"Фантастика 2026-49". Компиляция. Книги 1-28

Глава 1

Мы стояли на месте уже несколько минут. Ожидание тянулось неприятно вязко. Я смотрел в сторону дороги, уходящей за холмы, и поймал себя на том, что считаю секунды.

Первый автомобиль появился внезапно — вынырнул из-за одного из холмов. Почти сразу следом показался второй.

Потом третий.

Миша негромко хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги:

— Блин, Али-баба и его сорок разбойников…

До места встречи этим товарищам было ещё ехать и ехать. Нас они пока не видели, и это меня вполне устраивало. Мне не нужно было, чтобы Али или кто там за него сегодня приехал, знал, что я пришёл на эту стрелку не один. Некоторые вещи лучше показывать в нужный момент, а не заранее.

Я обернулся к своим пацанам. Каждый уже прокручивал в голове то, о чём мы договорились ещё до выезда.

— Всё, мужики, — сказал я. — Отскакивайте, дальше я сам. Действуем по тому плану, который согласовали.

Аркаша нахмурился и, не сводя глаз с дороги, спросил:

— Ты уверен, Володь? — Он кивнул в сторону холмов, за которыми скрылись машины. — Ты видел, сколько их? Тут, походу, весь кишлак приехал.

— Уверен. Я хочу довести эту ситуацию до конца, — ответил я.

Аркаша бросил быстрый взгляд на Мишу, явно пытаясь понять, что тот думает. Я это заметил. Видел и другое — Миша тоже переживал. Внутри у него всё было напряжено, как струна. Только решение было принято ещё до того, как мы вообще сюда приехали, и он это знал не хуже меня.

Миша коротко кивнул.

— Сделаем ровно так, как договаривались раньше, Аркаш, — отрезал он.

Потом Михаил покосился на меня. В этом взгляде мелькнуло желание услышать последнее подтверждение — что план остаётся планом и я не собираюсь что-то менять на ходу.

Я подмигнул Михаилу в ответ, давая понять, что ситуация у меня под контролем и дергаться раньше времени не нужно. Мы все слишком хорошо знали цену импровизациям в таких делах. План потому и называется планом, что его выполняют от начала и до конца. Любое отклонение — и начинается суматоха, а суматоха в подобных историях обычно заканчивается плохо. Именно этого мне сейчас было не нужно.

Аркаша тяжело выдохнул, почесал затылок и всё-таки сказал то, что у него явно крутилось в голове:

— Ну смотрите, мужики… Если Володьку будут бить человек пятьдесят или, не дай бог, стволы достанут, то я вообще не уверен, что мы с пацанами успеем тогда вовремя подъехать…

Но решение уже было принято.

Мужики сразу зашевелились. Начали рассаживаться по своим машинам, как и договаривались. Нужно было свинтить отсюда до того, как люди Али подъедут вплотную, чтобы через несколько минут здесь остался только я один.

Миша задержался. Он подошёл ко мне, молча положил руку на плечо и крепко сжал.

— Ну давай, братец, удачи тебе. Мы с мужиками тут рядом, — сухо сказал он.

Я ничего не ответил. Миша развернулся и пошёл к своей «Ниве».

Автомобили начали разъезжаться. Сигналить никто не стал, зато фарами моргали, один за другим, в знак поддержки.

Миша, проезжая мимо, чуть притормозил, опустил стекло и выглянул из окна дверцы:

— Володя, — окликнул он меня. — Жду от тебя сигнал. Ты главное с ним не тяни.

— Тянуть точно не буду. Думаю, там всё сразу будет понятно, — охотно заверил я Михаила.

Миша поднял стекло водительской двери «Нивы» и тронулся с места, уходя следом за «Паджеро» и «Крузаком». Машины один за другим скрылись за холмом, и вместе с их шумом ушло ощущение тыла.

Я остался в низине между холмами совершенно один. Стоял и ждал. Именно так, как и было задумано. Здесь, в этом месте, мне предстояло встречать делегацию во главе с Али.

Едва машины моих пацанов окончательно исчезли за холмом, как из-за другого показались автомобили Али и его дружков. Состав у делегации оказался пёстрый, даже показательно разномастный. Впереди шёл дорогущий внедорожник — джип самого Али, вылизанный, тяжёлый.

За ним тянулись другие иномарки, а вперемешку с ними — вполне себе обычные русские машины типа «Приоры». А в хвосте я заметил и вовсе легенду отечественного автопрома — старую добрую «шестёрку».

Я отметил ещё одну деталь: на многих автомобилях стояли номера другого государства. Нет, конечно, никто из них не приехал сюда прямиком из каких-то соседних братских стран. Просто этим людям было плевать на переоформление, на российский учёт и прочие формальности. С такими номерами не нужно платить налоги, штрафы не страшны, да и вообще — меньше следов, меньше вопросов.

Как только они заметили меня, одиноко стоявшего в низине, реакция последовала мгновенно. Машины дружно начали сигналить, мигать дальним светом, будто старались перекричать друг друга.

Не знал бы я, что они едут на стрелку, легко мог бы подумать, что это какая-то шумная свадьба мчится с кортежем. Только веселья в этом мигании и гудках не было ни на грамм.

Кстати, надо было отдать этим товарищам должное — действовать они начали довольно грамотно. Машин у них оказалось достаточно, чтобы взять меня в плотное кольцо. Они сделали это быстро и уверенно, перекрыв все возможные направления отхода.

Фактически меня просто заблокировали со всех сторон, оставив в низине без очевидных путей для манёвра. Впрочем, отступать я и не собирался — ни в теории, ни на практике.

Но пусть.

Пусть ребятки подстрахуются. Ничего страшного в этом я не видел. Наоборот, чем раньше они покажут свои намерения, тем проще будет дальше.

Настроены «разбойники» были, естественно, крайне агрессивно. Это чувствовалось даже по самой манере движения машин, по резким торможениям и по тому, как они поджимали дистанцию.

Но к подобным уловкам, какие они сейчас пытались провернуть, я был более чем готов. Не первый раз сталкивался с подобными сценариями.

Автомобили сделали несколько кругов вокруг меня, выкручивая траекторию, словно стая гиен, которая осторожно, но настойчиво вычерчивает круги вокруг льва, ожидая, когда тот дрогнет или сделает неверное движение. Они шумели, маневрировали, будто пытались психологически надавить, раскачать ситуацию.

Я же всё так же стоял на месте, с невозмутимым видом и просто ждал. Внутри у меня царило спокойствие. Когда знаешь, зачем пришёл, суета других начинает выглядеть довольно жалко.

Наконец автомобили начали останавливаться. Один за другим, с тяжёлыми хлопками дверей и характерным скрипом подвески. Из машин стали выходить люди Али.

И тут мне сразу стало понятно, что присказка про сорок разбойников оказалась сказана не ради красного словца. Нет, их действительно оказалось очень много. В каждом автомобиле сидело по пять человек, а из одной «Лады Приоры» и вовсе вылезло аж шестеро.

Я невольно отметил это и даже поймал себя на мысли — интересно, не смущает ли их сам факт, что я стою здесь один. Совершенно один.

Из каждого из приехавших буквально перла агрессия. Люди выходили из машин на только резко, с напором, будто уже заранее были заведены и только ждали повода выплеснуть накопившееся.

Некоторые полезли в багажники и начали доставать арматуру, короткие металлические пруты. Другие сразу полезли за пазуху и к поясам, вытаскивая пистолеты. Демонстративно, чтобы было видно.

Я быстро отметил про себя, что в основном это были травматы. Но, откровенно говоря, легче от этого не становилось. Картинка всё равно была напряжённая — слишком много людей с оружием и слишком мало пространства для ошибки.

При всём этом я держал себя в руках максимально жёстко. А провоцировать меня пытались активно. Несколько этих мутных товарищей дёргались в мою сторону, делали шаги вперёд, что-то бурчали, явно надеясь выбить из меня эмоцию, заставить сорваться.

Я же прекрасно понимал, что если поддамся на провокацию, дальше меня будет бить уже не один Али. И даже не тот конкретный человек, с кем у меня возникнет конфликт. Нет. Меня просто затопчут всей толпой, быстро и с удовольствием.

Наконец из одного из автомобилей вылез сам Али. Он был одет в спортивный костюм, и самое забавное, костюм был на российскую тематику. На спине у него красовался огромный герб нашей страны, броский, нарочитый, словно специально выставленный напоказ.

Вот даёт.

Али с явным пренебрежением посмотрел на меня, затем подал короткий сигнал своим людям, чтобы те не рыпались. Те нехотя, но послушались. После этого Али, с гордым видом и засунув руки в карманы, вышел вперёд, прямо в центр круга.

— Ну, здорова тебе, Владимир. Ты хотел меня видеть? — процедил Али, с явным превосходством в голосе.

Он медленно и нарочито смерил меня надменным взглядом с ног до головы.

— Здорова, Али, — спокойно ответил я.

Я прекрасно понимал, что будет происходить дальше. Понимал это слишком хорошо. Любое сказанное мной слово, причём действительно любое, в итоге могло привести к одному и тому же сценарию…

Естественно, допускать подобное развитие событий я не собирался ни при каких условиях. Моя главная задача прямо сейчас заключалась в другом. Нужно было сделать так, чтобы Али начал меня внимательно слушать. И не просто слушать, а слышать. Это было ключевое. Всё остальное — вторично.

И для того чтобы добиться именно этого, у меня в голове уже имелись кое-какие соображения. Проверенные, можно сказать рабочие, не раз опробованные на людях вроде него.

Но для начала стоило посмотреть, как именно начнёт складываться наш с Али разговор. Просто дать ему возможность выговориться, выплеснуть своё превосходство и показать себя перед своей стаей.

— Ты вообще понимаешь, с кем ты связался? — тут же начал повышать градус диалога Али. — Тебе что, доступно объяснять надо?

Али находился на взводе. Его заводило буквально всё — сама ситуация, моё спокойствие и одно только присутствие здесь. И особенно «сеньора Помидора» вдохновляло то, что за спиной у него стояла целая стая сторонников. На их глазах он явно собирался учить меня уму-разуму, показывая, кто здесь хозяин положения.

И при этом Али явно хотел научить меня уму-разуму как можно эффектнее и, главное, максимально запоминающе. Ему нужно было показательное выступление. Поэтому я даже ни на секунду не удивился, когда Али вытянул вперёд указательный палец и попытался приложить его к моей сонной артерии.

— Слышишь ты, чмо поганое, — зло прошипел Али, наклоняясь ко мне почти вплотную. — Да ты у меня прямо сейчас прощения будешь выпрашивать на коленях. Ты вообще в курсе, что ты мне десять лямов должен?

— Во-первых, ты свой палец от меня убери, — спокойно, но жёстко отрезал я, не отводя от него взгляда. — А во-вторых, я хочу, чтобы мы сейчас с тобой спокойно поговорили. Потому что ты, похоже, не понимаешь ситуацию, которая сейчас происходит.

Увы, моего пожелания Али попросту не слышал. Либо не хотел слышать.

И палец свой убирать он тоже не собирался.

В целом всё было предельно понятно. Одного моего желания на мирный диалог, как и следовало ожидать, оказалось недостаточно.

— Да я же тебя сейчас на хрен покараю… — начал было Али, окончательно распаляясь.

Чем именно он собирался меня «карать», я так и не узнал. Просто не дал ему договорить.

В следующий момент я резко схватил его палец, которым он продолжал тыкать мне в шею. И жёстко вывернул его в сторону. Почти сразу раздался сухой, отчётливый хруст — характерный звук, который ни с чем не перепутаешь. Скорее всего, кость уже была сломана.

Али заорал. Громко, визгливо, от боли и неожиданности.

Его дружки, естественно, мгновенно поняли, что происходит. По толпе прокатилась волна движения — кто-то дёрнулся вперёд, кто-то схватился за оружие. И я тоже прекрасно понимал, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем они бросятся на меня всей толпой.

Поэтому не стал терять ни мгновения.

В тот же самый момент я резко выдернул руку из кармана. Нет, в моей руке не было ни ножа, ни пистолета.

Я держал гранату.

И надо признать, граната производила впечатление куда более сильное, чем любое другое оружие. Даже стволы сразу переставали выглядеть такими уж грозными на её фоне.

Собственно, именно поэтому при планировании я и сделал выбор в её пользу.

— А ну все на хер стоять, суки, — зарычал я. — Иначе я сейчас вас всех подорву к чёртовой бабушке.

Для большей наглядности своих слов я тут же выдернул чеку.

Естественно, одного только вида гранаты оказалось более чем достаточно. Те, кто уже собирался бросаться на меня, и те, кто успел направить в мою сторону пистолет или нож, остановились в один и тот же миг. Как по команде. Люди буквально опешили, зависли на месте, не сразу понимая, что делать дальше.

Понятно, что никто из них не ожидал подобного развития событий. В их картине мира я был обычным физруком, как меня представлял своим пацанам Али. Максимум — упёртый, упрямый… Но точно не человек, способный провернуть то, что происходило сейчас у них на глазах.

Какое именно впечатление производит граната на людей, я понял ещё тогда, в девяностых, когда вытащил её в машине с Алей Крещёным и теми уродами.

Но в этот раз цели у меня были совсем другие.

— Оружие все нахрен побросали, — потребовал я.

Отказников не нашлось. Один за другим люди, приехавшие с Али, начали бросать на землю всё, что держали в руках: арматуру, ножи, пистолеты. Железо глухо звякало о землю, складываясь в беспорядочную кучу.

— По машинам теперь сели, — сразу же скомандовал я.

И на этот раз меня тоже никто не ослушался. Один за другим все эти защитники Али начали расходиться по своим автомобилям и рассаживаться по местам, стараясь лишний раз не смотреть в мою сторону.

Таким образом я сразу добился главного — нам с Али оставили возможность поговорить друг с другом. Толпа расселась по машинам, моторы урчали на холостых, но никто не выходил.

Я прекрасно понимал, что мои пацаны сейчас ждут сигнала. Они были рядом, наготове, и среагировали бы мгновенно. Но сейчас для сигнала было слишком рано.

Пока что мне следовало возобновить диалог с Али. Диалог, который, к большому сожалению, но не для меня, а для него самого, уже пошёл не по тому сценарию, на который он рассчитывал.

— Али, а Али, — сказал я, внимательно посмотрев на него. — Давай-ка ты теперь по-человечески скажешь мне всё то, что хотел сказать.

Али в ответ только отрывисто закивал. Не сразу, с задержкой, будто его мозг ещё догонял происходящее. Я отчётливо видел, что, несмотря на довольно холодную погоду, его прошибло потом.

Смотрел он, кстати, не на меня. Его взгляд был намертво прикован к гранате в моей руке.

— Ты только… ты только её не выпускай, Владимир, — прошептал он, почти неслышно.

Естественно, всё его прежнее желание тыкать в меня пальцем, угрожать и изображать хозяина жизни улетучилось так, будто его и не было вовсе.

— Ты мне хотел что-то сказать, — спокойно напомнил я. — Поднимайся. Мы всё-таки не на пляже.

Али не говоря ни слова сразу же поднялся на ноги. Теперь он был предельно внимателен. И наконец-то — готов слушать.

— Брат, прости… шайтан меня попутал, не туда меня понесло, — затараторил он, не поднимая на меня глаз.

Я, со своей стороны, очень даже прекрасно понимал, что именно граната в моей руке сейчас и развязывала этому персонажу язык. Не внезапное раскаяние и уж точно не какие-то там моральные терзания. Чистая, концентрированная прагматика.

Али мгновенно забыл о любых претензиях в мою сторону. Забыл и про долг в размере десяти миллионов рублей, и про все остальные предъявы, которые ещё совсем недавно сыпались из него с таким напором.

Впрочем, чего-то подобного я от него в принципе и ожидал. Всё шло ровно так, как и должно было идти.

— Прости, брат, — продолжал твердить Али, опустив взгляд и украдкой косясь на гранату. — Прости, брат… шайтан меня прям конкретно попутал. Нет к тебе никаких претензий.

— Слушай, — сказал я, дождавшись, когда он наконец перестанет тараторить. — А вот у меня к тебе есть претензии. И я тебе очень рекомендую сейчас меня внимательно выслушать.

Али закивал, подтверждая, что готов слушать, слышать и соглашаться — со всем, что угодно.

Я на мгновение скользнул взглядом по его сломанному пальцу. Даже не нужно было быть врачом, чтобы понимать, как именно он сейчас у него болит и как будет болеть ещё долго. Потом перевёл взгляд на его людей. Все они сидели в машинах, безропотно — так, как я им и приказал. Никто не дёргался и не пытался сыграть в героя.

И только после этого я снова посмотрел Али в глаза.

Глава 2

Свободной рукой я сразу же достал мобильный телефон. Следом включил на нём видеозапись, нажав на красный кружок, и начал снимать всё вокруг. Фиксировал автомобили, стоявшие кольцом, людей Али, сидевших внутри, самого Али и вообще всё, что сейчас здесь происходило.

Али заметно напрягся, как только увидел камеру и энергично замотал головой.

— Эй, брат, ну зачем видео снимать? — заговорил он сбивчиво и торопливо. — Брат, не надо ничего снимать… отвечаю, лишнее будет снимать.

От перепуга у Али моментально вылез сильный акцент, которого в спокойном состоянии у него обычно не было. Создавалось впечатление, что мужик вдруг вообще забыл русский язык. Он начал говорить какими-то ломанными, неправильными словесными конструкциями, явно теряя контроль над собой.

— А у тебя какие-то возражения имеются по поводу моей съёмки? — спросил я, вскинув бровь.

Одновременно с этим я демонстративно чуть крепче стиснул гранату в руке.

— Нет-нет, — тотчас поспешил заверить Али. — Возражений никаких не имеется.

Я удовлетворённо кивнул и направил камеру на него.

— В общем, я правильно понимаю, Али, что претензий ко мне у тебя нет?

Али, опустив голову так, что подбородок упёрся в грудь, сразу же замотал ею из стороны в сторону.

— В объектив смотри. Голову подними, — отрезал я. — И говори на камеру, что у тебя нет ко мне никаких претензий. Назови своё имя, фамилию, отчество.

Было видно, что делать то, что я сейчас от него требовал, Али совершенно не хотелось. Не потому, что он не понимал, что происходит — наоборот, он понимал всё более чем прекрасно. Али отлично осознавал, зачем именно я это делаю и какие последствия у этой записи могут быть для него в дальнейшем.

Но страх в итоге всё-таки перевесил все остальные аргументы.

Мне даже не пришлось ничего повторять. Али медленно выпрямился, поднял голову и посмотрел прямо в объектив камеры.

— Я… — начал он сбивчиво и неохотно, делая всё ровно так, как я и потребовал, — я, — продолжил он, называя своё имя, фамилию и отчество полностью.

Дальше он заговорил тише, осторожнее, тщательно подбирая слова:

— … заверяю, что у меня нет совершенно никаких претензий по отношению к Владимиру…

Али запнулся. Было видно, что он просто не знал мою фамилию и отчество. Он бросил на меня быстрый, вопросительный взгляд.

Я спокойно подсказал ему нужные данные.

— … у меня нет никаких претензий, — повторил он глядя в камеру.

— Теперь давай перечисли, — жёстко сказал я, не опуская телефон, — какие конкретно предъявы ранее были у твоего адвоката ко мне. И скажи, что и по этим претензиям у тебя тоже никаких вопросов ко мне нет.

Али вздрогнул всем телом, будто его окатили холодной водой. Несколько секунд он молчал, смотрел куда-то в сторону, тяжело сглатывая, словно надеялся, что этот момент можно просто пересидеть.

Но выхода у него не было. В конечном итоге Али всё-таки заговорил и сказал всё необходимое на камеру. Медленно, осторожно, запинаясь, но сказал. Перечислил те самые претензии, которые недавно озвучивались через его адвоката. Отдельно проговорил, что по каждому из этих пунктов у него ко мне больше нет вопросов.

Я дал ему закончить.

— А вот у меня, дружок, к тебе как раз-таки есть вполне конкретные претензии, — сухо сказал я, продолжая съёмку. — За твоё, прямо скажу, паршивое поведение.

После этого я начал озвучивать всё, что накопилось у меня к этому человеку, загибая пальцы один за другим. Претензии были самые что ни на есть конкретные. И, разумеется, абсолютно все они упирались в финансовую составляющую.

Хотя бы уже потому, что такие люди, как Али, делают выводы только в одном случае — когда последствия их поступков напрямую бьют по кошельку. Никакие разговоры о морали, уважении или правилах для них не работают.

Деньги — вот единственный язык, который они понимают.

Мои формулировки были предельно конкретные и без двойных толкований.

Во-первых.

Поскольку племянник Али является учащимся школы и в ближайшее время будет принимать участие в школьной олимпиаде, Али обязуется обеспечить весь олимпийский класс. В качестве пожертвования от своего имени — инвентарём, формой и вообще всем необходимым, что может понадобиться участникам.

Во-вторых.

После недавней истории с апельсинами, внутри которых оказались иголки, Али обязуется в течение следующего месяца сделать сладкие подарки всем ученикам школы. Всем — это значит всем. А учеников там больше тысячи человек. Плюс к этому он полностью финансирует новогоднюю ёлку для школы: оформление, организация, подарки.

В-третьих.

Али обязуется полностью отремонтировать спортивный зал и привести его в надлежащее состояние.

— Маты, мячи, — пояснил я. — Список я тебе отдельно пришлю. С конкретными позициями и количеством.

Да, речь шла не о десяти миллионах, которые адвокат Али пытался с меня требовать. Формально суммы были другие. Но по факту итоговая цифра всё равно выходила весьма внушительной.

И, что важнее, деньги эти шли не в чей-то карман, а туда, где они действительно были нужны. Именно поэтому я был уверен, что урок Али запомнит.

Я прекрасно видел, как по мере перечисления у Али постепенно лезли на лоб глаза. Он начинал осознавать уровень расходов, которые ему предстояло понести, и осознание давалось ему тяжело.

Но тут было два принципиальных момента.

Во-первых, я бы никогда не стал требовать с него этих денег, если бы он не мог их заплатить. А денег у Али было более чем достаточно. Этот человек жил не на последние, и я это прекрасно понимал.

Ну а во-вторых, это были далеко не все требования и претензии с моей стороны, которые ему ещё предстояло закрыть. Так что слишком рано он начал пучить глаза и мысленно считать убытки.

Я дал ему буквально секунду перевести дух и после этого озвучил оставшиеся пункты из своего списка.

— Ну а теперь, Али, четвёртое, — продолжил я. — И с этого момента я, пожалуй, скажу тебе самые главные вещи.

Я объяснил ему простую истину: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Если ты приезжаешь в чужую страну, будь добр вести себя как нормальный гость. Так, как ты сам хотел бы, чтобы вели себя гости у тебя дома.

— Ты же, когда к тебе в гости приходят люди, — спросил я у него, — будешь недоволен, если они начнут не разуваться или задирать ноги на стол?

— Буду, — ответил Али, даже не задумываясь.

— Вот и нам в нашей стране такие выходки не нравятся, — продолжил я. — Если ты приехал в Россию, то будь добр жить по законам нашей страны.

Далее я сформулировал свою претензию предельно конкретно:

— У тебя будет ровно месяц для того, чтобы сделать официальную регистрацию своего бизнеса. Так, как положено по нашему законодательству.

Али заметно вздрогнул, едва уловив, к чему именно я веду. Он напрягся всем телом и на мгновение перестал дышать.

— И, наконец, пятое, — сказал я, уже загнув четыре пальца на руке. — Последнее.

Я медленно сжал пятый палец, показывая ему кулак.

— Ты пойдёшь в налоговую с чистосердечным признанием. И там ты заплатишь налогов ровно на ту сумму, которую ты за всё это время не доплатил.

— Да ты чё такое говоришь… — начал было возмущаться Али, сорвавшись на эмоции.

Я не стал не стал его перебивать. Просто показал ему сжатый кулак и дал паузе повиснуть в воздухе.

— Ничего, Али, — сказал я. — Иначе за последствия я не ручаюсь.

Говоря это, я демонстративно перевёл взгляд на гранату в своей руке.

Вот здесь речь уже шла о действительно реальной сумме. О конкретных, живых деньгах. Сколько именно у Али было неуплаченных налогов, я, разумеется, не знал. Но прекрасно понимал, что цифры там были серьёзные. Такие, которые бьют больно даже по очень крепкому кошельку.

— Я повторяю, — сухо добавил я, — если ты хочешь работать в нашей стране и заниматься здесь бизнесом, будь добр делать это, соблюдая наше законодательство.

Али замолчал. Несколько секунд он стоял, совершенно оцепенев, потом медленно кивнул. Было видно, что он всё взвешивает, прикидывает и считает — но вариантов у него не оставалось.

— Я обязуюсь выполнить все твои пять пунктов, — процедил он сквозь зубы.

Разумеется, всё это было сказано на камеру. Я по-прежнему продолжал запись нашего разговора, не упуская ни слова.

Когда нужные слова были зафиксированы, я остановил запись и убрал телефон.

Следом я подал знак своим мужикам, которые всё это время наблюдали за происходящим со стороны, не вмешиваясь. Жест был заранее оговорён и понятен без слов: я как бы рассеянно почесал затылок, будто задумался. Потом перевёл взгляд обратно на Али и усмехнулся краем губ.

— Проверим, Али, как ты мужское слово держишь, — сказал я. — Держишь ты его вообще или всё это время просто лапшу мне на уши вешал?

Али дёрнул подбородком и процедил сквозь зубы:

— Я мужчина.

Сказал он это вроде бы уверенно, но смотрел при этом не мне в глаза, а на гранату. Точнее — на отсутствие в ней чеки.

— Ну раз так… — протянул я. — Лови.

И я просто взял и бросил гранату без чеки ему прямо в руки.

Я отчётливо видел, как у Али полезли глаза на лоб. В тот самый миг он был абсолютно уверен, что сейчас рванёт. Ни секунды сомнений — чистый, животный ужас, который невозможно сыграть.

Признаться, я ожидал, что он инстинктивно попытается отшвырнуть гранату подальше от себя. Любой, у кого ещё работает голова, сделал бы именно это. Но, видимо, страх оказался сильнее разума. Али так и не сообразил, что делать. Он автоматически поймал гранату обеими руками и застыл, уставившись на неё, словно та могла заговорить или сама объяснить, что будет дальше.

Али стоял и смотрел.

Ну а я, как и обещал, устроил ему проверку — простую, быструю и предельно честную. Проверку того, чего на самом деле стоит его «мужское слово».

— Бах, — сказал я вслух.

Граната, разумеется, не рванула. Но этого слова оказалось достаточно. Али резко попятился назад, словно его всё-таки накрыла взрывная волна, споткнулся на ровном месте. Он с глухим звуком рухнул на землю, прямо на свою пятую точку, продолжая судорожно сжимать в руках корпус гранаты.

— Да расслабься ты, — хмыкнул я, глядя на этого «сеньора помидора».

Али в своём спортивном костюме теперь сидел на земле и растерянно хлопал глазами.

— Чего так напрягся-то?

Али всё ещё не шевелился, будто боялся лишний раз вдохнуть.

— Это не настоящая граната, — пояснил я. — Игрушечная.

Али поверил не сразу. По нему было видно, что разум уже начинал догонять, но страх всё ещё держал крепче. Он несколько секунд смотрел на гранату, словно ожидая подвоха, а потом наконец сообразил и резко отбросил её от себя подальше.

Естественно, никакого взрыва не произошло.

Всё так и было — граната действительно оказалась игрушечной. Взял я её из запасов Михаила. Запасов, надо сказать, весьма своеобразных: из тех игрушек, что когда-то остались у его сына. Сын давно вырос и в солдатиков уже не играл, а вот граната мне в итоге пригодилась. Тем более что нынче такие игрушки делают почти один-в-один как настоящие. Так что сразу и не отличишь, если не знать, куда смотреть.

Как по мне — отличный тест. Проверка того, насколько человек вообще готов держать слово, когда уже не пахнет реальной опасностью.

И вот тут до Али наконец дошло. Он понял, что его только что разыграли. Понял, что граната была не настоящая и никакого взрыва изначально не планировалось. А всё это — чистой воды развод, на который он сам же и повёлся.

Надо было видеть его глаза в тот момент — в ту самую секунду, когда осознание догнало его окончательно. На скулах у него тут же заходили желваки, и злость в нём вспыхнула мгновенно, резкая, почти болезненная.

Да, наверное, это было крайне неприятно — осознавать, что тебя вот так, без лишних усилий, обвели вокруг пальца. И понял ты это уже только потом, когда отыграть назад было невозможно.

Так что ощущения Али легко читались и без слов. Не нужно было быть психологом, чтобы представить, что у него сейчас творилось внутри. Там явно поднялся настоящий ураган из самых разных эмоций: страх, злость, унижение и желание немедленно сорваться.

— Ну что, Али? — сразу же подмигнул я ему.

Я продолжал сохранять абсолютно невозмутимое выражение лица, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось. Как будто человек только что не сидел на земле с «гранатой» в руках.

— Закрепим ту договорённость, к которой мы пришли, на камеру? — предложил я тем же ровным тоном. — Нашим с тобой рукопожатием.

Али ничего мне не ответил. Молча, не сводя с меня взгляда, начал медленно подниматься с земли. Движения у него были осторожные, напряжённые, словно он всё ещё не до конца верил, что опасность позади.

А дальше произошло ровно то, чего я и ожидал. Естественно, я и не рассчитывал, что Али сейчас возьмёт и пожмёт мне протянутую руку.

— Ты чё, сука, урод вонючий⁈ — взорвался он, словно вулкан, у которого внезапно началось извержение. — Я тебе сейчас, нахрен, твой телефон в задницу засуну!

В этот момент до остальных людей Али тоже дошло, что их только что развели и разыграли. Они начали решительно выходить из своих машин, один за другим, с явно недобрыми намерениями.

Но был один важный нюанс: всё их оружие по-прежнему лежало на земле. И им потребовалось бы некоторое время, чтобы его поднять, привести в готовность и направить против меня.

А вот это самое «некоторое время» у меня как раз и было в распоряжении. Я мог продолжить наш «диалог» с Али, который снова начал уходить совсем не в ту сторону, в которую ему стоило бы идти.

— Али, ты чего, брат? — сказал я с таким видом, будто и правда удивился его реакции. — Ты же мне своё мужское слово дал.

Он уже не слушал.

— Да я тебя сейчас, суку такую, покалечу… — злобно процедил Али.

Он продолжил наступать, явно собираясь попытаться выполнить своё обещание.

Зря. Но, как говорится, свои мозги в чужую голову всё равно не вставишь.

Я тут же сделал шаг назад, разрывая дистанцию между мной и прущим на меня, как носорог, Али.

БАМ.

Удар задней рукой пришёлся ему прямо по подбородку. Никакой защиты у него, разумеется, не было — Али даже не успел понять, что происходит. Удар прошёл, тело дёрнулось, и Али, содрогнувшись всем корпусом, буквально сполз обратно на землю.

Я сразу же резко шагнул к нему, не давая ни секунды на передышку, и схватил его за шиворот, притягивая поближе к себе.

— Ну уж нет, — процедил я ему в лицо. — За базар свой тебе теперь придётся ответить.

Али соображал плохо — удар сделал своё дело. Взгляд у него был мутный, плавающий, но при этом в глазах всё равно застыла не скрываемая ярость.

Боковым зрением я отчётливо видел, как его мужики уже вылезли из машин и бросились к своему оружию, лежащему на земле.

Наступал час икс.

И именно сейчас начинала разворачиваться та часть моего плана, к которой я готовился особенно тщательно.

Глава 3

Что тут сказать — я действительно пытался решить этот конфликт так, чтобы Али ограничился теми пунктами, которые я ему заранее обозначил. Но довольно быстро стало ясно, что мужик оказался крайне своевольным и решил переть до конца, не задумываясь о последствиях.

А такие решения всегда имеют одну особенность. Они начинают обрастать новыми проблемами, как снежный ком, который уже не остановить.

В следующий момент, когда дружки Али наконец добрались до своего оружия и начали хватать его с земли, из-за соседнего холма раздался визг резины.

Резкий, злой, узнаваемый.

На «Ниве», «Паджеро» и «Крузаке» подъезжала моя братва. Сработало всё, чёрт возьми, буквально секунда в секунду. Опоздай они секунд на десять, не больше — и подельники Али уже успели бы поднять оружие и взять меня на прицел.

Но этого не произошло.

Потому что мои пацаны вылетели сразу с разных сторон, жёстко и нагло, как вихрь, сметая всё на своём пути. Мы, по большому счёту, не договаривались о том, что произошло дальше. Договор был только на страховку. Но пацаны решили иначе. Они пошли на таран и просто прорвали усиленными бамперами своих машин то оцепление, в которое меня зажали люди Али.

Машины врезались в «строй», металл скрежетнул, тачки разметало в стороны.

Выглядело это, чёрт возьми, действительно эффектно.

Улетела та самая «шестёрка», BMW на номерах другого государства и ещё одна «Лада Приора» — их просто снесло, как пустые коробки.

Машины моих корешков влетели внутрь, резко остановились. Встали передо мной, закрывая меня от любых дальнейших поползновений со стороны людей Али.

Почти сразу из машин выскочили мои пацаны. Естественно, вооружённые до зубов — кто чем. И вот это самое «кто чем» они без лишних разговоров же направили в сторону людей Али, которые так и не успели поднять своё оружие с земли.

— А ну, сука, все подняли руки вверх и быстро сделали несколько шагов назад! — заорал Михаил.

Чтобы эти весёлые ребята стали чуточку сговорчивее и внимательнее отнеслись к его словам, Миша выстрелил несколько раз в воздух.

Подействовало исправно.

Люди Али мгновенно отступили на шаг назад, испуганно поднимая руки. Вся их бравада куда-то испарилась, словно её и не было.

Блин, ну что тут ещё скажешь… Мой лучший ученик Михаил явно сохранил свою прежнюю хватку. Когда он был зол, как сейчас, не послушать его было попросту невозможно.

В смысле — невозможно без последствий для собственного здоровья.

Остальные мои пацаны держали людей Али на прицеле, чтобы ни у кого из них даже мысли не возникло дёрнуться или сделать лишнее движение. Да, понятное дело, по численности нас было в разы меньше, чем их. Но в такие моменты счёт идёт не по головам. Когда у тебя в руках оружие, преимущество мгновенно оказывается на твоей стороне. Хотя бы уже потому, что пуля летит куда быстрее любого человеческого действия.

— Спасибо, пацаны, — бросил я своим. — Вовремя вы прям подъехали.

После этого я прошёл между Аркашей и Михаилом, направляясь к Али. Тот выглядел откровенно опешившим. Ситуация во второй раз подряд перевернулась для него с ног на голову, и перевернулась не в его пользу.

Ещё минуту назад Али собирался «что-то» сделать с моим телефоном, на котором было записано видео его обещаний. А теперь он заметно обмяк. И, судя по выражению лица, был уже совсем близок к тому, чтобы наложить в штаны от чистого, животного страха после появления моего подкрепления.

— Али… а Али, — сказал я, внимательно глядя на него. — А я-то думал, мы с тобой уже обо всём договорились. Думал, пожмём руки и спокойно разойдёмся. Но ты почему-то решил переобуться. Вот как так получается — я ума не приложу.

Али после моих слов заметно изменился в лице.

— Брат, ты просто не так меня понял… — торопливо заговорил он. — Я тебя как раз хотел руку пожать.

И, словно в подтверждение своих слов, он потянул ко мне руку, явно рассчитывая сейчас всё это дело скрепить рукопожатием и закрыть вопрос. Я лишь мельком посмотрел на его протянутую ладонь и медленно покачал головой.

— Нет, Али, — возразил я. — Закрепить наши прежние договорённости у тебя уже был шанс. Но ты сам счёл возможным им не воспользоваться.

Руку я, разумеется, жать не стал.

— Почему?.. — испуганно проблеял Али, явно не ожидавший такого поворота.

— Да я вот даже и не знаю, почему, — коротко пожал я плечами. — Это ты лучше не у меня спрашивай, а у самого себя.

Я сделал небольшую паузу, после чего продолжил уже деловым, холодным тоном:

— Ну а пока я донесу до тебя одну простую вещь. Расклад сейчас немножечко изменился. И, блин, представляешь… изменился он опять не в твою пользу.

— Как изменился?.. — осторожно переспросил Али.

— Ну как, — начал я пояснять. — Раньше, когда мы с тобой разговаривали с глазу на глаз, претензии к тебе были только с моей стороны.

Я обвёл взглядом стоящих вокруг людей и машины.

— А теперь вот вся эта наша ситуация, скажем так, самую малость изменилась.

Я видел, как Али начинает пробивать по-настоящему крупная дрожь. При всех своих очевидных недостатках этот мужик был достаточно смекалистым. И он вполне ясно понимал, куда именно я веду наш разговор.

— Ты понимаешь, — продолжал я, не сводя с него взгляда, — что после того, как к нашему разговору подключились твои корешки, мои корешки тоже не остались в стороне. Что, в общем-то, логично.

— Понимаю… — кивнул Али.

— И я думаю, — не останавливался я, — что ты также понимаешь, что у моих пацанов на вечер были совершенно другие планы.

— Да… я это понимаю, — пусть и крайне неохотно, но всё же согласился он.

— Ну вот и ты тогда меня пойми, — продолжил я. — Планы на вечер ты со своими людьми благополучно испортил. А это значит, что теперь у моих людей тоже появились свои претензии. И как лично к тебе, так и к твоим людям.

Я видел, как Али буквально выворачивает изнутри. Его опасения, которые он, видимо, до последнего пытался от себя отогнать, наконец подтвердились. В глазах мелькнуло то самое понимание, от которого обычно становится по-настоящему страшно.

— Я вот почему-то думаю, — заключил я, — что свои претензии мои пацаны озвучат прямо сейчас.

По поводу того, что у моих пацанов будут свои претензии, мы с ними обсуждали заранее. Поэтому я спокойно повернулся к Михаилу, ожидая, что он возьмёт слово, как и было договорено.

Михаил пистолет не опускал. Оружие, разумеется, было травматическим, как мы обговаривали. Но в этот момент это уже мало кого волновало.

— Миша, тебе слово, — сказал я, повернувшись к нему.

— Требование у меня одно и единственное, — сразу взял он слово.

Я прекрасно понимал, что требования будут жёсткими. Но, как говорится, не зевай — на то и ярмарка. Ситуация сама к этому подвела.

— У вас есть ровно месяц, — продолжил Миша, — чтобы выполнить все те требования, которые вам уже озвучил Владимир. А после этого каждый из вас, независимо от того, есть у него какие-то законные основания или нет, валит к чёртовой матери из нашего города. Раз и навсегда.

Я заранее знал, что именно так Миша и сформулирует своё требование. Мои бывшие ученики его поддержали единогласно и это требование поддержал и я сам.

Миша говорил громко, так, чтобы его слышал не только Али, но и все остальные присутствующие здесь люди. Чтобы ни у кого потом не возникло соблазна сказать, что он что-то «не так понял» или «не расслышал».

Люди Али тотчас начали перешёптываться между собой. Было видно, что каждый из них прекрасно понимает, насколько серьёзной для них является озвученная предъява.

— Других предложений у меня для вас нет, — продолжил Михаил тем же жёстким, ровным тоном. — Если вы не готовы уважать нас, то и мы вас уважать и терпеть здесь просто не будем. Я не хочу, чтобы в моём городе были люди, которые, во-первых, не держат своё мужское слово, — отчеканил он. — А во-вторых, готовы толпой забить до смерти обычного школьного учителя, виноватого лишь в том, что сделал одному из вас замечание.

Я прекрасно понимал, что для этих товарищей предложение было практически неприемлемым. Всё-таки здесь у них уже всё стояло на рельсах — бизнес, налаженные связи, отлаженные схемы, деньги, которые исправно текли мимо бюджета страны, в которую они приехали.

Я так же ясно понимал и другое. Вернись они на свою родину — им пришлось бы начинать всё фактически с нуля. И далеко не факт, что у них получилось бы выстроить всё заново. Слишком многое здесь им сходило с рук.

Потому что там, у себя дома, они уже не смогли бы так вольно нарушать законы. И уж точно не смогли бы относиться к окружающим с тем же пренебрежением и наглостью, к которым привыкли здесь.

Я прекрасно понимал, какой будет ответная реакция со стороны людей Али на это предложение. И именно поэтому внимательно следил за каждым их движением.

— Миша… сейчас максимально осторожнее… — прошептал я своему бывшему лучшему ученику.

И сказал я это вовремя.

В тот же самый момент один из людей Али резко рванул вниз, к пистолету, лежавшему на земле. Только вот, в отличие от нашего оружия, пистолет у этого товарища был самый что ни на есть настоящий. Боевой.

Он схватил ствол и тут же начал беспорядочную пальбу.

Мои пацаны среагировали мгновенно. Все разом ушли за автомобили, прячась за металл и одновременно открывая ответный огонь из травматов. Я тоже нырнул за укрытие, прижавшись к машине.

Остальные люди Али начали хватать своё оружие. Ситуация окончательно сорвалась с тормозов.

— Аркаша ранен! — услышал я сквозь треск выстрелов.

Аркаша шипел от боли, но не сдавался, продолжая отстреливаться, прижимаясь к боку машины.

Эти товарищи, обнаглевшие окончательно, даже не понимали, что только что сами себе подписали приговор.

— Володя, прикрой меня! — крикнул Миша, прижимаясь к машине.

— Ствол дай! — коротко ответил я.

Миша не стал задавать вопросов. Просто перекинул мне пистолет.

Я поймал его на лету, и сразу же проверил. Быстро, на автомате — чтобы потом не было никаких сюрпризов, которые обычно всплывают в самый неподходящий момент.

Закончив, я покосился на Мишу. Тот прижимался к заднему колесу своего автомобиля, собранный, сосредоточенный.

— Готов, Миш? — коротко спросил я.

— Готов, — так же коротко ответил он.

— Тогда на счёт три начинаем, — сказал я.

— На счёт три, — подтвердил Миша и показал мне большой палец.

Я глубоко выдохнул, сбрасывая лишнее напряжение.

— Раз… два… три! — отчеканил я, давая сигнал.

И в тот же момент начал активно стрелять.

Моя задача сейчас была предельно простой и предельно важной: отвлечь внимание на себя, забрать максимум фокуса. Миша должен был без помех добраться до салона автомобиля и при этом не схлопотать пулю, нож или что-нибудь ещё не менее неприятное.

На счёт три, как мы и договаривались, Миша резко вскочил и стремительно рванул к машине. Боковым зрением я заметил, как один из людей Али, вооружённый какой-то увесистой монтировкой, бросился ему навстречу, делая резкий рывок. Было видно, что этот урод совсем не прочь приложить Михаила монтировкой прямо по голове.

Миша его тоже заметил.

— Не отвлекайся! — крикнул я ему. — Иди!

Я не стал тянуть ни секунды. Как только увидел, что урод с монтировкой пошёл в рывок, всё лишнее из головы исчезло. Осталась только цель, расстояние и понимание: если он сейчас добежит — Мише конец.

Я прицелился, выводя мушку ровно туда, куда и собирался — в колено. Чтобы он упал и больше никуда не побежал.

Выстрел прозвучал глухо… БАХ!

Попал.

Мужика словно подрубили. Его нога подломилась в ту же секунду, монтировка вывалилась из руки и с металлическим лязгом ударилась о землю. Он заорал так, что крик прорезал всё вокруг:

— А-а-а-а!..

Товарищ рухнул на бок, сразу же схватился за ногу и начал извиваться, катаясь по земле. Боль была настоящая. Такая, от которой темнеет в глазах и мир схлопывается до одной точки.

Да, травмат, резиновая пуля.

Но попробуй получи этой «резинкой» по колену — мало не покажется. Там уже не до героизма…

Миша тем временем сделал ровно то, ради чего всё это и затевалось. Он рывком добежал до машины, дёрнул дверь и буквально ввалился в салон.

Следующая секунда показалась длиннее обычного вдоха. И тут над всей этой «Беверли-Хиллз» разнёсся звук клаксона.

Бип.

Бип.

Бип.

Звук ударил по ушам и словно поставил жирную точку во всём происходящем. Его услышали все. И свои, и чужие. Те, кто ещё держал оружие, и те, кто уже начинал понимать, что ситуация ушла далеко не туда, куда они рассчитывали.

Но дело в том, что это был не просто сигнал.

Это был знак.

Знак того, что следующая фаза началась и назад дороги больше нет. Для людей Али и для самого «сеньора Помидора» этот звук не предвещал уже ничего хорошего.

— Мужики, по машинам! — рявкнул Миша.

Мои бывшие ученики среагировали мгновенно — каждый знал своё место и свою задачу. Они начали исчезать в салонах, хлопали двери.

Я тоже не стал зевать. Сразу рванул к «крузаку» и запрыгнул внутрь. Вместе со мной оказался Аркаша. Он был ранен и держался за руку, в которую угодила шальная пуля.

Я бросил на него быстрый взгляд и сразу понял, что здесь ничего критического. Судя по всему, пуля прошла по касательной, зацепив мясо, но не кость. Однако крови было прилично — она уже успела залить сиденье и перепачкать белоснежный кожаный салон.

Я машинально отметил про себя — хрен его знает, ототрётся это всё потом или нет. Но тут же отмахнулся от этой мысли… сейчас это было абсолютно неважно.

— Брат, ты как? — спросил я, повернувшись к Аркаше.

Он шумно, с усилием выдохнул, поморщился, но держался спокойно.

— Да бывало и лучше, Володь, — ответил он. — Но ничего серьёзного, точно. Живой, руки-ноги на месте… А вот этим товарищам теперь точно будет задница, — процедил Аркаша с явной насмешкой в голосе. — Причём такая, что они даже не представляют, насколько большая.

Он выдохнул и продолжил уже спокойнее.

— Но ничего… ждать осталось совсем недолго. Скоро они сами всё поймут.

Аркаша был прав. Теперь оставалось только ждать. И ждать им действительно пришлось совсем недолго.

— Всем не двигаться. Вниз, на землю. Лицом в пол. Работает ОМОН, — тяжело прогремел голос из громкоговорителя.

Почти сразу за этим раздался визг резины, резкий и неприятный, режущий слух. Со стороны холмов, ломая пространство скоростью, в низину «Beverly Hills» ворвался фургон. Его швыряло на неровностях, из-под колёс фонтанами летела пыль. Но водитель не сбавлял ход до последнего. Машина резко дёрнулась, остановилась, и облако пыли накрыло всё вокруг, делая происходящее мутным, почти нереальным.

Боковая дверь отъехала в сторону мгновенно, и из фургона начали выскакивать омоновцы. Пуленепробиваемые щиты перекрывали пространство, фигуры смещались, занимали сектора, отсекали любые направления отхода.

В этот момент стало ясно, что всё уже решено. Лица людей Али начали меняться почти одновременно. Кто-то замер, словно надеясь, что происходящее обойдёт его стороной. Некоторые рефлекторно дёрнулись, но тут же поняли, что сделали это зря.

ОМОН пошёл в работу…

«Разбойников» валили на землю, лицом в пыль и мелкий камень, прижимали коленом, выворачивали руки за спину. Любая попытка сопротивления только ускоряла боль и делала её сильнее. Здесь сопротивление было не борьбой, а ошибкой. Пластиковые стяжки щёлкали сухо и спокойно.

Работали без разбора, не деля на «главных» и «рядовых», ничего не выясняя. Вооружённые, растерянные, злые — все были одинаковыми. Гости из ближнего зарубежья теперь лежали лицом вниз, с вывернутыми руками и сбитым дыханием, постепенно понимая, что назад уже ничего не откатить.

От автора:

Я опередил своё время — и вернулся, когда мир стал готов. Алхимия, аристократия и сила, которой здесь давно не видели: https://author.today/reader/534211

Глава 4

Так, один за другим, в землю были вдавлены все люди Али. А следом уложили и самого Алибабу. Он больше не был ни главным, ни тем, за кем стоят другие. Теперь Али был просто телом на земле, которое перестало решать хоть что-нибудь.

В воздухе ещё долго висели мат и крики, обрывки фраз, болезненные стоны. Прошло всего несколько минут с того момента, как всё закончилось, но по ощущениям — будто куда больше. Напряжение постепенно спадало, оставляя после себя тяжёлую, вязкую тишину.

Все сорок «разбойников» оказались обезврежены и лежали на земле лицом вниз, вытянувшись неровной, ломаной линией, кто как упал. На руках у всех были наручники — не те, к которым я привык, железные и холодные, а какие-то пластиковые затяжки. Но они были стянуты так, что сразу становилось понятно — самостоятельно из них никто уже не выберется.

— Ай, больно… — то и дело раздавалось со всех сторон.

Для некоторых, особенно буйных, было заметно больнее. Омоновцы, мужики отнюдь не маленькие и не хрупкие, без лишних церемоний наваливались на спины таких «активных» своими коленями, прижимая их к земле. Желание шевелиться пропадало как-то сразу.

Мы с мужиками наконец выбрались из машин наружу. Миша сразу направился к командиру омоновцев. Подошёл по-свойски, и они тут же тепло, по-дружески обнялись, будто встретились не на задержании, а на обычной встрече старых знакомых.

— Рад тебя видеть, брат, — сказал командир ОМОНа, слегка отстраняясь.

— Взаимно, — усмехнулся Миша. — Вот спрашивается, когда бы мы ещё встретились, а?

Командир хмыкнул, оглядел площадку с лежащими на земле людьми и покачал головой.

— Ну, в следующий раз, Михаил, я бы предпочёл встретиться у тебя дома, — сказал он с усмешкой. — В твоей легендарной бане всё-таки.

Они снова обнялись.

— Блин, Володя, ну ты это… прям всё по нотам разыграл, — с усмешкой и явным удовлетворением прокомментировал Аркаша. — Прямо на тоненького прошли, но, чёрт возьми, как же это сработало. Я, если честно, до сих пор в лёгком шоке.

Почти сразу со всех сторон послышались одобрительные реплики и короткие комментарии от моих других бывших учеников. Мужики хмыкали, кивали и бросали фразы вроде «вообще пьеса» или «красиво сработали».

Я никак это не комментировал. Просто молча слушал, потому что, по большому счёту, всё действительно так и было. Ничего случайного здесь не произошло. Ещё заранее я сообщил в отдел полиции одному из многочисленных знакомых Миши о том, что именно и где будет происходить. Безусловно, знакомства Миши сыграли свою роль, но не в том смысле, в каком обычно это представляют. У нас просто был прямой контакт с полицейским начальником, без лишних посредников и недомолвок.

А дальше уже пошла работа. Я сумел заинтересовать этого человека в проведении именно такой операции, которую мы только что увидели вживую. По сути, для него это был редкий и очень удачный шанс — провести масштабное задержание фактически целой организованной преступной группы…

Для полицейского, тем более находящегося в звании майора, подобная история означала вполне реальную перспективу внеочередной звёздочки на погонах. И, надо признать, сработало всё ровно так, как и было рассчитано.

Кстати, сам этот полицейский, который вполне официально вызвал сюда группу захвата, подъехал уже следом, на служебной машине. Майор выбрался из служебного автомобиля и неторопливо оглядел площадку, оценивая результаты работы омоновцев. Его взгляд скользил по лежащим лицом в землю людям, по защёлкнутым стяжкам, по спокойно работающим бойцам. Ну и по мере этого осмотра выражение на его лице менялось. В какой-то момент майор не сдержался и довольно потёр ладони, понимая, что его карта очень удачно легла.

— Ну, мужики… — выдал он с откровенным удовольствием. — Вы мне прям конкретно так подмасляли.

Миша усмехнулся и кивнул в мою сторону.

— Ты не нас благодари, — сказал он. — А Володю. Это всё его задумка.

Майор посмотрел на меня уже внимательнее. В его взгляде читался профессиональный интерес и удовлетворение от хорошо сыгранной партии.

— Филигранно сработано, — сказал мент и протянул мне руку.

— Бдительная гражданская позиция, — ответил я, глядя ему в глаза.

Майор хмыкнул, явно оценив формулировку.

— Мы в полиции только «за» такую бдительность, — сказал он. — Так что если где-нибудь ещё подобное проявится, сообщайте незамедлительно. Мы, так сказать, в долгу не останемся.

— Замазали, — ответил я. — Контакты у меня есть.

Майор ещё раз поблагодарил меня, уже скорее по инерции, и направился к командиру ОМОНа. Дальше начиналась уже их внутренняя кухня — отчёты, формулировки, протоколы.

Почти сразу после этого на площадке появились другие полицейские машины. Следом подъехал большой автозак, и задержанных начали по одному поднимать с земли и грузить внутрь. Теперь для этих уродов точно ничего хорошего не светило.

Но, увы, эти товарищи оказались попросту недоговороспособными. Все попытки решить вопрос словами окончательно потеряли смысл. Вот происходящее и перешло в ту фазу, где уже никто ни с кем ничего не обсуждает.

Почти сразу на место подъехала скорая. Аркаша, хоть и уверял всех вокруг, что медицинская помощь ему не нужна, всё-таки подошёл к врачам. Те усадили его, начали осматривать и обрабатывать рану, полученную во время перестрелки. Судя по их спокойствию и уверенным движениям, ничего критического они там не увидели. Однако порядок есть порядок…

Я же в этот момент направился прямиком к Али. Он всё ещё лежал лицом в землю и тяжело дышал. Вся его прежняя уверенность окончательно исчезла, и теперь передо мной был просто человек, которого вернули к реальности самым прямым способом.

Я присел рядом с ним на корточки.

— Ну как у тебя дела? — невозмутимо спросил я.

Али молчал. Даже головы не повернул.

— Ты, если вдруг адвокат тебя отмажет или ещё что, — продолжил я тем же ровным тоном, — про нашу договорённость не забывай. И про то мужское слово, которое ты мне дал, тоже не забывай.

Али снова ничего не ответил, явно решив, что молчание сейчас — самая безопасная стратегия. Ну, хозяин — барин.

Я прекрасно понимал, что с хорошим адвокатом у него был вполне реальный шанс избежать серьёзной ответственности. Формально он не держал оружия, не стрелял, не бил ножом и не замахивался монтировкой. Юридически у него оставались «чистые руки», если очень постараться.

И, как ни странно, мне это даже было на руку. Было бы куда удобнее, если бы этот урод не получил реального срока и остался на свободе. Вместе с долгом, который никуда не делся.

— В общем, дружок, я на связи, — сказал я, поднимаясь. — Мой номер ты знаешь.

Я коротко похлопал его по плечу, и добавил напоследок:

— Помни, что долг платежом красен… А ещё, Али, я тебе одну важную вещь забыл сказать. На самом деле очень важную. Ты меня сейчас слушаешь? Я бы на твоём месте рекомендовал послушать меня очень и очень внимательно.

Али дёрнулся, стиснул зубы и шумно выдохнул.

— Да… я тебя слушаю, говори, Владимир, — с трудом выдавил Али.

Его тут же перекосило от боли. Боль, которую он испытывал, искажала лицо, ломала привычную мимику и стирала остатки прежней уверенности.

Я не торопился, давая ему время осознать, что сейчас речь пойдёт не о пустых словах.

— Я предупреждаю тебя, — наконец, продолжил я, — от своего так называемого «племянника», Али, я тебе искренне рекомендую держаться на расстоянии пушечного выстрела.

Я видел, что Али слушает.

— Иначе ничем хорошим для тебя это не закончится, — добавил я сухо. — Всё то, что произошло с тобой сегодня, покажется тебе просто цветочками, если ты попробуешь ещё раз пудрить мозги пацану и использовать его так, как тебе удобно.

Я чуть наклонился ближе, чтобы мужик не мог сделать вид, будто не расслышал.

— Ты меня понял, Али?

Он помолчал секунду, словно прикидывал, стоит ли вообще отвечать, но выбора у него не было.

— Я тебя понял… — нехотя, сквозь зубы, проскрежетал он.

Мне было очевидно, что терять паренька он не хотел. Слишком удобно было иметь под рукой того, кто выполняет за тебя всю грязную работу, к которой сам ты давно не хочешь прикасаться. Али нашёл для этого подходящего идиота в лице Борзого и отпускать такой инструмент добровольно явно не собирался.

— Вот и хорошо, — сказал я.

На этом разговор был закончен.

Дальше всё зависело уже не от слов, а от того, насколько Али умеет делать выводы.

Омоновцы продолжали методично грузить уродов в автозак. На рожах «разбойников» было ясное, болезненное понимание того, насколько глубоко и безвозвратно они встряли.

Встряли по самые гланды, если называть вещи своими именами. Особенно это читалось в лицах тех, у кого «хватило ума» притащить с собой настоящие боевые пистолеты. Эти ребята понимали лучше остальных, что именно они себе подписали. Сроки за такое светили вполне реальные и совсем не символические. Тут уже никакой адвокат, каким бы дорогим и ушлым он ни был, теперь не смог бы им помочь. Здесь всё было слишком очевидно и слишком зафиксировано.

Пусть теперь отчётливо знают, что вся та «безнаказанность», на которую они так привыкли рассчитывать, — не более чем миф. Миф удобный, приятный, но в конечном итоге развенчанный самым жёстким и наглядным способом. И пусть запомнят ещё одну простую вещь: в этой стране всё ещё есть люди, которые не позволят подобным выкрутасам происходить на своей земле.

Ни своим. Ни тем более «гостям», приехавшим из других стран и почему-то решившим, что здесь им всё можно.

Наконец очередь дойти до автозака дошла и до Али. Его тоже повели, крепко держа под руки. Он шёл медленно, тяжело, ноги буквально отказывались его слушаться. Совершенно разбитый — именно так он сейчас выглядел. Мужчина, который умудрился всего за один час потерять всё, что у него было: уверенность, влияние и ощущение собственной неприкасаемости.

Финал для него оказался быстрым и окончательным.

— Так, мужики… меня тут, походу, не отпускают, — сказал Аркаша с кривой усмешкой. — Так что, видимо, придётся ехать в больничку и уже там проходить все соответствующие процедуры.

По его интонации было ясно, что перспектива эта моего бывшего ученика совершенно не радовала. Аркаша вообще не из тех, кто любит больницы и врачей, но в данном случае вариантов не оставалось. Всё-таки огнестрел — даже если пуля прошла по касательной, это не тот случай, когда стоит геройствовать.

— Давай, брат, — сказал я, обнимая его. — Здоровья тебе и спасибо большое, что помог.

Я при этом невольно отметил, что, как бы Аркаша ни старался держаться бодро и не показывать вида, выглядел он откровенно неважно. Лицо осунулось, движения стали чуть медленнее, и было понятно, что организм уже начинает брать своё. Огнестрел — штука коварная, и поездка в больницу ему сейчас была действительно необходима.

Аркаша попрощался с остальными мужиками, коротко кивнул каждому, после чего забрался в карету скорой помощи. Двери захлопнулись, мотор загудел, и машина тронулась с места, постепенно исчезая из виду и уезжая в сторону больницы.

Почти сразу следом начали разъезжаться и остальные. Командир ОМОНа, уже на прощание, взял с Михаила обещание, что они обязательно встретятся у него дома и сходят в баню, причём в самое ближайшее время.

Уехали и полицейские во главе с майором. Тот выглядел всё таким же довольным, словно собственными руками поймал птицу удачи за хвост. Дело у майора сейчас действительно выходило громкое — из тех, которые почти наверняка будут потом крутить изо всех утюгов, обсуждать, разбирать на совещаниях и ставить в пример.

В итоге мы с мужиками остались в низине одни. Было видно невооружённым глазом, что все до одного мои бывшие ученики серьёзно перенервничали после всего, что только что с нами произошло. Никто этого не скрывал, да и скрывать, по большому счёту, уже не было смысла.

И, если честно, удивляться тут было нечему. К хорошему привыкаешь быстро, а от плохого отвыкаешь ещё быстрее. Такие разборки, как сегодня, мужики давно оставили в далёких девяностых, вместе с другими вещами той эпохи, о которых не принято вспоминать без особой нужды. Со временем мои ученики почти забыли, как это ощущается — когда всё решается за секунды, а цена ошибки слишком высока.

А сегодня пришлось вспомнить.

Адреналина такие вещи, конечно, добавляют изрядно. Но уже после того как он уходит, остаётся совсем другое ощущение — пустота. Полная, вязкая, накрывающая с головой. Именно она сейчас и читалась в глазах мужиков. Они были довольны тем, что всё закончилось именно так, но при этом выглядели откровенно разбитыми от внезапно навалившейся усталости.

Слава Богу, что никто из них, кроме уже уехавшего в больницу Аркаши, не пострадал. Это было главное.

Но вот это ощущение, что ты снова на минуту вернулся туда, куда возвращаться не хотелось, ещё какое-то время будет сидеть внутри.

— Фух… — гулко выдохнул Миша и медленно обвёл всех оставшихся взглядом, задержав его в конце на мне. — Ну всё, теперь уже точно всё позади. Мы справились. С этим я вас всех искренне поздравляю.

Миша на мгновение замолчал и перекрестился, благодаря небеса.

— Честно говоря, мужики, — продолжил Михаил, — я уже давненько такой конкретной эмоциональной встряски не получал. Прямо чувствую, как внутри всё до сих пор гудит.

— Да блин, — рассмеялся Саша, — а у меня сейчас такое ощущение, будто я обратно в молодость вернулся. В наши девяностые. Столько энергии, что я теперь вообще не уверен, что сегодня ночью смогу уснуть.

Его смех был живым, искренним, почти мальчишеским. И это настроение тут же подхватили остальные.

— Вообще стопудово, — заговорили они наперебой. — Один в один. Точно так же всё и ощущается.

Мои бывшие ученики действительно сияли тем особым светом, который появляется когда ты понимаешь, что прошёл по краю и остался жив. Во взглядах было облегчение, азарт, остатки адреналина и странная, почти забытая радость от того, что ты снова чувствуешь себя живым.

У меня же, если честно, не возникало тех же ощущений, что у них. Для них девяностые давно стали воспоминанием, чем-то далёким, почти мифическим, к чему они сегодня ненадолго прикоснулись снова. А для меня всё это было слишком свежо. Настолько, что отвыкнуть от этого мира я попросту ещё не успел. Поэтому я просто стоял рядом, смотрел на них и молчал.

Миша снова взял слово, подняв руку, и мужики постепенно замолчали.

— А я ещё вот что хочу сказать, мужики, — начал он. — Пожалуй, самое главное во всей этой истории то, что мы с вами всё-таки довели дело до конца. И теперь эти моральные уроды, по крайней мере самые борзые из их числа, больше не будут мутить воду в нашем любимом городе.

Он обвёл всех взглядом, а затем повернулся ко мне.

— И именно за это, в первую очередь, я хочу сказать тебе большое человеческое спасибо, Володя. Лично от себя.

Миша подошёл ко мне, пожал руку крепко и тут же обнял. Следом то же самое сделали и остальные мои бывшие ученики.

Оставаться дальше здесь, в низине между холмами, уже не имело никакого смысла. Всё, ради чего мы сюда приехали, было сделано Мужики начали рассаживаться по машинам, переговариваясь уже спокойнее, даже с лёгкими шутками, постепенно возвращаясь в обычное состояние.

По дороге договорились, что сейчас все поедут вместе, но уже не к Михаилу домой, а в какой-нибудь приличный городской бар. Там хотели нормально отметить завершение этой истории. Предложение, разумеется, сделали и мне, но я от него отказался, сославшись на занятость.

— Блин, Володя, — усмехнулся Михаил, — ты вроде как школьный учитель, а дел у тебя больше, чем у любого из нас.

Я лишь хмыкнул в ответ. Дела у меня действительно были. Причём самые что ни на есть неотложные.

Глава 5

Когда мужики подбросили меня до дома и мы наконец попрощались, я первым делом набрал Тиграна. Вопрос с Али был окончательно закрыт, и теперь настало время переходить к другим делам. Не просто важным, а самым что ни на есть срочным.

Ещё в тот момент, когда я листал список контактов и искал номер Тиграна, у меня внутри сидело вполне определённое беспокойство. Я не исключал, что мужик мог слиться с достигнутой договорённости, исчезнуть из города или просто решить, что дальше ему выгоднее держаться подальше. Такой вариант развития событий выглядел вполне реальным, и я заранее был к нему морально готов.

Но опасения не оправдались. Тигран взял трубку почти сразу, фактически на втором гудке, и уже по этому можно было понять — он на месте и никуда не делся.

Мы перекинулись парой коротких фраз. Я прямо обозначил, что пришло время встретиться и спокойно обсудить всё, о чём мы договаривались раньше.

— Вообще не вопрос, Володя, — ответил Тигран. — Говори, куда и когда мне подскочить.

Я на секунду задумался. Сначала мелькнула мысль снова пригласить его к себе домой, как в прошлый раз, но я тут же от неё отказался. Это было бы лишним. Аня тогда восприняла появление Тиграна в штыки, и повторять эту ситуацию сейчас не имело смысла.

Поэтому, оглядевшись по сторонам, я приметил через дорогу вполне себе приличную кафешку. Название и адрес я тут же продиктовал Тиграну.

— Это прямо через дорогу от моего дома, — пояснил я. — Давай подтягивайся, а я тебя тогда буду ждать уже там.

— Добро, — ответил Тигран. — Я сейчас оденусь и сразу подъезжаю.

Как только разговор с Тиграном закончился, я следом набрал брата Марины. В этом деле он был фигурой не менее значимой, чем сам Тигран. Без участия Васи нам было попросту не обойтись. Обходных путей здесь не существовало.

— Здорово, — поздоровался я, когда он принял вызов.

— Привет… — отозвался Вася настороженно.

— У тебя есть ровно полчаса, чтобы собраться и добраться по следующему адресу, — сказал я и назвал кафе, где мы уже договорились встретиться с Тиграном чуть раньше.

Пацан не стал спорить и не задал ни одного уточняющего вопроса. Просто потому, что прекрасно понимал, чего я хочу и для чего именно назначаю встречу.

— Я посмотрел, Владимир, — ответил Вася спустя пару секунд. — По навигатору тут ехать минут десять. Так что скоро буду на месте.

Я заверил пацана, что буду его ждать, и отключился. После сразу же двинулся прямиком в кафе, где мы договорились встретиться. Перешёл дорогу, постоял на длинном светофоре. Машин было много, и за это короткое ожидание напряжение успело окончательно смениться усталостью.

Кафешка оказалась вполне уютной, даже неожиданно приятной, с приветливым персоналом и спокойной, ненавязчивой атмосферой.

Посетителей внутри почти не было, поэтому мне предложили выбрать любой столик, какой понравится. Я неторопливо прошёлся по залу, оглядываясь, и остановился на столике в глубине помещения. Отличный вариант — подальше от окон, в которые так любят заглядывать случайные прохожие.

Расположившись за выбранным столиком, я сразу же сделал заказ. Взял салат с морепродуктами и чай, а потом, немного подумав, добавил к этому ещё и пасту. Есть хотелось по-настоящему. После истории со стрелкой, оружием и нервами аппетит нагулялся такой, будто я сутки ничего не ел.

Заказ приготовили неожиданно быстро. Минут через десять официантка уже принесла всё к столу, аккуратно расставила тарелки и пожелала приятного аппетита. Я поел спокойно, приводя мысли в порядок и чувствуя, как вместе с едой постепенно возвращается ощущение нормальности происходящего.

К тому моменту, когда появился Тигран, я уже успел плотно поесть. И уже сидел, неторопливо попивая чай. Тигран, кстати, приехал достаточно быстро, как и обещал. Я заметил его сразу, как только он вошёл в зал кафе и начал оглядываться по сторонам, выискивая глазами меня и наш столик.

Я уже собирался поднять руку, чтобы он меня заметил, но администратор кафе оказалась расторопнее. Она быстро сориентировалась, вежливо указала Тиграну в мою сторону и тем самым избавила нас обоих от лишних жестов. Тигран благодарно кивнул ей и уверенно направился к столику.

Подойдя, скинул куртку, устроился на уютном диванчике напротив меня и взял в руки меню. В этот же момент к нам подошла официантка, и Тигран, не тратя времени на раздумья, сделал заказ.

— Я, если честно, в чаях особо не разбираюсь и всех этих сортов не знаю, — сказал он. — Так что будь добра, принеси обычный чёрный чай, желательно покрепче.

Официантка приняла заказ и ушла, а чай принесли так же быстро, как и всё остальное в этом заведении. Тигран поблагодарил девчонку, налил себе в кружку, сделал небольшой глоток и удовлетворённо кивнул. По выражению его лица было понятно, что заварка оказалась ровно такой, какую он и хотел.

— Ну что, Тигран, ты готов начинать?

Тигран невозмутимо пожал плечами.

— Когда надо начинать, Владимир? — уточнил он.

— Надо прямо сейчас.

Я видел, что мужик всё понял, поэтому продолжил уже без обиняков:

— Вот прямо сейчас мы с тобой, Тигран, и начнём. Настало время закрыть наш с тобой вопрос. Осталось только дождаться Василия — он должен подойти с минуты на минуту.

Я посмотрел на часы в телефоне. Вася действительно уже должен был быть где-то рядом, и ожидание затягиваться не собиралось.

Тигран кивнул, принимая правила игры, и гулко выдохнув сказал:

— Значит, ждём Василия.

Буквально через минуту Василий появился в зале кафе. Он быстро огляделся, заметил нас за столиком и направился прямо к нам.

— Привет, Вась, — сказал я, поднимая взгляд. — Спасибо тебе за пунктуальность.

Василий в ответ лишь улыбнулся, аккуратно поставил на столешницу свой ноутбук, сел рядом и тут же открыл его.

Я посмотрел поочерёдно сначала на Василия, затем перевёл взгляд на Тиграна. После коротко напомнил им обоим задачу, которая стояла перед нами. Оба прекрасно понимали, ради чего собрались и чем именно нам предстоит заняться в ближайшие минуты.

— Мне нужен мобильный телефон, с которого будет вестись переписка, — сказал Василий, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.

Я повернулся к Тиграну, потому что именно с его номера должна была идти переписка с Коброй. Это изначально было частью плана и не требовало дополнительных пояснений.

— Доставай мобильник, — попросил я мужика.

Тигран достал телефон, положил его на столешницу и слегка подвинул ближе ко мне.

— Пароль… — начал я.

Но Тигран даже не дал мне закончить — сразу же назвал пароль от телефона, чтобы я мог без препятствий войти в нужный чат. Я ввёл код, разблокировал телефон и зашёл в мессенджер.

Дальше всё пошло уже по отработанной схеме. Со своего телефона я переслал Тиграну в личные сообщения ссылку на нужную группу, где находился администратор, с которым предстояло вступить в переписку. После, уже с телефона Тиграна, зашёл в группу, нашёл контакт администратора. Открыв диалог, протянул мобильник Василию.

— Держи, Вась. Вот чат и вот контакт, который нам нужно выследить.

Василий молча забрал мобильник, вытащил из сумки провод и подключил телефон напрямую к ноутбуку. Некоторое время он что-то нажимал на клавиатуре, вводил команды, следил за строками на экране. Время от времени пацан бросал короткие взгляды на телефон.

Мы с Тиграном не мешали и не задавали вопросов. Было понятно, что сейчас Васю лучше просто не отвлекать.

Через пару минут Василий закончил, отсоединил кабель и аккуратно подвинул телефон обратно к Тиграну.

— Можно начинать переписку, — сообщил он. — Я уже настроил всё, что необходимо.

Я тут же наклонился ближе к Тиграну и указал на экран.

— Вот нужный контакт, — сказал я. — Напиши ему прямо сейчас.

Тигран быстро пробежался взглядом по экрану, пару секунд вникал в происходящее.

— Не вопрос, — сказал он. — Сейчас напишу.

Тигран уже собирался печатать, но всё-таки поднял на меня взгляд.

— Только ты подскажи, — уточнил Тигран, — что именно надо написать?

— Напиши, что тебе срочно нужны деньги, — сказал я. — Что ты сильно нуждаешься в заработке и хочешь быстро получить нормальные, понятные деньги.

Я сделал короткую паузу и добавил:

— Без лишней конкретики. Пусть он сам начнёт задавать вопросы.

Тигран в ответ лишь пожал плечами и, не говоря больше ни слова, набрал сообщение в чате с администратором. Написал он ровно то, что я ему только что сказал. Закончив, внимательно перечитал текст, и нажал кнопку отправки.

Сообщение ушло адресату.

Администратор действительно был в сети, но под сообщением пока стояла всего одна галочка, означавшая, что текст ещё не прочитан. Несмотря на это, Василий уже вновь углубился в работу, что-то быстро делая на экране своего ноутбука, открывая окна и вводя команды.

Время начало тянуться.

Мы молчали, наблюдая за экраном телефона, где сообщение так и оставалось непрочитанным. Казалось, что прошла вечность, хотя на самом деле минула всего примерно минута. Напряжение росло, потому что в таких моментах ожидание всегда ощущается сильнее самого действия.

Наконец галочек под сообщением стало две. Это означало, что администратор не просто получил наше сообщение, но и прочитал его.

Мы с Тиграном переглянулись почти одновременно, понимая друг друга с полувзгляда. Я тут же перевёл взгляд на Василия, безмолвно спрашивая, что делать дальше.

— Мне нужно, чтобы контакт нам ответил, — пояснил Вася. — Я должен установить соединение.

Он снова сосредоточился на ноутбуке, продолжая работать, а мы с Тиграном вернулись взглядом к телефону. К счастью, ждать ответа от Кобры нам пришлось совсем недолго. Через несколько секунд администратор начал набирать ответ. Под его никнеймом появился статус «печатает».

Вася быстро застучал по клавиатуре. Я видел, как на его мониторе пошла загрузка. Кружок медленно полз к завершению. Наконец индикатор дошёл до конца, загрузка завершилась, и Вася тут же показал большой палец, давая понять, что всё прошло как надо.

Почти сразу после этого администратор прислал ответное сообщение.

«Откуда инфа?» — было написано в чате.

Тигран оторвал взгляд от экрана и сразу посмотрел на меня, ожидая подсказки.

— Говори, Володя, что мне этому Кобре отвечать?

— Напиши, что ты увидел контакт на заборе, — пояснил я.

Я хорошо помнил, как подобные сообщения часто наносили баллончиком прямо на стены домов, на заборы в промзонах и глухих дворах.

Тигран сначала нахмурился и заметно напрягся. Было видно, что он не до конца понял, о чём именно я сейчас говорю. Тем не менее мужик всё-таки написал администратору ровно то, что я ему сказал.

Сообщение ушло, и на этом всё снова замерло. Администратор довольно долго думал над полученным текстом и не отвечал. Секунды тянулись неприятно медленно, а потом Кобра и вовсе исчез из сети. Статус «онлайн» сменился на сухое «был недавно», и это было уже не самым хорошим знаком.

Вася сразу это заметил и тихо выдохнул.

— Мне нужно, чтобы он вёл активную переписку, — сказал пацан, не отрывая взгляда от ноутбука. — Иначе у нас ничего не получится. Если он не ответит, я просто не смогу ничего сделать.

Я на секунду задумался, после чего сразу же принял решение.

— Напиши ему, что ты видел это сообщение, — сказал я Тиграну и назвал точный адрес э эстакады, где я впервые пересёкся со своим бывшим учеником. — И подожди. Я тебе сейчас кое-что перешлю, а ты уже отправишь это ему напрямую, чтобы он понял, что ты не фантазируешь.

Я быстро открыл медиатеку на своём телефоне, нашёл нужный снимок и переслал его Тиграну. Это была та самая фотография, сделанная тогда — с адресом чата в мессенджере, выведенным краской на заборе, где Кобра числился администратором.

Тигран переслал снимок в чат с администратором. Я же в этот момент поймал себя на том, что внутри начали появляться сомнения. Был вполне реальный риск, что Кобра больше не ответит вовсе. И если это случится, весь наш аккуратно выстроенный план мог рассыпаться на ровном месте.

Но Кобра всё-таки ответил.

После этого переписка между ним и Тиграном стала заметно активнее. Администратор словно включил режим собеседования и начал задавать уточняющие вопросы. Его интересовало буквально всё: сколько лет Тиграну, чем он занимается по жизни, есть ли у него семья, были ли раньше проблемы с законом, насколько он мобилен и готов ли выполнять задания без лишних разговоров.

Вопросы сыпались один за другим, будто по заранее заготовленному чек-листу.

Тигран отвечал максимально оперативно, понимая, что любое промедление или неуверенность могут сразу вызвать подозрения. Ответы были достаточно нейтральными, чтобы не выделяться, но при этом выглядеть правдоподобно.

Вася всё это время молча возился с ноутбуком, полностью сосредоточившись на работе. Он даже прикусил нижнюю губу — верный признак того, что процесс идёт напряжённый и требует полной концентрации. Пальцы бегали по клавиатуре, на экране мелькали окна и строки, смысл которых был понятен только ему одному.

Я же в этот момент ясно понимал, что пока всё складывается именно так, как нужно. Кобре требовались новые курьеры, он был заинтересован, и интерес этот был вполне практическим.

Наконец в чате появилось очередное сообщение. Тигран прочитал его и поднял на меня взгляд.

— Он предлагает выполнить пробное задание, — сказал мужик, ткнув пальцем в экран телефона.

— Соглашайся, — без малейшего промедления ответил я.

Тигран написал Кобре, что согласен, и сразу же уточнил, что именно нужно сделать, чтобы приступить к работе.

Теперь мы зашли достаточно глубоко, и обратного хода уже не предусматривалось. Оставалось только играть до конца.

Кобра начал писать ответ не сразу и делал это довольно долго. Статус «печатает» висел под его никнеймом, не исчезая, и за это время я успел сделать несколько глотков чая, наблюдая за экраном.

Наконец сообщение от администратора пришло. Тигран развернул телефон экраном ко мне, чтобы я мог сам прочитать текст. Кобра предлагал забрать пробную закладку — стандартное тестовое задание, которым обычно проверяют новичков перед тем, как допускать к полноценной работе.

— Да, — сразу сказал я, не раздумывая. — Соглашайся.

Тигран написал, что согласен и готов начинать работу. Сообщение ушло в чат и практически мгновенно было прочитано.

После этого Кобра поставил реакцию в виде большого пальца на сообщение Тиграна. В ответ написал, что в скором времени выйдет на связь, чтобы передать дальнейшие инструкции.

Тигран в ответ поставил реакцию рукопожатия, подтверждая согласие и готовность работать. Почти сразу после этого статус администратора сменился, и Кобра вышел из сети.

Вася же наконец оторвался от ноутбука, поднял голову и с явным удовлетворением сказал:

— Есть. Я успел его засечь.

Вася, весь сияя, развернул ко мне ноутбук.

— Вот, смотрите, — сказал он, ткнув пальцем в экран: — Всё получилось именно так, как мы и планировали.

Я внимательно вгляделся в экран. На ноутбуке была открыта карта города, а на ней отчётливо выделялась жирная точка, мигавшая красным светом. Она пульсировала, словно живая, притягивая к себе взгляд.

— Вот, Владимир Петрович, — продолжил Василий, — Кобра находится здесь. Прямо сейчас. Вот в этой самой точке.

В голове у меня мгновенно вспыхнула целая вереница мыслей. Они шли одна за другой, накатывали волной. Но самой первой и самой навязчивой была простая и предельно понятная идея…

Сорваться прямо сейчас, выйти из кафе, сесть в машину и поехать по этому адресу, который высвечивался на карте. Ну а там найти этого мутного персонажа, который прячется за ником Кобра в отвратительном чате… Чтобы увидеть его вживую, лицом к лицу, и уже на месте провести с Кобрлй очень содержательный разговор. Такой разговор, после которого у человека больше не возникало бы желания ни администрировать подобные помойки и считать себя недосягаемым.

От автора:

Погибший военкор оказывается в 1924 году в Лос-Анджелесе. Позади — полицейская погоня, впереди — своя «империя» Голливуда! https://author.today/reader/490687/4616182

Глава 6

И если быть честным уж совсем до конца, то именно этого мне сейчас хотелось бы больше всего. Это было первое, по сути инстинктивное желание. Быстрое, жёсткое, прямолинейное — как в старые времена… Просто потому что вот он — этот мерзавец-администратор, и до него сейчас, по сути, рукой подать.

Точка на карте сейчас горела слишком наглядно, даже слишком вызывающе, будто специально дразнила и подталкивала к резкому, силовому решению. Хотелось сорваться и поехать туда немедленно. Но такие моменты всегда опасны именно этим — иллюзией простоты.

Тигран, судя по его виду, испытывал ровно те же ощущения, что и я. Он был явно не прочь рвануть по указанному адресу. Мужик перевёл на меня взгляд, и в его глазах буквально бушевало пламя нетерпения. Пламя, перемешанное с надеждой на быстрое и окончательное разрешение всей этой ситуации.

— Володя, ну что… — не выдержал он. — Мы же ничего не откладываем? Поедем туда прямо сейчас?

В голосе мужика слышалось возбуждение, почти азарт.

Однако уже в следующую секунду, когда первые эмоции немного улеглись и схлынули, к процессу подключился разум. А он, в отличие от адреналина, говорил совсем о другом. Делать этого сейчас было нельзя. Ни в коем случае нельзя.

Я ещё не до конца понимал реальную роль администратора в системе и том кипише, который мы только начали распутывать. Был вполне реальный риск, что, сорвавшись сейчас и схватив Кобру за задницу, я возьму всего лишь верхушку айсберга. Исполнителя, диспетчера, посредника — но не тех, кто действительно держит всю конструкцию и дёргает за нитки.

И тогда вся эта красивая точка на карте превратилась бы не в ключ, а в ловушку. Потому что остальные участники этого преступного синдиката вполне смогут спокойно и вовремя залечь на дно, воспользовавшись тем, что я начал действовать поспешно и неосмотрительно.

Поэтому нет. Вот именно сейчас — точно нет. Любая спешка и необдуманность в этом конкретном случае шли бы в прямой разрез с моими интересами. Здесь нельзя было позволить себе действовать на эмоциях, как бы сильно этого ни хотелось.

Сейчас требовалось совсем другое — холодная голова и терпение.

Я сознательно отодвинул эмоции в сторону.

Взвесив всё ещё раз, я медленно покачал головой в ответ на слова Тиграна. Одновременно перехватил его за запястье, потому что по его движениям было ясно, что он уже готов сорваться.

— Нет, погоди, Тигран, — сказал я. — Нам это сейчас совершенно точно ни к чему.

Я удержал его взгляд и продолжил, разворачивая мысль до конца:

— Такой спешкой мы всё только угробим к чёртовой матери. И совершенно точно ничего не добьёмся.

Кстати, я прекрасно понимал, почему Тигран так рвался вперёд. Формально на данном этапе он ещё не совершил никакого нарушения закона. Он всего лишь переписывался, уточнял детали. Если бы его сейчас вдруг взяли за задницу, предъявлять ему было бы попросту нечего…

Но именно поэтому и нельзя было торопиться. Пока Кобра считал Тиграна потенциальным работником, а не угрозой, мы имели доступ внутрь системы. А вот если сейчас дёрнуться — этот доступ исчезнет мгновенно.

Дальше я подробно изложил Тиграну, а заодно и Василию свои мысли по этому поводу. Разложил всё по полочкам, шаг за шагом.

Тигран слушал молча. Только смотрел на меня сосредоточенно, прокручивая услышанное у себя в голове. Василий тоже слушал, не вклиниваясь с вопросами и комментариями, полностью сосредоточившись на сути.

Я видел, как тот огонёк, который буквально несколько минут назад загорелся у Тиграна в глазах, постепенно гаснет. На смену азарту приходило понимание. Мои слова были логичными, и Тигран был достаточно умным мужиком, чтобы это признать, даже если ему самому хотелось действовать иначе.

У Василия с головой тоже всё было в порядке. Он прекрасно понимал, что мы играем не в короткую и здесь побеждает не тот, кто первый ударил, а тот, кто дольше остаётся в тени и контролирует ситуацию.

Это могло нравиться или нет, но факт оставался фактом: ехать сейчас мы никуда не будем.

— Понятно всё, Володя, — сказал Тигран когда я закончил. — Тогда у меня к тебе следующий вопрос. Какие у нас будут дальнейшие шаги?

Прежде чем ответить, я повернулся к Василию.

— Вась, подскажи, пожалуйста, сколько у нас есть времени? Я имею в виду до того момента, как мы можем потерять связь с этим товарищем из чата, — уточнил я.

Василий повернулся к экрану ноутбука и снова начал что-то нажимать, открывать окна, листать данные. Пацан собирал в голове корректный и, главное, честный ответ на мой вопрос, обрабатывая информацию прямо на ходу.

— Так, ну смотрите, Владимир Петрович, — наконец начал он. — Расклад у нас сейчас такой: формально адрес администратора у нас уже есть.

Он на секунду замолчал, смешно пошевелил носом, как делал всегда, когда пытался подобрать правильные слова.

— Даже если он сейчас сменит IP-адрес, мне в любом случае будет уже проще подключаться и определять его геолокацию…

— Вася, погоди, не гони коней, — перебил я. — Я тебе на всякий случай напоминаю, что и я, и Тигран в этих твоих программистских делах — дуб дубом. Поэтому говори так, чтобы нам было понятно, без перевода с айтишного на человеческий.

Василий понял посыл, коротко кивнул и тут же перестроился, подбирая более простые формулировки.

— Ладно, объясняю проще, — сказал он. — Если нам понадобится в следующий раз снова отследить местоположение Кобры, то нам нужно будет опять вступить с ним в переписку. То есть сделать примерно то же самое, что мы сделали сейчас: чтобы он был в сети, писал сообщения и активно отвечал.

Вася посмотрел на нас с Тиграном, проверяя, уловили ли мы суть.

— Без переписки я его снова «подсветить» не смогу. Пока он считает Тиграна своим потенциальным работником и выходит на связь — мы в игре. Как только он пропадёт и перестанет писать, окно возможностей начнёт закрываться.

Картина становилась яснее.

— Ну или есть ещё один вариант, — продолжил Вася. — Не закрывать ноутбук и оставить его работать дальше в связке с телефоном Тиграна. Тогда мы сможем и дальше видеть данные геолокации админа.

Он коротко пожал плечами.

— Но тут вопрос в другом, Владимир Петрович, — добавил Вася. — В том, сколько нам понадобится времени. Пока мы сидим здесь, в кафе, всё нормально: есть стабильный Wi-Fi, соединение держится. А вот если выйти на улицу, то там интернет уже могут глушить, и тогда наша связка оборвётся. Без соединения мы сразу потеряем контакт.

Я молча переваривал сказанное. Слова Васи были предельно ясными и при этом не особо радостными. Комментировать их сразу я не стал, потому что ситуация действительно требовала не реакции, а расчёта.

Риск был более чем очевидным. Чтобы держать этого администратора «на мушке», нам нужно было оставаться здесь, в кафе, подключёнными к местному вайфаю и никуда не выходить. Фактически — затаиться и ждать, не дёргаясь. А значит, вариант сорваться и ехать к Кобре прямо сейчас автоматически отпадал, что я уже для себя окончательно решил.

Выходило, что действовать нужно было не силой, а терпением. Мне было необходимо, чтобы Кобра сам написал Тиграну, обозначив дальнейшие шаги. Только от этого мы могли дальше отталкиваться и выстраивать следующий ход.

Если администратор пришлёт сообщение с указанием, где именно забирать закладку, это станет, пожалуй, самым удачным вариантом из всех возможных. Потому что при таком раскладе мы смогли бы сразу понять главное — кто именно относит закладки. Сам администратор или кто-то другой, действующий за него…

Это был ключевой момент, от которого зависело слишком многое. Если выяснится, что Кобра делает это сам, тогда поле для действий резко сужается. И можно будет переходить к более жёстким и прямым шагам. А вот если окажется, что он лишь диспетчер и работает чужими руками, то картина усложняется…

От этого потока мыслей меня неожиданно отвлёк завибрировавший телефон. Я опустил взгляд на экран и увидел несколько новых сообщений в общем чате с учениками 11-го «Д» класса. Девчата и ребята активно переписывались, спрашивая, в силе ли сегодняшнее первое занятие по олимпиаде.

Я не сразу сообразил, о чём идёт речь, а потом вспомнил. Да, всё верно — я действительно назначал им первое занятие именно на сегодня. Причём специально на вечер, уже после школы, чтобы никто не мешал нам спокойно поработать и нормально влиться в процесс. Тогда это решение казалось абсолютно логичным и правильным.

Вот только за всей этой историей с Али, Коброй, переписками, геолокациями и планами я благополучно про это занятие забыл.

Совсем.

А судя по времени, первое занятие по нашей олимпийской подготовке уже шло как минимум пять минут. Вот только меня самого в спортивном зале, разумеется, не было.

Картина складывалась, мягко говоря, не самая красивая. Получалось откровенно нехорошо. Таким своим примером я бы скорее научил школьников отсутствию дисциплины, чем неукоснительному следованию ей. Можно сколько угодно говорить правильные слова, но если сам поступаешь иначе, толку от этих слов — ноль.

Да, конечно, самым простым выходом сейчас было бы просто отменить занятие. Написать что-нибудь дежурное, сослаться на обстоятельства и закрыть вопрос. Но именно в этом и заключалась проблема — дурной пример всегда заразителен. Особенно для подростков. И мне совершенно не хотелось становиться для них источником такого примера.

Плохим привычкам их и без меня есть кому учить. А вот хорошим — дисциплине, ответственности, умению держать слово… по большому счёту, кроме меня, этим заниматься было особо некому. И это я понимал слишком хорошо, чтобы позволить себе отмахнуться.

Долго не раздумывая, я открыл общий чат класса и быстро набрал сообщение, попросив никого никуда не расходиться. Написал, что буду на месте через пятнадцать минут и мы обязательно проведём запланированное занятие.

Ответ прилетел почти сразу. Реакции, короткие сообщения, подтверждения — ребята писали, что ждут меня в спортивном зале.

Мда, дела наложились одно на другое самым конкретным образом. Но, как говорится, если хочешь жить — умей вертеться. Вот именно этому правилу я сейчас и собирался следовать.

Закончив переписку со школьниками, я сразу же зашёл в приложение такси и вызвал машину ко входу в кафе. Второй точкой прибытия указал школу. Автомобиль нашёлся довольно быстро, приложение показало, что подача будет буквально через три минуты. Отлично. Эти три минуты как раз подходили для того, чтобы согласовать дальнейшие действия с Тиграном и Василием.

— Ну всё, — сказал я, убирая телефон. — Теперь мы ждём, пока Кобра напишет и обозначит, что делать дальше.

— Владимир Петрович, — уточнил Василий, — вы сейчас имеете в виду, что мы будем сидеть здесь, в кафе, и ждать его ответа?

Я посмотрел на него внимательно

— А ты куда-то торопишься, Вась? — спросил я.

— Да нет, не тороплюсь, — честно ответил он, а потом всё-таки озвучил своё сомнение. — Просто есть момент. Он ведь может ответить не сразу. Мы можем просидеть здесь хоть до самого вечера, а ответа от Кобры так и не получить.

— Можете, — спокойно согласился я, не делая вид, что это невозможно. — Это вполне реальный вариант. Но у нас с вами ведь есть и другой вариант, верно?

По лицам Василия и Тиграна было видно, что оба уже начинают догадываться, к чему именно я веду.

— Какой другой вариант, Владимир Петрович? — уточнил Василий.

— Такой, что вы всё-таки дождётесь и получите от администратора ответ, — сказал я.

Вася не стал возражать. Да и возражать тут, по большому счёту, было нечего. Всё и так звучало предельно очевидно: либо Кобра выйдет на связь, либо нет. А значит, наша задача — быть на месте и не дергаться.

— Владимир Петрович, — всё же задал Вася ещё один вопрос, — а не покажется странным, что мы вот так сидим здесь с одним чаем целый день?

Я на секунду задумался. Вообще-то, он был прав. Формально никаких правил заведения мы бы не нарушили, но внимание со стороны персонала или случайных посетителей это вполне могло привлечь. А лишнее внимание нам ни к чему, учитывая, какими делами мы занимались.

Я молча достал из кармана деньги и положил их на стол.

— Вот на эти деньги закажите себе ещё что-нибудь, — сказал я. — Здесь этого вполне должно хватить.

— А вы сейчас куда-то уходите, Владимир Петрович? — поинтересовался Василий, уже догадываясь об ответе.

— Ухожу, — не стал я отрицать очевидного. — У меня назначена тренировка по олимпиаде со школьниками.

Далее я объяснил, что Тигран и Василий остаются здесь и продолжают ждать ответа от администратора. Если сообщение от Кобры придёт, они сразу же выходят со мной на связь. Схема была предельно простой, и именно в этом её главный плюс.

— Какие-то вопросы или, может быть, возражения на этот счёт имеются? — спросил я сразу у обоих.

Ни вопросов, ни возражений не последовало. Оба понимали, что именно так сейчас будет правильно, и спорить тут попросту не о чем.

— Вот и отлично, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Желаю вам хорошо провести время.

В этот момент приложение такси показало, что машина уже подъехала ко входу в кафе и водитель меня ждёт. Тигран с Василием, конечно, немного удивлённо проводили меня взглядами — мой уход выглядел резким. Но на самом деле всё было логично. Сидеть здесь мне было совершенно ни к чему. У одного был ноутбук, без которого невозможно было отслеживать геолокацию администратора, у другого — телефон, через который велась вся переписка. Моя же роль на этом этапе заключалась в другом.

Я быстро вышел из кафе и сразу увидел заказанный автомобиль на парковке. Не теряя времени, сел в такси и попросил водителя ехать максимально быстро. Мне нужно было уложиться в те самые пятнадцать минут, которые я сам же обозначил ребятам из класса как время своего прибытия в спортивный зал.

Машина тронулась с места, и город за окном начал привычно смазываться в движении.

Ровно через восемь минут я уже был у ворот нашего школьного двора. Выходя из такси и захлопывая дверцу, я наклонился к водителю:

— Братец, с меня тебе высшая оценка профиля в приложении.

И было за что. Таксист прислушался к моей просьбе доехать побыстрее. Он не раздумывая, свернул с маршрута, который упрямо предлагал навигатор, уйдя на объезд через дворы. Благодаря этому манёвру мы выиграли минут пять, а в моём случае это было критично.

Я сразу же взбежал по ступенькам на крыльцо школы, толкнул тяжёлую дверь и зашёл внутрь. Вахтёр, сидевший на своём посту, при виде меня буквально расплылся в доброжелательной улыбке и приветственно вскинул руку.

— Доброго вечера, Владимир Петрович, — заговорил он, не переставая улыбаться. — Слышал, что у вас сегодня давление поднялось.

— Есть такое дело, — тут же подтвердил я.

Я смутно вспомнил, как завуч предусмотрительно сообщила всем, что у меня якобы подскочило давление. Собственно поэтому я и не появлялся в школе, «лечился», так сказать, весь день.

— Ну, надеюсь, теперь вам полегчало, — сказал вахтёр уже более участливо. — Если вдруг что случится, у меня тут есть все необходимые лекарства от давления. Обращайтесь, чем смогу — помогу.

Я заверил вахтёра, что обязательно обращусь, если давление вдруг снова поползёт вверх. После двинулся прямиком к спортзалу, где меня уже ждали ребята. Шёл мысленно переключаясь с одного ритма жизни на другой и настраиваясь уже совсем на иные задачи.

И вот тут, когда я вошёл в школьный спортзал, меня, увы, ждало вполне конкретное разочарование….

От автора:

Реалистичный попаданец — один против всех. Схватка спецслужб ЦРУ против ГРУ. Америка 1986 года. Борьба за обладание суперценным активом. И все это в книге «Отморозок 7» https://author.today/reader/489344/4599043

Глава 7

Дело было в том, что на сегодняшнюю тренировку пришли, мягко говоря, далеко не все школьники из моего класса. И слово «мягко говоря» здесь подходило как нельзя лучше. Потому что в спортивном зале стояли только мои пацаны. Все как один. А ещё — Борзый, причём в одиночестве, без тех самых своих корешков, которых он клятвенно обещал привести. А еще была пара девчат, явно теряющихся на фоне общего пустого пространства.

Мда. Что тут ещё скажешь. Облом получался самый что ни на есть конкретный. Я, если честно, рассчитывал на куда большее количество ребят. Так то надеялся, что первый сбор всё-таки покажет реальный интерес к занятиям. Но по факту зал был полупустым…

— Здравствуйте, Владимир Петрович, — поприветствовали меня школьники почти хором. — Мы рады вас видеть.

И надо отдать им должное. При моём появлении они тут же выстроились в ряд, ровно так, как я всегда от них требовал. Это было мелочью, но именно из таких мелочей и складывается дисциплина.

Я остановился напротив них, молча оглядел строй и на мгновение задержал взгляд на каждом.

— Молодёжь, я вот что-то маленько не понял, — сказал я, продолжая окидывать взглядом строй. — А где остальные ваши одноклассники? Они, значит, моего появления не дождались или попросту решили не приходить на занятие по подготовке к олимпиаде?

Ребята переглянулись между собой, и уже через секунду вперёд чуть вышел Кирилл.

— К сожалению, больше никто на тренировку не пришёл, Владимир Петрович, — ответил он.

Я кивнул, принимая ответ, но комментировать его не стал. Вместо этого на несколько секунд замолчал, прокручивая ситуацию в голове. Картина вырисовывалась, мягко говоря, неприятная. Такое отношение к делу было попросту неприемлемым. И я об этом прямо и без обиняков предупреждал ребят ещё на прошлой встрече, когда мы договаривались о формате и дисциплине.

При этом я прекрасно понимал и другую сторону вопроса. Формально тренировку можно было провести и в таком составе. Ребята, которые стояли передо мной, были вполне работоспособными и мотивированными. Вот только толку от подобного занятия было бы немного. На олимпиаду мы уже заявили куда больше участников, чем сейчас находилось в зале. А игнорировать этот факт означало заранее закрывать глаза на будущие проблемы.

И вот тут возникал выбор, который меня откровенно не устраивал в любом из своих очевидных вариантов. Либо проводить тренировку с теми, кто всё-таки пришёл, тем самым поощряя отсутствие остальных. Ну или либо отменять занятие целиком, подавая ещё более дурной пример и окончательно размывая дисциплину.

Ни один из этих путей мне не нравился, и оба они вели не туда, куда нужно.

Значит, требовалось третье решение. Такое, которое не будет ни компромиссом из слабости, ни формальной галочкой ради отчётности.

Я достал мобильник, пролистал контакты и нашёл номер Софии. Уже через несколько секунд из динамика послышался её голос — спокойный, чуть усталый, но привычно собранный.

— Володя, здравствуй, — сказала она.

— Привет, Сонь, — ответил я и сразу перешёл к делу. — У меня к тебе вопрос на миллион.

— Слушаю, — отозвалась завуч.

— У нас в школе где-нибудь хранятся домашние адреса учеников 11 «Д» класса? — спросил я.

На том конце провода возникла короткая пауза. Совсем небольшая, но вполне ощутимая.

— А они тебе зачем? — осторожно уточнила Соня, и по интонации было слышно, что вопрос её насторожил.

— Хочу нанести профилактические визиты, — хмыкнул я, не вдаваясь в детали. — Ты меня очень выручишь, если просто подскажешь, где эти адреса можно посмотреть.

София замялась. Следом задала пару уточняющих, пытаясь понять, во что именно я собираюсь ввязаться.

Ответов, которые ей бы понравились, она, разумеется, не получила. И, поняв это, Соня решила больше не ходить вокруг да около.

— Володь, давай так, — сказала завуч прямо. — Я скажу тебе, где можно посмотреть адреса, но ты мне в ответ честно скажешь, зачем они тебе нужны.

Я принял её предложение и объяснил Софии, что именно мне нужно и зачем. Некоторое время в трубке стояла тишина, а потом Соня протянула с явным удивлением:

— И ты правда думаешь, что у тебя это реально получится?

— Не попробуешь — не узнаешь, — ответил я. — Вот прямо сейчас и буду пробовать. Спасибо тебе большое за наводку, Сонь.

Завуч ещё переваривала услышанное, но тон у неё уже был другой — настороженно-заинтересованный.

— Я со своей стороны могу тебе как-то помочь в этом вопросе? — спросила Соня.

— Спасибо за предложение, — ответил я честно. — Думаю, что справлюсь сам. Но если что — буду иметь в виду, что ты готова подключиться.

На этом мы и закончили разговор. Я убрал телефон и повернулся к ребятам, которые всё это время терпеливо ждали.

— Так, молодёжь, никуда не расходимся. Я сейчас отлучусь буквально на пять минут и сразу же вернусь.

Ребята дружно кивнули, давая понять, что услышали и поняли. Я не стал тянуть время, вышел из спортзала и направился прямиком к посту вахтёра.

— Мне нужны ключи от учительской, — сказал я, протягивая руку вперёд, так будто вопрос уже решён.

Вахтёр приподнял бровь, внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.

— Ты хочешь, чтобы наша Мымра меня потом четвертовала, если я тебе эти ключи дам?

— По этой части всё уже обговорено, — заверил я. — Так что не переживай, София Михайловна в курсе, претензий к тебе не будет.

Вахтёр ещё пару секунд помялся, но уже для порядка, чем из реальных опасений. Потом тяжело вздохнул, поднялся со стула и подошёл к стенду за спиной. Там на аккуратных крючках висели ключи от всех кабинетов школы. Звякнул металл, он снял нужную связку и молча протянул её мне.

— Только давай без приключений, — буркнул он напоследок.

— Само собой, — ответил я и направился дальше по коридору.

Уже через несколько минут я открыл дверь учительской и вошёл внутрь. Я быстро нашёл нужный шкаф, открыл его и там обнаружил папку с данными учеников. Адреса действительно были там.

Мой подход к ситуации был предельно простым и прагматичным. Если гора не хочет идти к Магомету — Магомет пойдёт к горе. Я достал мобильный, включил камеру и сфотографировал страницы с адресами учеников 11-го «Д».

Следом переслал фотографии в общий чат класса. А следом нажал на запись голосового сообщения. Несколько секунд я собирался с мыслями, после чего заговорил:

— Мальчишки и девчонки! У вас, мои хорошие, есть ровно пятнадцать минут, чтобы собраться и прийти на тренировку. О которой мы с вами, между прочим, заранее договаривались. Если этого не произойдёт и вы всё-таки решите не приходить в спортзал, то пусть будет так. В этом случае я сам выйду из спортзала и приеду к вам. К каждому. По адресам.

Я закончил запись и отправил голосовое в общий чат. Далее открыл информацию о сообщении, прекрасно зная, что там отображается список прослушавших. Количество таких начало расти буквально на глазах: один, второй, третий, десятый.

Значит, сообщение дошло и было услышано. Реакций пока не было, но это меня нисколько не смущало. Сейчас важнее было не то, что школьники напишут, а то, что они сделают.

Я вернул документы на место, задвинул ящик и закрыл шкаф. Выйдя из учительской, запер дверь и направился обратно к посту вахтёра. Молча протянул мужику связку ключей, тот так же молча принял их. Одновременно бросил на меня короткий взгляд, в котором читалось явное любопытство, но вопросов задавать не стал. И правильно — не его это дело.

Ребята в спортзале переглядывались между собой, и по их лицам было видно, что голосовое сообщение они уже прослушали. Как и прекрасно поняли, к чему именно я клоню. В воздухе чувствовалось напряжение — каждый из школьников мысленно прокручивал в голове варианты развития событий.

— Владимир Петрович, — не выдержал Кирилл, — а если через пятнадцать минут никто так и не придёт… вы что, правда поедете по домам?

Я улыбнулся в ответ.

Тем временем в общем чате начали появляться первые сообщения. Картина, надо признать, была ожидаемой до зевоты. Некоторые писали, что банально забыли про время тренировки, но уже прямо сейчас одеваются и выходят из дома. Другие внезапно «почувствовали себя неважно» и решили, что сегодня физические нагрузки ему строго противопоказаны. Ну а третьи, как водится, оказались с головой погружены в какие-то свои срочные и, разумеется, абсолютно неотложные дела.

Классический набор школьных отмазок, ничего нового. Честно говоря, я даже немного разочаровался — могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее, а не стандартный суп из «забыл», «плохо себя чувствую» и «очень занят». Но суть была не в их фантазии, а в том, что процесс пошёл. Сообщение сработало, и шевеление началось.

Я поднял взгляд от телефона на ребят

— Молодёжь, подскажите-ка своему учителю одну вещь. Как в мессенджере записать видеокружок?

Ребята переглянулись. Почти сразу откликнулся Борзый. Я видел это по нему ещё до того, как он заговорил. Пацан сейчас всеми силами старался выслужиться и показать, что он «в теме» и может быть нужным.

— Вот смотрите, — начал объяснять Борзый. — Нажимаете на значок микрофона, он переключается на значок видеокамеры. А дальше просто зажимаете этот значок — и начинается запись видео.

Я кивнул, разобравшись с первого раза.

— Понял, спасибо, — поблагодарил я.

Я зажал значок видеокамеры, и запись началась. Пусть те, кто не соизволил прийти, посмотрят мне в глаза хотя бы через экран.

— В общем так, молодёжь, — начал я смотря в объектив. — Мне с вами всё понятно. Скажу прямо: хотите обнулить договорённости между нами? Это ваше право. Да, кто-то тут написал правильную фразу: насильно мил не будешь. Вы меня знаете, мне при желании ничего не стоит приехать к каждому из вас домой и приволочь в спортзал за шкирку. Я могу заставить вас тренироваться, могу заставить выполнять слово, которое вы мне дали. Но вопрос в другом. Нужно ли мне это? Потому что как только я отвернусь, вы перестанете это делать. Сразу. Поэтому вместо этого я скажу вам как взрослым людям. Все, кто сегодня на тренировку не придёт, могут больше не приходить вообще. Болеете — занимайтесь лечением. Заняты — занимайтесь своими делами. Забывайте, откладывайте, делайте всё, что считаете нужным. Это ваш выбор. Насильно мил не будешь.

Я ещё секунду посмотрел в камеру, потом остановил запись и отправил видеокружок в общий чат. Дальше выбор оставался уже за школьниками.

— Владимир Петрович, а можно сказать? — осторожно подал голос Кирилл.

— Говори, — кивнул я, но тут же поднял палец, останавливая его на полуслове. — Только сначала сделай, пожалуйста, вот что, — добавил я. — Это, кстати, всех касается. Достаньте телефоны.

Ребята без лишних вопросов полезли в карманы и рюкзаки. Через несколько секунд у каждого в руках уже был смартфон.

— А теперь, Кирилл, — продолжил я, — заходи в наш классный чат и пиши, что ты уже идёшь.

Кирилл почесал затылок, явно не до конца понимая, куда я клоню.

— А зачем? — задумчиво протянул он. — Я же и так уже здесь, в спортзале, с вами.

— Ты сделай, — попросил я. — а потом говори всё, что хотел.

Кирилл вздохнул, но спорить не стал. Пальцы заскользили по экрану. Следом я повернулся к остальным.

— А вы, — обратился я к ребятам, — тоже зайдите в чат и отправьте плюсики. Просто плюсики. Чтобы было понятно, что вы тоже «придёте».

Школьники переглянулись, но команды выполнили. Кирилл наконец поднял на меня взгляд и снова попытался вернуться к своему вопросу.

— Просто мне кажется, Владимир Петрович, что теперь точно никто из нашего класса не придёт… потому что вы же им разрешили не прихо…

Договорить он не успел. Его слова буквально утонули в вибрациях телефонов. Один за другим экраны начали загораться уведомлениями. Это в общем чате посыпались сообщения.

Школьники писали почти хором. Сообщали, что уже выходят из дома и бегут в сторону школы. У всех внезапно «освободились дела», а самочувствие, которое ещё десять минут назад было «не для спорта», вдруг стало заметно лучше.

Я молча наблюдал за этим. Кирилл лишь озадаченно почесал лоб, явно не ожидая такого эффекта. По его лицу было видно, что до него только сейчас дошло, что именно произошло и зачем я всё это затеял.

Впрочем, ничего удивительного тут не было. Психология — штука тонкая. А у меня, как ни крути, имелся определённый педагогический опыт, пусть и из прошлой жизни и совсем иной направленности. Но опыт есть опыт. И, если судить по тому, какими людьми выросли мои бывшие ученики, опыт вполне себе удачный.

Вскоре один за другим школьники начали подтягиваться в спортзал. Заходили, здоровались, украдкой посматривали на меня и улыбались виновато. Ребята прекрасно понимали, что были не правы.

Я, в свою очередь, отлично осознавал, что большинство их объяснений — не более чем попытка навешать мне лапшу на уши. Но сейчас это уже не имело принципиального значения. Важно было другое: они пришли.

Постепенно спортзал наполнился, и вскоре здесь собралась подавляющая часть класса. Это уже был совсем иной разговор — тот самый формат, который меня более чем устраивал. Ради этого, собственно, всё и затевалось.

Конечно, были и те, кто так и не появился. Среди этих «молодцов» оказались друзья Борзого, а также тот самый очкастый пацан, с которым у Борзого был давний личный конфликт.

Почему не пришли первые, я ещё мог понять — тут всё читалось довольно прозрачно. А вот отсутствие очкарика меня насторожило.

Но у него, насколько я помнил, отец был достаточно строгий. Вполне возможно, что именно он и не пустил пацана на тренировку. Мысль выглядела логичной, и я уже было собрался набрать очкарику напрямую, чтобы уточнить, в чём дело. Однако в этот момент экран моего телефона завибрировал.

Звонил Вася.

Я сразу принял вызов.

— Жадно впитываю, — хмыкнул я в динамик. — Говори, Вася, что там у вас стряслось на боевом посту.

— Владимир Петрович, — ответил пацан, и по одной только интонации стало ясно — он возбуждён и явно доволен происходящим. — В общем, у нас рыбка клюнула на крючок! И теперь вам, как главному рыбаку, решать — подсекать её или нет.

Я понял, о чём он говорит. И про рыбку, и про крючок, и про «подсекать». Вся эта завуалированная болтовня была просто его способом не говорить напрямую о переписке с администратором.

— Блин… — усмехнулся я. — А нормальным человеческим языком ты говорить можешь, а, Вась? Я-то думал, что ты такой бред несёшь только когда про компьютеры рассказываешь.

В трубке повисла пауза, после Вася заговорил заметно осторожнее, подбирая слова.

— Владимир Петрович… а если нас… ну, это самое… если мы с вами сейчас на линии не одни разговариваем, — с трудом, но всё-таки сформулировал он свою мысль.

Я невольно хмыкнул. Осторожность была понятна и, надо признать, вполне уместна. Вася опасался, что разговор могут слушать. В целом, мы, конечно, не такие фигуры, ради которых кто-то стал бы всерьёз вешать прослушку, но само предупреждение было здравым. В это время технологии развились так, что лишняя осторожность точно не помешает.

— Я тебя понял, Вась, — ответил я. — Скоро буду на связи. Только без меня никаких действий не предпринимаем.

Он подтвердил, и я отключил вызов.

Я убрал телефон и на секунду задумался. Теперь нужно было решать уже совсем другой вопрос. Как проводить тренировку со школьниками. Народу в спортзале собралось действительно много — больше половины класса, и новые ребята продолжали подтягиваться.

Формально можно было бы выкрутиться и объявить, что из-за опозданий тренировка переносится, а на следующую все должны явиться «как штыки». Такой вариант был простым, но совершенно не моим. Если тренировка назначена — она должна быть проведена. Независимо от обстоятельств, накладок и любых посторонних сложностей. Иначе вся эта история со словами, договорённостями и дисциплиной просто теряет смысл. Я для себя это давно решил и менять подход не собирался.

Но не ехать к Васе и Тиграну я тоже не мог…

Глава 8

Я на секунду задумался, прикидывая, кого вообще можно было бы поставить вместо себя. Так чтобы тренировка не пропала впустую. И тут в голове сам собой всплыл любопытный вариант…

Наш Глобус — Иосиф Львович. Географ, ворчун, человек с характером, но при этом бывший десантник. В его жизни был период, когда под его командованием находились люди, и ответственность для него была не пустым звуком.

Каким бы он ни стал сейчас, какие бы привычки ни наложились за годы, но навыки из ВДВ просто так не исчезают. Они либо есть, либо их не было никогда. А у Иосифа Львовича они точно были. И в этот момент вопрос «почему бы не использовать это на общее дело» показался мне предельно логичным.

Долго раздумывать я не стал — по большому счёту, других реальных вариантов у меня всё равно не было. Поэтому уже в следующую секунду я набирал его номер.

— Львович, это Володя, физрук, — сразу взял я быка за рога. — У меня к тебе есть дело. Не на миллион долларов, конечно, но серьёзное. Я, честно говоря, понятия не имею, чем ты сейчас занят, но почти уверен, что могу предложить тебе занятие куда как поинтереснее. И подкрепленное личной просьбой от меня.

После этого я кратко изложил ему суть своей просьбы. В трубке послышалось характерное кряхтение, затем глухой кашель. По этим звукам я сразу понял, что Львович уже приготовился озвучить причину, по которой он не может, не хочет или «это вообще не его профиль».

Было очевидно, что Львович не горел уверенностью, что способен потянуть то, о чём я его просил. Он ещё не отказал, но я слишком хорошо знал этот тип паузы.

Именно поэтому я решил не давать ему ни секунды на формулировку отказа.

— Львович, спасибо тебе большое, что согласился, — быстро проговорил я. — Сейчас я тебе вызову такси. Машинка приедет минут через пять. Так что будь добр — соберись и выходи к этому времени из дома. А я со своей стороны объясню ребятам, что полностью тебе доверяю. И что именно ты проведёшь у них первую тренировку по ОФП

На том конце повисла короткая тишина. Не гробовая, но вполне выразительная. Я прямо видел, как географ мысленно примеряет на себя эту ситуацию.

— Ох, Володя… — наконец отозвался он. — Ты, конечно, затейник. Ладно, присылай своё такси. Я попробую посмотреть, кто из твоих ребят и на что вообще способен. Потом тебе отчёт пришлю, чтобы не на словах.

Вот это мне уже понравилось — сразу подход по делу.

— Только ты смотри, Львович, — предупредил я. — Ребята у меня ещё сырые, не тренированные. Сильно их не гоняй, а то они потом к следующей тренировке не успеют толком восстановиться.

— Понял, — заверил он.

Я сбросил вызов и сразу же заказал Львовичу такси. Машина нашлась быстро — видимо, сегодня город был ко мне благосклонен. Я тут же переслал ссылку географу в мессенджер и убедился, что сообщение прочитано.

Следом я вызвал ещё одну машину — уже для себя. В кафе, где меня ждали Василий и Тигран.

Безусловно, оставлять школьников с Глобусом, у которого в давно сформировалась специфическая репутация, было решением рискованным. В определённой степени — даже авантюрным. Закончилось это могло совершенно непредсказуемо, и я это прекрасно понимал.

Но, как говорится, кто не рискует — тот не пьёт шампанское.

Я вышел к школьникам, которые толпились в зале и хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Так, молодёжь, — сказал я, дождавшись, пока разговоры стихнут. — У меня для вас будет сюрприз.

— Давайте, Владимир Петрович, — тут же отозвались из толпы. — Сюрпризы мы очень даже любим.

Я усмехнулся краем губ и выложил какой именно сюрприз я для них заготовил.

Реакция последовала мгновенно. Школьники так и остались стоять, вытаращив глаза.

— Для чуть большего понимания, — продолжил я, — особенно для тех из вас, кто считает, что Иосиф Львович — это просто спивающийся мужик, который отбывает часы между звонками. Дело в том, что ваш учитель географии раньше был совсем не тем, кем вы его привыкли видеть.

И следом я выложил им, кем именно был Львович до того, как оказался в школе. Естественно, ни слышать, ни знать об этом ребята не могли. По лицам было видно, как у них буквально «уезжает крыша», а глаза полезли на лоб.

— Так что вы не смотрите на то, что он старый и частенько не трезвый, — добавил я. — Кто не будет слушаться, во-первых, он мне об этом скажет. А во-вторых, я ему прямо сказал, что если понадобится, то пусть выходит из образа географа, — я широко улыбнулся. — И становится самим собой. Так что, честно говоря, тем, кто вдруг решит его ослушаться, я не завидую.

Я подмигнул ребятам.

— А прямо сейчас мы не стоим и не теряем драгоценное время, — продолжил я уже деловым тоном. — Начинаем потихоньку разминаться, чтобы к тому моменту, как Иосиф Львович приедет, вы были готовы к тренировке.

Я снова захлопал в ладоши Ученики зашевелились, начали разминаться.

Сам я задерживаться не стал. Быстро развернулся и вышел из спортзала, где меня уже ждало такси, по крайней мере так утверждало приложение.

По пути я остановился у вахтёра:

— Там сейчас мои орлы и орлицы начали разминку и ждут Львовича, — пояснил я. — Будь добр, пригляди за ними одним глазком.

Вахтёр посмотрел на меня с явным удивлением.

— А он-то здесь на хрена? — спросил он без всякой дипломатии.

— Ну как, — хмыкнул я. — Географ будет учить детей географии.

Я не стал дожидаться реакции и вышел наконец из школы. И не заметил обещанного такси. Я остановился, огляделся… нет, машины не было.

Хотя каким-то чудесным образом в приложении на телефоне бодро красовалась надпись, что автомобиль меня уже ждёт, и даже пошло бесплатное ожидание.

Я коротко выдохнул. Подумал секунду и, не затягивая, начал звонить таксисту.

Гудки шли, но трубку он не брал. И вот тут встал вполне логичный вопрос: что делать дальше — перезаказывать, что ли, автомобиль?

Я только сейчас заметил — хоть и приложение показывало, что бесплатное ожидание уже начато, машина фактически еще не подъехала к школьному крыльцу. Во дает…

Пока я стоял у входа и поглядывал то на дорогу, то в экран телефона, к школьному кольцу подъехал ещё один автомобиль. Машина остановилась у забора, дверца открылась, и из салона выбрался Глобус.

— О, Володя, ты ещё здесь, — сказал он и тут же протянул мне руку.

— Да вот, машину жду, — ответил я, пожимая его ладонь.

Львович посмотрел на меня внимательно, без привычной рассеянности.

— Ты всё-таки хорошо подумал?

Я в этот момент невольно отметил одну важную деталь: выглядел Львович, мягко говоря, неважно — помятый, усталый… Но при этом географ был трезв. Совершенно. Весь этот внешний вид тянулся ещё с утреннего приёма горячительного, а не с текущего момента.

— Очень рассчитываю на то, что ты не подведёшь, — улыбнулся я.

— Не подведу, — заверил географ. — Я им школьные нормативы дам. Пока ехал, в интернете посмотрел, освежил. Вот и посмотрим, кто как с ними справится.

В тот же момент заметил краем глаза, что моя машина наконец-то подъехала и встала на аварийке возле забора.

— Всё, Львович, — сказал я уже на ходу. — Хорошо тебе провести тренировку.

Он только махнул рукой, а я сев в автомобиль, открыл приложение и увидел, что бесплатное ожидание у меня давно закончилось. Вот уже несколько минут как пошло платное. Причём сумма там успела набежать вполне ощутимая, особенно с учётом того, что машина, по факту, только что подъехала и не простояла на месте даже минуты.

Формально — мелочь, вроде бы безобидная хитрость. Раз включил пораньше, другой раз, третий — и вот уже получается вполне конкретная экономия. Только правда не для пассажира…

Ругаться мне совершенно не хотелось. Ни настроения, ни желания устраивать разборки по копейкам у меня не было. Поэтому я решил предложив простой и понятный компромисс.

— Алексей, — обратился я к водителю по имени, указанному в приложении. — Давай просто поедем побыстрее, а я, в свою очередь, закрою глаза на то, что ты мне минут за пять до приезда ожидание включил. Идёт?

Но ответа не последовало. Водитель не только ничего не сказал — он даже головы в мою сторону не повернул, продолжая смотреть строго вперёд, на дорогу

И только после этой неловкой паузы я заметил наклейку, аккуратно приклеенную прямо в салоне, на уровне глаз пассажира. Крупными буквами на ней было написано, что перевозку в данном автомобиле осуществляет глухонемой водитель.

Во как…

В целом сама идея была, на мой взгляд, действительно правильной. То, что таких людей берут на работу и не отворачиваются от них, заслуживало уважения без всяких оговорок. Но в конкретной ситуации это ничего не меняло: что-то объяснять водителю я, к сожалению, просто не мог. Он бы меня физически не услышал.

Конечно, теоретически можно было открыть заметки в телефоне, набрать текст и показать ему экран. Но тогда пришлось бы останавливаться у обочины, чтобы он смог прочитать сообщение. А это — потеря времени, которого у меня и так было в обрез. Так что я махнул на всё рукой и решил ехать как едем… но водитель конечно еще тот жук.

Когда мы наконец подъехали к кафе, я расплатился, быстро выскочил из машины и практически влетел внутрь. Оглядевшись, сразу же направился к столику, за которым сидели Тигран и Василий.

Надо отдать им должное — время они там зря не теряли. Стол был заставлен тарелками так плотно, будто они готовились не к разговору, а к какому-то гастрономическому марафону. Самые разные блюда, закуски, горячее — половину этого богатства они уже успели съесть, а вторая половина всё ещё стояла на столе, терпеливо ожидая своей очереди. Хотя, глядя на них, мне казалось, что после всего уже поглощённого это «ожидание» может затянуться надолго — физически столько просто не должно было влезть.

Я быстро уселся за стол, не тратя время на приветствия, потянул к себе чашку и налил чаю. Сделал несколько жадных глотков, чувствуя, как пересохло у меня в горле, будто я не ехал в машине, а бежал сюда пешком.

— Так, ну что, — сказал я, наконец отставляя чашку. — Выкладывайте, рыбаки, блин. Что за рыбка у нас с вами на крючок попалась?

Василий тянуть не стал и повернул ко мне экран мобильника — почему-то своего, а не Тиграна. Коротко постучал ногтем по стеклу, привлекая внимание.

— Читайте, Владимир Петрович, — предложил он.

Я пробежался взглядом по экрану. Там была открыта переписка с администратором. Из последнего сообщения следовало, что тот предлагал забрать закладку для пробной работы уже сегодня вечером.

— Что-то я не понял, Василий, — я покосился на пацана. — Почему переписка с ним у тебя в телефоне, а не у Тиграна?

— Так это просто фотка, Владимир Петрович, — спокойно пояснил он. — Мы с Тиграном сделали вид, что он это сообщение ещё не прочитал.

Василий заметил мою приподнятую бровь и тут же объяснил, что они не хотят заходить в мессенджер и делают вид, что Тигран еще не увидел смс от Кобры.

— Ну чтобы админ не напрягался… А когда вы дадите на это зелёный свет, — подвёл итог Василий, — вот тогда мы сообщение и откроем, и сразу же на него ответим.

Я хмыкнул, оценив подход.

— Открывай давай, — распорядился я. — А то с такими темпами кобра точно с крючка сорвётся.

Тигран одновременно с моими словами разблокировал свой телефон и зашёл в мессенджер.

— А что писать? — уточнил он, уже готовый печатать.

— Пиши, что готов сделать это прямо сейчас, — пояснил я.

Тигран начал набирать текст. Закончив, прежде чем отправить сообщение, повернул ко мне экран. Я пробежался взглядом, утвердительно кивнул, и сообщение тут же ушло адресату.

Я сразу обратил внимание на одну деталь: администратор не был в сети уже около двадцати пяти минут. Ровно с того момента, как и прислал сообщение в чат. Но стоило Тиграну отправить сообщение, как практически сразу Кобра появился в мессенджере и загорелся статус «онлайн».

Прошла всего секунда — и «кобра» начал печатать ответ. В чат прилетело короткое сообщение: «Вот здесь заберёшь через час». А ещё через мгновение следом пришла локация.

Смысл происходящего был предельно понятен. Таким образом Кобра указывал место, где через час будет находиться закладка.

И тут возникал следующий, куда более интересный вопрос: кто именно понесёт закладку на указанное место. Потому что сама по себе она там оказаться не могла — кто-то должен был её туда привезти и заложить.

Я перевёл взгляд на экран ноутбука Василия, где по-прежнему светилась и мигала красная точка. Несколько секунд она оставалась неподвижной, словно человек стоял на месте.

А потом точка начала перемещаться по карте. Причём двигалась она достаточно быстро, что однозначно говорило о том, что «кобра», судя по всему, ехал на автомобиле.

Вот теперь картинка складывалась полностью. Оставалось всего ничего — спокойно отследить администратора и встретить его, как говорится, под белы рученьки.

— Ну всё, блин… попался, паршивец, — процедил я, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.

Красная точка на карте продолжала уверенно двигаться в режиме онлайн. Я выдохнул, откинулся чуть назад и перевёл взгляд с экрана на своих подельников.

— Ну что, поехали, мужики? Устроим ему тёплый приём.

— Погнали, — коротко ответил Тигран и тут же начал подниматься из-за стола.

А вот Василий, в отличие от него, вставать не спешил. Он остался сидеть, задумчиво глядя на ноутбук, и только потом поднял на меня глаза.

— Владимир Петрович, — сказал он, — а мне поехать точно не получится. Хотя бы потому, что как только мы выйдем из кафе, у меня может перестать нормально работать интернет.

И вот тут до меня наконец дошло, в чём именно заключается проблема. Если Вася поедет с нами, значит, и отслеживать в режиме реального времени перемещение «кобры» мы тоже не сможем. Но если не поедете, то эта красная точка, вся наша визуальная ниточка к администратору останется здесь, в кафе, вместе с ноутбуком и стабильным вайфаем.

Расклад вырисовывалась так себе…

Впрочем, думал я об этом недолго. Буквально несколько секунд. Потому что решение, по большому счёту, лежало прямо на поверхности.

Я тут же озвучил своё видение того, как именно мы решим проблему с отсутствием интернета на улице.

— Так, ну смотри, Вася, — заговорил я, окончательно выстраивая план в голове. — Предлагаю поступить следующим образом. Ты остаёшься здесь, в кафе, и продолжаешь отслеживать перемещение этого администратора. При этом ты всё время на связи со мной по телефону, в режиме реального времени. И по ходу дела ориентируешь нас по маршруту этого урода, — чётко обозначил я задачу пацану.

— Будешь у нас тут диспетчером сидеть, — усмехнулся Тигран и подмигнул Василию.

Вася согласился почти сразу. По нему и так было видно, что никуда ехать ему особо не хочется. Это, в общем-то, было вполне понятно с учётом всей специфики наших дел и его роли в происходящем. Не каждому комфортно мотаться по городу в подобных историях, особенно когда можно быть полезным и из тыла.

— Хорошо, Владимир Петрович, — наконец ответил он. — Значит, так и сделаем. С обычной связью в городе, вроде как, пока никаких проблем не было.

Я благодарно хлопнул Василия по плечу, принимая решение как окончательное. Снова перевёл взгляд на карту на экране ноутбука. Красная точка продолжала перемещаться, не сбавляя темпа.

Возникала еще одна проблема — ехать за этой точкой на такси, было, мягко говоря, проблематично. Конечно, можно было назначить конечной точкой место, где через час будет лежать закладка… но все-таки нет. Что-то подсказывало — так очевидно Кобра бы подставляться не стал.

От автора:

НОВИНКА от Рафаэля Дамирова!

После неудачного эксперимента искусственный интеллект вселяется в мозг капитана полиции. Теперь в его голове живёт цифровая девушка Иби — умная, ехидная и чертовски полезная. И вместе они раскроют больше, чем весь отдел.

ЧИТАТЬ https://author.today/reader/537116

НОВИНКА от Рафаэля Дамирова!

Меня ударило током, а очнулся я с искусственным интеллектом в голове! Теперь со мной всегда цифровая девушка-напарница — умная, ехидная и чертовски полезная. И вместе мы раскроем преступлений больше, чем весь Отдел.

ЧИТАТЬ https://author.today/reader/537116

НОВИНКА от Рафаэля Дамирова!

Искусственный Интеллект поселился в мозгу оперативника МВД. Цифровая девушка язвительна, умна и слишком болтлива.

Но вместе они идеальная пара для борьбы с преступностью.

ЧИТАТЬ https://author.today/reader/537116

Глава 9

А договариваться с таксистом, чтобы он катался за чужим маршрутом, который меняется на ходу и не совпадает с тем, что забито в приложении… Затея это прямо максимально сомнительная. Теоретически, конечно, договориться, можно всегда. Тут вопрос денег — не больше. Однако сейчас тратить на все это время не было никакого смысла. Каждая минута работала либо на нас, либо против нас.

— Тигран, — обратился я к мужику, — подскажи ка дорогой, а ты уже от угнанной тачки избавился или нет?

— Избавился, — Тигран лишь развёл руками. — Ты же мне сам сказал, Володь, что это надо сделать, ну… от греха подальше.

Я глубоко вздохнул. Сказал сам — да, отрицать не буду. Да и жалеть тоже поздно — хотя с тачкой сейчас было бы куда комфортнее.

Облом выходил самый что ни на есть классический. Вроде бы всё складывается удачно, а в самый нужный момент — бац и минус один ключевой ресурс.

Я на секунду завис, прикидывая другие доступные варианты и мысленно перебирая, как вообще можно начать погоню за администратором в текущих условиях. И именно в этот момент Вася, уловив моё задумчивое выражение лица, выдвинул своё предложение.

— Владимир Петрович, — сказал пацан, — тут неподалёку от кафе есть стоянка с самокатами. Я вот думаю, что по части мобильности, да и заодно по незаметности, это, пожалуй, самый лучший вариант из всех возможных.

— Самокаты, говоришь, Вась? — уточнил я у пацана.

То, что в городе активно используют электрические самокаты, для меня новостью не было. Я и так постоянно видел, как те же школьники гоняют на них охотно и часто, словно это самый естественный способ передвижения. Вот только сам я на таком транспорте ещё ни разу не ездил — как-то не доводилось до этого момента.

Впрочем, если уж быть честным, в жизни всё бывает в первый раз.

— Ну да, самокаты, — кивнул Вася. — На них порой быстрее добраться, чем на машине. Тем более сейчас по городу пробки.

Аргумент был весомый.

— А наличку они принимают? — спроси́л я у пацана, заранее понимая, что ответ мне, скорее всего, не понравится.

— Нет, не принимают, — покачал головой Василий. — Там только безналичный расчёт, и активация вообще идёт исключительно через их приложение.

— Ясно… — протянул я. — А если карты нет и приложения на телефоне тоже не установлено? — уточнил я уже скорее для порядка.

Вася долго раздумывать не стал. Он полез в карман, достал банковскую карту и протянул её мне.

— Держите, Владимир Петрович, можете моей картой воспользоваться… — начал он, но тут же запнулся. — Хотя нет, давайте лучше так. Я прямо сейчас сам активирую самокат через приложение и сразу оплачу час его использования.

— Погоди, Василий, — остановил я его. — А как мы с Тиграном на одном самокате-то поедем?

— Ну там один рулить будет, а второй держится за… — Вася осёкся на середине фразы.

Судя по выражению его лица, сам понял, что в нашем с Тиграном случае такой вариант не просто неудобный, а в принципе неприемлемый.

Пацан на секунду задумался и тут же озвучил очевидное:

— Я так понимаю, в таком формате вы не поедете.

— Правильно понимаешь, — подтвердил я.

— Тогда давайте я сразу два самоката вам закажу, — быстро нашёл выход из ситуации Вася.

Вася тут же занялся делом. Он быстро сделал все необходимые манипуляции в приложении для самокатов. А спустя пару минут сообщил, что, как мы и договаривались, заказал для нас сразу два. Следом пацан подробно объяснил, где именно они стоят и назвал их номера, чтобы мы не перепутали.

Мы с Тиграном времени терять не стали. Поднялись из-за стола и вышли из кафе, оставив нашего диспетчера одного — за ноутбуком, картой и мигающей красной точкой.

Островок с жёлтыми самокатами, как и говорил Василий, оказался чуть левее от входа, прямо на углу парковки нашей кафешки. Найти их оказалось проще простого.

— Ездил когда-нибудь на таких? — спросил я у Тиграна, подходя к самокатам.

Выяснилось, что когда Тигран в последний раз садился в тюрьму, никаких подобных самокатов ещё не существовало и в помине. Так что для него это было точно такое же новшество, как и для меня самого.

Впрочем, как оказалось, почти всё в управлении этими штуками было интуитивно понятно. Ничего сложного: встал, нажал, поехал.

Всего через несколько минут мы с Тиграном уже катили каждый на своём самокате вдоль дороги, встраиваясь в городской поток.

Город встретил нас без всякой приветливости. Стоило только выкатиться ближе к проезжей части, как стало понятно, что здесь никто никого не ждёт. Машины шли плотным потоком, водители нервничали, сигналили, перестраивались резко и без предупреждений, словно каждый считал дорогу своей личной территорией.

Один из автомобилей прошёл так близко, что я отчётливо почувствовал порыв воздуха и инстинктивно дёрнул руль в сторону.

Пешеход на переходе раздражённо махнул рукой, что-то выкрикнув мне вслед.

В девяностых всё было проще. Опаснее — да. Жёстче — безусловно. Но все же понятнее что ли. Там ты сразу знал, откуда может прилететь и по каким правилам играют. Здесь же всё выглядело цивилизованно только на бумаге. А по факту — каждый был сам за себя, и если не вписываешься в общий ритм, тебя просто выдавливают.

Но сбавлять скорость было нельзя. Мы и так шли на грани, и любая заминка означала бы потерю времени. Пришлось подстраиваться на ходу, принимая правила игры, которые никто не озвучивал, но которые город навязывал очень доходчиво.

И надо признать, самокат оказался штукой крайне удобной и при этом максимально манёвренной. А скорость… скорость у неё была более чем приличная. Всё-таки есть большая разница между теми же сорока километрами в час, когда ты сидишь в автомобиле, и когда несёшься на таком самокате… Ощущения от скорости были совершенно разные.

В варианте с машиной на такой скорости ты, по сути, просто телепаешься вместе с потоком, даже не задумываясь об этом. А вот в варианте с самокатом на тех же самых километрах в час ты уже не едешь — ты летишь. Почти как Шумахер на трассе «Формулы-1».

По-хорошему, конечно, стоило бы надеть шлем и какую-никакую защиту — явно не помешало бы. Но за отсутствием всего этого приходилось ехать как есть, полагаясь на равновесие и собственную осторожность.

Я обернулся, чтобы убедиться, что Тигран всё ещё держится за мной. Он ехал напряжённо, сжавшись, вцепившись в руль обеими руками. Взгляд направлен строго вперёд, ни одного лишнего движения, ни малейшей попытки оглядеться по сторонам. Казалось, ещё немного — и он просто превратится в одно целое с этим самокатом.

А ещё я понял одну неприятную вещь: если я сейчас ошибусь, первым полетит он…

Мы как раз пересекали очередной перекрёсток, когда один из водителей решил, что я слишком медленно освобождаю ему путь. Автомобиль резко приблизился сзади, коротко и зло бибикнул, после чего дёрнулся впритирку, подрезая меня при перестроении. Я инстинктивно сместился ближе к обочине, удержав равновесие буквально на грани.

— Эй! — вырвалось у меня, уже в спину машине.

И вот тут водитель, в отличие от многих, решил не просто проорать и уехать. Машина резко затормозила впереди.

— Ты куда прёшь, урод⁈ — заорал он. — Ты вообще понимаешь, где едешь⁈

Дверь распахнулась, и из салона вывалился мужик. На взводе, с перекошенным лицом, явно уверенный, что сейчас будет разбор полётов.

— Да я тебя школота щас…

Фраза оборвалась сама собой.

Он запнулся и споткнулся буквально на полушаге. Просто потому, что наконец посмотрел не на самокат, а на меня целиком.

Сначала — на ботинки. Потом выше. Грудь, плечи. И только в самом конце добрался до лица, для чего ему пришлось задрать голову.

Вот в этот злость как сдулась.

В этот момент Тигран тоже подъехал и остановился чуть позади. Ничего не сказал. Просто стоял, всё так же сжимая руль, но этого оказалось более чем достаточно.

Я посмотрел на водителя и улыбнулся.

— Ты либо сейчас садишься обратно в машину и едешь дальше, — пояснил я, — либо мы тут задержимся. Надолго.

Водитель сглотнул, отвёл взгляд, что-то буркнул себе под нос — уже совсем другим тоном. И резко развернулся. Дёрнул дверь, сел в машину и, не глядя в нашу сторону, рванул с места, встраиваясь обратно в поток.

Я молча вернулся на самокат.

— Володь порядок? — спросил Тигран.

— Едем дальше, — подтвердил я.

Кстати, у меня, в отличие от Тиграна, возникло ещё и дополнительное, довольно неожиданное препятствие. Помимо того, что нужно было управлять самокатом, мне ещё требовалось как-то разговаривать по телефону с Василием. А это автоматически ставило перед выбором: либо рулить одной рукой, а второй держать телефон, либо… искать третий вариант.

В итоге я изловчился и просто сунул телефон в передний карман куртки, включив громкую связь. Перед этим, естественно, набрал Василия, и тот сразу же принял вызов.

— Как тебе меня слышно, Василий? — сказал я. — Проверка связи.

— Слышу вас отлично, Владимир Петрович, — тут же ответил пацан. — Готов сообщать вам координаты передвижения объекта.

Вася сразу заверил, что Кобра по-прежнему движется в том же направлении, что и раньше, не меняя маршрут.

— Вы как меня слышите?

— Да, я тебя тоже слышу хорошо, — ответил я, подтверждая связь.

Между тем у нас с Тиграном возникло другое препятствие. Вернее, если быть точным, это препятствие возникло у меня. Тигран ехал следом, держась за мной, как за штурманом, который указывает путь. Проблема заключалась в том, что я сам имел лишь самое смутное представление о том, куда именно нам нужно ехать. Город я не знал от слова совсем.

И это, конечно, было вполне ощутимой трудностью.

— Василий, приём, — снова вышел я на связь. — У меня к тебе есть одно пожелание.

— Слушаю, Владимир Петрович, — тут же отозвался Вася. — Говорите, что нужно делать.

Я изложил брату Марины суть проблемы.

— Так, Василий, дело в том, что у меня, в отличие от тебя, нет карты города перед глазами. Поэтому я буду тебе крайне признателен, если ты будешь прямо по ходу подсказывать мне, как именно ехать в нужном направлении, — попросил я.

— Понял, Петрович, — сразу сориентировался он. — Тогда скажите, по какой улице вы сейчас едете.

Я тут же оглянулся по сторонам, выхватил взглядом табличку с названием улицы на одном из домов и одновременно отметил номер дома. Но озвучивать его Василию я не стал сразу. Сначала нужно было удостовериться, в каком именно направлении я движусь. В сторону уменьшения нумерации или, наоборот, в сторону её увеличения?

— Я еду по улице Станиславского, по чётной стороне, в сторону увеличения, — наконец пояснил я Василию.

— Принял, Владимир Петрович, одну секундочку, — отозвался пацан.

Вася замолчал, и было понятно, что он начал прокладывать мне маршрут. Штурман из него, если честно, выходил, мягко говоря, так себе, потому что буквально через пару мгновений я отчётливо услышал на фоне женский голос навигатора.

— Через двести метров поверните налево, — произнёс динамик.

— Владимир Петрович, через двести метров поворачиваете налево, — тут же продублировал мне Василий, почти слово в слово.

— Да, спасибо, — ответил я. — Я всё слышал.

На миг меня посетила мысль, что Вася, в принципе, может вообще замолчать, а дальше я просто поеду, ориентируясь по навигатору. Но эту идею пришлось так же быстро признать несостоятельной. Вася-то никуда не ехал — он сидел в кафе. А значит, навигатор тоже никуда не двигался и никакой реальной картины нашего перемещения дать не мог.

Блин.

— Тигран, — предупредил я на всякий случай, — мы с тобой сейчас налево поворачивать будем.

Тигран ничего не ответил. И это было вполне объяснимо: управление самокатом давалось ему откровенно непросто. Он ехал, вцепившись в руль обеими руками, с таким видом, будто любое лишнее движение могло закончиться катастрофой. Судя по всему, сейчас ему было совсем не до разговоров.

— Сколько там ехать, Василий? — спроси́л я, не сбавляя хода.

— По навигатору показывает, что ехать около десяти минут, — сразу же ответил пацан.

Вот это было уже отлично. Значит, мы находились максимально близко к этому администратору. Ситуация разворачивалась именно так, как нужно.

Мы с Тиграном уже повернули на нужном повороте налево, после чего я снова вышел на связь с Василием. Попросил скорректировать маршрут с учётом нашего текущего положения.

Вася ообщил, что нам нужно ехать прямо ещё примерно один километр, а уже после этого повернуть направо.

— Владимир Петрович, мы его уже практически догоняем, — воодушевлённо сказал Василий.

По его голосу было слышно, что пацан сам начинает входить во вкус происходящего.

— Отлично. Сколько до него осталось? — уточнил я.

— Пишет, что ещё три километра… вернее, уже два девятьсот, — тут же поправился Вася. — Но мы сейчас идём ему практически навстречу. И не забудьте, что через семьсот метров вам нужно будет поворачивать на улицу Дзержинского.

— А он сам-то по какой улице сейчас едет? — спросил я.

Хотелось заранее сложить у себя в голове общую картину. Я поймал себя на том, что телефон в кармане стал ощутимо тёплым. Звук в динамике шёл с какой-то едва уловимой задержкой. Слова Василия доходили нормально, но словно через тонкий слой ваты. Экран, когда я мельком на него взглянул, показался непривычно тусклым.

— Он сейчас едет прямо по Социалистической, — ответил Василий. — Только что на неё свернул. Но дальше там никаких поворотов не предусмотрено. Так что как только вы повернёте направо, вы упрётесь в…

Куда именно мы с Тиграном должны были «упереться», я так и не услышал. Вася вдруг резко замолчал.

— Алло, Василий, я тебя совсем не слышу, — сказал я, стараясь перекричать ветер и шум дороги.

В ответ была лишь тишина.

— Вася, я тебя не слышу, — повторил я ещё раз, но результат оказался тем же самым.

Сука…

Похоже, связь оборвалась.

Я кое-как изловчился, не останавливаясь, вытащил телефон из переднего кармана куртки, придерживая руль самоката одной рукой. Это было неудобно, рискованно и вообще не лучшая идея, но выбора не оставалось.

Экран телефона оказался мёртвым. Просто чёрным.

— Сука… — прошипел я уже вслух, мгновенно поняв, в чём именно проблема.

Телефон разрядился.

И ведь самое обидное — я реально привык к тому, что мобильные телефоны держат заряд не часами и даже не днями, а неделями. Особенно если ими не злоупотреблять. Вот и расслабился. Просто тупо забыл подзарядить его заранее.

Не вовремя. Совсем не вовремя сел у меня телефон.

— Тигран, — сказал я, чуть оборачиваясь. — мы сейчас с тобой поворачиваем направо и сразу останавливаемся.

— А что случилось? — тут же поинтересовался мужик.

— У меня телефон сел, — пояснил я.

Мы с Тиграном повернули направо и, как я и сказал, сразу же остановились неподалёку от поворота, прижавшись к обочине. Самокаты замерли, а вместе с ними словно зависла и вся наша операция.

— Тигран, дай мне свой мобильник, — попросил я. — И набери, пожалуйста, Василия.

Тигран в ответ медленно покачал головой.

— Володь, так у меня ж мобила в кафе осталась…

Я медленно вздохнул наполняя легкие воздухом. Чвязаться с Василием у меня не было ни единого шанса.

— И что теперь будем делать? — осторожно спросил Тигран.

Я гулко выдохнул, быстро прокручивая в голове складывающуюся ситуацию. Картина вырисовывалась откровенно паршивая.

Да уж. Всё явно начинало складываться не в нашу пользу. Шанс упустить администратора стремительно рос. Причём рос он буквально в геометрической прогрессии. Каждая потерянная секунда теперь работала против нас, и времени на раскачку у нас больше не было вовсе.

От автора:

Он оказался в 1941 году. Враг рядом и нужно сражаться. Потому что он — советский человек конца двадцать первого века. Сильный, умный, беспощадный и милосердный. https://author.today/reader/438284

Глава 10

Тигран то смотрел на меня, то снова переводил взгляд на дорогу. И только растерянно хлопал глазами. По нему было видно, что мужик вообще не понимал, что теперь делать, куда двигаться и на что вообще теперь ему опираться. Вся его внутренняя конструкция держалась на том, что «сейчас Василий подскажет».

Вот только Василия теперь с нами больше не было. Связь с кафе отрубилась наглухо. Вместе с ней пропал и наш «штурман».

Тигран тяжело выдохнул, поёрзал на сиденье и, наконец, сказал вслух то, что у него крутилось на языке:

— Володя… блин… походу хреновые у нас с тобой дела.

Я никак это не прокомментировал. Даже головы не повернул в сторону мужика.

— Ну и чего теперь нам делать-то? — спросил мужик.

Я снова промолчал и лишь сильнее закусил губу. Ситуация действительно была… не то чтобы плохая. Она была самая что ни на есть аховая. Потерянная связь и потерянный ориентир, а еще отсутствие полное нормального плана… В общем, это не та позиция, в которой приятно оказываться. Особенно когда от тебя ждут решения.

Но было одно, что я знал всегда еще из опыта девяностых, где часто бывало так, что ошибка стоила дороже денег.

Я знал, что нельзя опускать руки раньше времени. Никогда.

Потому что всё ломается не в тот момент, когда ситуация становится сложной. Неа, ломается тогда, когда ты внутри себя сдаёшься. И вот тогда действительно всё летит к чертям. Окончательно и без вариантов.

Несмотря на то, что внутри всё было натянуто, как струна перед разрывом, внешне я этого никак не показывал. Тигран итак был на грани, и мне меньше всего нужно было заразить его своим напряжением. Дурной пример все-таки штука заразительная.

— Для начала, Тигран, мы с тобой не сдаёмся, — наконец, сказал я.

Пока мужик переваривал, я уже прокручивал в голове дальнейшую логику. Этот подонок мог свернуть куда угодно. В городе тысяча развилок, тысяча дворов и еще тысяча вариантов раствориться в потоке.

Гнаться сейчас за ним вслепую — затея откровенно паршивая. Шансы упасть ему на хвост будут минимальные. Практически нулевые.

Да и за кем, если честно? За призраком.

Самое мерзкое во всей ситуации заключалось в том, что ни я, ни Тигран даже теоретически не могли бы опознать администратора чата внешне.

Мы тупо не знали, как он выглядит. Работать вслепую — это всегда плохо. А работать вслепую без инструмента… ну это уже приговор. Что до инструмента, он сейчас был один — им был мой телефон.

И мобильник был мёртв… а нужен он был в рабочем состоянии. Кровь из носа нужен. Потому что без него мы были без рук, глаз и ушей. Одновременно.

А значит мне нужна была зарядка. Любая, хоть самая убогая, лишь бы пошёл ток… И в следующий момент решение, где искать выход из этой дыры, пришло само собой.

На самом деле сейчас всё было иначе, чем в моё время. Тогда, в девяностых, сдохший телефон означал одно — телефон сдох и выкручивайся как хочешь. А тут… тут мир все-таки был другим. Удобным что ли. Я это уже успел понять за то время, что находился в этой реальности.

Телефон можно было зарядить и без домашней розетки. И сделать это прям в машине — через провод. Либо от переносного аккумулятора — маленькой коробочки, которую люди таскали с собой в карманах и рюкзаках.

Да, у меня сейчас не было ни машины, ни аккумулятора. Но правдой было и другое: достать их — это не такая уж и проблема.

— Так, Тигран, — обозначил я. — Ты пока посторожи наши самокаты.

Мужик посмотрел на меня настороженно.

— А ты что собрался делать, Володь?

Я пожал плечами.

— Попробую решить нашу с тобой проблему.

Продолжать разговор я не стал. Вышел на середину дороги и остановился там. Поток машин шёл прямо на меня.

Я поднял руки и начал размахивать ими, перегораживая полосу и привлекая к себе внимание водителей. Мне нужно было чтобы кто-то из них всё-таки дал по тормозам. Сейчас мне нужен был всего один человек у которого могла оказаться зарядка.

Естественно, долго ждать не пришлось. Сигналить начали почти сразу — резко, нервно, со всех сторон одновременно. Поток отреагировал так, как в принципе и должен был. Конечно, для них я был просто придурком, который решил проверить, насколько быстро тормозят чужие машины.

Некоторые водители давили на клаксон, не отпуская. Другие сигналили рывками. В глазах водителей читалось одно и то же: «С ума сошёл?»

Ну… если честно, доля правды в этом была. Я сейчас действительно рисковал. Но разница между мной и безумцем была простая: я все-таки делал это осознанно. Выбора то особо у меня не оставалось.

Мне была нужна зарядка. Позарез.

Часть машин начала меня объезжать, не снижая скорости и продолжая истошно сигналить. Некоторые водители буквально сверлили меня злыми и колючими взглядами.

Я не слышал их слов, но видел, как у них ходят губы и перекашиваются лица. И без всякого звука понимал, какими словами они меня сейчас поливают.

Да, конечно, формально я был виноват. Это я стоял на дороге и мешал движению. Тут спорить бессмысленно. И я прекрасно понимал, что никому из этих людей не было абсолютно никакого дела до моих проблем. Да и быть не могло. Никто из них не хотел, чтобы чужая беда вдруг стала его личной головной болью. В этом тоже не было ничего удивительного.

Некоторые всё-таки опускали стёкла и уж точно не подбирали выражений.

— Ты вообще куда прёшь, урод⁈

— Ты что, хочешь, чтобы тебя тут в асфальт закатали⁈

— Слышь, ты чё, блин, тротуар попутал где⁈

Это были ещё самые мягкие формулировки из тех, что летели в мою сторону. Но я был к этому вполне готов.

Один автомобиль особенно выделился. Дорогой немец, чёрный, полностью тонированный по кругу. Водитель сначала долго, с нажимом, давил на клаксон, потом остановился рядом.

Я даже на секунду подумал, что сейчас из него выйдет очередной «воспитатель». Такой, который уверен, что имеет право учить окружающих жизни. Подойдёт, начнёт качать права, рассказывать, как надо себя вести, как правильно и как неправильно.

Но не вышел.

Видимо, сначала он увидел мои габариты. Потом понял, что я здесь все же не один кукую. А сама ситуация выглядит не так однозначно, как ему, возможно, показалось изначально. Пыл водителя, как будто резко испарился.

Он просто дал по газам, сорвался с места с пробуксовкой, снова врубив клаксон. Я лишь мельком проводил машину взглядом.

Я уже начал ловить себя на мысли, что вся эта затея с дорогой, возможно, была ошибкой. Что никто не остановится, а я просто стою здесь и теряю время, пока поток обтекает меня со всех сторон, как вода камень.

Но именно в этот момент ситуация изменилась. Из потока выделилась старая «девятка». Низко посаженная, «уставшая». Эта тачка уже не сигналилила и не моргала фарами. Вместо этого водитель включил аварийку. Жёлтые огни заморгали и машина начала медленно смещаться к обочине и так же медленно тормозить.

Я тут же пошёл к обочине, к этой «девятке».

Водитель опустил стекло совсем чуть-чуть — ровно настолько, чтобы его было слышно.

Парень оказался совсем молодым. Не школьник, конечно, но ещё и не взрослый мужик. Ему было лет двадцать с небольшим. Худой, угловатый, с короткой тёмной стрижкой. Одет он было тоже просто — в тёмную толстовка, а на его висках были молниями выбритые виски.

Машина у него была под стать. Старая «девятка» была заниженной настолько, что почти лежала на асфальте. Диски тёмные, резина низкопрофильная, а на заднем стекле виднелось несколько наклеек — «Смотра», какие-то стилизованные надписи. Явно пацанская машина, собранная под себя.

Стекло было опущено буквально на ладонь.

Водитель внимательно посмотрел на меня снизу вверх.

— Дружище, что у тебя произошло? Как я могу тебе помочь?

— Спасибо, что остановился, — улыбнулся я. — Слушай, у меня сейчас вопрос реально жизни и смерти. Мне очень срочно нужна зарядка на телефон. Выручай.

По его лицу я сразу понял, что пацан удивился. Ну да, логично. Когда на дороге тормозишь ради кого-то, ждёшь либо аварии, либо беды, ну или как минимум чего-то серьёзного. А тут… зарядка.

Но рассказывать пацану правду я, конечно, не собирался. Не стану же я объяснять, что мы гоняемся за администратором чата, где толкают дурь. При этом у нас связь оборвалась, а время тикает. Для пацана это звучало бы как бред и повод сразу нажать на газ.

Я чуть наклонился к окну и добавил:

— Брат, ты реально очень сильно поможешь. Прямо конкретно нас выручишь.

Водитель молчал секунду, оценивая. Мне на секунду показалось, что он уже всё решил. Рука чуть дёрнулась к кнопке стеклоподъёмника, взгляд ушёл в сторону дороги. Ещё мгновение — и стекло поднимется, аварийка выключится. Ну а сама «девятка» просто растворится в потоке, как и все остальные.

По реакции пацана я понял, что он, скорее всего, уже записал меня в категорию «странных». Или даже хуже — в категорию тех, кто устраивает какие-то мутные движухи ради лайков.

В наше время таких понятий не было, а здесь… здесь пранки, розыгрыши и съёмка на камеру ради интернета были для молодых делом привычным. Я это уже видел по своим школьникам — они этим жили и дышали. Водитель мог легко решить, что я сейчас просто играю роль, а где-то рядом стоит телефон, снимающий «социальный эксперимент».

Вот только время уходило.

Я понял, что так мы сейчас просто разъедемся, и тогда придётся начинать всё сначала. Поэтому тактику пришлось менять на ходу. Я наклонился ближе к окну и сказал более прямо:

— Братец, давай так поступим. Ты дашь мне прямо сейчас чуть-чуть подзарядиться — а я тебе сразу даю штукарь.

И, не дожидаясь его реакции, сунул руку в карман и достал купюру. Показал деньги так, чтобы он видел, что это не слова, а конкретика.

Я прекрасно понимал простую вещь: парень ездит на старой «девятке». Значит, лишних денег у него, скорее всего, нет. А тысяча рублей за пару минут зарядки — это уже не «прикол» и не «пранк», а вполне нормальное предложение.

И я не ошибся.

Выражение лица водителя изменилось почти сразу. Исчезло сомнение и желание поскорее уехать. Взгляд стал более внимательным, собранным, а главное — заинтересованным.

— А какой телефон заряжать-то? — спросил водитель.

Чтобы я ещё, блин, знал… Я молча достал мобильник из кармана и просто протянул ему.

— Вот, смотри. На такой аппарат нужна зарядка, — пояснил я.

Он смерил телефон взглядом и коротко кивнул.

— Так… Ну вам повезло. На такой телефон у меня зарядка есть.

После этого сразу отвернулся к торпеде, полез рукой между сиденьями. Некоторое время в салоне слышался только шорох пластика и проводов. Потом пацан наконец вытащил нужный кабель и протянул мне.

— Вот, держи.

Я благодарно кивнул, взял провод и уже было собрался подключить телефон прямо так, стоя у двери.

— Да присаживайся лучше в машину. Так быстро не зарядится, всё равно подождать придётся.

Я обошёл автомобиль, открыл переднюю пассажирскую дверь и сел внутрь. Уже устраиваясь на сиденье, мельком поднял руку и показал Тиграну большой палец — мол, всё нормально, получилось.

Каждая потерянная минута сейчас работала против нас. В геометрической прогрессии съедала шансы перехватить администратора чата. Я сразу же подключил телефон к проводу. Экран остался чёрным на пару секунд, потом таки загорелся. Спустя каких-то двадцать секунд аппарат уже загрузился.

Думать мне было некогда. Я мгновенно зашёл в список вызовов и набрал Василия. Тот взял трубку почти сразу.

— Владимир Петрович, что-то со связью… — затарахтел брат Марины, едва услышав мой голос.

Я не стал тратить ни секунды на объяснения.

— Вася, я тебе всё потом расскажу. Скажи лучше: где сейчас Кобра едет? Ты его ещё можешь отследить?

На том конце повисла короткая пауза.

— Могу, Владимир Петрович, — уверенно подтвердил Василий.

У меня внутри будто отпустило. Значит, не упустили, мы ещё в игре.

— Вы находитесь там же? — уточнил пацан.

— Там же, — подтвердил я.

— Хорошо. Тогда внимательно слушайте. Вам нужно выдвигаться прямо сейчас, чтобы его не потерять. Этот урод уже начал вилять по маршруту.

Я медленно набрал в грудь воздуха и так же медленно выдохнул. Обстоятельства всё ещё играли не на моей стороне. Я прекрасно понимал, что стоит мне сейчас отключить телефон от зарядки, и через пару минут он снова погаснет. И тогда мы с Тиграном окончательно упустим администратора.

А этого допустить было нельзя.

Я чуть отодвинул телефон от уха.

— Одну секундочку, Василий. Повиси на линии и не отключайся.

Не дожидаясь ответа, я повернулся к водителю «девятки». По пацану было видно, что он слышал наш разговор, но до конца всё равно не понимал, о чём речь.

— Слушай, братец. Я тебе заплачу вдвое больше, если ты меня и вот того мужика, — я коротко кивнул в сторону Тиграна, — докинешь по координатам. Тут ехать совсем недалеко, а без зарядки мы далеко не уедем. Сам понимаешь.

Водитель молчал.

Пацан всё прекрасно чувствовал. Пацан видел, что мы с Тиграном не просто катаемся по району от скуки. Он понимал, что это какая-то мутная история и его это конкретно так напрягало.

Деньги пацану были нужны — это я угадал сразу. Но соглашаться он не спешил. Было видно, как в пацане борются желание заработать и страх последствий.

Смекалистый пацан. Осторожный.

Я видел, что он колеблется, и понял, что если оставить всё как есть, водитель откажется. Поэтому решил дожимать.

— Плачу пять тысяч, — отрезал я.

Этот довод, похоже, всё-таки зашёл. Я видел по нему, что зацепило. Но и пацан был не из простых. Он прекрасно понял, что я готов раскошелиться. И именно поэтому тут же попробовал сыграть на этом с прицелом выбить для себя побольше.

— Десять! — заявил он.

Молодой жук. Соображает. По-своему даже правильно делает. Вот только напоролся не на того.

Я не ответил — дал пацану секунду повисеть в этой паузе, чтобы он сам начал нервничать. Потом уже заговорил.

— Братец… дело у меня, конечно, крайне срочное. Это да. Но денег у меня больше нет.

И чтобы слова не выглядели торгом, я просто развёл руками — мол, вот так. Факт.

— И главное… — продолжил я. — за пять тысяч рублей я в лёгкую, прямо сейчас, останавливаю практически любую машину. И водитель меня ещё и с удовольствием подвезёт. Я тебе сразу поясняю свою позицию.

Пацан смотрел на меня внимательно. Проверял, не блеф ли это с моей стороны.

— Так что если тебе, братец, эти бабки реально нужны, — заявил я жёстче, — не тяни кота за яйца. Соглашайся на моё предложение.

Пацан переварил быстро. Видно было, что он прокрутил в голове расклад.

— Хорошо… — сказал он почти сразу. — Я согласен. За пять тысяч. Только тогда давай деньги наперёд.

И замолчал, ожидая, что я скажу дальше.

— Идёт, — сказал я сразу, не раздумывая. — Замазали. Считай, что деньги уже твои.

С этими словами я тут же достал купюру нужного номинала. Наклонился и положил купюру прямо на торпеду его девятки.

Пацан почти мгновенно сгрёб деньги с торпеды и сунул во внутренний карман своей ветровки. Видно было, что к деньгам пацан относится серьёзно.

Я же в тот же момент приоткрыл дверь автомобиля.

— Тигран, давай, иди сюда быстрее. И самокаты с собой тащи!

Тигран всё понял с полуслова и оживился моментально. Подхватил самокаты и двинулся в сторону машины.

Водитель девятки заметно напрягся. Пацан заерзал на сиденье, взгляд метнулся на меня, потом на самокаты, и снова вернулся на меня. В голове у молодого уже пошёл новый пересчёт выгоды.

И, как и следовало ожидать, он тут же попытался провернуть ситуацию в свою пользу.

— Погоди… — сказал он, сдвинув брови. — Мы же с тобой на самокаты не договаривались. Это уже… это уже за отдельную плату.

От автора:

🔥🔥🔥СКИДКИ ДО 50% на Единственную на АТ серию книг о службе советских пограничников в Афганистане.

Бывалый офицер в отставке гибнет и попадает в СССР 80х. Теперь он советский пограничник. Армия, боевое братство, козни иностранных разведок

Читать здесь: https://author.today/work/393429

Глава 11

Говорил пацан осторожно, но с прицелом на «вдруг прокатит». Я посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

— Не, братец… — я медленно покачал головой. — Ты сейчас пыл свой немного остуди.

Я подмигнул ему почти дружелюбно:

— У нас с тобой «всё включено». Давай, открывай багажник.

— Да не поместиться…

— Поместиться, еще как.

— Понял. Ваще не вопрос, — выдохнул водитель девятки.

По тону было ясно, что пацан сообразил, где нужно остановиться, чтобы торг не пошёл уже ему в минус. Он выскочил из машины и сразу направился к багажнику. Тигран уже поднес самокаты. Волитель подхватил один и вместе они ловко уложили наши вещи. Конечно, пришлось изловчиться, но если долго мучиться — что-нибудь получится.

Я не стал терять ни секунды. Пока они возились с самокатами, я снова вернулся к Василию.

— Вася, я тут, — обозначил я.

— Владимир Петрович, а вы что, уже какую-то тачку нашли? — в голосе у брата Марины прозвучала лёгкая, почти озорная нотка.

— Нашли, — ответил я не давая лишних комментариев. — Так что давай прямо сейчас говори, куда ехать.

Я на секунду замолчал, тут же добавил:

— Сейчас, погоди… на громкую связь тебя поставлю.

Одним движением я включил динамик, чтобы всё было слышно не только мне.

— Всё, готово. Говори дальше.

К этому моменту водитель уже вернулся в салон, уселся за руль, хлопнул дверью. И теперь прекрасно слышал голос Василия, который начал объяснять маршрут.

Я слушал внимательно, но больше следил за реакцией водителя.

Когда Василий закончил объяснение и сделал паузу, я повернулся к пацану:

— Братец, как в эту точку ехать ты в курсе или нет?

Водитель коротко кивнул.

И уже через секунду девятка мягко тронулась с места и влилась обратно в поток машин.

Со своей стороны я продолжал коммуницировать с Васей. Называл ему номера домов, мимо которых мы проезжали.

— Сто двенадцать… сто четырнадцать…

Чтобы пацан в кафе мог отслеживать наше движение на карте. И если что сразу смог бы подправить маршрут.

Прошло всего несколько секунд — и по его указаниям мы действительно свернули туда, куда нужно. Улица была узкая, прямая, незнакомая.

— Так, Владимир Петрович… внимание, — сказал Василий уже другим тоном. — Вот прямо сейчас он уже должен подъезжать. Будьте готовы.

Я кивнул сам себе и повернулся к водителю.

— Чуть сбавь ход, — попросил я спокойно.

Но покой, как водится, нам только снился.

Едва мы выехали на эту улицу, где должен был состояться наш «план перехват» — я первым делом увидел то, что ломало всю картину.

Прямо у обочины стоял экипаж ДПС. Машина, проблесковые, двое в форме рядом…

И проблема была не в том, что они там просто есть. Проблема была в другом: ехать дальше нам пока было нельзя. Нам нужно было задержаться, а по знакам — стоять здесь было запрещено.

Я снова повернулся к водителю:

— Тормози… сбавь ход.

Но он и сам уже всё увидел. Руки пацана вцепились в руль и он сразу занервничал.

— Здесь стоять запрещено, — выпалил водитель, почти оправдываясь. — Копы как раз для этого здесь и стоят. Вон знак же.

Я прекрасно понимал, что момент пришёл и дальше тянуть уже нельзя, а нужно просто принять решение и действовать.

Выбор, по сути, был один. Предельно очевидный — ехать дальше мы попросту не могли. Ну конечно если хотели перехватить того самого человека, ради которого вообще весь этот забег и затевался.

Я посмотрел на дорогу, на экипаж ДПС, на перекрёсток.

— Останавливайся, — подтвердил я.

Водитель дёрнулся.

— Так остановят же… — попытался он возразить. — Может, мы всё-таки отъедем на ту сторону⁈

Водитель говорил уже не как уверенный в себе пацан, чутко чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Я тотчас повернулся к нему

— Братец, я ещё один раз тебе повторяю. Сейчас ты делаешь ровно то, что я тебе говорю.

И я посмотрел на пацана так, чтобы он в моменте понял, что наш спор уже закончен.

Этого оказалось достаточно. Пацан сразу замолчал, только уже стиснув зубы, выдохнул сквозь них:

— Твою ж мать…

Но в следующий же момент «девятка» начала медленно сбрасывать скорость, чтобы не выглядеть откровенно вызывающе. Но этого было достаточно, чтобы не проскочить перекрёсток.

Однако для инспекторов хватило и этого. Машина тут же попала в поле их зрения.

Разумеется, никакие поблажки нам никто делать не собирался. Один из сотрудников ДПС, опытный, насмотренный, бросил на нас быстрый профессиональный взгляд.

Через секунду его рука уже поднялась в привычном жесте, приказывая прижаться к обочине.

Не вовремя. Чёрт возьми, как же не вовремя эти гаишники нас тормознули. Прямо в самый неподходящий момент, когда каждая секунда могла решить, сделаем мы перехват или всё коту под хвост.

Инспектор ДПС тем временем неторопливо зашагал к нам, лениво покручивая в руке жезл. Лицо у него было спокойное, привычно-нейтральное, для него это была рутина, то что он делает каждый день не один десяток раз.

Гаишник то понятия не имел, что вообще сейчас происходит. Почему мы остановились именно здесь и почему ведём себя так, будто нам плевать на то, что он стоит в десяти метрах. Для него всё было просто: есть нарушение — значит, будет неприятный разговор.

В этот момент в динамике телефона снова раздался напряженный голос Василия:

— Готовьтесь, Владимир Петрович. Готовность номер один. Он уже прям подъезжает… меньше километра осталось.

И почти одновременно с этим инспектор уже подошёл к машине. Наклонился к водительскому окну, выдержал короткую паузу и заговорил официальным, отработанным до автомата тоном:

— Очень доброго дня. Старший лейтенант отдельного батальона ДПС…

Инспектор назвал фамилию, но я почти не вслушивался. Пока гаишник представлялся, он внимательно посмотрел на водителя. Потом медленно перевёл взгляд на меня и на Тиграна, сидящего сзади. Оценивал, складывая в голове картину.

И эта картина ему явно не нравилась.

— Вы что, специально провоцируете? — спросил он уже опустив официальный тон, прямо. — Видео какое-то снимаете?

Водитель дёрнулся, как будто ему ушат с холодной водой на голову перевернули.

— Н-нет… — испуганно выдавил он, даже не пытаясь выглядеть уверенно.

Уже по одному взгляду инспектора мне стало ясно, что мужик настроен жёстко. Ему откровенно не понравилось, что мы нарушаем правила прямо у него перед носом. И он уже решил, что просто так этот разговор не закончится.

Ну а кому бы такое вообще могло понравиться, если честно. Стоят мужики, работают, а тут мы — прямо у них перед носом, с явным нарушением. Разумеется, инспектору это не зашло.

— Документы на право управления транспортным средством предъявите, — безапелляционно попросил он водителя.

Ситуация начинала уходить туда, куда нам совершенно не нужно. Проверка, оформление, протокол… всё это совершенно время. А времени у нас как раз и не было.

Пришлось вмешиваться. Я чуть подался вперёд, перехватывая внимание инспектора на себя.

— Товарищ старший лейтенант, — сказал я вежливо и подчёркнуто спокойно. — Разрешите обратиться.

Он ничего не ответил, но взгляд перевёл на меня.

— Вы не так поняли, — начал я. — Тут просто ситуация вышла… Нелепая. Нам и в голову не могло прийти сознательно нарушать правила.

Я вешал инспектору на уши то, что нужно вешать в таких случаях: вежливость, спокойствие, «мы не такие», «само получилось». Но именно в этот момент, как назло, в динамике телефона прозвучал голос Василия — громко, возбуждённо и вот прям совершенно не в тему:

— Владимир Петрович, всего пятьсот метров осталось!

Слова повисли в воздухе. Инспектор медленно перевёл взгляд с меня на телефон, который я держал в руке. Посмотрел так, будто пытался понять — это сейчас серьёзно или мы просто издеваемся.

И я не упустил этот момент — видел, как гаишника от раздражения дёрнулась скула и перекосило лицо.

Чёрт. Вот этого только не хватало.

Инспектор, похоже, окончательно решил, что с нами надо разбираться по полной, без «понять и простить». Он изучил водительское удостоверение пацана, сделал паузу, а потом сухо и официально, добавил:

— Багажник откройте.

Пацан всё прекрасно понимал — слышал то, что говорил Василий, и ощущал то, как в салоне нарастает напряжение. Он коротко покосился на меня, взглядом задавая один-единственный вопрос: что делаем дальше? Ответ был не из простых, но по сути вариантов у нас и не оставалось. Я отлично понимал, что не подчиниться требованиям инспектора сейчас не получится, как бы это ни раздражало.

Формально можно было бы, конечно, плюнуть на всё, утопить педаль в пол и попытаться уйти от них к чёртовой матери, как это делалось в других временах и при других раскладах. Вот только одного только взгляда на нашего водителя «девятки» было достаточно, чтобы сразу стало все ясно… На такую авантюру пацан не подпишется ни за какие деньги.

Да и, если говорить честно, будет прав.

В лучшем случае его потом оставят без прав, в худшем — он получит серьёзные проблемы. А уйти от погони у нас всё равно бы не вышло, потому что у ментов была свежая иномарка, техника, связь и преимущество на их стороне. Нас бы догнали в два счёта, и тогда весь наш план действительно развалился бы окончательно и бесповоротно.

Прокрутив всё это в голове за пару секунд, я просто посмотрел на водителя и коротко кивнул. Пацан понял сразу, тяжело выдохнул, принимая неприятное, но неизбежное решение. Потянулся к ручке двери, готовясь выйти из машины и сделать то, что от него требовал инспектор.

— Владимир Петрович, как слышно… у нас всего двести метров осталось до… нет, уже даже не двести, а всего сто пятьдесят, — напряжённо проговорил Василий в динамике. — Этот урод, похоже, начал набирать скорость. Вы можете его упустить.

Было заметно, что Вася нервничает. Администратор, судя по всему, заметил экипаж ДПС у обочины и именно поэтому внезапно прибавил ход, чтобы не попасть под проверку, а просто проскочить мимо.

Я на короткий миг завис в собственных мыслях, просчитывая, что делать дальше. Водитель и инспектор уже подошли к багажнику, и там всё тоже могло развернуться далеко не в нашу пользу. Внутри лежали наши самокаты, и я прекрасно понимал, что у инспектора сейчас неизбежно появятся дополнительные вопросы. Почему самокаты в багажнике? Откуда они? Зачем мы их туда запихнули?

И если смотреть на всё это глазами инспектора, то самый простой и логичный вывод звучал бы неприятно: украли.

Мысли пронеслись быстро, но от этого не стали менее тревожными.

— Всё, вот он уже летит, — почти сорвавшись, выпалил Вася. — Владимир Петрович, сейчас вы его уже должны увидеть.

В этот же момент инспектор, уже заглянувший в открытый багажник, выпрямился и с ожидаемой, предсказуемой настороженностью посмотрел на водителя.

— Так, молодой человек, подскажите, а что это у вас в багажнике за самокаты такие лежат?

Что тут было говорить. В нормальной ситуации я бы спокойно разложил всё по полочкам. Объяснил бы инспектору так, что у него не осталось бы ни вопросов, ни поводов копать дальше. Но сейчас блин ситуация была совсем другой. Времени на объяснения у нас не было в принципе.

Мимо экипажа ДПС на приличной скорости пронеслась «Лада Приора» цвета баклажана. Тачка вынырнула из потока резко и уверенно. Я проводил машину взглядом и в тот же момент уже почти не сомневался, что это именно тот автомобиль, которого мы ждали всё это время. Это была машина администратора чата.

Второй мент остававшийся возле полицейской машины только проводил «Приору» взглядом, не успев ничего предпринять.

Голос Василия в динамике прозвучал с задержкой всего в секунду, но подтвердил то, что я и так уже понял.

— Владимир Петрович, по моим данным он уже должен был проехать, — быстро сообщил Вася.

— Вижу, Василёк, да, я всё вижу, — процедил я в ответ сквозь стиснутые зубы, не отрывая взгляда от дороги.

Времени на раздумья не оставалось совсем, а при этом нужно было держать голову холодной. Любая суета сейчас или поспешная глупость в такой момент могли привести к ошибке, которую потом уже не получится исправить.

— Вася, сейчас послушай меня внимательно, — сказал я в телефон, делая акцент на каждом слове. — Мне срочно нужно, чтобы ты проложил маршрут до конечной точки, иначе этот урод просто уйдёт, и второго такого шанса у нас уже не будет.

Говорил я это Васе уже на ходу, потому что одновременно с последними словами резко распахнул дверь девятки. Я выпрыгнул из салона, жестом показывая Тиграну, чтобы он делал то же самое и не зависал ни на секунду.

Я прекрасно понимал, что ждать Кобру на конечной точке было рисковано. Наверняка существовал подвох иначе я бы давно дождался администратора в нужной точке и спокойно закрыл вопрос без всей этой нервотрёпки. Но если бы всё решалось так легко, Кобру давно бы уже приняли менты…

Поэтому нет — ждать администратора на конечной точке маршрута никакого смысла не было. Но был смысл попытаться его ещё раз перехватить…

Я выскочил из машины первым, Тигран вылетел следом. Мы оба направились к багажнику, возле которого стояли инспектор и водитель девятки. Картина там была вполне предсказуемая: пацан нервничал, суетился и вовсю пытался оправдываться. Он понимал, что ситуация для него начинает пахнуть серьёзными проблемами.

— Да вы что, ну какие они ворованные, ну нет, конечно, всё совсем не так, как вы подумали, — торопливо говорил он инспектору, стараясь выглядеть как можно более убедительным. — Никакие я самокаты, разумеется, не воровал.

Инспектор слушал его с выражением лица, которое не обещало ничего хорошего.

В этот момент водитель заметил меня и словно ухватился за последнюю соломинку. Он резко развернулся, вытянул руку и буквально ткнул в меня пальцем.

— Вот, это они арендовали самокаты, — выпалил он почти с надеждой в голосе. — Можете у них спросить, они вам подтвердят всё, что я говорю.

Инспектор перевёл взгляд на меня, и его бровь вопросительно приподнялась.

Я не стал тратить ни секунды на разговоры. Просто подошёл вплотную к открытому багажнику, уверенно взял оба самоката. Выытащил их наружу одним резким, чётким движением. Один тут же сунул в руки Тиграну, а второй удержал у себя.

— Готовься, — бросил я Тиграну.

Все же дальнейший разговор сейчас был уже просто неуместен.

— Товарищ лейтенант, — сказал я, коротко бросив взгляд на инспектора, — целиком и полностью подтверждаю: это самокаты наши, арендованные. Время аренды ещё не истекло, а значит, мы вправе распоряжаться ими так, как считаем нужным. Большое вам спасибо за понимание и за службу.

Говорил я это так достаточно уверенно, чтобы слова звучали как факт, а не как оправдание. При этом из динамика телефона, который уже успел немного зарядиться, продолжал раздаваться напряжённый голос Василия. Пацан не умолкал ни на секунду, что-то быстро уточнял, сверял, а главное — уже успел проложить нам новый маршрут, по которому двигался администратор.

Картина со стороны выглядела для инспектора совершенно дикой. Он видел, как один человек спокойно объясняется с ним, второй в этот момент говорит по телефону о каких-то маршрутах, а третий уже готовится к движению. Во взгляде у него явно читалось полное непонимание происходящего.

А после моих слов у инспектора буквально полезли глаза на лоб. Лейтенант не понимал, что происходит.

Но времени что-либо осмыслить я ему давать не собирался. При всём желании.

Пока он ещё только пытался сложить происходящее в голове, я уже встал на самокат.

— Тигран, едем, только быстрее, — бросил я ему уже на ходу, начиная движение.

Сзади послышался голос инспектора, уже с явным раздражением и растерянностью:

— А ну немедленно стоять! — наконец спохватился гаишник, с опозданием осознав, что мы просто уходим у него из-под носа.

Но ни я, ни Тигран его уже не слушали. Останавливаться теперь было нельзя ни при каких обстоятельствах.

Глава 12

Уже буквально через несколько десятков метров езды, я отметил важную деталь. Самокат, который ещё минуту назад казался мне просто вынужденным средством передвижения, оказался неожиданно манёвренными. Он легко маневрировал, уверенно держал скорость и быстро реагировали на любое движение.

При всём желании инспектор уже физически не мог бы нас догнать, даже если бы сорвался с места бегом.

Боковым зрением я всё же заметил, как в какой-то момент лейтенант дёрнулся и потянулся к кобуре. Рука даже почти легла на рукоять, но тут же опустилась обратно. Он всё понял. Не будет же он открывать огонь из-за арендованных самокатов.

Да и к водителю девятки, по большому счёту, придраться было не к чему. Тот формально ничего не нарушил и в этой истории оказался просто случайным участником.

— Владимир Петрович, я, кажется, начинаю терять Кобру по сигналу, — возбуждённо признался Василий. — Сигнал просто исчезает.

Новость ударила ровно в тот момент, когда всё и так держалось на волоске. Ничего хорошего в ней не было и быть не могло по определению. Потому что именно сейчас нам жизненно важно было видеть, где находится администратор хотя бы приблизительно.

Василий почти сразу же начал объяснять подробнее. По его словам выходило, что навигатор начал откровенно барахлить: точка то появлялась в одном месте, то буквально через секунду перескакивала в другое. Иногда она и вовсе пропадала.

В такой ситуации говорить о точной локации было бессмысленно.

— Там, похоже, сигнал давят, центр все-таки, — добавил он. — У меня других объяснений просто нет.

Я не стал его засыпать вопросами. Вместо этого сосредоточился на том, чтобы как можно хладнокровнее разложить ситуацию по полочкам у себя в голове. Если администратор заметил экипажи ДПС в городе, то самым логичным для него шагом было не лезть дальше по прямой…

Логично если Кобра постарается уйти с главной дороги, где вероятность нарваться на новую проверку слишком велика. Другие гаишники то вполне могли стоять чуть дальше по маршруту. Эта мысль казалась мне не просто логичной, а практически единственно возможной в его положении.

Мысли я обозначил Василию.

— Вася, посмотри по карте, как здесь можно уйти с главной дороги на объездные варианты. Посмотри внимательно.

— Мгновение, Владимир Петрович, буквально дайте мне одно мгновение, — взволнованно отозвался он. — Сейчас всё посмотрю.

Несколько секунд в динамике стояла напряжённая тишина, нарушаемая только его коротким дыханием и едва слышными шорохами. Потом Вася наконец начал выдавать расклад, стараясь объяснять максимально чётко. Хотя по голосу было слышно, что он сам до конца не уверен в картине.

Без карты перед глазами воспринимать всё это было тяжело. Выстраивать возможную траекторию движения администратора было ещё тяжелее. Однако другого варианта у меня всё равно не было. Пришлось просто собрать из обрывков информации цельную схему и принять решение.

Я прикинул маршрут у себя в голове и развернулся на ходу к Тиграну. Мужик ехал чуть сзади и я махнул ему рукой, чтобы держался ближе.

— Тигран, сейчас не отставай от меня!

Логика во всём этом, как ни странно, была довольно простой. Если мы с Тиграном продолжим движение по главной дороге, а потом в нужный момент резко свернём на боковую улицу, то с высокой долей вероятности сможем выйти администратору навстречу. Перехватить его уже на пересечении маршрутов.

Конечно, это был не просчитанный до миллиметра план. Скорее я делал ставку на здравый смысл и на то, что человек по ту сторону тоже действует по логике, а не наугад.

Впрочем в этой ситуации оставалось только одно — идти ва-банк. Других приемлемых вариантов у меня попросту не было.

Я поехал дальше вдоль дороги, внимательно вглядываясь вперёд и выискивая глазами ближайший съезд с главной. Время тянулось странно. Каждая секунда казалась растянутой, но при этом всё происходило слишком быстро.

Когда съезд наконец появился впереди, я тут же махнул Тиграну рукой, обозначая поворот и давая понять, что сворачиваем.

Если мой расчёт был верным, то мы с Тиграном сейчас не просто не опоздаем, а даже немного опередим администратора. А если расчёт окажется ошибочным… ну это станет понятно уже в ближайшие минуты.

Мы свернули, проехали ещё немного и оказались в точке, которая вполне могла стать местом пересечения наших маршрутов. Я сбросил скорость, аккуратно остановил самокат и спрыгнул на землю. Тигран почти сразу сделал то же самое, вставая рядом.

— Теперь стоим здесь и ждём его, — обозначил я.

Я огляделся по сторонам, оценивая место, в котором мы оказались, и выбирая наиболее удобную позицию. После короткого осмотра решил встать возле угла дома. Так, чтобы нас было не слишком заметно с дороги. Но при этом мы сами бы хорошо видели проезжую часть и могли отреагировать в любую секунду.

Администратор не имел ни малейшего представления о том, как я выгляжу и как выглядит Тигран. Он не знал и того, что за ним вообще кто-то едет и что его уже давно ведут. В этом и заключалось наше преимущество. Кобра был полностью в неведении. А мы уже знали, на каком автомобиле он передвигается, и что именно нам нужно высматривать.

Строго говоря, необходимости прятаться у нас не было, но осторожность никогда не бывает лишней. Особенно в таких ситуациях.

Я сделал глубокий вдох, облизал пересохшие губы и прислушался к собственным ощущениям. Внутри нарастало тонкое, колющее напряжение, потому что Кобра всё не появлялся. Я вовсе не исключало, что он вполне мог проскочить это место раньше нас.

Мысль была неприятная, но реальная.

Я вспомнил о том, что на телефоне у меня осталось совсем немного заряда. Потому принял единственно разумное решение — пока что отключиться от Василия. Следовало сохранить остаток батареи на тот момент, когда связь действительно станет критически необходимой.

— Василий, если у тебя всё-таки получится снова поймать сигнал, то перезвони мне сразу же, — объяснил я. — А пока я отключаюсь, потому что батарея почти сдохла. Если сейчас посадим телефон, то останемся вообще без связи.

Василий что-то быстро ответил, коротко, сбивчиво, но по смыслу было ясно — понял. Я оборвал соединение и убрал телефон.

Тигран стоял чуть в стороне, держа самокат за руль. Он переминался с ноги на ногу, оглядывался то на дорогу, то по сторонам, то снова на дорогу, явно нервничая.

— Блин, Володя… — негромко сказал он. — Вот как бы мы его не упустили. У меня, если честно, по этому поводу совсем нехорошее предчувствие.

Я уже собирался ответить ему, но в этот момент всё решилось само. По узкой дороге впереди медленно выползла баклажановая «Лада Приора».

— Вот он… — процедил я, чувствуя, как напряжение наконец отпускает. — Едет наш красавчик.

Тигран замолчал сразу, потому что тоже увидел машину. Теперь никаких слов уже не требовалось.

Самое важное заключалось в том, что теперь нам больше не нужен был Василий, навигатор и сигнал. Мы видели цель своими глазами и могли вести её физически, просто держась на дистанции.

Тем более что администратор ехал медленно, почти подчеркнуто аккуратно, не нарушая скоростной режим. Кобра явно стараясь выглядеть максимально незаметно.

— Володя, что делаем? — шепнул Тигран, не отрывая взгляда от машины. — Просто садимся ему на хвост?

Я ещё раз оценил дистанцию, скорость, обстановку на дороге…

— Да, — сказал я наконец. — Сейчас спокойно падаем ему на хвост и идём следом.

Тигран кивнул молча. Он ждал именно этого — чёткой команды.

Я не стал сразу срываться за машиной. Это была бы ошибкой. Сначала я дал «Приоре» проехать мимо переулка, в котором мы стояли, чтобы она оторвалась метров на тридцать-сорок. И только потом встал на самокат и тронулся следом.

Администратор по-прежнему не должен был ни на секунду заподозрить, что за ним кто-то идёт.

До точки оставалось уже немного, и я прекрасно понимал — скорее всего, Кобра там не будет останавливаться. Он просто скинет груз. Возможно, даже не выходя из машины, просто опустив стекло.

— Мы почти уже приехали, Володя, — сказал Тигран за моей спиной спустя несколько минут.

Когда я увидел здание впереди, стало окончательно ясно, почему у этой точки не было нормального адреса. Перед нами стояло старое, «мёртвое» здание. Окна были выбиты, некоторые проёмы перекрыты фанерой. Но большинство просто зияли чёрной, пустотой. Стены были в копоти, а местами закопчённые, здесь явно горело не один раз.

Дом стоял, но жил в нём уже никто.

И при этом было видно, что когда-то его строили на совесть. Такие коробки стоят десятилетиями…

Идеальное место для таких дел.

«Приора» впереди начала замедляться. Мы с Тиграном синхронно начали притормаживать тоже, удерживая дистанцию и продолжая смотреть.

Я почти был уверен в том, что произойдёт дальше. Сама логика происходящего подталкивала к сценарию: администратор не будет выходить из машины. Всё должно было пройти быстро, чисто и максимально обезличенно.

И именно поэтому я сразу же покосился на Тиграна. Подозвал его жестом, дождался, когда он окажется достаточно близко. И наклонившись к его уху, быстро проговорил то, что только что сложилось у меня в голове.

План был простым, но требовал точности.

Тигран понял меня сразу. Последовал короткий кивок в ответ, мол, понял, делаю. Именно это в нём мне особенно нравилось — умение не разводить разговоры в моменте, когда разговоры только мешают.

Не теряя ни секунды, мужик развернулся и поехал вправо, вкатываясь на самокате в узкий переулок, который уводил его из моего поля зрения. Заодно Тигран исчез и из поля зрения администратора, что было не просто важно, а принципиально.

Я же остался на месте и продолжал внимательно наблюдать за происходящим.

«Лада» впереди полностью остановилась возле одного из оконных проёмов заброшки. Всё выглядело так, будто это не первый раз, когда здесь кто-то делает именно это.

Я достал телефон, включил камеру и начал фиксировать происходящее на видео.

После подзарядки на телефоне оставалось всего десять процентов батареи. Я надеялся, что этого заряда хватит хотя бы на несколько критических минут. Сейчас было не до экономии, потому что упустить этот момент означало бы перечеркнуть всё, что мы делали до этого.

Стекло на водительской двери медленно поползло вниз. Опустилось ровно настолько, чтобы в проёме появилась рука. Кулак был сжат, последовал короткий бросок. В сторону оконного проёма полетел небольшой пакетик.

Я продолжал снимать, намеренно удерживая в кадре и номерные знаки автомобиля, и сам момент броска.

После броска в проёме окна появился мобильник. По характерному положению руки было ясно, что администратор делает фотографию. Скорее всего, фиксирует точку, чтобы затем отправить её курьеру.

Прошла всего секунда, и телефон в моей руке завибрировал. Пришло сообщение от Василия. Та самая фотография, сделанная только что из окна «Приоры».

Всё стало окончательно ясно: администратор только что скинул координаты курьеру. Он подтвердил, где именно лежит закладка.

Формально у меня уже было всё, что требовалось. Но для полноты картины следовало зафиксировать ещё одну деталь.

Не прекращая запись, я двинулся в сторону «Приоры».

И, как я и предполагал, водитель не собирался никого ждать. Машина начала трогаться почти сразу, как только я сократил дистанцию.

Я понимал, что именно так и все будет развиваться, поэтому…

Прошла буквально доля секунды — и Тигран на своём самокате вылетел прямо перед передним бампером «Приоры», перекрывая ей путь.

Пока что Тигран действовал именно так, как мы и договаривались. Он не выдавал себя раньше времени и вёл себя максимально естественно. Остановился прямо перед машиной администратора и демонстративно присел, будто бы завязывать шнурки. Делал он это так, чтобы автомобиль физически не мог ни объехать его, ни рвануть вперёд, не сбив человека.

Разумеется, Кобра отреагировал сразу. Из-под капота «Приоры» рявкнул сигнал. Он явно хотел, чтобы Тигран убрался с дороги.

Только Тигран не торопился.

Мужик продолжал спокойно возиться со шнурками, будто вообще не слышал гудка.

Я всё это время продолжал вести съёмку на телефон и уже почти вплотную подошёл к водительской двери. Кобра в этот момент спохватился и резко попытался поднять стекло, которое оставалось опущенным после броска пакета.

Но сделать я ему этого не дал. Просто сунул руку внутрь, перекрыв движение стеклоподъёмника, и направил камеру ему в лицо.

— Улыбнитесь, — хмыкнул я. — Вас снимает скрытая камера.

И только в следующую секунду меня накрыло. Потому что я наконец по-настоящему разглядел человека за рулём.

Передо мной сидел не абстрактный «администратор чата». Передо мной сидел один из бывших дружков брата Марины — тот самый пацан, с которым я накануне разговаривал по видеосвязи.

Он… и есть Кобра?

По его глазам было видно, что он меня узнал сразу же.

— Это ты? — пацан уставился на меня с расширенными глазами. — Да какого чёрта тебе вообще от меня надо, слышь?

Если ему так хотелось объяснений, он их получит. Но не сейчас и не в таком формате.

Сейчас мне нужно было совсем другое.

Я не дал пацану ни секунды, чтобы собраться.

— Двигатель заглуши, — отрезал я. — Немедленно.

Он меня не услышал. Вернее, услышал, но не принял всерьёз.

— Да ты вообще кто такой, чтобы…

Я его уже не слушал. Если не хочет по-хорошему, значит, будет по-другому.

Я повернулся к Тиграну, не отрывая камеры от происходящего.

— Забери у него ключи от машины.

Тигран отреагировал мгновенно. Подошёл к двери, наклонился в салон и протянул руку к замку зажигания. В следующую секунду он уже вытаскивал ключи из замка.

И вот именно в этот момент всё пошло не так, как мы ожидали.

Произошло это настолько внезапно, что среагировать не успел даже я. Из салона раздался резкий, неестественный звук, почти как короткий шипящий выдох. А уже в следующее мгновение Тигран дёрнулся назад, зашипев от боли и инстинктивно закрывая лицо рукой.

Воздух тут же наполнился резким, едким запахом, который невозможно было ни с чем перепутать.

Перцовка.

И только в этот момент до меня окончательно дошло: Кобра был в машине не один. На заднем сиденье, скрытый от моего взгляда, сидел ещё кто-то. Именно он и выплеснул Тиграну в лицо содержимое баллончика.

Ситуация развернулась за долю секунды.

Кобра тут же выхватил ключи обратно, завёл двигатель. «Приора» резко дёрнулась вперёд. Но отпускать его вот так я не собирался.

Я среагировал на чистом инстинкте. Шаг вперёд, рывок рукой, и я уже держу его за шиворот. Машина начала набирать скорость, а меня потащило следом, потому что отпускать я мелкого урода я не стал.

Положение было, мягко говоря, крайне неудобным. Ноги скользили по асфальту, баланс держался на честном слове. При этом я понимал, что нормально управлять автомобилем в таком положении пацан не сможет.

Он мог сколько угодно давить на газ, но рулить полноценно у него уже не получалось. Внимание было не на дороге, а на мне.

Машина, дёргаясь и теряя траекторию, влетела в стену полуразрушенного дома. В голове почему-то всплыла дурацкая песня, которую я уже слышал в этом времени:

«Малиновая Лада, малиновый закат…»

Что там было дальше, я уже не помнил, но одна фраза оттуда всплыла точно:

«Вот и всё — приехали».

Вот и мы действительно приехали.

Тигран остался чуть поодаль, шипя и растирая глаза ладонями. Перцовка всё-таки достала его, хоть и не так плотно, как рассчитывал тот, кто её применил. Струя легла криво, и потому Тигран не выпал из игры окончательно.

Кстати, сыграло ещё и то, что перцовку распылили прямо внутри салона. Водитель «Приоры» тоже надышался этой гадостью и, по сути, уже толком не видел, куда именно едет.

— Тигран, не дай второму уроду уйти, — бросил я.

Мужик услышал. Даже в таком состоянии он всё понял правильно.

Я всё ещё держал Кобру за шиворот, и, не ослабляя хватки, дёрнул водительскую дверь, распахнул её и буквально выдернул мерзавца из салона.

Глава 13

Тигран тем временем уже вовсю занимался вторым. Тот, разумеется, попытался бежать, потому что на подвиги такие персонажи не способны в принципе. Он бросил своего подельника, попытался метнуться в сторону, но далеко уйти не успел.

Я боковым зрением заметил, как газовый баллончик, выпавший из его руки, покатился по асфальту. Физически справиться с Тиграном этот пацан не мог. Вообще никак. И вторично применить перцовку у него тоже не вышло. Теперь Тигран был готов к этому и не дал ему даже шанса приблизить руку к лицу.

Чуть присмотревшись, я с неприятным удивлением понял, что и этот второй был мне знаком. Ещё одно лицо из той же компании дружков брата Марины.

А знал ли Василий, чем на самом деле занимаются его бывшие друзья? Хотелось верить, что не знал. Очень хотелось верить. Но правда, как обычно, могла оказаться куда менее приятной.

Впрочем, сейчас у меня был отличный шанс узнать всё напрямую.

Пацан, которого я держал за шкирку, оказался достаточно умён, чтобы не сопротивляться. Он уже понял, что если начнёт дёргаться, станет только хуже. Бить я его не стал — надобности не было.

Но вот Тигран, в отличие от меня, придерживался несколько иного подхода к воспитанию подобных персонажей. У него не было привычки долго уговаривать. Тем более после того, как ему в лицо выплеснули перцовку. Так что основания для такой реакции у мужика были более чем веские.

— Ох… ай… — доносились с той стороны сдавленные звуки, вперемешку со стонами и хриплыми всхлипами.

Следом за ними раздавались глухие, тяжёлые хлопки. Чёткие, выверенные удары по корпусу.

Я тем временем продолжая удерживать «своего» за ворот, потащил его в сторону заброшенного здания. Там хотя бы не было лишних глаз.

— Да что вы от меня хотите, оставьте меня… — заверещал он, уже не пытаясь выглядеть дерзким.

Пацан прекрасно понимал, к чему всё идёт, и именно поэтому его начало откровенно нести. Он говорил что-то бессвязное, путался в словах.

— Я сейчас в полицию позвоню, если вы меня не отпустите! — во всю лужёную глотку орал пацан.

Он дергался у меня в руках и явно рассчитывал, что на этот крик кто-нибудь отзовётся. Только надежда эта была пустая. Возле заброшки не было ни души.

Пацан, впрочем, продолжал изображать из себя полного «не в курсе», будто всерьёз полагал, что я ничего не знаю и не понимаю. А всё это — какое-то нелепое недоразумение.

Выглядело это почти наивно. Я даже мысленно усмехнулся. Наивный, до смешного.

Не обращая внимания на вопли, я повернулся к Тиграну, который уже подвёл второго пацана ближе.

— Следуй за мной. Заведём эту сладкую парочку внутрь, поговорим там.

Такие разговоры, какие я собирался сейчас вести, действительно любят тишину. И место подходило идеально.

Дверь у заброшенного здания всё-таки была. Перекошенная, тяжёлая, давно некрашеная, но плотно всё ещё держалось на петлях. Замка на ней не было, только простая задвижка, которая больше символизировала границу, чем реально что-то защищала.

Я отодвинул задвижку, толкнул дверь и запихнул пацана внутрь. Сам шагнул следом и сразу же огляделся, отмечая, куда мы попали.

Место было откровенно пропащее. Таких локаций в девяностые было полно: недострои, брошенные дома. Те здания, которые начинали возводить ещё при СССР, потом лишали финансирования. Ну дальше они годами стояли полуразваленными и постепенно становились прибежищем для тех, кому больше некуда идти.

Это место было из той же категории.

Запах внутри стоял тяжёлый, въедливый — смешение сырости, мусора и чего-то застарелого. Стены были исписаны от пола до потолка какими-то надписями. Причём надписи эти не несли в себе ни смысла, ни идеи — сплошной поток грубых, бессвязных каракулей. Пол здесь был усыпан осколками бутылок, клочьями упаковок, какими-то обломками, которые уже невозможно было опознать.

Среди этого всего мне сразу же бросились в глаза несколько использованных шприцов. Это окончательно поставило точку в понимании, что за место перед нами.

Обычная городская дыра, до которой никому нет дела.

И всё же даже здесь жизнь каким-то образом умудрялась существовать. Неподалёку от входа, прямо на голом бетонном полу, лежал старый матрас. Ну а на нём спал какой-то мужчина без определённого места жительства. Судя по всему, спал он крепко, потому что наше появление, шум, разговоры и движения его никак не разбудили.

Я молча кивнул в сторону бездомного, показывая Тиграну, что этого человека нужно вывести отсюда. Не хватало чтобы он проснулся и начал вникать в происходящее.

— И ещё, — добавил я, и следом бросил Тиграну ключи от автомобиля. — Поставь, пожалуйста, их тачку нормально, чтобы мы не привлекали лишнего внимания.

Тигран поймал ключи и прежде чем выйти, подошёл к бездомному. Мужик положил ладонь на его плечо и слегка встряхнул.

— Вставай и иди сразу на выход, дружище.

Повторять не пришлось. Бродяга оказался достаточно сообразительным. Он несколько секунд хлопал мутными глазами, покрутил головой. Быстро сообразил, что здесь происходит что-то явно не для него, и, не задавая вопросов, тяжело поднялся. Покачиваясь, бездомный молча вышел из здания. Тигран исчез вслед за ним, чтобы убрать машину и вернуться.

А я с двумя пацанами остался внутри.

Они сидели на полу, сбившись в кучу, и поочерёдно переводили взгляд то на меня, то на дверь, за которой только что исчез Тигран. Оба тряслись так, будто в помещении было минус десять. Вот только трясло их не от холода, а от того, что они наконец-то начали осознавать в какой ситуации оказались.

— Ну что, попались, которые кусались, — хмыкнул я, переводя взгляд с одного на другого.

— Звать как напомни? — спросил я у «своего».

— Костя.

— Тебя? — спросил у второго.

— Влад.

Костя всё-таки попытался снова взять себя в руки. Он, видимо, решил, что раз его не били так жёстко, как Влада, то у него всё ещё есть шанс «вытащить» ситуацию словами.

— Я вообще не понимаю, чего вам от нас двоих надо, — начал он дрожащим, но упрямым голосом. — Я же сказал, что если вы не отстанете и не перестанете нас удерживать силой, то я прямо сейчас в полицию позвоню. Я напишу на вас заявление, и тогда вам точно не поздоровится.

Пацан говорил это с напускной уверенностью, но голос уже предательски срывался. Тем не менее, он явно пытался зацепиться хоть за какую-то линию защиты.

Идти до конца он решил буквально. Дрожащими руками полез во внутренний карман куртки, достал телефон. Потом торопливо разблокировал экран и явно собрался либо действительно звонить, либо изображать, что звонит.

Сделать этого я ему не дал.

Я просто забрал у него телефон из рук. Костя уставился на меня, не сразу понимая, что произошло.

— Дядя Петя, ты дурак? — спросил я у него с лёгкой усмешкой.

Я кстати понимал, что этот телефон — не просто случайная вещь. Внутри этого аппарата вполне может храниться информация, которая мне сейчас была нужна больше всего. Переписка, контакты, следы, цепочки…

И я уже понимал, что именно с этого IP-адреса, если я правильно запомнил формулировки Василя, с нами и велась переписка. Либо с этого телефона, ну либо с телефона второго пацана.

При этом я был совершенно уверен, что ни один из этих уродцев Коброй не являлся. Не тянули они на человека, который ведёт такую игру. Они были кем угодно, но не тем, кого я искал.

— Это разбойное нападение! — в сердцах выкрикнул пацан, когда я забрал у него телефон. — Теперь я точно напишу на вас заявление!

Однако ещё до того, как он закончил выкрикивать угрозы, я уже понял, что происходит на самом деле. Со стороны пацана поток криков оказался отвлекающим манёвром.

И подтверждение этому пришло сразу же: в следующую секунду Костя дёрнулся в мою сторону. Пацан попытался вернуть телефон силой.

Вот зря он это сделал.

Свои силы он не рассчитал.

Я на этот раз не стал с ним церемониться ни секунды. Когда он рванул, я просто пошёл ему навстречу и встретил его коленом в корпус. Удар получился точный и жёсткий, именно навстречу движению, а значит, в разы сильнее.

Попал я ровно туда, куда и хотел, а потому реакция была мгновенной. Костя тяжело осел вниз, согнулся, свернулся почти в комок и прижался щекой к грязному бетонному полу.

Я медленно перевёл взгляд на второго.

Влад сидел на полу, на своей пятой точке, сгорбившись и вжавшись в себя. Я ничего ему не сказал. Просто протянул руку вперёд. Моя ладонь застыла прямо на уровне его лица и Влад всё понял сам. Его начало трясти ещё сильнее, голова закивала сама собой, отрывисто. После он полез в карман куртки, торопливо вытащил оттуда телефон и, не поднимая глаз, протянул аппарат мне.

Теперь оба телефона пацанов находились у меня. И чтобы у них не оставалось никаких иллюзий и попыток продолжать играть в «мы ничего не знаем», я достал уже и свой мобильный телефон. Рзблокировал экран. Нашёл нужную запись. Включил видео, которое только что записывал. Только после этого повернул телефон так, чтобы экран был виден им обоим одновременно.

Костя и Влад тут же уставились в экран, причём так, будто вокруг больше ничего не существовало. Они видели что я снял номер машины. Видели руку и сам бросок.

Видели всё.

— Тигран, — сказал я, повернувшись к мужику, который уже вернулся с улицы. — Будь добр, пока у нас тут идёт кинопоказ для наших ребят, найди, пожалуйста, закладку. Она, стало быть, где-то вон там лежит, у окна.

Я указал рукой в нужную сторону. Тигран сразу проследил взглядом направление, которое я ему показал и, с угрюмым выражением лица, направился туда. Искать пришлось совсем недолго. Эта закладка лежала прямо возле окна, через которое её сюда и забросили накануне.

К этому моменту оба пацана уже досмотрели видео до конца. Их лица после этого изменились очень заметно. В их глазах осталась только тяжёлая, давящая обречённость.

Костя и Влад наконец-то поняли, что именно здесь происходит и в каком положении они оказались. Осознание пришло не сразу, но когда пришло, ударило по ним куда сильнее, чем любые слова.

Радоваться здесь действительно было нечему. Перед ними маячила вполне конкретная перспектива: статья, сроки, тюрьма и годы за решёткой.

Я посмотрел на пацанов внимательно и задал вопрос:

— Ну что, друзья-товарищи, я так понимаю, что теперь вы готовы нормально поговорить? Или будете дальше отнекиваться и делать вид, что ничего не понимаете?

Пацаны не ответили сразу. Между нами повисла вязкая пауза, растянувшаяся на несколько томительных секунд.

Я кстати окончательно для себя отметил одну важную деталь. Из этой парочки главным был именно Костик. Он до последнего пытался качать права, грозился полицией и изображал уверенность. Он был ведущим, а второй Влад был лишь тенью, которая следовала за ним. Влад решений не принимал вообще. Даже не пытался спорить, вставлять свои слова и хоть как-то проявить инициативу. Просто сидел рядом и поддакивал, соглашался и повторял за Костей.

— Мы готовы разговаривать, — наконец выдавил Костя.

Я коротко кивнул, давая понять, что услышал.

Меня в первую очередь интересовало совсем не то, кто из них главный, а другое. Мне нужно было понять, как именно получилось так, что эти двое, которые ещё недавно были просто пацанами-геймерами, вдруг оказались замешаны в такой грязной схеме.

Как они из обычных интернет-задротов превратились в администраторов чата, который торгует откровенным непотребством.

— Потому что теперь мы должны деньги из-за тебя серьёзным людям, — процедил Костя, глядя на меня исподлобья. — Понимаешь? Нам эти деньги нужно как-то отдавать. Если мы не отдадим, нам просто головы с плеч снимут.

Говорил он это с раздражением, с упёртой злостью, которая у него всё ещё не прошла. И это несмотря на то, что я уже достаточно ясно показал пацану, кто в этой комнате сейчас задаёт тон.

Костя до сих пор не до конца остыл после удара, от которого, кстати, всё ещё полностью не отошёл. Но при этом он по новой продолжал заводиться, дерзить и пытаться держать какую-то линию.

Однако смысл его слов я уловил сразу.

Речь шла о тех самых деньгах, которые зависли на криптокошельке. О сумме, к которой они не смогли получить доступ, потому что не знали пароля.

В целом всё это выглядело максимально логично.

Если смотреть на ситуацию трезво, без эмоций, то картина складывалась достаточно ясная. Пацаны влезли туда, куда не следовало. Взяли на себя обязательства, которые не смогли выполнить. А когда не смогли вернуть деньги, их просто поставили перед фактом — теперь долг нужно отрабатывать.

И учитывая, о какой сумме шла речь, становилось очевидно, что отрабатывать её вдвоём они могли бы годами. А скорее всего, и десятилетиями. Но даже при таком раскладе у меня были серьёзные сомнения, что они закрыли бы этот долг полностью.

Впрочем, для меня важнее было другое.

Слова Кости окончательно подтвердили предположение, что эти двое были не вершиной схемы. Нет, Костя и Влад были самым низом. Расходным материалом. Мелкими фигурами, которые просто таскали заказы и выполняли команды.

Я, по сути, снова упёрся в дно пирамиды, не добравшись до того, кто действительно всем этим управляет.

Чтобы окончательно убедиться в своих выводах, я отошёл чуть в сторону и достал телефон. Набрал Василия.

Он ответил почти сразу.

— Да, Владимир Петрович, ну как вы там? Что у вас сейчас происходит? — посыпались на меня его вопросы один за другим.

Это было понятно. Попробуй-ка посиди один в кафе, в полном неведении.

— У нас всё под контролем, потом расскажу, — быстро сказал я. — Сейчас без подробностей. Мне нужен от тебя конкретный ответ на один вопрос.

Я по-прежнему держал в голове, что заряд на телефоне у меня оставался совсем небольшой. И при таком раскладе наш разговор с Василием мог оборваться в любой момент. Поэтому то я и старался не растекаться мыслями по древу.

— Понял, Владимир Петрович, конечно, спрашивайте, что нужно, — отозвался Василий.

Я задал ему вопрос, который не давал мне покоя с того самого момента, как мы взяли Костю и Влада. Может ли быть так, что администратор чата вовсе не является тем человеком, которого мы преследовали на автомобиле. Может ли быть так, что тот, кто сидел за рулём, и тот, кто ведёт этот чат — это разные люди.

Я хоть и не разбирался во всех этих цифровых заморочках, но прекрасно понимал, что вопрос непростой.

Потому Василий не ответил сразу. Прошла короткая пауза, прежде чем он снова заговорил.

— Отвечаю коротко, как вы и просили, — наконец сказал он. — Теоретически это возможно только в том случае, если этот Кобра передал свой телефон другому или…

Вася запнулся на полуслове и я буквально физически почувствовал, как он по ту сторону линии, обдумывает следующую фразу.

— Владимир Петрович, а ещё может быть так, что… — он снова замялся, подбирая слова. — Что этот мессенджер Кобры… в общем, может быть так, что к нему имеют доступ разные люди. С разных устройств.

Я не стал переспрашивать. Мне этого уже было достаточно.

— Понятно, Василий, спасибо за оперативную помощь, — сказал я. — Я тогда отключаюсь.

И, не дожидаясь ответа, сразу же сбросил вызов. Заряд телефона действительно нужно было беречь.

Минуту, не меньше, я просто стоял и молча смотрел в одну точку, не двигаясь. В голове крутились мысли как шестерёнки в старом механизме.

Я достал из карманов оба телефона пацанов.

Подержал их в руках. Несколько секунд просто смотрел на них, продолжая думать.

Нужная мысль наконец сложилась сама.

Я убрал оба телефона обратно в карман, и быстрым шагом вернулся к пацанам и к Тиграну.

— А ну-ка, быстро встали на ноги, — скомандовал я.

От автора:

Идёт 7й том, а напряжение не ослабевает. Книга, от которой нельзя оторваться.

В девяностых, он был опером и погиб, защищая невинного. Но не умер, а перенёсся в тело десятиклассника в наши дни. А значит история ещё не закончена. Он должен отомстить предателям и восстановить справедливость. Ведь у него есть собственный кодекс чести.

1 том: https://author.today/reader/470570/ 7 том: https://author.today/work/536286

На первые тома большая скидка!

Глава 14

Пацаны услышали меня сразу. Подскочили почти синхронно, будто по команде на плацу.

— Карманы выворачиваем, — процедил я. — И всё, что у вас там есть, показываем мне.

Они замялись, но посмотрел на них тяжёлым взглядом, давая понять, что варианта ослушаться у них нет и не будет.

Сначала пацаны начали доставать всякую мелочь. Пластиковые карты, какие-то бумажки, мелкие предметы, которые явно не имели никакого отношения к тому, что меня интересовало. Делали это медленно, с оглядкой на меня, будто проверяя, достаточно ли они уже «вытащили», чтобы я отстал.

Когда с этой показной ревизией было покончено, они по очереди развели руками. Показывали, что это всё, больше у них ничего нет.

— Парни, я вам искренне не советую сейчас пытаться меня обманывать, — холодно сказал я.

Костя и Влад промолчали, поэтому я продолжил, чтобы до них точно дошло.

— Потому что если вы меня обманываете, я начну искать сам. А вот тогда вам обоим это гарантированно не понравится.

После этих слов Влад заметно дёрнулся. Потом торопливо сунул руку во внутренний карман куртки. И уже через секунду оттуда появился ещё один телефон.

Внутреннее напряжение, наконец немного отпустило. Значит, я был прав… Этот телефон и был тем, что я и рассчитывал увидеть, когда заставлял пацанов выворачивать карманы. Именно этот мобильник ставил всё на свои места.

— Код от телефона скажи, — жёстко потребовал я у Влада.

— Нет, нельзя, не говори код! — тут же вскинулся его дружок, почти истерично. — Даже не вздумай!

Вот же упёртый. Я тяжело выдохнул, поражаясь упрямству Кости. И следом подошел к Владу, положил ему руку на плечо и сжал достаточно сильно, чтобы пацан это почувствовал. Одновременно наклонился чуть ближе и посмотрел ему в глаза.

— Код скажи, будь так любезен, — проговорил я сквозь зубы.

— Я… я… — начал блеять Влад, глядя куда угодно, только не на меня.

Я уже прекрасно знал, что он собирается сказать — он якобы не знает код, телефон не его, он его «просто держал».

Стандартный набор отмазок.

Я не испытывал ни малейшего желания ломать Влада или давить жёстче. Это было не нужно. Всё, что мне сейчас от него было нужно — это попасть внутрь телефона.

— Давай так, — сухо сказал я. — Предлагаю компромисс. Ты сейчас вводишь пароль так, чтобы я его не видел. Потом, в твоих же руках, я кое-что на этом телефоне посмотрю. Сразу предупреждаю, что отказы не принимаются.

Влад быстро переглянулся со своим дружком. По лицу Кости было видно, что тот категорически против, но решать уже было не ему.

Влад выбрал единственно правильный вариант. Он опустил взгляд на экран, ввёл пароль и разблокировал телефон.

— Теперь зайди в свой месенджер, — велел я.

Влад замялся на секунду, но потом всё-таки зашёл в приложение. Телефон всё это время оставался в его руках, и мне большего сейчас было не нужно. Хватало того, что я видел с расстояния.

Мессенджер на телефоне не был привязан ни к какому постоянному аккаунту. Более того, там было видно время последнего входа в сессию. И это время почти точно совпадало с тем моментом, когда Кобра ответил нам во второй раз.

Время же выхода из сеанса, то есть момент завершения активности в этом аккаунте, заканчивалось примерно десять минут назад. Как раз в тот самый промежуток, когда эти двое сделали закладку, сфотографировали её и уже собирались уезжать с места.

Все складывалось слишком логично, чтобы оставались сомнения. Василий оказался прав — в тот момент, когда этот чёртов анонимный администратор связался с нами во второй раз, в аккаунте сидели именно Влад и Костя…

И тогда до меня окончательно дошло, с чем мы имеем дело. Этот аккаунт в мессенджере был не личным профилем конкретного человека, а чем-то вроде проходного двора. Как проститутка, пущенная по кругу: сегодня один, завтра другой, послезавтра третий. Один и тот же вход, одна и та же оболочка, но под ней — совсем разные люди.

Судя по всему, аккаунт вообще никому конкретному не принадлежал. Он просто был инструментом, доступ к которому раздавали тем, кому в данный момент поручали работу.

Я медленно поднял взгляд на пацана с телефоном.

— Зайди в аккаунт. Сейчас.

Влад вздрогнул, опустил глаза на экран и почти сразу испуганно выдохнул:

— Я не могу…

По тому, как он это произнёс, мне стало ясно, что в этот раз Влад не врёт и не выкручивается.

— Почему не можешь? — уточнил я.

Пацан сглотнул, нервно сжал телефон в руках и через секунду всё-таки ответил:

— Потому что… потому что до этого я заходил по коду, который мне дали. Одноразовый. И он сейчас уже недействителен…

Он говорил сбивчиво, но явно без фальши. Я видел, что это не отговорка.

— Кто тебе прислал этот код? — продолжил я, не отводя от него взгляда.

Пацан только покачал головой.

— Я не знаю… честно, не знаю…

И снова по нему было видно, что он говорит правду.

Я раздумывал недолго. Просто встал перед Владом и Костей, упёр руки в бока и какое-то время молча посмотрел на обоих. Они уже и так были сломаны морально, но сейчас им требовалось понять, что дальше игра идёт по моим правилам.

— Ну что, парни, — начал я. — Предлагаю вам простой и, главное, выгодный для вас вариант.

Пацаны насторожились. Они ждали подвоха, похоже в свои годы уже слишком хорошо понимали, что бесплатных предложений в жизни не бывает.

— Я предлагаю вам прямо сейчас слить своих боссов с потрохами, — продолжил я. — Мне от вас нужны явки, пароли, адреса, имена, фамилии, схемы работы, кто кому что передаёт, кто кому отчитывается. Всё, что знаете. Если сделаете это честно и без фокусов, то у вас будет реальный шанс выйти из всего этого дерьма с минимальными потерями, — добавил я. — Живыми. И, возможно, даже на свободе.

Пацаны не ответили. Оба молчали, глядя то на меня, то в пол, то друг на друга. Я понимал, как у них в голове сейчас крутится одна и та же мысль. Стоит ли вообще верить этому мужику, который внешне выглядит как толстый физрук? А ведёт себя как человек, для которого подобные разговоры — привычная работа.

В их глазах я всё ещё оставался учителем. Пусть странным, жёстким, ненормальным, но всё-таки учителем. В их логике всё выглядело до смешного просто. Ну врежет этот физрук пару раз по печени, ну припугнёт и покричит. Может повозит лицом по грязному полу, а дальше что?

Дальше он всё равно ничего не сделает, потому что не тот уровень и масштаб. А вот те, кому они были должны… вот там уже всё было по-настоящему.

Я считал всё это по глазам пацанов ещё до того, как они открыли рот. И поэтому, ещё за несколько секунд до того, как они синхронно дали мне ответ, я уже точно знал, каким он будет. Никаких иллюзий у меня не было.

— Да пошёл ты на хрен, физрук, — процедил Костя с плохо скрываемым раздражением. — Ты просто ещё не понимаешь, в какую задницу ты полез.

Я молча посмотрел на него несколько секунд, не отвечая сразу.

Понятно, что им действительно ничего не понятно. Костя и Влад по-прежнему видели во мне проблему, но не видели угрозу. Они думали, что контролируют ситуацию… просто потому что ещё не осознали, кто стоит перед ними.

Вполне могло быть так, что эти пацаны как раз из той категории людей, до которых словами не доходит в принципе. Не потому что они глупые. Скорее потому что страх у них работает избирательно. Боятся только тех, кого считают по-настоящему опасными. Меня же в эту категорию, как я уже отмечал, пацаны пока явно не относили.

— Пацаны, а пацаны, — наконец сказал я с нарочито широкой, почти добродушной улыбкой. — Ну вы всё-таки подумайте хорошенько над моим предложением. Я ведь не просто так вам его озвучил.

Ответ не заставил себя ждать.

— Отвали, — буркнул Костя, даже не поднимая головы.

— Мы тебе ничего говорить не будем, это точно, — поддержал Влад, уже увереннее, будто подбадривая сам себя.

Я в ответ медленно развёл руки в стороны. Раздражаться не стал, отвечать на грубость тоже не стал, потому что смысла в этом не было никакого. Всё, что должен был сказать словами, я уже сказал, а вежливость они ожидаемо приняли за слабость.

Именно поэтому я просто молча достал телефон. Пролистал список вызовов, нашёл нужный контакт и нажал на кнопку звонка. Длинные гудки потянулись один за другим.

Я сделал несколько шагов в сторону, чтобы пацаны не слышали, о чём пойдёт разговор.

Звонил я сейчас напрямую товарищу майору. Тому самому, чьими контактами обзавёлся накануне, когда задерживали Али.

Контакт был не случайный, и этот звонок тоже был не спонтанным. Этот разговор изначально был частью плана, а сам звонок должен был лечь на уже заранее подготовленную почву.

— Володя, привет, — послышался из динамика бодрый голос майора.

— Ты на месте? — спросил я.

— На месте, — охотно отозвался Борисов. — Сижу в кабинете и жду твоего звонка, как и договаривались.

— Ну вот, как обещал, я тебе звоню, — сказал я.

— Понял, — тут же ответил Борисов, и по интонации было слышно, что человек включился моментально. — Тогда тем более жду.

— Готов к труду и обороне, товарищ майор?

— Всегда готов, — не задумываясь ответил он.

— Отлично, тогда жди. Я скоро буду не один.

После этого я просто сбросил вызов и убрал телефон обратно в карман.

Следом развернулся и направился обратно к пацанам, те так и сидели на бетонном полу под присмотром Тиграна. Подошёл к ним вплотную, окинул обоих оценивающим взглядом.

— Ну что, охломоны, поехали, раз у нас договориться не получается, — сказал я.

— В смысле куда мы поехали? — дёрнулся Костя, вскакивая с места. — Нет, мы никуда с вами отсюда не поедем!

Я на этот всплеск не отреагировал вообще никак. Даже взгляда на него не потратил. Время сейчас было слишком дорогим ресурсом, чтобы тратить его на пустые реплики и истерику. Этап разговоров, уговоров и попыток договориться уже закончился — пацаны сами этот этап благополучно слили.

Вместо ответа я повернулся к Тиграну:

— Братец, не в службу, а в дружбу. Сходи на улицу, посмотри, что у них в багажнике Приоры лежит. И заодно оцени, хватит ли там места.

Тигран понял меня мгновенно. Более того, мужик явно решил мне подыграть и сделал это с удовольствием. На его лице медленно расползлась почти хищная улыбка.

— Володя, а ты уверен, что они оба в багажник Приоры влезут? — с показной серьёзностью уточнил он. — Машинка-то небольшая или как сельдь в бочку утрамбовать?

Я хмыкнул, не меняя выражения лица, и нарочно добавил к этой сцене немного театра:

— Да брось, Тигран, куда эти юнцы денутся. Ты только посмотри на них — худые, дохлые. Я медленно повернулся к пацанам, демонстративно приподнял бровь и уже им сказал, почти равнодушно:

— Ну что, герои, доигрались? Хотели быть крутыми — так давайте до конца держите роль.

— Ку… ку… куда вы нас собрались вести? — заикаясь от страха, выдавил Влад.

Глаза у него стали круглыми, огромными, почти стеклянными.

— На Кудыкину гору, — сказал я

лениво. — Не бойся ты так. Раньше бояться надо было, до того как вы решили во взрослые игры играть. Ехать нам недалеко. Сейчас сядем, поедем в лес, а там вы себе ямки выкопаете. Всё чин по чину.

Оба пацана побледнели мгновенно. Лица стали серыми, будто из них кровь кто-то шприцом откачал. Кадыки на шеях у обоих дёргались вверх-вниз от судорожных глотков, губы начали дрожать.

Они поверили.

Пока они переваривали услышанное, я оглядел помещение и заметил на месте, где лежал бездомный, какие-то грязные тряпки. Похоже было на куски одеяла и старую куртку. Тряпки были вполне пригодные для тех задач, которые я в голове уже прокрутил.

Разумеется, в лес я этих двоих вести не собирался. Маршрут у нас был совершенно другой, и конечной точкой была не Кудыкина гора, а вполне конкретное здание с табличкой и дежурной частью, где нас ждал товарищ майор Борисов.

Но вот что касается багажника — здесь я уже не шутил.

Я прекрасно понимал, что если эти двое вдруг решат рыпнуться и пойти в отказ, то вариантов у нас с Тиграном останется не так уж и много. В таком случае пацаны поедут к ментам именно так, как я им только что описал. В багажнике собственной же «Приоры», с руками, связанными тряпками, которые я уже приметил, и с кляпами во рту. Ччтобы не орали и не пытались привлекать к себе лишнее внимание. Все же иногда простые меры безопасности спасают кучу времени и нервов.

— Кстати, про лес — это я, если что, пошутил, — сказал я, будто между делом. — Но вы же понимаете, пацаны, что в каждой шутке всегда есть только часть шутки. Всё остальное — это чистая правда. Поэтому настоятельно рекомендую не испытывать моё терпение. Оно у меня не бесконечное, и настроение может испортиться.

Пацаны молчали, но по глазам было видно, что доходит. Не сразу, но доходит.

— План простой, — продолжил я. — Сейчас мы все вместе садимся в вашу же «Приору» и едем прямиком в отдел полиции. Чем тише и адекватнее вы себя поведёте, тем легче для всех будет дальше.

После этих слов лицо Кости заметно изменилось.

— Это ты что, физрук… — протянул он с явным пренебрежением, пытаясь снова зацепиться за привычную роль. — Ты что, реально собрался на нас заяву в ментовке катать?

— А вот это ты уже сам узнаешь, — ответил я, подмигнув. — Ждать тебе осталось недолго.

Если честно, я никогда в жизни не был сторонником всей этой блатной романтики, где считается зазорным обращаться к ментам, где «стукачество» — это самый страшный грех, а решать вопросы «по-мужски» означает обязательно через кровь, угрозы и силовые разборки.

Даже в девяностые, когда подобная философия считалась чуть ли не единственно возможной, я всегда смотрел на это проще и трезвее.

Для меня обратиться в правоохранительные органы — это нормальный, взрослый и логичный шаг. С условием. если эти самые органы действительно готовы работать и решать проблему, а не делать вид, что её не существует.

Проблема была лишь в том, что в моём прошлом, в девяностых, рассчитывать на такую роскошь, как реальная помощь от ментов, было почти наивно. Там всё чаще решалось иначе, и потому большую часть своих вопросов я привык закрывать сам. Ровно теми методами, которые считал эффективными и справедливыми.

Но сейчас ситуация все же была другой. Время было другое, система другая. Да и майор Борисов, с которым я уже успел пообщаться, производил впечатление человека, который не просто сидит в кресле ради погон.

На самом деле я не собирался писать на этих двоих никакое заявление. Не потому что мне было их жалко, или я вдруг решил сыграть в благородство. Нет — потому что мой план изначально был совсем другим.

Просто узнают они об этом чуть позже, когда мы уже приедем к Борисову. Вот тогда сюрприз будет максимально полным и доходчивым.

В остальном — как только слово «полиция» прозвучало вслух, пацаны повели себя ровно так, как я и ожидал. Сначала попытались дёрнуться, потом начали дергаться активнее,

Костя попробовал вскочить на ноги, второй попытался что-то выкрикнуть. Однако вся эта их суета выглядела одинаково жалко и предсказуемо.

Я повернулся к Тиграну,

— Тигран, работаем.

Этого было достаточно. Уже через несколько минут мы выводили обоих молодых героев из заброшенного здания, с завязанными за спиной руками и с кляпами во ртах.

Я мимоходом подумал, что местный обитатель этого здания, если он вообще заметит пропажу своих тряпок, вряд ли сильно на нас обидится. В конце концов, они сейчас послужили делу. Наверняка куда более полезному, чем если бы продолжали валяться на грязном полу.

Мы с Тиграном вывели пацанов к их «Приоре», и я кивнул в сторону багажника:

— Открой.

Тигран без лишних слов подошёл к машине, достал ключи и открыл багажник, откинув крышку вверх. Я обвёл взглядом парочку и с лёгкой усмешкой сказал:

— Ну что, оболтусы, кто из вас хочет полезть в багажник первым? Делаете шаг вперёд — и поехали.

Глава 15

Оба тут же начали отчаянно мотать головами из стороны в сторону. Ни Костя, ни Влад, разумеется, не рвались в добровольцы,. Но такая реакция, естественно, была вполне ожидаемо.

Я демонстративно тяжело вздохнул, будто разочарованный их несговорчивостью.

— Ладно, — сказал я примирительно. — Посажу вас на заднее сиденье. Но сразу предупреждаю — если кто попробует чудить и делать что-то, что мне или Тиграну не понравится, мы просто остановимся. И тогда ваше дальнейшее путешествие станет гораздо менее комфортным.

Оба пацана энергично закивали, слишком усердно, лишь бы только не оказаться в багажнике. Мы с Тиграном усадили их на заднее сиденье. Следом, чтобы у них даже мысли не возникло попробовать что-то провернуть, я посадил между ними Тиграна. Мужик уже только одним своим присутствием сам по себе отрезал все варианты для глупостей. Тиграна оба пацана опасались.

Я занял водительское место, завёл двигатель и аккуратно тронулся с места. Отдел полиции находился примерно в десяти минутах езды от заброшенного здания, так что дорога предстояла короткая.

Всю дорогу оба пассажира на заднем ряду сидели тихо, как мыши. Было видно, что они до сих пор переваривают произошедшее. А заодно пытаются понять, как так вышло, что обычный, на их взгляд, физрук развернул ситуацию так, что теперь они едут неизвестно куда. В чужой машине, под полным контролем и без вариантов для манёвра.

Было совершенно очевидно, что у этих двоих в голове происходящее не укладывается вообще никак.

Тигран сидел сзади между ними, молчал, но я чувствовал, что он тоже напряжён. В какой-то момент, когда дорога пошла ровнее и стало понятно, что до отдела уже совсем недалеко, мужик наклонился вперёд и почти шёпотом сказал:

— Володя, ты мне вот что скажи… а может, мне оно и не надо, а? Ну, в смысле — не надо туда, в ментовку ехать… сам понимаешь. Вдруг у них ко мне вопросы будут. Я всё-таки человек с рецидивом.

Я медленно покачал головой, не отрывая взгляда от дороги.

— Всё нормально будет, Тигран. Вообще без вариантов. Никаких к тебе вопросов не будет, потому что не за что их задавать.

Мужик некоторое время молчал, переваривая мои слова. Потом всё-таки чуть заметно кивнул, будто принял их как данность.

Дурь, которую Костя и Влад притащили для своей закладки, я после недолгих раздумий решил с собой не брать. Мне она на кармане была не нужна от слова совсем. Да и Борисов, когда мы с ним разговаривали ранее, вполне прямо дал понять — в подобных вещах лучше не проявлять инициативу. Поэтому всё, что касалось «груза», так и осталось на месте, где мы пацанов приняли.

Уже очень скоро впереди показались ворота отдела полиции. Я плавно притормозил, подъезжая ближе к въезду.

Прямо у ворот нас встретил дежурный сержант. Я не стал выходить из машины, лишь слегка опустил стекло, когда он подошёл ближе и вопросительно посмотрел на меня.

— Мы к майору Борисову, по его личному вызову, — обозначил я.

— Да, — подтвердил дежурный, внимательно глядя на меня. — Борисов предупредил, что вы приедете. Майор просил, чтобы вы заехали со стороны заднего двора. Там он вас и встретит.

Сержант на несколько секунд задумался, и я сразу понял, о чём именно он думает. По уставу он имел полное право попросить открыть багажник, заглянуть в салон, проверить, кто мы такие и зачем приехали. И если бы он решил действовать строго по инструкции, разговор мог бы пойти совсем по другому сценарию.

Я невольно напрягся, потому что прекрасно понимал, что на заднем сиденье у меня сейчас сидят два связанных человека с кляпами во рту. Потому любое лишнее любопытство со стороны дежурного могло вызвать слишком много ненужных вопросов.

Сержант задумчиво посмотрел на будку, будто прикидывая, стоит ли ему сейчас проявлять инициативу. В конце концов, он явно решил, что лезть поперёк распоряжений майора — не самая удачная идея.

— Проезжайте, — наконец сказал он. — Сейчас ворота открою.

Он развернулся и пошёл к своей будке, откуда управлялись въездные ворота. Металлические створки начали разъезжаться с характерным тяжёлым скрипом. Я плавно тронулся и заехал на территорию отдела.

Когда я уже проехал внутрь, дежурный снова выглянул из будки и жестом показал направление:

— Вон туда до упора едете, а потом сразу налево, — пояснил он. — Там задний двор.

Я коротко кивнул ему в знак благодарности и поехал туда, куда он указал.

На заднем дворе отдела нас уже ждали. Прямо возле двери стоял майор Борисов, который, судя по всему, специально спустился из кабинета, чтобы встретить нас лично. Это был не простой жест вежливости — скорее показатель того, что происходящее для него тоже представляло живой интерес.

Я заглушил двигатель, вышел из машины и закрыл дверь. Майор сделал несколько шагов навстречу.

— Здорово, Володя!

Мы обменялись крепким рукопожатием. Борисов сразу же огляделся по сторонам, потом перевёл взгляд на машину.

— Ну что, Володь, где твои эти… товарищи дельцы?

Я ничего не ответил. Просто молча обошёл автомобиль, открыл заднюю дверь.

— На выход, — приказал я.

После этого взял одного Костю за шиворот и вытащил его наружу. Он не сопротивлялся, только дёрнулся от неожиданности и замер. Почти одновременно с этим из машины выбрался Тигран. Через секунду уже он, не церемонясь, вытянул из салона Влада, тоже держа его за воротник.

Оба пацана стояли перед машиной с завязанными руками и кляпами во рту, растерянные и бледные.

Майор приподнял бровь, оценивающе глядя на эту картину. Это было единственное, что он себе позволил. В остальном Борисов никак не стал комментировать увиденное.

Он просто коротко кивнул, будто подобные картины для него были частью рабочей рутины. Потом направился к неприметной двери. На табличке на этой двери было написано «Запасной выход», но выглядела она так, будто пользовались ею крайне редко.

Борисов достал из кармана связку ключей, перебрал несколько, выбрал нужный и вставил его в замок. Замок провернулся туго, с усилием, словно сопротивлялся.

Сама дверь была старая, с облупившейся краской, местами потемневшая от времени, покрытая трещинами. Когда майор потянул её на себя, дверь открылась с длинным, тягучим и откровенно неприятным скрипом, который резанул по ушам.

Я заметил, как в этот момент оба пацана вздрогнули. И дело было не только в этом скрипе. По глазам Кости и Влада было видно, что у них в голове всё происходящее не укладывается в привычную картину мира. Они явно ожидали совсем другого: стандартного отдела, коридоров, людей в форме, суеты и официальных процедур. А вместо этого получили какой-то задний двор, странный вход и полное ощущение того, что всё происходит не по обычным правилам.

Ну да — то, что они видели совершенно не походило на привычный им образ полицейского отделения.

Влад и Костя постоянно переглядывались, бросали нервные взгляды по сторонам. Но подсказок не было.

Внутри, за дверью, всё выглядело ещё менее дружелюбно, чем снаружи. Узкое помещение, голые стены без отделки, местами потемневшие от времени и сырости.

По стенам тянулись трубы, на которых висели капли конденсата, и время от времени они срывались вниз, глухо шлёпаясь о бетонный пол.

Снаружи отдел выглядел вполне прилично, даже ухоженно. Но вот это место было его обратной стороной. Той, которую обычно не демонстрируют.

И именно такой антураж мне сейчас был нужен. Он идеально ложился на ту задачу, которую я перед собой поставил.

Майор чуть повернул голову в нашу сторону и махнул рукой, указывая направление:

— Нам сюда.

В итоге мы оказались в небольшой комнатушке, которая выглядела так, словно про неё давно забыли даже внутри самого отдела. Освещение здесь было настолько слабым, что весь свет давала одна единственная лампочка. Она болталась под потолком на старом проводе. Тени от наших фигур плясали по стенам, делая пространство ещё более гнетущим.

Вдоль стен стояли какие-то ржавые шкафчики с перекошенными дверцами, на которых местами уже не осталось даже намёка на краску. Посередине комнаты располагался железный стол с острыми углами. На его поверхности лежала разрозненная мелочёвка. Дремучие папки, пустые сигаретные пачки, потрёпанные блокноты и прочий хлам, который, казалось, годами никто не разбирал.

Всё вокруг выглядело обшарпанным, заброшенным и откровенно запущенным. Явно что это помещение не ремонтировали десятилетиями, а относились к нему как к складскому углу. Сюда сваливали всё, что не нужно, но выбросить жалко.

Общая картина была неприятной, тяжёлой и давящей. Даже у меня, при том что руки у меня были свободны и никакой угрозы непосредственно мне не было, внутри появилось ощущение дискомфорта.

Ещё более жутко стало в тот момент, когда майор Борисов, войдя последним, медленно закрыл за собой дверь. Замок провернулся с сухим, резким щелчком, который в тишине комнаты прозвучал особенно громко.

— Ну всё, Володя, мы на месте, — сказал майор. — Как ты и просил, здесь нас никто не услышит.

Оба пацана вздрогнули так резко, что это было видно невооружённым глазом. Их буквально пробрала дрожь. И я прекрасно понимал почему: даже мне здесь было не по себе, а уж им, связанным, с кляпами, без понимания происходящего, должно было быть в разы хуже.

Я посмотрел на Тиграна:

— Тигран, будь добр, вытащи у них кляпы и развяжи. Пора уже начинать разговор.

Тигран подошёл к ним и выполнил всё, что я попросил. Развязал верёвки, освободив руки, затем убрал кляпы.

Как только Костя получил возможность говорить, он сразу же сорвался на высокий, нервный голос:

— Это вообще что происходит? Это же незаконно! Я требую адвоката, я требую…

Но он не успел договорить. По моему короткому, почти незаметному кивку Тигран врезал ему под дых. Эффект оказался мгновенным — Костя согнулся, резко замолчав и только тяжело задышав.

В комнате стало значительно тише.

Майор Борисов наблюдал за происходящим не вмешиваясь. Он оглядел комнату и невозмутимо выдал:

— Так, чтобы не терять времени. У нас тут как раз два стула есть, хватит на обоих. Давайте посадим ваших весёлых ребят, а дальше уже поговорим нормально.

Майор медленно обернулся к пацанам.

— Ну что, — уточнил он, — готовы, парни?

Костя вскинул голову и заверещал:

— Вы не имеете права вот так действовать! Вы майор полиции, вы при исполнении! Это прямое нарушение закона! Вы что, оборотень в погонах⁈

Со стороны это звучало одновременно странно и даже комично, если учитывать контекст. Пацаны, которые ещё пару часов назад спокойно занимались откровенно криминальными делами, вдруг начали апеллировать к закону.

Меня от этого перекосило внутри. Это было чистое, концентрированное лицемерие. Люди, которые плюют на любые правила, пока им удобно, вдруг вспоминают про закон. Причем вспоминают ровно в тот момент, когда он становится для них спасательным кругом.

Такую позицию я не просто не уважал — я её презирал.

Но надо отдать Борисову должное. Он не растерялся ни на секунду и сделал то, чего пацаны явно не ожидали.

Не говоря ни слова, Борисов сначала медленно снял с головы фуражку и положил её на край стола. Потом так же спокойно расстегнул пуговицы и снял с себя китель, аккуратно выглаженный. Всё это он делал с почти демонстративной неторопливостью.

— Вы правы, пацаны, как видите, сейчас я уже не при исполнении, — майор пожал плечами.

Мы с Тиграном в тот же момент усадили пацанов на два стула, которые Борисов заранее обозначил. Посадка получилась жёсткой, но сопротивляться Костя и Влад даже не пытались.

И всё же Костя продолжал цепляться за последнюю соломинку.

— Вам же всё равно нечего нам предъявить, — проскрежетал он дрожащим, но упрямым голосом. — Вы ничего не докажете. У вас нет прямых доказательств, что это была дурь. Вы нас с поличным не брали. Мой адвокат вас разнесёт. У меня есть деньги на хорошего адвоката! И вообще-то у меня отец влиятельный человек, — бросил пацан. — Я вам на секундочку напомню об этом!

Надо было отдать ему должное: соображалка у пацана действительно работала. Костя быстро сопоставил факты, заметил, что дурь мы с собой не привезли и понял, что прямых улик на руках у нас нет. Ну и попытался зацепиться за это как за точку опоры. Не зря именно он был лидером в их паре — не самый умный, но точно самый цепкий.

Борисов после этих слов окончательно перешёл в режим холодного объяснения реальности. Он встал напротив пацанов так, что буквально нависал над ними. Скрестил руки на груди и посмотрел на них сверху вниз тяжело и внимательно.

— Вы думаете, что у нас тут на складе другой дурёхи для вас не найдётся? — спросил он. — Думаете, что мы вас не сможем оформить так, как положено?

Ответа, разумеется, не последовало. Да и воопрос был не из тех, что требуют ответа.

— Не угадали, парни, — продолжил Борисов. — Даже не тешьте себя этой мыслью. Всё это вполне решаемые вещи.

Он бросил короткий взгляд на меня, словно давая понять, что дальше мяч на моей стороне.

— Кстати, — добавил майор, снова повернувшись к пацанам, — вполне можно ещё указать, что эти твои ушлые дружки сопротивлялись при задержании. Ну и физическую силу применяли к сотрудникам. Тоже вариант, между прочим.

Борисов пожал плечами и снова повернулся ко мне:

— Володь, ты, наверное, лучше сам им сейчас объясни, что именно от них требуется.

Я молча кивнул, встал рядом с майором, так, чтобы мы оба оказались напротив пацанов.

— Короче, пацаны, — начал я. — Моё требование вы уже слышали. Мне нужны контакты ваших боссов. Имена, связи, точки, кто за кем стоит.

— Мы ничего вам не скажем, — упрямо повторил Клстя. — И вы нам ничего не сделаете. Вы просто берёте нас на понт, чтобы мы испугались и начали сливать людей. Но этого не будет. Я клянусь.

— Мда, — вздохнул майор. — Я же тебе дураку говорю, что могу и сопротивление при задержании оформить. Так что, молодые люди, я вам от всей души советую всё-таки ответить на вопрос Владимира. Без надобности усугублять ситуацию не стоит.

Честно говоря, я был уверен, что после этого нашего «спектакля» в мрачной декорации и вызывающего поведения майора, у пацанов достаточно быстро поплывёт почва под ногами. Рассчитывал, что они начнут говорить и цепляться за возможность договориться.

Но реальность оказалась куда упрямее.

Пацаны не собирались ничего говорить. Оба сидели на стульях, бледные, сжавшиеся, но молчали.

Майор не останавливался. Он продолжал давить — говорил о реальных сроках. О том, какие статьи могут всплыть и что может быть дальше. Говорил про камеру, соседей по камере и то как быстро там слетают иллюзии.

Но я видел, что всё это не работает.

И именно в этот момент Борисов чуть повернул голову в мою сторону.

— Володь, можно тебя буквально на секунду, — сказал он.

Мы отошли ближе к двери, чтобы пацаны не разобрали слов. Борисов понизил голос почти до шёпота.

— Слушай… они, похоже, проинструктированы. Не колются. Я уже и так по краю хожу, честно. Нарушаю больше, чем следовало бы.

Пока он говорил, я внимательно смотрел менту в глаза и всё понимал без дополнительных объяснений. Борисов начинал отступать и искал повод свернуть историю. Риски перестали оправдываться результатом.

А вот меня такой расклад не устраивал.

Мы договаривались на одно. Это одно мы сделали. Но результата это не принесло. А значит, схема не сработала и нужно было менять подход.

И в этот момент у меня в голове уже сформировалось другое решение. Более простое и прямое. А заодно гораздо менее зависящее от чьего-либо желания продолжать играть в эту игру.

Глава 16

Пацаны по-прежнему ничего не говорили. И было совершенно очевидно, что добровольно они раскрываться не собираются.

Меня это естественно не устраивало.

Но если начал дело — надо доводить до конца. Полумеры здесь не работают. Хотят пацаны этого или нет — не имеет никакого значения. Вопрос был не про их желание, а про результат. И результат я собирался достичь в обязательном порядке.

— Майор, — сказал я, — я тебе искренне благодарен за то, что ты пошёл мне навстречу и согласился разыграть весь этот спектакль. Реально благодарен. Но давай сейчас немножко отбросим в сторону формальности. Ты же сам понимаешь, что эти двое — это всего лишь прокладка. Прослойка между низом и верхом.

Майор едва заметно кивнул. Борисов это прекрасно понимал сам.

— А значит, если у нас с тобой получится их расколоть, — пояснил я, не сводя с него взгляда, — ты оформишь двух мелких курьеров. Да… но следом ты уже закроешь целую цепочку. Группировку. Всю эту гниль, которая травит людей.

Я просто называл вещи своими именами.

Борисов замялся. Это было видно.

— Володя… — медленно начал он, подбирая слова. — Ты что предлагаешь… по-настоящему их тут начать бить?

— Ты мне можешь довериться? — спросил я.

Ответа он не дал сразу. Майор смотрел на меня внимательно, пытаясь взвесить ситуацию в эти несколько секунд.

И это было нормально.

Мы виделись всего второй раз в жизни. Знакомство у нас было поверхностное, через третье лицо. Никакой дружбы или иного фундамента доверия у нас не было. Просто два взрослых мужика оказались по одну сторону одного дела.

Но при всём этом я уже чётко понимал: Борисов не был гнилью. Он не был продажным или трусливым. И, что было важнее всего, он был неравнодушным. Таких ментов видно сразу.

Борисов не ответил на мой вопрос словами. Но и не сказал «нет». А иногда молчание — это и есть согласие.

— Просто доверься мне, — повторил я.

И в следующий момент всё произошло очень быстро.

Я резким, выверенным движением выхватил у него пистолет из кобуры. Майор отреагировал мгновенно — напрягся, рука дёрнулась почти автоматически. Он буквально опешил.

— Всё под контролем, — заверил я.

Борисов смотрел на меня несколько долгих секунд. Видно было, как он прокручивает варианты — что происходит, зачем, чем это закончится и где граница, за которую он не имеет права переступать.

А потом он медленно кивнул.

Я не стал тянуть паузу дольше нужного и, по-прежнему глядя Борисову в глаза, продолжил:

— У меня к тебе сейчас будут всего два коротких вопроса. Отвечай только «да» или «нет». Никаких пояснений мне не нужно.

Вопросы, которые я задал в следующий момент, были простыми и предельно конкретными. Первый — сможет ли он потом списать патроны, если я произведу выстрел. Второй — услышит ли кто-нибудь наверху этот выстрел, если он вдруг прозвучит здесь, в подвале.

Борисов на оба вопроса ответил одинаково — коротким, отрывистым кивком, ровно так, как я и просил: без пояснений. Мне же этого было достаточно.

Я развернулся, демонстративно удерживая пистолет так, чтобы пацаны его видели, и вернулся к ним. Встал напротив, широко расставив ноги.

— Короче, мужики, — сказал я, глядя на них сверху вниз. — Я что предлагаю. Давайте не будем дальше тратить наше драгоценное время. Поговорим уже по-настоящему.

— Эй, ты зачем ствол достал? — процедил Костя. — Ты что с ним делать собрался?

Я лишь пожал плечами.

— А вы разве, пацаны, не слышали, что вам буквально десять минут назад сказал наш уважаемый товарищ майор?

Ответа не последовало. Я вздохнул, изобразив усталое разочарование.

— Ладно, так уж и быть, напомню, — сказал я ровно. — Для особо непонятливых и особенно забывчивых. Майор ведь вам чётко объяснил, что мы можем задним числом оформить ваше силовое задержание. И заодно можем в отчёте указать, что вы оказывали сопротивление.

Этого было достаточно. Дальше объяснять что-либо словами уже не имело смысла.

Я просто поднял руку и направил оружие в сторону говорливого и наглого Кости.

Зря он, конечно, держался так уверенно. Эта уверенность была ничем не подкреплена. Ни опытом, ни реальным пониманием происходящего. Да даже хотя бы здравым смыслом. Только собственные фантазии и убеждённость, что всё происходящее — игра, спектакль и блеф.

— Ну стреляй тогда, Владимир… — зашипел Костя, глядя мне прямо в глаза. — Чего ты тянешь? Только болтать умеешь? Давай. Если такой крутой.

Я не стал ему отвечать. Просто смотрел на него равнодушно, давая этим молчанием понять, что пацан ошибся во всех своих расчётах.

А потом раздался резкий звук выстрела, гулко разнесшийся по помещению.

Бах!

Пуля выбила искру между ног Кости.

Пацан дёрнулся всем телом, глаза расширились, а дыхание сорвалось. Он не ожидал, был уверен, что до этого не дойдёт.

— Ты… ты что творишь?.. — выдавил Костя уже сдавленным, хриплым, почти чужим голосом. — Это… это же…

Я не дал ему договорить.

— Дружок, — перебил я. — Ты всё ещё не понял одну простую вещь.

Костя смотрел на меня, не моргая.

— В таких ситуациях «случайности» не спрашивают разрешения. И потом уже поздно бывает что-либо исправлять. Поэтому у тебя сейчас есть очень простой выбор. Либо ты начинаешь отвечать на вопросы. Либо дальше всё пойдёт совсем не так, как тебе хочется.

Костя судорожно сглотнул.

— Я сейчас сосчитаю до десяти, и если ты не начнешь говорить, твои Фаберже стекут на пол, — подмигнул ему я и тотчас начал отсчет. — Раз.

Костя мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть с себя происходящее. Он явно надеялся, что всё ещё можно остановить, переиграть и изменить.

— Два, — произнёс я так же ровно.

Если что-то пойдёт не так, эта история легко могла закончиться очень плохо. Причем не для одного человека сразу. Но даже понимая всю хрупкость момента, майор не вмешивался. Борисов стоял у меня за спиной и молчал. Единственное, что я улавливал в этой тишине, — это его тяжёлое, неровное дыхание.

— Три… четыре… — продолжал я вести отсчет.

Пацан уже не сидел прямо, он весь как-то скукожился на этом стуле, словно хотел провалиться в бетонный пол.

— Господин полицейский… он же сейчас… он же мне… — голос его сорвался, и он попытался повернуть голову в сторону Борисова.

Слова у пацана путались, он заикался, спотыкался на словах. Все его тело заметно трясло, как в лихорадке.

— Он… он же мне… он же мне яйца отстрелит… пожалуйста… помогите… — выдавил Костя, умоляя.

Борисов не ответил. Моим же ответом стал стал резкий, сухой хлопок, от которого в этой маленькой комнате дрогнул воздух. Звук не был оглушающим, но в замкнутом пространстве прозвучал достаточно резко, чтобы пацана аж попутало.

Костя даже не сразу понял, что произошло, просто рефлекторно зажмурился и весь сжался.

Я чуть сместил руку, и в следующую секунду прозвучал ещё один такой же резкий хлопок. Стрелял я в ножку стула. Стул под ним резко качнулся, одна из ножек треснула, и вся конструкция перекосилась. Пацан в панике попытался ухватиться за воздух, будто это могло его спасти.

— Уже семь, — спокойно произнёс я.

И не давая ему упасть, я резко схватил его за ворот и удержал на весу, прижав спиной к холодной стене. Я приблизился к нему настолько близко, что Костя теперь видел только мои глаза и больше ничего, а остальной мир будто исчез.

— Восемь… девять…

Дуло пистолета упиралось ему ниже пупка.

Пацан уже не слушал цифры, он ловил каждое моё движение, словно от этого зависела его жизнь.

Костя сломался мгновенно, внутри у него будто произошёл обвал.

— Всё… всё скажу… всё… — зашептал он, едва слышно. — Я отвечу… на всё… только… только не надо…

Я выпрямился, спокойно протянул пистолет обратно майору.

— Клиент готов. Теперь расскажет всё.

Борисов смотрел на меня так, словно видел впервые. Несколько секунд он просто молчал, потом медленно выдохнул и только и смог выдавить:

— Охренеть…

После этого у пацанов наконец развязались языки. Информация посыпалась из них густо, иногда с перебиванием друг друга, уже без прежнего сопротивления и попыток юлить. Теперь это было настоящее, пусть и вынужденное, но всё-таки признание.

Они говорили долго, перескакивая с одного на другое, возвращаясь назад, вспоминая имена, адреса, прозвища, цепочки контактов, роли каждого человека в этой схеме.

Чем дольше я их слушал, тем сильнее внутри поднималось тяжёлое чувство — какое-то глухое, вязкое осознание того. Насколько всё это оказалось глубже, масштабнее и одновременно цинично упорядоченнее, чем я ожидал.

Честно говоря, сказать, что я был поражён, — значит не сказать ничего. Это была полноценная, выстроенная структура, с распределёнными ролями. С уровнями допуска, с контролем и подстраховкой. Всё работало как механизм, только вместо деталей в нём были люди.

И на фоне всего этого майор Борисов действовал собранно и профессионально. Он разложил перед собой несколько чистых листов бумаги. Акккуратно выровнял их на столе, взял ручку и начал систематизировать всё, что слышал.

Он писал имена, рядом делал пометки, проводил линии, соединял фигуры стрелками. Тут же добавлял короткие комментарии на полях. В какой-то момент на столе уже лежала не просто россыпь записей, а целая карта — пугающе логичная схема этого грязного бизнеса.

Когда пацаны наконец выговорились, схема на листах перед майором разрослась так, что заняла почти всю поверхность стола. Стрелки переплетались, фамилии повторялись в разных местах. От некоторых имён вовсе расходились сразу несколько линий.

Борисов положил ручку, внимательно ещё раз пробежался взглядом по записям. Затем аккуратно сдвинул листы ближе к краю стола и коротким жестом подозвал пацанов.

— Так, а ну-ка подойдите сюда, — сказал он.

Пацаны переглянулись между собой. В их взглядах ещё оставалась тревога, но теперь к ней добавилось что-то вроде покорности. Костя и Влад медленно подошли к столу и остановились напротив майора. Смотрели на разложенные листы.

Борисов постучал пальцем по бумаге, привлекая их внимание к схеме.

— Теперь внимательно смотрим сюда, — продолжил он деловым тоном. — Ваша задача простая. Вы подтверждаете, что всё это соответствует действительности, или говорите, где я ошибся.

Пацаны молчали несколько секунд, вчитываясь в схему, следя глазами за линиями, за фамилиями и связями. Было видно, как в их головах всё это заново прокручивается.

Наконец Костя медленно кивнул.

— Да… — прошептал он. — Тут всё правильно. Вы всё верно расписали.

Влад, чуть помедлив, добавил почти тем же тоном:

— Я тоже подтверждаю. Тут… ничего лишнего нет.

Майор внимательно посмотрел на пацанов, после чего удовлетворённо кивнул и уверенным движением забрал листы со схемой со столешницы. Он собрал их в аккуратную стопку, слегка выровнял края.

Я не мог не заметить, что лицо у Борисова буквально светилось выражением профессионального удовлетворения. Мент понимал, что работа действительно дала результат.

Всё, ради чего он сейчас пошёл на риск, ради чего согласился на эту странную, пограничную историю, оправдало себя.

И это было вполне заслуженно. Работа, которую мы проделали, действительно оказалась тяжёлой, нервной, выматывающей и по-человечески неприятной. Однако при этом она дала то, ради чего всё это затевалось. Пацаны знали достаточно.

Борисов подошёл ко мне, остановился напротив, улыбнулся.

— Ну вот и всё, Владимир, — сказал он. — Теперь вся необходимая информация у нас есть на руках. В очередной раз хочу сказать тебе спасибо за содействие. Честно скажу… методы у тебя, конечно, специфические. Такие вещи далеко не каждый примет. И уж тем более далеко не каждый решится в них участвовать.

Он коротко хмыкнул, словно сам для себя подвёл промежуточный итог всему, что произошло в этом подвале. Потом Борисов слегка кивнул в сторону двери.

— В общем, предлагаю нам сейчас подняться наверх, ко мне в кабинет. Там уже спокойно всё обсудим.

— Поддерживаю, товарищ майор, причём поддерживаю категорически, — ответил я.

Потом кивнул в сторону пацанов.

— А с этими двумя ты что в итоге собираешься делать?

Видно было, что парни после всего произошедшего находились в состоянии полной внутренней разбитости. Они действительно были сломлены, вымотаны и морально опустошены.

Майор задержал взгляд на них, после чего медленно перевёл глаза обратно на меня.

— Да вот хрен его знает, если честно, Володь, как с ними правильно поступить. Ты же сам понимаешь… если сейчас это дело по-настоящему раскручивать, там такие сроки могут нарисоваться, что…

Майор не договорил, лишь махнул рукой. Я и сам прекрасно осознавал, чем всё это может закончиться для Кости и Влада. Сроки могли быть серьёзными.

Я немного помолчал, обдумывая, как лучше сформулировать свою мысль.

— Я бы всё-таки предложил в их случае поступить чуть иначе, — начал я. — Если информация, которую они нам дали, подтвердится и благодаря ей получится провести реальные задержания, то тогда логично будет считать, что они помогли следствию.

Борисов внимательно слушал и по выражению лица майора было видно, что он уже понимает, к чему я веду.

— А если всё это окажется пустышкой, если это будет, как говорится, седьмая вода на киселе, и они нас просто водили за нос, тогда никаких поблажек, — я широко развёл руками. — Тогда их можно оформлять по полной программе. Пусть в таком случае прочувствуют свою блатную романтику не на словах, а на практике, в местах не столь отдалённых. Как считаешь, товарищ майор, такой вариант можно рассматривать?

— А как ты это видишь на практике, Володя? — уточнил Борисов. — Пока что уголовку на них не заводить? Я правильно тебя понимаю?

— Правильно, — подтвердил я. — Навесить дело ты на них всегда успеешь. Это вопрос техники.

Майор снова задумался, потом медленно покачал головой и уже честно озвучил свои сомнения:

— Ты же понимаешь, что в таком случае их придётся отпускать. А дальше либо их начнут плотно обрабатывать их же боссы, либо они сами побегут докладывать, что мы вышли на след и начали копать.

Я не стал спорить со словами майора. Он был прав, и я это прекрасно понимал. Вероятность того, что всё пойдёт именно так, была почти стопроцентной. Отпускать этих двоих сейчас означало бы перечеркнуть всю проделанную работу. А заодно дать им фору и практически гарантировать, что они либо исчезнут, либо предупредят тех, кто стоит выше по цепочке. Этого допустить было нельзя ни при каких условиях.

— Скажи, я правильно понимаю, что по административке ты можешь задержать их максимум на четырнадцать суток? — спросил я.

Майор кивнул без колебаний.

— Да, Володя. Всё верно. До четырнадцати суток — это законный предел, — подтвердил он.

— Тогда давай так и сделаем. Оформляй их по любой подходящей административной статье и сажай в обезьянник на весь срок. Думаю, нам этого времени более чем хватит, чтобы проверить всю полученную информацию и спокойно накрыть этих уродов.

— Ладно. Делаем так…

Борисов достал телефон, быстро нашёл нужный контакт и набрал номер.

— Спускайся в подвал. Срочно, — коротко сказал он в трубку. — Да, прямо сейчас. Давай быстрее.

Риск в этом решении, конечно, был и я это прекрасно осознавал. Как понимал и то, что о некоторых вещах лучше поговорить с майором позже. Уже наедине, в его кабинете, когда лишние уши будут далеко. Сейчас главное было довести начатое до конца.

Прошло совсем немного времени, прежде чем в подвал спустился сотрудник полиции. Молодой сержант остановился у двери, быстро окинул взглядом помещение, пацанов, нас с Тиграном. После перевёл взгляд на майора, ожидая распоряжений.

От автора:

Нашествие Орды замедлилось, но русские города все еще в огне. Пора выходить из тени, пора заявлять о себе и вместе с союзниками бить ненавистного врага.

Денис Старый Русь непокоренная 4. Выход из тени.

https://author.today/work/501997

Глава 17

— Сидоров, — Борисов кивнул в сторону задержанных. — Этих двоих нужно прямо сейчас оформить и посадить в обезьянник. Срок — четырнадцать суток.

Сержант лишь коротко кивнул. Я отметил про себя, что судя по его реакции, подобные ситуации в этом отделе, похоже, не были чем-то из ряда вон выходящим. Тем лучше.

В определенных ситуациях — это отличная практика.

Майор и сержант отошли в сторону и начали переговариваться тише. Обсуждали, как именно лучше оформить всё по документам. Я же наблюдал за пацанами. Костя и Влад сидели молча, опустив глаза.

— И проследи, — добавил Борисов, обращаясь к сержанту, громче, — чтобы у них не было никакой связи с внешним миром. Ни телефонов, ни интернета, ни звонков. Вообще ничего.

Сержант снова кивнул, показывая, что понял предельно ясно.

— И ещё, — добавил майор. — Три раза в день лично мне докладываешь по телефону: как эти двое себя ведут. Что они говорят, чем занимаются и не пытаются ли они мутить воду.

Сержант коротко кивнул в третий раз.

— Понял, товарищ майор. Будет исполнено в лучшем виде.

После этого он жестом указал пацанам на дверь и повёл их к выходу из подвала. Уже на пороге Борисов окликнул их. Оба остановились, напряжённо обернувшись.

— Слушайте внимательно, сейчас вас оформляют и сажают в обезьянник. Посидите там несколько дней. Если вся информация, которую вы нам дали, подтвердится, то пойдёте на свободу и забудете эту историю как страшный сон.

Костя и Влад переглянулись, неуверенно, будто не до конца веря услышанному.

— Когда выйдете, вас никто трогать не будет, — продолжил Борисов. — Во-первых, никто не узнает, что вы что-то рассказывали. Во-вторых, к тому моменту мы уже закроем всех, кто стоит выше вас. Всех до одного. Но! — он поднял указательный палец. — Если выяснится, что вы решили нас водить за нос и вешать лапшу на уши… тогда пеняйте только на себя. Тогда я не просто повешу на вас все статьи, которые смогу найти, а ещё и сделаю так, что на зонах о вас будут знать как о стукачах. Со всеми вытекающими.

Пацаны вздрогнули.

— Мы… мы сказали всё, что знали, — выдавил Костя, стараясь не смотреть ни на меня, ни на майора. — Честно… всё.

Сержант больше не стал тянуть. Он взял их под руки и повёл к выходу из подвала.

Перед тем как подняться наверх, я подошел к Тиграну. Ему уже не было смысла оставаться здесь дальше.

— Ну что, Володя, я правильно понимаю, что своё отработал, и вопрос с долгом закрыт?

— Закрыт. Спасибо тебе. Один бы я это не вывез.

Тигран задумчиво хмыкнул, потом протянул руку.

— Ладно. Если что — обращайся. Голова у тебя работает как надо. Таких людей мало. Грех не помочь, если помощь понадобится.

Мы крепко пожали друг другу руки, обнялись по-мужски. После этого Тигран развернулся и ушёл по своим делам, не оглядываясь.

А мы с майором направились наверх, в его кабинет.

— Блин, Володя, — усмехнулся майор, усаживаясь за своё кресло и откидываясь на спинку, — я теперь твой должник, как ни крути.

Борисов потер виски, будто пытаясь собрать мысли в кучу.

— Мне понадобится время, чтобы всё это пробить, перепроверить, наметить план. Пару суток, думаю, точно уйдёт. Надо базы прогнать, запросы коллегам направить, всё аккуратно сделать… Так, чтобы и комар носа не подточил. Потому что, — он тяжело вздохнул, — у таких схем почти всегда есть свои люди. Стоит только начать копать неаккуратно, и информация утечёт быстрее, чем мы что-то успеем сделать.

Я внимательно выслушал его. Потом спокойно озвучил то, что уже давно крутилось у меня в голове.

— Вот смотри, товарищ майор, — сказал я, опершись ладонями о край стола. — Если мы сейчас начнём тянуть с проверками, запросами и согласованиями, то всё это закончится не в теории, а на практике тем, что эти ребята просто исчезнут.

Борисов поднял на меня взгляд.

— Уже к вечеру, — продолжил я, — если те двое из обезьянника не выйдут на связь, у их боссов возникнут вполне конкретные вопросы. Потом они начнут пробивать, где пацаны, что с ними произошло. Узнают, что их приняли. А дальше ты сам понимаешь, чем это закончится. Съедут, растворятся, сменят телефоны, адреса. И потом их можно будет искать годами.

Я развёл руками.

— И тогда вся эта операция просто схлопнется.

Майор смотрел в одну точку, прокручивая в голове услышанное.

— Блин… а ведь ты прав, Володя, — признал он наконец. — Пока мы будем раскачиваться, они уже всё почувствуют.

Борисов постучал пальцами по столу.

— И глазом моргнуть не успеем, как вся эта шайка просто испарится, — пробормотал он.

Майор поднял на меня взгляд.

— И что ты предлагаешь? Как, по-твоему, действовать правильно в такой ситуации?

— Начинать действовать сразу. Максимально быстро. Нам надо воспользоваться эффектом неожиданности. Надо делать пока они уверены, что всё под контролем и никто их не трогает.

Борисов нахмурился.

— Насколько быстро?

— Прямо сейчас, — отрезал я. — Да, есть риск. Да, возможно, часть информации не подтвердится. Но если мы будем ждать идеальной картины, то мы просто опоздаем. А если мы опоздаем, то не возьмём уже никого.

— Ладно, — согласился Борисов. — Убедил. Тянуть нельзя.

Он выпрямился в кресле, уже совсем другим, собранным.

— Дай мне пару часов, Володь. Максимум. Подготовлю людей, проговорю с кем надо. Да и оформлю всё так, чтобы потом не прилетело. Ну а дальше будем работать быстро.

Мы с майором в итоге договорились так — я жду, пока Борисов сам выйдет со мной на связь, и даст сигнал о начале операции.

Объём работы, который мы уже проделали, был действительно колоссальным. Сейчас оставался последний рывок. Я это прекрасно понимал и, если честно, находился в довольно странном состоянии. В этаком собранном предвкушении.

Курочка, как известно, клюёт по зёрнышку. А вся эта история как раз и складывалась именно из таких мелких, но выверенных шагов.

Мне очень хотелось верить, что всё, что Костя и Влад рассказали нам в подвале, действительно окажется правдой. В таком случае схема не рассыплется при проверке. Потому что если всё подтвердится, то мы с майором накроем всю эту шайку целиком. И это уже будет реальный удар по системе. Думаю что после такого удара у многих исчезнет желание заниматься тем, чем они занимались до этого.

Конечно, я отдавал себе отчёт, что в жизни далеко не всё идёт по идеальному сценарию. Но в этот раз очень хотелось, чтобы сложилось. Потому что ждать оставалось уже недолго.

Час икс приближался.

С этими мыслями я ехал обратно в школу. По времени как раз должно было заканчиваться занятие с ребятами, которое для них вёл Глобус. Потому мне было важно вернуться именно к этому моменту.

Такси остановилось у школьных ворот, я быстро расплатился с водителем и направился к зданию. Уже через минуту я стоял возле дверей спортзала, но заходить внутрь не стал сразу. Остановился, прислушался, решив сначала просто посмотреть со стороны.

Мне было по-настоящему любопытно, как Львович смог выстроить контакт с классом. 11 «Д» — это не подарок, и я это знал лучше многих. Работа с такими подростками — задача далеко не банальная. Тут мало просто прийти и сказать «делаем так». Здесь нужен подход и характер. Но судя по тому, что я сейчас слышал и видел, у Глобуса это получилось.

Я слегка приоткрыл дверь спортзала и заглянул внутрь, стараясь остаться незамеченным. Картина, которая открылась перед глазами, была весьма показательной. Весь класс, весь мой «олимпийский» 11-й «Д», был занят прохождением своеобразной полосы препятствий.

По полу зала были расставлены скамьи, парты, стулья и всё, что только можно было использовать как барьеры и преграды. Ребята перепрыгивали через них, пролезали под ними, обходили, балансировали, стараясь как можно быстрее добраться от одного баскетбольного кольца до другого.

Выглядело это отнюдь не как обычная физкультура. Это была комплексная работа на координацию, внимание, собранность и умение держать себя в руках, когда вокруг хаос и нужно не просто бежать, а думать.

Сам Глобус был включён в процесс полностью. Львович ходил туда-сюда у одного из колец, держа в руках баскетбольные мячи. Он следил за каждым, подсказывал, иногда останавливал кого-то коротким жестом или словом, а иногда, наоборот, подгонял.

И по реакции ребят было видно, что они его слышат и реально включены в процесс.

Я несколько минут просто наблюдал за происходящим, прежде чем до конца понял, в чём именно заключалась задумка этой тренировки. Полоса препятствий оказалась вполне продуманной системой, где одной лишь физической выносливости было недостаточно.

Задача школьников заключалась не в том, чтобы преодолеть дистанцию от одного баскетбольного кольца до другого. Нет она заключалась в том, чтобы сделать это максимально незаметно, не попав в поле зрения Глобуса. И заодно не получить от него мячом. А мяч, судя по звуку ударов и реакции ребят, прилетал вполне чувствительно. Ну и после такого попадания участник тут же выбывал из процесса.

Чем дольше я смотрел, тем яснее становилось, насколько удачно подобран формат. С подростками, которых в принципе трудно заставить заниматься чем бы то ни было добровольно, особенно спортом, эта схема работала удивительно эффективно. Всё происходило в игровой форме, но при этом в игре присутствовали и дисциплина, и азарт, и напряжение. А что самое важное — желание не просто отбегать положенное, а действительно показать результат. И ребята были включены, им это было по-настоящему интересно.

— Так, Киров, я тебя вижу, — с лёгкой насмешкой сказал Глобус. — Вон как задницу на всеобщее обозрение выставил.

С этими словами Львович тут же прицельно бросил баскетбольный мяч, и бросок оказался точным. Мяч попал, а по залу тут же прокатилась волна смешков и возгласов.

— Всё, Киров, ты выбыл, — объявил географ.

Киров, раскрасневшийся и запыхавшийся, не стал отмалчиваться. Школьник поднял голову и почти умоляюще выдавил:

— Иосиф Львович, ну можно мне ещё раз попробовать пройти, пожалуйста?

— Нет. Это уже была твоя третья попытка, так что для тебя лавочка закрыта до следующего занятия.

По реакции Кировa было видно, что ему обидно и ему хочется ещё. Но при этом пацан не спорил и не огрызался, а просто молча отошёл в сторону, наблюдая за остальными. Пожалуй, это было самым показательным. Школьники приняли правила игры от Львовича.

В итоге до самого конца полосы препятствий «живыми» добрались всего двое — из всего класса. Для меня этот результат оказался не просто ожидаемым, а практически очевидным заранее. Победителями стали именно те, на кого я и делал внутреннюю ставку: мой нынешний лучший ученик Кирилл и мой новый, так сказать, ученик Борзый. Причём оба выложились полностью, и даже со стороны было видно, насколько Кирюха и Борзый были замотивированы дойти до конца, сколько в них было упорства и внутреннего азарта.

После завершения упражнения Глобус сразу же выстроил весь класс в ровную линию. Все ученики стояли ровно, внимательно смотрели на Львовича и слушали. Сам географ уверенно расположился напротив их строя.

Я по-прежнему стоял у дверного косяка, опершись плечом о проём, и наблюдал, слушая, что именно Львович говорит ребятам.

— Все вы молодцы, — говорил Глобус уверенным голосом. — Сегодня каждый из вас отработал практически на пределе своих сил. И я более чем уверен, что теперь у каждого появится вполне конкретное желание улучшить свой собственный результат.

Ребята в строю закивали.

— Потому что никто из вас, включая победителей, не прошёл эту полосу ни с первой, ни даже со второй попытки, — продолжал географ, удерживая внимание класса полностью.

У школьников, стоявших в строю, буквально горели глаза после, и это было видно невооружённым взглядом. Мотивация у них действительно была на очень высоком уровне. Причем настолько, что мне самому стало по-настоящему интересно, как Глобусу удалось так точно нащупать подход к подросткам. Как ему удалось выстроить тренировку так, чтобы они включились не из-под палки, а по собственной воле.

— Ну а теперь, уважаемые школьники, наша тренировка подошла к концу, — заключил географ. — О результатах этого занятия я сообщу Петровичу, как только он закончит свои дела.

В этот момент я наконец открыл дверь и вошёл в спортзал.

— Петрович уже урегулировал свои дела, — хмыкнул я, оглядывая класс. — И последние минут десять я стоял и наблюдал за тем, как вы проходили эту полосу препятствий. Скажу честно: у меня это вызывает только одно желание — вам всем поаплодировать.

И с этими словами я действительно похлопал. Было видно, что ребят это зацепило, что им приятно такое внимание.

Я ещё раз поблагодарил девчат и парней за то, что они пришли на тренировку. Сказал, что в ближайшее время составлю нормальный график занятий. Сделаю я это как только ознакомлюсь с результатами сегодняшней тренировки, которые мне любезно предоставит Иосиф Львович.

Наконец школьники, совершенно вымотанные тренировкой, начали расходиться, покидая спортзал. Довольно быстро в помещении остались только мы с географом. В зале ещё держался запах пота, а нагромождение из скамеек, стульев и парт всё ещё напоминало о только что прошедшем испытании.

Я без лишних слов протянул Львовичу руку, давая понять, что оцениваю его работу по достоинству.

— Иосиф Львович, я смотрю, ты очень быстро нашел с учениками общий язык, — хмыкнул я, сжимая его ладонь.

— Да, Володя, у нас с ребятами действительно всё пошло как по маслу, — охотно согласился географ, отпуская мою руку. — Даже сам не ожидал, что они так включатся.

Я кивнул в сторону импровизированной полосы препятствий.

— А если не секрет, Львович, как тебе удалось так сильно их замотивировать проходить вот эту конструкцию? — поинтересовался я.

Львович только развёл руками, будто в этом не было ничего особенного, а затем объяснил:

— Я им просто рассказал одну историю из своего боевого опыта, как оно было на самом деле. А потом предложил представить, что они сейчас находятся там же и вынуждены двигаться так, чтобы их не заметили.

Он взял в руки баскетбольный мяч и легко прокрутил его на пальце.

— Ну а дальше всё само сложилось. Мы вместе придумали эти препятствия, а я с мячами стал играть роль артиллерии, — добавил географ с лёгкой усмешкой.

— Тогда другой вопрос. Почему они так охотно на это согласились?

— Потому что мы с ними поспорили. Заключили пари.

— И на что именно был спор? — уточнил я.

— Я предложил поспорить на то, что никто из них не сможет повторить за мной и пройти всю полосу препятствий с первого раза, не попавшись под «обстрел артиллерии», — пояснил географ.

Я посмотрел на него уже внимательнее, даже с некоторым недоверием.

— Погоди, Львович… Ты хочешь сказать, что сам прошёл эту полосу с первого раза? — спросил я, не скрывая удивления.

— Именно так, Володя, — кивнул географ. — Я сначала на своём примере показал, как это нужно делать. Ну как двигаться, где замереть, где ускориться, как использовать укрытия, чтобы тебя не заметили.

Я слушал его и всё равно не мог до конца отделаться от сомнений.

— И если не секрет, с какой попытки у тебя это получилось? — уточнил я.

Честно говоря, мне было трудно поверить, что Львович… да еще с его нынешними физическими кондициями, действительно смог пройти такую полосу. Да ещё и без последствий для здоровья. В голове невольно крутилась мысль, что при таком раскладе человек скорее инфаркт схватит, чем покажет мастер-класс.

Всё-таки нынешняя физуха географа, мягко говоря, оставляла желать лучшего. И все его былые победы остались далеко позади, где-то в глубоком прошлом. Львович внешне держался, но я прекрасно видел, что организм у него уже не тот. Имелся лишний вес, тяжеловатое дыхание и уставший взгляд человека, не высыпавшегося неделями.

И потому мой вопрос был не просто праздным, а вполне логичным.

Географ на секунду посмотрел на меня так, будто я спросил что-то очевидное. Затем внушительно пожал плечами. Ответил Львович с таким спокойствием, что я даже не сразу понял — шутит Глобус или говорит всерьёз.

— Ну как с какого, Володя? Такое спросишь. Естественно, что с первого раза.

В глазах Львовича пусть на короткий миг, но всё-таки блеснула настоящая искорка.

— Кто ж меня, такого вот старого дурака, будет слушать из нашей молодёжи, если я не покажу всё на своём примере? — продолжил он. — Языком чесать — это не мешки ворочать, да ты сам это прекрасно знаешь, Володь. Ты же знаешь, как среди молодых авторитет зарабатывается: не словами, а делом.

Я молча кивнул. В этом месте он попал в точку, потому что такие вещи не объясняют, их либо прожил, либо так и будешь читать про них в умных книжках. И по тому, как Львович это сказал, было ясно, что он сейчас не вешал лапшу на уши и не рисовался.

Нет, он действительно каким-то непостижимым образом прошёл эту полосу препятствий с первого раза. А значит, сделал то, что не каждый молодой, даже в хорошей форме, сумел бы повторить под «обстрелом» и в азартной игре.

Что ж, если так, то это вызывало у меня только глубокое уважение к Глобусу.

От автора:

Андрей Немченко, наш обычный финансовый аудитор, после гибели оказался в теле юного мага из уничтоженного рода.

https://author.today/reader/269229

Оцените его увлекательные приключения в новом мире.

Глава 18

Мне теперь стало окончательно понятно, почему Глобус так сильно замотивировал школьников повторить его результат. Если смотреть только на внешний вид географа, то на первый взгляд казалось, что он едва стоит на ногах. Да и вообще держится мужик исключительно на характере и только каким-то чудом не разваливается на запчасти прямо в процессе разговора.

А школьники, они ведь в этом возрасте жестокие по-своему. Однако честные в одном: они мгновенно чувствуют слабость и мгновенно чувствуют силу. И когда вот такой «самоходный дед», который внешне выглядит уставшим и тяжёлым, вдруг обходит их на упражнении с физической нагрузкой… Вот тогда у них внутри действительно начинает полыхать от упрямства и азарта! Как это так, почему он смог, а я нет?

Львович, видимо, тоже это понимал. Но не стал долго мусолить тему и перевёл разговор туда, куда ему было нужно.

— Ладно, Володя, — сказал он, махнув рукой, словно ставил точку. — Мы с тобой сейчас чуточку заболтались. Давай перейдём ближе к делу. К тому, о чём ты меня и просил на этой тренировке.

Географ с этими словами подошёл к скамейке, стоявшей неподалёку и встроенной в его полосу препятствий. На скамейке лежал блокнот. Львович взял его, открыл на нужной странице. Повернул ко мне так, чтобы мне было удобно смотреть.

— Вот смотри, Володя, — сказал он, стукнув пальцем по листу. — Здесь у меня, как ты и просил, максимально подробно зафиксированы физические кондиции наших ребят. Я отмечал, кто как дышит после нагрузки, кто как восстанавливается. У кого координация нормальная, а у кого с этим провалы. Пометил кто из ребят быстро сдаётся, а кто упирается до конца, — объяснил Львович, не отрывая пальца от строки. — Тут у меня не только про силу, Володя. Про характер тоже видно, если смотреть внимательно. Очень надеюсь, что этой информации тебе будет более чем достаточно.

Львович протянул мне свой блокнот, предлагая самому ознакомиться с тем, что он туда занёс по итогам тренировки.

Я взял блокнот, открыл на первом листе. На странице была аккуратно расчерчена таблица. В в эту таблицу корявым, но вполне разборчивым почерком были вписаны фамилии всех учеников нашего 11 «Д». Сделано было строго по алфавиту, точно в том же порядке, как они шли в классном журнале.

— Я сначала думал прогнать их по классическим тестам, — пояснил Львович, кивнув в сторону блокнота. — Ну, знаешь, как обычно: нормативы, секундомер, отжимания, бег. А потом всё-таки решил изменить подход и записывать, кто где именно срезался на полосе препятствий. Так мне понятнее стало, кто на чём ломается. Одни ребята сильные, но быстро сдуваются. Другие слабее физически, но прут до конца.

Я внимательно просмотрел страницу и сам для себя отметил, что в этой логике действительно был смысл. Записи давали вполне живую и конкретную картину. Потому что прохождение такой полосы препятствий, по сути, задействовало сразу все основные показатели. Здесь была и сила, и ловкость, и скорость. Даже выносливость и координацию такая тренировка отражала. Но, что еще более важно, полоса препятствий показывала психологическую устойчивость.

Это был не сухой тест по учебнику, а ситуация, максимально приближенная к реальной нагрузке. Человек раскрывался таким, какой он есть.

Я достал телефон и, с молчаливого разрешения географа, аккуратно сфотографировал страницу. К этой информации мне ещё придётся не раз вернуться и спокойно всё проанализировать.

— Львович, ещё раз тебе спасибо, — сказал я, убирая телефон. — Слушай, а ты ведь понимаешь, что у меня со временем совсем тяжко. Может, вместо того чтобы ежедневно квасить, поможешь мне с ребятами на постоянке? В две руки такую работу тянуть куда проще.

Я внимательно следил за его реакцией.

И не ошибся.

Та самая искорка, которую я уже замечал в его глазах, теперь буквально разгорелась.

— Конечно, помогу, Володя, — сказал он уверенно. — Тут даже думать не о чем. Спасибо тебе за такое доверие.

На этом мы с Глобусом окончательно договорились. Я в ближайшее время пообещал составить расписание тренировок для школьников. Следом сообщить Львовичу новый график, чтобы он мог под него подстроиться.

Откладывать это дело в долгий ящик я не собирался. Мне казалось вполне логичным заняться этим прямо сейчас, пока не навалились другие заботы.

К тому же такая редкая роскошь, как провести хотя бы часть вечера наедине с собой, в последнее время выпадала мне крайне редко. Потому упускать такой момент не хотелось.

Я пошёл прямиком в свою подсобку. Там включил чайник, налил себе крепкий чай и устроился за рабочим столом. Достав телефон, открыл галерею, загрузил фотографию страницы из блокнота. Начал внимательно вчитываться в цифры и фамилии. Одновременно я прикидывал в голове, как из этого всего выстроить нормальную систему тренировок.

Но сосредоточиться толком не успел.

Телефон завибрировал, экран сменился. Вместо таблицы с фамилиями на дисплее высветился контакт Ани.

Перед тем как принять вызов, я на секунду задумался. Девчонка за весь день ни разу не написала и не позвонила, а это для неё было совершенно нехарактерно. Обычно она давала о себе знать регулярно, пусть короткими сообщениями, но стабильно.

А сейчас… возможно, просто тяжёлый день на работе и Аня замоталась и элементарно устала.

Гадать смысла не было, поэтому я просто принял звонок.

— Да, Аня, рад тебя слышать, — сказал я, откидываясь на спинку стула.

— Привет, Володя. Как у тебя дела? — в её голосе звучала привычная мягкость.

— Дела у меня, как всегда, лучше всех, — хмыкнул я.

— Ну да, по голосу слышно, что ты довольный, — отозвалась она и после короткой паузы спросила: — А ты когда домой собираешься, Володь? А то мы тут тебя с Рексом уже заждались.

Вот тут меня действительно будто слегка ударило током.

Рекс…

Я совершенно выпал из реальности и только сейчас вспомнил, что пес остался на тренировке. Я ведь ещё днём собирался либо сам заехать за ним, либо попросить ребят его забрать. Но в итоге всё это напрочь вылетело из головы на фоне событий последних часов.

— Ой, а ты уже забрала Рекса? — с максимально невинным тоном спросил я, сознательно изображая дурачка. — Какая же ты у меня умница, Анна.

Иногда такая тактика действительно работает. Особенно когда имеешь дело с женщиной и нужно быстро сгладить ситуацию.

Но в этот раз номер не прошёл.

— Володя, если что, ты можешь мне эту лапшу на уши не вешать, — захихикала Аня. — Я же прекрасно знаю, что ты про него просто забыл. Тренер тебя, конечно, выгораживал изо всех сил и как мог… Но я тебе скажу так! Вы, мужики, совершенно не умеете правдоподобно врать женщинам.

Я уже было внутренне приготовился к тому, что сейчас последует жёсткий разнос. Совместный с разбором всех моих косяков по пунктам. Честно говоря, морально я к этому даже был готов, все же в этой ситуации Аня была абсолютно права.

Но вместо ожидаемого скандала девчонка вдруг сменила тон.

— Да ладно, чего ты напрягся, я не хочу и не буду с тобой ругаться. Я прекрасно понимаю, сколько у тебя дел и насколько ты в них погружён. Так что ничего удивительного в том, что ты можешь что-то забыть, нет.

Звучало всё это для меня, честно говоря, максимально неожиданно. Пронесло!

— Володь, я, собственно, зачем тебе звоню… — продолжила Аня после. — Ты когда домой придёшь? А то я хочу к твоему приходу что-нибудь вкусное приготовить и немного тебя побаловать.

В её голосе было столько заботы, что у меня внутри непроизвольно что-то отпустило. Я заверил Аню, что буду дома примерно через два часа.

Мы попрощались, и я с облегчением выдохнул. Что тут скажешь — всё хорошо, что хорошо заканчивается. И Ане за то, что она спокойно отнеслась к истории с Рексом, стоило мысленно сказать отдельное человеческое спасибо.

Следующие полчаса я с головой ушёл в школьные дела, связанные с подготовкой к олимпиаде. Снова открыл фотографию блокнота Львовича и начал внимательно вчитываться в записи.

Изучив все, я перешёл к следующему этапу — начал распределять ребят по командам и параллельно составлять графики будущих тренировок. Делал я это вдумчиво, отдельно для разных дисциплин и направлений подготовки. Это была по сути, фундаментальная часть всей подготовки, и я прекрасно понимал, что здесь нельзя ошибиться.

В основу я поставил уровень физической подготовки каждого ученика, и уже от этого параметра отталкивался при формировании групп. Иллюзий на этот счёт у меня не было никаких: если смешать в одной группе сильных и откровенно слабых, то это не даст положительного эффекта ни тем, ни другим.

Более слабые, конечно, сначала будут пытаться тянуться за лидерами. Но довольно быстро это приведёт к перетренированности, усталости и психологическому выгоранию. А закономерным итогом станет потеря мотивации.

Более сильные, в свою очередь, неизбежно начнут сбавлять требования к самим себе, подстраиваясь под общий уровень группы. В итоге они тоже не получат той нагрузки, которую могли бы получить при правильной организации процесса.

Мы, конечно, готовились не к профессиональному чемпионату и не к отбору в сборную страны. Однако даже в школьной олимпиаде нельзя работать спустя рукава, если ты хочешь реального результата.

А я как раз хотел результата, а не формальной активности ради галочки.

Не менее важной задачей было выстроить тренировки так, чтобы они шли параллельно учебному процессу. При этом никак с ним не должны были пересекаться и ломать школьникам их основную нагрузку.

Я изначально поставил для себя жёсткое условие: успеваемость остаётся в приоритете. Более того — именно она становится прямым условием допуска к участию в олимпиаде. Потому что никакой спорт не имеет смысла, если человек при этом валится по базовым предметам.

Именно поэтому я начал выстраивать график таким, чтобы сначала у ребят шли уроки, а уже потом, после, они приходили бы на тренировки. Это был бы правильный режим, без разрушения их учебного ритма.

Когда я закончил первый вариант расписания и внимательно его перечитал, выяснилась проблема, которая сначала вообще не была очевидна. Тренировок и тренировочных дней в итоге получилось немерено… Даже если бы у меня не существовало жизни за пределами школы, и я бы не отвлекался вообще ни на что. То даже тога я бы всё равно физически не смог бы охватить весь этот объём. Хоть разорвись, хоть клонируйся, но в одиночку это было нереально.

Я взял новый лист формата А4, положил рядом телефон и начал думать. Уже не как физрук, а как человек, которому нужно выстроить систему. В итоге я перешёл к следующему шагу — начал структурировать тренировки по направлениям, разделяя их по типам нагрузки и логике подготовки. Отдельно выделил единоборства, отдельно — игровые виды спорта. Оотдельно — занятия для девчонок. Всё это требовало разного подхода и разной методики.

Чем дальше я в это вникал, тем яснее становилось, что самым логичным решением будет распределить направления между разными людьми. В идеале за каждую область должен отвечал свой тренер. Сам при этом буду в роли старшего тренера. Буду видеть всю картину целиком, координируя процесс и задавая общий вектор.

Игровые виды спорта — футбол, баскетбол и всё, что с этим связано, я практически без раздумий отдал в зону ответственности Иосифа Львовича. Географ уже показал, что умеет работать с подростками и держать дисциплину. А главное — при этом умеет зажигать интерес. Это в нашем случае было даже важнее сухой методики.

Единоборства я оставил за собой, потому что и бороться, и боксировать я умел. Преподавать эту науку я тоже умел ещё по прошлой жизни. Это была область, где я чувствовал себя уверенно и где не собирался никому уступать контроль. Просто потому что здесь цена ошибок слишком высокая, а дисциплина должна быть железной.

А вот с девчонками логичным вариантом выглядела Марина. Да, у неё не было такого опыта, как у меня или у географа, но я краем уха слышал, что в детстве учительница занималась гимнастикой. Значит у Марины было хотя бы базовое понимание тренировочного процесса. Для начального этапа этого было более чем достаточно.

При этом я прекрасно осознавал, что выиграть олимпиаду по всем дисциплинам мы не сможем. Иллюзий на этот счёт у меня не было.

Но цель и не заключалась в этом, важнее было показать качественное, уверенное выступление. Обойти хотя бы часть школ и наглядно продемонстрировать, что даже из неблагополучного класса можно собрать команду.

Я набрал номер Марины и поднёс телефон к уху, прислушиваясь к длинным гудкам. Где-то в глубине по-прежнему сидел тот самый я из девяностых. Тот который привык разговаривать коротко, жёстко и по делу. Но сейчас приходилось говорить мягче, потому что передо мной была не улица и не пацаны, а женщина. Да ещё и учительница.

— Марина, здравствуй, дорогая, — сказал я, как только она взяла трубку. — У меня к тебе есть серьёзный разговор.

— Ой, Володя, как хорошо, что ты мне позвонил, — затараторила Марина, не скрывая волнения. — Я сама тебе звонить не стала, не хотела тебя отвлекать. Но я весь день очень сильно переживала насчёт того, как там у вас дела с моим братом.

— Насчёт Васи можешь быть спокойна, — заверил я. — Всё в порядке. Всё, что мы с ним планировали сделать, мы уже сделали, так что переживать тебе точно не о чем.

На другом конце «провода» последовал облегчённый выдох, который учительница даже не пыталась скрыть.

— Спасибо тебе… — пискнула она. — Я правда очень переживала.

— Марина, я тебе всё-таки по другому поводу звоню.

Следом я прямо изложил свое предложение:

— Я хочу, чтобы ты возглавила нашу женскую олимпийскую команду 11 «Д» класса.

После моих слов в трубке воцарилась такая тишина, что я буквально физически почувствовал, как Марина замерла, пытаясь переварить услышанное. Это была растерянность чистой воды.

— Ой, Володя… — наконец выдохнула учительница. — Ты такие вещи говоришь… А как ты себе это вообще представляешь? Ты всё-таки учитель физкультуры, а я кто? Я же просто учительница по русскому языку и литературе…

В голосе уже звучали первые нотки отказа, завуалированные под разумные сомнения. Марина явно боялась взять на себя ответственность. И ее возражение не стало для меня неожиданностью. Напротив, я заранее к нему подготовился. Все же такие вещи всегда развиваются по одному и тому же сценарию.

— Марин, я бы, конечно, не отказался, чтобы наших девчонок тренировала какая-нибудь Ирина Виннер, — усмехнулся я. — Но, как ты понимаешь, такой возможности у нас нет и в ближайшее время не появится. Поэтому тут всё просто. Либо мы с тобой берём на себя эту ответственность, либо наших девчонок просто некому будет тренировать. А как следствие ставить им номер для выступления по художественной гимнастике.

Марина молчала. Это молчание было уже внимательным, и я сразу понял, что слова легли куда нужно.

Я продолжил, не давая ей снова спрятаться за сомнения.

— Марин, сейчас в интернете полно нормальных видеоматериалов. Там есть и тренировки, и готовые номера, и разборы, и методики. Я помогу тебе отобрать нужные видео, составить тренировочный процесс и выстроить график.

Я понимал, что девчонку сейчас важно убедить и заставить поверить в себя.

— Я прекрасно понимаю, что сделать из девчонок спортсменок за короткое время не получится, — честно добавил я. — Но этого от нас никто и не ждёт. А вот поставить понятный, связный номер, который будет выглядеть достойно — это уже наша прямая задача и ответственность. Поэтому я рассчитываю на тебя, Марин.

Глава 19

На самом деле я был искренне убеждён, что при должном желании в художественной гимнастике можно поставить приличный номер даже с нуля. В спорте ведь решает не талант и не врождённые данные, а дисциплина. Потому что именно она вытаскивает человека тогда, когда всё остальное уже давно закончилось.

За свою жизнь я слишком хорошо это усвоил, и не только в спорте. Есть одна поговорка, которая всегда мне нравилась, потому что в ней вся суть: порядок бьёт класс. Именно этим простым, но железобетонным принципом я и собирался воспользоваться при подготовке к олимпиаде.

Других шансов у нас не было. Их попросту неоткуда было взять, и я это понимал трезво. Либо мы сейчас собираем всё, что есть, в кулак, либо просто сдаёмся ещё до старта.

Марина помолчала ещё немного. Я чувствовал что она внутри себя уже приняла решение. Но учительница ещё собиралась с духом, чтобы его произнести вслух. Я больше не давил, просто ждал, давая ей пространство.

— Я согласна… — наконец проговорила Марина. — Ты прав, Володя. Я согласна со всеми твоими доводами и готова поучаствовать в подготовке.

— Спасибо тебе большое, Марин, — искренне сказал я. — Я уже сегодня скину тебе расписание, чтобы ты могла спокойно посмотреть, как подстроиться по времени. А перед первой тренировкой мы с тобой вместе составим план занятий, разложим всё по полочкам. Ну а там поймём, кто за что отвечает.

Она согласилась, уже гораздо увереннее, и на этом мы разговор завершили.

Закончив с Мариной, я практически сразу набрал номер завуча. Здесь тянуть не имело смысла. Если я решил выстраивать систему, значит, каждый элемент должен встать на своё место.

Порядок бьёт класс. А обеспечить этот самый порядок в тренировочном процессе лучше всех могла именно София. Именно она умела держать рамки так, что у людей даже мыслей не возникало их нарушать.

София взяла трубку почти мгновенно.

— Да, Володя, слушаю тебя.

Я, как и в разговоре с Мариной, не стал ходить вокруг да около.

— София, мне нужна твоя помощь в подготовке 11 «Д» к олимпиаде. Конкретно — дисциплина, организация и контроль. Я хочу, чтобы именно ты отвечала за порядок в процессе подготовки.

Я подробно объяснил завучу задачу. Обозначил, что именно от неё требуется, где её зона ответственности. Почему без этого вся конструкция просто развалится.

София, которая и так уже была в курсе происходящего и, по сути, давно была на моей стороне, не задавала лишних вопросов. Она просто слушала, внимательно.

Когда я закончил, завуч сразу ответила:

— Ой, Володя, да ты мог бы даже и не спрашивать меня об этом. Я, конечно же, согласна. Скидывай все свои наработки. Я со всё систематизирую, разложу по структуре и прослежу, чтобы дисциплина у 11 «Д» была… в ежовых рукавицах.

Я не стал тянуть и отправил Софии все наработки, которые успел собрать. Они выглядели не бог весть как, и я это прекрасно понимал. Так что благодарность завучу за готовность включиться в процесс была абсолютно искренней.

— Так, ну я поймала то, что ты мне прислал, — сказала София, спустя некоторое время после того как изучила материалы. — И вот смотрю… у тебя наработано, прямо скажем, совсем немного, Володя. Практически ничего. Хотя… это хотя бы части дисциплины, и это уже надо признать. Но всё-таки, если честно, дисциплина — это не совсем твой конёк.

Я усмехнулся про себя, потому что спорить с этим не собирался. В других местах моя дисциплина выглядела иначе, правда там за неё обычно платили не «двойками», а совсем другими последствиями.

София замолчала, видимо, снова просматривая материалы, которые я ей переслал. Несколько секунд тишины, затем завуч снова заговорила, уже более вдумчиво:

— Так, Владимир… Мне в целом понятно. Думаю, мне понадобится определённое время, чтобы всё это обдумать и хорошенько изучить. Всё-таки спорт — это совсем не мой профиль, — сказала Соня честно. — Но я тебе так скажу — я не знаю таких вещей, в которых нельзя было бы разобраться, если задаться целью. По крайней мере, для себя я таких ещё не встречала. Поэтому давай рассчитывать на то, что уже завтра к утру у тебя будут мои наработки и соображения по всему этому вопросу.

— Выручаешь, — сказал я и попрощался.

Разговор был завершён, но работа на этом не заканчивалась. Я тут же добавил в наш отдельный чат в мессенджере Софию, Марину и Иосифа Львовича. С этого момента они становились полноценными членами нашей команды.

Я набрал короткое сообщение и отправил его в общий чат:

«Добавил к нам учителей. Ребят, поприветствуйте, пожалуйста. И отдельно — спасибо за то, что согласились помочь в подготовке к олимпиаде».

Сообщение почти сразу начали читать. Следом школьники начали ставить приветственные реакции, писать короткие ответы, вроде «здравствуйте» и «спасибо, что будете с нами».

Сразу после я отправил в чат свои предварительные наработки по разделению на группы. Туда же добавил информацию по расписанию занятий. Затем отдельно обозначил, что всё это пока является черновыми вариантами, и более точная информация появится в течение завтрашнего дня.

На этом важная часть предварительной подготовки была, по сути, завершена.

На самом деле сделано было действительно большое дело. Именно это и стало моментом, когда наша подготовка к школьной олимпиаде начала воплощаться в жизнь.

Я выдохнул и только теперь посмотрел на часы. Время было уже действительно позднее. День пролетел так, что за всё это время мне толком не удалось даже нормально перевести дух.

Естественно, сейчас мне больше всего хотелось просто остановиться и выдохнуть. Отдохнуть по-человечески. И очень кстати было то, что дома меня ждала Аня, готовя ужин.

Я уже собрался выходить из каморки, закрывать спортзал и вызывать такси, чтобы ехать домой. Открыл дверь… и в этот момент слегка вздрогнул от неожиданности.

По спортзалу, в строгом костюме, с папкой в руках, прогуливался никто иной, как адвокат Али.

Ну да… Как говорится, какие люди — и без охраны.

— Я не понял… какие люди в Голливуде? — негромко, но отчётливо спросил я, глядя ему в спину.

Слишком уж вольготно чувствовал себя адвокат в пустом спортзале. Услышав мой голос, он медленно, почти демонстративно спокойно повернулся в мою сторону.

— Доброго вечера, Владимир Петрович, — вежливо ответил адвокат.

Тон у него сейчас был совершенно другой, не тот, что в прошлый раз у меня дома. Тогда он позволял себе лишнее. Адвокат говорил свысока, проверял границы и играл в уверенного переговорщика. Сейчас же говорил аккуратно, мягко и даже подчеркнуто учтиво.

Я сразу прикинул, зачем он здесь нарисовался. Просто так такие люди не появляются. У Али сейчас проблемы, которые свалились на него как снежный ком, и в этой цепочке оказался и я. И, судя по всему, именно от меня сейчас что-то зависело.

Другого объяснения его появлению в пустом спортзале вечером я для себя не находил.

Вот поэтому адвокат и был таким вежливым, улыбчивым и аккуратным. Потому что это ему сейчас что-то было нужно от меня, а не наоборот.

Хотя был и второй вариант: после нашей прошлой встречи он просто понял, что разговаривать со мной в том тоне, который он тогда выбрал… идея, мягко говоря, не самая разумная. Такие уроки иногда доходят даже до самых самоуверенных.

Но, в отличие от него, я не собирался делать вид, будто между нами ничего не произошло. И не стал изображать радушие и отвечать на его вежливость улыбкой. Вместо этого спросил прямо и жёстко:

— Тебе, дружочек, вообще какого чёрта здесь надо?

Адвокат сразу же поднял руки в жесте показного миролюбия, будто я уже направил на него пистолет.

— Владимир Петрович, что вы, что вы… — торопливо заговорил он. — Уважаемый…

И тут же нацепил на лицо дежурную улыбку, ту самую, которую наверняка отрабатывал годами перед зеркалом. Только вот фальшь на его физиономии читалась моментально.

— Я ведь пришёл к вам исключительно с миром, — продолжил мужик. — И только с благими намерениями.

— Слышь ты, блин, «благие намерения», — хмыкнул я, не скрывая раздражения. — Ты либо говоришь, что тебе надо, либо я тебе сейчас подскажу, где тут дверь.

Я даже не пытался скрывать того факта, что этот человек вызывает во мне стойкое желание держаться от него подальше. А в идеале вообще было не лишним плюнуть ему в эту самодовольную, натянутую улыбку.

Адвокат это понял довольно быстро. Радужный заход с вежливостями у него явно не сработал.

Он на секунду замолчал, а затем уже более собранно произнёс:

— Владимир Петрович, я очень прошу вас выделить мне буквально пять минут вашего времени.

Отказаться от его предложения было бы проще всего. Можно было прямо сейчас, не вникая ни в какие объяснения, просто послать его куда подальше и закрыть вопрос. И, если уж совсем честно, этот вариант был далеко не худшим.

Но любопытство пересилило. Мне хотелось понять, какого чёрта ему вообще нужно и зачем он сюда припёрся.

Я всё это время так и стоял у двери своей каморки. Поэтому после просьбы лишь молча открыл дверь и коротким кивком пригласил адвоката внутрь.

— Заходи.

Мужик кивнул зашёл в подсобку, оглядываясь по сторонам, будто оценивая обстановку.

— Я могу… стул взять? Присесть? — вежливо спросил он.

— Присаживайся, — ответил я.

Я закрыл дверь, подошёл к столу и сел напротив. Внимательно смерил адвоката взглядом.

— У тебя есть ровно пять минут, — сказал я, взглянув на часы на телефоне. — И если ты сейчас опять начнёшь затирать мне какую-то чушь и я не услышу ничего внятного, то без обид. Я тебя просто выпру отсюда под зад ногой. Если тебе всё понятно и ты согласен, можешь начинать.

Ясное дело, адвокату мои слова не понравились. Его глаз нервно дёрнулся буквально на мгновение, но я заметил. Такое я всегда замечал, ещё задолго до того, как стал школьным физруком.

Однако мужик никак не показал недовольства внешне. Напротив, адвокат собрался, кивнул и достаточно спокойно заявил, что ему всё предельно понятно и что он готов принять мои условия.

— Давай, тогда начинай говорить, — обозначил я. — Время пошло.

Я включил таймер на телефоне. Демонстративно, так, чтобы адвокат это видел. Ровно пять минут. Ни секундой больше. Экран с бегущими цифрами я положил так, чтобы мужик мог его наблюдать.

Адвокат покосился на таймер, и в его глазах на короткий миг мелькнуло раздражение, которое он пытался скрывать под своей вежливой маской. Как и многие такие, он был уверен, что держит себя идеально. На деле же все эмоции у адвоката читались как на открытой ладони.

Трюк с таймером я делал не ради понтов или самоутверждения. Эту стадию я давно перерос. Таймер был нужен для другого — для давления. Для того, чтобы он говорил по существу, не расплывался в словах и не пытался играть в красивые формулировки.

Простая вещь: когда у человека перед глазами тикает таймер и он физически ощущает, как уходит время, он начинает нервничать. А когда человек нервничает, он начинает спешить. Ну а когда спешит — начинает ошибаться. И в этот момент он уже не управляет ситуацией, а отдаёт инициативу тому, кто сидит напротив.

И адвокат это продемонстрировал идеально.

Он заметно засуетился, начал торопливо открывать свою папку, доставать оттуда какие-то бумаги и одну за другой выкладывать их на стол передо мной.

— Вот, — сказал он, пододвигая документы ближе ко мне. — Я прошу вас, Владимир Петрович, ознакомиться с этими бумагами.

Я посмотрел на аккуратно разложенные листы, потом перевёл взгляд обратно на него и медленно покачал головой.

— Мне твои бумажки вообще без надобности, — объяснил я. — Говори, что хочешь сказать.

Адвокат завис. Буквально на секунду, но этого было достаточно, чтобы стало понятно: такого варианта он не ожидал. Мужик явно рассчитывал, что я начну вчитываться, вникать, задавать вопросы, втягиваться в его игру.

Я же просто вовсе не стал в неё заходить.

Адвокат помолчал, потом всё-таки аккуратно собрал документы обратно в папку. Он прокашлялся, подобрался и заговорил:

— Владимир Петрович, я полагаю, что вы в курсе того, что моего клиента задержали и доставили в изолятор временного содержания.

Я коротко кивнул, давая понять, что эта информация для меня не новость.

— И прямо сейчас решается вопрос о возбуждении целого ряда уголовных дел, — продолжил адвокат. — Естественно, что я обеспечу моему клиенту надлежащую защиту и докажу его невиновность…

— Послушай, — резко перебил я. — У тебя осталось четыре минуты, чтобы уже конкретно сказать, какого хрена тебе от меня надо.

Я специально покосился на таймер.

— И я рекомендую тебе воспользоваться этим временем правильно, а не рассказывать мне эти сказки про защиту, невиновность и прочую лирику.

Мне действительно было неинтересно слушать все эти размытые формулировки. Адвокат явно пришёл сюда не ради философских рассуждений о правосудии. У него была конкретная цель, и я хотел услышать её прямо.

Он замолчал на пару секунд, взвешивая, стоит ли говорить напрямую. Потом, наконец, решился.

— Владимир Петрович, — продолжил он уже без лишних оборотов, — я бы хотел обсудить с вами возможность того, чтобы вы не писали на моего клиента заявление. В таком случае существует высокая вероятность добиться для него условного срока.

Я слегка приподнял бровь.

— Ясно. А по какой конкретно статье сейчас идёт речь?

— Речь идёт о статье «вымогательство», — ответил адвокат и тут же на секунду отвёл взгляд в сторону.

Вот теперь разговор, наконец, стал честным.

— Одновременно с этим существуют определённые риски депортации моего клиента из Российской Федерации, чего нам, разумеется, также хотелось бы избежать, — подытожил адвокат, наблюдая за моей реакцией.

Я внутренне усмехнулся.

Хорош майор Борисов, работает по полной программе. Видно, что закручивают этому Али фаберже так, что треск уже, наверное, на соседнем этаже слышно.

И я сразу понял, о чём вообще идёт речь. О тех самых десяти миллионах рублей, которые Али через этого самого адвоката пытался у меня отжать. Это, к слову, и называется в уголовном кодексе «вымогать».

— Взамен на это мой клиент готов удовлетворить те ваши требования, которые вы ему ранее озвучивали в неофициальном порядке, — продолжил адвокат, осторожно подбирая слова.

Он внимательно посмотрел на меня, явно проверяя, не последует ли сейчас резкая реакция. Не последовало. И тогда он, чуть помедлив, снова пододвинул ко мне по столу один из тех документов, которые пытался всучить ещё в начале разговора.

— Посмотрите всё-таки, пожалуйста, вот это…

На этот раз я взял бумагу и бегло пробежался глазами по тексту. И вот тут, надо признать честно, мои глаза начали медленно, но уверенно вылезать из орбит.

В документе действительно содержалось официальное предложение от Али. Формально это было согласие удовлетворить мои ранее озвученные требования. Но была одна маленькая, очень характерная деталь. Удовлетворять он их собирался далеко не в том объёме, который мы с ним обсуждали.

Согласно этой бумажке, Али соглашался за свой счёт отремонтировать спортзал и закупить всё необходимое для подготовки к олимпиаде. Но при этом отдельной строкой было прописано, что общая сумма расходов не может превышать одного миллиона рублей.

Более того, в том же документе чёрным по белому значилось, что все закупки, все работы и любые траты должны быть согласованы с представителями Али. От начала и до конца. Формулировки были такие, что шаг в сторону — и ты уже нарушитель условий сделки.

А вся остальная часть моих требований, весь список, который я ему озвучивал, здесь не учитывался вообще.

Я медленно поднял глаза от бумаги на адвоката.

— Так… допустим, — протянул я. — То есть ты хочешь, чтобы я подписал сейчас эту бумажку?

Он кивнул, неуверенно, но утвердительно.

Я снова опустил взгляд на лист и добавил как бы между прочим:

— А почему дата здесь стоит не сегодняшняя?

Адвокат после этого вопроса заметно вздрогнул.

— Потому что требования к моему клиенту были выдвинуты на сегодня… — начал оправдываться он, выдавая какую-то откровенную, плохо сшитую чушь.

Я его почти не слушал. Всё было и так понятно. Игра с датами, бумажками и формулировками нужна была для одного. Чтобы на суде защита могла представить Али не как человека, которого прижали к стенке, а как добропорядочного гражданина. Из тех кто по собственной воле тратит свои деньги как меценат.

Причём не просто на что-нибудь, а на благие, социально значимые цели. Спорт, дети, школа — идеальная картинка для любой инстанции.

И ровно в этот момент таймер, который я поставил, дошёл до нуля. Телефон коротко завибрировал, напоминая, что время истекло.

— Ну вот видите, Владимир Петрович, как вы и хотели, я уложился в отведённое время, — сказал адвокат с довольной улыбкой. — Возможно, у вас есть какие-то пожелания, которые следовало бы учесть?

Я хмыкнул. Он действительно решил, что я купился. И, судя по тому, что произошло дальше, он уже мысленно праздновал маленькую победу.

Глава 20

Адвокат снова сунул руку в свою папку. Достал оттуда плотный конверт и аккуратно положил его на стол.

— А это, Владимир Петрович, — добавил он, улыбаясь ещё шире, — компенсация от моего клиента. Так что документ мы с вами можем подписать прямо сейчас, — подвёл он итог, уверенный, что всё идёт по его сценарию.

Я молча взял конверт, повертел его в руках, ощутил пальцами плотность купюр внутри.

— Ты говорил, что я могу озвучить свои пожелания, — уточнил я.

— Да, конечно, я внимательно слушаю, — тут же ответил адвокат.

Я слегка наклонился вперёд.

— И правильно делаешь, что слушаешь внимательно, — продолжил я. — Твой клиент прекрасно знает, какие требования я ему выдвигал. И то, что ты сейчас мне суёшь, — это конкретный плевок мне в лицо.

Адвокат замер, но пока ещё держал выражение лица.

— Поэтому моё пожелание простое, — продолжил я. — Ты прямо сейчас встаёшь, выходишь отсюда и больше сюда не возвращаешься. Иначе вот эта твоя бумажка, — я кивнул на документ, лежащий на столе, — окажется у тебя в заднем проходе.

Я сделал паузу и добавил, показав на конверт:

— А бабки я, пожалуй, возьму. Пусть это тебе будет уроком.

— Каким…

— Таким, что ко взрослым людям нужно приходить со взрослыми предложениями.

С этими словами я убрал конверт в карман.

— Иди, дружок, — сказал я ровно. — Не гневи свою судьбу.

Адвокат сидел напротив. И хотя внешне он изображал растерянность, я был почти уверен, что он достаточно опытен, чтобы заранее предполагать подобную реакцию. Вся эта его «потерянность» вполне могла быть всего лишь маской. Всего навсего удобной ролью, которую он играл под задачу.

Но суть была в другом. Он уже попался.

И теперь на крючке был не я. Теперь на крючке был он.

— Есть какие-то варианты прийти к компромиссу? — прямо спросил адвокат.

Я прекрасно понимал, в каком положении они сейчас находятся. Али реально грозил срок. Реальный, не условный. Плюс к этому — депортация в другую страну для отбытия наказания. С точки зрения справедливости, меня бы такой исход более чем устроил. Честно. Хотелось ли мне, чтобы его закрыли? Да, хотелось.

Но был один нюанс, и я его видел слишком чётко, чтобы игнорировать. Если Али действительно закроют и депортируют, то никаких денег мы от него не получим. Вообще. Ни копейки. А значит, вся эта история со спортзалом, с олимпиадой, с ресурсами, которые можно было бы вытащить из него на пользу делу, просто сгорит.

И именно поэтому я был готов продолжать разговор. Но на своих условиях.

— Я тебе скажу прямо, — начал я. — Все требования, которые я ранее озвучил твоему клиенту, обсуждению не подлежат. Совсем. Они должны быть выполнены. Именно в таком виде, как были сформулированы. И это мы можем с тобой зафиксировать, в том числе и письменно.

Адвокат заерзал на стуле. Начало от меня было явно не оптимистическое.

— Другой вопрос, — продолжил я, — понимая специфику всей ситуации, я готов пойти на компромисс в сроках исполнения этих договорённостей. Не в содержании, а именно в сроках. Это максимум, на который я готов двигаться. Так что выбор за твоим клиентом.

Я был более чем уверен, что они с Али заранее проговаривали разные сценарии. Такие люди всегда готовят почву. У них наверняка были свои «красные линии» и пределы уступок. Были и свои варианты, если всё пойдёт не по плану. И судя по тому, как сейчас выглядел адвокат, теперешний сценарий явно был для него не самым комфортным.

Мужик долго молчал. Я видел, как у него напряжено лицо и как он старается держать себя в руках. Внутри у него шел быстрый, нервный расчёт: что говорить, как говорить, где уступить, а где не проиграть.

Адвокат боялся ошибиться, сказать лишнее, сделать шаг не туда и тем самым окончательно завалить переговоры.

Он снова поёрзал на стуле, потом покашлял в кулак и наконец нарушил затянувшееся молчание.

— Выдвините свои условия, Владимир Петрович, — сухо сказал он.

К этой встрече я, по понятным причинам, специально не готовился. Но при этом свои условия я знал слишком хорошо, чтобы в них путаться. Они давно уже были у меня в голове, чёткие и выверенные.

Я молча перевернул лежащий на столе лист с его проектом соглашения обратной стороной. Взял ручку и начал писать поверх чистой стороны, одновременно проговаривая вслух.

— Условия у меня простые, — сказал я, не поднимая головы. — Все требования, которые я ранее выдвигал Али, остаются в силе. Предметом торга могут быть только сроки их исполнения, как я уже сказал.

Руска шуршала по бумаге, пункт за пунктом вписывая строки.

— Касаемо олимпиады, ремонта спортзала, подарков ребятам и всего, что связано со школой, — продолжил я, проводя линию под соответствующим блоком. — Здесь сумма вполне подъёмная. Эти траты Али может понести уже сейчас. Поэтому по этой части мы ничего откладывать не будем.

Я на секунду остановился, посмотрел на лист, затем снова провёл ручкой по двум конкретным пунктам.

— А вот по этой части я готов двигаться, — сказал я. — Легализация его бизнеса в России и уплата всех недоплаченных налогов. По этим пунктам я понимаю, что ему понадобится отсрочка. И я готов пойти навстречу. Но только в том случае, если он со своей стороны гарантирует, что эти обязательства будут выполнены.

Адвокат тут же оживился, словно ухватился за спасательный круг.

— Я полагаю, мой клиент может дать вам своё честное слово… — начал он.

Я даже слушать это до конца не стал.

— Нет, — перебил я его. — К твоему сожалению, честному слову твоего клиента я больше не верю. Только юридически подтверждённые обязательства. И чтобы у тебя не было иллюзий, — обозначил я. — Я тоже покажу этот документ грамотному юристу, прежде чем поставить подпись.

Адвокат снова закашлялся. Было видно, что этот разговор ему физически неприятен.

Я постучал пальцем по листу, указывая на пункт про налоги.

— И да, — добавил я. — По этой части я тоже готов предложить вам вилку, потому что сомневаюсь, что юридически всё это можно будет оформить впрямую.

Мужик сразу насторожился.

— Какую вилку? — спросил он.

— Простую, — ответил я. — Вы считаете сумму недоплаченных налогов. И чтобы не влетать на крупные штрафы от государства, Али может потратить сопоставимую сумму на благотворительность. В таком формате он сможет избежать штрафов, которые по размеру могут оказаться не меньше самой задолженности.

По испуганному взгляду мужика, я понял, что по этой части у адвоката не было никаких договорённостей с клиентом.

Адвокат завис надолго. Смотрел в одну точку, что-то быстро прокручивая у себя в голове.

Наконец он медленно поднял на меня глаза.

— На этот счёт мне нужно будет посоветоваться с клиентом, — пояснил он. — Я попробую позвонить ему прямо сейчас.

Я лишь пожал плечами.

— Валяй.

Я прекрасно понимал, что несмотря на то, что Али находился в ИВС, никаких серьёзных проблем со связью у него нет. Такие люди даже там остаются на связи. И слова адвоката это только подтверждали.

Он поднялся из-за стола, достал телефон, бросил мне:

— Я вернусь через несколько минут.

И вышел из моей каморки, прикрыв за собой дверь.

А я поймал себя на мысли, что мне даже стало любопытно представить лицо Али. В тот момент, когда его адвокат будет объяснять ему, что договориться с физруком «малой кровью» не получилось.

Надо сказать, адвокат болтал по телефону куда дольше, чем те «пару минут», которые он мне обещал. По звукам снаружи я ничего не слышал, но и так было понятно, что разговор у них с Али складывается непростой, если вообще не на грани истерики.

Однако я отлично понимал, что лучше быть на свободе с прохудившимся кошельком, чем сидеть за решёткой, сохранив при этом свои деньги. Не зря же говорят — жадность фраера сгубила. Вопрос был только в том, до какой отметки у Али дойдёт эта жадность и где у него сработает инстинкт самосохранения.

Я смотрел на дверь, на щель под ней, где лежала полоса света из спортзала. Тянуть эти переговоры и откалывать на завтра или на послезавтра я не собирался. Решение я принял заранее — всё должно закончиться сегодня. Затяжка в таких историях всегда работает против тебя.

Прошло около двадцати минут, прежде чем дверь, наконец, скрипнула и открылась. На пороге вырос адвокат.

Выглядел он уже не таким собранныйэм, как в начале. Мужик был бледный, весь вспотевший, как после бега, причёска сбилась. Воротник рубашки словно давил ему шею, делая лицо пунцовым. Уверенность с его рожи слезла так, будто её водой смыло. Он конечно остарался держаться, но организм выдавал всё честнее любых слов.

По всей видимости, ему пришлось долго и упрямо доносить до своего клиента очевидное, что он делает всё возможное в данной ситуации. И что дальше уже не юридическая техника решает, а готовность Али платить за свободу.

Но, по понятным причинам, Али это могло не устраивать. Такие люди до последнего надеются, что кто-то «порешает» за них, а платить будут только другие.

Я даже успел подумать, что разговор у них зашел в тупик. Что Али либо не согласился, либо решил поменять адвоката, ну или просто упёрся рогом и пошёл в отказ. И я был готов услышать отказ на своё предложение, которое, кстати, было вполне конструктивным и для них даже спасительным.

Адвокат молча вошёл в каморку, подошёл к столу и так же молча опустился на стул. Он начал жевать губу и делал это так сильно, что на губах почти сразу выступили кровоподтёки.

Я не стал смотреть на него долго. Мне было не до сочувствия.

— Ну и? — поторопил я его. — Выкладывай, что там у тебя.

Адвокат поднял на меня глаза, и в этих глазах было всё: усталость, злость, неприятие. Но поверх этого было и вынужденное согласие с реальностью.

— Мой клиент согласен с вашим предложением, Владимир Петрович, — неохотно сказал адвокат.

Каждое слово ему буквально приходилось выталкивать наружу.

Я лишь хмыкнул.

— Что сказать… разумное решение.

Адвокат сглотнул, стараясь вернуть себе хоть какую-то опору под ногами.

— Мне понадобится немного времени, чтобы подготовить необходимую документацию, — заверил он. — Полный пакет. Чтобы мы могли всё это подписать. Тем самым достигнутое соглашение станет юридически значимым и обязательным для исполнения.

Он тяжело вздохнул.

— Я пришлю вам текст, — пообещал мужик. — Владимир Петрович, вы понимаете, это крайне необычный, можно сказать, эксклюзивный юридический документ. Поэтому мне придётся над этим хорошенько поработать. Затем вы уже сможете согласовать этот документ со своим юристом.

В голосе всё равно слышалось: ему неприятно, что он сейчас не диктует условия, а вынужден их оформлять. И это меня устраивало.

— Что ж, отлично. Буду ждать от тебя документа, — улыбнулся я.

Адвокат аккуратно собрал все бумаги в папку, закрыл её и поднялся из-за стола. Уже почти развернувшись к двери, он протянул мне руку — явно желая закрепить достигнутую договорённость рукопожатием.

Я посмотрел на его ладонь, затем поднял взгляд на лицо и медленно покачал головой.

— Нет, дружок, руку я тебе сейчас жать не буду, — пояснил я свою позицию. — Вот когда всё подпишем окончательно, тогда и пожмём.

Его рука ещё несколько секунд висела в воздухе. Видно было, насколько адвокату некомфортно находиться в этой ситуации, насколько тяжело ему даётся эта роль того, кто вынужден принимать условия.

Но всё это они с Али сделали себе сами. Своими решениями и собственной жадностью.

Адвокат наконец убрал руку, постоял секунду. Мужик явно не знал, что делать дальше, и как-то совсем нерешительно повернулся к двери.

— До свидания, — бросил он сдавленным голосом.

— Ага, и тебе всего хорошего, — ответил я.

Дверь за ним закрылась.

Когда адвокат ушёл, я откинулся на спинку стула и позволил себе на пару секунд просто посидеть в тишине.

Вот так. Даже в какой-то степени неожиданно для самого себя — я закрыл ещё одно большое и по-настоящему важное дело. Конечно, окончательные выводы можно будет делать только после того, как я увижу текст документа, но фундамент уже был заложен.

Я вытащил из внутреннего кармана куртки конверт, достал деньги и пересчитал их.

Сто тысяч рублей.

Немного. Но и не так уж мало — по крайней мере, достаточно, чтобы начать решать вопрос с техническим обеспечением ребят: форма, инвентарь…

Пересчитав деньги, я аккуратно убрал их обратно в конверт. Сунул его во внутренний карман и набрал номер Ани.

— Алло, Володя, ты уже подходишь к дому? — сказала она, как только услышала мой голос.

— Ну почти, — ответил я и тут же уточнил: — Хотя нет, я ещё в школе, в спортивном зале.

— Ты, конечно, трудоголик, — захихикала Аня. — Мне даже жалко, что через телефон нельзя передать запахи. А если бы можно было, ты бы уже давно прибежал домой. Ужин ещё минут двадцать — и будет готов.

— Охотно тебе верю, — усмехнулся я.

И это была чистая правда. В животе у меня предательски заурчало — голод за весь этот длинный день дал о себе знать всерьёз.

— А я здесь потому, — продолжил я, — что мне удалось наконец-то найти деньги. Можно начать потихоньку покупать для школьников форму и инвентарь.

— Ух ты, это же отличные новости! — искренне обрадовалась Аня. — Я тебя с этим поздравляю.

— Ну вообще-то, Аня, — усмехнулся я, — это я так тонко намекаю, чтобы ты мне помогла.

Аня снова захихикала, и по её смеху было понятно, что она уже давно к этому готова.

— Вообще не вопрос, помогу. Тем более я тебе это обещала, — уверенно сказала она. — Только ты мне скажи, что именно нужно, в каких количествах и какие размеры.

Все размеры и количества у меня были подготовлены заранее. Не зря мы с ребятами сделали табличку, а потом я сфотографировал её на телефон.

— Сейчас, Аня, подожди секундочку, я найду фотографию и перешлю тебе в чат, — сказал я.

— Конечно, я жду.

Я поставил телефон на громкую связь, зашёл в файлы, пролистал галерею, нашёл нужный снимок и отправил его девчонке.

— Ага, вижу, только что пришло, — отозвалась она.

Несколько секунд Аня молчала, внимательно изучая фотографию, а потом вынесла свой вывод:

— Пам-пам-пам… ну ясненько, понятненько, — протянула Аня. — Ты мне скажи: на какие бюджеты я могу ориентироваться, Володь?

— Бюджет — это бюджет, — ответил я. — Но исходить всё-таки нужно из формулы «цена равно качество». Чтобы не переплачивать, но и откровенный хлам тоже не брать.

— Ну всё, задача мне ясна, — подтвердила Аня. — Может, мне даже получится что-то прикинуть ещё до того, как ты приедешь. Ты же уже выезжаешь, я надеюсь?

Вопрос был задан так, что другого ответа, кроме «да», он просто не предполагал.

Я невольно выдохнул.

— Да, конечно, я уже выезжаю, Ань, — сказал я. — Сейчас с тобой договорим, и я сразу же закажу такси.

Я уже хотел добавить ещё пару слов, но в этот момент на экране высветился второй входящий вызов. И имя на экране было такое, что я моментально напрягся.

Звонил майор Борисов.

— Так, Ань, у меня звонок по второй линии, — быстро сказал я. — Я перезвоню.

— Я тебя жду, — успела сказать девчонка перед тем, как я сбросил вызов.

Внутри уже возникло ощущение, очень знакомое ещё с прошлой жизни… Похоже, после школы я сегодня домой уже не поеду.

Так это или нет — я узнаю прямо сейчас.

Я принял звонок от Борисова.

— Владимир, ещё раз тебе привет, — заговорил майор. — Ты там сидишь? Потому что, если не сидишь, то присядь. Новости у меня такие, что хоть в обморок падай.

Я хмыкнул, прижав телефон к уху.

— Давай выкладывай уже, не томи.

— Ну что я тебе скажу… — голос у Борисова стал деловым. — Мы с ребятами всё внимательно изучили, всё пробили по базам. И могу тебе сказать одно: схема, которую нам слили эти пацаны, оказалась настоящей.

Я на секунду прикрыл глаза — от удовлетворения.

— Так, это правда отличная новость, — сказал я. — И что? Какие теперь дальнейшие шаги?

— Ну как какие, — усмехнулся майор. — Ты же сам говорил, Володя, что тянуть в таких делах нельзя. Вот я и не собираюсь тянуть. Прямо сейчас мы с ребятами выезжаем, начинаем задержание.

Глава 21

Я сразу же внутренне согласился с такой постановкой вопроса. Здесь действительно нельзя было давать ни минуты форы. Любая пауза могла использоваться как возможность залечь на дно, сжечь концы и исчезнуть.

— Я так понимаю, для тебя важно тоже в этом деле участвовать? — уточнил Борисов.

— Это не просто важно, — сразу же обозначил я. — Это было одно из моих условий.

— Да помню я, помню, — ответил майор. — Вот поэтому я тебе сейчас и звоню, чтобы спросить: ты сейчас выезжать готов?

— Товарищ майор, я на такие вопросы обычно отвечаю просто: я как пионер — всегда готов. Дай мне буквально пару минут, я вызову такси и подъеду к вашему отделу.

На том конце линии послышался тихий смешок.

— Обижаешь, Володь. Ехать тебе никуда не нужно.

Я напрягся.

— Это ты сейчас в каком смысле?

— В том смысле, что я уже сам за тобой приехал.

И почти сразу после этих слов я услышал через приоткрытое окно характерный, приглушённый звук полицейской «крякалки».

— Так что давай выходи, — сказал Борисов. — Я тебя уже жду.

Связь оборвалась.

Я подошёл к окну и посмотрел на улицу. Во дворе действительно стояла машина.

Дальше всё было быстро. Я вышел из каморки, погасил свет в спортзале и направился к выходу из школы, собираясь по дороге отдать ключи вахтёру.

Но до поста я не дошёл.

Вахтёр сам вылетел мне навстречу в коридор, бледный, с выпученными глазами.

— Владимир Петрович… — выдохнул он. — Там какие-то менты приехали, ОМОН, туда-сюда… Прямо возле школы стоят!

Я посмотрел на него, улыбнулся, протянул ему ключи и легко хлопнул мужика по плечу.

— Не переживай, — сказал я. — Это они за мной приехали.

Я вышел из коридора к спортзалу, оставив вахтёра стоять посреди прохода с изумленной харей. Объяснять мужику что-то сейчас смысла не было никакого — ни времени, ни нужды. Потом, если захочет, расскажу.

А сейчас главное — не терять время.

Кстати, я не так давно понял одну простую, но принципиально важную вещь. Ключевая разница между девяностыми и этим временем была не в технологиях и даже не в внешней мишуре. Разница была в скорости распространения информации.

Тридцать лет — это ерунда по историческим меркам. Но скорость распространения информации за это время стала совершенно другой. Если в девяностых слух шёл по цепочке, от человека к человеку, то здесь он летел быстрее пули. Иногда даже быстрее, чем ты успевал подумать.

Здесь стоило тебе на секунду «затупить» — и информация уже жила своей жизнью. Расползалась по чатам, звонкам, мессенджерам, сторисам и голосовухам. И эта скорость была, без преувеличения, колоссальной. Я бы даже сказал, что разрыв между девяностыми и этим временем ощущался сильнее, чем между девяностыми и послевоенным СССР.

С этими мыслями в голове я быстро сбежал по ступеням школьного крыльца. Борисов меня заметил сразу — мигнул фарами.

Приехал он не на служебной «раскрашенной» машине. У майора был самый обычный легковой автомобиль без опознавательных знаков.

Но вот рядом с его машиной стояли ещё два автомобиля ППС. И вот они как раз сияли на весь школьный двор проблесковыми маячками, как новогодние гирлянды. Именно их, судя по всему, вахтёр и перепутал с ОМОНом. Потому что выглядело все так, будто здесь проходит спецоперация федерального масштаба.

Я сел в машину, захлопнул дверь и сразу же сказал, не тратя ни секунды:

— Едем.

Борисов, как я уже давно понял, был мужик сообразительный. Лишних вопросов не задавал, просто тронулся с места.

В зеркало заднего вида я увидел, как следом за нами сразу же поехали эти самые полицейские УАЗики. И вот это мне уже откровенно не понравилось. На мой взгляд, это было лишнее. Даже больше — это было вредно для наших задач.

Слишком заметно, шумно и демонстративно.

Я снова вспомнил о скорости информации. Если мы сейчас в таком пёстром, светящемся кортеже поедем к кому-то из фигурантов, то вероятность того, что они узнают об этом раньше, чем мы подъедем, была более чем реальной. Кто-то увидит, кто-то снимет, кто-то позвонит… и всё — привет, пустые адреса и выключенные телефоны.

Я повернулся к Борисову:

— Майор, я, конечно, не буду тебя учить, как работать… но, по-моему, это лишнее.

Я кивнул в сторону зеркала, где всё ещё маячили УАЗики с мигалками.

— Привлекать к себе внимание таким способом сейчас — это прям подарок для тех, кого мы едем брать.

— Почему? — с явным удивлением переспросил майор, бросив на меня короткий взгляд.

Я изложил менту свои соображения, проговорив вслух ровно то, что до этого прокрутил у себя в голове.

— Смотри, — сказал я, глядя вперёд на дорогу. — Достаточно одному человеку увидеть мигалки, второму снять на телефон, третьему скинуть в чат — и всё, цепочка пошла. Через пять минут информация будет у тех, у кого её быть не должно. Люди, которых мы едем брать, узнают об этом раньше, чем мы подъедем. Так что, если ты, товарищ майор, не хочешь, чтобы нас заметили раньше времени, нам надо ехать так, чтобы никому не было понятно, что мы из полиции, — резюмировал я.

Борисов задумался. Это был не тот тип, который обижается на чужое мнение. Майор умел слушать. Потом он молча вытащил телефон свободной рукой и тут же кому-то позвонил.

— Гена, слушай, брат, — заговорил он. — Мне тут правильную мысль умные люди подсказывают…

Дальше он пересказал своему собеседнику ровно те опасения, которые я только что озвучил. Судя по паузам, на том конце линии ему что-то возражали.

— Да, да, я всё понимаю, Ген, — ответил Борисов, чуть жёстче. — Но с твоим начальником я потом сам поговорю.

Майор сбросил вызов и повернулся ко мне.

— Блин, Володя, — сказал он уже с усмешкой, — вот ты порой такие вещи говоришь и такие схемы прокручиваешь, что я, честно говоря, вообще кое-чего не понимаю…

— Чего?

— Почему ты в этой своей школе физруком застрял. Это явно не твой потолок.

Я, конечно, ничего на слова майора не ответил. В этом не было необходимости. Некоторые вещи лучше оставлять без комментариев.

Зато я заметил другое. В зеркале заднего вида было хорошо видно оба полицейских автомобиля. Они держались за нами на небольшом расстоянии. Теперь один за другим они начали сворачивать на соседние улицы и уходить в сторону.

Борисов тоже это увидел.

— Оно просто как получается, — сказал он спустя несколько секунд. — Начальник этих ребят — мой очень хороший друг. Мы с ним ещё вместе в школе милиции учились. А у него сейчас, скажем так, неприятности по службе… кресло шатается. Вот поэтому, Володь, я и хотел, так сказать, своему человеку в этом плане немного помочь. Чтобы кресло перестало шататься под ним…

Борисов усмехнулся.

— Ладно, это всё дела житейские. С нами ОМОН поедет, — майор кивнул в сторону бокового зеркала. — Вон они, наши ребята.

Я посмотрел назад. Чуть поодаль действительно шёл фургон без опознавательных знаков. Обычная машина, которая не бросалась в глаза.

— Ну и мои пацаны-оперативники уже поехали раньше по адресам, — добавил майор.

Я на секунду задумался.

— А много ещё людей вообще знают об этой операции?

Борисов помолчал, потом выдохнул.

— По-хорошему, мне бы всё это надо было напрямую с начальником согласовывать…

— Согласовал?

— Неа, делать этого я всё-таки не стал. Как раз чтобы никто больше об этом не знал. А то наш начальник, блин, любит, чтобы всё было ярко и эпично… Но, если честно, я не только поэтому молчал.

— А почему ещё? — заинтересовался я.

Майор скосил на меня взгляд, будто прикидывал, стоит ли вообще это озвучивать, потом всё же решился.

— Вот я тебе как на духу говорю, Володя… Ты смеяться будешь, если узнаешь весь этот расклад, как есть.

— Обещаю, что если и буду, то негромко, — усмехнулся я. — Давай, рассказывай.

Майор крепче сжал руль.

— Ты прикинь… У одного из этих пацанов, которому ты чуть причинное место не отстрелил, — продолжил он, — батя — целый начальник отдела. В соседнем районе.

Я действительно усмехнулся. Но не потому что это было неожиданно. О том, что у этого товарища отец — мент с немаленькой должностью, я знал ещё со слов Васи. Но сама ситуация всё равно выглядела… иронично.

— Интересно, — сказал я. — И как ты об этом узнал?

— Да как, — пожал плечами Борисов. — Он моему сержанту начал рассказывать, что сейчас приедет его отец и всех тут поставят раком… Пришлось мне, короче, с ним отдельно целую воспитательно-разъяснительную беседу провести, — продолжал Борисов. — Ну, с этим вот пацаном, сынком начальника. Чтобы он успокоился. И на тему того, что его батя вряд ли обрадуется, когда узнает, на каком именно основании его любимый сыночек в ментовке оказался.

Примерно то же самое я думал ещё в тот момент, когда узнал, кто отец у Кости.

— А потом, блин, прикинь… — добавил майор, чуть скривившись. — Его батя уже сам начал обзванивать все наши городские отделы и искать своего сынка.

Я нахмурился, понимая, куда может свернуть этот рассказ.

— Не, Володь, напрягаться не надо, — сразу отреагировал Борисов. — Я, естественно, ничего не сказал. Потому что по бумагам я этих двоих ещё даже не оформлял. Оформлю потом, когда всё закончится… хер знает как правильно поступить.

Я действительно напрягся на мгновение, но после его слов снова расслабился.

— Ну тогда рассказывай, — сказал я. — Что вам в итоге удалось нарыть?

Борисов тяжело вздохнул, заранее понимая, что сейчас будет не самый простой разговор.

— Да ну что… — протянул он. — Насчёт наших этих преступников, Володь…

И дальше майор уже подробно начал рассказывать о результатах проверки той самой схемы, которую нам слили пацаны в подвале.

Слушать мне, конечно, было крайне интересно. Я, если честно, ожидал услышать от него что угодно. Ну почти что угодно. Но то, что рассказал дальше майор Борисов, я совершенно точно не ожидал услышать.

Меня поразило другое — эта дрянь, вся эта гадость, по сути, производилась прямо в нашем городе. Не где-то там в далёких странах с какими-то сложными международными маршрутами.

Никакой Южной Америки и дальних поставок.

Выяснилось, что завод по изготовлению этой дури находится буквально в нашем городе. Более того — в подвале обычного жилого дома.

— Ну там, в подвале, ещё в советское время был цех по производству всяких аптечных препаратов, — рассказывал Борисов, не отрывая взгляда от дороги. — Помнишь, по рецептам выдавали, вся эта кухня…

Я время от времени кивал, показывая, что внимательно его слушаю.

— Потом эти рецептурные отделы начали закрываться один за другим, — продолжал майор. — Помещение в итоге долгое время просто стояло. Ну а теперь всё это используют… не самым хорошим способом.

Он на секунду замолчал.

— Ты же понимаешь, Володя, — снова заговорил майор, — что даже жильцы, которые там живут, они вообще ни сном ни духом. Хотя из того, что мне уже удалось нарыть при беглой проверке, там даже было несколько жалоб. Насчёт того, что что-то не то с водой, которая течёт из-под крана.

Я чуть повернул голову в его сторону.

— А что было с водой? — поинтересовался я.

— Да, походу, эти дельцы в канализацию что-то там смывали… — ответил Борисов. — В общем, не знаю. На жалобы просто никто не реагировал. Ну ты же сам понимаешь, Володя, что в этом никто разбираться не будет.

— Понимаю, — не стал я отрицать очевидного.

— Прикинь, да, — продолжил майор. — Вот так себе живёшь и живёшь, а у тебя в подвале эту дурь варят. Причём в таких объёмах, что охренеть просто можно.

Он рассмеялся, но смех у него получился безрадостный.

Я промолчал.

Информация действительно была… тяжёлая. По сути — самый настоящий беспредел. Причём не где-то на окраине мира, а здесь, под боком. В обычных подъездах, за тонкими стенами и привычными дверями.

Ладно, жильцы — они могли и правда не знать. Могли не замечать, не понимать, да и просто не хотеть вникать. Но ведь есть управляющая компания, есть ЖКХ, есть те, кто сдаёт помещение в аренду. Неужели им тоже было неизвестно?

Хотя… если быть честным, я и сам знал ответ.

Скорее всего, им было не то чтобы неизвестно. Им было просто всё равно. Абсолютно по барабану.

Есть такое явление — русский «авось». Пока не рванёт и не запахнет бедой лично для тебя, никто не пошевелится.

И вот это было самым страшным. Самое поганное, что такое происходило не потому, что люди были слепыми. Чаще всего они просто предпочитали не видеть. Народ предпочитал отмахнуться и сделать вид, что это не их проблема. Как раз по тому самому принципу: авось пронесёт.

— Что касается учредителей, — продолжил Борисов, — то там числится какая-то триошка. И прикинь, блин, они у банка брали кредит на развитие бизнеса!

Майор покачал головой, потом покосился на меня.

— Ну и то, что я тебе сейчас скажу, это прям конкретный зашквар. Услышишь — офигеешь.

Я молча кивнул.

Майор усмехнулся и продолжил:

— Ты прикинь, они, короче, ещё и налоговые декларации подают. И налог платят.

Он даже слегка развёл руками, будто сам не верил в то, что говорит.

— Понятно, что налог платят не за дурь, а по документам они производят какие-то там лекарственные препараты. Но сам принцип, Володь… Ты понимаешь? Охренеть же. Конечно, они это делают, чтобы на них меньше внимания обращали, но у меня лично в голове не укладывается весь этот расклад.

Я слушал его внимательно, впитывая информацию, как губка. Тут действительно было от чего охренеть.

— Ну и даже при таком раскладе им всё равно приходится иметь запасные аэродромы, — продолжил Борисов. — Через них они отмывают бабки. У них там какие-то кафе, рестораны и хрен пойми что ещё. Ну и, конечно, вишенка на торте, знаешь какая? — снова покосился на меня.

— Что за вишенка на торте? — уточнил я.

— Хозяину всей этой богадельни всего лишь двадцать два года, — охотно пояснил Борисов. — И своим бизнесом этот тип занимается с двадцати. Или вообще с девятнадцати. И вот ты только прикинь, как за два года он так раскачался, Пабло Эскобар блин.

Честно говоря, такого восторга майора по поводу этого «владельца бизнеса» я не разделял. В моё время таких «хозяев» — номинальных, удобных и подставных, было пруд пруди.

— Не, Володь, — заметил Борисов мою реакцию. — Вижу по лицу, что ты думаешь, будто это подставное лицо. Но нет. У него по бумагам всё максимально чисто. Все операции можно проследить. И бизнес у него появился не на пустом месте — он из года в год показывал рост.

Довод был понятный. Логичный даже. Но оптимизма майора я всё равно не разделял.

Даже в моё время организованная преступность не стояла на месте — она эволюционировала. А здесь, судя по всему, этот процесс просто вышел на новый уровень. Многие из тех, кто в девяностых бегал с битами и «решал вопросы», теперь носили пиджаки, сидели в кабинетах, числились бизнесменами, депутатами и общественными деятелями.

Форма может быть и поменялась, но суть то осталась прежней.

Я про себя уже давно сделал вывод, что для организованной преступности не составило бы никакого труда выстроить всё настолько грамотно, чтобы комар носа не подточил.

Если надо — они вполне могли заранее «выращивать» такого вот бизнесмена под себя. Воспитывать, вести, прикрывать, продвигать… Ну а потом уже через его юридическое лицо спокойно проворачивать любые дела, какие только понадобятся.

Я, конечно, в современных схемах разбирался слабо, но при этом совершенно не удивился бы, если бы всё происходило именно так. Более того — такая схема первой приходила мне в голову, потому что она была настолько очевидной, что буквально лежала на блюдечке.

— Ну и напоследок тебе расскажу, — продолжил Борисов, — пожалуй, это самая ключевая тема во всей этой истории. Все остальные, блин, подельники — это самые что ни на есть сотрудники этого юридического лица.

Майор чуть качнул головой, будто сам до конца не мог поверить в абсурд происходящего.

— То есть ты просто на секунду задумайся: те, кто реально варит всю эту дурь… им за это дело идёт официальный стаж. Они платят налоги. А потом, когда подойдёт возраст, они ещё и пенсию будут получать.

Я медленно выдохнул.

Рассказ был неприятный и жуткий по своей сути.

— Так что, Володя, — подытожил майор, — сейчас мы с тобой едем непосредственно по юрадресу этой триошки. Думаю, самым правильным будет начинать отлов наших «невест»… ну, то есть преступников, именно там. Кстати… мы уже подъезжаем.

От автора:

Город уже всё решил за него. Он лишь аномалия, ключ к спасению или гибели всего человечества. Судьба обоих миров зависит от того, по какому пути он сможет пойти. https://author.today/reader/540806

Глава 22

Дом с нужным нам адресом оказался двенадцатиэтажной панельной махиной. Из тех, что в конце восьмидесятых лепили по всей стране без фантазии, но с размахом. Серый, уставший, с потёками по швам и редкими окнами, где ещё горел свет. Он выглядел именно так, как и должен выглядеть дом, в котором удобно растворяться в общей массе.

Ничего вызывающего и цепляющего глаз — идеальный фон для грязных дел.

На улице уже давно было темно. Когда мы подъезжали к дому, товарищ майор коротко щёлкнул переключателем. Фары погасли, а автомобиль растворился в темноте.

— Сейчас станем, не подъезжая, — пояснил Борисов, не отрывая взгляда от дороги. — Там вон, видишь, чёрная машина стоит. Это мои оперативники работают.

Я проследил взглядом туда, куда он кивнул. Машина действительно стояла грамотно. Располагалась на виду, чуть в сторонке. Так, чтобы чужой взгляд скользил мимо, не цепляясь.

Внутри салона я никого не разглядел. Скорее всего, ребята сидели на заднем ряду, и вели наблюдение так, чтобы снаружи их не было видно вообще. Работали профессионально.

Мы с майором тоже не полезли внаглую под самый подъезд. Борисов выбрал точку примерно в сотне метров от объекта. Встал так, чтобы просматривалась и двенадцатиэтажка, и двор, и тот самый вход, который нас интересовал.

Остановившись, майор почти сразу достал телефон и набрал номер.

— Дим, я подъехал, уже на месте, — обозначил майор, когда на том конце ответили. — Давай рассказывай, что у вас там, что уже насмотрели.

Я сидел рядом и слышал только глухой, рваный шум из динамика, да отдельные обрывки фраз. Из этого невозможно было вытащить смысла. Зато по лицу самого майора было видно, как он собирает в голове всю полученную информацию. Он чуть подался вперёд, всматриваясь через лобовое стекло.

— Да… да, вижу, — сказал Борисов спустя пару секунд. — Вон, серая дверь с табличкой.

Я сразу понял, о какой двери идёт речь, и тоже сосредоточил на ней внимание. Ничего особенного: обычная металлическая дверь, краска местами облезла… Рядом старая табличка, которая пережила не одну эпоху. Всё выглядело так буднично, что даже становилось смешно. В в таких местах обычно и прячут самые мутные конторы.

Ни вывески нормальной, ни света, только глухая стена, старая дверь и тёмный подъезд.

Я, присмотревшись внимательнее, разглядел что было написано на выцветшей надписи, оставшейся, похоже, ещё с советских времён. Кто-то когда-то повесил там табличку «Аптека», да так она и висела, никому не мешая.

— Ага, вижу, да, — проговорил майор. — Думаешь, он сюда едет?

Я не сразу понял, о чём именно речь, но ответ пришёл сам собой. Со стороны дороги к дому медленно подкатил минивэн. Машина аккуратно припарковалась у обочины.

Из салона вышел водитель. Обычный мужик, без лишних примет. Он подошёл к двери и постучал, хотя на двери отчётливо виднелся звонок.

Дверь после стука открылась почти сразу, будто внутри уже ждали. Водитель спокойно шагнул в проём, исчез за дверью, и та тут же закрылась за ним так же буднично, как и открылась.

Прошла примерно минута. Ровно столько, сколько нужно, чтобы взять заранее подготовленный предмет и не задавать лишних вопросов. Дверь снова открылась, и водитель вышел обратно, держа в руках небольшой ящичек.

Я не торопясь достал мобильник, включил камеру и приблизил изображение зумом. Картинка, конечно, была далека от идеальной, но разглядеть главное удалось: внутри ящика лежали ампулы. Несколько рядов аккуратно уложенных стеклянных пузырьков, на каждом из которых имелись надписи.

По внешнему виду это действительно напоминало лекарства. Но ровно с таким же успехом это могло оказаться чем-то совсем иного назначения.

— Похоже, что этот водитель держит в руках дурь, — негромко прокомментировал майор, сверля взглядом этого мужика.

Я ему не ответил. В этот самый момент заметил другую деталь, куда более показательно говорящую о статусе происходящего. Чуть в стороне от входа, у обочины, стояла дорогая иномарка. Яркая, броская, слишком запоминающаяся…

Борисов уловил направление моего взгляда и тоже посмотрел туда.

— Пацаны говорят, что это тачка владельца, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Я даже стесняюсь предположить, сколько такой космический аппарат стоит денег. Вот знаешь, Володя, я смотрю на такие вот прелести и иногда думаю: а тем ли я по жизни занимаюсь или всё-таки не тем. Шучу, конечно, блин.

Я снова не стал отвечать Борисову. Мысли уже крутились в голове, выстраиваясь в цепочку, и цепочка эта мне всё меньше нравилась.

Автомобиль был действительно шикарный, спору нет, но ровно в этом и заключалась проблема. Настолько дорогая, броская и легко узнаваемая машина для владельца подобной конторы выглядела не просто странно, а откровенно нелогично. Человек, который занимается мутными делами и при этом всерьёз думает о собственной безопасности, обычно предпочитает не выделяться и не оставлять за собой следов, которые можно легко запомнить.

А тут всё было ровно наоборот.

И это не укладывалось у меня в голове.

— Так, Дима, а где сам хозяин, вы его видели? — продолжал майор задавать вопросы в трубку.

Ответ оперативника в этот раз я уже услышал отчётливее.

— … пока нет, Евгений Леонидович. Он отошёл, мусор выносить пошёл. Так что ждём, когда вернётся.

Вот после этих слов внутри у меня щёлкнуло уже второй раз за вечер.

Владелец компании с такими оборотами, с такой машиной, с таким уровнем жизни. И вдруг лично выходит выбрасывать мусор? Это не просто не сходилось с логикой, это шло ей наперекор. У людей подобного масштаба совсем другая психология, другое отношение ко времени и к быту. И подобные мелочи они обычно даже не замечают, не то что делают своими руками.

Майор наконец отключился и убрал телефон.

— Как ты уже, наверное, понял, Володя, владелец этой конторы сейчас вне зоны доступа, — спокойно пояснил он, глядя вперёд, а не на меня. — Так что пока просто ждём, когда он всё-таки вернётся.

Ждать, впрочем, пришлось недолго.

Телефон в руке Борисова завибрировал всего через несколько минут. Борисов принял вызов, несколько секунд молча слушал.

— Ясно, спасибо за информацию, — сказал он. — Сейчас посмотрим, как этот красавчик выглядит.

Майор сбросил вызов и повернулся ко мне.

— Владелец подходит, Володя. Так что теперь смотрим в оба.

Через несколько секунд в свете уличных фонарей действительно появился человек. Он шёл не спеша, расслабленно, одной рукой почесывая затылок. В другой он держал мобильник и не отрывал взгляда от светящегося экрана. В ушах у него торчали беспроводные наушники.

Так что, судя по всему, он либо слушал музыку, либо смотрел видео и находился в своём отдельном мире, полностью отрезанном от всего вокруг.

Но важнее всего было не это.

Куда сильнее в глаза бросалось другое. Владелец этой конторы выглядел не просто молодо. Пацан выглядел так, будто только вчера закончил школу…

— Вот ты блин только погляди на него, на этого додика, — Борисов, кивнув в сторону парня. — А ведь он и правда выглядит как какой-то малолетка.

Судя по тону, для себя майор сделал ровно те же выводы, что и я. И с этим трудно было спорить. Со стороны этот паренёк не выглядел никем, кроме как типичным мамкиным сынком, случайно затесавшимся не в ту историю.

Он подошёл к своему автомобилю, задержался у фары, что-то на ней заметил, намочил палец слюной и принялся старательно стирать невидимую пылинку.

Покончив с этим занятием, он наконец направился к серой двери.

Подойдя, парень начал стучать, а не звонить, хотя кнопка звонка была на месте — точно так же, как до него это делал водитель, приезжавший за ящиком с ампулами.

Это я отметил для себя особенно чётко. Одинаковый способ подачи сигнала, при наличии звонка… Скорее всего, здесь действительно существовал свой порядок, негласный «код доступа», позволяющий отличать своих от посторонних.

Через несколько секунд дверь открыли. И вот здесь произошло третье событие за вечер, которое меня по-настоящему напрягло.

Открыла дверь женщина лет сорока. Обычная, ничем не примечательная. Она что-то сказала парню-владельцу и при этом указала рукой в сторону его яркой иномарки.

Я, конечно, не слышал слов, но суть разговора читалась по жестам. Парень в ответ лишь развёл руками, будто оправдываясь, «да, мол, понял, виноват».

После этого без лишних разговоров развернулся и пошёл прямиком к своему автомобилю.

Сел за руль. Завёл двигатель. Посидел немного, пока машина прогревалась, а затем, уже через пару минут, переставил её подальше от входа.

Со стороны это выглядело логично до предела. Машина у самой двери действительно привлекала слишком много внимания. Но вопрос был в другом — пацан явно переставлял тачку по указке. Выходило, что решения здесь принимал вовсе не он.

Пазл начинал складываться, медленно, но всё отчётливее.

Парень тем временем, переставив автомобиль, не вышел из него сразу. Он остался сидеть внутри, снова уткнувшись в экран телефона.

Похоже никаких дел у «владельца» внутри не было. Очевидно, что-либо пацан выстроил бизнес так, что его личное участие не требовалось. Либо… в принципе не подразумевалось, что совпадало с моими выводами, сделанными раньше.

— Чего он там застрял, урод… — прошипел у меня под ухом Борисов, явно начиная нервничать. — Может, мне уже сейчас ребят из ОМОНа выпускать, как думаешь? Блин, а если он сейчас отсюда уедет?

Майор обеими руками сжал руль и чуть подался вперёд. Борисов пытался разглядеть, что происходит в салоне машины.

Я снова включил камеру на своём мобильнике, увеличил изображение зумом и внимательно посмотрел на экран. Картинка была предельно понятной. Парень всё так же сидел, уставившись в телефон, и никуда явно не собирался.

— Не думаю, что это лучшая идея, товарищ майор, крепить его сейчас, — ответил я. — Давай дождёмся, пока он вернётся. Он никуда не уедет.

Майор покосился на меня, явно пытаясь понять, откуда у меня взялась такая уверенность, но расспрашивать не стал. Просто снова уставился в сторону двора.

Время тянулось мучительно медленно. Пять минут ожидания в такой обстановке ощущались как полноценный час.

Наконец паренёк заглушил автомобиль и выбрался наружу. Он всё так же не спешил и смотрел в экран своего мобильника. Пацаненка абсолютно ничего не интересовало.

С этой же странной отрешённостью, он направился обратно к железной двери. Подойдя к ней, он снова постучал и зашел внутрь.

Майор довольно потёр ладони, не скрывая того, что находится в предвкушении.

— Так… ну что… пора, — гулко выдохнул он.

Борисов снова достал мобильник и нажал на вызов. Когда на том конце ответили, Борисов сказал только одно слово, ставя точку в длинной цепочке событий.

— Начинаем.

Этого оказалось достаточно. Уже секунд через десять ко входу в эту богадельню подкатил тот самый неприметный фургон. Его боковая дверца резко отъехала в сторону, и изнутри, один за другим, начали выпрыгивать бойцы ОМОНа.

Омоновцы сразу направились к железной двери. Они даже не стали стучать. Какими-то своими штурмовыми приспособлениями они вскрыли вход так быстро, что со стороны выглядело так, будто никакого замка на двери не было вовсе.

Прошла доля секунды — и бойцы один за другим влетели внутрь.

Я слышал только обрывки грубых, коротких фраз. Их обычно кричат при подобных задержаниях. Потом из открытого дверного проёма донёсся грохот, какие-то крики, резкие звуки, внутри всё переворачивали вверх дном.

Но длилось это недолго. Прошло совсем немного времени и внутри помещения окончательно установилась тишина.

Через пару секунд в дверном проёме появился один из бойцов ОМОНа. Он быстро оглядел двор, оценил обстановку. Поднял руку вверх, показывая, что всё прошло успешно.

Майор Борисов сразу это понял. Он широко улыбнулся, не скрывая удовлетворения.

— Так, ну всё, готово, Володя. Теперь можем идти внутрь, — сказал он, уже открывая дверь машины.

Мы почти одновременно вышли из автомобиля и, не теряя времени, направились прямо к железной двери. По пути я заметил, что из своих машин выходят и оперативники. Они тоже быстро подтянулись к входу и мы зашли внутрь все вместе.

Теперь предстояло разобраться с теми, кого удалось задержать.

Мы с Борисовым подошли к железной двери, у которой уже стоял один из омоновцев. Боец был спокоен и собран, только что произошедшее для него было не более чем обычная рабочая процедура.

Майор первым остановился перед ним и коротко кивнул.

— Отличная работа, — сказал Борисов с явным уважением. — Чисто сработали, парни.

Омоновец чуть скривил уголок рта, принимая благодарность спокойно, будто так и должно быть.

— Сильно они сопротивлялись? — поинтересовался Борисов. — Эти… сотрудники вот этой богадельни.

Боец хмыкнул и медленно покачал головой.

— Да не особо, — ответил он. — Если честно, там и сопротивляться-то некому было. Вы бы, мужики, на самом деле и без нас с этим легко справились.

Я заметил, как на лице майора на мгновение мелькнула тень удивления. Едва заметная, но всё же она была. Борисов, впрочем, быстро её спрятал.

Омоновец тем временем кивнул в сторону открытой двери.

— Идите, сами посмотрите, что там происходит, — предложил он.

— Сейчас пойдём, — ответил Борисов и положил ладонь бойцу на плечо. — Спасибо вам ещё раз, мужики. Я теперь ваш должник, обращайтесь.

Майор убрал руку, повернулся ко мне и чуть склонил голову в сторону входа.

— Так ну что? Пойдём, Володя, что ли посмотрим.

— Да, пойдём, — ответил я.

Мы шагнули внутрь.

Внутри нас встретил вовсе не мрачный подвал и не наркопритон из дешёвых сериалов. Внутри оказался вполне себе цивильный офис. Тот самый тип помещения, в котором с первого взгляда невозможно понять, чем здесь вообще занимаются.

Маскировались здесь, надо признать, грамотно и со знанием дела. Если зайти сюда без подготовки и понимания контекста, то в голове не щёлкнуло бы вообще ничего. Всё выглядело прилично, аккуратно и почти стерильно. Чем-то даже напоминало пункт выдачи заказов современного маркетплейса.

Сразу у входа стоял стол с компьютером. Обычный офисный стол, монитор, клавиатура, мышь, пара бумаг — всё на своих местах. У стены располагался стеллаж с секциями, в которых, судя по всему, и хранился тот самый «товар» для курьеров, вроде ящика с ампулами, который водитель забирал на минивэне.

Чуть дальше, возле стойки, на полу лежала женщина. Лежала лицом вниз, руки сцеплены за головой, ноги разведены шире, как положено при задержании. Судя по обстановке сопротивления она никакого не оказала и силу к ней применять не пришлось.

По крайней мере, стол не был перевёрнут, вещи оказались не разбросаны, ничего не валялось на полу…

Майор Борисов медленно прошёлся взглядом по помещению, задержался на женщине.

— Здравствуйте, милочка. Доброго вечера я вам, правда, пожелать уже не могу.

Женщина никак не отреагировала. Она лежала молча, не шевелясь и не пытаясь ни оправдываться, ни огрызаться. Просто молчала. А такое молчание, как по мне, говорило куда больше, чем любые крики.

Я тоже не стал терять время зря.

Руками здесь прикасаться ни к чему было нельзя — это я понимал предельно чётко. Мешать будущей работе криминалистов мне не хотелось.

Но смотреть то мне точно никто не запрещал.

Я медленно прошёл вдоль стеллажей, не подходя слишком близко, и внимательно всмотрелся в то, что на них лежало. На полках аккуратно стояли ампулы. Внешне — самые обычные, медицинские, с заводскими этикетками и с серийными номерами. Ровно такие же я видел накануне в ящике у курьера.

От автора:

Вражеские диверсанты, бывшие полицаи, «лесные братья» и бандитские шайки — вот с кем придется столкнуться майору Соколову. Попаданец в 1946-й год: https://author.today/reader/514939

Глава 23

— Надо будет провести экспертизу и понять, что это такое на самом деле, — сказал майор Борисов, заметив мой пристальный взгляд, задержавшийся на ампулах. — Потому что я тоже почему-то уверен, что внутри совсем не то, что написано на этикетке.

Я ничего Борисову не ответил, потому что в этот момент мне уже было видно чуть больше, чем просто «не то». Я всмотрелся в маркировку внимательнее, задерживая взгляд на мелочах. И очень быстро заметил деталь, которую с первого взгляда не поймаешь.

Ампулы были разложены партиями — по десять штук. В каждой такой десятке девять выглядели идеально: номера шли по порядку, шрифт совпадал, маркировка была предельно логичной.

А вот десятая…

У каждой десятой ампулы в каждой партии была одинаковая маркировка. Один и тот же номер и буквенная серия. Все было уж слишком одинаково, чтобы это было случайностью…

Я медленно выпрямился и крепко задумался, глядя на эти полки. Всё это было явно сделано не просто так…

Хм.

Я отошёл к столу с компьютером. Не прикасаясь, просто наклонился так, чтобы видеть экран. Монитор был включён, и на нём был открыт файл. Судя по всему, именно в нём велась отчётность по выдаче партий ампул курьерам.

И вот здесь всё встало на свои места окончательно. В документе значилось, что в каждой партии шло по девять ампул. Не десять. Ровно девять. Каждая выдача в строках отчёта лишь подтверждала одно и то же количество.

Я повернулся к Борисову.

— Видишь? — я указал ему на экран я. — По документам идёт девять ампул на партию.

Майор сначала посмотрел на меня с лёгким непониманием.

— И?

Я кивнул в сторону стеллажей.

— А по факту их десять в каждой упаковке.

Он нахмурился, подошёл ближе, сам внимательно посмотрел сначала на полки, потом на экран. И только через несколько секунд взгляд полицейского изменился. Борисов наконец то увидел то же самое, что и я.

— И у каждой десятой… — пробормотал майор, но не договорил — подошел ближе к стеллажу и наклонился к ампулам. — … маркировка одинаковая.

Борисов выпрямился медленно, уже совсем с другим выражением лица. Теперь в его голове всё тоже сложилось.

— Понял, Володя… — тихо сказал Борисов. — Ты, похоже, прав.

Майор ещё раз посмотрел на ампулы, только теперь как на тщательно упакованный товар, который очень умело прятали среди легального.

— Значит, дурь именно там, — добавил он уже уверенно.

Майор медленно повернулся к женщине, которая всё так же лежала на полу лицом вниз, с руками за головой.

— Милочка, а подскажи-ка мне, будь так любезна, — сказал он, — как ты всё это дело мне объяснишь? Почему в каждой партии из десяти бутылок одна с одинаковой маркировкой?

Женщина чуть шевельнулась, будто собираясь с мыслями, а потом начала говорить торопливо и сбивчиво, слишком старательно.

— Я… я не знаю, о чём вы… — заверила она, делая вид, что искренне не понимает сути вопроса. — Там всё по инструкции… Просто одна из десяти… это пробник…

Она явно пыталась держаться уверенно, но голос всё равно предательски дрогнул.

— Эта десятая бутылка как бы бесплатная для наших партнёров, — продолжила она откровенно врать, не моргнув глазом. — Чтобы они могли удостовериться в качестве нашей продукции…

— А-а-а… — протянул Борисов и хмыкнул. — Вон оно как.

Майор переглянулся со мной, и в его взгляде промелькнула ирония.

— Ты понял, Володя? — с усмешкой произнёс он. — Это у нас, оказывается, не что иное как пробники. А мы-то с тобой уже о плохом подумали.

Затем майор снова повернулся к женщине. На этот раз в голосе Борисова не осталось ни тени насмешки — только обжигающий холод.

— Милочка, я думаю, у тебя впереди будет достаточно лет в камере строгого режима, чтобы ты отчётливо поняла одну простую вещь: врать — нехорошо, — процедил майор.

Женщина заметно вздрогнула после этих слов. Говорить ее что бы то ни было, полицейский не стал.

— Володь пойдем осмотримся, — сказал он уже мне.

Мы с Борисовым двинулись дальше. В глубине помещения обнаружился проход вниз, в подвал, и именно там начиналось самое интересное. Теперь становилось понятно, откуда во время штурма доносился весь тот грохот.

Внизу располагалась по сути целая полноценная лаборатория. Настоящий производственный цех, где изготавливали ту самую жидкость для ампул. Столы, оборудование, ёмкости, какие-то приборы. Все выглядело как налаженное, системное производство.

Перед тем как сюда попасть, бойцам ОМОНа пришлось скрутить парочку крепких ребят. По всему было видно, что это были не офисные сотрудники, а скорее охрана. Задача этой парочки, судя по всему, заключалась в том, чтобы не пускать сюда никого без допуска.

Теперь оба мордоворота лежали лицом в пол. Судя по их состоянию, сопротивление они всё-таки оказывали. И, как это обычно бывает, зря.

Лицом в пол лежали и другие — люди в белых халатах. Те, кто уже непосредственно работал в этой «лаборатории».

Майор окинул всё это взглядом и довольно потёр ладони.

— Вот и накрыли этот клоповник, — хмыкнул он с явным удовлетворением.

И надо признать, операция действительно получилась крайне успешной. Все прошло чисто, быстро и главное результативно.По сути, в результате всех наших действий была накрыта целая лаборатория по изготовлению этой дури. Полноценное производство с поставленным на поток процессом, где у каждого была своя функция.

И всё равно меня не покидало ощущение, что мы сейчас имеем дело лишь с верхушкой айсберга.

Слишком всё это было… удобно. И как-то уж слишком демонстративно просто. Основание этого айсберга, настоящие хозяева всей схемы, находились точно не здесь.

Здесь же была витрина. Рабочая площадка, которую в любой момент можно было сдать, слить и забыть.

Ну что ж, посмотрим, какую информацию удастся вытащить после задержания. А там будет ясна — насколько мои опасения имеют под собой основание.

Работа тем временем начинала закипать. Задержанных поднимали с пола, усаживали на стулья, фиксировали и начинали по одному опрашивать. Всё шло быстро и чётко.

Оперативники знали своё дело и не теряли ни минуты. Видно было, что для них это не первый такой объект и не первая бессонная ночь. Оперативная работа шла полным ходом.

И вот тогда у меня в голове чётко оформилась мысль. Сейчас было бы совсем не лишним поговорить с тем самым «владельцем» этого бизнеса. С тем самым пареньком, внешне смахивающим на школьника.

Пацан мог бы дать весь расклад. Причём, судя по тому, как он себя вёл, слова из него было бы вытянуть гораздо легче, чем из Костика в подвале. Этот… этот был из другого теста.

Я огляделся, уже целенаправленно ища глазами этого паренька. Вот только сколько бы я ни смотрел по сторонам, паренька среди задержанных я почему-то так и не находил.

Хм…

Сначала мелькнула мысль, что, может быть, я что-то упустил, и его уже успели вывести. Но эта версия отпала почти сразу. Я бы это заметил. Да и майор всё это время находился рядом, а Борисов точно не отдавал бы такой приказ втихую. А самовольно вывести кого-то без команды начальника здесь никто бы ясное дело не рискнул.

Я всё же прошёлся вдоль и поперёк лаборатории, медленно, внимательно вглядываясь в лица задержанных.

Но нет. Паренька среди них не было и вот это уже было по-настоящему плохо.

Чёрт возьми, а куда он делся?

Понимая, чем всё это пахнет, я не стал тянуть. Вместо того чтобы дальше гадать, я направился прямиком к майору Борисову, который в этот момент разговаривал с одним из своих оперативников.

— Товарищ майор, — позвал я его, подойдя.

Борисов не сразу повернулся, всё ещё сосредоточенный на разговоре, а потом, не глядя на меня, сказал:

— Володя, дай мне буквально пару минут, я сейчас закончу с ребятами, и тогда уже поговорим.

— Это срочно, — сразу же уточнил я.

Майор покосился на меня уже внимательнее, на секунду задержал на мне взгляд.

— Срочно товарищ майор, — повторил я.

Майор услышал и снова повернулся к своему оперативнику.

— Гена, подожди, — сказал он. — Я буквально на минуточку переговорю с Владимиром и сразу вернусь к тебе.

Оперативник молча кивнул, показывая, что понял приказ, и тут же отошёл в сторону, чтобы ее слушать наш разговор. Однако когда Борисов развернулся ко мне, мы все же отошли чуть в сторону, туда, где было меньше людей и лишних ушей.

— Володя, что случилось? — спросил он напрямую. — К чему такая срочность?

Я не стал ходить вокруг да около и сразу перешёл к сути.

— Товарищ майор, — начал я пояснение, — а скажи мне… ты случаем не знаешь, куда делся наш красавец владелец этой лаборатории?

По лицу Борисова было видно, что вопрос его искренне удивил. Майор даже не сразу понял, к чему я клоню.

— Я… — он на мгновение запнулся, будто пытаясь осмыслить саму формулировку. — Я не понял, Володя. Ты о чём? Если ты про владельца, так он среди задержанных. Где ему ещё быть?

С этими словами он автоматически начал оглядываться, будто хотел просто ткнуть в нужную фигуру и тем самым закрыть тему. Но секунды шли, а взгляд полицейского становился всё более сосредоточенным.

Майор внимательно смотрел на людей, все еще лежащих на полу. Потом перевел взгляд на тех, кого уже рассадили по стульям. Но как бы Борисов ни оглядывался, паренька нигде не было.

Прошло всего несколько секунд, и их оказалось достаточно, чтобы до Борисова наконец начало доходить, с какой стати я задал ему этот вопрос. Я видел, как меняется выражение лица майора. Сначала появилось недоумение, которое сменилось напряжением. Потом пришла сосредоточенность…

Майор наконец нахмурился, медленно провёл рукой по затылку, будто пытаясь привести мысли в порядок.

— Не понял… — буркнул он. — Володь, а где этот пацан? Ты его тоже, что ли, не видел?

Я медленно покачал головой. Слова тут были не нужны.

— Су-ка… — тихо, почти сквозь зубы выдохнул Борисов.

Это было, по сути, единственное, что он смог сказать в этот момент.

А потом майор резко развернулся к бойцам ОМОНа, которые уже собирались уходить.

— Мужики! — быстро бросил Борисов. — А куда вы владельца этой конторы дели?

Омоновцы переглянулись между собой с лёгким недоумением, будто вопрос их искренне удивил. Потом один из них пожал плечами.

— Товарищ майор, всех, кого задержали, — все здесь. Больше никого не было.

Майор Борисов, как и положено нормальному оперативнику, сдаваться не собирался. Он резко развернулся уже к своим людям.

— Мужики, я что-то не понял, а владелец этой конторы куда подевался?

Оперативники поначалу даже не сразу уловили смысл вопроса. Несколько человек переглянулись, начали осматриваться. Точно так же, как до этого оглядывался сам Борисов и я. Вот только результат у нас у всех был один и тот же.

Примерно через минуту это стало ясно уже всем Того, кого мы искали, здесь просто не было. Владелец этой конторы словно сквозь землю провалился.

Борисов снова повернулся ко мне.

— Володя… — медленно заговорил майор. — Володя, я ведь надеюсь, что ты сейчас просто прикалываешься.

Он сделал короткую паузу, будто давая мне шанс во всем признаться.

— Я надеюсь что ты мне сейчас скажешь, где этот пацан… и что ты просто так решил пошутить.

Честно говоря, я бы и сам был рад, если бы всё это оказалось дурацким розыгрышем.

Но это был не розыгрыш. И владельца конторы действительно не было в подвале.

А это означало, что самая важная фигура во всей этой истории ушла ещё до того, как сюда ворвался ОМОН.

— Нет, товарищ майор, к сожалению, я сам не знаю, куда он делся, — заверил я. — Поэтому у тебя и спросил.

Борисов смотрел на меня ещё секунду, будто до последнего надеялся услышать другое. Потом эта надежда в его взгляде погасла.

И он понял всё окончательно.

Рыбка, ради которой поднималась вся эта операция, сорвалась с крючка, оставив рыбаков с пустыми руками.

Осознание пришло к майору резко, почти болезненно. И вместе с этим резко изменилась его манера поведения. Борисов развернулся к своим людям, широко замахал рукой, привлекая к себе внимание и выдал:

— Мужики, у нас звездец, походу.

Все сразу обернулись на него. Майор не стал тянуть и тут же объяснил ситуацию, как есть.

— Владелец этой конторы куда-то испарился. Его здесь нет!

По помещению прокатился шепот. Оперативники переглянулись, начали хмурится.

— Достаньте мне его хоть из-под земли, — добавил Борисов, озвучивая приказ. — Поняли меня?

— Поняли, — коротко отозвались в ответ.

И оперативники тут же зашевелились, причём очень быстро. Было видно, что никто не хотел попасть под горячую руку начальника, особенно в такой ситуации.

Я смотрел на это со стороны и чувствовал странное ощущение. Вот я не был ментом, за плечами у меня не было ни школы оперативной работы, ни службы в органах Но почему-то внутренне я был уверен, что менты сейчас делают не то, что нужно делать. И своими такими действиями они этого владельца точно не найдут.

Более того, мне казалось, что происходящее только может усугубить расклад. Своими суетливыми, хаотичными действиями менты только давали этому пареньку шикарную фору, окончательно теряя драгоценное время. Время, которое в таких ситуациях решает всё.

Первое, что начали делать оперативники, — это бегать по лаборатории туда-сюда. Снова и снова всматриваться в лица задержанных. Так будто надеялись, что паренек вдруг материализуется среди тех, кто уже давно сидит на стульях.

Это выглядело бесполезно с самого начала, потому очевидно, что владельца среди задержанных нет и не было. И сколько бы оперативники ни вглядывались в эти лица, результат оставался бы нулевым.

А время тем временем утекало… Нет, здесь его было не найти и действовать нужно было совершенно иначе.

Именно поэтому я перестал просто смотреть и начал действовать сам. Решение пришло мгновенно. Если этот паренёк действительно ускользнул, то самым логичным его шагом было бы попытаться добраться до своей машины и уехать. Быстро, пока здесь царит сумятица, все заняты кто чем и никто толком не контролирует периметр.

Я развернулся и почти сразу направился к выходу из лаборатории. К тому самому месту, где снаружи стоял его автомобиль. Потому что если пацан действительно ушёл, то искать его нужно было снаружи.

У этого паренька автомобиль был не просто дорогой, он был мощный и быстрый, технически на голову выше всего, что было у ментов. Стоило ему сесть за руль и вдавить педаль газа в пол, и через несколько секунд он бы исчез, уйдя в закат. Догнать такую машину ментам на их легковушках было бы попросту невозможно, и я это понимал слишком хорошо.

Именно поэтому я так резко рванул к выходу.

Оказавшись на крыльце, я сразу же бросил взгляд туда, где стоял автомобиль. Машина по-прежнему находилась на том же месте, где и была до штурма. Стояла одна одинешенькая, как будто брошенная. Здесь пацана явно не было… похоже он ушёл не через главный вход…

Я задержался на крыльце буквально на несколько секунд. Быстро окинул взглядом двор, тёмные углы и проезды между домами, где в теории можно было укрыться. Искал то, что могло дать хоть какую-то зацепку. Внутри у меня при этом росло неприятное, холодное ощущение. Мы теряем время, и с каждой секундой этот парень уходит всё дальше.

И самое неприятное, что в этот момент Борисов, человек опытный, сейчас явно не понимал, что делать дальше. Майора выбило из колеи, и он не спешил брать ситуацию в руки. А это означало, что инициатива висит в воздухе и её нужно брать, если я конечно хотел что-то изменить.

Я не стал больше ждать и принял решение действовать сам. Иначе все окончательно полетит к чертям и на всех наших начинаниях можно будет поставить крест…

Друзья, стартовал с «К нам едет… ревизор».

Присоединяйтесь!

Опытный аудитор попадает в тело писаря при ревизоре XIX в. Он знает схемы и видит ложь в отчётах. И вся уездная власть ещё не понимает, что для неё игра уже началась.

https://author.today/reader/543269

Глава 24

— Мужики, — сразу обратился я к оперативникам. — Мне сейчас потребуется ваша помощь.

Чтобы окончательно перехватить внимание, я громко захлопал в ладоши. Несколько человек обернулись ко мне, и я сразу продолжил.

— Здесь, в лаборатории, его точно нет. Но он и никуда не уехал, потому что его машина по-прежнему стоит рядом с домом, — объяснил я.

Эти слова услышал и майор Борисов. Я заметил, как он резко повернулся и почти бегом направился к выходу. Тотчас открыл железную дверь и выглянул наружу, чтобы лично убедиться, что я не ошибаюсь. На его действия я внимания уже не обращал, потому что сейчас было важнее другое — не потерять ещё больше времени.

Я снова посмотрел на оперативников и продолжил уже более конкретно, переходя от слов к делу.

— Значит так. Двое сейчас обходят дом: один с левой стороны, второй с правой. Смотрите внимательно и не игнорируйте ничего. Он может прятаться где угодно — во дворе, за машинами, в кустах, у подъездов, да даже в тени между домами.

Несколько человек коротко, отрывисто кивнули, показывая, что поняли.

— И ещё один выходит со стороны чёрного входа, — добавил я. — Именно оттуда он, скорее всего, и проскользнул на улицу.

План у меня был максимально простой. Именно такие планы чаще всего и работают, потому что на их выполнение не нужно времени и долгих согласований. Я его озвучил, и уже по реакции людей понял, что всё сказанное звучит логично и понятно.

Никаких возражений со стороны оперативников не последовало. Все просто приняли к сведению то, что было сказано, и почти сразу начали действовать.

Былое напряжение сменилось рабочей собранностью. Теперь мента получили конкретное направление действий.

Уже буквально через минуту всё пришло в движение. Трое оперативников сорвались с места и разошлись в разные стороны, не теряя ни секунды. Один стремглав рванул в сторону чёрного входа. Двое других почти одновременно вылетели из лаборатории с чёткой задачей обогнуть дом с двух сторон. Я хотел попытаться перекрыть возможные пути отхода для паренька и хотя бы теоретически взять его в клещи.

Я со своей стороны тоже не собирался оставаться в стороне и просто наблюдать, как всё происходит без моего участия. Я развернулся и уже собирался направиться к выходу из лаборатории, чтобы подключиться к поискам и самому оценить обстановку снаружи.

Однако выйти сразу у меня не получилось.

Причина была простой и в каком-то смысле даже ожидаемой. Борисову совершенно не понравилось, что я взял инициативу в свои руки. Естественно, майора не могло устраивать, что я внезапно начал командовать людьми, которые подчинялись исключительно ему. Это было понятно на уровне простой логики — я сейчас явно переходил границы.

— Володя, я что-то сейчас не совсем понял, что происходит, — процедил Борисов, глядя мне в глаза. — Ты почему вдруг здесь раскомандовался?

Я не стал уходить от взгляда и юлить.

— Товарищ майор, виноват, — ответил я. — Но я предлагаю все наши возможные споры оставить на потом. Потом я более чем подробно отвечу на любые твои вопросы.

Борисов было открыл рот, и по его лицу было видно, что сейчас майор готов высказать свое раздражение, и возмущение. Однако майор так ничего и не сказал. Рот закрылся, а его взгляд стал более задумчивым.

Возможно, Борисов всё-таки понял, что в текущий момент я прав. Даже если сама форма моих действий шла вразрез с той картиной мира, которая у него была в голове.

Я хлопнул его по плечу.

— Потом всё объясню, — пообещал я.

После я не стал ждать его реакции и просто обошёл майора, направляясь к железной двери, которая вела к выходу. Время продолжало уходить, а вместе с ним уходил и тот самый человек, которого мы сейчас пытались догнать.

Человеческая логика пацана в этой ситуации читалась довольно ясно. Я прекрасно видел, как паренек обращается со своим автомобилем. Он буквально сдувал с него пылинки, и это говорило о том, что машина для него была не просто средством передвижения, а чем-то личным… А значит, бросить её вот так, на произвол судьбы, паренек бы не смог.

Кроме того, «владелец компании» прекрасно понимал, что на своих двоих далеко не уйдёт. Да и в машине у него было реальное преимущество, о котором я уже думал — мощный двигатель и возможность в просто исчезнуть до того как будет объявлен перехват. Стоило ему сесть за руль и вдавить газ, и любая погоня становилась для него пустым звуком.

К этому добавлялся ещё один фактор. Оперативники уже начали обходить дом с разных сторон, а значит, вполне могли его спугнуть, вынудить сорваться с места и бежать. И если он начнёт бежать, то побежит явно не куда попало, а туда, где для него есть реальный шанс уйти — к своему автомобилю.

Именно на это я и рассчитывал, когда в голове сложился весь план перехвата. Поэтому, выбежав из лаборатории обратно на улицу, я внимательно огляделся, выбирая для себя наилучшую позицию для засады. Такую точку, откуда можно было бы видеть и подъезды, и двор, и саму машину. Но при этом самому оставаться в тени и не бросаться в глаза.

Ночь работала лучше любого прикрытия, редкие уличные фонари либо давно перегорели, либо светили так вяло, что толку от них не было никакого. Так что в этой полутьме можно было раствориться так, что даже внимательный глаз проскочил бы мимо.

Именно так я и сделал, прижавшись к холодной стенке небольшого металлического гаража.

Я прекрасно понимал, что вся моя задумка могла развалиться в любой момент, потому что шансы у меня были не то что не пятьдесят на пятьдесят, а куда более призрачные. Существовала вполне реальная вероятность, что паренек конторы здесь вообще не появится, а мои догадки окажутся ошибочными. И вся логика, на которую я опирался, рассыплется, как карточный домик.

Эти мысли лезли в голову настойчиво, как комары в августовскую ночь, но я быстро и жестко их отрезал. Сомнения в такой ситуации — это прямой путь к тому, чтобы начать суетиться и наделать глупостей.

Из своего укрытия я видел все достаточно четко, насколько вообще можно было что-то разглядеть в этой темноте. Потому заметил, как двое оперативников начали обходить дом. Один пошел влево, второй ушел вправо, и оба внимательно шли осматривая каждый угол, каждую щель между машинами и стенами. Менты заглядывали под козырьки подъездов, останавливались возле мусорных контейнеров, приподнимали взгляд к балконам и пожарным лестницам. Проверяли они все те места, где теоретически мог бы укрыться человек, которого они искали.

Наконец оба скрылись за углами дома.

Если исходить из того, что план у меня в голове сложился правильно, ждать появления пацана долго не пришлось бы. И реальность, как ни странно, отработала почти идеально.

Прошла примерно минута, может чуть больше. Тишину вдруг разрезал крик одного из оперативников, донесшийся из-за дома.

— А ну стоять, буду стрелять! — крикнул мент на весь двор.

Еще через мгновение за домом грохнул выстрел. Выстрел похоже был предупредительный. Моя догадка подтвердилась через несколько секунд, когда из-за угла дома буквально вылетел тот самый паренек, владелец конторы.

Он несся по двору, спасая свою шкуру. Траектория его движения была предельно понятна — бежал пацан строго в сторону своей машины.

Уже на ходу он сунул руку в карман, вытащил ключи и, не сбавляя темпа, нажал на брелок. Автомобиль тут же отозвался. В темноте вспыхнули фары, коротко моргнули поворотники, а двери щелкнули, разблокировавшись. Двигатель автомобиля взревел резко и зло, так, что этот звук на секунду перекрыл собой все остальное.

Пацану понадобилось бы всего несколько мгновений, чтобы рвануть к водительской двери. Следом нырнуть в салон и вдавить педаль газа. Но в тот же момент я прекрасно понимал, что если сейчас дернусь ему наперерез, то рискую больше, чем выигрываю. Паренек был явно юркий, а моя физическая форма оставляла все еще желать лучшего.

Мысль промелькнула в голове почти мгновенно. Но ровно так же быстро на ее место встала другая, более холодная и практичная. После я уже не раздумывал ни секунды. Вместо того чтобы бросаться наперерез, я рванул к автомобилю, заходя с правой пассажирской стороны.

Бежал чуть пригнувшись, чтобы не попасться пареньку в поле зрения. Рука дернула ручку двери, и к моему облегчению она поддалась. Я тут же скользнул внутрь, садясь на заднее сиденье и устроившись так, чтобы меня нельзя было заметить с первого взгляда.

Пацан уже в следующую секунду распахнул водительскую дверь. Он молнией скользнул в кресло, двигаясь на чистом адреналине. Как я и рассчитывал, на заднее сиденье он даже не посмотрел. Голова пацана была занята совсем другим. Для него сейчас существовали только руль, дорога и необходимость срочно исчезнуть отсюда.

— Какой ужас… какой кошмар… — бормотал он, тяжело дыша. — Так, Игорёк, возьми себя в руки, соберись… Надо срочно сообщить, что произошло, иначе с меня просто спустят шкуру…

Пацан трясущейся рукой потянулся вперед. Я сразу понял, что в тачке стоит какой-то бортовой помощник, принимающий. голосовые команды хозяина.

— Соедини меня с… — начал паренек и запнулся на полуслове.

В этот самый момент его взгляд случайно зацепился за зеркало заднего вида.

Наши глаза встретились в отражении, и этого ему хватило с головой.

— Мамочки… — выдохнул он, уже не контролируя себя.

— Не мамочка, а Владимир меня зовут, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза через то же зеркало. — Здорова и тебе, Игорёк.

Реакция у него была мгновенная и предельно предсказуемая. Правая рука дернулась вниз, пацан попытался снять машину с ручника и воткнуть передачу. Ну а там рвануть с места, даже не думая, чем это может закончиться. Вот только закончиться этому было не суждено.

Я в ту же секунду накрыл его кисть своей ладонью. Его рука замерла, рычаг остался на месте… — Куда это ты собрался-то, братец, — хмыкнул я.

Пацан, несмотря на всю свою внешнюю заторможенность и панику, оказался неожиданно проворным. Он резко дернулся, рванул дверь и попытался выскочить из машины. Действуя пацан скорее на рефлексах. Вот только эта попытка не дала ему ровным счетом ничего.

— А ну стоять, кому я говорю, — рявкнул я, усилив захват.

Паренек меня услышал. Но вместо того чтобы остановиться, он начал извиваться с удвоенной силой. Дергаться, выкручиваться, пытаясь хоть как-то высвободиться. Он вертелся как уж на сковородке, не понимая, что только ухудшает свое положение.

Я держал крепко, фиксируя так, чтобы у него не оставалось ни одного реального шанса вырваться. И чем дольше он дергался, тем очевиднее становилось, что вся эта возня бесполезна.

Играть с пацаном в эти нервные догонялки я не собирался. А уж тем более не собирался соревноваться, кто кого перетянет.

— Либо ты сейчас заканчиваешь дурить, либо тебе будет больно, — спокойно предупредил я, констатируя факт.

К сожалению для него, пацан меня не услышал. Он продолжал извиваться и упираться, и тем самым сделал выбор. Пожалуй даже не осознавая, что этот выбор был сделан совсем не в его пользу.

Долго тянуть я не стал, потому что подобные вещи надо пресекать быстро, пока ситуация не вышла из-под контроля. Его судорожные попытки вырваться я оборвал грубо и предельно просто. Свободной рукой крепко взял пацана за шкирку и резким, коротким движением впесатал его лицо в рулевое колесо.

Этого оказалось достаточно.

Все сопротивление паренька сошло на нет мгновенно. Вместо дерганого, панического сопротивления остались только тяжелое дыхание и глухой стон.

Пацан тут же схватился ладонями за лицо, сгорбившись и уже не делая ни одной попытки снова дернуться.

— А я ведь тебя только что предупреждал, дружок, что если не прекратишь заниматься ерундой, то будет больно, — пояснил и похлопал его по плечу.

Пацан не ответил, сидел, стараясь привести себя в порядок и одновременно удержать кровь, чтобы она не текла. Я окинул салон взглядом и заметил в дверце со стороны пассажира пачку влажных салфеток. Наклонился, достал их и протянул ему.

— На, умойся, а то перепачкаешь здесь всё, — сказал я, передавая салфетки.

Пацан взял их дрожащими руками, без попыток сопротивления. Он теперь он наконец-то начал понимать, в какой именно ситуации оказался и кто в машине контролирует происходящее.

Игорь спешно вытер лицо, будто боялся, что я передумаю и снова дерну его за шкирку. В ту же секунду я поймал на себе его взгляд в зеркале заднего вида. Глаза паренька зацепились за меня с неожиданной внимательностью.

— Вы кто такие и что вам надо? — спросил он хрипло.

Игорь все еще смотрел на меня через зеркало, словно боялся обернуться. Вопрос его прозвучал почти жалко. И это даже показалось мне забавным. В глубине души пацан уже прекрасно понимал, что происходит. Просто отказывался себе в этом признаться.

— Ну пойдем, дружок, — предложил я. — Думаю, сейчас ты как раз и узнаешь от какой жопы яйца.

Я наклонился вперед и нажал на кнопку, заглушив двигатель. Оставлять такую «игрушку» в его распоряжении было бы глупостью, а глупостей я позволить себе не собирался.

— Ключ от тачки сюда давай, — потребовал я.

Я прекрасно понимал, что пацан может попытаться в любой момент снова завести машину.

Игорек замешкался на секунду, после нехотя полез рукой в карман ветровки, вытащил оттуда «ключ». Это был небольшой прямоугольник, больше похожий на кусок пластика, без кнопок. Он медленно протянул его мне. Видно было, что делает он это через силу, но всё-таки делает.

Заполучив ключ, я больше не видел смысла сидеть сзади. Вышел из автомобиля, обошел его и открыл водительскую дверь. Коротким кивком дал ему понять, что пора вылезать.

Владелец поганой конторы не стал изображать из себя героя. Он молча выбрался наружу.

Я прекрасно понимал, что внешне он сейчас выглядел сломленным и покорным. Но такие, как он внутри продолжают лихорадочно искать лазейку, шанс выкрутиться. Потому расслабляться рядом с Игорьком было бы самой глупой ошибкой.

При желании ему и сейчас ничего не стоило бы дернуться. Вырваться и резко рвануть в сторону, чтобы попытаться уйти. Но я не стал оставлять ему даже иллюзии свободы и, словно по-дружески, приобнял его за плечо.

— Я же думаю, дружок, что мы сейчас обойдемся с тобой без глупостей, да? — уточнил я.

Я ощутил как как пацан напрягся под моей рукой. Но Игорь ничего не ответил, только молча и отрывисто закивал.

Мы двинулись к железной двери лаборатории. В этот момент из-за дома уже выбежали все трое оперов. Еще пару минут назад они вполне могли упустить пацана, если бы не мое вмешательство. Увидев нас, все трое будто выдохнули — напряжение постепенно начало сползать.

Выстрел слышал и сам майор Борисов, поэтому он тоже вышел наружу и застыл на несколько секунд. Майор переводил взгляд то на меня, то на владельца этой конторы, которого я вел рядом с собой.

Лицо майора еще недавно было бледным, почти серым, после осознания того, что цель ушла. Но теперь в эту бледность постепенно возвращался румянец. Было видно, как менту буквально полегчало. А уже в следующую секунду на лице майора медленно расползлась довольная улыбка.

— Поймали-таки, — выдохнул Борисов с явным облегчением.

Оперативники тут же подошли ближе, на руках паренька защелкнулись холодные браслеты наручников.

Владелец конторы стоял с опущенной головой, подбородок почти упирался в грудь.

Я посмотрел на Борисова.

— Товарищ майор, теперь какие-то вопросы у тебя ко мне есть? Ты уж меня извини, но у меня просто не было времени что-то тебе объяснять. Иначе мы бы этого владельца конторы не поймали, — пояснил я.

От автора:

У Дениса Старого День Рождения. На все книги большие скидки. https://author.today/post/778066

Глава 26

— Да я уже понял, Володя, почему ты так действовал. Нет, естественно, никаких вопросов с моей стороны к тебе нет и быть не может, — твердо сказал он. — Ты всё сделал абсолютно правильно. Я в очередной раз выражаю тебе свою глубокую благодарность.

Майор развел руками с довольным видом.

— Ну всё, теперь можно со стопроцентной уверенностью сказать, что ни один из преступников не ушел. Все они теперь гарантированно понесут заслуженное наказание, — добавил Борисов.

А вот я этой его радости не разделял. Я смотрел на этого сопляка в наручниках и его опущенную голову. На вид он действительно напоминал нашкодившего школьника. А я прекрасно понимал, что такие как он не строят большие схемы и не выстраивают огромный бизнес. Тем более бизнес, целиком и полностью завязанный на криминале.

Игорек мог быть исполнителем, пешкой в чужой игре, но точно не тем, кто дергает за настоящие нитки. Слишком мелкий он карасик.

Не сходилось у меня это всё, хоть убей. Чем больше я прокручивал в голове произошедшее, тем меньше находил в этом логики. И потому оптимизма, в отличие от майора Борисова, у меня было куда меньше, чем ему хотелось бы.

Слишком гладко всё выглядело на поверхности и через чур много мелких деталей не укладывались в общую картину. А такой диссонанс обычно и скрывал настоящую проблема.

Своими мыслями я решил поделиться напрямую с майором. Пока арестованного владельца конторы уводили обратно в помещение лаборатории, я отвел Борисова чуть в сторону. Встал напротив него и, глядя в глаза, изложил всё, что крутилось у меня в голове.

— Ты же понимаешь, что вот этот вот Пабло Эскобар, — кивнул я в сторону паренька, которого как раз заводили за железную дверь, — просто получает неплохие бабки за то, чтобы прикрывать задницы более серьезным людям. И если что-то подобное тому, что произошло сейчас, всплывет, то судить будут именно таких вот пацанов. Но не тех, кто всё это по-настоящему организовал, — обозначил я свою позицию.

Борисов задумался, его взгляд ушел в сторону, брови слегка сошлись, амчелюсть напряглась. Однако думал майор недолго. Уже через пару секунд он медленно покачал головой, показывая, что услышанное его не убеждает.

— Да ну нет, Володя, на этот раз я с тобой совершенно не соглашусь, — уверенно начал он. — Ты сам посмотри, какая у него одна только тачка. Я думаю, что такая стоит миллионов двадцать точно. И по-твоему, откуда бы он взял такие бабки, если бы был просто прокладкой?

Это была простая и понятная логика человека, привыкшего опираться на внешние признаки.

— Так что нет, Володя, в этом плане я с тобой конкретно не соглашусь, — продолжил майор. — Ты просто, видимо, судишь по старым шаблонам. И считаешь, что организаторы такого криминала обязаны выглядеть как брутальные головорезы. Прям как в кино показывают.

Майор покачал головой.

— Но нет, сейчас всё давно иначе. В наше время они все в этой крипте по уши, куда ни плюнь. Везде эти схемы и мутные темы. Такие, блин, писюны во всём этом варятся, что на них без слез смотреть нельзя. И самое смешное, что взрослые мужики, серьёзные, опытные, зачастую вообще в этом не разбираются. Такие «дяди» стараются держаться подальше, — добавил Борисов, окончательно отмахиваясь от моих подозрений.

Надо было признать, что доводы майор привёл вполне себе логичные и очевидные. Со стороны всё это действительно звучало правдоподобно. Однако даже с учетом этих аргументов я всё равно оставался при своём мнении.

Я слишком хорошо знал, что настоящие организаторы почти всегда умеют выглядеть максимально неприметно. А иногда специально прячутся за такими вот удобными, молодыми и «перспективными» мальчиками, как Игорек.

— Ладно, Володя, мне надо работать, — майор развернулся и направился к железной двери.

Останавливать Борисова и пытаться его переубеждать я не стал. Однако прежде чем майор ушёл от меня, я всё-таки решил попросить у Борисова кое о чем.

— Послушай, пока ты не ушёл, — окликнул я майора.

Борисов остановился и обернулся, давая понять, что слушает.

— Чего, Володь, говори только быстрее, сам понимаешь, работы действительно очень много, — сказал он устало, но без раздражения.

— Я прошу тебя дать мне возможность поговорить с этим пацаном с глазу на глаз.

Я озвучил свою просьбу и Борисов, к моему удивлению, долго не раздумывал.

— Ну поговори, — согласился майор. — Только ты, пожалуйста, поговори так, чтобы без физического воздействия.

Я ничего ему не ответил, лишь коротко, благодарно кивнул. В этот момент я впервые отчётливо почувствовал, что вокруг работает своя «система», у которой есть инстинкты.

Стоило майору дать мне добро на разговор один на один, как от стены отделился мужчина в штатском, которого я видел краем глаза ещё с улицы. Он появился позже остальных и не похоже на то, что он был опером. Пока мы разговаривали он усердно делал вид что с головой погружен в своем телефоне.

Мужик в штатском двигался без спешки, и это выдавало в нем власть. Все же те, кто действительно решает, никогда не бегают. Лицо у него быловыученно-нейтральное, и от этого спокойствия хотелось насторожиться ещё сильнее.

— Товарищ майор, — начал он, — у нас тут задержанный по серьёзному материалу. Разрешение на контакт постороннего лица с фигурантом… мягко говоря, спорное.

Слово «постороннего» штатский сказал так, будто оно должно было автоматически поставить меня на место. Оперативники рядом сделали вид, что заняты своим. Однако я увидел по их взглядам разговор слушают все.

Борисов повернулся к нему медленно. Майор явно выбирал формулировку, которая закроет тему без ненужных объяснений.

— Это не посторонний, Вениамин, — сказал он. — Это человек, благодаря которому задержанный не уехал отсюда на своей машине, а сидит в наручниках. И на секундочку — мы провели задержание своими силами, без вашей помощи.

Штатский прищурился, изучая меня взглядом. Мне даже показалось, что он на секунду пытается сопоставить моё лицо с какой-то внутренней картотекой.

— Понимаю, — сказал он спустя пару секунд и кивнул. — Только без самодеятельности. Официально это остаётся задержанный, и каждое слово… потом может всплыть в бумагах.

— Я в курсе, — отрезал Борисов.

Штатский отошёл назад к стене. Мне стало ясно, что мне «позволили» этот разговор только потому, что Борисов взял на себя ответственность. Кто такой этот мужик в штатском? Федерал, наверное, но мне честно говоря было плевать.

Пока майор разворачивался к двери и отдавал короткие распоряжения, я не пошёл сразу к Игорю. Я посмотрел, как с задержанным работают до меня.

Игорёк сидел на стуле, руки были за спиной все также в наручниках. Оперативник рядом похоже уже десятый раз задавал одни и те же вопросы. Но похоже, что каждый раз только упирался в пустоту.

Игорь молчал, видимо даже не зная, что отвечать, потому что не понимал, что от него требуют.

— Где счета? Где расчётка? У тебя же обороты, — оперативник бросил взгляд на папку. — Ты понимаешь, что ты сейчас крайний будешь?

Парень едва заметно вздрогнул, но снова не ответил.

Второй оперативник вмешался, уже раздражённее:

— Ты нам тут сказки про конкурентов не рассказывай.

Игорёк шевельнул губами, наконец выдавив:

— Я… я правда не знаю…

Игорь снова замолчал.

Я смотрел на них и понимал одну простую вещь: силовики давили правильно. Однако давили не на тот «уровень». Они ожидали, что перед ними тот, кто держит схему в руках. А перед ними сидел тот, кого эта самая схема держит за горло, просто он ещё этого не осознал.

И самое опасное в таких случаях — что система неизбежно ищет виновного там, где он доступен. Игорь доступен, значит, из него сделают «организатора». Для отчёта и статистики. Ну и для красивой галочки.

И только потом, когда дело закроют и разойдутся, настоящие люди, которые дергают нитки, спокойно продолжат работать дальше. Просто сменят вывеску, адрес и очередного «перспективного мальчика».

Я понимал, что я хочу докопаться до правды, мне следует говорить с Игорем не так, как говорят оперативники. Мне нужно было выяснить, что ему рассказывали и кто сделал его удобным.

Я огляделся, нашёл свободный стул, взял его и поставив напротив этого пацана, сел рядом.

— Думаю, в твоих интересах сейчас со мной поговорить, — начал я.

Пацан так и не поднял головы, продолжал смотреть в пол. Но я был почти уверен, что голос мой он узнал и прекрасно понимал, кто сейчас сидит перед ним.

— Кому ты тогда собрался звонить в машине? — спросил я прямо.

Игорь дернул плечом, будто хотел отмахнуться от вопроса.

— Вам какая разница, — буркнул он, почти не разжимая губ.

Я чуть наклонился вперед, чтобы он все-таки чувствовал мое присутствие физически.

— Ты вообще понимаешь, куда вляпался, пацан?

Игорек молчал пару секунд, потом всё же.

— Меня… меня предупреждали, что конкуренты из Москвы давно на мой бизнес смотрят, что вопросы могут быть… что они тоже хотят сюда зайти… вы от них, да?

Я слушал его ровно до того момента, пока не понял, что Игорь несёт чушь и попросту повторяет чужие формулировки, которые ему вбили в голову заранее. Аптеки, конкуренты, рынок, давление, схемы…

Я же всё отчетливее осознавал, что этот со мной пацан не играл.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим, Ты правда считаешь, что это «аптека». Тогда отвечай как владелец аптеки.

Игорь моргнул, будто не понял, что я от него хочу, но всё равно кивнул.

— Сколько у тебя сотрудников в смене? — спросил я буднично.

— Я… я не знаю точно… бухгалтерия ведёт…

— Отлично. Тогда второй вопрос — какая у тебя маржинальность по основному продукту?

Он открыл рот и тут же закрыл.

— Ну… там… зависит от партии…

— Третий вопрос, — продолжил я. — Кто твой главный поставщик сырья? Название фирмы.

— Через… через посредника…

— Фамилия посредника.

— Я… я не могу…

— Игорь, ты сейчас не на собеседовании, — сказал я тихо. — Ты в наручниках. И ты либо врётшь, либо действительно ничего не знаешь.

Он судорожно сглотнул и наконец поднял глаза. В них была паника.

— Мне сказали, что я не должен в детали лезть, — выдавил паренек. — Мне сказали, что так безопаснее… что я управляющий… что всё законно…

— Кто сказал? — сразу перехватил я.

— Посредник…

— Какой?

Он снова замолчал. Пацан явно не знал того, что должен знать «директор».

Я откинулся на спинку стула. Теперь картина стала яснее. Игорь действительно верил в ту версию мира, которую ему «продали». Он всерьёз считал, что это просто бизнес — сложный, но легальный. И что «так сейчас у всех». Ведь налоги платятся, люди официально оформлены, а отчеты подписываются. Ну а редкие просьбы «не светиться лишний раз» — это просто элемент защиты от конкурентов.

Хотя…

Я всё же ловил себя на мысли, что такие, как он, иногда умеют играть и в полную беспомощность. Иногда самые опасные умеют выглядеть именно так. Но чем дольше я на него смотрел, тем яснее понимал, что это пацан, которого использовали.

— Дурак ты, Игорёк… молодой, глупый и очень удобный, — выдохнул я.

Он наконец чуть поднял голову, неуверенно, будто не уверенный, что вообще имеет право смотреть на меня.

— Твой бизнес — это никакая не аптека, — продолжил я. — А тебе не казалось странным, что в накладных все вещества идут под кодами?

Игорь вздрогнул.

— Что в поставках одни и те же компоненты идут в разные партии, но с разными названиями?

Паренек медленно поднял на меня глаза. Уже не пустые — настороженные.

— Мне… мне говорили, что это из-за конкурентов…

— Конечно, говорили, — кивнул я. — Так удобнее всего врать. Здесь у тебя производят дурь. И этой дурью потом пичкают таких же пацанов, как ты сам.

Игорь замер, а потом едва заметно покачал головой.

— Нет… это… это неправда… мне говорили…

В голове у меня уже всё сложилось окончательно, что Игорь лишь формальный владелец. По документам он директор, ответственный за бизнес в роли ключевой фигуры.

Однако по сути пацан был лишь вывеской с хорошей зарплатой и иллюзией собственной значимости. Удобный, чистый и хорошо управляемый. Пацан был идеальным кандидатом, чтобы потом в случае чего сдать именно его.

— Скажи мне лучше вот что, — продолжил я. — Кто тебе сделал это шикарное предложение инвестировать в твой аптечный бизнес?

Паренек замялся и ответил неуверенно:

— Люди… через посредника… сказали, что им нужен управляющий на месте… что деньги дают на развитие… а я получаю процент от прибыли…

— Накладные, которые ты подписываешь, показать можешь?

Игорь снова замялся, потом, поколебавшись, кивнул. Один из оперативников принес папку с документами. Пацан дрожащими руками начал листать бумаги, выбирая нужные. Протянул мне несколько листов.

Я взял их, пробежался взглядом по строкам… нашел название фирмы покупателя «микстур» у фирмы Игорька. Через секунду я уже искал информацию об этой фирме в интернете через поисковик.

Нашел.

И в следующий момент внутри всё неприятно сжалось. Учредителя фирмы, стоявшей в реквизитах, я знал слишком хорошо.

Фирма принадлежала нашему…

Я не сразу поднял взгляд. Несколько секунд просто смотрел в экран телефона. Наконец, я медленно убрал телефон в карман и только потом посмотрел на Игоря.

— Ты его видел? — спросил я спокойно.

— Кого?..

— Того, кто тебе это всё «предложил». Ты его лично видел хоть раз?

Игорёк растерянно заморгал.

— Ну… нет… посредник всё решал… Он говорил, что этот человек серьёзный… уважаемый…

Вот и всё. Полная картина у меня сложилась окончательно.