закрывался окончательно, но остался как запасной. Правда, в его реальность почти никто не верил. А основные причины борьбы для господина Тишайшего, как и предполагал Александр Петрович, заключались в нежелании упустить финансирование, престиже и достижении пресловутых показателей эффективности. Он затаил обиду.

Тишайший что-то проговорил в завершение, но его уже никто не слушал. От него что-то еще пронеслось про неявность и неоднозначность решения, но все торопились по своим делам.

На следующий день, безотлагательно, Александр Петрович засобирался на Сомни. Он, как и хотел, сделал предложение Василию, настолько соблазнительное, что тот согласился без оглядки на возможные осложнения. У Александра Петровича остался только один вопрос: что делать с Тиррой. Сначала он подумал завезти ее на Марс к Ярославе, но она так жалобно скулила, предчувствуя расставание, что он рискнул взять ее с собой.

Нужно было только собраться в путь!

Глава 1 Пропавшая

Несколько дней назад

Айна брела вглубь леса. Периодически она запрокидывала голову и смутно различала кроны деревьев. Ей казалось, что они, как пушистые шары, болтаются на тонких шпалерах. Небо стало пасмурным и неприветливым. Она совсем не ориентировалась, просто шла, тяжело переставляя ноги.

Острая головная боль отступила, но она все еще проваливалась в морок, тошноту и иногда теряла сознание. Она шла, потому что надо было идти. Инстинктивно. Падала, вставала после долгих часов забытия, снова вставала и шла, не зная, куда. Ее целью стало движение.

Изредка она пила воду из чистых ручьев. Наконец, их прохлада принесла ей ясность, и она поняла, что заблудилась. Оглядевшись и осознав свое печальное положение, она ощутила боль во всем теле, но серьезных повреждений не было. Только много ссадин, ушибов и синяков. Она умылась, вытерлась большим листом и собралась с мыслями. Надо было остаться на одном месте, прекратить бродить, тогда ее найдут. Она так устала, что даже не боялась. Хищников здесь не было. И это успокаивало.

– Так. Надо согреться, построить шалаш и развести костер, – громко и четко сказала она себе.

Часа через два она соорудила что-то, напоминающее навес из пышных веток, и лежанку. С огнем оказалось сложнее, ведь ничего подходящего для этого у нее с собой не было. А наивные и бессмысленные попытки выбить искру из камешков или быстро-быстро крутить деревяшку в ладошках привели только к тому, что она разодрала руки. От злости она отбросила от себя камни, дощечки и громко разрыдалась, вспомнив маму и тут же горько пожалев себя. Постепенно плач сошел на нет. Сбросив напряжение, она начала успокаиваться и задумалась о еде. Сейчас, особенно остро почувствовав голод, она пошла высматривать какие-нибудь ягоды. С этим ей повезло больше. Нарвав черники, в голос направляя слова благодарности за то, что ее здесь рассадили, и заодно за то, что та прижилась в местной почве, она немного подкрепилась; потом нашла большую хвойную ветку, приспособила ее в качестве одеяла и приготовилась спать и ждать, когда придет помощь. К счастью, летом ночи не были холодными, и это немного приободрило ее. Усевшись в своем жилище, она стала рассматривать звезды. Небо немного прояснилось, и они, засыпав всю его черноту, создавали причудливые узоры. Резко накатила усталость, широко зевнув, Айна улеглась и тут же заснула.

В это время на ее поиски уже формировали довольно большой отряд. Как правило, туда входили специально подготовленные люди и добровольцы. В этот раз командиром назначили человека, не терпящего отклонений от приказов и заранее разработанного плана. Поэтому добровольцев, действующих чисто из светлых побуждений и незнакомых со служебной субординацией, он изо всех сил старался выделить в отдельное подразделение, чтобы максимально отстраниться от них. Он так и изложил руководству поискового штаба свою позицию, как всегда прямолинейно и бескомпромиссно. Поскольку он был хорошим поисковиком, перечить ему не стали, да и выделение ребят в отдельную группу не несло никаких препятствий для розыска в целом. Они пошли в другом направлении, охватывая один и тот же сектор на карте. В этот второй отряд попал Глеб. Он очень настаивал на таком решении. Во-первых, он был дружен с Айной, ее потеря никак не укладывалась в его голове. И к тому же он был последним, кто с ней разговаривал и знал, что она сняла онфон с руки. Тот факт, что он сразу не заставил надеть его обратно, вызывал в нем чувство вины.

Родители, Кир и Мирра, находились в состоянии оцепенения, поэтому их не приняли в состав спасательной миссии. Они очень стремились внести свой вклад, но их эмоциональное состояние было настолько нестабильно, что они могли поддаться отчаянию и сами отстать и потеряться. Им было предписано сидеть дома и ждать. Мирра отнеслась к этому болезненно. Она не могла бездействовать. Для нее такой выбор был просто отвратителен. Кир принял это решение, но замкнулся, резко постарел и ушел с головой в работу. Правда, поначалу он пытался успокаивать жену. Проводил время с ней дома, обнимал, утешал, произносил типичные для таких ситуаций банальные слова. Она раздражалась, нервничала, но глубоко в душе начинала верить и была благодарна мужу за поддержку. Время шло. Мучительно тянулись дни. Мирра плакала, не находила себе места. Перестала ходить на работу. Ее отсутствие расценили адекватно, ни прогулами, ни выговорами не обижали. Все понимали, что в таком состоянии она просто не сфокусируется на работе. А внимание было самым важным аспектом в ее занятии. Она перестала за собой ухаживать. Проводила сутки, сидя на полу в углу детской, уставившись в одну точку, все больше уходила в воспоминания, начала пересматривать детские фотографии, где Айна еще малышка, и они отдыхают всей семьей в соседнем созвездии Дракона. От того, что там все улыбаются, а ребенок светится простым, беспричинным счастьем, она рыдала все больше. Кир не мог больше справляться с такой домашней обстановкой. Он понимал, что надо встряхнуться, взять себя в руки. На третий день поисков он подумал, что жене станет лучше, если в доме появится малознакомый человек, почти посторонний, и предложил ей пригласить медсестру из больницы, Фирру. Мирра часто встречала ее, забегая к мужу, или Фирра сама к ним заглядывала по делам.

Мирра как будто проснулась и устроила настоящий психоз. Она кричала, как неистовая. В ней все вдруг выплеснулось с ядерной силой.

– Ты что? Думаешь, я сумасшедшая! Я – мать! Понимаешь ты это или нет! Мне не нужен никто, кроме Айники.

– Ну знаешь! Я тоже – отец! И я переживаю не меньше, чем ты! Представь себе! И я тоже думаю только о том, чтобы ее скорее нашли! Но так нельзя!! Надо собраться! Посмотри на себя, – он почти орал на нее.

Она ударила его по лицу. Упала на колени и разрыдалась, безнадежно и отчаянно. Весь огромный тяжелый мир упал на нее, сдавил сердце, не давал вздохнуть.

Кирилл обнял ее, поднял на руки и понес в ванну, заставил умыться, потом поставил под холодный душ. Они так и стояли под струями воды вместе в одежде и плакали, уткнувшись друг в дружку.

На следующий день пришли Лара и Варя. Кир тихонько позвал их проведать Мирру, раз не получилось с Фиррой.

Он попросил их не задавать прямых вопросов по поводу результатов поисков, а просто отвлечь ее будничной болтовней, чтобы она снова увидела мир вокруг. К счастью, так и получилось.

Девчушки своим юношеским оптимизмом внесли в их дом немного света, потухшего за эти дни.

Лара рассказывала про свою учебу на биологических летних курсах. Она действительно была увлечена этим. Ее желание стать ксенобиологом и улететь на планету Ума Сидус 6 стало неподдельным, серьезным решением. И, как все молодые люди, она светилась энтузиазмом. Но в данных обстоятельствах ее пыл немного сник, и она чуть менее ярко выражала свой интерес к этому занятию, понимая, что излишняя радость может навредить маме Айны. Лара внимательно разглядывала ее лицо, стараясь уловить реакцию собеседницы, но Мирра после терапевтических водных процедур немного посвежела и с желанием ее слушала. Для нее эти девочки сегодня стали отдушиной. Она впервые по-настоящему возвращалась к жизни, поверила в лучшее. Юношеская вера в будущее помогала ей, несла живительный заряд в это утро. Даже внешность Лары не могла не вызвать радость. Она красила короткие волосы в малиново-алый цвет. Ее по-доброму задиристый взгляд, искорки в серых глазах и острый вздернутый носик настраивали совсем на другой лад. Даже не верилось, что в такой изящной худышке может быть столько решимости взять и улететь на другую планету. Мирра послушно слушала про все цветы и травы. Потом потащила девчонок пить чай у пруда.

Варя, воспользовавшись тем, что они вышли на улицу, предложила развлечь всех танцем своего робота. Мирра никогда не была на таких соревнованиях и отвлеклась на минутку от мрачных мыслей.

Варя увидела это и тихо порадовалась. Она приглядывалась к Мирре своими умными карими глазками, аккуратно убирая вечно болтающуюся прядь темно-коричневых волос за ухо. Она не была пышкой, но на ее еще по-детски пухлом личике с полными губами и носом-картошкой явно проглядывало удовлетворение, пока робот вытворял спортивные кульбиты и неожиданно гибкие, пластичные подходы и дорожки шагов, прямо как настоящий танцор.

Девочки пригласили Мирру поиграть в кибер-волейбол. Она хоть и была старше их, но отличалась спортивной фигурой и в этой игре могла дать фору даже сильному пацану. Ей захотелось сходить. Их робот-повар и по совместительству уборщица, Гоша, громко и с облегчением вздохнул. В последние дни она просто затерроризировала его с уборкой на нервной почве, требуя, чтобы все было идеально к возвращению дочери.

Этот день прошел относительно воодушевляюще. Мирра даже заснула вечером без успокоительных. Кирилл надумал утром идти на работу.

В школе Айна была очень популярна среди сверстников благодаря дружелюбию и веселому нраву. Новость о том, что она пропала, быстро распространилась, и школьникам захотелось приободрить ее маму. Узнав, что девочки планируют игру, очень многие поддержали эту затею, и уже с утра на спортплощадке собралось приличное количество одноклассников, их родителей и знакомых.

Все это организовал учитель физики, Фиц Ло. Он был не намного старше ребят и хорошо с ними ладил. Когда Лара и Варя пришли к нему с просьбой все устроить, он не отказался. Это был высокий, черноглазый и черноволосый, худощавый кореец двадцати пяти лет. Он прилетел с Земли в поисках новых приключений, все воспринимал легко, любил жизнь и свою собаку Джекки, которая сейчас носилась по полю как угорелая. Кто-то из младших гонял ее за мячиком, а она была только рада. Ее уши, летящие параллельно земле, красный язык, торчащий из пасти, и оголтелые от счастья глаза вызывали у людей невольную радость и одновременно опасение, что собака начнет мешать игре, которая начнется через полчаса. Фиц Ло по привычке прищурился, наблюдая за этим, отчего его узкие глаза превратились в щелочки с озорными и любопытными искорками.

Мирра от молодежной компании несколько смутилась, но он ее поддержал, подойдя к ней и сказав:

– Вы как? Настраивайтесь! Мы вас сегодня побьем! – его глаза улыбались, но он пристально смотрел на нее, ожидая реакции. «Главное, чтоб она не ушла в себя, не отстранилась», – подумалось ему.

От этого напора она опустила глаза, а потом посмотрела в сторону. Ей странно было видеть себя в обычной жизни, сердце болело за дочку.

– Я, наверное, сегодня на трибунах. Просто поболею, – слабо улыбнувшись и уже пожалев о приходе, ответила она.

Он подошел к ней совсем близко, тихо, но уверенно, глядя прямо в глаза, проговорил:

– Ваша команда ждет Вас! Мы все с Айной, и ее найдут! Слышите! Найдут! Смотрите, мы пришли для Вас, для Айны. Выходите на поле, пожалуйста.

Она оглядела небольшой стадион. Вдруг поднялся щит с надписью: «Гол за Айну!» Она кивнула увереннее.

Через десять минут на поле вышли две команды. Они были одеты в красные и синие футболки, и вместе с ними вышли роботы-спортсмены. В каждой команде было по девять игроков: шесть людей и три робота. Как только просвистел судья, одна из команд ринулась в атаку. Все заворожено смотрели. В напряженной обстановке у сетки то один, то другой подбрасывал или принимал мяч, а роботы, тут же взлетев, продолжали подачи в воздухе. Игра быстро перешла в два яруса: человеческий – у земли, и воздушный – с роботами. Они «дрались» не на шутку. Азарт захватил трибуны и площадку. Только судья оставался беспристрастным. Счет на табло стремительно менялся в пользу то одной, то другой команды. Стадион начал реветь. Постепенно определились игроки, вызывающие восхищение или неодобрение. Мирра настолько увлеклась, что снова подпрыгнув у сетки, столкнулась с одним из роботов. Мяч улетел на трибуны, и его поймал Кирилл. Увидев это, она улыбнулась ему и, получив фол, пошла на скамейку штрафников. Ей стало легче. Физическая активность помогла снять стресс. Красные до локтей руки дрожали с непривычки, ноги гудели, но когда ее снова выпустили на поле, она забила победный гол и под счастливое улюлюканье болельщиков отправилась в раздевалку. Там первым делом она посмотрела в онфон в надежде получить новости от поисковиков. Но он молчал, и она расстроилась, помрачнела. Временная передышка отвлекла, но не избавила от страшных мыслей.

На следующее утро Кирилл улетел на работу, чтобы подготовиться к совещанию с Землей. Уже завтра он, Андрей и Миша доложат большой комиссии, что сделано для защиты населения от гипнотических вспышек.

Через два дня перепуганную, исцарапанную Айну нашли в глубоком лесу после недельных блужданий. Она исхудала, все тело было в синяках.

Ее вычислили по навигатору флайера, на котором она улетала в тот злополучный день, а потом нашли свидетелей, семью с мальчишками, и они вспомнили, в каком направлении она пошла в лес. Прочесав большую территорию, кустик за кустиком, поисковики встретили девочку-подростка.

В городе это событие вызвало ликование! Пропавшая спасена! Все закончилось счастливо! Люди вздохнули с облегчением, возможно, впервые осознавая, что можно противостоять этим чудовищным всплескам на Гипносе. Ее сразу привезли к родителям, которые набросились на нее, обнимая, целуя в голову, шею, ладошки, и чуть не задушили в объятиях. Мирра расплакалась, Кирилл нервно хватал то жену, то дочь и прижимал их к себе. Он крепко пожал руку спасателю и искренне похлопал его по спине, выкрикивая: «Спасибо! Спасибо!!» Больше он не знал, что добавить, ему не хватало слов, чтобы выразить, насколько он рад.

Но кроме родителей, ее дома ждал новый друг! Роскошный, пушистый рыжий марсианский кот! После всех этих перипитий Айна даже не поняла и прошла мимо, когда он тихонько выглянул из-за угла ее спальни. Пройдя метр, она резко развернулась, думая, что ей почудилось, присмотрелась, присела и заулыбалась, как маленькая.

– Ой, а ты кто? – с полными надежды глазами, оглянувшись на родителей, она спросила:

– Это мне? А как его зовут?

– Вот и придумай ему имя. Он твой, – мягко отозвался папа. А мама излучала тихое умиротворение, хотя в глазах играли смешливые искорки.

– Пирожок, – совсем смущаясь прошептала она.

– Мяу! – громко и немного настороженно подал голос кот.

Айна с усилием подхватила большого котенка на руки, прижала к себе и затараторила:

– Марсик с Марса! Марси-Масик!

Кот отвернулся.

– Не нравится? Тогда – Марк! Маркуша!

Кот снисходительно вздохнул, посмотрел на нее и положил ей голову на плечо.

Постепенно все успокоились, жизнь вошла в обычное русло. Айне вернули онфон, пожурили ее и взяли обещание никогда, ни при каких обстоятельствах его не снимать.

Глава 2 Стальной оплот

На Сомни прилетели Александр Петрович, Василий и Тирра. Они пристыковались к шлюзу в центральной части космопорта, где их уже ждали Андрей и Мишка. Как только Александр Петрович и Василий сошли вниз, их встретили радостными возгласами и смехом. Андрей даже принес букет! Так он соскучился по учителю, другу, и, главное, родному человеку. Александр Петрович удивился, но ему стало очень приятно. Они обнялись по очереди все трое, энергично пожали руки и дружелюбно похлопали друг дружку по плечам.

– Ну что? Возмужали! – воскликнул Александр Петрович.

Ребята расхохотались.

– Наконец-то мы встретились! А то все по связи да по связи! Добро пожаловать!

Василий немного сторонился. Во-первых, он их близко не знал, а во-вторых, был представителем другого лагеря…

– Вот, познакомьтесь. Это Вася. Но вы его видели. Он нам поможет в работе! – представил Александр Петрович нового члена команды, вводя его в центр разговора. Ребята протянули руки.

– Сработаемся! – открыто сказал Андрей.

Василий заулыбался. Теплая дружеская атмосфера сняла все неровности и сомнения.

Тирра носилась вокруг них, то и дело напрыгивая на плечи Александра Петровича. Это вызвало вспышку хохота.

– А вот и мой верный пес! Давайте знакомиться! Это Тирра! – громко и весело произнес Александр Петрович.

Ребятам она сразу понравилась. Большая жизнерадостная овчарка захлебывалась от всеобщего счастья и лаяла на всю парковку. Ее трепали по холке, просили дать лапу. Она крутилась и заглядывала в глаза, опираясь на руки то одного, то другого.

– Тирра! Тирра! Привет! С приездом!

Шумная компания с шутками и собачьим гавканьем медленно пошла к выходу, где их ждал большой служебный флайер Андрея, как раз на шесть человек. Тирру разместили на кресле, как почётного гостя, но никто не сомневался, что очень скоро она с него сползет.

Пока летели, новички рассматривали Сомни и Амититос. Миша рассказал, где центр, жилье и их штаб-квартира. Она, как одно из самых высоких зданий, выделялась и в мареве летнего вечера золотилась на фоне всего города. Под ними проплывали облака, мчались магнитные поезда. То слева, то справа величественно красовались небоскребы. Ближе к работе стали появляться пробки, которые Андрей старался облетать, чтоб сократить время в пути и дать гостям возможность побыстрее заселиться и отдохнуть. Он нырял и взмывал. Отметка государственной службы позволяла делать маневры, меняя воздушные эшелоны без преград. Его плавные развороты сопровождались жалостливым собачим повизгиванием. Александр Петрович трепал собаку по голове и чесал за ушами со словами:

– Тирра, после межпланетного перелета ты ко всему привычная! Ну-ка не трусь!

Она поднимала на него взгляд больших, неуверенных, карих глаз, шумно клацала зубами и утробно урчала. Ее нетерпение и тревога сменились громким горестным вздохом, она разлеглась на маленьком для нее кресле, свесила хвост, смирившись и решив ждать конца путешествия.

Над городом сверкало яркое солнце. Сегодня на непривычно безоблачном небосводе оно далеко излучало свой свет. Василий, еще не почувствовав на своей шкуре его припадки, нежился в теплых лучах, а Андрей мысленно поставил пунктик в голове проверить сводку вспышек.

Через полчаса они припарковались на крыше служебного дома для государственных служащих. Пожалуй, это было единственное здание в сердце столицы, где работники Центра научных исследований и мониторинга биологических систем землеподобных планет, заселенных людьми, могли расположиться и не улетать каждый вечер в спальные районы. Так сделали, чтобы при большой срочности они могли быстро добраться до работы. На двадцать пятом этаже ждали две очень комфортные, просторные квартиры по соседству. Александру Петровичу много не надо было, он старый космонавт, ему важнее удобство и практичность, поэтому он не сильно восхитился увиденным. А вот Василий, любитель уюта и красивой мебели, залюбовался новым жильем.

К ним сразу же подошли домашние роботы-помощники и забрали вещи.

– Ну что? Вечером ждем на праздничный фуршет в честь приезда! – сказал Андрей.

Они распрощались на пороге и разошлись. Василий дал поручение роботу разобрать вещи, а сам повалился на большую мягкую постель.

«Все-таки космические каюты с кушетками это не то что настоящая кровать в доме!»

Он зевнул и через несколько минут задремал.

Александр Петрович закрыл за собой дверь и посмотрел на Тирру. Она обнюхала все-все-все по периметру, выбрала себе местечко поукромнее и развалилась, впервые успокоившись по-настоящему.

– Отдыхай, – заботливо пробормотал Александр Петрович.

Он подошел к огромному окну от пола до потолка. Отсюда открывался вид на город с нижнего яруса. Ввысь простирались соседние здания. Если высоко задрать голову, то можно было увидеть, как флайеры выстраиваются в пробку после работы. Но зато внизу было много зелени. Она радовала глаз после длительного перелета во мраке космоса.

К вечеру все посвежевшие и приодевшиеся поднялись в ресторан с головокружительным видом на город. Впереди было много напряженной работы, а сейчас они просто получали удовольствие от общения и вкусной еды.

Прошло несколько месяцев, работа кипела. В новую команду вливалось все больше специалистов. Кирилл, как медик, мало чем мог помочь в воплощении технических конструкций, но уже со всеми перезнакомился. Мирра, напротив, принимала активное участие, ведь вывод на орбиту груза или корабля проходил через космодром, а значит, через нее.

Александр Петрович, Василий, Андрей, Миша составили идейный костяк проекта. Раз все рассчитано и спроектировано, налажены пути получения материалов и деталей, оставалось воплощать и координировать. Они организовали свой штаб в кабинете Андрея. К ним стекалась вся информация о сборке роя Dysward. Каждый вечер Андрей докладывал положение дел Александру Петровичу, если тот не заехал, а пропадал на космопорте или в центре управления космическими полетами.

Около Сомни построили большой орбитальный завод по производству спутников роя Dyswarm. Именно эту часть работы Александр Петрович контролировал вместе с Василием. Вася метался между офисом и рабочими площадками и совсем скоро начал выглядеть, как загнанная лошадь, с огромными синяками под глазами.

Поначалу на орбиту направили только роботов-рабочих, но оказалось, что гораздо удобнее иметь там команду из людей – инженеров и космонавтов, чтобы все решать гораздо быстрее. Иначе потеряется драгоценное время, пока сведения дойдут до Андрея на Сомни. А медлить никто не хотел. Даже в XXII веке важные изменения в проекте определяли люди, а не роботы.

В команду на заводе записался Глеб. Он очень любил возиться со всякими железяками, играть с ними и подлавливать на прорехах в искусственном интеллекте, а главное, он переживал, что в тот злополучный день, когда потерялась Айна, не заставил ее надеть онфон. Он мучился угрызениями совести, думая, что мог бы предотвратить ужасные события. И хотя никто его в этом не обвинял, работа в космосе помогала справиться с этими гнетущими мыслями.

Варя и Лара тоже включились в создание роя Dyswarm. Варя устроилась на работу на космодром. На завод она не полетела. Ее не пустили родители. Они пожалели дочку. Там нелегко. Очень мало отдыха, постоянно все в напряжении. Но с космодрома они уже не смогли ее вырвать. Она уперлась всем своим существом и осталась помогать Мирре с большими и маленькими грузовыми челноками. А там много чего нужно было! От личных вещей до инструментов и приборов. Все сразу с собой не взяли.

Она часто болтала с Глебом во время обеда, сидя в кабинете-стекляшке Мирры. Он выходил на связь из своей каюты весьма непритязательного вида, а она красовалась в большом кожаном кресле начальника.

Мирра ее журила, что та неполноценно отдыхает.

– Надо менять обстановку. Давать мозгу посмотреть на что-то другое, не на экраны все время. Глаза должны расслабляться! Это чрезвычайно важно для диспетчера космического транспорта.

Она и не догадывалась, что Варя не просиживает за работой весь день, а передает другу все домашние новости и приветы от Лары и Айны.

Лара тоже названивала Глебу и, как будущий биолог, помогала Александру Петровичу с разработкой процессов самообучения спутников. Они, как своеобразный социум, очень привлекали ее внимание. Лара перерыла кучу информации, нашла биоников, и они под ее напором включились в работу, а она была при них ассистентом. В общем, всем было интересно и важно участвовать в спасении города.

Время шло. Все сдружились. Начали проводить вместе пикники, дни рождения. Но такие праздники часто оказывались скомканными, потому что беспрестанно кто-то звонил, надо было бежать, что-то исправлять, менять и снова налаживать работу.

Постепенно спутники включили в небольшую нейросеть, протестировали и добились того, что вся конструкция стала обладать свойствами самовоспроизведения и самообучения. Теперь при небольшой аварии рой сможет заменить разрушенный спутник и поменять строй.

За это время на Сомни обрушились еще две вспышки. Но люди уже не боялись их. Перестали теряться. Научились быстро находить удобное место для пережидания приступа. Система предварительного оповещения очень помогала. Они стали воспринимать гипнотические припадки как помеху, от которой скоро избавятся. Ощущение освобождения буквально носилось в воздухе. И хоть многое еще нужно было сделать, сам процесс давал надежду. Всем казалось, что вот-вот все изменится, и они смогут спокойно жить без оглядки на информационные щитки и таблички.

Наконец-то рой собрали, испытали на орбите, погоняли туда-сюда, придумывая вымышленные географические точки перехвата протуберанцев, как будто это Гипнос, а не Сомни, проверили, как раскладываются и собираются солнечные панели, и задумались о его отсылке на орбиту Гипноса.

Все ужасно волновались. Сто раз перепроверили, как все взаимодействует и быстро ли реагирует – программы, приложения, нейросети на планете, звездолетную на заводе и у роя. Даже инсценировали потерю одного из спутников с тем, чтобы рой снова собрался в целостную конструкцию.

Перед тем, как окончательно отправить его к Гипносу, всем дали три дня выходных. Абсолютно всем. Даже космопорт закрыли на время и принимали только людей с завода, вернувшихся на короткий отпуск.

Девчонки, все трое, Лара, Айна, и Варя, с улюлюканьем и гиканьем встретили Глеба. Они так радовались! Чего уж говорить о родных! Все прошло очень трогательно, мама Глеба расплакалась от счастья. Как только он вышел, все заметили, как сильно он возмужал, стал серьезнее. Но несмотря на это его, как маленького, схватили «в охапку» и, как самое дорогое, повезли домой, не обращая внимания на протесты одноклассниц. Так что им пришлось отложить свои планы с пикником.

Александр Петрович, Кир, Вася, Мирра, Андрей и Миша организовали альтернативный пир без молодежи у Андрея на заднем дворе у речки. Тирра, чувствуя изменения, заподозрила, что пропускает что-то веселое, и на чистом собачьем языке заявила Александру Петровичу, что он без нее не пойдет ни на какой праздник и у него нет шансов оставить ее дома. Но Александр Петрович и не собирался заставлять скучать ее дома. Так что все шумной и лающей компанией практически одновременно нагрянули к Андрею. Они сразу ощутили, как давно не собирались просто так на отдых, поболтать, поделиться обыденными, а не рабочими новостями. Андрей оказался очень гостеприимным и внимательным. Стол ломился от разных вкусностей и напитков. Их смех доносился до поздней ночи, и когда уже самые запоздалые цикады завели свое стрекотание, гости начали потихоньку расходиться.

Глава 3 Рой вокруг звезды

Через три дня все находились на своих местах. Мирра – в космопорте, Глеб – на орбитальном заводе, Александр Петрович и компания в Центре у Андрея. Везде на огромных экранах передавалось одно и то же состояние. С левой стороны, по традиции, должно размещаться видео экипажа стартующего корабля, а сейчас это были спутники-ловушки, выстроившиеся в сотовом порядке. Справа быстро сменялись характеристики полета – траектория, работа двигателей, скорость, связь. Робот-оператор в режиме нон-стопа чеканил:

– Тридцать секунд до старта, …двадцать, …пятнадцать, …десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один. Старт!

Рой Dyswarm качнулся, отошел от завода-производителя и плавно поплыл к Гипносу.

Все замерли в ожидании. Спустя несколько мгновений опять зазвучал голос диспетчера с завода:

– Выход двигателей на полную тягу. Строй нормальный… Ориентация нормальная… Расчетное время до выхода на орбиту Гипноса – три месяца.

Возгласы ликования и аплодисменты захватили эфир. Камеры показывали счастливые лица людей, их светящиеся глаза, дружеские объятия и энергичные хлопки по плечам. Они вскакивали и прыгали от счастья. Впервые все осознали, что спасение совсем близко. Их щит прямо сейчас мчится к Гипносу с невероятной скоростью.

Прошло минут пять-семь, оператор все также передавал телеметрию, характеристики полета и конструкции.

Это событие, как самое важное в жизни всех сомнианцев, передавали в прямом эфире по всем каналам, уличным экранам, домашним телевизорам и компьютерам. Город ревел, город не спал, не пошел на работу. Его захлестнула неописуемая эйфория, воодушевление и восторг.

Тем временем давно начался учебный год. Девочки частенько пропускали уроки или приходили неподготовленные, скатились на двойки и тройки. Глубоко в душе каждая из них завидовала Глебу, ведь он занимался настоящим делом, а они застряли в детстве. Ему даже дали отсрочку от школы. Все понимали, что там, на орбите Сомни, круглосуточно контролируя полет спутников все эти долгие месяцы, никто не станет делать домашние задания.

Сегодня у Айны выдался тяжелый денек. Она уже схватила пересдачу теста по бионике и напрашивалась на совсем плохую оценку по астрофизике. Дело в том, что Мизантроп поймал ее на списывании и даже не подумал отвернуться, когда она доставала свою вожделенную шпаргалку! Напротив, он, не поведя своей силиконовой бровью, если этот выступ на его искусственном лице можно было так назвать, просто прислал ей на экран сообщение о дисквалификации. Оно замигало пронзительно малиновым светом, заверещал противно тонкий и высокий звук, так что она подпрыгнула от неожиданности, уронив очки виртуальной реальности. Ей еще долго мерещились круги перед глазами от такого неделикатного вмешательства в ее темные делишки. Она обиделась на него, совсем по-детски. Отшвырнула очки и, громко топая, пошла к двери тренировочного класса со словами:

– Ну и ладно! Не очень-то и хотелось заниматься этими никому не нужными планетами и кометами.

Зайдя в другую аудиторию, найдя укромный уголок с доступом в брейннет, она позвонила Глебу. Он быстро ответил:

– Привет. Как дела? Ты меня удачно поймала, у нас пересменка, есть пятнадцать свободных минут. Они все твои! – он расплылся в улыбке, и вправду обрадовавшись ее звонку.

– Дааа, нормально. Бывало и хуже.

– Что, опять косяки с Мизантропом? Как вы его только терпите? – расхохотался он.

– Да вот приходится. Мы ж не у вас, а здесь!!

– А я скучаю по вам, по Сомни, по нормальному небу, даже по этой бездушной болванке…

– Ну уж вряд ли бы меня посещали такие мысли, если б я была с вами. Маме, друзьям можешь звонить хоть каждый вечер, а по нему вообще грех скучать!

– Не скажи, здесь все по-другому воспринимается.

– У тебя как дела?

– Да тоже ничего. Как рой пошел, все стало рутинно. Постоянно смотрим за всеми переменами его скорости, маневрами, включением двигателей, выключением двигателей. В общем, высота, угол наклона, скорость и все прочее, – скучно начал перечислять он. – Честно говоря, устаю очень. Совсем нельзя допускать ошибок. Я здесь таким внимательным стал, что начал подмечать, кто во что одет за завтраком, обедом и ужином.

– Вы там не в форме?

– Да нет. Просто обычная удобная одежда, футболка, штаны. И все. Ну эти, старшие… они, конечно, носят свои погоны, мундиры. Мы – гражданские, слава Богу.

– А кормят вкусно?

– Да! – кратко ответил он и погладил себя по животу.

– Ты чего? Потолстел что ли? – захихикала Айна.

– Нет! Я строен и подтянут! Разве не видно???

Она уже давилась от смеха.

– Ну ты смотри там… Приедешь таким чеширским котом…

– Посмотрим, кто еще булочек переест за это время!! – это он намекал на ее пристрастие к сладкой сдобе. – Как там Марк?

– Маркуша гоняет всех птиц на лужайке, пару раз искупался в пруду, узнал, что вода мокрая, – она гоготнула. – И ободрал всю отцовскую дизайнерскую обивку дивана.

– Ну ничего, у вас там двести пятьдесят шесть вариантов реноваций.

– Ага, только это и помогает. Иначе отец бы нас давно на улицу выгнал с Марой. Ну что, у вас там и в самом деле нет ничего сложного и захватывающего?

– Пока нет, насколько я в курсе, – он посмотрел на нее исподволь.

– Колись!

– Да ничего особенного…

– И все-таки!

– Ничего захватывающего, клянусь! Просто в дальних каютах жилого отсека все время барахлит электричество. Свет то пропадает, то появляется. Иногда искрят розетки. Нас все время туда таскают ремонтировать.

– А почему вас?

– Типа мы молодые. Нам не сложно!

– Аааааа. Ну давай-давай. Может, крысы проводку грызут? – она взорвалась от смеха, даже хрюкнула от удовольствия, чуть со стула не свалилась не в состоянии остановиться.

У него вытянулось лицо.

– Ну, конееечно. Давай Марка своего присылай. Ловить будет!

– Нееее, Мару не отдам. Он благородных кровей.

– Как девчонки?

– Зубрилы!

– Ну про маму не спрашиваю, регулярно с ней видимся по связи. Отец?

– Замотанный. Все со своими больными носится.

– Короче, все, как всегда, только ты учиться бросила…

– Скучно, – отмахнулась она.

Он улыбнулся так, что Айна сразу почувствовала, как он изменился, повзрослел.

– На днюху ко мне прилетишь?

– Вырвусь!

Совершенно посторонний требовательный голос вклинился в их болтовню:

– Айна Кирилловна! Мы ждем вас на ксенопсихологии.

Айна посмотрела вдаль, потом сказала Глебу:

– Вот опять, иди-учи…

– Давай-давай, не филонь. Созвонимся!

– Пока!

И уже в сторону Мизантропа она ответила:

– Я уже иду.

– Да-да, я жду вас. И не забудьте про даты пересдачи.

Ей захотелось убежать.

По дороге в класс она наткнулась на Лару.

– О! Привет. А ты куда это? А ксеножуть?

– Ксенопсихология? Я отпросилась, завтра сделаю проект, а сейчас надо к бионикам, к Андрею Андреевичу!

– Вот все при деле!! Одна я, как проклятая, с этими уроками! Слушай, сдай за меня бионику? – глаза, полные мольбы, уставились на Лару. В них на мгновение появилась вера, что все получится. Но Лара разбила эти ожидания сразу:

– Как ты себе это представляешь? Прийти к Мизантропу и сказать, что я не Лара, а Айна? – противно-стеклянным голосом поинтересовалась Лара.

Айне стало холодно.

– Ну иди-иди. Давай. Привет им всем от меня. Пламенный.

День в школе кое-как закончился. Айна пулей вылетела из учебного корпуса для старшаков, так они называли себя по сравнению с младшими, и помчалась к маме в космопорт посмотреть, что там интересненького.

Сев, как обычно, в свой флайер, задав маршрут бортовому компьютеру, она высоко-высоко взмыла. Полчаса пролетели незаметно. День шел ко второй половине, стояла дождливая погода. Город мрачнел внизу. Ноябрь. Самый темный и нелюбимый месяц. Весь пир осенних листьев огненных, красных, желтых расцветок и яркого, высокого, пронзительно-синего неба остался далеко в сентябре. А сейчас все опало, ветви чернели, сады на террасах убрали в зимние занавесы. На этом сером фоне белели фасады зданий. Кое-где уже зажгли вечерний свет. Эти огоньки придавали уюта холодному времени года. Вдали просматривалось озеро Альтум, куда когда-то они летали с экскурсией по биологии. Айна вдруг ощутила, как много событий случилось с тех пор. И даже позавидовала себе маленькой, когда их жизнь была спокойнее и медлительнее. Тогда родители приходили с работы не такие усталые, больше проводили времени с дочкой. А у нее не было забот по просроченным контрольным работам.

Мирра встретила дочь у входа. Робот-охранник нашел одноразовый пропуск, кивнул и открыл двери. Айне даже показалось, что он любезно улыбнулся им.

– Мам, у вас новая модификация охранников?

– С чего ты взяла?

– Он какой-то дружелюбный.

– Нет, тебе показалось. Сейчас все силы бросают на рой Dyswarm, на переоборудование остаётся совсем мало.

– Как у тебя дела? – мать заволновалась, думая: «Что это Айна прилетела ко мне, а не домой».

– Нормально.

– Как школа?

– Нормально, – уклончиво ответила Айна.

Они шли по длинным светлым теплым коридорам к маме в кабинет.

– Ты запускаешь учёбу. Нехорошо. Ты ведь хочешь иметь интересную работу, а без знаний ничего не получится.

– А что, все, что вы делаете сейчас на работе прям так связано с вашей учебой? Да вы половину забыли, а другую не применяете. Вот зачем мне все эти ксенопсихологии? Я никого из инопланетных зверей практически не встречаю.

– А Марк? – глаза мамы хитро засверкали.

– Ну разве что, – недовольно ответила Айна, чувствуя, что попала впросак.

– Многое пригодится, Айника. Наверстай, пожалуйста. Тебе станет интереснее, если расширить кругозор. Почему ты так забросила учёбу? Что-то случилось?

– Нет, особенного ничего. Я устала. Просто очень много работы. Каникул почти не было.

– Я понимаю, но потихоньку подтягивать знания надо, – уже строже сказала Мирра.

– Ой, ну ладно… – устав от нравоучений, раздраженно отреагировала Айна.

Они попили чай у Мирры. Стало совсем хорошо.

– Тебе чем-нибудь помочь, мам?

– Нет, спасибо. Все делают робопомощники. Я только слежу за ними.

– Ну ладно, передавай привет Глебу.

– Не хочешь ему позвонить? – заговорщицки спросила Мирра, глазами указывая на свой компьютер.

– Я уже поболтала с ним утром.

– Опять пропустила урок, – догадалась и расстроилась мать.

– Ну, хорошо. Я возьмусь за учебу, – примирительно сказала дочка, лишь бы отвертеться от этого разговора.

У Мирры уже подходил к концу обед, и она начала поглядывать на экран и операторные, расположенные внизу.

– Скажи, ты ими всеми управляешь? – восхищенно спросила Айна.

– Контролирую. Они получают утром задания, и, если возникает проблема, мы решаем.

– Их так много! Как ты за всеми успеваешь?

– Я приглядываю только за новенькими и если есть обращение. Они довольно хорошо подготовлены. Много работ проходит в автоматическом режиме.

– Поняяяятно. Ну, я поехала.

– Домой?

– К отцу загляну.

Мать посмотрела на нее настороженно.

– Сегодня прогнозируют удар. Лучше его не встречать в воздухе. Давай домой.

– Я успею. Не переживай.

Она легкомысленно улыбнулась и побежала назад.

– Не забудь про уроки!

Но Айна этого уже не слышала.

По дороге в больницу она включила новости и из них узнала, что многие сомнианцы начали строить бункеры. Это, конечно, делали те, кто был побогаче. Ни Земля, ни сомнианское правительство не финансировали этого. Она поняла, что они поддались панике и даже фыркнула себе под нос:

– Интересно, что они с ними дальше будут делать? Как склад использовать? Дороговато. Проблему почти решили. Немного осталось-то.

Вечер опустился на Амититос, когда она села на парковке больницы. Она быстро пробежала внутрь. Дождь и сильный ветер жестко хлестали по щекам, неприятно развевались волосы. Допрыгав через лужи до лифта, она радостно выдохнула, поправила задравшийся плащ и направилась в ординаторскую. Тут ее накрыло. Уже понимая, что происходит, она нащупала стену, как назло, скамеек здесь не было. Еле доползла до двери и все жизненные силы пожертвовала на то, чтобы ее открыть. Внутрь она уже ввалилась с возгласом «Папа!».

Он, к счастью, сидел там, а не носился по пациентам. Удар только начался, и он планировал как раз пойти к ним. Помогать. Но дочке он оказался нужным прямо сейчас. Он усадил ее в кресло, закутал в теплый плед, обнял и держал голову, пока не пройдет первая часть удара. И все время разговаривал с ней.

– Айнушка, котик, доченька, все пройдет. Не бойся. Скоро все кончится.

Так они и сидели, раскачиваясь от сильной мигрени. Постепенно отпустило. Этот удар оказался кратковременным. Пасмурная погода сейчас оказалась на стороне людей. Глубокая, плотная облачность немного препятствовала прохождению излучения.

И тут Айна с огромным удивлением и даже возмущением спросила:

– Пап???

– Да, получше стало? Сделаю тебе чай с сахаром.

– Сахара не надо. Еще тошнит. Но пап??? А что это было?

– Вспышка, которые мы скоро победим.

Он стоял у маленького кофейного столика, наливая из чайника обворожительно ароматный цветочный чай.

– Нет! С тобой что было??

Он посмотрел на нее, как загнанный в угол ребенок смотрит на сердитого родителя, поймавшего сына на хулиганстве.

– Ты вообще не отключился, ни разу!!! Это как так? Я чего-то не знаю!?

– Да, и мама, и все на планете чего-то не знают. Я не могу об этом рассказывать. Пойми, с меня взяли слово все хранить в секрете.

– Что, и от семьи тоже???

– Да, котик. Все серьезно.

– А ну давай выкладывай!

– Айна, мне надо идти на помощь к людям. Они за стенкой сейчас испытали все то же, что и ты!

Там есть и другие врачи! Чем быстрее расскажешь, тем быстрее я тебя отпущу!

Она вскочила, отбросила плед и по-детски вцепилась в его рукав. Совсем как в детстве, когда повисала на нем, требуя еще кружочек на аэросанях или конфеты.

– Ну ладно. Ты все равно все видела. Но ты должна пообещать мне, что будешь молчать!!!!

– И даже маме нельзя?

– И даже маме!

– Это что ж за такой государственный секрет?? Я думаю, ты не чувствуешь ударов!!!

– Да. Именно так. Они для меня безвредны.

– А почему тогда мы все страдаем. И я – почему? Я же твоя дочь. Должна быть наследственность! А я мучаюсь!!

Она расплакалась. На нее навалились усталость, вечное ожидание припадков, боязнь жить всегда с оглядкой, ненависть, наконец.

– Этот проклятый Гиииипнос!!!!

Она уже орала.

– Я не могу больше!! Мы же жили нормально!! Все ведь было хорошо!!! Когда все это кончится?!!!

Он отставил чашку, усадил ее на диван и обнял.

– Осталось чуть-чуть. Мы вернемся к обычной жизни, как в детстве. Я обещаю!

Она громко хлюпала носом. Растирала глаза. Лицо сначала резко покраснело, потом побелело. Отец дал ей платки. Потом успокоительное.

– Посиди здесь. Я пойду к больным. Подожди меня, и мы вместе полетим домой часика через два.

– А почему вы не ищете лекарство? Раз ты свободен от этого, значит, и другие могут принять таблетку, и все пройдет мимо.

– Мы тоже так долго думали. Но пока ничего не придумали. Мы стараемся. Стараемся.

– Помочь тебе? – она начала собираться.

– Пожалуй. Лишние руки не помешают.

Проходя по палатам, он быстро ориентировался. Робопомощники уже уложили всех упавших назад на кровати. Кому-то нужен был регенерирующий порошок от ссадин и порезов. Кир очень любил этот препарат, даже называл его «эльфийской микстурой». Он за несколько часов мог так залечить, что не оставалось следа. Еще ему постоянно нужен был портативный МРТ. Айна быстро находила нужные приборы, инструменты или лекарства и приносила отцу.

Вечером, когда они отправились домой, Айна притихла и сосредоточилась.

– Я никогда не видела так много пострадавших.

– Понимаю.

– Знаешь, я хочу помогать людям. Стать нейрофизиологом.

– Это прекрасно! – его глаза засветились. Дочка решила пойти почти по его стопам, в медицину.

– Надо браться за учебу!

Он улыбнулся легко, светло, продолжая смотреть вперед. Напряжение этого дня постепенно отпустило их обоих.

Дома всех ждал взъерошенный Марк. Он обиженно и громко прочитал нравоучение на тему «Как вы могли меня оставить одного так надолго? И долго ли мне еще мучиться с вашим жестоким роботом?» Одновременно с этим Гоша, их робот-повар, по совместительству уборщица, недовольно пробурчал типичное:

– Добрый вечер, Кирилл Яковлевич и Айна Кирилловна! Обед готов и ждет вас в зимней столовой. Тушеная по-болгарски марсианская зайчатина под мягким сметанным земным соусом.

Он привычно взял верхнюю одежду, повесил ее в шкаф, где, как всегда, она прошла процедуру наночистки, отпаривания и обезвреживания от вирусов и паразитов.

– Я прошу Вас оградить меня от нападок этого животного!

– Позвольте! Я – Кот!! И причем говорящий!! Я протестую!

– Он сгрыз мою ногу!! Требую ремонта!! Или я пожалуюсь!

Кир откровенно развлекался.

– Куда?

– В общество защиты домашних роботов!

– А я тогда – в общество защиты домашних животных!!

Люди безудержно хохотали.

– Посмотрим, как вам будет весело, когда я вас покусаю!!! – огрызнулся Марк.

– Пойдем, Георгий! Нам надо отдохнуть.

Кот, довольно высокий, поднялся на задние лапы, взял под ручку Гошу, они отвернулись от людей и чинно проследовали на кухню.

– Не грызи меня больше. Давай, я тебе достану прекрасный филей из индейки. Свежайший. Сегодня утром доставили.

Кот мурлыкнул от удовольствия и взмахнул хвостом.

Совсем скоро пришла мама, и они дружно поужинали все вместе. Даже Марк сидел с ними, облизываясь после вкусного мяска.

Глава 4 Смертельная авария

Последние две недели Гипнос вел себя крайне непредсказуемо. В его глубинах формировался мощный протуберанец. Его увидели и начали изучать, пытаясь спрогнозировать, когда же он выплеснется. Он хлюпал и хлюпал, то спадая, то вздыбливаясь, как огромный пузырь огненной лавы. Через несколько дней телескопы смогли увидеть сердцевину. Она поражала своими размерами и словно щупальцами захватывала соседние регионы, вбирая оттуда больше огня. Но точную дату выброса пока не понимал никто. Именно из-за того, что он болтался туда-сюда, вверх-вниз и не дальше. Все следили за тем, как он раскрывается, вспенивается, неистово бурлит. Его ждали.

Через десять дней, под утро по сомнианскому времени он выстрелил. Если бы в космосе можно было передать звук, он бы соответствовал взрыву ядерного заряда невероятной силы. С нечеловеческой скоростью протуберанец понесся к рою. Спутники, как солдаты, идущие на смерть, выстроились в ожидании неизбежного. Он был сильнее их.

– Приказываю отвести рой на триста километров дальше. Мы его там захватим, – эфир разорвал резкий и уверенный голос Александра Петровича, стоявшего на командном пункте в центре управления полетами на Сомни.

Тут же приказ передали в нейросеть, и металлическая стая отошла чуть дальше.

Все замерли. Андрей и Мишка эти дни постоянно находились здесь. Им было важно увидеть, как работает их общее детище. К тому же, этот удар мог стать «звездой сезона». Они сидели на местах консультантов и в его отражении не участвовали.

Вся смена на космопорте, Мирра у себя в стеклянном кабинете с видом на два этажа ниже, персонал центра управления полетами, командный пункт и люди в отсеках завода, командир, Василий рядом с ним, Глеб вместе со своими друзьями в жилых блоках – все уставились на экраны страшной битвы.

– Угол наклона на 16 единиц! – Александр Петрович настраивался на бой.

Опять стая молниеносно повиновалась.

– Растянуть шаг на три порядка!

Спутники немного разошлись.

Огненное ядро начало плеваться дьявольскими сгустками и расширяться в плазменный шар неправильной формы.

Яркий свет залил все отсеки завода, где только были иллюминаторы. И тут пришла взрывная волна. Она сотрясла рой, но он удержался, потом она достигла завода. Тот закряхтел всеми своими железными членами, но устоял. На Сомни стало светлее на мгновение.

Люди охнули. Мирра закачалась, хоть до нее ничего не дошло по-настоящему. В космосе кто-то попадал со своих мест. Стоны и крики от переломов, проклятья прорывались в эфир с завода в центр управления полетами. Рой сопротивлялся.

– Вижу всплеск справа на десять часов от центра ядра. Энергия 2 гэВ[22], – взмыленный оператор на командном пункте завода в три прыжка между поваленных кресел добрался до своего места и проорал в микрофон.

Александр Петрович метнул взгляд на десять часов.

– Правый сектор стаи – захват!

– Есть захват!

Спутники отделились и понеслись на перехват.

– Столкновение! Удар держат! Наполнение батарей 40 %.

– Корабли-приемники на старт.

Между заводом и роем стоял целых флот таких космолетов. Они вырвались в направлении правого сектора. Пока происходило опорожнение первого ряда батарей, у спутников раскрылся их второй набор. Они, как маленькие насекомые, раскрывали весь свой арсенал крыльев, расправляя их максимально широко.

– Несколько сгустков по центру, расходятся веером. Энергия каждого по 2,5 гэВ.

– Центральной части рассредоточиться! Захват каждого выброса!

Строй послушно разошелся. Каждый спутник принял неравный бой. На мгновение всех поглотил свет. Ослепительно яркий. Они померкли и исчезли в его мареве.

– Телеметрия! – прохрипел Александр Петрович.

– Все работает. Телеметрия идёт!

Прошло минут пять, как пять лет. Зарево разошлось. Очертания спутников начали медленно проявляться. Один справа горел.

– Б8 – пожар хвостового оперения. Ловцы Б12-Б16 оплавлены, не функционируют!

– Держаться!! – выкинул руку вперед Александр Петрович.

– Правый фронт, ловцы Б23 и Б24 – перехват правого фланга.

Два спутника отделились и, как разъяренные пчелы, понеслись закрывать дыру на краю центра спутников.

– Падением боевой единицы Б8 управлять до момента сгорания!

– Она не падает! Ее несет на завод!

Через мгновение ее приближение стало очевидным.

– Покинуть жилые отсеки восемь и девять. Поднять щиты, – вскричал командир орбитального завода. – Маневр на уклонение!

Весь завод – космическая станция оделся в броню. Двигатели завода заревели. Махина медленно начала отодвигаться.

– Не успеем! На отсеке девять броня не раскрылась!!! – орал вспотевший и вытирающий кровь со лба начальник агрегатного отсека, где располагалось управление двигателями.

Стремительно приближающийся к ним погибший спутник взорвался и начал разрушаться. Осколки разлетались. Под удар попал жилой отсек девять. На обшивку завода спутник обрушился градом, кое-где рикошетом, шлепками, где-то по касательной. Появилось несколько пробоин.

– Разгерметизация жилого отсека девять!

Завод, отчаянно рыча всеми своими силами, отклонялся.

– Задраить люки между отсеками! Пострадавшие? – как выстрел прозвучал голос командира.

– По данным личных чипов, трое погибли, – отозвался Василий.

Все на планете охнули, Мирра свалилась на кресло, поднеся дрожащую руку к лицу. Брызнули слезы. Она подавила плач. Александр Петрович насупился. Поджал губы в тонкую нить. Собрался.

– Никому не покидать своих мест, – грозно отчеканил он.

– Роботы-медики, к девятому отсеку, – пошел приказ командир завода.

Левый фланг протуберанца начал завихрения и образовал дуги, заворачивающиеся назад к Гипносу. Но его центр издевательски продолжал выбрасывать все новые и новые порции огненного зла. Корабли-приемники только успевали от одного заправленного спутника к другому. Ими управлял оператор с Сомни. Александр Петрович его не трогал. Тот и так почти испарял собственный пот от напряжения.

– Две трети правого фланга роя в центр. Захват выплесков.

Рой бешено метался в этом смертельном танце. То направо, то налево, то сосредоточение общей массы в одном месте. За ними, как шлейф, носились корабли-приемники. Они, не успокаиваясь, гасили мощь гипнотического припадка в каждой точке! А их было много! Ненадолго на Сомни стало темнее. Значит, Гипнос потихоньку сдавался. Но тут непонятно откуда появился мощный сгусток! Он накрыл спутники и корабли-приемники и выдавил сердцевину щита. Примерно восемь спутников взорвались и полетели на завод. А тот уже почти ушел с линии огня. Но не до конца! Они взрывались по очереди, за ними, яростно скалясь, гнался огненный зверь, дико хохоча и огрызаясь.

– Перехват! Нейтрализовать!

Правый фланг спутников стрелой помчался в центр. Амбразуру закрыли!

Пошел второй час битвы. Гипнос нехотя сдавался, но разрушенные спутники дошли до завода, захватили его ускользающий левый бок и пулеметной очередью обрушились на него. Крики, грохот, последние вопли умирающих, все откликалось в сердце Александра Петровича. Часть тел вынесло в космос. Они, как куклы, выброшенные злобным гением, рассыпались вокруг. Александр Петрович мысленно молился, чтобы они уже умерли к этому моменту.

Центр управления полетами замолчал на мгновение. Все мрачно провожали эту трагедию взглядом. Впервые многие осознали, что смерть может быть так близка и так отвратительно проста. Стало слышно, как слабо посвистывает вентиляция и чей-то стакан с водой бьется об стол в дрожащей руке.

Александр Петрович сглотнул. Прочистил горло.

– Собрать равномерно строй. Данные по количеству работоспособных спутников и обслуживающих кораблей!

Прошла минута. Строй сгруппировался в полусферу по центру.

– Семьдесят процентов действуют. Потери кораблей – двадцать пять процентов.

Облако вражеской плазмы начало рассеиваться. Оно больше не плевалось. Его остаточные заряды, рисуя арки, уходили назад.

– Атака остановлена.

– Отвести рой к заводу на ремонт.

– Так точно.

Один из очень сильных ударов был предотвращен. Сомни не пострадала. Люди ликовали! Андрей и Мишка не могли подняться с мест от усталости. Все это время они посылали и принимали сигналы от секторов роя, перестраивающихся то туда, то сюда, подравнивая его, чтоб не разбредался. Да и весь период его строительства и ввода на боевое дежурство отнял очень много сил. Сегодняшний день оказался слишком насыщенным трагическими и спасительными событиями. Погибли люди, но и многие на планете остались невредимы. Больше никто не умрет, не потеряется и не пострадает от ушибов и травм.

Они, взмыленные, тихо улыбались друг другу. Андрей поймал взгляд Александра Петровича. Тот был опустошен. В глазах не отражалось ничего. Ему пожимали руку, его поздравляли. Он слабо улыбался и едва кивал. Когда Александр Петрович подошел к ним, они обнялись, ничего друг другу не говоря. Еще много надо будет осмыслить, переделать.

На следующий день огласили имена погибших. Двадцать три человека, кто попал под поток осколков и разгерметизацию отсеков. Среди них был Глеб…

Его маму попросили приехать в центр к Андрею. Она сразу поняла, зачем. Ее лицо почернело, волосы поседели. Уже входя в кабинет к Андрею, она все знала, и он понял это. После приветствия Александр Петрович предложил ей присесть и протянул стакан воды. Он расплескался у нее в руках. По каменному лицу текли слезы.

Александр Петрович в форме объединенных сил звездной коалиции произнес типичное в этих случаях:

– Вчера во время ожесточенной схватки с преобладающими внешними силами погиб Ваш сын, Глеб Геннадьевич Сафонов. Мы выражаем вам свои глубочайшие соболезнования. Учитывая, что он выполнял важную роль в строительстве защитной конструкции, Вам будут предоставлены компенсации как семьям, потерявшим родственника – офицера.

На него смотрели пустые глазницы. Она силилась подавить рыдания.

Александр Петрович перешел на человеческий тон. Он подошел ближе, сел рядом на стул, взял ее за руку.

– Любовь Аркадьевна, мы поможем вам во всем. Похороны пройдут за счет коалиции. Вам будут оказывать постоянную поддержку. Мы благодарим вас за сына. Он внес неоценимый вклад в защиту и спасение сомнианцев. Мы все гордимся им! Постепенно боль уйдет, и вы будете вспоминать о нем, как об одном из лучших.

Она стала выходить из ступора. Неконтролируемо вырвался стон бесконечного отчаяния.

Ей вызвали доктора и положили в больницу к Кириллу.

Весть о гибели Глеба быстро распространилась. Айна рыдала у мамы на плече. Не было никакой возможности ее успокоить.

– Как же так? Как же так? – заикаясь и давясь слезами, выкрикивала она сквозь прерывающееся дыхание, переходя на хрипы и кашель.

В это действительно тяжело было поверить. Еще несколько дней назад они болтали просто так, ни о чем, весело и добродушно. И вот его нет.

Мирра думала: «Бедный мальчик. Он мог бы столько успеть. Вся жизнь была впереди». А вслух сказала:

– Его жизнь не пропала бесследно. Он был среди тех, кто спасал нас, кто оставил нам будущее.

Айна отстранилась в попытках вобрать воздуха в грудь.

Похороны прошли со всеми почестями. Сразу двадцать три закрытых гроба проводили залпом из боевых орудий, мэр города произнес речь. Процессию транслировали по брейннету. Приехала официальная делегация. Пришли родные погибших, одноклассники и учителя Глеба. Потом его именем назвали школу.

После этого в Амититос поселились апатия и уныние. Радость победы над Гипносом потеряла свой блеск. Мать Глеба целые дни проводила дома, никуда не выходя. Первыми забили тревогу Лара и Варя. Они проведывали ее и столкнулись с ожесточением. Она проклинала Гипнос, Сомни, свой переезд сюда. Кирилл видел ухудшение ее здоровья. На семейном совете Мирра, Айна и он решили предложить ей погостить у них в отдельном домике, так чтобы она была на людях, и Киру легче будет за ней наблюдать.

Глава 5 Момент истины

Стояло прекрасное, на редкость солнечное утро. Андрея разбудил звонок. Ему хотелось поваляться, и он начал было говорить будильнику, чтобы тот отключился, но когда бренчание продолжилось, Андрей понял, что это онфон.

– Привет!

В тишину и прохладу начинающегося дня ворвался взбаламученный голос друга.

– Привет! – позевывая, пробурчал Андрей.

– Ты новости видел??

Андрей начал открывать брейннет.

– А что там? Сейчас откроется, – лениво отозвался Андрей.

– Дым коромыслом, мы якобы поставили под угрозу жизни людей. Важный проект развалился после первого сильного гипнотического припадка. Это везде!!

Андрей протер глаза и резко сел на постели. Большой экран на противоположной стене демонстрировал огромные красные заголовки, статьи, видеокомментарии репортеров о том, что рой Dyswarm не выдерживает никакой критики! Завод по производству спутников разбит. Люди погибли. Защита планеты недостаточна. Столько денег угрохали. А никакого эффекта!

Он не стал делать погромче. Ожесточенные лица журналистов производили сильное впечатление.

– Через час у меня в кабинете. Пригласи Александра Петровича и Васю, – Мишка даже отпрянул от такой смены интонации.

– Все уже ждем тебя. Приезжай!

Через сорок пять минут Андрей влетел на работу. По дороге он вспомнил, что не включил защитный экран на доме. Это его сильно не беспокоило. Филли проверит и все сделает. Несмотря на спешку он успел привести себя в порядок, аккуратно одеться и полностью проснуться. Его оголтело визжащий флайер на парковке остался предоставленным сам себе для выбора подходящего места.

– Доброе утро!

Несмотря на компрометирующую кампанию со стороны вражеского лагеря все сидели бодрые, и никто не собирался отчаиваться.

– Доброе! – отозвался хор голосов.

– Ну что ж, наш дражайший господин Тишайший оправдал все мои ожидания! Каков красавчик! Прямо купается в своей лжи! – плотоядно улыбнулся Александр Петрович.

– Это его рук дело? – спросил Василий и расстроился.

– Да, к сожалению, камень брошен из вашего огорода, – мягко, не вызывающе констатировал Мишка.

– Я давно в вашем огороде!

Все улыбнулись и немного расслабились.

– Итак, наш реваншист, Вячеслав Вячеславович, вовсю дает интервью о необходимости смены защиты Сомни.

– Он серьезно рассчитывает продвинуть свой космический бильярд? Да это утопия! – усмехнулся Андрей.

– Бильярд, не бильярд, но нас он точно хочет дискредитировать.

– Нужно организовать открытую конференцию!

Вася вскричал:

– Я буду с вами! Пусть он мне посмотрит в глаза!

– Не волнуйся, посмотрит. И конференцию сделаем. Но сначала надо подготовиться. Когда завод выйдет из ремонта?

– Послезавтра все залатаем, – чуть не подпрыгнул на кресле Мишка.

– Хорошо. Мы спешим, но не торопимся! – медленно, тягуче, как удав примеривается к жертве перед решающим выпадом, Александр Петрович потирал руки, читая сводку по восстановлению космического производства.

– Нам надо не только обернуть это в свою пользу, но и поднять вопрос о строительстве второго роя.

– Подходящее ли время? – сомнительно возразил Андрей.

– Именно сейчас! – поднял большой палец Александр Петрович.

Андрей пролистывал брейннет, источник за источником. На его мрачном лице отражались пестрящие яркие воззвания все переиначить, пока не поздно для человечества на Сомни!

Он поджимал губы в тонкую струну, все больше и больше. Мишка, глядя на него, даже подумал, что они сейчас лопнут от натяжения.

– Вот ведь ересь какую несут! Как теперь восстанавливать реноме!

– Исходя из позиции, что мы его не теряли! – грозно парировал Александр Петрович.

– Андрей, собери, пожалуйста, всю не соответствующую действительности информацию из этих «обличительных» статей и репортажей.

– Миша, как только завод будет готов, сообщи мне.

– Вася, надо проконтролировать самовоспроизведение роя. Когда он снова встанет в строй?

– Ремонт и самовосстановление роя идут параллельно. Дальние грузовые порты уже готовы, через них как раз подвозят все, что нужно для размножения. Пока техническая стадия. Включение в сеть следом.

– Хорошо. Скажешь, когда все будет готово.

Вася кивнул.

– И еще. Надо начать строить второй рой. Надо начать, чтобы не упустить момент. Пока все горячо, на слуху. Вот и обсудим!

Надуманная вакханалия продолжалась. Людям во всех красках внушали мысли, что нужно отбросить рой и вернуться ко второму проекту. В сети начали, не без участия заинтересованной стороны, то есть господина Тишайшего, формировать «общественное мнение», стали появляться отклики якобы от простых граждан, волнующихся за безопасность своих детей. Чего только стоили выпады типа: «Мы только вздохнули спокойно. Перестали звонить моей малышке в школу на каждой перемене. И вот оказывается, ничего не кончилось! Как же так?? Ведь нам была обещана спокойная жизнь!» Или: «Мы, активные граждане современного общества, требуем учесть наше мнение! Необходимо провести референдум! Мы должны принять участие в решении, важном для всех! Это наши дети! Это наше будущее!» Никто, конечно, и не думал, как без понимания технических процессов будет что-то выбирать. Да это не надо было. Сейчас нужно расшатать общество.

Тишайший сосредоточенно сидел у себя в кабинете.

– Василий не выходит на связь?

– Пока нет, – сухо ответил ассистент. Его голос отразился эхом в полутемном, пустом огромном помещении.

Перед Вячеславом Вячеславовичем в воздухе висели экраны с последними сводками перемен настроений на Сомни, частота просмотров тех или иных роликов, количество передач в СМИ, посвященных этой проблеме. Пока все шло медленно. Все-таки ученые, населявшие планету, – народ с критическим мышлением, и его так просто не обдуришь.

– Шеф, позвольте сказать?

Тишайший поднял неприятно тяжелый взор на смельчака, с любопытством усмехаясь.

Тот откашлялся и произнес:

– Часть нашей повестки, мягко скажем, проверяема и легко опровержима.

– Значит, сделайте ее правдоподобной! Идите и работайте! – перебил его босс.

Вячеслав Вячеславович остался один. На Земле вечерело. Закатные сумерки тихо накрывали Москву. Он подошел к окну. Далеко внизу осень багряными листьями засыпала дороги. Город казался утоплен в желто-красном мареве. В небе начинали появляться первые россыпи звезд. Где-то там Александр Петрович и его команда готовилась принять бой не на космических просторах.

Вячеслав Вячеславович заговорил с брейннетом.

– Дата следующего энергетического всплеска на Гипносе?

Он был очень требователен с людьми, не терпел никаких возражений. И даже сейчас лёгкий полупрозрачный экран заколыхался так, словно испугался этого тона.

– По прогнозу, через два с половиной месяца.

– Надо успеть закончить с этим делом, – пробурчал он себе под нос.

Никто не откликнулся.

– Завтра дать мне информацию от нашего агента. Что там происходит? Уже прошло достаточно времени, чтобы они поняли серьезность моих намерений!

– Ваше указание будет передано! – ответил металлический голос робота-секретаря в соседнем кабинете, как всегда слушающего и записывающего все переговоры у Вячеслава Вячеславовича.

Утром на его закрытый канал пришло сообщение о том, что в штабе Александра Петровича готовятся к открытой конференции и ищут все слабые места в озвученной позиции Тишайшего, а также усиленно занимаются технической стороной.

Он разъяренно стиснул кулаки и вызвал ассистента.

– Немедленно проштудировать все данные, подготовить отчет по нашей текущей активности в СМИ Сомни. К обеду – мне на стол. Все зажужжало в его офисе, как в улье.

– Итак, – резюмировал Александр Петрович. – Через три дня все будет готово к выступлению.

Он оглядел своих и заметил, что Василий елозит на стуле, явно нервничая.

– Что? Вася?

– Мне пытается дозвониться Тишайший. Я не подхожу.

– Что, сам звонит?

– Нет, его ассистент.

– И что ж ты игнорируешь его? – Насмешливо поинтересовался Александр Петрович.

– Зачем мне это надо?? Отвечать ему!

– Явно, они тебя хотят использовать, как источник информации. А ты можешь сделать то же самое с ними. Ладно. У нас уже есть основания его «закопать». Не будем искушать судьбу. Или ты хотел бы пообщаться со своим старым руководителем?

– Вот на совещании и пообщаемся, – уныло закряхтел Василий.

Андрей сидел мрачнее тучи.

– Что, в нашем стане есть сомнения? – глядя на него, спросил Александр Петрович.

– Так много грязи вылили на нас! Вот зачем столько сил и времени приложено? Никто не ценит! Кругом враги! Даже после последнего припадка, когда он не дошел до Сомни, и никто не пострадал, они подхватывают эти фальшивые россказни! Никто не ценит, неблагодарные! А труд – титанический! Люди погибли!

Александр Петрович начал сердиться на Андрея.

– Ты чего расквасился? – строго спросил он. – Мы работаем ради великой идеи! Сохранение жизни на Сомни. Болтуны и подлецы есть всегда! И на более лучших проектах. Отставить нытье!

Для пресс – конференции выбрали большой бизнес-холл в центре у Андрея. Там помещалось до ста репортеров, имелась возможность вести трансляцию. Так что при желании выступление Александра Петровича можно было увидеть на Земле и на Сомни. Поскольку интерес к этой теме уже не надо было подогревать благодаря стараниям господина Тишайшего, то, как только открыли регистрацию, появилось огромное количество журналистов с разных новостных и научных каналов. А чтобы нагрузка на брейн-сайт не превысила максимальную, задействовали самое мощное оборудование.

За час до выхода основного докладчика все уже сидели на своих креслах в зале, напоминающем амфитеатр, а в центре стояла трибуна, столик с водой и даже приглашенный пресс-секретарь, чтобы помогать отвечать на вопросы. За спиной у Александра Петровича размещался огромный экран, на котором в режиме реального времени шло прямое видеовключение с космического завода по производству роя, перемежающееся интервью с его работниками, кадрами самого мощного гипнотического всплеска и общим видом на вновь готовый к работе рой на орбите Гипноса. Это видео имело очень амбициозный настрой, показывало масштаб реализации, вдохновенных работников, верящих в свою, нет, не работу, а миссию, и вызывало ощущение победы.

Напряжение нарастало с приближением начала мероприятия.

В зале возник небольшой гул переговаривающихся между собой участников. Наконец, появился пресс-секретарь, зазвучал музыкальный проигрыш, означающий выход оратора на трибуну.

Все затихли.

Александр Петрович в элегантном деловом костюме, идеально подчеркивающим его крепкую фигуру, занял свое место.

Он поздоровался и представился, прозвучали короткие приветственные аплодисменты. Музыка прервалась, он начал:

– Я являюсь руководителем проекта «Рой Dyswarm». Я и моя команда, без которой нельзя было бы реализовать проект такого масштаба, начали работать несколько лет назад после обнаружения на Гипносе первых протуберанцев, влияющих на магнитное поле планеты до такой степени, что возникла угроза здоровью и жизни переселенцев.

Наш проект заключается в строительстве и выводе группы спутников-ловцов на определенную орбиту у Гипноса. Рой работает максимальной эффективно. Были проведены многочисленные расчеты и испытания. Все обосновывающие документы имеются!

Именно благодаря этому рою последний, самый сильный гипнотический удар был остановлен. Он никак не воздействовал на состояние магнитного поля планеты, а, следовательно, на здоровье людей! Больше уже никто не будет страдать от инвалидизации или смерти близких родственников и друзей!

Но в каждой схватке могут быть потери. Так, заводу по производству спутников потребовался срочный ремонт. Все удалось исправить в весьма короткие сроки! Сейчас он в полной готовности отражать новые вспышки на местном светиле. Теперь рой может противостоять и более мощным ударам! Опять же, вся проектная и эксплуатационная документация может быть предоставлена независимым экспертам для ознакомления после официального запроса, оформленного соответствующим образом. Именно благодаря тому, что при строительстве роя использовались передовые технологии, а именно возможность самовоспроизводства спутников, он был восстановлен так быстро.

Есть и невосполнимые потери. Погибли люди! Одни из тех, кто не смог не участвовать в этом жизненно важном проекте, и отправился на орбиту. Память о них навсегда останется в наших сердцах! Все, кто задействован на Земле, на Сомни, в космосе, в прямом смысле, спасатели нашей колонии!

Возвращаясь к технической составляющей, мы планируем увеличить скорость реагирования спутников на вспышку и усилить их маневренность. Кроме того, есть намерение строить второй рой для защиты планеты. Однако предварительно необходимо оценить фактор дополнительного затемнения. Здесь и так не часто бывает ясное небо.

Есть все гарантии того, что рой справится со всеми поставленными перед ним задачами благодаря оперативной и слаженной работе управляющих им специалистов. Вот они! Давайте их поприветствуем!

Александр Петрович обернулся к экрану, где появилось изображение большей части работников завода, а на подиум вышли те, кто остался на Сомни. Андрей, Мишка, Василий, Мирра и многие другие. Они были горды и улыбались, осознавая, какое большое дело на их плечах.

Раздались оглушительные аплодисменты!

Выступление получилось официальным. Но и обстановка была соответствующая. В зале присутствовали не только журналисты, но и эксперты, для которых такой сухой стиль общения был естественным. После продолжительной овации пресс-секретарь предложил задавать вопросы.

– Уважаемые коллеги, нас много, и чтобы можно было ответить на большое количество вопросов, формулируйте их коротко, четко и по существу.

В воздух взмыли флажки, слоганы, логотипы изданий и каналов, поднялся шум, раздались выкрики с мест.

– Не торопитесь, пожалуйста. Чем слаженнее мы сработаем, тем лучше будет результат! Вот, Вы, пожалуйста, издание «Амититос. Утреннее обозрение», Ваш вопрос!

– Скажите, раз защита такая совершенная, можно ли отключить существующую систему оповещения здесь?

– Нет, наличие дополнительных степеней защиты будет способствовать лучшей работе систем и спокойствию граждан!

– А с медицинской точки зрения предпринимались ли какие-то попытки решить вопрос? Не секрет, что большинство из нас, если не все, генно-модифицированные.

– Такая работа началась параллельно с проектированием роя и ведется до сих пор. О ее результатах будет сообщено, как только позитивные тренды появятся, – уклончиво ответил Александр Петрович.

Шквал голосов нарастал. Многие вскакивали со своих мест ради того, чтоб получить слово.

– Господа! Я прошу тишины, – громко и уверенно потребовал пресс-секретарь.

Он умел управлять толпой и знал, как не позволить всему этому перерасти в бардак.

– Итак, девушка, представляющая программу «Глас амитчанина», задавайте вопрос, пожалуйста.

Она, ехидно ухмыляясь, спросила:

– Известно, что второй рой уже построен и немного осталось до вывода на орбиту! Почему вы говорите, что еще надо рассмотреть фактор затемнения планеты, раз вы уже вводите его в эксплуатацию??

Повисла тишина. Все сели. Постепенно нарастало возмущение.

– Приведите источники вашей информации! Мы такими сведениями не располагаем!

У Александра Петровича был с собой онфон. Он незаметно написал сообщение Андрею: «Немедленно найти, кто у нас сливает данные».

Пока все ошеломленно переглядывались, Андрей и Мишка вышли. Они захватили с собой Василия.

Пресс-секретарь быстро сориентировался и пригласил следующего. Поднялся эксперт и спросил про новые технические характеристики. Александр Петрович, обрадовавшись этому и рассказал обо всем лучшем, чем теперь обладает рой Dyswarm.

Встреча продолжалась около двух часов! После совместной фотографии все разошлись, воодушевленные и успокоенные, что все в порядке.

Еще в течение месяца Александра Петровича и его команду приглашали на интервью, где они обстоятельно и последовательно рассказывали о рое, деталях работы и напоминали, что космический бильярд не сможет дать быстрого отражения гипнотических припадков, потому что займет тридцать лет и будет сопровождаться большими рисками затемнения, да и попросту опасен, если возникнут малейшие ошибки при выполнении весьма требовательных, высокоточных гравитационных маневров. Теперь Александр Петрович выбрал очень простой стиль общения, чтобы все стало понятно. Люди слушали, кто-то разбирался, кто-то просто доверял благодаря его привлекательной внешности, способности располагать к себе, искренности и заинтересованности в успехе роя Dyswarm.

Господин Тишайший сначала рвал и метал, потом успокоился и замкнулся. Его последняя надежда перебить проект и финансирование провалилась. Постепенно его подрывная деятельность сошла на нет.

Тем временем Александр Петрович занимался поисками предателя, передающего врагу внутреннюю информацию.

Подозрение упало на Василия, ведь ему названивали из офиса Тишайшего как раз тогда, когда велось обсуждение строительства второго роя.

Мишка и Андрей давно сдружились с ним и предпочитали поговорить открыто, без намеков. Но никто не знал, какие вопросы задавать. Противно! Так долго вместе, столько пережили, и вот кто-то держит камень за пазухой, оказывается.

Они втроем тихо сидели у Андрея в кабинете. Каждый думал об одном и том же. Андрей, отвлекшись, вспомнил, как все начиналось, – экспедиция на Сомни, потом неожиданные вспышки, рой. Вася сидел на стуле, уронив голову на руки, локтями упираясь в колени, и надрывно массировал виски.

Стало темно, пошел дождь. Андрей подошел к огромному окну в пол, за которым ранний вечер перешел во мглу мокрой ночи, город наполнили огни.

– Ясно, что информация утекла из этого кабинета. Василий, скажи прямо – ты послал информацию Тишайшему? – спокойно, но смущаясь, спросил Андрей.

– Да ты!?… Да ты?… Да ты что, думаешь, что я…??

Вася вскочил и закричал, резко начав заикаться.

– Ну, может, ты не знаешь чего-то, никто с тобой последнее время в контакт не входил, чужой? – уговаривающим тоном затараторил Мишка, комкая каждое слово.

– Нет конечно!

– Подумай, вспомни, кто-то должен был появиться, что-то спросить, может, ты не задумываясь, брякнул… – еще быстрее затараторил Мишка.

– Что же вы, ребята, делаете? Как вы могли подумать?? Мы в одной лодке так долго! Нельзя так!! Не знаю я, как данные просочились! Не от меня точно!!

Он резко повернулся, пнув ногой дверь, и вышел, сильно ею хлопнув. И остался стоять снаружи, не зная, куда идти. В это время Мишка, трясясь в нервной гримасе, подошел к ней, схватился за ручку и держал ее, прислонив лоб к проему.

– Тогда кто?

Александр Петрович уже битый час сидел в темной холодной гостиной лицом к окну. За его клетчатой рамой загорелась реклама на противоположной стороне улицы. Что-то противно неоновое быстро сменялось, он не обращал внимания, что конкретно. Эти блики отражались на его лице. Он сидел, не мигая, просто ждал.

Вдруг в замочной скважине повернулся ключ, и вошла стройная девушка. Включился свет, и они увидели друг друга. Надо сказать, что этот удар она выдержала. Ничего не промелькнуло у нее в глазах. Просто принятие, что вот сейчас все кончилось.

Она спокойно прошла вглубь съемной, плохо меблированной комнаты. Встала перед ним.

– Почему, Клара? – очень ровно спросил он.

– Потому, что вы улетели без меня. Я стояла у истоков проекта, когда еще ничего толком известно не было. Подбирала модели, их характеристики, рассчитывала всю систему, риски, аварии. Я формировала и меняла его строй. А реализовывать поехал Вася. Этот недотепа, да еще и чужой! Вы нашли жучок в кабинете у Андрея?

Он кивнул.

– Как вы здесь оказались?

– За твоей «журналисткой» походили немного. Скажи, тебе стало лучше?

Она отошла и отвернулась к окну.

Глава 6 Счастливое небо

Прошло уже три года. Гипнос не успокаивался. Но бесперебойная работа двух роев сделала жизнь на Сомни иной. Люди еще не отключили систему оповещения, но все реже вспоминали о ней. Ее отдельные информационные таблички даже покрылись фасадными лианами, которые нагло сползали вниз, закрывая стены почти полностью. Через них немного просвечивались только форма и цвет этих щитков.

Строительство бункеров теперь вспоминали в анекдотах. А те, кто успел прорыть эти сооружения у себя под лужайкой, использовали их для всякого домашнего хлама, который уже точно не пригодится, но выбросить жалко.

После первого года работы роя без происшествий местное правительство решило учредить день освобождения. Многие сомнианцы с иронией приняли этот пафос, но не отвергли. Жизнь возвращалась на круги своя. Люди ходили на работу, не задумываясь о том, где они вечером встретят детей, перестали опасливо перезваниваться с родственниками, ждать плохих новостей. В воздухе запахло радостью и спокойствием.

Завод на орбите расширили. Теперь там появилось три больших космических блока для регулярного технического осмотра и профилактического ремонта спутников. И от роя к заводу постоянно сновали маленькие роботы-ремонтники.

Глава 1 Новые горизонты

Время шло. Люди теперь смотрели на небо с мечтательной улыбкой, а не в попытках предугадать настроение Гипноса. Мирра реже видела в своих ежедневных планах грузы на космический завод. На космопорте создали специальное подразделение, которое обслуживало только его. А ее отдел вернулся к почти позабытым, но таким обычным задачам – просто посылки, туристы из соседних миров, собаки и кошки в переносках, улыбающиеся отпускники, встревоженные пассажиры в поисках задержавшегося багажа. Как она радовалась таким спокойным сменам!

Айна все больше пропадала на курсах нейрофизиологов. С тех пор, как она определилась с профессией, у нее появился стимул хорошо учиться в школе. Да и память о Глебе не давала ей халтурить. В их последний разговор он старался образумить ее. Она чувствовала, что как бы дала ему обещание. Память о нем перестала быть мучительно горькой. Она все чаще вспоминала его светлую улыбку, добрый нрав, как он сидит в своей мастерской и чудит с железяками, собирая маленьких роботов.

Его мама часто навещала их. Она приняла жизнь. Период озлобленности прошел. Когда они жили вместе, у Мирры и Кирилла, ей это очень помогло. Кир был прав. Вовремя подхватил момент, она не отказалась. Они сдружились. Даже после возвращения домой она часто навещала семью доктора. Айна делилась школьными новостями. Любовь Аркадьевне это уже не было в тягость. Она перешагнула. Их объединял светлый лик Глеба, так много сделавшего для них, для Сомни.

Андрей и Мишка засобирались домой. На Землю. Вся работа была передана преемникам. Андрей не грустил. Такая у него судьба. Одна планета, другая, экспедиции, экспедиции… Они мелькали, в каких-то он застревал дольше, как здесь. Он никогда не жил в одном месте подолгу, основательно, с семьей. Ему вдруг захотелось осесть. Смешно сказать, ну хоть собаку завести. Тирра всколыхнула в нем воспоминания о старом псе Никки, которого он отдал Александру Петровичу еще в первую свою экспедицию.

Мишка все чаще пропадал на пробежках. Он тоже одиночка, особо ни с кем не делился переживаниями, даже с Андреем, с которым провел почти всю жизнь. А во время бега его мысли собирались, появлялось осознание, куда дальше. Он заботился об Андрее по-своему. Рад был, когда увидел в друге перемены, глубокие, заметные только близким. Стас! Стас отпустил Андрея, или наоборот. Неважно. Андрей стал смотреть вдаль. И улыбаться. Он перестал тащить груз. Расправлял плечи. Значит, скоро новый полет.

В общем-то и Александра Петровича здесь уже ничего не держало.

Мирра и Кирилл чувствовали близкое прощание. Они устроили друзьям пикник на озере. Там, где когда-то потерялась Айна. В день их прибытия сюда совсем с другим настроением, внутренне другой, более уверенной, сильной, она посмотрела в направлении леса, куда уходила во мрак. И что? Слегка подернутая бровь, пристальный взгляд дольше, чем обычно. И мысли в себе. Прислушалась минуту. Встряхнула волосами и с улыбкой обернулась к матери.

– Айника? Все хорошо?

– Да, мамочка! Все! Прекрасно!

Они обнялись втроем с папой – семья.

Александр Петрович тактично откашлялся, чтоб напомнить о своем присутствии, и тут же смех, искрящиеся взгляды, улыбки заполонили все вокруг.

Это не горькое прощание. Это проводы друзей, чтобы встречаться, созваниваться, делиться фото, новостями. Так теперь навсегда.

До позднего вечера они сидели за импровизированным столом с только сомнианскими закусками, плавали в озере, играли в волейбол с роботами. Тирра прыгала вокруг них, ее радостный лай разносился далеко по просторам.

Вечером Андрей пошел в воду, искупаться. Он мягко, неспешно плыл на спине. Теплая вода перекатывала по рукам, по ногам, по телу. Он смотрел в летнее небо. Такое доброе. Ласковое. Наполненное. Россыпи созвездий! Он был уже где-то там, на голубой планете… или нет. Он не знал. Его дом – Вселенная! Он снова почуял свободу птиц летящих… Летящих!

На мгновение Стас возник из собрания звезд и прищурился, улыбаясь только глазами. И тут же исчез. Или показалось?

Андрей поднял руку, задержал ее в воздухе и вернулся к гребкам.

Ушло. Теперь совсем.

Около полуночи все засобирались по домам. Это был чудесный день.

В своей спальне Айна быстро уснула с Маркушей. Мирра обняла мужа и тихо смотрела в окно на Тенебру, спутник Сомни. Никто раньше не смотрел на местную луну. Только на Гипнос.

Александр Петрович сидел у себя в кресле-качалке, смотрел на Амититос. Ночной город жил. Флайеры сновали. Тирра мирно посапывала в уголке, набегавшись и напрыгавшись.

Андрей не мог заснуть. У него на Сомни было тайное место. Большое поле за промышленными районами. Он сел на магнитку и молнией домчал туда. Отойдя от станции подальше, когда уже кончились тропы, он сел в высокую траву. Она стала вровень с его лицом. Полевые цветы, колосья, полынь, ночные цикады. Все мирно жило. Никто никуда не спешил. Все шло согласно великому циклу природы. Каждый миг постепенно уносился ввысь, во вселенную. Андрей вздохнул с облегчением. Внутри него что-то преобразилось. Он перестал сутулиться, смотреть испытующе, выжидающе. Он отпустил старых призраков, ошибки, сомнения.

Он просидел так до зари. Становилось теплее, жизнь потекла буднично. Романтическое жужжание сменилось на рабочее. Ночное волнующееся море трав и ароматов заговорило утренними заботами. Где-то сновали полевые мышки, бутоны раскрывались новому солнцу, листья тянулись вверх. Сильно вдалеке послышался приглушенный гудок магнитного поезда. Все при деле. Андрей встал. Легонько перешагивая, старался выйти на какую-нибудь просеку.

И через два часа уже сидел в своем рабочем кабинете. Здесь стало скучно. Он связался с Александром Петровичем, и они вместе пошли в кафе на нижних ярусах города, где зелено и тихо. Андрей всегда всем делился с Александром Петровичем. Тот был ему как отец.

– Я хочу сменить работу.

– В смысле??

– Прошла первая треть жизни. Обычно в это время люди берутся за вторую профессию.

– Ну до полтинника тебе еще «пилить и пилить», дорогой друг. Не увиливай. Еще одна короткая экспедиция поместится!

Андрей тихо улыбнулся, отрицательно качая головой.

– Только если руководство из земного центра.

– Рано-рано. Но воля твоя.

– Когда на Землю?

– Думаю на неделе. Все готово.

– И мы с Тиррой также.

Василий всех удивил. Он решил остаться здесь еще на год. Работать в космосе, на заводе. Он был молод. Там не было семьи. Он любил новое. Здесь все было и как дома, и по-другому одновременно.

Глава 2 Встреча старых друзей

По дороге домой ребята решили завернуть на Марс, к Яре. Все ее хорошо знали. В судьбе Андрея она сыграла важную роль, опекая его после смерти родителей на космической станции, созданной для спасения человечества от невиданной пожирающей «болезни счастья», которая более тридцати лет назад чуть не выкосила всю жизнь на Земле.

С тех пор они часто общались, но по связи. Он залетал к ней редко. Она понимала, что он все время где-то в другой солнечной системе и не обижалась. Она вообще никогда не обижалась. Она принимала. Это было ее отличительной чертой.

Александр Петрович разговаривал с ней чаще. Андрей объединял их. Они стали его близкими людьми. Мишка из них всех был менее знаком с ней. Она для него так и осталась учителем по майнд-фитнесу, к которой он пришел в школе на той же космической станции. Именно с тех времен они были вместе. Яра и Александр Петрович опекали Андрея еще мальчишкой, всегда были рядом, когда он и Мишка поступили в университет на обновленной Земле, стали летать на другие планеты.

Так что договорившись заранее, чтоб не обрушиться как снег на голову, они пристыковали свой звездолет к старому орбитальному космопорту Марса и до планеты добрались, пересев на флайеры.

На Марсе шел три тысячи десятый сол. Начало южной осени и нового марсианского года, который здесь наступает в день северного равноденствия с приходом северной весны и южной осени. Стояла тихая погода с прохладцей. Вокруг космопорта было много деревьев, еще не увядшие цветы захватили все пространство, не используемое под дороги. Клёны здесь были особенно яркими, почти огненными.

Мишка редко бывал на Марсе и с любопытством все разглядывал. Местную природу нельзя было сравнить с земной в полной мере, даже Сомни в этом отношении походила на Землю больше. Здесь все создавали искусственно, много лет, бережно взращивая земные растения в марсианском, подготовленном для них, грунте. Поэтому мир принял причудливые, гибридные формы. Свои, марсианские.

Александр Петрович привычно поймал аэротакси, продиктовал адрес бортовому компьютеру. По-хозяйски все вещи, которые взяли сюда, сложил в багажник, пристроил Тирру на заднее сиденье, и пригласил друзей в кабину. Он сделал это настолько уверенно и обыденно, что им показалось, что он постоянно сюда наезжает.

В полете они провели почти полтора местных часа. Яра жила не в центре Иннополиса, а в уединенном спальном районе. Ребята немного вздремнули, но когда на горизонте появился город, Тирра встрепенулась, загавкала, чувствуя приближение людей. И они с любопытством прильнули к окнам.

Планы городов на всех колонизированных планетах были примерно одинаковыми. Промзоны с магнитными дорогами, зеленые парковые зоны, жилые районы, также полные зелени, озер и дивных животных, а ближе к центру – плотная застройка и многоярусные небоскребы. Но архитектура всегда отличалась. Здесь преобладали медные и шафрановые оттенки. По фасадам не было террас-оранжерей, поэтому дома смотрелись тяжелее, монументальнее, чем тогда, когда они все в цвету, а на нижних ярусах – в щебетании птиц, жужжании насекомых, в балочках, как бы парили в воздухе. Марсианские пылевые бури повлияли на убранство улиц. Почти везде на земле располагались специальные здания – укрытия, если буря застала не в помещении. Также в городе было большое количество специальной уборочной и моющей техники, которая сейчас скрывалась от глаз, но на второй-третий день с начала бури всегда выходила чистить город. Иннополис был старым городом. На оконных рамах, фасадах обнаруживались следы былых пылевых бурь. Эта субстанция, очень мелкодисперсная, въедалась так глубоко, что даже несмотря на тщательную уборку годами оставалась в уголках и щелях.

Они встали в одну из неизменных городских пробок между верхними этажами. Внизу уже включалось уличное освещение, подсвечивая извилистые закоулки и проезды. Но постепенно выбравшись на простор, они домчали до дома Ярославы. Пролетая над жилыми кварталами, они удивились, как все своеобразно. Здесь дома приземистые с центральной куполообразной частью и расходящимися по сторонам галереями-рукавами. Такое жилье сверху напоминало спрута, охватившего щупальцами земли по соседству.

Вскоре флайер сел на общей парковке, ребята вышли под радостный лай Тирры, вещи пока не разгрузили, да их было не много, на один день. Александр Петрович, точно зная куда идти, возглавил шествие, и уже через пару минут все подошли к саду Ярославы.

Она вышла их встретить. Ей нравилось вести людей в дом через цветущий сад. Он был прекрасным обрамлением ее маленького особняка, который она очень любила. А этих гостей она особенно ждала. Сейчас, обволакивая теплом, уютом, заботливыми улыбками, она пригласила всех в дом, где редко что-то менялось. Ее любимый стиль ново-бохо угадывался в одежде и интерьере. Мишка немного удивился ее внешности. У нее оказался золотистый цвет кожи, который вместе с очень привлекательными темно-янтарными глазами делал ее немного инопланетной. Она поймала его взгляд и мягко сказала:

– Да, мы все тут немного марсиане.

Он вгляделся в нее, смущаясь и немного улыбаясь. Высокая шатенка с волнистыми длинными волосами, мягко обрамляющими лицо, очень женственная, каждое ее движение сопровождала кошачья грация. Он заново узнавал свою учительницу. Она совсем не изменилась. Выглядела все так же молодо, как в его детстве, только отдельные морщинки прорезались в уголках глаз и губ. Изящная, элегантная, стройная. Свободная одежда подчеркивала тонкие щиколотки и кисти рук. Большие глаза все так же искрились задором и любопытством. Скулы впали немного больше, но это только придавало пикантности.

– Как давно мы не виделись! Вы прекрасно выглядите! – наконец-то проговорил он.

На большом столе все было готово к торжественному приему. Разные угощения, напитки, названия которых она преподносила так вкусно, что сразу хотелось попробовать. Марсианский кролик, тушеный в аркадианской[23] сметане, греческие печеные груши из района Эллады с исидским мёдом, аравийские[24] помидоры, легенда этих мест, отличающиеся сладостью и красным цветом с прожилками тыквенного оттенка. Салаты из фруктов и овощей, сочнейшее оссобуко[25], так полюбившееся марсианам, что его рецепт немного приспособили под здешние условия.

После стольких лет серьезной работы, когда на еду оставалось мало времени и к ней относились, как к элементу для поддержания сил, они замерли, пожирая стол взглядами. Да еще и красиво оформлено, с тканевыми салфетками с замысловатым тонким рисунком, фарфоровыми блюдами, серебряными приборами и хрустальными бокалами.

– Устраивайтесь скорее. Давайте отведаем все эти необычности и вкусности.

Два раза их просить не пришлось. Они тут же расселись. Александр Петрович начал предлагать напитки, ребята накладывали закуски.

Тирре тоже досталось немного необычной еды, она быстро все смела с миски и понеслась в парк, примыкавший к саду Ярославы.

– Не волнуйтесь, она не потеряется. Она порезвится и вернется.

– Тирра точно не пропадет. Она меня не оставляет надолго, – весело отозвался Александр Петрович.

После традиционных, но искренних возгласов о прекрасном вкусе угощений и тостов за хозяйку, за них самих, за успешное завершение очередного проекта все немного притихли.

– Ну что ж, друзья. Какие планы? Кто куда?

– Пока на Землю. Для меня этот проект не был слишком долгим. Вернусь в свою берлогу старого холостяка на море.

При этих словах ребята тактично зацокали языками.

– Ну уж, старого. Вы еще ого-го! Многим дадите фору!!

– Тем не менее, кабинетная работа, – обаятельно отозвался Александр Петрович. Он всегда расцветал в присутствии Яры.

– Я тоже на Землю. Давно там не был. Хочется пожить на родной планете. А то все космос да космос, – ответил Андрей.

– Сколько ты там не был?

– Семнадцать лет с последней экспедиции. А до этого наездами между планетами.

– Ты ее не узнаешь, – сказал Александр Петрович.

Андрей грустно вздохнул. Ему выпало не иметь ни родителей, ни дома, ни семьи. Это стало его тяготить с годами. Может, он и вправду старел.

– А ты, Миша?

– Пока на Землю. Потом еще не решил. Мне не хотелось бы надолго застревать на одном месте, да еще в офисе.

– Вот, настоящий космический волк! И тебя, Андрей, не пущу лениться, сидеть бумажки перебирать.

Все дружелюбно засмеялись.

– Ярослава, а я привез вам с Сомни необычный цветок, зная, какой у вас роскошный сад. Вот только в здешней земле он вряд ли приживется. Поэтому с горшочком и запасом сомнианской почвы.

Шесть пар любопытных глаз уставились на него. Он вышел. Все затихли, переглядываясь и улыбаясь.

Александр Петрович вернулся с небольшим свертком, в котором красовались белые каллы, распространяя нежный аромат. Их элегантность и утонченность так гармонировали с интерьером и характером новой хозяйки. И даже горшок не мешал, они забирали все внимание на себя. Александр Петрович бережно развернул и протянул их Яре. От всеобщего восторга каллы еще больше раскрылась. Яра зарумянилась, сердечно поблагодарила и поставила их на самое лучшее место в гостиной, где цветы смотрелись наиболее выигрышно.

Они посидели, поболтали, погуляли по ее саду с марсианскими орхидеями и гортензиями и засобирались назад, домой на Землю.

Вечер стоял тихий. Тирра прибежала, покрутилась вокруг Яры и Александра Петровича. Чувство оголтелого счастья не оставляло ее. Она еще не знала, что это не конец их перелетов.

Яра проводила их, все обнялись на прощание.

– Как долетите, напишите. Я буду ждать новостей, – сказала она напоследок так заботливо, что стало радостно просто потому, что тебя кто-то ждет.

Глава 3 Неожиданное обстоятельство

Ступив на родную планету, Андрей не узнал ее. Прошло так много лет. Сейчас он, как мальчишка, оглядывал все вокруг космопорта. А там все жило, бегало, летало. Вот промелькнул робот – аэроносильщик багажа, примерно в метре от земли, за ним суетливо спешили владельцы вещей, другие ехали в маленькой капсуле за своими чемоданами. Везде сновали флайеры – такси или родные забирали прилетевших на своем частном аэротранспорте. Огромные билборды с быстро сменяющейся рекламой, звуки клаксонов, выкрики потерявшихся. И все в сотни раз быстрее, чем тогда, когда он ранним утром с Мишей отправился на Сомни.

Александр Петрович отвел Андрея на парковку, где стоял его флайер, и они полетели на старую квартиру Андрея. Андрей выглядывал в окно, как ребенок, которого родители в первый раз вывезли в центр города на экскурсию.

– Не вывались! – весело подтрунивал Александр Петрович.

Москва преобразилась. Ввысь устремились исполинские небоскребы. В архитектуре преобладали многоярусность и плавные, вытянутые формы. Масштаб этих уходящих вверх изгибов поистине завораживал. Здания представляли собой гармоничное сочетание мерцающих белоснежных или металлических элементов и пышной растительности, оживляющей фасады летом и располагающейся на открытых террасах на каждом этаже. Сейчас, когда пришла зима, их бережно укрыли под прозрачные куполы, из-за чего дома казались приглушенными и пузатыми. А летом такие открытые оазисы наполняли благоуханием и яркими цветами все пространство жестких конструкций, придавая ощущение легкости и невесомости. В ночное время, подсвечиваемые изнутри, они создавали в городе неповторимую атмосферу уюта. Возникало желание прогуляться, обозревая городские улицы с высоты птичьего полета.

Снег лег рано в этом году. На высоте, где они пролетали, слепило морозное солнце, освещая верхние этажи небоскребов, а те, как бы подставляли ему свои бока, чтобы погреться. Внизу, в тени, туман еще не рассеялся и, как вуалью, прикрывал пешеходов, электрокары на дорогах, петляющих в тусклом желтоватом городском освещении.

Они наконец долетели. Жилье Андрея располагалось ближе к центру, здесь еще ощущалась суета. За эти годы многие соседи перебрались в кварталы поспокойнее, так что дом смотрелся полупустым. Александр Петрович часто захаживал сюда обновить мебель, включить робота-уборщика. Нежилые квартиры всегда нуждаются в уходе.

На сорок пятом этаже не открывали окна, поэтому, войдя, они сразу включили систему комфортного микроклимата. Андрей прошелся по комнатам, зашел в гостиную, раздвинул шторы. В лицо ударило яркое солнце, гораздо сильнее, чем на Сомни, он улыбнулся, щурясь. Как в юности!

Вся мебель оказалась покрыта специальными чехлами, под которыми постоянно происходило таинство наноочистки и автоперетяжки. Он аккуратно сел на стул за обеденным столом, положил руки и тихо проговорил:

– Вот я и дома.

– Да, давай обустраивайся. Вечером я за тобой зайду, пойдем пройдемся по округе. Или ты хочешь отдохнуть. Тогда завтра?

– Не, сегодня.

– Тогда в семь.

Андрей кивнул. Закрыл дверь за Александром Петровичем и осмотрел свое пока необжитое пристанище. Он был полон сил. Открывалась новая страница жизни. Здесь на Земле. Это так удивительно!

Первым делом он посрывал все чехлы, комнаты наполнились цветом. Вот его старенький-новенький диван из искусственной кожи бежевого цвета, где он валялся с книжками. Придвинув сюда невысокий оранжевый пуф, накрытый прозрачной столешницей, он поставил на него набор сулей. Интересно, что они ему покажут поздней ночью?

На столе лежала скатерть, которая меняла рисунок в зависимости от времени суток, естественного света и повода приглашения гостей. Сейчас она была просто белой, обычной. Так же и шторы. Они становились непроницаемыми и темными ночью, зато полупрозрачными и светлыми днём.

Он нашел игрушки Никки, с теплотой вспомнил ее и решил присмотреться к маленьким щенкам, чтоб завести какого-нибудь с веселым нравом.

Из-за того, что здесь никто не жил, в комнатах было довольно прохладно. Он прибавил тепла и пошел на кухню знакомиться с роботом-поваром, по совместительству уборщицей. Найдя его в уголке, активировав, порадовавшись, что у того полная зарядка, сразу приступил к знакомству.

– Добрый день. Как тебя зовут?

– Добрый день, Андрей Андреевич. Александр Петрович называл меня Шустрый Бес.

– Почему? – от неожиданности громко спросил Андрей.

– Я предпочитаю все ненужное выбрасывать, – смущенно ответил тот.

– Ага, и даже то ненужное, но которое нужное тоже?

– Да. Негигиенично и старомодно все это хранить, и места занимает много, и пылится!

– Поняяятно. Пожалуйста, рассказывай мне, что ты намерен выкинуть не из кухонного мусора.

– Хорошо, – Бес всплеснул силиконовыми руками так картинно, как хозяйка, которой муж не даёт выкидывать барахло.

– Можно я буду звать тебя Филли? Видишь ли, все мои домашние помощники носят это почетное имя в честь школьного робота, который мне подсказывал на уроках в детстве.

– Хорошо! Я даже рад, что у меня появится нормальное имя, а не прозвище!

«Видимо, Александр Петрович достал его со своими шуточками. Надо же, Шустрый Бес!» – подумалось Андрею.

– Вот и отлично! А теперь позаботься, пожалуйста, об обеде, и ужине, и завтраке. Я здесь останусь, – мечтательно произнес Андрей, глядя на пылающий ранний зимний закат. – И приготовь чаю, хорошо?

– Конечно, Андрей Андреевич!

Филли тут же забегал, выхватывая одной рукой чайник и чашки из полочки, а другой делая первый заказ продуктов. Потом этим займется «умный дом», а сейчас Филли проконтролирует, что нужно в первую очередь. Все завертелось, он носился, как вихрь. Оставляя его на кухне, Андрей вслед попросил земное меню, а не межгалактическое.

– Отлично! – отозвался робот.

Андрей пригляделся и про себя подумал: «И вправду выкинет, и не заметишь…». Но быстро переключился на то, что надо обновить стены, что-то повесить над диваном и кроватью в спальне, а на столики поставить фото. Его отвлек звонок Александра Петровича. Андрей пошел вниз, крикнув:

– Пока, Филли.

– Одевайтесь тепло. Зима. А Вы только прилетели.

– Точно. Надо достать меховую куртку! – засуетился Андрей.

Через полчаса они гуляли по вечерней Москве. Мягко ложился снег, скрипя под ногами. Андрей ловил снежинки на перчатки и разглядывал их. Они болтали. Александр Петрович потащил его на любимый Гоголевский бульвар. Это место оставили историческим. Андрей давно не видел таких низких домов, да еще и с изящной архитектурой! Прогулявшись часика два по улицам, по аллеям, Александр Петрович поспешил домой к Тирре. А Андрей неспешно побрел к себе. Тихий морозный вечер. Звезды. Их здесь меньше видно, и они помельче размером. Он нашел Марс, помахал ему. Неожиданно наперерез выскочила девушка, она отчаянно кричала:

– Кошик! Кошик!

Еще немного и ее собака рванула бы так, что девушку, скорее всего, протащило бы на животе по снегу. Шапку снесло ветром, ее длинные волнистые каштановые волосы разметало по легкому воротнику шубки. Андрей заметил ее огромные глаза, наполненные ужасом, и бандитские, обалдевшие от счастья погони собачьи. Он в три прыжка поймал собаку, птичка улетела, ехидно гаркнув напоследок. Девушка, потеряв поводок-браслет, осталась сидеть в сугробе.

Андрей вернулся к ней. Она слабо улыбнулась, дрожащими руками застегнув браслет обратно на запястье и отрегулировав мысленный сигнал на ошейнике средних размеров эрдельтерьера.

– Вы назвали собаку кошкой? – изумленно спросил Андрей.

– Да нет. Так вышло. Я кричала Крошик, но от страха все перепутала, раз Вы так услышали.

– Привет, Крошик. Я Андрей. А как зовут твою очаровательную хозяйку?

– Лана, – смущенно улыбнувшись, сказала девушка.

– Давайте, я Вас провожу, пока Крошик еще чего-нибудь хулиганского не задумал.

Крошик рыкнул, тяфкнул и горделиво пошел вперед.

– Спасибо! Я недалеко живу. А вы недавно приехали?

– Как Вы узнали?

– Я Вас здесь раньше не видела.

– Да, я сегодня вернулся с Сомни.

– О! Прекрасная третья планета от солнца!

– Вы знаете? – просиял Андрей.

– Конечно. Все новости только о ней. Как противостоять огнедышащему Гипносу! Ну и все в этом роде…

Ее смех серебристым колокольчиком наполнил зимнюю сказку. Они удалялись в темноту, скоро их силуэты пропали, на город спустилась тишина. Только уличные фонари выхватывали фигуры замерзших прохожих, бегущих домой.

Прошел месяц

Андрей проснулся от голоса Филли.

– Доброе утро, Андрей Андреевич! Завтрак готов. Захватывающая дух яичница из свежих подмосковных яичек, которые еще час назад бегали, со скворчащими, ароматными помидорчиками, под бодрящий турецкий кофе на песке.

– Филли, яйца не бегают, они не цыплята, – бодро поправил его Андрей, выходя в халате из спальни.

– Да? Ну ладно. Вечером будет цыпленок табака, который точно еще совсем недавно бегал и добежал до нашего умного холодильника, – радостно парировал Филли.

– Какие планы на день?

– Надо выгулять Кардинала.

Послышался топот. Золотистый ретривер притащил браслет-поводок, управляемый силой мысли хозяина, но иногда и Кардинала. Он нетерпеливо указывал на дверь.

– Ну что? Опять продрых все утро!!

– Карди. Дай поесть.

Андрей надел браслет и настроил сигнал так, чтобы Карди услышал его из соседней комнаты.

– Еще Лану проведаем. Кроша сегодня забирают из ветклиники.

Он потянулся и пошел умываться.

Оглушительный звук онфона резко поднял Андрея на ноги среди ночи.

На экране появилось перекошенное мучительным страхом лицо Ярославы, по вискам текли крупные капли пота. Она вытирала слезы. К щекам пристали волосы. Вся всклокоченная и растрепанная, в домашней одежде зимой на улице, она надрывно кричала:

– Происходит что-то ужасное! Грохот! Все рушится. Мы задыхаемся! Нет воздуха! Помогите!

Ее голос на минуту заглушил гул низколетящего флайера медицинской службы.

Ветер завыл! Птицы и животные в панике носились кто куда.

Она упала, скорчилась в приступе кашля и попытке вдохнуть. Люди рядом или глотали ртом воздух, как рыбы, выброшенные на сушу, или уже не двигались.

Послышалось «Я не могу дышать».

Связь прервалась.