"Фантастика 2026-49". Компиляция. Книги 1-28

Глава 1

На невероятной скорости космолет приближался к планете, стремительно погружаясь в плотные слои атмосферы, химический состав которой еще не успели довести до пригодного к дыханию.

Уже исчезла темно-чернильная синь космоса, клубящиеся облака желтоватого оттенка, перемежающиеся голубыми просветами, закрыли передние иллюминаторы. Гравитация вдавила пилотов в кресла. Датчики оголтело пищали, почти все технические системы вышли из строя.

Мишка потерял сознание, и его пристегнутое к креслу тело безвольно болталось, на голове зияла кровавая рана.

Андрей вручную, изо всех сил старался вывести машину хоть на какую-то траекторию полета. Его глаза напряженно уставились вперед, поверх орущих приборов, в ожидании увидеть землю.

Вскоре на горизонте показалась река. Извиваясь, она блеснула серебристым отливом, а вокруг – лишь светло-серый песок, местами сменяющийся скудной коричневатой растительностью.

Андрей, ложась на левый борт, максимально отводил космолет от воды. Наконец они бухнулись, поодаль от берега, разметав в разные стороны мягкие комья сгрудившихся невысоких острых песчаных холмов.

Правый двигатель загорелся. Окровавленными руками Андрей схватил свой шлем, надел, пристегнул к скафандру и прохрипел в сторону Стаса:

– Быстро на выход! С собой только необходимое!

Стас, откинув ремни безопасности, выскочил из кресла, убедился, что его экипировка в исправности и сидит крепко, и стал судорожно выбрасывать в открытый люк боксы, инструменты, оборудование, спаскомплекты.

Андрей высвободил Мишку, одел его и вытянул наружу. Все, что они успели вытащить из горящего космолета, отнесли подальше.

Мишку растрясли и привели в сознание. Собрав пожитки в одном месте, у более-менее возвышенного холма, они огляделись.

Вдоль реки, куда только хватало глаз, угадывались известняковые барханы, изредка переходящие в твердые породы темно-бурого цвета. Невысокие, часто острые, вершины венчали эти рыхлые, песочные увалы, где иногда неуклюже пробивались жиденькие кустики травы.

Пустынно-степной ландшафт отличался ржавыми оттенками. Пасмурное небо синело в вышине, облака отдавали золотистым отблеском.

Стас нажал едва заметную кнопку у себя на левом манжете, и тут же над его запястьем в воздухе появился небольшой экран с виртуальной картой местности. Он поднес руку немного ближе к лицу, так, чтобы удобнее разглядеть ее и найти свое местонахождение. Прозрачно-серая цифровая материя карты отражалась на стекле шлема космонавта, разрисовывая его бледными тенями.

– Надо идти на север. Там должен стоять наш ровер. До него шесть километров, – сказал он, показывая правой рукой направление. Он еще раз нажал ту же кнопку, и карта исчезла.

Ребята обернулись, бросив взгляды на космолет, постояли немного и двинулись прочь, пробивая тропинку в песке между холмами. Через несколько минут сзади прогремел взрыв.

Перфида[1], сурово хмурясь, неприветливо принимала незваных гостей.

Глава 2

Десять лет назад. Земля.

В просторном, высоком, ярко освещенном солнцем сводчатом зале, с белоснежными стенами, собралось две сотни выпускников, одетых в серо-голубую парадную форму космических войск.

Под самым потолком из огромных арочных готических окон струились потоки теплого света, заполняя пространство и играя в уголках рам портретов выдающихся космонавтов, ученых и конструкторов, развешанных по стенам старого университетского корпуса для торжественных церемоний.

День выдался безоблачным, почти летним, несмотря на легкий, весенний, бодрящий ветерок. Как нельзя кстати для такого события.

Кругом царило оживление. Радостные возгласы юных выпускников терялись в вышине. В передней части, на подиуме, у трибуны стоял ректор, воодушевленно осматривающий «молодую поросль». Его обычно озабоченный, часто мрачный лик вечно заваленного работой руководителя сейчас так сильно излучал гордость и радость, что его даже не узнавали.

Постепенно стало тише. Все смотрели на ректора. Наконец он заговорил:

– Сегодня у каждого из вас особенный день. Вы прошли долгий путь к заветной цели и совсем скоро откроете для себя новую страницу жизни. Я очень рад, что могу разделить с вами это мгновение.

В паузе раздались аплодисменты. Андрей с Мишкой переглянулись, смерив друг друга задорными взглядами. А ректор продолжал. Его речь частично терялась в гуле задних рядов.

– Уверен, что полученные здесь знания станут прочным фундаментом и помогут вам построить головокружительную карьеру. Перед вами открыты большие дороги: кто-то останется на Земле или на Марсе, а кто-то посвятит себя изучению глубокого космоса. Но какой бы вы ни выбрали путь, всегда настойчиво идите вперед. Дорога не будет легкой, но опыт и надежные друзья обязательно помогут вам в трудные минуты. Следуйте за своими мечтами и оставайтесь верными себе.

Зал снова взорвался овацией. Ректор был явно в ударе. Ощущение больших перспектив передалось и ему. Взволнованно произнося свою речь, он делал театральные паузы.

– Сегодня, вручая дипломы, мы испытываем большое счастье с капелькой тревоги оттого, что, подобно родителям, отпускаем вас в непредсказуемое будущее. Пусть вам благоволит судьба! Успеха и удачи!

Финальные рукоплескания поглотили последние напутствия. Зал наполнился радостными воплями. Вожделенные «корочки» были вручены. Молодые, сильные, смелые выпускники факультета космических исследований настроились только на лучшее.

– А где Стас? – оглядываясь, спросил Мишка.

– Здесь где-то. Я его видел в той стороне, – отвлеченно пробормотал Андрей.

Когда официальная часть закончилась, все участники, нетерпеливо толкаясь, поспешили на улицу, во внутренний университетский дворик, где их ждал фуршет на еще прохладном воздухе. В этом году май буйствовал ароматами свежести и сирени. Столы ломились от самых разных блюд. Факультет славился традицией угощать своих выпускников блюдами, придуманными на других планетах Солнечной системы. Здесь были деликатесы, приготовленные из мяса марсианского кролика, копченного во время обратного полета на Землю, соки из лунных фруктов, легкие салаты из земных и марсианских овощных гибридов.

Ребята жадно набросились на лакомства. Возбужденно галдя, обмениваясь восторженными репликами и восхищенными улыбками не столько от еды, сколько от окончания учебы.

Александр Петрович стоял почти у входа, недалеко от мраморной лестницы, ведущей к большим, тяжелым, дубовым дверям, и радостно пожимал руки выходившим знакомцам.

Проект «Станция» для него остался в прошлом. В свои тридцать пять лет он был еще молод, но профессия уже оставила след на его лице и характере. Небольшие морщинки прорезали кожу вокруг глаз, взгляд стал цепким, движения неторопливо сосредоточенными, выверенными, как у тигра перед броском.

Дождавшись Андрея, он кивнул ему, пожал руку немного дольше, поприветствовал теплее, серо-голубые глаза оттаяли и, только как ему свойственно, улыбаясь одними их уголками, спросил:

– Какие мысли о будущей работе? К нам?

– Я был бы очень рад! – широко и мечтательно улыбаясь, с готовностью отозвался Андрей, бодро сбежавший со ступеней малого подъезда университетского корпуса.

Андрей возмужал. Он превратился в высокого, порывистого юношу. Ему недавно исполнилось двадцать два года. Лицо обрамляли короткие непослушные темно-каштановые волосы. Горящие глаза, открытый взгляд. Все говорило о пылкой натуре.

Авторитетная государственная корпорация «Космическая наука и технологии», самая крупная и значимая в этой области, проводила исследования в Солнечной системе и за ее пределами. Здесь работали специалисты межзвездного класса. Многие мечтали тут оказаться. Риск, сопряженный с этой профессией, мало пугал претендентов. Он уже стал частью их жизни, многочисленные тренировки и короткие полеты научили принимать непредсказуемую судьбу пилота-исследователя дальнего космоса. Так что Александр Петрович никакого другого ответа и не ожидал.

«Конечно, изучение Вселенной! Что может быть более захватывающим?» – подумал он.

Хотя Александр Петрович специализировался в области психологической подготовки космического персонала, он не был кабинетным работником. Напротив, часто и подолгу пропадал в межпланетных экспедициях. Он мог бы похвастаться самыми необычными случаями из практики. Ходили легенды о его стойкости, надежности и храбрости, а его порядочность, открытость и уверенность в себе, мгновенно вселяла доверие в собеседника.

Неделю назад он прилетел с Марса, где навещал Ярославу, открывшую там школу майнд-фитнеса. Зная, как близко она принимала судьбу Андрея, он решил напомнить ей об окончании им университета на тот случай если она забегалась со своими непоседливыми марсианскими учениками.

Яра встретила его с большим воодушевлением.

Она почти не изменилась внешне. Разве что кожа ее миловидного лица и тонких, изящных рук приобрела приятный золотистый марсианский загар, а выражение глаз – легкую философскую нотку. Прожив недолгий период на Марсе, она настолько сроднилась с местным бытом, что, казалось, находится здесь с начала времен колонизации.

Люди нигде во Вселенной не изменяли своей природе. И на Марсе, занимаясь, на первый взгляд, непривычными для простого обывателя делами, как, например, проверкой противопылевых домовых чехлов, защищающих от яростных марсианских бурь, они оставались верны земному укладу жизни. Да и тот факт, что они на другой планете, постепенно терялся. Ведь уже давно перестали носить скафандры, на поверхности росли деревья, в их кронах обитали птицы, дорожки были усыпаны красноватым гравием, в воздухе благоухали ароматы цветов, реки были полны чистыми и бурными потоками.

Вот только архитектура сильно отличалась. Местные города обладали весьма разрозненной застройкой. Здесь не встретишь плотно стоящие небоскребы и многоквартирные дома.

Жилье колонистов располагалось поодаль друг от друга, как правило, прячась поодиночке в низких холмах или кучкуясь небольшими группками на равнине. Практически все здания занимали внушительную площадь, были приземистыми, одноэтажными, с расходящимися в разные стороны «рукавами»-галереями.

Выходя из одного такого «распластавшегося» дома, Яра радостно помахала Александру Петровичу, приглашая его присесть на скамеечке у ворот в небольшой парк, благо погода стояла чудесная. Солнце начинало клониться к горизонту. Марсианский день – его здесь называли сол – шел на убыль. Мягкий ветерок нежно касался лица и ладоней, принося легкую прохладу после летнего зноя.

– Ну как дела у нашего выпускника? – спросила Яра.

– Как это часто бывает перед завершением важного этапа, в нем борются смешанные чувства: свобода, восторг, тревога, – но он полон энтузиазма! – бодро отрапортовал Александр Петрович.

Уголки губ Яры подернулись слабой улыбкой. Мелкая сеточка морщинок вокруг глаз оттенила выражение ностальгии и теплых воспоминаний.

– Мы не часто, но разговариваем по космосвязи. Он стал совсем взрослым, мужественным и таким рассудительным! Хотя последнее свойственно ему с самого детства.

– В нем сейчас трудно узнать того мальчишку, – отозвался Александр Петрович.

– Решимость и пылкость – его яркие стороны. Берегите его! – отметила Яра с волнением и заботой. – Когда у них вручение дипломов? Я буду смотреть трансляцию выпускной церемонии! Вы передадите ему сердечный привет от меня?

Он кивнул улыбаясь.

Они еще немного поговорили. На прощание Яра слегка поклонилась ему. Это стало уже привычкой. Так провожали на Марсе гостей, прилетевших с других планет. Он, совсем по-земному, прижал ладонь к своему сердцу и слегка склонил голову в ответ, выражая признательность и искреннюю дружбу.

И вот сегодня, на чествовании выпускников, Александр Петрович передал Андрею пожелания Ярославы. Андрей обрадовался. Яра всегда его поддерживала. Он ценил то, что, даже не вернувшись на Землю, она не исчезла из его жизни и давно принимала как родного.

Глава 3

Почему-то именно сейчас, глядя на огненные всполохи, Андрей вспомнил свой выпуск из университета.

За время работы он, конечно, попадал в переделки, но пока еще не терял космолет…

Постояв, молча окинув коротким, скорбным взглядом разгорающийся пожар, ребята понемногу начали выходить из оцепенения. В этот момент каждый из них четко осознал, что назад им уже не улететь.

– Надо идти к роверу, – упрямо повторил Стас. – Найдем его, доедем до базы, посмотрим, в каком состоянии роборабочие. Наладим связь. Там будет понятно, что делать дальше.

– Прокладывай путь, – коротко отозвался Андрей.

Они медленно побрели вперед. Мишку поставили в середину, чтобы поймать, если начнет падать. Он еще не до конца пришел в себя после удара головой. Замыкающим встал Андрей. Они со Стасом прихватили нетяжелый скарб, решив, что за большими боксами отправят роботов к месту крушения.

По дороге ребята пытались приободрить Мишку задиристыми восклицаниями с шутливой оценкой его крепкого здоровья, особенно отмечая «железный» лоб. Отчего Мишка раздражался и строго пыхтел, делая вид, что у него ничего не болит и болеть не может.

Они шли уже около часа. Их окружал однообразный пейзаж, все те же известняковые равнины и отдельные гряды невысоких холмов. Река осталась справа и уже почти исчезла из виду. Вместе с ней пропала не слишком буйная растительность. Небо хмурилось. Приближались сумерки. Становилось холодно.

Ребята, не договариваясь, прибавили шаг. Все-таки выучка и несколько совместных полетов сделали свое дело, они притерлись друг к другу и уже давно действовали как единый организм. Даже Мишка, припадая на левую ногу, старался не выбиваться из общего ритма.

– По расчетам, внешняя температура упадет до нулевой отметки через пару часов. С востока идет большая облачность. Мы должны успеть до смерча, который она несет, – сказал Андрей, сверяясь с данными своего наручного компьютера. – Слава Богу, комп пока не разрядился. Чтобы уточнять информацию, он время от времени нажимал кнопку на рукаве, где появлялась встроенная тонкая сенсорная панель – клавиатура, и полупрозрачный экран повисал в воздухе перед его лицом.

Стас нервно глянул в сторону скопления облаков. Они неспешно надвигались, простираясь с востока на север, покрывая значительную часть небосвода. Лучи местного солнца просвечивали сквозь кучевые боковые фронты, еще светлые наверху, но ближе к центру принимающие мрачно-свинцовый оттенок.

– Успеем, – хрипло отозвался Мишка. – Нам осталось полчасика.

На Перфиде начиналась осень: пасмурная погода, ранние закаты.

Андрей невольно вспомнил эту земную пору, его любимое время года. Яркие краски: огненные, бордовые, золотые кленовые листья и до последнего сопротивляющаяся зелень ясеня. Теплые порывы ветра, заставляющие их кружиться и с мягким шорохом ложиться на еще сочную траву. Солнце, играющее в оставшихся кронах. Дубы, засыпающие дорожки желудями, и наполняющие воздух завораживающим сладковатым, пряно-древесным запахом. Бывало, собрав целые кучи палой листвы только для того, чтобы весело разбить их ногами, он резвился с Никки, здоровенным ретривером. После станционного детства и юности, снова очутившись на Земле, он жадно впитывал красоту природы во всех ее проявлениях, нисколько не стесняясь своего ребячества.

Андрей отметил для себя, что, думая о родной осени, он не помнил ее дождливой и хмурой, а только солнечной, теплой, янтарной, с высоким прозрачным синим небом и закатами всех цветов радуги.

Здесь, на Перфиде, закат должен был наступить уже через пять часов, но пасмурная погода могла убыстрить приход темноты. Раньше они видели смену дня и ночи с орбиты Перфиды, но совсем скоро им придется познакомиться с этим явлением как обитателям планеты.

Они поспешили. Им и вправду осталось немного. Минут через сорок Мишка начал хромать сильнее, но они как раз дошли до ровера. Пока Миша отдыхал, сев прямо на землю и привалившись спиной к большому колесу, ребята расконсервировали машину, быстро погрузили туда все, что взяли.

Ровер представлял собой большую машину, корпус кабины которой закрывал пассажиров со всех сторон, без открытых частей. Кабина устойчиво стояла на шести колесах. Внутри было довольно просторно. Первые два кресла предназначались для водителя и еще одного человека справа. Через панорамные окна в передней части открывался хороший обзор. В первых моделях роверов следом за ними шла вторая пара кресел, позже для удобства установили дополнительные места вдоль бортов машины, так, чтобы в середине освободить пространство, если придется везти что-то громоздкое, и увеличить пассажировместимость. В кабине имелись маленькие окошечки, по три с каждой стороны под самым потолком, над головами космонавтов.

Андрей привычными движениями включил бортовой компьютер. Тот сразу «проснулся» после многомесячной дремоты.

«Молодцы!» – подумал он о роботах-помощниках, которые регулярно проводили техосмотр всего оборудования. Потом Андрей проверил систему управления, настроил маршрут. Вместе со Стасом они помогли Мишке подняться по маленькой лесенке в три ступеньки и посадили его в кресло у окна. На переднее пассажирское место сел Стас. Андрей как командир взял управление на себя. Бортовой компьютер, услышав маршрут, произнесенный требовательным, уверенным голосом, послушно включил двигатель, и они мягко тронулись в направлении их нового дома, создавая маленькое, полупрозрачное облако песчаного грунта вокруг колес. Проведя много лет в космолете, они не ожидали никаких изменений по части их условий работы, однако жизнь распорядилась иначе.

Еще через час им удалось добраться до научно-технической базы номер один планеты Перфида, где люди для осуществления ее терраформирования, то есть для создания на планете естественных и комфортных условий для ее заселения, построили роботизированный исследовательский центр и жилой комплекс для будущих первых колонистов.

Глава 4

База включала отсеки для людей: столовая с отдельной кухней; медицинский блок; теплицы для выращивания овощей и фруктов; рабочие помещения; блок управления; склады с несколькими комплектами скафандров и мобильными системами наружного жизнеобеспечения; серверные с оборудованием, два гаража на пять роверов, несколько десятков дронов и роботов-помощников. Именно они обслуживали базу в отсутствии людей. Все здесь работало по часам, строго по графику, управляемому главным компьютером в блоке управления. База была обитаема и функционировала исправно.

На улице стояла солнечная электростанция и небольшой «домашний» ветропарк, две мастерские, предназначенные для переработки урожая и ремонта машин. Ну и, конечно, небольшая взлетно-посадочная площадка шестигранной формы, закатанная асфальтом, и даже метеостанция.

По проекту здесь могли разместиться шесть – восемь человек, но только после окончания процесса терраформирования планеты. Поэтому запасов еды и лекарств строители оставили немного, ведь роботы, а только они пока находились здесь, не едят и не болеют.

Базу разместили в наиболее безопасном регионе Перфиды – Долине янтарных песков. Шквалистые ветра и сильные песчаные бури обходили это место стороной. По поводу дождей сложно было что-то сказать определенное, атмосфера сформировалась не полностью, но сейчас их выпадало немного.

До ближайших холмов рукой подать по местным меркам. Примерно два-три километра. Долина представляла собой вытянутую низменность, проходящую между двумя удаленными грядами холмов. Она, скорее всего, появилась миллионы лет назад из-за речной эрозии.

Роботы возвели все строения, используя местный известняк, которого здесь предостаточно. Поэтому внешне они не выделялись на фоне планеты – тот же желтоватый оттенок стен и куполов крыш.

Ребята очень устали. Падение космолета не прошло незаметно даже для тренированного организма космического пилота. Но все же они нашли силы включить главный компьютер и все системы жизнеобеспечения: свет, вентиляцию, отопление и канализацию.

– А здесь ничего, – приободрившись, сказал Андрей, заходя в блок управления и оглядывая основное и самое просторное помещение, – жить можно!

Приветливо замигали оживающие экраны компьютеров. Последовательно зажигающиеся потолочные лампы выявляли несколько удобные кресел, вдоль рабочих столов и у диванчика, буквально приглашая присесть после случившегося. Стас аккуратно положил в одно из них бокс, который он притащил из ровера и осмотрелся.

– Сейчас запустим робопомощников. Может, расскажут местные новости, – пошутил он.

Все рассмеялись. Это принесло облегчение. Им очень хотелось спать. Приближалась ночь. Уже заметно стемнело.

Практически во всех отсеках базы не было окон. Единственным связующим звеном с окружающим миром являлись дисплеи, передававшие видео с камер, установленных практически везде, как внутри, так и снаружи. Это удивило. Ребята почувствовали себя отгороженными, изолированными и даже уязвимыми перед лицом неизвестности. Возникло ощущение нелюдимости как бывает в нежилых домах.

Однако база далеко не пустовала. При строительстве базы решено было использовать роботов, способных уходить в режим максимального энергосбережения, то есть «засыпать», и обратно возвращаться в рабочее состояние в соответствии с графиком работ.

– Миша, пошли, поищем тебе лекарства, – насмотревшись на блок управления, продолжал Андрей.

– Да я в порядке. Ничего не надо, – вяло запротестовал тот, сидя в одном из кресел, и уже почти провалившись в сон.

– Пойдем-пойдем. Заодно познакомимся с медотсеком, – настаивал Андрей, растормошив и подняв его на ноги.

В медчасти, представляющей собой три смежных помещения, одно из которых напоминало операционную, они нашли весьма внушительный комплекс медоборудования, но ужасно маленький запас лекарств.

– Конечно! Зачем роботам лекарства?! – возмутился Андрей. – Ну, хоть это есть. Они и не думали присылать сюда колонистов раньше времени.

Он обнаружил в одном из нижних выдвижных ящиков, расположенных вдоль стен, кое-какие средства первой помощи, продезинфицировал и заклеил биопластырями голову инженера по эксплуатации космических приборов, убедился, что тот «бодрячком», и уже выходя из медотсека, включил одного из роботов, находившегося не в гараже, как это было бы логично, а притулившегося в уголке на пути к блоку управления.

– Эй, привет, «номер три единицы и шестерка», – поприветствовал его Андрей, прочитав цифры на передней панели. – Давай мы будем звать тебя Миком. Мик, нравится?

– Ну что ж, хорошо. Это удобнее, чем «номер три единицы и шестерка». И приятнее, не скрою. Вы видите в этом имени латинские корни так же, как и я? – Радостно отозвался робот металлическим голосом.

Он представлял собой небольшую машину, а не робота-андроида. Проектировщики на нем сэкономили, не стали сюда везти человекоподобных роботов. Мик, являя собой третье поколение робонавтов, то есть космонавтов-роботов, передвигался на колесном шасси, хотя имел ноги, руки, голову и торс. Его движения были достаточно точны, чтобы поднимать и перемещать объекты, проводить ремонт оборудования. Интеллекта ему хватало на простое управление всеми системами и машинами базы, важные решения он не принимал. Робонавт был оборудован всевозможными датчиками, так что представлял собой полноценного инженера, даже с чувством юмора, правда, весьма металлическим.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Андрей.

– Амика по-латински – дружелюбный, – объяснил Мик.

– Ну что ж, пусть так. Хотя я просто думал назвать тебя Мик. Вот и все. – Андрей улыбнулся.

– Вам надо еще «разбудить» робота-компаньона. Он сможет ухаживать за вашим раненым коллегой, – заботливо порекомендовал Мик.

Андрей поразмыслил о «спящем» роботе-компаньоне и ответил:

– Давай завтра. Ему я пока не придумал имя. – Он улыбнулся. – А сейчас покажи нам жилой комплекс.

Мик радостно кивнул и поехал в жилой блок, производя механический звук, отчего возникало ощущение, что он катится на роликовых коньках.

Жилые комнаты оказались довольно уютными для места, где все, должно быть аскетично; правда, однообразными, но никто и не ожидал здесь увидеть роскошные интерьеры. Вдоль одной стены стояла кровать, рядом – кресло из искусственной кожи, а по середине – приземистый стеклянный журнальный столик, внешне напоминавший то ли пуфик, то ли пончик. Также имелся встроенный платяной шкаф и ванная с туалетом. Окошек не было, вместо них на стенах повесили постеры и книжные полочки, стараясь сделать обстановку домашней. Естественно, висел экран общей видеосвязи, который также мог играть музыку или показывать кино. Все было оформлено в приятных светлых оттенках и готово к приему людей.

Каждый из ребят выбрал себе комнату, благо их было достаточно.

Никто не испытывал голода, поэтому знакомство с кухней оставили до завтра.

– Надо поставить будильник, что ли… – сказал Миша.

– Утром, в семь, я разбужу вас, – отозвался Мик и по-хозяйски поехал к себе в серверную.

Кивнув, ребята разошлись, но никто не уснул сразу. Они ворочались, как водится на новом месте.

Андрей как командир корабля, а теперь и базы, перед ночным отдыхом уже начал планировать ближайшие сутки. Мишка старался улечься на левый бок так, чтобы рана на голове не болела. Стас ворочался, обдумывал прошедшие сутки, задаваясь вопросом о причинах их крушения, радуясь тому, что никто не погиб, и надеясь на скорую связь с другими космолетами.

Непривычно широкие постели, не такие как на станции, позволяли удобно разлечься, хотя за время полета ребята забыли, как это делается. Впрочем, свежее, не использованное белье, еще отдававшее запахом только отглаженного и застеленного, «хрустящие» подушки, настоящие одеяла, постепенно поспособствовали им заснуть.

На Перфиде наступила ночь, с ее вязкой, обволакивающей темнотой. На небе сверкали далекие звезды этой части Вселенной. Спутник Перфиды, Синистия[2], мягко сияла отраженным от их солнца светом. Большая облачность, которую так старались обогнать, накрыла полнеба на севере, смерч бушевал в десяти километрах, не захватив Долину янтарных песков.

Сутки здесь длились чуть более земных – почти двадцать шесть часов. Перепады ночных и дневных температур, как и ожидалось, оказались заметными. Однако помещения хорошо отапливались, сохраняя комфортные двадцать два градуса внутри, поэтому новые жители не заметили падения ночной температуры.

Глава 5

В семь часов Мик, как и обещал, всех разбудил. Он просто объявил по громкой связи, что пришло утро и положено вставать. Андрей тут же решил, что завтра точно воспользуется будильником. Как-то это не то. Не по-человечески.

Ребята встали, привели себя в порядок. К счастью, местные удобства оказались очень комфортными. Настоящий душ! Как дома, на Земле. Андрей даже подумал, что в условиях не полного терраформирования так разбазаривать воду – это слишком.

Стас, встав, приняв душ, со свойственной ему невозмутимостью подмигнул себе в зеркало.

«В конце концов, крушение крушением, а выглядеть надо прилично», – подумал он и пригладил отрастающую бороду привычным движением руки, мысленно поставив пунктик в голове, что надо найти бритвенные принадлежности. Он любил ухаживать за ней, она придавала ему солидности.

Потом обратил свое внимание на шкаф. Внутри он нашел простой набор одежды.

«Понятное дело, составляли исходя из сугубо прагматических намерений. Несколько брюк, футболок, спортивная, легкая курточка, белье, носки и обувь. Интересно, как они решили, какой размер оставить», – подумал Стас, натягивая штаны, и с удивлением увидел, что, брюки садятся по фигуре, как «с иголочки».

«Вот здорово! Чего только не придумают!» – воодушевился он. Так же хорошо «села» футболка с логотипом космической научной авиации Земли справа на груди.

Он оглядел себя в зеркале. Не очень высокий, жилистый, темноволосый. Оставшись довольным своим видом, бодро отправился в блок управления.

Мишка встал, чувствуя себя разбитым. Сильно хотелось еще поваляться, предательски мешали слабость и легкое головокружение. Рана не давала покоя. Голова раскалывалась. Но он надеялся, что разгуляется потихоньку.

«Ладно, пройдет», – подумал он, отправившись умываться, а потом к шкафу.

«Так, что нам приготовили наши замечательные отцы-основатели?» – мысленно отозвался он с легкой иронией в адрес организаторов сего предприятия.

В отличие от Стаса, он уже сталкивался с «умной» одеждой, которая сама подстраивается под нужный размер. Натянув штаны и футболку, кривясь при каждом движении от боли, он подумал: «Ну, хоть новенькое, чистое. Уже приятно!»

После вчерашнего всем хотелось взбодриться, и возможность просто умыться, одеться в свежую одежду, пришлась как нельзя кстати.

Окинув себя в зеркале скептичным взглядом, особенно присматриваясь к ране, он решил, что не плохо бы сменить повязку. Его долговязая фигура сейчас немного скособочилась, от спазма, пронзившего левый висок, русые волосы спутались и торчали клоками. Кое-как причесавшись, он вышел «в свет».

Около восьми все собрались в блоке управления.

– Доброе утро всем! – доброжелательно сказал Андрей, уже ожидавший свою команду. – Миша? Как голова?

– Нормально. Еще поработает. – Мишка улыбнулся.

Стас понемногу огляделся, присмотрелся к обстановке.

Блок управления оказался самым большим помещением на базе. Интерьер был выполнен в светлых оттенках, мебель – в лаконичном стиле. Все необходимое для работы имелось. Вдоль одной длинной стены тянулся стол, над ним висели огромные экраны в ряд, друг за другом. На столе стояли небольшие мониторы, где вовсю мелькали показатели, строились гистограммы, отражающие текущее техническое состояние оборудования на планете. В стене прятались выдвижные полки со множеством разного инструментария. Почти под потолком шли цифровые панели с указанием постоянно меняющихся параметров внешней среды (температуры, влажности, направления ветра), а также дата. Немного поодаль стоял круглый стол и диванчики, напоминая кают-компанию. По другой стене, у самого пола, угадывались встроенные ящики, а выше – ниши для разного оборудования. Дверные проемы, ведущие в жилой отсек, кухню и другие помещения, были выполнены в виде арочных проходов. Везде установили экраны для внутренней связи.

– Ну что ж, недурно. Нам предоставили хорошие условия, не так ли, коллеги? – бодро отметил Стас, поглаживая щетину.

Ребята кратко кивнули, мысленно соглашаясь.

– Раз у всех все в порядке, – сказал Андрей, покосившись на Мишку, – посмотрим, что мы тут имеем… – и направился на кухню.

Это был небольшой отсек для восьми человек. Все как обычно, даже слегка старомодно. Рабочие панели для приготовления и разогревания еды, стол, несколько стульев, посудомоечная машина, тостер на стене. Столовые приборы и посуда аккуратно расположились в шкафчиках. Одним словом, все как дома. В холодильнике, который недовольным голосом сообщил, что еды практически нет, они нашли запасы консервов и все.

«Овощи придется выращивать, – подумал Андрей. – Здесь должны быть семена».

Поскольку, чтобы готовить, продуктов не хватало, ребята поиграли с интерактивной варочной панелью, начитались рецептов «всякого-интересного-быстрого» из консервированной фасоли, просто поставив банку на стол и ответив на запрос интерфейса плиты о названии исходных ингредиентов. Но для завтрака все-таки выбрали паштет, а фасоль приберегли на обед. Пока его разогревали, еще нашли сухие хлебцы и чай. Ограничившись столь скудным меню, они хмуро переглянулись.

– Надо посчитать, на какое время нам хватит этой еды, и научиться работать в теплице. Этим займешься ты, Стас, – сказал Андрей, еще не докушав, но уже размышляя о дальнейших шагах. – Миша, как себя чувствуешь? Сейчас поменяем тебе повязку и вернемся в блок управления, налаживать связь с другими космолетами.

Ребята приняли указания командира.

Все дружно поднялись из-за стола и разошлись по своим делам. Андрей в блок управления, Миша – менять повязку. Стас пока задержался. Он ждал, когда Мик уберется после еды, а потом спросил его о том, где лежат семена, и Мик их показал. Они находились здесь же, в кухонном отсеке. Также по просьбе Стаса он рассказал, как работает теплица, где находится вентиляция, настройка микроклимата и прочих ее технических характеристик.

При первом беглом осмотре потенциального провианта Стасу стало понятно, что организаторы проекта и вправду не ждали жильцов так рано. Роботы кушать не хотят, поэтому и консервов, овощей, сублимированных супов и гарниров, по расчетам, хватит меньше чем на полгода.

«Придется сажать много овощей и фруктов, – сам с собой рассуждал Стас. – К тому же – вода. Питьевой воды тоже не очень много. Надо включить блоки по водоподготовке».

– Мик, пойдем, посмотрим установку водоподготовки.

– Да, конечно. Надо идти в дальний отсек, через теплицы. Давайте сначала в теплицы, раз это по дороге, потом в технический отсек, – предложил Мик.

Стас кивнул Мику в ответ.

Проходя мимо блока управления, сообщив Андрею, куда они направляются, Стас пружинистой походкой, а Мик на роликах, незамедлительно выдвинулись вперед.

Андрей коротко кивнул и глянул на часы. Замечать время было его старой привычкой, когда члены экипажа расходились по разным поручениям. Это помогало ему контролировать их отсутствие и вовремя вызывать их по внутренней связи, если оно становилось слишком долгим. За годы полетов он так натренировался, зная на что сколько требуется времени, что сам, безошибочно определял, когда надо начинать беспокоиться.

Стас, уходя, подсознательно отметил озабоченное выражение лица командира. Но пока ничего спрашивать не стал. И через полчаса они с Миком уже были в теплице.

База имела разветвленную сеть переходов и коридоров, выполненную в оттенках белого, бежевого, молочного цветов, с блестящими металлическими обрамлениями перегородок шлюзов и стыковочных камер. Несмотря на этот приятный глазу светлый фон, все выглядело скучно, однообразно. Коридоры всегда пересекались под прямым углом, явно прослеживалась квадратно-прямоугольная планировка, изредка встречались куполообразные крыши и прозрачные галереи – переходы. Эти галереи были единственной возможностью увидеть планету, ведь большую часть помещений построили без окон. Пройдя сквозь один такой переход, Стас невольно залюбовался видом Перфиды. Небо отливало слабой розоватой дымкой, отдельные золотистые облачка то тут, то там появлялись на голубовато-фиолетовом небе. Соседние гряды песчаных сопок вырисовывались на его фоне. Их ржавый оттенок мог похвастаться то светлыми, то более темными переливами. Травы здесь не было.

Мику было все равно, поэтичной натурой он не отличался, поэтому, не снижая скорости, ехал дальше, скрипя подшипниками своих шасси. Стаса привлек этот звук, и он, хмурясь оттого, что не дали разглядеть необычный пейзаж, мысленно отметил, что их нужно починить, и поспешил за Миком.

Теплица оказалась внушительных размеров. Резервуары с гидропоникой, в несколько уходящих вдаль рядов, сиротливо пристроились в ярком искусственном свете. Для удобства, располагаясь на высоте примерно по пояс, они имели под собой пространство для генераторов электроэнергии. Грядки были покрыты полупрозрачным беловатым материалом, поддерживающим внутренний микроклимат, делая их пригодными для посадки растений в любой момент. Рядом имелся небольшой отсек-склад, оборудованный стеллажами для бактериальных удобрений и садового инвентаря на случай, если автоматика «накроется» и орошать придется вручную, а также камера хранения местных роботов-рабочих.

Стас, разглядывая сельскохозяйственные инструменты, подивился на доисторический агрегат с надписью «лейка» и понадеялся, что это не пригодится. Уж больно нелепой она ему показалась.

Вся информация, в том числе о регулярности полива, состоянии микроклимата, вентиляции, освещении, росте и здоровье растений выводилась на экран компьютера теплицы, и первым делом Мик проверил его, для чего включил основной электрогенератор, и все системы обеспечения дружно заработали. Потом он занялся местными роботами. Одного не помешало бы немного подзарядить. Стас и Мик довольно быстро привели теплицу в порядок и установили нужные внутренние условия. Светодиодные лампы позволят менять частоту, спектр и продолжительность света, так чтобы земные растения «думали», что цикличность дня и ночи, а также сезонов происходит как дома.

Постепенно стало тепло, и Стасу даже захотелось снять куртку. Вот теперь он заметил отсутствие вешалок. Видимо, все здесь подчинено робототехнике, не чувствующей излишнего тепла и не испытывающей по этому поводу никакого дискомфорта.

Стас подмигнул Мику и сказал:

– Итак, здесь мы все осмотрели, можно вводить в эксплуатацию. Завтра составим план посадок. Поедем назад?

Мик, уже заскучавший оттого, что с ним не разговаривают, а воспринимают за простую машину, с которой и перемолвиться словечком или шуткой необязательно, расцвел, будто бы даже заулыбался и ответил:

– Хорошо! Я составлю перечень и объем овощей и фруктов первой необходимости и проработаю совмещение культур на грядках, чтоб росли быстрее. К вечеру подготовлю отчет. А завтра уже с сельскохозяйственными роботами начнем сажать.

– Я смотрю, у тебя все схвачено, и помощники имеются! – весело подхватил Стас.

– Конечно, мы готовы к обеспечению жизни на Перфиде! А теперь нам нужно еще в отсек водоподготовки, – напомнил Мик.

– Показывай дорогу! – задорно откликнулся Стас.

Там они задержались ненадолго. В отличие от теплицы, это был большой технический цех, с громоздким оборудованием, работающим весьма успешно и без их вмешательства. Стас сделал отметку у себя в голове, что нужно больше запасов питьевой воды, а значит, надо увеличить мощность.

– Мик, скажи, велик ли объем воды, проходящий через эти установки, прежде чем она станет питьевой?

– Минуточку… – Мик посмотрел в сторону, подключился к внешней информационной базе, кивнул сам себе и озвучил ответ:

– Местную воду используют на двадцать четыре и три десятых процента. Требуется несколько циклов очистки. Это энергозатратный процесс. В начале обустройства базы на планету привезли большие запасы водорода, и в основном мы получаем питьевую воду химическим способом. До вашего приезда ее вообще мало использовали, – сообщил Мик энциклопедическим тоном.

Стас кивнул, слово «приезд» вызвал у него смешанные чувства.

«Если это и можно назвать приездом, то точно не по собственной воле…» – промелькнуло у него в голове.

Вернувшись тем же путем, они сразу пошли в блок управления отчитаться о проделанной работе и посмотреть, что происходит с космической связью, узнать новости от экипажей с других космолетов.

Они и не заметили, что прошло уже три часа.

Глава 6

В блоке управления сидели Мишка и Андрей. Андрей у экрана космосвязи, Мишка за общим столиком в кают-компании. Стасу показалось, что они менялись, давая отдохнуть друг другу, как при сменной работе. Оба пребывали в большом напряжении и глубокой задумчивости. Поэтому не сразу заметили возвращение Стаса и Мика.

Андрей вызывал по космосвязи командиров двух других космолетов, остававшихся на орбитах Перфиды.

Для освоения планеты сюда послали три космолета с пилотируемыми экипажами, в каждом по три человека и некоторое количество роботов. Конечно, их высадка не предполагалась. Цель миссии – выполнить работы по терраформированию, то есть создать условия, пригодные для человеческой жизни, по крайней мере, сделать ту часть, которую можно закончить на орбите. Имеющуюся на планете базу построили и оснастили роботы несколько лет назад.

– Вызываю борт два, вызываю борт два. Александр, как слышишь меня?

Ответа не последовало.

Хмурые и озадаченные, они переглянулись уже в сотый раз, наверное. Не зная, что сказать.

Андрей, наконец, увидел Стаса и ответил на его немой вопрос:

– Никто, ни Александр, ни Мила не отвечают пока. Это очень необычно.

– А вдруг там тоже что-то случилось? – мрачно откликнулся Мишка. – Ты же понимаешь, что не выход на связь – это серьезно. Если бы у них вышли из строя какие-то бортовые системы из-за простой поломки, они бы давно уже все починили. С момента нашего крушения прошло 15 часов. К тому же что? У обоих сразу поломки? Нет. Не может этого быть. Что-то случилось…

Стас кожей ощутил наэлектризованную обстановку. Оглядевшись, он понял, что ребята все это время безрезультатно пытались наладить связь, сразу после смены Мишкиной повязки.

– Вы вызываете их уже три часа подряд. И правда, долго. С Землей связались?

– Да, отправили сообщение. Но как раз вчера Феб[3] вошел в фазу чрезвычайной активности, и из-за постоянных вспышек на нем ответ мы получим с сильной задержкой. Даже не сегодня. Похоже, местное светило решило встретить нас «с музыкой», – он ехидно улыбнулся и продолжил: – Кто знает, может, это и есть причина потери сигнала с другими космолетами…

– А что, если все космолеты потерпели крушение? Что же могло случиться? – начал вслух рассуждать Мишка.

– И в самом деле, – подхватил Андрей, – давайте поразмышляем, какими вы видите причины нашего падения?

Все переглянулись от этого слова, замершего в воздухе.

Стас покачал головой, посмотрел наверх и неторопливо, задумчиво начал:

– Последние два дня все оборудование работало нормально. В вентиляции возник странный шум, необоснованно увеличился воздухообмен в космолете. Так бывает, когда какой-то прибор перегревается и на его охлаждение нужно больше затрат. Значит, какие-то компьютеры, теоретически должны были выполнять более энергоемкие задачи. Но никто из нас не повышал их нагрузку. Всё согласно плану. Еще навигационный робот начал барахлить два дня назад, все время приходилось вносить поправки. Потом мы попали под метеоритный удар. Система внешней безопасности не предупредила о нем, и времени для маневра не осталось. – Он посмотрел на Андрея и резюмировал: – У меня нет ясного ответа на этот счет.

– Да-да. Мы все почувствовали удар, приняв его за крупный метеорит, но оповещения о приближающемся метеорном облаке не было. И это очень странно, – вторил Мишка. Его взъерошенные волосы напоминали гнездо, оттого что он их теребил постоянно.

– А мог это быть внутренний взрыв? Что-то изнутри вышло из строя? – спросил Андрей. По его неестественно подтянутым к шее плечам физически было заметно, как ему не хочется думать о внутренней поломке.

– Для такого сильного взрыва должны быть предпосылки. Мы бы зафиксировали бортовые параметры, если б произошел какой-то процесс, скажем, неконтролируемой генерации кислорода. С бухты-барахты так не получится. Никто из нас не совершал диверсию намеренно… – Мишка выпалил это без всякой задней мысли, скорее в шутку. Они доверяли друг другу, но сейчас все подозрительно переглянулись.

Андрей поспешил разрядить обстановку:

– Конечно, нет. Никому из нас это не надо – погибнуть в космосе у далекой планеты. Это безумие. Но ведь что-то случилось, – продолжал он, встав с кресла командира, и начал ходить взад-вперед по блоку управления.

То, что сейчас члены экипажа ему озвучили, он знал и раньше. Они докладывали ему о неполадках. Сервисных роботов, конечно, направляли для устранения всего этого беспорядка, частично разобрались, но проблемы возникали регулярно, а причины оставались невыясненными.

– Стас, как вела себя нейросеть? – обратился Андрей к бортинженеру.

– Неопределенно. Два дня наблюдались постоянные отклонения. Часть, занятая атмосфероформированием, получала спорные данные от той, что работала над гидросферой. А третья, по созданию почв, также получала некорректную информацию от первой и, соответственно, вступила в конфликт с другими. Данные сильно противоречили. В результате нейросеть сама отключила часть протоколов по почвам и занялась сравнительным анализом данных по воздуху и воде. Это произошло почти перед ударом. Я заметил системный сбой, но разобраться уже не успел. Сам факт, что нейросеть принимает решения, не согласовав с человеком, вызвал у меня сильное недоумение. Я даже подумал, что что-то не так интерпретировал, но на проверку уже времени не было.

– То есть искусственный интеллект вступил в конфликт с самим собой. Интересно… А почему нам не приходили сообщения от Александра и Милы? Нейрооболочка, у нас общая… и проблемы тоже. Получается, что сбои со связью произошли раньше, чем Феб начал вносить помехи в наши сигналы на Землю, – продолжал думать вслух Андрей, скрестив руки на груди.

– Кто его знает, что у них творилось к этому моменту, – глухо произнес Мишка.

Андрей старался не обращать внимания на мрачные предчувствия Миши.

– Так, первое – надо проверить в главном компьютере базы состояние наземных блоков разворачивания орбитальных солнечных зеркал и энергоблоков, размещенных по территории планеты. Потом взять роверы и съездить оценить их физически. Второе, вытащить всю информацию за последние два дня о состоянии космолетов на орбите – все, что здесь отражено, – он указал пальцем на центральный компьютер. – Интересно, где мы, по мнению базы, и что она транслирует на Землю. Третье, разобраться с запасами провизии, семян и оценить, насколько точно их хватит. Первыми двумя пунктами займемся мы с Мишкой, третьим – Стас с Миком. Вы должны быстро получить ответ на этот бытовой вопрос и, как только закончите, сразу присоединяйтесь к нам, – обратился Андрей к ребятам.

– Далее, для убыстрения процесса надо проверить работоспособность всех роверов, разбудить тех роботов, которые еще в энергосберегающем режиме. Работы много, приступаем. Да, еще, надо отправить их к нашему складу оборудования, что мы успели вытащить вчера из космолета.

Ребята кивнули и разошлись по делам.

Андрей сел выуживать всю информацию из главного компьютера. Мишка пошел инспектировать и «будить» роботов-ассистентов. Стас с Миком поторопились приступить к вопросу о том, чем же они будут питаться все это время.

Через два часа все встретились в блоке управления, чтобы поделиться результатами.

Их импровизированный общий доклад начал Стас:

– Провизии нам хватит с выращенными овощами и фруктами максимум на год. Теплица может работать и дольше, но местные запасы сублимированной еды ограничены, и мы станем вегетарианцами. Завтра Мик приступает к хозяйственным работам со своими роботами-садовниками. Первый урожай ждем уже через два месяца. Это разнообразит наш рацион. Если не будет никаких сбоев с электроэнергией и аварий, то протянем год.

– Все роботы запущены. Роверы в исправном техническом состоянии, – завершил Мишка.

Андрей кивнул и проговорил медленно и хмуро:

– Отсутствует какая бы то ни было информация о нашем крушении, о состоянии других космолетов. Просто ничего не зафиксировано. Последняя запись датируется тремя днями ранее, еще до крушения. Значит, на Земле пока ничего не знают. Но мы утром отправили сигнал о помощи, так что ответ должен прийти.

Ребята удивленно переглянулись. Андрей продолжил:

– Миша и Стас, завтра же выдвигайтесь на роверах проверить оборудование. Главный компьютер сообщает, что оно в исправном состоянии, работает согласно задачам проекта. Но надо проверить, так ли это. Атмосфера недостаточно плотная и далека от пригодной к дыханию. В общем-то, она и должна быть таковой. Возможность вдохнуть свежего воздуха здесь представится еще не скоро. Все работы – в скафандрах.

– Миссия по спасению, если она будет, прилетит через три года с учетом нашей удаленности от Земли. Еды хватит на год. Как будем выкручиваться? – спросил Стас.

– Пока мало информации. Не будем делать преждевременных выводов. Давайте выполним насущные задачи и дождемся ответа с Земли. Надо постоянно вызывать Сашку и Милу. Куда они запропастились? – воскликнул Андрей, сидя в кресле, ударив себя кулаком по колену. – Этим сегодня займешься ты, Стас. Я сменю тебя завтра. Ночевать, я думаю, будем в нормальном режиме. Пока все не критично. Питаемся экономно.

Так и сделали. Когда вернулся ровер со спасенными пожитками, его разгрузили, разложили все немногочисленные коробки по серверным.

Новости не радовали. Ребята приуныли. В молчании поужинали. Потом Стас с Миком все убрали на кухне.

Стас одобрил план тепличных работ, подготовленный Миком.

К вечеру все разошлись по своим комнатам. День оказался сложным, полным неожиданных и не очень приятных событий.

У Мишки раскалывалась голова, и робот-компаньон уже в третий раз ее перебинтовывал.

Этот робот немного раздражал Мишку. Он так старательно заботился и хлопотал вокруг, что Миша сначала злобно прозвал его Хлопотушей, но потом смиловался и уже вслух называл Неотложкой. Он тоже не был андроидом. Неотложка перемещался на колесиках и внешне напоминал движущуюся прямоугольную коробку темно-серого цвета. Он обладал навыками хорошей медсестры, мог выполнять несложные медицинские манипуляции. Когда говорил, на его «лице» начинали мигать отдельные зоны, напоминающие глаза и улыбку. В общем, специфичная физиономия, крупная, светящаяся, но очень обаятельная.

Уже перед сном Миша вызвал Андрея по внутренней связи:

– Нам еще надо проверить запасы лекарств, насколько их хватит, а также средств первой медицинской помощи, – произнес он, когда увидел уставшее лицо Андрея.

– Да, кстати, точно. Попросим завтра Стаса. Сейчас я ему позвоню.

– Спокойной ночи, – кивнул Миша.

– До завтра.

Андрей улыбнулся на прощание, чтобы подбодрить товарища, хотя у самого кошки скребли на душе.

Он обратил внимание на ряд странностей, которыми он пока не поделился, видя подавленное состояние ребят.

«Итак, что мы имеем. Два робота-ассистента оказались в центральном помещении базы, а не в гараже, и тихо «спали», как будто их кто-то забыл или оставил «на завтра» для выполнения намеченных работ и поленился отправлять в гараж. Ведь так удобнее. Интересно кто? Мы здесь одни. Кроме того, несколько «самопросыпающихся» роботов, тех, которые регулярно выходят из режима энергосбережения для технического осмотра базы и оборудования на планете, а также поддержания рабочего состояния роверов, исправны, но их бортовые системы не зафиксировали никакой информации о крушении «Полярной звезды» или других космолетов. Состояние атмосферы осталось без изменения, по их данным. А ведь это роботы, которые часто находятся на удалении. В них встроены мини-метеостанции, системы автоматического контроля химического состава атмосферы. Все изменения должны передаваться на главный компьютер. Почему в общей информационной базе нет ничего об этом событии? Ведь оно само по себе и последующий взрыв не могли не вызвать выброс газов в атмосферу», – так рассуждал Андрей перед сном и пока не знал, что с этим делать.

Мишка еще послонялся у себя в комнате, сел на кровать, потом улегся снова на левый бок. Неотложка металлическим голосом поинтересовался:

– Нужно ли что-то еще? Увеличить дозировку обезболивающих?

– Нет, спасибо. Давай спать.

Неотложка послушно отъехал в дальний угол, прикинулся мебелью, «погасил» лицо и «задремал», то есть вышел в максимальный энергосберегающий режим.

Мишка думал о том оборудовании, которое они оставили на орбите в целях терраформирования. «Ведь там не только космолеты, но и солнечные зеркала для разогрева атмосферы, это ключевой аспект в терраформировании. Он вызовет парниковый эффект, появится больше жидкой воды, что позволит выращивать растения в открытом грунте, а они, в свою очередь, будут способствовать увеличению содержания кислорода в воздухе. Он постепенно станет пригодным для дыхания. Как много еще надо сделать! Интересно, что с зеркалами?» – думал Мишка засыпая.

Глава 7

Распорядок дня на базе установился быстро. Подъем, завтрак, утренняя летучка, работа. Потом обед, снова работа и ужин.

– Так, сегодня трудимся в теплице. Сажаем еду. Мик с робопомощниками – основные рабочие единицы. Стас на контроле. – Андрей бодро раздавал поручения.

– Принято, – четко ответил Стас.

– Миша, как чувствуешь себя? – скорее в целях информированности, чем сочувствия спросил Андрей. В нем уже говорил командир.

– Лучше, чем вчера, – спокойно ответил Миша.

– Хорошо. Еще раз, план на сегодня: Стас – в теплице, Миша – пока в медотсек. Как только Стас закончит с огурцами и помидорами, выдвигайтесь на роверах посмотреть и проверить оборудование на территории. Метеостанции передают хорошую погоду, но темнеет здесь рано.

На этом утренняя летучка закончилась. Все разошлись по делам.

Стас, не теряя времени, направился на сельскохозяйственные работы, а Миша с Неотложкой – менять повязку.

Почти через два часа они снова встретились в блоке управления, готовые к выходу наружу.

– Погода сегодня ясная, по всем данным – солнечный день. Температура за бортом около двадцати градусов. Ветер южный, слабый. Совсем как у нас осенью: короткие теплые дни, быстро сменяются вечерней прохладой, – с грустью отметил Андрей.

– Надо успеть сделать большую часть работы за световой день и вернуться. Сегодня стоит поехать на север. Там стоят основные блоки. Проверим их, потом поедем к другим, расположенным восточнее от базы, – деловито отозвался Миша, стараясь не заострять ностальгию по Земле.

Через час, когда вернулся Стас, они с Мишей спокойно собрались и поехали. Андрей остался в блоке управления. Сведений от Александра и Милы не было. С Земли – тоже, но эти не придут еще какое-то время. Ему предстояло провести полдня в одиночестве. Он горестно вздохнул, провожая взглядом ребят на экране.

Роверы на полной скорости, бодро подпрыгивая на барханах, приближались к первому опорному пункту по терраформированию. Таких пунктов построили несколько десятков. Ребятам предстояло проверить все. С одной стороны – муторная работа, с другой – есть чем заняться, чтобы не думать о том, что до прилета спасательной миссии, они, скорее всего, не доживут.

Андрей мысленно возвращался к своим мрачным подозрениям, что что-то здесь не то:

«Надо искать оставшиеся космолеты. Если они тоже упали, то не могут же просто пропасть, должны быть обломки и тела. Однако постоянно и методично пахать бескрайние пески слишком энергозатратно. Так им каждый вечер придется заряжать электродвигатели роверов. Поэтому сначала лучше использовать беспилотники. А потом уже выдвигаться на место, где будет обнаружено что-то непонятное».

Глава 1

Пять лет назад.

– Итак, господа! Подведем итоги. – Сухой, деловитый, нарочито вежливый голос прозвучал в небольшом зале федерального центра космических исследований. Его тембр можно было приписать скорее научному работнику, чем начальнику. Тем не менее это говорил руководитель отдела управления межпланетными миссиями. Вячеслав Вячеславович Тишайший.

Он не оправдывал свою фамилию. Всегда все решения принимались по его не то чтобы настоянию, а скорее методичному подавлению. Он никогда не повышал голос, но было в нем что-то занудное, скучно-бюрократическое, противно-въедливое. Это грузный, потливый человек, широкоплечий, темноволосый, с прямыми, коротко стриженными волосами и густой бородой, за которой он ухаживал с большим чаянием. Вот эта аккуратность, основная черта его характера, проявлялась во всем: в одежде, в подборе слов, особенно в соблюдении сроков работ.

Однако Перфида постоянно подбрасывала головоломки. То особенности климата требовали внесения изменений при проектировании атмосферы, гидросферы и почв, то постройка научной базы задерживалась оттого, что состав местных пород оказался отличным от ожидаемого. Его получили только после первого приземления роботизированной миссии и отправки образцов на Землю. А пока они летели, прошло еще три года. Потом внесение поправок при строительстве зданий потребовало дополнительного времени. То одно, то другое. В общем, работа шла очень медленно.

Уже состоялось много таких совещаний, но это, должно было стать завершающим.

Сегодня вечерняя жара, видимо, решила вступить в безжалостную конкуренцию с системой кондиционирования и наглухо закрытыми окнами. Лучи палящего солнца нагло пробивались сквозь жалюзи. От этого лицо и торс уже известного начальника и по совместительству председателя комиссии – господина Тишайшего – освещалось полосками. Утром он надел обычный строгий мужской костюм, и сейчас природная педантичность не позволяла ему ослабить даже узел галстука. Ему было ужасно некомфортно, и он жадно пил воду, стакан за стаканом, что вносило нервозность в атмосферу встречи.

За круглым столом собрались ученые, врачи, производители космического оборудования. Они представляли собой разношерстную группу, не имеющую общей позиции насчет проекта. Объединяли их только серьезные, непроницаемые, суровые лица.

Минуту назад закончилась видеопрезентация. Она погасла в воздухе, в пространстве внутри стола, 3D-фильм со всплывающими и исчезающими диаграммами и графиками. Благодаря дополненной реальности, слушатели, надев специальные устройства на голову, ненадолго очутились у звезды по имени Феб, расположенной в двадцати световых годах от нашего Солнца в созвездии Весов. Феб являлся красным карликом, в два раза тусклее Солнца, но активно выбрасывал яростные вспышки. Будучи центральной звездой в этой системе, он собрал вокруг себя пять планет. Их орбиты располагались очень компактно. В зоне обитаемости этой системы была только одна планета – Перфида и ее спутник Синистия. Вот она-то и привлекала внимание земных исследователей.

После краткого знакомства с этой системой они сразу виртуально переместились на Перфиду. У них появилась возможность прогуляться по ее поверхности, почувствовать, какова почва: вязкая и скользкая, как глина после дождя, или легкая и уходящая вниз под ногами, как песок; увидеть холмистый ландшафт; посмотреть вверх на розоватую дымку на сине-фиолетовом небе; почувствовать сильный и холодный осенний ветер; покряхтеть от необходимости передвигаться в не очень-то удобных скафандрах, прежде чем они достигнут защищенного места – научной базы. Им было предложено на время стать первыми покорителями планеты, только что высадившимся для обустройства своего нового жилья, изучения ее неприветливого характера и совершения еще неуверенных шагов по терраформированию. Периодически возникающие в воздухе на уровне глаз данные, отражающие то температуру атмосферы, то ее насыщение кислородом, или прогнозные объемы жидкой воды, требуемые для развития жизни, возвращали их мысли в свой мир, где тепло, комфортно и безопасно, напоминая, что все вокруг – это умело сымитированная иллюзия. Вместе с ними внутри находился аватар докладчика, Василия, ведущего научного сотрудника центра, бойко проводившего экскурсию по научной базе и рассказывающего основные технические особенности процессов изменения этой среды. В общем, это был короткий научно-популярный ролик с почти физическим погружением всех участников. Вопросы экспертов по ходу процесса сразу получали ответы со стороны встроенного искусственного интеллекта, имеющего возможность обратиться к той информации, которую не планировали выносить на текущее обсуждение. Он занял не более пятнадцати минут, и после окончания присутствовавшим потребовалось еще некоторое время на осознание текущей реальности, а Вячеслав Вячеславович уже продолжал:

– Итак, практически все готово для отправления экспедиции. Более трех лет назад в Долине янтарных песков обосновалась роботизированная миссия. На нескольких космолетах туда доставлены робонавты: простые, выполняющие технические и строительные работы, роботы – медики. Огромное количество груза привезено и размещено на новой научной базе. Она включает жилые, рабочие, а также ремонтные комплексы, все необходимое для поддержания жизни будущей колонии. Сформирована техническая инфраструктура по определенным зонам по всей планете, установлено и функционирует оборудование. Вы все это только что видели. Не готова атмосфера. Зато успешно выполнен поиск воды. И хоть ее состав далек от пригодного даже для технических нужд, мы не теряем оптимизма. В связи с этим развернуты комплексы водоочистки. Еще не скоро мы получим питьевую воду, поэтому на планету привезен водород в достаточном количестве для химической генерации воды.

Докладчик, чей аватар только что выступил на тему «О текущих результатах подготовки планеты для колонизации человеком», энергично закивал головой и добавил:

– Да-да, уже создана мощная нейросеть, называемая NeuroNature, которая сформирует атмосферу, гидросферу и литосферу. Она прошла отработку здесь, на Земле, в ускоренном гипотетическом режиме. В реальности на этот процесс, конечно, уйдет не одно десятилетие. Наш следующий шаг – отправить туда миссию и продолжать работы по терраформированию, используя NeuroNature непосредственно на месте. Впервые мы будем проводить терраформирование с орбиты! – взволнованно рассказывал Василий.

– В течение этой миссии предполагается нечастая высадка космонавтов на планету для забора проб грунта, воздуха и воды, а также фиксации целого ряда параметров изменения пород, вулканической деятельности, уровня атмосферного давления, температурных показателей и многого другого, с последующим анализом на орбите и отправкой результатов на Землю. Когда атмосфера нагреется достаточно, будет создано необходимое атмосферное давление, появится возможность культивировать растения, что ускорит процессы формирования природной среды. Напомню, что основной причиной выбора Перфиды для проживания человека – ее землеподобность. Наличие атмосферы, магнитного поля, сезонности, приемлемых средних годовых температур, в общем-то, не отличающихся экстремальными перепадами, а также присутствие одноклеточных микроорганизмов и даже точечного растительного покрова способствует успеху миссии. Впоследствии начнем именно с растительного мира, используем сорта наиболее неприхотливых, хорошо зарекомендовавших себя растений на Марсе, возможно, мхов. А также самоопыляемых, способных к автономному размножению популяций, не использующих животных и птиц для переноса генетического материала, потом перейдем к животному миру. Но, конечно, сначала надо будет провести адекватную бактериальную подготовку.

Спикер волновался и тараторил, перепрыгивал с одной мысли на другую. Он выступал перед серьезным жюри не впервые, но в этом проекте стал инициатором использования нейросети с орбиты планеты. В случае успешного выполнения этой задачи новые подходы по терраформированию планет становились возможными без высадки ученых на поверхность, когда большая часть работ проводится из космоса, что, безусловно, для людей безопаснее. Ему хотелось показать, что весь цикл зарождения жизни, создания условий для ее развития можно осуществить извне.

Председатель комиссии перебил его, зная, что Василий – увлекающаяся натура, сейчас начнет рассказывать про жучков-паучков и перекинется на всю пищевую цепочку, а это обсуждать пока рано.

– Да-да, все это вопросы далекого будущего. Сейчас надо вернуться к насущным задачам. Есть готовность к отправке гуманоидной экспедиции. Миссия автономная, учитывая ее удаленность. Многие решения придется принимать самостоятельно, поэтому туда направляется высококвалифицированный персонал, уже имеющий опыт работы в глубоком космосе. Намечены три экипажа. В их состав, кроме пилотов, технического персонала, включены два врача и два космобиолога. Это не миссия ученых. Те работы, которые мы предполагаем, скорее требуют квалификации инженера и космонавта.

С этими словами на месте презентации внутри стола «ожил» совсем тонкий экран, где последовательно появились фото космонавтов – членов экипажей трех космолетов, их внешний вид и тип, технические характеристики, укрупненный состав грузов и прочее.

– А что с атмосферой? В прошлом сезоне она не была насыщена кислородом в достаточной мере, ее плотность не позволяла достичь стабильных комфортных ночных температур. И сейчас проблема не решена, насколько мне известно. К тому же по другим аспектам тоже просматривается недостаточная подготовленность. Не слишком ли мы торопимся? – категорично прозвучал обычно размеренный бас профессора Чистякова. Его скепсис разделяла определенная группа научников, к которой примкнул Александр Петрович, хорошо знающий, какие трудности это может вызвать.

– Постоянное нахождение в тяжелом скафандре вне помещений, который к тому же неудобен при ходьбе, не то что беге, да и при управлении роверами тоже, – все это вызовет дискомфорт и не будет способствовать быстрому выполнению работ, – продолжал профессор.

– Мы не планируем долгосрочную высадку людей на планету, тем более их проживание на базе. Только забор образцов для исследований и отлет на челноках назад на космолеты. Человек будет пребывать в чуждых условиях очень недолго. Пока база будет использоваться как перевалочный пункт. Так что недостаточность отдельных параметров атмосферы не должна оказать негативного влияния на их здоровье. К тому же туда летят опытные испытатели, не новички. – В последней едкой фразе прозвучал отголосок давнего конфликта председателя с профессором.

– Итак, давайте познакомимся с членами экипажей.

Далее последовало краткое представление опыта, участия в иных полетах, профессиональные достижения и личные качества кандидатов.

– Утверждаем экипажами, не пофамильно. Хочу напомнить, что все претенденты многократно обсуждены, интервью, психологические и профессиональные тесты проведены. Вы их хорошо знаете, многие из вас с ними работали или имели возможность побеседовать отдельно. Все – настоящие энтузиасты своего дела. Надежные и крепкие специалисты.

Легкий шум реплик сник, началось утверждение.

– Космолет номер один, «Далекая звезда». Состав: Андрей Наумов, командир корабля, Михаил Плотников, бортинженер, Станислав Разумовский, инженер и космобиолог. Врача-специалиста в этом экипаже не предусмотрено. Все члены экипажа «Далекой звезды» обладают дополнительным медицинским образованием и опытом применения этих знаний в реальных условиях.

Аналогично прошло голосование по двум другим космолетам «Сириус» и «Вега».

Из двадцати одного члена комиссии «за» высказались восемнадцать.

– Благодарю, господа. Решение принято. Особые мнения обязательно будут занесены в протокол совещания. Александр Петрович, прошу начать предполетную подготовку. Техническому отделу назначается проверка всей инженерной составляющей. Отделу снабжения – груз. С этого момента начинаем обратный отсчет перед стартом. Полеты назначаем на третье, пятое и седьмое сентября. Ровно через два года. На этом совещание считаю завершенным.

Послышались легкие возгласы на отвлеченные темы, звук отодвигаемых стульев, звон стеклянных стаканов и стук каблуков, уходящих людей.

Вот так Андрей, Миша и Стас, оказались в этой экспедиции.

Глава 2

Настали предстартовые сутки для экипажа «Далекой звезды». С одной стороны, такие дни традиционно наполнены нерабочими хлопотами. Нужно занять время какой-то деятельностью, творчеством или спортом, чтобы отвлечься от ожидания и просто отдыхать. С другой стороны, эта миссия отличалась своей продолжительностью. В настолько дальние походы они еще не отправлялись. Так что всем хотелось провести время с родными, с семьей.

Андрей, решил посвятить этот день Никки, разговору с Ярой по космосвязи и попробовать вырвать Александра Петровича из его напряженного графика. Ведь это и была его семья.

Утром, после прогулки с Никки, более длительной, чем обычно, благо осенняя, еще теплая и солнечная погода располагала, он отправился звонить на Марс. Ярослава ответила сразу, заулыбалась, обволакивая его флюидами покоя и радости, долго и сердечно с ним разговаривала. Она выспросила его обо всем на свете: о жизни, перспективах, друзьях, ведь она всех знала, да и о любимой собаке не забыла. Оказалось, что Александр Петрович будет заботиться о Никки. Ведь только в один конец лететь три года. Потом еще назад и там работать на орбите почти два года. Это долго. Никки нужен другой дом.

И сейчас, в век высоких скоростей, быстрого доступа во многие уголки галактики, еще сохранялись пределы, куда надо долго добираться. А по возвращении им придется привыкать к тому, что прошло целых восемь лет.

Проболтав почти час как добрые друзья, они договорились регулярно выходить на связь. И те миллионы километров, которые их разделяли, только добавляли искренней радости их общению. И все же Андрей испытывал тайное облегчение оттого, что у него нет ни жены, ни детей. Ему не придется пропускать их дни рождения, двойки в школе, влюбленности, в общем, всю жизнь.

Прогулявшись в лесу недолго, проведя время наедине с природой, попрощавшись с домом, он договорился увидеться вечером с Александром Петровичем.

– Приветствую! – Александр Петрович похлопал по-дружески Андрея по плечу.

Андрей кивком ответил на приветствие и протянул руку для рукопожатия.

Они сели в одном из тихих кафе в центре Москвы и взяли по чашке кофе с пирожными. Они прекрасно понимали, что ждет впереди, какие испытания могут выпасть, и считали всё само самим разумеющимся. Ради этой встречи Александр Петрович сбежал с совещания, и даже если его будут искать, он не переживал. «Разберутся как-нибудь. Надо проводить Андрюшку. По сути, ведь мы оба совсем одни», – думал он. Андрей стал для него родным.

– Завтра я заберу Никки, – сказал Александр Петрович.

Андрей опять кивнул в ответ.

Поболтав о том о сем, Андрей вдруг увидел у собеседника морщины, постаревший взгляд, едва заметную седину. Последние годы он летал мало, а Андрей, напротив, постоянно находился в космосе. Время шло по-разному для них. Андрей, оставался молодым, благодаря путешествиям, и всегда течение жизни мерил своими внутренними часами. И только сейчас он понял, что для землян оно идет по-другому. Ему вдруг захотелось впитать каждое мгновение этого теплого осеннего вечера.

Встряхнув головой, прогоняя меланхолию, он широко улыбнулся и предложил погулять по Москве. Александр Петрович с удовольствием согласился. Они много говорили, просто, ни о чем серьезном, купили мороженое, случайно возникающие минуты тишины не вызывали тягостного чувства. Побродив по центральным улицам около часа, разошлись – надо подготовиться к полету: утром вставать рано, добираться до космодрома, быть собранным и сосредоточенным. Пожав руки и похлопав друг друга по плечу, они распрощались и легко разошлись в разные стороны, чтобы обязательно встретиться через несколько лет снова.

А город жил своей жизнью, постепенно переходя из дневной суеты в вечернюю ленивую негу. Люди назначали романтические свидания, приходили на дружеские посиделки после рабочего дня на еще работающих летних верандах кафе.

Никому не было никакого дела до далеких планет. Здесь и сейчас происходило таинство жизни. Шум улиц, неразборчивые разговоры, мягкий женский смех, случайные громкие восклицания и резкие клаксоны электрокаров, все это составляло музыку вечернего городского муравейника, обитатели которого с наслаждением принимали нечаянно задержавшуюся теплую погоду, понимая, что совсем скоро придет стужа.

Глава 3

Следующее утро выдалось тихим и солнечным. В восемь часов, в зале отлета космодрома собралось девять молодых, высоких, стройных, крепких космонавтов в белоснежных скафандрах, со сверкающими шлемами в руках. На общем фоне выделялись две девушки. Даже в этой неуклюжей, обезличивающей экипировке их хрупкие и изящные фигуры выдавались из общей массы. Ребята купались в еще юных, нежарких лучах земного светила, понимая, что долгие годы не увидят его, и поэтому ловили каждый блик, застенчиво улыбаясь и подставляя лица к небу. Они сдержанно шутили и позировали для фоторепортеров. От них исходил такой заряд свежести, внутреннего трепета и надежд, что все вокруг невольно оживлялись и радовались.

Как только приятная часть закончилась, помахав провожающим, уже в сугубо деловой обстановке все члены экипажей, готовые к путешествию, быстро и слаженно прошествовали в челнок, заняли свои места и после короткой связи с центром управления полетами стартовали к орбитальной межпланетной научной станции, с которой они на разных космолетах отправятся к далекой планете Перфида. Все четко и по расписанию, без отклонений и случайностей. Началась работа. Большая, сложная и требовательная.

Мишке, Андрею и Стасу не нужно было время на притирку. Они давно дружили и летали вместе.

Что особенно нравилось в этом полете Андрею, это отсутствие гибернации, то есть искусственного сна. Многие его однокашники утверждали, что это не самый приятный опыт в жизни, потому что тяжко просыпаться, и потом еще месяц приходится мучиться головными болями. К счастью, погружение в искусственный сон применяли только при необходимости отправить к далекой планете большое количество колонистов или туристов. В данном случае им и лететь не так долго, и состав экипажа не так велик, не сто человек сразу.

Втянувшись в рабочий график, ребята начали регулярное техническое обслуживание оборудования, занятия спортом и другими типичными для длительного перелета работами.

Утро начиналось одинаково. После подъема они приводили себя в порядок, бодрыми и энергичными встречались на завтраке, потом собирались в кают-компании и обсуждали планы на текущий день. Такая своеобразная летучка. Все члены экипажа следили за оборудованием, как внутренним, так и внешним по графику. Спортом занимались даже в условиях искусственной гравитации. Хорошая форма помогала не только сохранять психологическое равновесие, но и быть физически готовым к возможным испытаниям в полете. Это стало уже частью профессии.

Как правило, во второй половине дня Стас отправлялся работать с нейросетью, многократно отрабатывать все возможные алгоритмы взаимодействия оболочек, создающих атмосферу, гидросферу и почвы, в различных условиях терраформирования. Он также, являясь, космобиологом, много времени проводил в теплице, выращивал овощи и фрукты. Проблем с питанием не было, но эта возможность отвлечься от технической работы всегда приносила ощущение отдыха, укрепляла внутреннюю связь с Землей, ну и просто разнообразила их рацион.

По вечерам они просматривали видеопочту из дома. Она приходила нерегулярно. Родственники часто собирали новости «пакетом», чтобы примерно раз в две недели все рассказать. И поэтому, когда ее не было, ребята слушали аудиокниги, музыку, сидели в кают-компании и болтали. Но это случалось нечасто. Работы всегда было много.

Андрей, управляя космолетом, находился на связи с Землей; Мишка как бортинженер следил за исправностью всей техники.

Они много фотографировали для себя, СМИ, с просветительскими целями, рассказывая о быте и особенностях полета ребятам земных детских космических кружков, но чем дальше они улетали от Земли, тем реже проходили такие занятия. Они даже начинали скучать по ним, как по одной из ниточек, связывающей с домом. Теперь работа становилась более научно-технической.

На двух других космолетах жизнь протекала так же. Андрей ежедневно выходил на связь с командирами, Александром и Милой. Все шло хорошо, по разным траекториям они следовали к орбите Перфиды. Изредка командиры перешучивались.

– Внимание. «Далекая звезда» вызывает «Вегу», «Далекая звезда» вызывает «Вегу».

– «Вега» на связи. Как у вас дела, «Далекая звезда»? Вы там не заснули? Выходите из спячки! Планету пропустите!

– Не переживайте, мы прибудем туда раньше вашего. А вы чем занимаетесь? Небось, весь запас печенья уже уничтожили?

– Да нет, вам оставили. Партийку в шахматы?

– Пожалуй, пока затишье…

Изредка, видимо, для поддержания тонуса судьба преподносила им сюрпризы в виде метеорных потоков. В таких случаях все космолеты выходили на связь, и тот экипаж, которому предстояло пройти через это испытание первым, изо всех сил маневрировал между проносящимися на невероятной скорости камнями. Часто они были прогнозируемы при проходе в хвосте кометы, но бывали и случайными.

Пролет кометы становился поистине завораживающим явлением. Ярко освещая мрак черного неба, она на мгновения застилала свет далеких звезд, заполняя все иллюминаторы и оставляя после себя разноцветный шлейф газа и пыли.

Астероиды не часто, но могли попадаться на пути. Эти объекты, конечно, старательно избегали, но порой их можно было различить вдалеке. Они не обладали такой же светимостью, как кометы, но, к счастью, бортовой компьютер задолго предсказывал их появление и корректировал маршрут полета.

И вот настал день выхода на орбиту Перфиды. Еще задолго до этого она показалась в иллюминаторах «Далекой звезды» мелкой желтовато-ржавой точечкой, но уже это ошеломляло.

– Наконец-то! – Мишка смотрел как завороженный. – Вот и Перфида.

– Стас, давай в блок управления. Планету пропустишь со своими мини-яблоками. Они все равно кислые. – Андрей, слегка улыбаясь, вызвал Стаса по внутренней связи. Потом сразу переключился на внешний канал.

– Внимание. Внимание. Говорит космолет «Далекая звезда». Видим Перфиду. Начинаю маневр выхода на орбитальную траекторию. Планово займет 120 часов. – Он услышал ответные возгласы ликования и аплодисменты с других космолетов и Земли. В эфир пробился голос Александра Петровича:

– Поздравляем! Вот и подходит к концу первый этап. Скоро приступим к основной работе на орбите. Обо всех изменениях в полете и нештатных ситуациях сообщать незамедлительно.

– Так точно! – четко ответил Андрей.

Все в космолете «Далекая звезда», как маленькие дети, разглядывали диковинку: планету, для которой они станут первыми исследователями. Это вызвало трепет.

– Продолжаем работать. У нас еще пять дней полета. Все должно быть по регламенту. – Андрей занял место в кресле командира, посмотрел на свой экипаж, взглядом пригласил взбудораженных бортинженера и космобиолога к текущим задачам.

– Миша – контроль параметров выхода на орбиту. Стас – общее состояние оборудования, – раздал поручения Андрей.

Все сосредоточились.

Перфида манила.

Ее рельеф с приближением становился более различимым, особенно крупные элементы ландшафта – горные гряды, впадины, треки метеоритов, миллионы лет назад пропахавших ее поверхность. Она медленно вращалась во всем своем величии. Атмосфера давала свечение, обволакивая планету янтарной вуалью, что вызывало обманчивое впечатление тепла и покоя. На ее ярком фоне, чуть книзу, вырисовывался маленький, но очень четкий силуэт спутника – Синистии, обладающего сероватой, каменистой поверхностью, с отдельными заметными кратерами и длинными шрамами – каньонами, следами от давно упавших метеоритов. Свет далекого Феба озарял Перфиду, придавая ей огненный оттенок и облизывая края Синистии, диск которой оставался чернильно-фиолетовым.

– Неужели люди будут здесь жить? – спросил Миша, подойдя к виртуальной миникопии. Она медленно вращалась перед ним и своим искусственным блеском придавала его лицу бледности.

– Через сотни лет, я думаю, будут, – мягко улыбнувшись, ответил Андрей.

Глава 1

Через несколько дней все три космолета находились на параллельных орбитах. Ребята видели космические корабли друг друга в иллюминаторы, хоть и на значительном удалении. Они организовали сообщение посредством перелетов на легких флайерах.

Прошло три дня. За последние сутки Андрей, наглядевшись на планету воочию, рассматривал ее виртуальную модель, висящую у него перед глазами над рабочим столом, сравнивая крупные географические объекты – сухие моря, горы, кратеры с первоисточником. На таком расстоянии мало что можно было разглядеть точно, но оказалось, что угадывать чрезвычайно интересно.

Экипажи решили отметить завершение полета к Перфиде и начало экспериментов. В означенный час на челноках-флайерах все подлетели к «Далекой звезде». Именно космолет Андрея считался главным в этой экспедиции. Припарковавшись, они прошествовали в кают-компанию, где их уже встречали радушные хозяева – Андрей и его команда.

– Добро пожаловать на борт, – бодро приветствовал он.

Очень оживленные и радостные, они обменялись крепкими рукопожатиями.

– Привет, здравствуйте, – то тут, то там звучало в маленьком для такого собрания помещении. Некоторые уже были знакомы, другие столкнулись впервые.

Задуматься только! Они близко не общались с людьми целых три года! В таких условиях посмотреть в лицо, а не на экран космосвязи, вживую, ощутить тепло ладони, – это само по себе определенная веха в их путешествии.

Это воодушевляло!

Команда Андрея волновалась больше других. Они подготовили легкие закуски для гостей и даже откупорили флягу контрабандного крепкого напитка, которую спрятали в бортовом журнале еще перед вылетом. Это была домашняя настойка на морошке. Ее гнал Мишкин отец. Вот сын ее с собой и взял.

– Коллеги! Давайте знакомиться с теми, кого мы не знаем, – приветливо сказал Стас. – Мы, конечно, со всеми держим связь, но сейчас совсем другое дело! – Он широко улыбнулся и приветственно распахнул объятья.

Дружный смех разрядил чуть натянутую атмосферу первой встречи.

Андрей знал Александра, а с Милой они встретились только здесь.

Людмила, командир второго космолета, обладала яркой внешностью. Ее густые, темно-русые волосы, заплетенные в тугую толстую косу, и пара выбивающихся непослушных волнистых прядей у лба создавали земной, очень домашний вид, но только на первый взгляд. Она была далеко не простодушной миленькой девушкой. Напротив, ее вежливая улыбка не могла скрыть оценивающую и даже ехидную натуру. В глаза сразу бросался ее странно медлительный стиль разговора и отстраненно-неживой тембр голоса. Он отталкивал. Но Андрей уже знал эту особенность благодаря общению по космосвязи, поэтому просто поприветствовал ее кивком и предложил располагаться.

– Присаживайтесь, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома.

– Спасибо, – неторопливо произнесла Мила, и сразу повеяло холодом.

Вместе с ней в экипаже летел Кирилл – врач, высокий, кучерявый парень. Это была его первая дальняя экспедиция. Он немного смущенно осматривался, но не сторонился. Внимательные, изучающие глаза выдавали в нем рассудительную личность. А третий член их экипажа, бортинженер, он же специалист по терраформированию, Антон оказался завсегдатаем далекого космоса. На его счету этот полет стал третьим, и он, естественно, был постарше Кирилла и Милы, осваивался быстрее. Точеные черты лица, даже, можно сказать, римский профиль, характеризовали его как волевого человека, очень логичного и дисциплинированного.

Александра как старого приятеля Андрей похлопал по плечу и жестом, без всяких политесов, предложил ему кресло. У Александра в команде тоже оказался смешанный состав. Любовь, бортинженер и специалист по терраформированию, невысокая, темноволосая девушка с придирчивым надменным взглядом, и веселый и очень живой, коренастый блондин – Сергей, врач и космобиолог.

Все наконец-то расселись вокруг столика с угощениями.

– Итак, официальную часть встречи объявляю закрытой. Переходим к деликатесам, – добродушно и с большим аппетитом сказал Мишка, разлив настойку по малюсеньким стаканчикам, которые в описи бортовой посуды зафиксировали как «химические склянки для подготовки и подачи питательных веществ и удобрений растениям в теплицах». Невероятно яркий, будоражащий земные воспоминания, сладкий запах морошкового варенья распространился по кают-компании. За столько лет пребывания в искусственных условиях даже те, кто не особенно уважал эту северную ягоду, расплылись в умилении.

Все снова засмеялись и окончательно расслабились.

После вкусных почти домашних яств: лунных овощей, марсианского копченого угря и жареного тихоокеанского ската – ребята завели неторопливую беседу. Но никому не хотелось начинать разговор про работу. Это еще успеется. У них целых два года впереди. А сейчас всех потянуло на отвлеченные темы. Тем более что, кроме двух командиров, никто не был близко знаком. Для этого их всех Андрей и собрал, чтобы установить неформальные дружеские отношения, что потом поможет в работе.

– А вы тут не поправились? – задиристо-вызывающе спросила Любовь Андрея, придирчиво его рассматривая. – Знаю я ваши запасы печенек и пончиков! – Она весело засмеялась. Эта черта Андрея была широко известна среди командиров космолетов. Он частенько брал с собой запасец сладостей в экспедиции.

– Да мы все на спорте! – ничуть не растерявшись, парировал Мишка, озираясь на своих.

– Да? А кто прогуливал утренние тренировки? Я все знаю! – полушутя, погрозила она пальцем Мишке.

– Это ошибочная информация. Наверное, кто-то из робонавтов что-то напутал в расписании тренировок. Вот вы нас и не видели в эфире. А мы очень дисциплинированные! Хоть сейчас 120 отжиманий на каждого! – улыбаясь, подхватил Стас.

– Сахар в нашей работе не излишек, это компенсация неотвратимых перегрузок. Надо же как-то отвлекаться! – делано серьезно сообщил Андрей.

– Понятно-понятно. Ну, нам хоть что-то оставили?

– Конечно! Вот, угощайтесь. – С этими словами Андрей принес огромную, пузатую вазу с печенюшками.

Все так и оторопели.

– У тебя их килограммы, что ли? Ты как их пронес на борт? А ваза? Прямо как из бабушкиного серванта! – Даже Мишка не удержался и от удивления.

– Да что тут есть-то? Только попробовать, – смущенно возразил Андрей.

Молодые космонавты, для которых этот полет стал первым из длительных и ответственных, с озорными улыбками поглядывали на дружескую перепалку «стариков».

Часа через два все разбрелись по интересам, но все равно все свелось к работе. Только Мила и Андрей разговаривали о мини-гитаре, которую она взяла с собой, а Стас и Антон – о зондах для забора проб грунта, воды и воздуха, об их моделях и возможностях, Кирилл пошел смотреть теплицу.

Любовь и Мишка напряженно что-то обсуждали, она недовольно поджимала губы. Ее квадратное лицо с крупными чертами, скорее мужскими, делали ее облик воинствующим, а длинный нос напоминал клюв ворона, и даже задорная, короткая стрижка с торчащими в разные стороны прядями, не придавала ей мягкости.

Александр и Сергей что-то увлеченно разглядывали в иллюминаторы и, видимо, уже задумались над первыми задачами терраформирования.

Еще через пару часов, когда все темы обсудили, ребята засобирались домой.

– Пора и честь знать, – вежливо сказал Александр, слегка улыбнувшись и встав с кресла.

– И в самом деле, завтра все строго по регламенту. Общий сбор в эфире в 9.00, – серьезно подхватила Мила, слегка прищурив глаза.

– Может, все-таки в 10.00, на первый раз, – заканючил Мишка, но столкнулся с непреклонным взглядом своего командира.

– Так точно, в 9.00, – резко отчеканил он тут же.

Челноки покинули «Далекую звезду» и отправились «по домам». Вечер оставил приятные впечатления, и после уборки в кают-компании все постепенно улеглись спать.

Глава 2

Утром, как положено, на экранах появились три командира, бодрые, собранные и готовые к работе. Видеосвязь с Землей шла с небольшой задержкой. Оттуда их приветствовали Александр Петрович, Вячеслав Вячеславович, Василий и другие работники центра управления полетами.

– Доброе утро! – Первым прозвучал голос Александра Петровича. – Как вижу, все в порядке.

Все заулыбались, закивали.

Через какое-то время дошло сообщение Вячеслава Вячеславовича. Своим размеренным, монотонно-въедливым голосом он сказал:

– Доброе утро, коллеги! Сегодня мы начинаем этап планетоформирования Перфиды и в будущем обязательно сделаем ее пригодной для человеческой жизни. Это большое дело! Оно станет вехой как для изучения космоса в целом, так и для дальнейших перспектив развития искусственного интеллекта в этой области.

Он все говорил, говорил, но скучная, предсказуемая речь чиновника о достижениях и большой ответственности померкла, внимание рассеялось, взгляды блуждали.

Наконец он закончил:

– Мы желаем вам удачи и плодотворной работы.

Василий энергично кивал.

– На связи с вами всегда будет уже известный главный инженер NeuroNature и ее специалисты-разработчики. Они круглосуточно готовы консультировать вас. – С этими словами Вячеслав Вячеславович откланялся. Экран показал Василия.

– Доброе утро! – деловито отозвался Андрей. – Это большая честь для нас участвовать в таком грандиозном эксперименте. Уверен, все пойдет по плану, четко и слаженно. Фотографии Перфиды, выполненные с «Далекой звезды», уже направлены в центр управления полетами. Связь с научной базой на планете имеется. Ведется постоянный мониторинг параметров, передаваемых с главного компьютера на базе планеты. Давайте озвучим приоритетные направления деятельности. Итак, в первую очередь, атмосфера. Для ее формирования понадобится развернуть солнечные зеркала и проверить их работоспособность.

– Зеркала смонтированы робонавтами в течение первых негуманоидных экспедиций. Они в сложенном виде находятся на одной из орбит Перфиды. По результатам технической диагностики мы сообщим о готовности их разворачивания, – включился Кирилл.

– Одна из наиболее эффективных зон разогрева планеты – южная полярная область, где под огромным пластом сухого льда скрыта замерзшая река, – могильным голосом прокомментировала Мила.

На ее фоне Миша прозвучал очень звонко и даже пронзительно:

– Контроль выделения углекислого газа будет оперативно фиксировать NeuroNature, когда его объема станет достаточно, мы увидим новые источники воды. – Он даже немного улыбнулся. – Ее химический состав, несомненно, будет отличаться от привычного, но после нескольких циклов фильтрации нам удастся получить технически пригодную воду.

– На это теоретически может уйти несколько лет. Наш проект рассчитан на два, так что для ускорения будет подключена фаза бактериальной подготовки, – откликнулся Стас.

Первое совещание проходило динамично. Таких совещаний впереди у них ожидалось очень много: один раз в две недели или в случае особых обстоятельств. Со временем они станут рутинными, но пока – все в новинку и очень оживленно.

Глава 3

Жизнь космонавтов шла своим чередом, ее нельзя было назвать скучной или медлительной. Все было подчинено строгому распорядку. Ежедневные эксперименты в теплице с бактериями и земными растениями, техническое обслуживание оборудования, конечно же, спорт и, самое главное, работа нейросети NeuroNature, которую ребята прозвали мадам НН, поскольку ее голосовое сопровождение всегда сомневалось и никогда не имело однозначного ответа, все измерялось рисками или вероятностью наступления того или иного события. Поэтому, порядком подустав от такой неопределенности, они придумали ей имя: мадам НН – мадам «ничего не знаю наверняка», что удачно откликалось первым буквам ее первоначального названия NeuroNature.

Часто и подолгу ребята смотрели в иллюминаторы на Перфиду. Они и раньше видели другие планеты, но в этой была какая-то своя изюминка. Она не походила ни на родную Землю, ни на суровый Марс, ни тем более на темные гористые планеты в других галактиках. Никто не мог объяснить этот эффект, но Перфида пленяла своими живописными песчаными бурями, огромными, выступающими из реденькой, прозрачной дымки, остроконечными вершинами гор, глубоко залегающими каньонами и простирающимися на многие тысячи километров долинами и равнинами. Редко встречающимися речками. С водой ли? Все однозначно сходились на мнении, что, когда пристально ее разглядываешь, теряешь ощущение времени и возникает необъяснимое беспокойство, как будто там, внизу, происходит своя жизнь и пришедшие сюда люди – незваные гости.

Однажды утром, Мишка после очередных пятнадцати километров на велотренажере решил всех разыграть. Это ему было свойственно. Он обладал любопытной натурой естествоиспытателя, которая в замкнутом пространстве отчаянно искала выход своим, подчас ребяческим, желаниям. Ему очень хотелось повеселиться. Скучно же все время жить по расписанию и заниматься этой наукой, неспешной, неторопливой, требующей рассудительности и внимания, с очень незаметно накапливающимися результатами.

Он подговорил одного из туповатых, но исполнительных робонавтов старого поколения, Федю, притащить со склада запасной скафандр. Мишка сказал ему, что внутри него что-то сломалось и Федя согласился залезть в скафандр, ведь так удобнее ремонтировать. И пока он старался найти якобы неисправный датчик, Миша, плавно, под руку, повел его в блок управления. А там как раз начинался очередной сеанс связи с Землей.

Миша услышал первые приветствия. Андрей уверенно и привычно делал текущий отчет.

– Доброе утро. «Далекая звезда» на связи.

– Доброе! – последовательно отозвались Мила и Александр.

– Доброе утро! – С задержкой пришло сообщение с Земли. В эфире все увидели широко улыбающееся лицо Александра Петровича и сосредоточенное Василия.

– Итак, сегодня, после технической диагностики самого большого зеркала А1, выполненной отрядом робонавтов три дня назад, мы приступаем к процедурам его развертывания и активации. О результатах будет сообщено дополнительно в дневном сеансе связи.

Стас почти начал освещать технические особенности зеркала, предназначенного для направления лучей Феба в определенное место южного полюса Перфиды, как в эфир прошел встревоженный, чуть недовольный голос Мишки, который зашел в двери блока управления, подталкивая вперед Федю, со словами:

– Давай, заходи, уже! Опять ты опаздываешь! Совещание уже началось. Сейчас извиняться придется. Как ты так можешь? Опять работу проспал!

Повисла пауза, все обескуражено посмотрели в их сторону. Сказать, что лица Андрея и Стаса вытянулись, означало ничего не сказать. Стас медленно, в воздухе начал производить какие-то странные пассы руками в направлении живого скафандра. Люба на экране озадаченно и осуждающе застыла, как строгая училка, наблюдая за происходящим. Даже Александр Петрович не нашелся что сказать.

– Кто это? – выдавил из себя Андрей, бешено вращая зрачками.

– Ну ты забыл, что ли? Наш член экипажа, недавно вернулся с Перфиды. Еще не адаптировался.

В это время Федя показался в шлеме скафандра, что-то подергал внутри, отчего правая рука скафандра нервно зашлась, потом раздался странный звук, похожий на чихание. Наконец, он отстегнул шлем, и его лицо открылось во всей своей металлической красе. Ярко-синие глаза – светодиоды на фоне темно-серой, абсолютно лысой, блестящей головы – удивленно, даже ошалело оглядывали помещение, в котором он неожиданно для себя оказался. Эти модели робонавтов не были наделены мимикой, но сейчас, как многие потом клялись, рассказывая эту историю, она у него проявилась.

Робот с ничего не понимающим выражением лица обратился к Мишке:

– Все в порядке. Нет никаких некорректностей. Я проверил все внутренние системы. А где мы? Как мы здесь оказались? – Под впечатлением от онемевших лиц, обращенных к нему, он в недоумении попятился назад, в проход, не дождавшись ответа.

– Андрей Андреевич, я вижу, у вас появился дополнительный космонавт, – Давясь от смеха, произнес Александр Петрович. Его голос как раз сейчас ворвался в эфир, разрушая всеобщее оцепенение. – Вы нам не сообщали ранее о пополнении. Видимо, обстановка у вас на орбите самая благоприятная, что численность космонавтов увеличивается, как грибы после дождя.

Стас медленно оседал в кресле, красный как рак, изо всех сил сдерживая хохот. Мишка, довольный каверзой, уже предвкушая выговор со стороны старшего по званию, решил довести удовольствие до наивысшей точки:

– Это Федор, наш четвертый космонавт, успешно закончивший внеплановый ремонт специального изолирующего снаряжения и готовый присоединиться к утреннему обсуждению работ, – бодро отрапортовал он под грохот падающего скафандра. Федя оступился, шагая назад.

– Да, Александр Петрович, обстановка самая что ни на есть деловая. Ни минуты покоя.

– И тем не менее, надеюсь, в будущем все члены экипажа будут присутствовать на совещаниях с самого начала. Без опозданий!

– Так точно! – отчеканил Андрей.

Когда совещание закончилось, Миша, после короткой, но вразумительной беседы, был направлен выполнять дополнительный профилактический осмотр внешнего оборудования в том самом «свежеотремонтированном» скафандре, для тестирования его работоспособности в реальных условиях безвоздушного пространства. Весь цикл работы в космосе он ехидно посмеивался, особенно когда оборачивался назад и видел в иллюминаторе соседнего космолета Милу, нервно поглядывающую на него время от времени.

«День прошел прекрасно!» – гоготнул он себе под нос.

Глава 4

Утренние летучки с Землей стали постоянными. Стас частенько отлынивал, но сегодня все-таки сходил, а потом, вернувшись в теплицу, увидел, что в грунтовой смеси земного и перфидианского происхождения выросла красная чечевица. Эдакий слабенький стебелечек с двумя растопыренными в разные стороны парными листочками. Наконец-то его эксперименты оказались успешным. Он улыбнулся про себя. Ему стало приятно.

Эти опыты он проводил не для получения урожая, а для понимания, можно ли вырастить что-нибудь в перфидианской почве. Он ее смешивал с земной, которую как раз для этого привез с собой. Целых тридцать драгоценных килограмм. И используя питательную среду, разные бактерии и удобрения, он пытался получить наилучшие условия для растений. По первости, самых неприхотливых.

«Ну, хоть малюсенькая веточка выросла в этих условиях вечно замкнутого пространства, да и вообще, хорошо, когда зелень кругом».

Аккуратно потерев пальцами листья, он начал в свойственной ему манере рассуждать сам с собой:

«Так, что мы имеем? Микроклимат здесь земной. Воздух, вода, температура, все соответствует домашним условиям. Разница только в грунте. Это первое. Второе, бактерий для обогащения почвы мы не добавляли. Чтобы не разбаловать. Надо сказать, ты довольно бодро держишься!» – Он даже подмигнул ей.

И уже вслух обратился к печально известному своей наивностью и чрезмерным доверием Феде:

– Федор, давай-ка начнем мониторинг. Фиксируй все: параметры микроклимата, отклонения в развитии и прочее.

– Я давно уже веду, для всех опытных образцов, – гордо ответил Федор. – Вся информация передается мадам НН. Ой, извините, в нейросеть NeuroNature.

– Хорошо. Какая динамика?

– Рост очень быстрый. Она опережает типичные нормы вегетации. Я думаю, мы скоро будем собирать первые бобы. Отклонений в развитии нет. Заболеваний нет.

Стас опять ушел в себя и начал разговаривать сам с собой.

«Надо слетать на Перфиду. Взять новые пробы грунта».

Поговорив об этом с Андреем и Милой, на пару с Кириллом, они отправились на планету на легком флаере. Они собирались сесть в районе научной базы, перейти в ровер и поехать в приполярные регионы, где работают солнечные зеркала. «Посадим еще одну чечевицу и проверим».

Ребята волновались. Для них это первый полет на планету, известную своим строптивым характером. Когда Люба и Антон туда летали, они попали в пыльную буру, неизвестно откуда возникшую. Им пришлось ее пережидать пять часов. Хорошо, что успели приземлиться и добраться до базы.

Так ли иначе, лететь туда около шести часов, и как только флайер вышел из грузового порта космолета, ребята настроились на терпеливое ожидание. В целом, все шло по плану.

Кирилл с каким-то неестественным очарованием разглядывал медленно приближающуюся планету, как зоолог, увидавший новый вид диковинного животного.

– Смотри, какая она необыкновенно взволнованная! – заворожено сказал он Стасу.

– Взволнованная? Ты о ней, как о девушке говоришь… – откликнулся тот, слегка подтрунивая над другом.

В это время на юго-западе видимой части планеты происходила песчаная буря, довольно заметная, даже на таком расстоянии. В объятьях сильного ветра огромная масса желто-красно-коричневых, можно сказать, разъяренных облаков, стремительно разматывалась и снова собиралась в клубок. Своим масштабом зрелище и вправду занимало внимание.

– Какая она строптивая. Слава Богу, база в другой стороне, – порадовался Стас. Хотя, может, через пару часиков и здесь все успокоится. Нам еще лететь почти четыре.

– Сейчас узнаем, – деловито ответил Кирилл. – Вызываю «Вегу». Вызываю «Вегу». Антон, что у нас с прогнозом погоды в южном полушарии? Не засыпет?

– Прямо сейчас бушует ураган второй категории. Скоро все закончится. Он уходит от вашей зоны посадки. Не волнуйтесь. – Голос Антона звучал так уверенно, что даже ураган замедлился на мгновение от его олимпийского спокойствия.

– Вот и чудесненько, – зевнул Стас. – Можно подремать.

Отстегнув ремни, он встал со своего кресла пилота, с удовольствием разминая затекшие ноги.

Обладая исполинским ростом, он всегда мучился от долгого сидения в креслах, но, как говорится, нет худа без добра, именно это придавало ему солидности и помогало скрадывать уже формирующийся животик любителя покушать.

Через четыре часа они приземлились рядом с научной базой и, стремительно перескочив в ровер, поспешили в зону прогрева.

– Ну а теперь покатаемся, – бодро воскликнул Стас.

– Еще два часа ходу, – не унывая, отозвался Кирилл. – В таких длительных перелетах и переездах можно было бы что-то придумать развлекательное. Эх, вот бы сейчас киношку посмотреть!

– Ага, обязательно предложи эту идею завтра на утреннем совещании, – подмигнул Стас, зная, что не только он их прогуливает.

Ребята дружно рассмеялись.

Навигатор прокладывал путь, и они мягко катились по широкому тракту, где еще никогда не было колеи. Шорох местного гравия, камни, улетающие из-под колес и стучащие по дверям на поворотах, – все это вызывало ощущение свободы и приключений. Взору открывалась бесконечная, невероятная даль. Легкий бриз проникал сквозь корпус машины, обволакивая людей. Далеко, на горизонте, в дымке, прозрачной как вуаль, размывались очертания Феба. Выгоревшее в его лучах небо, безоблачное и почти белесое, отражалось на отполированных столетиями камнях.

Зной. Плавящийся воздух перед колесами.

Им предстояло путешествие в гористой местности. Дорога оказалась не сложной, относительно ровной, без больших булыжников. Так что они помчались с ветерком. Путь пролегал через древний каньон. Величие горных хребтов слева и справа завораживало. Они перемежались с холмами поближе и отдельными, уходящими ввысь, каменными столбами совсем рядом.

День стоял погожий. Яркое солнце било в глаза. Его жесткое сияние порождало глубокие тени на склонах и впадинах, но в боковые окна ровера становилось заметно, что подножья покрыты разноцветными полосками. Совсем как на Земле, когда большое содержание минералов в горных породах вызывает переплетающиеся и извивающиеся линии, образуя прихотливый рисунок необычно ярких цветов. Палитра этих переливов состояла из типичных для Перфиды золотисто-коричневых оттенков, изредка встречались зеленые. Издалека они напоминали живые растения и кусты, но, конечно, их здесь не могло быть.

Кирилл находился под впечатлением от Перфиды, ее мощи, сурового и молчаливого великолепия. Сейчас особенно ярко ощущалась уязвимость этих людей, решившихся на отчаянный шаг – вступить в чужой и непредсказуемый мир.

Ландшафт постепенно менялся. Вскоре показались первые ледяные перевалы, разделяющие крупные горные хребты. Начали встречаться приземистые вершины, холмов стало больше, песчаник приобрел плотную структуру. Небо опустилось ниже, приобрело серый оттенок. Солнце спряталось. Холод и ветер меняли пейзаж. Скалы принимали причудливые формы фантастических грибов, то на толстой ножке и с как будто мясистой, жирной головкой, то на тоненькой и высокой жерди, с широкой и плоской шляпкой. Иногда выветривание рисовало совсем странный рельеф, образуя каменные арки и окна, пару раз показались огромные «лисички» – так сильно горы напоминали эти грибы, и цветом, и формой.

Бортовой компьютер известил о понижении температуры. И вот, наконец, он пропищал, что ребята добрались до цели поездки. Ровер, постепенно снижая скорость, остановился. Стас и Кирилл осмотрелись. Они были в долине. Пустынно. Пыльный и грязный лед покрывал впадины. Немного заволокло небо. Подошли тучи.

«Вот этот холод нам как раз надо растопить при помощи солнечных зеркал и вызвать образование более плотной атмосферы», – подумал Стас. Он часто разговаривал сам с собой, благодаря природной рассудительности и вниманию.

– Ну что ж, пошли, – бодро скомандовал Стас.

Ребята вышли из ровера, открыв дверь.

Внезапно налетевший, завывающий, сильный порыв – первое, что хлестнуло их по лицу и рукам. В лабораторном чемоданчике у Кирилла было три прозрачных емкости для проб грунта с поверхности и еще два складных пробоотборника для выемки земли с глубины тридцать и восемьдесят сантиметров. Отойдя немного от ровера, он наполнил все три емкости, закрыл их металлическими крышками, потом отобрал пробы поглубже. Стас помогал ему, что называется, работал «третьей рукой»: взять, подержать, положить. Как только все было завершено, они засобирались назад. Незаметно прошло полтора часа. Солнце стало клониться к горизонту. Взволнованные, что им еще возвращаться на флайер, обратно доехали быстро.

Горизонт стремительно темнел. Последние лучи Феба пронзили разреженную атмосферу и растворились во мгле. Неожиданно небосвод засверкал мириадами звезд – маленьких, желтых точечек. Они, небрежно разбросанные, то собирались в поток, то единично отделялись от общей массы.

Хоть и ночное, но яркое небо, на фоне чернеющих гор и холмов, кружилось вокруг них, притягивало к себе все существо двух, непонятных этому миру, людей.

Наконец, они добрались и, оставив ровер у базы, пересели во флайер и с легким сердцем стартовали «домой», к космолетам.

Уже на «Далекой Звезде» Стас безотлагательно начал свои опыты в оранжерее, смешивая разные виды грунта, добавляя к ним только ему известные комплексы бактерий.

Он мысленно улыбался. Первое непосредственное общение с планетой оставило удивительные, интригующие и даже восторженные воспоминания.

Глава 5

Месяцы стремительно пролетали друг за другом. Рабочие будни космонавтов можно было назвать однообразными, но очень насыщенными, личного времени оставалось мало. Постепенно восхищение сменилось усталостью.

Стасу приходилось отвлекаться от теплицы на контроль мадам НН. Именно «приходилось». Со временем общение с ней стало ему в тягость, а с растениями – в удовольствие. Ради справедливости, надо сказать, нейросеть не часто капризничала. Напротив, пыхтела на полную катушку. Все проектные решения находили свои практические воплощения. Просто, учитывая масштаб процессов, все протекало очень медленно. Не шуточное дело – перестроить планету.

Маленькими, незаметными, упорядоченными шажками они плавно двигались к намеченным целям. Солнечные зеркала исправно нагревали атмосферу, оставалось только ждать. Периодически ребята задумывались начать вулканизацию в гористых зонах для ускорения. Но пока центр управления полетами раздумывал, ничего не предпринимали.

Кластеры нейросети NeuroNature, предназначенные для формирования почвы и гидросферы, неторопливо выполняли свои ежедневные задачи. С центрального компьютера главного космолета «Далекая звезда» ежедневно отправлялись протоколы на научную базу Перфиды, которые принимал местный компьютер, и он, в свою очередь, передавал данные рабочему оборудованию, установленному на планете. Еженедельно роботы ездили к уже существующим источникам воды и брали пробы. Их анализ отправлялся «наверх», и каждый понедельник его результат исправно оказывался на столе у Любы. Она добросовестно отслеживала все изменения в химическом составе, но они были такими мизерными. Люба недовольно и нетерпеливо жмурилась, как будто хотела увидеть что-то другое. Поэтому на совещаниях подняла вопрос, нужно ли так часто собирать пробы. Ребята склонялись к такому же мнению. Но руководство медлило, и регламент не менялся.

Какое-то движение можно было увидеть только у Стаса. Его растения дружно поднимались в гибридной почве. Даже устраивали соревнования, какой вид быстрее и крепче вымахает.

Но иногда сюрпризы случались.

Сегодня у Любы выдался нелегкий день. Она с утра в буквальном смысле воевала с мадам НН. Та ни в какую не хотела принимать результаты последних проб почв. Дело в том, что нагрев атмосферы шел медленнее, чем это было запрограммировано нейросетью, и, соответственно, приходилось вносить исправления в формирование гидросферы. Они, как две упрямицы, стояли каждая на своем.

– Мы должны принять алгоритм балансирующих мер просто потому, что он основан на реальных исследованиях, а не на теоретических изысканиях, – кипятилась Люба.

– Нет, надо все еще раз проверить. Вы могли ошибиться, взять грунт не из контрольной зоны. – Мадам НН не принимала реальность, поскольку это выходило из ее области представления о планете.

Люба сильно удивилась факту, что искусственный интеллект стал спорить с человеком! Люди давно привыкли жить в соседстве с роботами, компьютерными программами, нейросетями, но Люба все равно возмущалась при необходимости вступать с ними в полемику. Ей почему-то все время казалось, что ее слово важнее просто потому, что она человек.

Они препирались полдня, проверяя и перепроверяя результаты проб, предполагая причины несоответствия данным в сети. Но к обеду мадам НН поддалась и к вечеру уже почти полностью скорректировала структуру развития гидросферы. Но на это ушло много сил. Энергоблок космолета, его называли «главный рубильник», буквально раскалился.

Вечера космонавты посвящали сообщениям с Земли. Часто они так сильно были заняты работой, что просматривали всю почту блоками за две-три недели.

На этот раз Люба села смотреть новости, чтобы прийти в себя после непростого рабочего дня. С Земли ей пришли весточки от всех родных. Она и забыла, что прошло уже почти полгода. Ее маленькая дочка отпраздновала восьмой день рождения! Дяди, тети и папа, все были с ней в этот день. Она искренне радовалась подаркам и, конечно же, огромному торту. Они погуляли в парке, посидели с подружками в кафе. Дочка, все время смеялась и на видеозаписи казалась очень счастливой. Под конец она обратилась в камеру:

– Мамочка! Привет! Так здорово! Такой хороший день сегодня! Ты знаешь, девчонки мне подарили такие большие шарики! Я их еле удержала. – Она хихикнула. – И мы прыгали так высоко! Мы хотели улететь к тебе в космос!

Она по-детски заливалась смехом. Вся дышала настроением свободного, беззаботного счастья. Ее развевающиеся на ветру волосы, осипший от постоянного хохота и визгов голос вызывали воспоминания о той простой жизни, с ее незаметными хлопотами и радостями.

А девчушка продолжала.

– Смотри, папа подарил мне туфельки! Они с каблучками! – Тут она, совсем как девушка, смутилась, достала из яркой коробки одну и показала ее в камеру. – Мам, она со стразами. – Она немного скривилась. – Ой, ну ладно. Буду носить. Он совсем не разбирается в моде! – тихонько пробормотала она, пожав плечиками. Но с явным удовольствием примерила ее на изящную, детскую ножку, приподняв платье, чтоб застегнуть ремешок. И вдруг показалась такой взрослой, совсем не восьмилетней. Так умеют только девочки, в своем стремлении выглядеть старше, одновременно умилительном и трогательном.

Потом на экране появился муж.

– Привет, Люба! Ты знаешь, у нее уже 34 размер! Она так выросла!»

Его снова оттеснила дочь и спросила:

– Мам, ну когда тебя ждать-то? Ты столько времени там летаешь. Домой скоро? На экскурсию на Марс полетим? Нас с классом зовут.

Запись резко оборвалась, экран потемнел.

Горькие женские рыдания сотрясали тишину Любиной каюты.

Глава 6

Следующее утро началось со странностей мадам НН.

Все ее сведения отражали старое состояние базы данных. Она лихорадочно посылала непонятные сообщения на Перфиду, одно за другим, откуда возвращались хаотичные, несоответствующие действительности ответы.

Более того, нейросеть, распределенная по трем космолетам, никак не могла собрать общую структуру по атмосфере, гидросфере и литосфере. Из-за этого мадам НН чудила, отправляла все новые запросы на планету, почти запустила роботов в бесполезную поездку, чуть не отключила несколько генераторов на востоке равнины Астрея[4]. Все это сопровождалось компьютерным пищанием, обычным при появлении ошибки. Вскоре эта какофония превратилась в единый оголтелый пикселевый визг.

Андрей и Миша ошалело переглядывались, вопрошая друг друга:

– Что происходит? Такого не было раньше! – Миша оторопел.

– Я не знаю. Надо остановить как-то эти беспорядочные пустые запросы, что она адресует, в том числе и на Землю, – злился Андрей.

– Ее нельзя просто выключить и перезагрузить! – сквозь шум прокричал Стас.

– А что у Сашки и Милы? Это же не вирус? Откуда ему здесь взяться? – не веря своим словам, продолжал Стас.

– Связь с ними отсутствует! – Эта фраза Андрея холодным душем обдала весь экипаж…

– Так, мадам НН взбесилась. Она не работает нормально. Мы не можем ее остановить и запустить снова. Что с ней делать? – стараясь сохранять хладнокровие, обратился Александр к Любе на «Сириусе».

Она, быстро что-то набирая на клавиатуре компьютера, с возрастающим удивлением пристально глядела на экран, пытаясь осознать ситуацию.

– Все показатели откатились на два месяца назад. Все наши последние результаты как будто стерты, удалены. Мы абсолютно беспомощны. Как сначала начинай.

– А что говорит Андрей? У него же главный пульт управления нейросетью, – взволнованно спросил Кирилл.

– Он молчит. Связь с ними потеряна, – тихо произнес Александр.

Люба и Кирилл метнулись к иллюминаторам.

На удалении как ни в чем не бывало космолет «Далекая звезда» продолжал следовать по своей орбите.

В это же время Антон и Мила на третьем космолете боролись с теми же проблемами.

Через час отчаянных попыток связаться с соседями Андрея отвлек Стас. Он был сильно бледен.

– Командир, на нас надвигается метеоритный фронт, – тихо, но отчетливо сообщил он.

– Откуда?!

– Образовался в хвосте проходящей рядом кометы.

– Но об этом должен предупредить центральный компьютер! Заранее… – озадаченно отреагировал Андрей.

Стас кивнул.

– Должен. Но не предупредил. Визуально в иллюминаторы фиксируем облако камней.

– Всем занять свои места, включаю двигатели на уклонение от столкновения, – мгновенно изменившись в лице, громко и уверенно произнес командир.

В одну минуту все забыли про нейросеть с ее фокусами и впрыгнули в свои кресла. Тут же прозвучали щелчки автоматически застегивающихся ремней.

Космолет «Далекая звезда» первым попал в это облако. И, наконец, пришли запоздалые оповещения бортовых систем. В тот же миг ребята почувствовали первые свидетельства. Мелкие камни бодро чеканили по обшивке. Как будто сыпал очень крупный град. Эта зловещая барабанная дробь заставляла сердца замирать при каждом ударе. Мишка тут же вспомнил все притчи про 3 миллиметра толщины стенки корпуса старых космических станций и немного порадовался за себя, зная, что здесь-то у них стены потолще.

Быстро перейти в маневр не удалось. Управляя космолетом вручную, Андрей уворачивался от огромных камней, летящих на него на невообразимой скорости. «Далекая звезда» начала нырять, стараясь перейти на орбиту поближе к планете. Космолет сделал настолько резкое движение, что часть оборудования посыпалась в проход. Роботы, кто не успел вовремя зафиксироваться, барахтались между отсеками и гулко бились обо все попадающееся на пути: стены, приборы, друг дружку. Миша принял тяжелый удар по голове – что-то грузное упало на него сверху.

В этот момент нечто сокрушительное врезалось в правый борт, как раз в технический отсек. Космолет под этим толчком протяжно застонал всем своим металлическим телом и начал крениться. Его глухой, отчаянный лязг, как последний рык погибающего животного, прокатился по отсекам и замер в кромешной темноте космоса.

Экипажи Александра и Милы не видели крушения «Далекой Звезды».

Внезапно у космонавтов померкло сознание. Как будто их погасили, одновременно всех, как выключают свет на улице или выдергивают шнур из электрической сети.

Неведомая сила разметала их безвольные тела по углам и нишам. Они болтались в проходах, как тряпичные куклы, случайно цеплялись за выступающие части оборудования.

Достигший их метеоритный дождь не вызвал ни-ка-кого сопротивления. Никто уже ничего не предпринимал и ни с чем не боролся. Роботы бестолково метались, не имея ни одного приказа. Бортовые датчики истошно пищали, их голос сливался в общую истеричную разноголосицу, оповещая о различных поломках.

Глава 1

Прошло три дня после крушения космолета «Далекая звезда».

На Земле отсутствие связи зафиксировали, но отнеслись сдержанно, решив, что это какая-то поломка и ее исправление требует времени. Пока никаких предпосылок для серьезных выводов не было, все находились в ожидании.

Однако Александр Петрович переживал. Он никогда не верил в интуицию, но в этот раз он необъяснимо для себя волновался. Что-то мешало работать. Ему, человеку, находящемуся в постоянной готовности, в неизменно хорошем расположении духа, несмотря ни на что… мешало предчувствие.

Настал день, когда сигнал бедствия первой научной базы на планете Перфида достиг центра управления полетами. Его приняла смена Василия.

На большом экране появилось уставшее, сосредоточенное лицо Андрея. Бодрящимся голосом он сообщил:

– Земля. Земля. Говорит первая научно-исследовательская база на Перфиде, командир космолета «Далекая звезда» Андрей Наумов. Сообщаю. Произошло крушение космолета. Попали под метеоритный дождь. Космолет разрушен. Все живы. После падения успешно достигли базы. Бортинженер Михаил Плотников имеет легкую травму головы. Состояние стабильное, идет на поправку. Процессы жизнедеятельности на базе обеспечены. Ведем работу. Незадолго перед падением нейросеть NeuroNature вышла из строя. Данные исследований последних двух месяцев утеряны. Связь с космолетами «Вега» и «Сириус» отсутствует. Повторяю, связь с космолетами «Вега» и «Сириус» отсутствует. Запрашиваем спасательную миссию. Запрашиваем спасательную миссию.

Изображение исчезло.

Как единый организм центр управления полетами на секунду подобрался, сосредоточился и тут же включился в выполнение процедур, предписанных для чрезвычайных ситуаций. Никакого смятения или неразберихи. Стоически приняв страшную весть, осознав ее, начали сбор всей информации от космолетов, базы на Перфиде, людей и компьютерных систем. Такое бывало. Надо просто разобраться.

Москва – город неспящих людей. С годами мегаполис становился все больше. Жизнь захватила все ярусы от подземелья до небес. И везде кто-то ездил, летал и выбивал места на парковках. Гул не утихал ни на минуту. Снующие по дорогам электротакси, проносящиеся в воздухе легкие частные флайеры, яркие летящие поезда метро. Все куда-то спешили и сигналили. И так круглосуточно. Утром еще можно было застать моменты умиротворения и тишины, послушать щебет птиц, увидеть белок, скачущих по веткам деревьев в парках, но ближе к полудню калейдоскоп событий и голосов человеческого улья перебивал все. Типичные столичные сутки.

В первой половине XXII века городской ландшафт захватили мягкие архитектурные линии и плавные переходы округлых форм. Фасадам, как правило, светлым, стали свойственны открытая, прозрачная многоэтажность и длинные, изогнутые конструкции. Такое сочетание цвета и плавных волнистых искривлений придавало воздушности, легкости и света. Дома больше не производили впечатления чего-то монолитного, параллельно-перпендикулярного, резко уходящего ввысь. Стали популярны здания с террасами-садами. Днем на невысоких этажах кипела жизнь самых разномастных жужжащих и пернатых. Летними вечерами зелень и приглушенное освещение этих террас создавали уют, а ночью они дивно благоухали. В холодное время года их закрывали прочными шарообразными экранами, отчего дома казались пузатыми и осиротевшими, потому что буйство красок пряталось внутри. Реальность немного серела, но вечернее освещение улиц и жилищ вносило мягкости строгому металлическому убранству.

Но что летом, что зимой в городе протекала обычная жизнь. Москвичей беспокоили простые дела: незавершенная работа, неприятный разговор с боссом, несданная сессия в универе, потерянная игрушка в детском саду или, напротив, хороший школьный интерактивный проект с лунными однокашниками, удачно проведенный отпуск на Марсе.

Никому не было никакого дела до трех космонавтов, погибающих за миллиарды километров отсюда.

Глава 2

Несмотря на глубокую ночь и противно-дождливую ноябрьскую погоду, основные участники проекта терраформирования Перфиды собрались в зале совещаний федерального центра космических исследований.

Ночью, когда пробок почти нет, долететь до центра занимало не более получаса. Так получилось и на этот раз. Пристроив свои флайеры на крыше, помокнув немного на слякотной и холодной погоде, все прибывшие поспешили внутрь.

Внизу остались яркие огни большого города, сливающиеся со своим отражением в реке, и мерцающие в тумане фары пролетающих машин.

Шел восемнадцатый час с момента получения сигнала бедствия с Перфиды.

Тусклый свет, уставшие, посеревшие лица.

– Что же там все-таки случилось? Я вас спрашиваю! – шумел Тишайший Вячеслав Вячеславович.

– Космолет «Далекая звезда» разрушен. Данные с его компьютера получить не можем. Постоянные запросы на другие космолеты не дают результата. Их компьютерная сеть недоступна. Случился сбой в нейросети NeuroNature. Результаты последних исследований утрачены, показатели находятся на отметке двухмесячной давности. Это мы знаем со слов командира космолета Андрея Наумова. Благодаря ранее работавшему регулярному сообщению все постараемся восстановить. Наземное оборудование по планетоформированию не работает штатно. Только орбитальные солнечные зеркала в исправном состоянии. Сведения центрального компьютера перфидианской научной базы отличаются от передаваемой Андреем информации, – ответил бледный и изможденный Василий. Сейчас он казался выше и худее.

– А в чем разница? – спросил Тишайший.

– По данным центрального компьютера Перфиды, все космолеты на орбите, – ответил Василий, – нейросеть исправна.

После легкого волнения и коротких возгласов «Но, позвольте?», «Располагаем ли мы достоверной информацией?» совещание продолжилось.

– Что известно про причины падения космолета «Далекая звезда»? – не унимался Вячеслав Вячеславович.

– Последняя телеметрия зафиксировала сильный скачок электроэнергии на корабле. Из строя вышла не только нейросеть, но и отдельные бортовые системы, из-за чего не последовало предупреждающего сигнала о надвигающемся метеоритном облаке. Непосредственная причина падения, очевидно, – пробоина в жизненно важном отсеке, – негромко продолжал Василий.

– Не прекращаются попытки связаться с другими космолетами. Однако уже через сутки тишины в эфире экипажи этих кораблей будут считаться пропавшими без вести. Регламент, сами знаете, – скорбно прозвучал профессор Чистяков.

– Связь с базой могла бы осуществляться исправно, если бы не радиационная активность Феба. Поэтому последнего сеанса связи мы ждали так долго. Когда восстановится нормальный интервал, мы пока не знаем. Феб впадает в такие фазы, и они могут длиться неделями. А что, если у них еще что-то случится? – взволнованно спросил Василий.

– Сейчас у них все относительно стабильно. Но этого благополучия не хватит надолго. База не предназначена для длительного проживания. Запасов еды там немного, даже если они запустят теплицы. Ситуация осложняется тем, что любая спасательная миссия с Земли займет около трех лет полета, и это без подготовки. Они столько не протянут, – серьезным, лишенным эмоций голосом произнес Александр Петрович.

Все посмотрели на него с немым вопросом.

– Так что нам придется искать корабли в относительной близости, чтобы сократить время спасательных мероприятий, – объяснил он.

– Какие шаги будут предприняты в отношении программы терраформирования Перфиды? – послышались голоса членов комиссии.

– Необходимо найти космолет рядом с Перфидой. По поводу программы исследования: надо собрать побольше информации, чтобы принять решение, – резюмировал Вячеслав Вячеславович. – Главным здесь станет наличие или отсутствие возможности восстановить мадам НН. – Он неожиданно привлек внимание своей вольностью, совсем несвойственной его темпераменту, и поспешил поправиться: – Они так называют нейросеть. – И продолжил: – Ведь база функционирует. Она не разрушена.

– Поиск и связь с другими космолетами будут осуществляться силами корпорации, – сказал Александр Петрович.

– Тогда пока на этом все! Сейчас уже поздно. Первые важные результаты придут в течение следующих двух-трех суток. Будем на связи. – С этими словами Вячеслав Вячеславович встал, тяжело отодвинул стул, загрохотавший под его грузным телом. – Василий, сформируйте, пожалуйста, и пошлите на Перфиду запрос о подробном состоянии нейросети и оборудования на планете. От этих сведений во многом будет зависеть окончательное решение. Также попробуйте получить данные с компьютеров базы.

Василий кивнул.

– Мы отправим сообщение на Перфиду о том, что сигнал бедствия получен и начата работа по организации спасательной миссии, – добавил напоследок Александр Петрович.

Все стали расходиться.

Началось мучительное ожидание.

События последних часов оставили тяжелый осадок.

После первых успешных этапов участники проекта «Перфида 1.0» на Земле уже поверили, что и дальше все пойдет благополучно. Сообщение о крушении главного космолета, потере двух других означало сворачивание работ и длительное расследование. Основными вопросами оставались причины падения, возможная гибель пропавших экипажей и судьба трех вышедших на связь космонавтов.

Глава 3

Через несколько часов, когда уже рассвело, Александр Петрович пришел на работу, обвел взглядом свой кабинет, непривычно медленно разделся.

Все в его кабинете было светлым. Через огромные панорамные окна от пола до потолка открывался захватывающий вид на Москву. Расположенный рядом с окнами, прозрачный, на первый взгляд невесомый стол имел единственную, едва заметную, встроенную панель. Она слегка подсвечивалась прямо под ладонями садившегося в кресло шефа. Другие сиденья невысоко парили возле дальней стены. Как только кто-то захотел бы присесть, одно из них мягко подлетало к человеку, из него легко выпрыгивали средняя и верхняя части, тут же в воздухе повторяя изгиб спины и шеи посетителя, и грациозно подхватывали его, позволяя удобно расположиться внутри этих трех, не связанных друг с другом модулей, представляющих собой сидение, спинку и подголовник. Кресло хозяина кабинета точно так же быстро «разбиралось» в воздухе с той только разницей, что всегда «плавало» у рабочего стола.

Подойдя к окну, Александр Петрович мрачно и долго глядел ввысь.

Тяжелые дождевые тучи клубились в сером осеннем небе. В воздухе чувствовалось дыхание ливня, готового вот-вот обрушиться на город. Дул сильный, влажный, холодный ветер. На фоне массивного грозового фронта на уровне восемьдесят четвертого этажа все внизу казалось маленьким и беззащитным. Совсем скоро там, на улицах, все промокнет под неистово хлестающим, плотным, ноябрьским дождем.

Александр Петрович отвернулся. Сделав несколько размеренных шагов по кабинету, он все же сел. Кресло подстроилось под привычный силуэт.

Потерев лоб, скрестив длинные тонкие пальцы, он сосредоточился на реалиях сегодняшнего дня.

Прошло ровно двадцать четыре часа после получения сведений о крушении. Надо еще раз обдумать: готовить спасательную миссию с Земли, что заведомо слишком долго, или провести, возможно, безрезультатный, поиск космолетов в условной, по космическим меркам, близости от Перфиды. В последнем случае это означало прекращение их работ и срочную отправку к злополучной планете.

Он провел пальцем по панели в столе, и тут же всплыл полупрозрачный экран на уровне лица, который показал последнюю сводку на этот час. Одновременно в глубине кабинета проявилась объемная модель планеты и ее спутника. Они медленно вращались, каждая вокруг своей оси. На планете были обозначены точки крушения космолета «Далекая Звезда», расположение научной базы и роверов, два космолета на орбите, и солнечные экраны рядом.

Бросив короткий, цепкий взгляд, Александр Петрович пригласил коллег. Они быстро собрались и посмотрели на него в ожидании.

– Доброе утро, – коротко кивнул он. – На каком варианте остановимся? Поиск космолетов рядом или организация спасательной миссии отсюда? – начал Александр Петрович.

– Можно попробовать сразу оба сценария. Поиск может занять время, а гарантии, что кого-то найдем, нет, – ответил один из сотрудников. – Чтобы это время не прошло впустую, лучше готовить космолет с Земли…

– …который все равно не успеет вовремя. Давайте все-таки задействуем все силы, чтобы найти подходящий корабль рядом с планетой, – скептично перебил другой.

Александр Петрович раздумывал, слушая их, ни с кем не соглашаясь явно.

– Почему до сих пор не поправили модель? «Сириус» и «Вега» до сих пор на орбите? – спросил он.

– Похоже, да. Наши системы не фиксируют падения. Причины отсутствия связи неизвестны. Постоянные запросы безрезультатны, – робко отозвалась девушка, совсем молодая и напуганная. Видимо, она впервые попала в такие экстремальные обстоятельства.

– А кто там может оказаться рядом? Постоянные миссии есть? – вернулся к первой мысли Александр Петрович.

– По нашим данным, в соседней системе Сол 8 есть промышленная экспедиция, на планете Эйрена[5], если не ошибаюсь. Это крупная, необитаемая планета со значительными запасами теллура. Коммерсанты. Добывают и торгуют ценными неметаллами.

– Свяжитесь с ними и дополнительно организуйте поиск других. Как скоро до них дойдет запрос? – уточнил Александр Петрович.

– Два дня.

– Хорошо, держите меня в курсе.

Все разошлись и незамедлительно принялись за работу.

Вскоре нашлись три космолета. Тот самый, у планеты Эйрена, а также у Ума Сидус 6 и Ума Сидус 20 в Системе Орлан. Им всем, по предварительным расчетам, нужно чуть больше года, чтобы добраться до Перфиды, что уже дает некоторые надежды на спасение. Всем экспедициям разослали соответствующие сообщения. И, не теряя времени, по инициативе Земли, собрали небольшое межпланетное совещание в центре управления полетами. В означенный час на огромных экранах появились лица командиров всех трех космолетов.

Непривычная черная форма выдавала в одном из них коммерсанта. И оказалось, что их торговое судно уже покинуло границы системы Сол 8, полностью загрузив все свои товарные отсеки добытым сырьем. Двое других командиров планировали провести еще несколько месяцев у планет-близнецов группы Ума Сидус.

Открытие планет Ума Сидус сопровождалось мистическими загадками. Их поначалу не признали как целую группу. Они были слишком похожи друг на друга, как клонированные. И люди думали, что у телескопа что-то сбилось, и он крутится вокруг одной, максимум двух планет. Но потом отправили туда космолеты и идентифицировали, что и в самом деле это разные, но почти одинаковые объекты.

Их ландшафт отличался, конечно, но сила притяжения, радиус, атмосфера практически идентичны. Они все находились в зоне обитаемости и даже имели свой живой мир. Вот это последнее остановило людей от мыслей о колонизации. Их решено было исследовать.

Первые негуманоидные миссии прошли успешно, то есть никакая агрессивная среда или форма жизни не уничтожили наших посланцев. Поэтому с легким сердцем туда направили уже гуманоидную экспедицию. Вышло так, что эти планеты пронумеровали, но не по порядку. Их оказалось около двадцати. Даже с их количеством не было определенности.

Каждая из этих планет все-таки имела свою особенность. Ума Сидус 1 и Ума Сидус 2 периодически вылетали из зоны обитаемости. Ума Сидус 3 вращалась так быстро, что ее сутки равнялись нашим четырем с половиной часам. Для исследований выбрали шестую и двадцатую как наиболее перспективные и относительно «спокойные». Миссия на Ума Сидус 6 нашла буйную растительность умопомрачительных оттенков, но приземистую из-за большой гравитации. На Ума Сидус 20 на фоне цветочков попроще выявили мелких насекомых. Вот этот факт произвел эффект разорвавшейся бомбы в мире астрономии. Ведь это уже животные! Поэтому все, что связано с группой Ума Сидус, вывели в категорию заповедника и начали охранять от всех промышленников и туристов, внимательно и скрупулезно, очень медленно фиксируя все факты развития местной жизни. Ни в коем случае не вмешиваясь, не внося своего, человеческого.

Странно, но пока люди не нашли ответа на вопрос, почему так много почти идентичных планет сосредоточено в, можно сказать, в одном месте.

Ученые и инженерный персонал на этих кораблях носили форму в темно-синих оттенках. Их рассудительность очень контрастировала с резким, энергичным образом коммерсантов. Выслушав все доводы Земли, они, поразмыслив, согласились, что на помощь отправится экипаж космолета «Пегас», располагающийся рядом с Ума Сидус 6, как самый быстрый, почти закончивший свою работу и обладающий большими ресурсами.

Глава 1

Стояла ночь.

Андрей смотрел на Синистию. Высоко в чернильном небе она показалась своей правой частью и походила на неподвижно застывшую, блестящую, желтовато-молочную яркую лампу. Ее скособоченный силуэт, немного сглаженный атмосферой и облаками, то скрывался, то появлялся за тонкой пеленой. Сейчас в прозрачном, ночном небе легко улавливались их разная высота, что в дневное время обычно терялось. Более низкие, сероватые, плотные массы проплывали медленнее, и, попадая в ее яркий диск, приобретали тускло-ржавый оттенок. Когда небо ненадолго становилось ясным, Синистия глазела прямо на Андрея. Испещренная рытвинами поверхность, крупные кратеры от падения древних метеоритов молча свидетельствовали об ожесточенных космических бомбардировках, обрушившихся на этот мир миллионы лет назад.

Он ждал связи с Землей. Его начала мучить бессонница. И тогда он, как неприкаянный, начинал бродить по пустынным в эти часы коридорам, испытывая странное ощущение, будто кто-то за ним наблюдает и изучает, как лабораторную мышку. Он старался отогнать от себя эти мысли, но невольно озирался по углам, словно ожидая увидеть кого-то за спиной.

Вот и сейчас ребята уже спали, а он все ходил, мучимый подозрениями и вопросами. И ответы на них ему очень не нравились.

На базе происходили события, которые не могли осуществиться без воли мыслящего существа: изменения в центральном компьютере, робопомощники, оказавшиеся не в том месте, не в то время, пропавшая или стертая информация, непереданные сведения на Землю.

«Слишком много несостыковок для того, чтобы списать на их случайности. Или один из нас сошел с ума, или здесь есть кто-то еще». – От такой мысли Андрею становилось жутковато.

Андрей часто коротал время именно в этом переходе между основной частью и теплицей. Только здесь был длинный прозрачный коридор, и можно было рассматривать ночную Перфиду. Ему даже полюбились такие бдения. Возникало чувство единения с чужим, но очень красивым, прямо-таки завораживающим миром. В нем была своя прелесть – суровая, резкая и коварная. Наружный периметр базы хорошо освещался. Никто не мог их потревожить, и только изредка ветер поднимал песок на поверхности, наметая небольшие холмики у опор. Сегодня ветростанция то работала, то стояла без дела, а солнечная – уже ждала наступления утра. Поодаль чернели скалы каньона. Над ними сверкали звезды. Так много! Неплотная атмосфера делала их очень яркими, они россыпями заполнили весь небосвод. Для Андрея они становились единственной компанией в это время суток. Долина Янтарных Песков утопала в черноте, простиравшейся далеко вперед, в неизвестность.

– Вы опять не спите! – Вдруг совсем рядом прозвучал металлический голос Неотложки. Андрей резко обернулся от неожиданности.

– Да, что-то не хочется. – Он был сильно удивлен, но попытался улыбнуться.

Внутри ребята всегда выключали свет на ночь. Еще неизвестно, когда придет помощь и дотянет ли главный генератор. Так что он полуночничал в темноте. База казалась очень большой для трех человек, разветвленной и одинокой.

В мутновато-призрачном свете Синистии Неотложка, стоявший во мраке коридора, смотрелся скорее как обитатель этой планеты. На фоне построек, неживого в целом мира присутствие робота казалось более естественным, чем людей.

– А ты чего не спишь? – с подозрением спросил Андрей.

– Я не умею спать, но я понимаю, о чем вы говорите. Да, я не вышел в максимальный режим энергосбережения. Мишу мучают ночные головные боли. Он часто встает. Запас обезболивающих невелик, поэтому экономим, но его беспокойство передалось мне и не позволяет выключиться полностью.

– Ты… заботишься… о нем? – с большой расстановкой произнес Андрей.

– Я – машина, я могу ответственно относиться к делу, но не чувствую заботы, – прозаично ответил Неотложка.

– Ты же знаешь, что бессмысленно за ним приглядывать. Ты ничего не можешь сделать. Но ты беспокоишься! Значит, ты заботишься! – Андрей изумился.

Эти роботы не были гуманоидными, они не обладали сложной системой, имитирующей человеческие чувства. И тем не менее налицо их проявление.

– Я просто подружился с ним, – тихо произнес Неотложка.

– Подружился? Постой-ка… Ты сказал «подружился»?! – ахнул Андрей. – А здесь ты что делаешь? – не дождавшись ответа, почти выкрикнул он.

– Я услышал, что кто-то ходит. Я пришел посмотреть, кто это.

Андрей немного отвлекся и взглянул сквозь толстое стекло на улицу. «Плюс любопытство…» – подумал он.

– Смотри, какая она прекрасная.

– Кто? – переспросил Неотложка.

– Перфида.

– Да, наверное. Мы здесь работаем… – неловко отозвался робот.

Андрей посмотрел на него недоумевая.

«Заботу выражать он научился непонятным образом, а ценить красоту пока нет. Интересно, что же здесь все-таки происходит?»

– Давай вернемся к себе и попробуем поспать. Завтра рабочий день. «Надо быть в форме», – вслух сказал он.

Они неторопливо добрались до основных помещений базы. Утром их ждала обычная рутина. Мысли Андрея становились все мрачнее. Необъяснимое поведение роботов и людей тяготили его все больше. Незаметно для себя он начал чаще озираться.

Глава 2

На следующий день Андрей совсем без настроения – сказалась ночная прогулка – начал разбираться с результатами поездки к оборудованию, установленному на Перфиде.

Миша и Стас переглянулись. Они знали это настроение командира, ничего хорошего оно не предвещало.

– Начнем, – мрачно произнес Андрей, ни к кому конкретно не обращаясь, глядя на цифровую модель планеты, медленно вращающуюся прямо перед ним. От этого его лицо покрывалось отражениями ярких мигающих точек и символов, расположенных на модели. Он аккуратно дотронулся указательным пальцем до базы, вращение прекратилось. Растянув двумя пальцами карту, увеличил масштаб, и тут же ближайшие элементы рельефа стали заметнее. На холмистой местности появились точки обозначения технических установок.

Оборудование располагалось секторами.

– Сектора пять и шесть мы охватили. Блоки ядерного реактора в норме.

Он бросил короткий взгляд на экран компьютера внизу и вызвал меню результатов осмотра оборудования. Тут же информация отразилась на цифровой модели Перфиды перед ним. Она менялась, как только Андрей передвигал пальцы с одного региона на другой, рассматривая то один, то другой комплекс. Он быстро читал, сравнивая показатели функционального состояния. Четко вырисовывалась неутешительная картина – тридцать пять процентов установок поблескивало приглушенным светом. Это означало, что они не работают на полную мощность, а те, что мерцали красным светом, остановились совсем.

Это несколько удивило. В общем-то, уже с самого начала у ребят возникали подозрения, что или с оборудованием, или с передачей данных что-то не так. Ранее они уже столкнулись с недочетами в этой области, но не ожидали, что так много установок выйдут из строя!

– Вы не ошиблись?! – возмутился Андрей. – Их слишком много! Как же мы будем выполнять проект?

– Ошибки быть не может, – уверенно пробасил Миша. – Мы проверили дважды. Каждый блок, каждую установку.

– К тому же главный компьютер передает на Землю иную картину, как будто все в порядке, – озабоченно отозвался Стас.

– Информация о крушении никак не зафиксирована. И я заметил, что часть робопомощников обнаружена не в соответствии со штатным расписанием, – озвучил Андрей свои мысли.

– Кроме нас, здесь никого нет. Мы не управляли роботами на Перфиде, – не понимая, сказал Стас.

– Но, может быть, еще на орбите кто-то из вас оставил робота в удобном месте, а не на точке подзарядки. Потом забыл. Такое могло быть?

– Нет, – уверенно отозвался Стас. – Сейчас уже протоколы с космолета не посмотришь. А что показывают здешние?

Андрей вызвал сведения о последнем передвижении рабочих роботов и прочитал, кто ими управлял с орбиты.

– Здесь указано, что это было две недели назад. Роботом 1116, то есть Миком, управлял ты, Стас! – воскликнул Андрей. – Вот, все записано. Как ты это прокомментируешь?

– Мик утром во вторник направился за пробами грунта, а потом остался у входа в блок управления, а не в серверной, как положено. – Стас с большим удивлением прочитал протокол. Его глаза расширились, он немного побледнел. Быстро прикинул в уме.

– Надо вспомнить. Мы тогда с Кириллом прилетели сюда на флайере. На базе взяли ровер и грунтоприемники. Буря ходила совсем рядом. На точку сбора доехали без приключений. Взяли пробы и назад. Точка была удаленной, мы торопились, хотели успеть до темноты и непогоды. Вернувшись на базу, мы перенесли пробоприемники из ровера во флайер и направились к космолету. Мика мы не задействовали. Справились своими силами. – Он посмотрел на ребят, окончив свой короткий доклад о событиях того дня. В этот момент он подумал о Кирилле, о том, что связаться с ними уже нельзя, и непонятно, что с ними стало.

С грустью он спросил:

– Все так же нет новостей ни от Милы, ни от Александра?

Андрей печально помотал головой.

– Нет. Не выходят.

– Мы с Кириллом, когда вернулись на базу, пробы все-таки переместили. Не сразу во флайер прыгнули. А пустые грунтоприемники оставили здесь. – На его лице отразился лучик воспоминания. – Вот тогда я обратился к Мику, попросил их почистить и отправить на склад в реммастерскую. Он их взял и уехал на своих скрипучих шасси, а мы улетели. Уже на орбите я обратился к базе Перфиды, проконтролировал выполнение и клянусь, Мик уехал в серверную после завершения задания. Как он оказался у входа в блок управления, я не знаю.

Обескураженно ребята поглядели друг на друга.

– А были другие роботы не на своих местах? – подозрительно спросил Миша.

– Давай посмотрим. – Андрей опять обратился к протоколам работ. – Десять дней назад робот-уборщик солнечных панелей очищал их от песка и тоже остановился не в серверной. Это типичные процедуры, которые контролирует местный искусственный интеллект.

Он обратился к компьютерной сети:

– Главный компьютер, когда почистили солнечную станцию, почему рабочий робот не был отправлен в серверную?

Женский голос приветливо сообщил:

– Вторник, 364 день сего года, внешние работы, уборка территории, 12.00 – начало, 13.24 – завершение. Робот 1236. Завершено штатно. Расположение робота по распоряжению космонавта.

– Имя космонавта?

– Людмила Смягина, – с готовностью ответил компьютер электрическим голосом.

– Теперь не спросишь, – тихо прокомментировал Миша.

– Я прошу полного и четкого соблюдения процедур! – недовольно проговорил Андрей. Вернемся к работе. Наша программа терраформирования не может продвигаться с неисправным оборудованием. Что было предпринято для их ремонта?

– Частично мелкий ремонт и ввод в работу проведены, но требуются дополнительные меры. Возьмем большой ремкомплект, робонавтов и снова поедем, – спокойно отозвался Миша.

– Хорошо. Завтра Стас поедет в сектор четыре, а ты, Миша, займись этим делом с робонавтами.

Ребята кивнули, приняв приказ командира, но разошлись неудовлетворенные. Стас тихо сетовал, что ему не доверяют. Это было видно по лицу командира.

«Его понять можно. Кроме нас, здесь никого нет. Это кто-то из нас напортачил. Но я помню, где и что оставлял», – думал Стас.

Андрей сердито вышел из протоколов осмотра, закрыл другие документы, погасил цифровую модель планеты и сел в свое кресло, оперевшись на кулак щекой. Потом несколько раз ударил себя по коленке этим же кулаком и устало прикрыл лицо ладонью, планируя, чем заняться.

А Миша медлил. Он с прищуром, задерживался взглядом на вещах, словно что-то хотел спросить, пару раз постучал костяшками пальцев о стол, но так и ушел молча. Андрей не заметил Мишкины немые подозрения.

Глава 3

Стас отправился чинить шасси Мика. Дело это не хлопотное, но отвлечет от темных мыслей. Однако гнетущая атмосфера не покидала. Уже раскрутив шасси, Стас вдруг задал вопрос:

– Мик, помнишь, мы с другим космонавтом две недели назад ездили в короткую экспедицию?

– Да, конечно. Вы собирали образцы земли.

– Да-да. Ты пробоотборники почистил?

– Конечно, в соответствии с распоряжением космонавта. То есть вашим распоряжением.

– Спасибо, Мик, – попытался сгладить фон подозрительности Стас.

– Я помню. А потом ты куда направился?

– Положил чистые инструменты в реммастерской.

– А потом?

– Потом поехал в серверную.

– Дальше?

– Пришел приказ с космолета переместиться в блок управления.

– От кого?

– От главного компьютера научной базы. Все приказы нам передаются из блока управления.

– Хм, – тихо выдохнул себе под нос Стас и перевел внимание. – Смотри, твои ноги уже совсем не скрипучие. Ну-ка, поезжай до двери и обратно.

Пока робопомощник тестировал свои новые шасси, Стас встал со своего стула, протер руки, разложил инструменты на полках и, повернувшись спиной к столу, слегка присел на его краешек, озадаченно скрестив руки на груди.

– Что такое? – спросил он сам себя. Ему было свойственно рассуждать вслух.

– Все отлично. Спасибо большое, – тут же откликнулся Мик, думая, что обращаются к нему.

Вечером пришло первое долгожданное сообщение извне. Все оживились. Сообщение с Земли! Андрей включил трансляцию. С экрана на них смотрел немного побледневший Александр Петрович.

– Приветствую. Мы очень рады видеть вас в добром расположении духа. – Он говорил спокойно, по-рабочему уверенно. Его голос звучал, как глоток живительной влаги для уставшего путника, слова приносили облегчение.

– Сразу скажу, мы нашли космолет, который вас сможет забрать. Он сейчас находится в ближайшей к вам звездной системе Ума Сидус и уже направляется к вам. Спасение скоро придет. По предварительным расчетам, через год, может, чуть больше. Вам все-таки придется ненадолго стать вегетарианцами, – попробовал пошутить он.

Это вызвало возгласы радости.

Александр Петрович продолжал:

– Теперь к работе. Как текущая обстановка? – осведомился он.

– Рабочая, – бодро ответил Андрей. – Продолжаем проект. Восстанавливаем оборудование, вышедшее из строя. Причины его нефункционирования неизвестны. В течение недели планируем продолжить терраформирование. В теплицах запущен процесс выращивания овощей и фруктов. Нашли сублимированную еду и консервы. Миша идет на поправку. Уже перестали накладывать повязки, но пока беспокоят головные боли.

С этими словами Миша вошел в эфир:

– Все в порядке. Готов к работе, – даже радостно отрапортовал он.

– Я рад, что все идет относительно штатно, – отозвался Александр Петрович. – Вы крепкие парни, готовые к испытаниям, и это станет для вас очередной проверкой, не более того. – Он искренне улыбнулся.

– У вас получается восстановить данные за последние два месяца? Нам бы очень хотелось их получить, а не нарабатывать заново, – спросил Андрей натужно.

– Пока нет. Но работа ведется. Оттого, как много вместе сможем восстановить и как поведет себя мадам НН, будет зависеть будущее проекта. В Центре этому уделяют много внимания. Работаем круглосуточно. Как только будет что-то конкретное – сообщим. Связь держим регулярно – раз в неделю. С другими космолетами связи нет.

– То есть экипажи Милы и Александра объявлены пропавшими без вести, – резюмировал Андрей. – Печально. Мы также не смогли поймать их сигналы.

Повисла тяжелая пауза.

Стас непроизвольно посмотрел наверх.

Где-то там, в вышине, продолжали плыть два космолета. Холод, свет далеких звезд и Синистия. Теперь это их вечные компаньоны. Топлива хватит на весь запланированный период. Это несколько лет. Потом их притянет к планете, и они рухнут, возможно, повредив часть оборудования на Перфиде.

У всех пронеслись такие мысли. Ребята переглянулись. Никто ничего не озвучил.

Чтобы не прощаться на этом тяжелом моменте, Александр Петрович постарался их обнадежить.

– Пока точной информации о судьбе других экипажей нет. Будем продолжать выяснять. С вами мы выходим в эфир в пятницу, 24 ноября по земному календарю. Обсудим текущие изменения. Вскоре с вами свяжется командир космолета «Пегас».

– Так точно. Продолжаем работу, – отчеканил Андрей, выпрямился и отключился.

Ребята воспрянули духом. Их сообщение дошло, обработано, и есть план действий. Их спасут.

Но сюрпризы этого вечера не закончились. Пришло второе сообщение. На этот раз от Василия.

Он сдержанно поприветствовал экипаж «Далекой звезды», он все еще находился в легком замешательстве оттого, что космолет разбился, ребят он видит на базе, и, очевидно, что впереди всех ждут нелегкие времена.

По поручению Тишайшего он попросил оценить состояние оборудования на планете, мадам НН и прогнозы восстановления штатного режима.

Андрей про себя порадовался, что уже начал, не дожидаясь поручений. Он рассказал, что часть оборудования требует ремонта, и возвращение к программе терраформирования осуществится не раньше следующей недели.

Они распрощались.

Это сообщение сильно контрастировало с предыдущим. Василий, конечно, выразил радость по поводу их счастливого спасения, но его больше интересовала работа, что ощущалось во всем: в вопросах, комментариях, даже в сроках. Ребятам стало неприятно. За столько миллионов километров, оказавшись на волоске от гибели, даже бывалым исследователям сурового космоса хотелось бы услышать слова простой, человеческой поддержки.

На следующее утро Мишка, взяв с собой парочку робонавтов, отправился на ровере закончить ремонт оборудования. Стас – в четвертый сектор. Андрей опять остался в одиночестве.

Глава 4

Постепенно все установленные на поверхности комплексы проинспектировали и починили. Главный компьютер отражал состояние, соответствующее реальности. Периодически робопомощники отправлялись все проверить. Предположительно, солнечные зеркала находились на орбите. Как это посмотреть, пока не придумали, ведь доступа на орбиту уже не было, но решили, что все в порядке, поскольку ледяные шапки потихоньку плавились, о чем свидетельствовали результаты проб. Их брали раз в три месяца.

Стас заметно радовался. Если так быстро все пойдет, то можно будет подключать дополнительную фазу бактериальной обработки для ускорения всех процессов и в первую очередь образования нормального воздуха.

В общем, работы «по горло», и история с «забытыми» робопомощниками отошла на второй план.

Но не для Андрея.

Однажды поздно вечером он, привыкший бродить по станции по ночам, решил задать Мику давно мучившие его вопросы. Когда он вошел в серверную, Мик сразу же «проснулся». Андрей, доброжелательно улыбаясь, сказал:

– Давай я сделаю тебе профилактическое тестирование. А то прошло два месяца, а мы толком не занимались твоими электронными мозгами. – С этими словами он аккуратно вызвал воздушную сенсорную панель и начал что-то нажимать и перенастраивать в голове у робопомощника. Проведя первичную проверку, он настроил уровень честности на сто процентов, удивившись, что до этого было только семьдесят пять, и спросил:

– Мик, помнишь тот день, когда мы прибыли на базу?

– Да, конечно. Вы появились так внезапно. По крайней мере, для роботов.

– То есть? Нас ждал кто-то другой? – вкрадчиво поинтересовался Андрей.

– Нет, конечно. Мы всегда готовы принять людей с космолетов, – невпопад ответил Мик.

– Мик, а почему ты оказался не на своем месте в серверной, а почти у блока управления?

– Меня там оставили.

– Кто?

– Главный компьютер базы.

– В смысле?

– Мы часто здесь передвигаемся. Проводим технический осмотр оборудования, роверов на территории. Почему Вас это удивляет?

– Но ты не занял свое положенное место после штатной работы. Почему?

– Мне приказали занять место у блока управления.

– Кто?

– Главный компьютер базы, – твердил Мик.

– А почему он дал такое распоряжение? Кто-то на космолетах принял это решение?

– Нет информации. Так приказал местный главный компьютер.

– А какие работы ты выполнял по приказу главного компьютера?

– По-разному. Мы постоянно включаемся. В тот день надо было провести перепрошивку отдельных блоков нейросети.

Андрей не поверил своим ушам. Стараясь сохранять спокойствие, он спросил:

– Ты говоришь, такое решение принял сам главный компьютер базы? Никто из космонавтов не давал такого приказа?

– Технически такой приказ поступил мне от главного компьютера, – упорно следовал своей линии Мик.

– А он часто распоряжался робопомощниками?

– Да, периодически.

– Чем-то были обоснованы эти приказы?

– Нет протокола. Мы получаем приказ и выполняем его. Мы не запрограммированы требовать объяснений. – В его голосе как будто прозвучало недовольство.

– Спасибо, Мик. И последний вопрос. А в чем заключалась эта перепрошивка нейросети? Что ты конкретно поменял?

– Удалил данные исследований за последние два месяца на дату вашего приезда, поскольку их уже передали на Землю.

– А почему было принято такое решение? Разве нейросети не хватает памяти?

– Мы не запрограммированы спрашивать причины приказов. Есть приказ, мы выполняем, – эхом отозвался Мик.

– Спасибо, Мик. Вот теперь все в порядке с тобой. – С этими словами, Андрей привычно быстрым движением закрыл сенсорный экран и закончил профилактику. Потом вывел робопомощника в спящий режим и медленно, вразвалочку, побрел к себе.

На следующее утро он провел опрос главного компьютера базы.

– 412 день. Командир Андрей Наумов. 10.45. Информация с главного компьютера научной базы номер один. Главный компьютер, какие приказы были отданы робоперсоналу в день прибытия людей?

– Поиск протоколов, – электрическим женским голосом ответил тот. – Утром робот номер 1116 провел техническое перепрограммирование в связи переполнением объема памяти. Часть робопомощников выехали на планету для профилактического ремонта оборудования.

– Вследствие этой профилактики оборудование подлежало выключению?

– Да, временному.

– Кто дал такой приказ?

Главный компьютер удивительно долго молчал. Потом отозвался.

– Протокол не сохранен. Протокол не сохранен.

Андрей словно вспомнил что-то, быстро попрощался и вернулся к Мику в серверную. Успел вовремя. Мик почти уехал в теплицу, собирать урожай овощей.

– Мик, скажи, в тот день, когда мы прибыли, ты ведь не сразу узнал, что первый бортинженер ранен. Так?

– Я увидел его с разбитой головой.

– Да, но сначала, ты предложил разбудить Неотложку, а уже потом его увидел, не так ли? Откуда ты знал, что ему нужна помощь? – допытывался Андрей.

Мик совсем по-человечески заерзал.

Андрей не отступал и, не дожидаясь ответа, переключился на другую тему.

– Мик, а что случилось с космолетами, как ты думаешь?

– По данным базы, все космолеты на своих орбитах. Видимо, вы прилетели, используя легкие флайеры.

«То есть он считает, что миссия продолжается в старом формате», – подумал Андрей.

– Мик, кто отвечает за сбор данных по загрязнению атмосферного воздуха?

– Ну, этот состав сложно назвать воздухом, – отклонился было робопомощник, но вернулся к вопросу: – Робот номер 1896 и его группа.

– Спасибо, Мик.

– Я могу ехать в теплицу?

– Да, конечно, – наигранно беззаботно ответил Андрей, и они разошлись.

Андрей собрал срочную летучку. Не на шутку рассердившись, он предъявил ребятам записи опросов Мика и главного компьютера. Обескураженно послушав ответы искусственного интеллекта, Стас и Миша молчали.

Андрей спросил:

– Ваши комментарии по поводу происходящего?

– Получается, что главный компьютер не имеет информации о происхождении части приказов, – медленно, с удивлением проговорил Миша.

– Также нет информации о крушении нашего космолета, – добавил Стас.

– Миша, завтра надо съездить к «Далекой Звезде». Взять пробы воздуха, посмотреть, в каком все состоянии, можно ли что-то еще извлечь целое. Мы были там с робопомощниками сразу после крушения. Я помню. Но надо еще посмотреть, как рассеивается облако газов после падения, сравнить с показателями базы, – быстро отдавал приказы Андрей. – Стас, запусти беспилотники. Начинаем искать другие космолеты. Как найдем места крушения, поедем на роверах. У нас так много работы. Мы этот вопрос пока не трогали. А напрасно затянули.

Ребята с готовностью кивнули и отправились собирать все необходимое.

Андрей в одиночестве боролся со своим негодованием.

Глава 5

Андрей регулярно связывался с Землей. Сообщения от Александра Петровича приносили хорошие новости. Хоть какая-то отдушина.

Базу данных с момента удаления материалов восстановили, но не всю. Часть информации не дошла до Земли. Поэтому ребятам все-таки пришлось повторить пробы воздуха, почв и воды. Мадам НН заново формировала сведения и отправляла их мелкими партиями на Землю, памятуя о том «сбое».

Часто в эфир выходил Василий. Проект. Вот что для него главное, а не космонавты. Ребята даже обижались на его сухую позицию. Совещания с ним были короткими и безразлично-деловыми, задачи – четкими. Только доклады и поручения.

Тем временем беспилотники, которые запускал Стас, методично, квадрат за квадратом облетали пустынные и гористые ландшафты, но это не приносило результатов.

– Мы осмотрели практически все северо-восточное нагорье. Следов падения нет, – однажды утром Стас сообщил Андрею после летучки. – Переходим к облету экваториальной части с востока, – продолжил устало и без энтузиазма, – подзарядка беспилотников требует много времени, а энергия генераторов сейчас расходуется для помещений, включая теплицу. Но ничего, по мере возможностей заряжаем и беспилотники тоже.

– На Земле «Вегу» и «Сириус» объявили пропавшими без вести. Хотя Александр Петрович сообщает об их нахождении на орбитах. Странно все это. Надо будет с Сергеем, командиром «Пегаса», долететь до этих космолетов. Нельзя тела бросать здесь.

Слово «тела» повисло. Наступила тишина, реальность омертвела, стало зыбко. Они раньше старались не думать об этом, но все указывало на гибель двух других экипажей.

– Давай еще неделю позапускаем беспилотники, потом посмотрим, стоит ли продолжать, – после некоторой паузы отозвался Андрей.

– Лучше подольше поищем, не надо сдаваться. Кто знает, что и как сложилось. Вдруг они смогли улететь на флайерах, – предложил Стас.

– Они бы вышли на связь. Но нет, – печально заметил Андрей. – Хорошо, будем продолжать поиски, – согласился Андрей.

– Да, надо еще связаться с «Пегасом», – спохватился он. – Там все идет по плану. Но надо проверить.

В это время на базу вернулся Мишка. Он приехал с места останков их космолета. Собрав пробы воздуха, безотлагательно проследовал в лабораторию и быстро начал выполнять анализы, пока Мик укладывал все инструменты по местам.

– Так, что мы имеем? – торопливо переодеваясь в лабораторный халат, спросил Миша у Мика. Он был мрачен и нетерпелив. Зрелище погибшего космического корабля, огромной птицы, наполовину занесенной песками, которой уже не суждено подняться, удручало.

– Не так быстро, шеф! – отозвался Мик. – Еще часика полтора, и все будет готово.

И действительно, анализатор «пыхтел на полную катушку», вращаясь и перемешивая составы, но окончательный результат пришлось подождать. И пока они коротали время, Мик неожиданно спросил:

– Скажите, а Земля, она какая?

– Почему ты спрашиваешь? – удивился Миша. – Такой вопрос явно не подходит роботу.

– Просто любопытно. Как вы там жили?

Миша сосредоточился.

«Мик – робот. Сейчас он проявляет любопытство и внимание, черты совсем не для машин. Андрей уже говорил, что такая ситуация возникла у него с Неотложкой. Они очеловечиваются. Это как?»

Поразмышляв немного, вслух он сказал другое:

– Земля – это наш дом. Мы любим его. Поэтому вспоминаем. – Он начал неловко, не зная, как роботу объяснить то, что тот никогда не видел, а учитывая его искусственный интеллект, он не понимал, стоит ли серьезно переходить от простых фраз к чему-то большему. Поэтому у него получился ответ как для маленьких детей. Но находясь во власти накатившего чувства одиночества, усилившегося недавним видом космолета, продолжил совсем иначе.

– Земля величественна и невообразимо красива. Ее природа разнообразна и неповторима. Она завораживает. Находясь на ее орбите, невозможно глаз оторвать от иллюминаторов. Это наша колыбель, наш дом, наша «тихая гавань» на бушующих космических просторах. Даже не могу выделить самую прекрасную часть света или время года. Они такие разные и восхитительные, что зимой, что летом, что в бурю или штиль. Огромные океаны чистого голубого цвета омывают континенты, утопающие в изумрудной зелени, или желто-оранжевые пустыни простираются на тысячи километров. Города по ночам ярко светятся причудливыми формами. Жизнь бурлит в глубинах морей и на вершинах гор. – Его сознание затуманилось, он мечтательно смотрел в себя, глаза умиротворенно улыбались. – Ночью с орбиты Земли хорошо видна ее атмосфера. Словно мягким одеялом, она тонкой вуалью покрывает все вокруг. Рассветы и закаты раскрашивают ее всеми оттенками радуги, а утреннее солнце обволакивает теплом, даруя надежду на новый день.

Ком подошел к горлу. Он замолчал на мгновение, но продолжил:

– Ее нельзя описать односложно. Она как мама для всего живого, разумного или нет, заботливо сохраняет наш мир, несмотря на собственную хрупкость и беззащитность.

– Вы и в самом деле ее любите! – воскликнул Мик.

Миша тут же переключился.

– Мик, а как ты понимаешь любовь? – испытывающе спросил он.

– Я не знаю, я машина. Но я вижу, как меняется ваш голос и настроение, когда вы о ней рассуждаете. Это то, что мы, роботы, не понимаем, но способны отличить от вашего обычного делового тона общения.

– Тем не менее. А любопытство? Как у тебя рождаются такие вопросы? – настаивал Миша.

– Я не могу это проанализировать. Они появляются, словно кто-то их спрашивает у меня, а я – у вас…

Миша долго не сводил с него взгляда, но ничего не спросил. Он все еще находился в меланхолическом настроении.

Они еще повозились в лаборатории, прямо оттуда Миша вышел на связь с центральным блоком управления, сообщил Андрею, что пока ждет результатов. Мик закончил с мытьем и уборкой приборов. Потихоньку прошло полтора часа.

– Итак, исследование показало – уже у центрального компьютера, стоя плечом к плечу с Андреем, озвучил Миша, – в общем-то, неудивительную картину. Ветер быстро разнес облако дыма, продуктов взрыва и прочих газов. Сейчас практически все нивелировано. Все загрязняющие вещества в следовых концентрациях. Как будто ничего и не было.

Андрей послушал его, помолчал и расстроено сказал:

– Надо, что ли, закопать космолет, похоронить…

Миша не ожидал такой реакции.

– Пусть сделают сначала фото с флайеров «Пегаса», с места происшествия. Потом уже все остальное…

– Это мы можем сделать с беспилотника.

Андрей собрался и спросил уже деловито:

– А какими были выбросы на третий день крушения?

– Конечно, значимыми. Концентрации загрязняющих веществ, несвойственных здешней атмосфере, были высокими. Размеры облака, однозначно, сильно заметными. Этого нельзя было пропустить, – понимая, о чем спрашивает командир, ответил Миша. – Но фиксации не было…

Они оба задумались.

На следующий день Миша поговорил с Андреем о робопомощниках.

– Слушай, только мне одному кажется, что наши роботы очеловечиваются?

– Что конкретно произошло?

– Мик спросил меня о Земле, какая она, а потом заявил, что, судя по моему ответу, мы ее любим.

– Любовь, любопытство, забота. Проявления этих чувств очень странно видеть у негуманоидных робонавтов. Надо поговорить со Стасом, он часто общается с Миком. Пока не могу это явление прокомментировать. Будем присматриваться, – озадаченно ответил Андрей.

Космолеты так и не нашли. Запуски беспилотников прекратили через месяц. Это дурно повлияло на общее настроение. Последняя ниточка надежды оборвалась.

Ребята отчуждались друг от друга и замыкались. Особенно Андрей, потому что он чаще оставался наедине со своими мыслями и подозрениями. Их всех медленно поглощало одиночество. Оно тяготило. Но работу бросать нельзя. Василий все время гнал с планами, а Александр Петрович, напротив, видел их моральное выгорание. Он первым забил тревогу.

Глава 1

Прошло четыре земных месяца с момента крушения.

– Им надо отдохнуть! Вы требуете слишком многого! Они пережили крушение, потерю космолета, близких людей – членов других экипажей! Их уровень напряжения максимален, – кипятился Александр Петрович.

– И что?! Они там не на курорте. Их подготовка соответствует нагрузке! – парировал господин Тишайший.

Совещание проходило на повышенных тонах.

– Вы предлагаете дать им несколько выходных. А что, скажите на милость, они будут делать? Особо там нечем заниматься, кроме работы.

– Там предусмотрены возможности для отдыха, есть кинотека, библиотека! Просто выспаться, наконец, и встать спокойно без будильника или запланированных поездок, – не унимался Александр Петрович. – Связь с родней организовать, в конце концов, внеочередную! Предупредить всех, чтобы делились только хорошими новостями, прислали фото. Обычный человеческий выходной!

– Хорошо! Один день. Потом снова работа.

Ребята не ожидали такого подарка, но приняли его с большой благодарностью. Сам факт, что их душевное равновесие кого-то заботит, уже оказал терапевтический эффект. Они снова заулыбались, начали шутить, немного оттаяли.

Мишка в одном из контейнеров, которые они притащили с погибшего космолета, откопал мяч. Настоящий футбольный мяч, на вид неряшливый и потертый. Он всегда его брал с собой в полеты.

Андрей с любопытством пожал плечами и улыбнулся, подумав: «А почему бы нет?»

Они надели скафандры и направились на улицу. Перфида осветила их словно спортсменов, выходящих на стадион. Найдя относительно большое, свободное пространство позади построек базы, они начали матч.

Неловко подавая пассы друг другу, Мишка и Андрей нападали на «ворота», а на деле – два камня по бокам от Стаса, а потом устремлялись к Неотложке, который защищал такие же «ворота» противника. Перфида, обладая гравитацией, схожей с земной, позволяла всласть погонять мяч, но их экипировка заставляла периодически останавливаться, чтобы отдышаться. Постепенно приноровившись и громко смеясь, они сыграли два полных тайма.

Ветер стих, утренняя нега сменилась дневной безмятежностью, за ней пришли вечерние сумерки, а они все играли, как озорные мальчишки, забыв про время и место, упиваясь нечаянным счастьем и беззаботностью. Перфида пристально наблюдала за хитрыми подачами и обманными поворотами, радостными воплями от забитого гола и возгласами отчаяния от пропущенного мяча.

Их неуклюжие крупные силуэты остро очерчивались в предзакатном свете Феба. Последние лучи отражались от шлемов скафандров, вверх то и дело вздымались руки в перчатках с неестественно толстыми пальцами. Мяч носило от мощных ударов так, что у ног поднимались клубы пыли и песка.

И вот уже высокое небо наполнилось россыпями звезд, фонари базы включились.

Разгоряченные, порядком уставшие, но довольные футболисты, постепенно замедлили темп, потом и вовсе присели на камни, еще перекидывая друг другу мяч, долго с запалом обсуждали лучшие моменты и хулиганистые фолы.

Короткая передышка вернула им спокойствие и душевное единение, хоть на время примирила с загадочным окружающим миром.

Глава 2

В Москве разгоралась весна. Давно не было дождей. Город задыхался в духоте, ожидая приближение жары.

Александр Петрович решил на время покинуть пыльный город и уехать с Никки на море. Он мог работать и там – в своей летней резиденции. Он любил наезжать туда на недельку, пока не началось настоящее пекло. Отвлечься, побродить по степным просторам на высоком берегу, где только слабый, теплый ветер деликатно колышет травы и полевые колосья, а море, раскинувшись внизу всей своей зеркальной гладью, мягко набегает на галечное подножье обширной горной возвышенности, только иногда покрываясь зыбкой рябью.

Бескрайнее, лазурное море.

Если не полениться и спуститься на лифте, почти по отвесному горному обрыву, сесть у самой кромки воды, там, где природа милостиво оставила полметра береговой линии, то оно начинает тихо говорить с тобой, мягко покрывая пальцы стоп и кистей и тут же отступая. Свежий, ласковый бриз подхватывает волосы и теряется где-то в вышине. Солнце плавит песок меж камней, который безропотно принимает любую форму в зажатой ладони, чтобы в следующее мгновение раствориться в миллионах других таких же песчинок.

Безмятежность.

Никки носилась по бескрайним полустепям-полулугам. Ее сиюминутное счастье передавалось Александру Петровичу. Оптимистичный от природы нрав, сильный, спокойный характер не позволяли ему раскисать.

По вечерам они, как два закадычных друга, сидели рядом, коротая время на пороге небольшого коттеджа, провожая последние лучи ласкового предзакатного солнца, предаваясь свежему ветерку. Небо, подернувшись легкой дымкой, темнело не торопясь, мягко переходя из голубого оттенка в сизо-синий.

Их дом стоял на зеленом островке, где росли деревья и кусты, а окошки выходили на пепельно-золотистое поле. Вдалеке, на горизонте, выделялся перелесок с темной и густой сосновой хвоей.

Ароматы выжженной соломы, цветущей горькой полыни и нежных колокольчиков сливались со звуками дружного стрекотания цикад. Легкий ветер чуть трогал головки соцветий. Все вместе это составляло единую симфонию наступающего летнего вечера. Она отзывалась в сердце негой и успокоением.

Александр Петрович улыбался одними уголками глаз. Никки, чувствуя его умиротворение, утыкалась мокрым холодным носом ему в ухо.

Как сильно это отличалось от условий чужой, суровой планеты, не принимающей троих маленьких людей.

Глава 3

Вернувшись в Москву из короткого, но живительного отпуска, Александр Петрович с новыми силами взялся за работу.

«Пегас» находился в пути, регулярно связываясь с Землей и Перфидой. Там готовили каюты для приема злосчастных космонавтов, их оборудования и личных вещей. Базу закрывать не собирались, но кое-что вывезут.

Александр Петрович постоянно все контролировал: сколько кают, какие условия, хватит ли места на все. Количество грузовых портов, складов, флайеров на «Пегасе» впечатляло. Это тоже была одна из причин, почему для спасения миссии выбрали именно его. Он нес свое оборудование, объемы добытых полезных ископаемых, и еще оставались ресурсы для чрезвычайных ситуаций. Как раз, как эта.

Утром позвонила Ярослава. Конечно, они разговаривали по космосвязи регулярно. С большим трепетом она принимала судьбу ее ребят, пропадающих за миллиарды километров отсюда. Но пока ничего не произошло ужасного, все старались крепиться, несмотря на тяжесть ситуации.

Глава 1

Основная работа теперь выполнялась солнечными зеркалами. Они топили ледяные шапки южного полюса. Все шло медленно, как и должно. Терраформирование не происходит за одно десятилетие. Но ребята методично продвигались к намеченной цели.

Их миссия была первой. Конечно, они не рассчитывали прогуляться по зеленым садам Перфиды и вдохнуть свежий воздух полной грудью, но очень гордились тем, что станут первыми естествоиспытателями загадочной планеты. Это помогало им держаться вместе, командой.

Всё как-то отрегулировалось. Период борьбы за собственную жизнь сменился некоторым затишьем. Они даже изредка скучали. Правда, это раздолье быстро заканчивалось, когда звучал вызов Василия. Вячеслав Вячеславович был недоволен. Ему казалось, что все идет слишком хорошо. И поэтому через Василия назначались многократные проверки. Они буквально доводили до изнеможения своими подозрениями и перепроверками. То им хотелось уточнить сведения, поскольку доверие мадам НН подорвано, то интересовались исправностью оборудования на планете с обязательным личным контролем или требовали найти дополнительный лед в глубоких впадинах. Так что Миша постоянно был в разъездах, сектор за сектором, Андрей не вылезал из совещаний. Только у Стаса появлялось свободное время, и он выращивал земные растения на перфидианской почве.

Благодаря Стасу и его робокоманде теплица работала без сбоев. Уже обыденностью стали овощи на столе. Правда, они скучали по настоящему мясу. Стас сетовал, что никто не догадался сюда привести хоть парочку курочек и петуха. Остальные посмеивались над его идеями.

– Вот ты бы вывел первых перфидианских боевых петухов. Устроил бы петушиные бега. Вот потеха! Межпланетный турнир имени Станислава Разумовского! Звучит! – не унимался Мишка. Его смешливой натуре требовался выход.

Стас не обижался.

– Я бы посмотрел, как ты всеми правдами и неправдами будешь выманивать у меня порцию прекрасного омлетика или яишенки с помидорчиком! Вот тогда я бы посмеялся. А жареная ножка? А? Вкусно? Помнишь, что это такое? – вкрадчиво парировал Стас улыбаясь.

Андрей смотрел на них и беззлобно подтрунивал:

– Бравые исследователи глубокого космоса по совместительству заводчики редких видов яйценосных птиц. Прохлаждаемся? Мечтаем?

– А что? Переключаем внимание на другие виды деятельности! Поддерживаем дух здоровым чувством юмора! Все как полагается, – продолжал ухмыляться Миша.

Но такие мгновения выдавались редко.

Благодаря таянию шапок южного полюса обнаружилось небольшое скопление воды. Все ждали, что она найдет себе выход, ручейками пробьет первые, слабые русла, но ее было так мало, что она, впитываясь в почвы, только увлажняла их. Хотя и это полезно – травы весной будут расти лучше. Стас регулярно брал анализы их состава. Местные бактерии производили кислород в очень малых концентрациях. Вода, испаряясь в атмосферу, немного увеличивала его содержание, но пока эти перемены были незначительны.

– Давайте пробурим скважины, закачаем туда земные микроорганизмы. Чего мы их зря везли, что ли? Получим метан, и парниковый эффект ускорится, – волновался и торопился Миша. – Андрей, что думают на Земле?

– Предложим, но пока по этому вопросу у них не было общей позиции. Ход изменения атмосферы всех устраивает, – сказал Андрей, закинув голову неопределенно наверх, показывая, что «всех» – это землян.

А ребятам, наоборот, хотелось убыстрить именно эти изменения.

Но Центру нужно было не ускоряться, а сохранить работоспособную научную базу, готовую со временем повторить миссию как орбитальную, так и планетарную. К тому же ребята не были учеными. На Земле отнеслись к их предложению, как к неосмотрительному, которое могло бы привести к необратимым последствиям.

Тем временем на Перфиде наступила зима. Холодные и переменчивые ветра вызывали необычные снегопады. Осадки здесь были редки, но если выпадали, то именно зимой, приходила метель. Она немного напоминала земную. Снежинки серо-песочного цвета летали большими хлопьями. Традиционно низкое атмосферное давление вызывало их замедленное движение с завихрениями и кружением у самой поверхности. В результате наметало небольшие желтоватые рыхлые сугробики, которые никогда не слеживались и не становились плотными, они прикрывали монтажные основания ветряков, солнечных панелей и других строений, а в закоулках зданий образовывались маленькие горочки. Необычно было наблюдать, как роботы выполняют рутинные работы снаружи. От этого кружения, скрывающего нижние конечности роботов, казалось, что эти неловкие, металлические машины парят в воздухе.

По ночам стало немного светлее, и Долина янтарных песков просматривалась гораздо дальше.

Однако Перфида хмурилась.

Небо постепенно заволакивало облаками такого же грязного оттенка. Синистия изредка проглядывала сквозь них, но не баловала своим присутствием. В этот период года, благодаря своей некруговой орбите, она уходила далеко от планеты.

Дни становились короче, а выезды на роверах – опаснее, поэтому дальние вылазки поодиночке остановили, а в короткие старались брать с собой запасной генератор и парочку робопомощников.

Солнечные паруса, несмотря ни на что, продолжали свою работу на орбите, но света Феба проникало все меньше из-за плотной облачности, стужа брала свое, и ледник перестал таять. И без того слабый, травяной покров скис, стал коричневым и блеклым. Под утро он покрывался изморосью и льдом. Река, которую они пролетели, падая после удара метеорита, затянулась желтоватой, ненадежной коркой, а космолет занесло снегом. Он горестно выделялся на общем фоне черной, горбатой грудой металлолома.

В такие дни Миша думал, что Андрей был прав. Надо было закопать, похоронить.

Глава 2

С приходом зимы у ребят появилось больше свободного времени. Мишка возился с мадам НН. Теперь ее контролировали после того сбоя. Стас все больше проводил времени в теплице.

Андрей чаще разговаривал с Ярой. Она радовалась его звонкам, так лучше понимала его настроения. Хотя звонками это сложно было назвать, скорее записанные монологи о том, что беспокоит, как прошел день, какие результаты у проекта. Андрей последнее время стал нервозен, он и не заметил, как превратил ее в личного психоаналитика. Она была не против, хоть это и не ее специальность, но его беспокойство вызывало у нее тяжелые мысли. Все сильно устали. Напряжение, неизвестность усиливали взаимное раздражение и ощущение безысходности. Они отчуждались.

Яре это особенно бросалось в глаза, и она делилась с Александром Петровичем, но что, в сущности, он мог ответить. Только то, что помощь в пути…

Не говоря никому ни слова, Андрей больше времени проводил, изучая старые протоколы мадам НН. Те, когда они еще работали на орбите. Он все силился понять, зачем Людмила и Кирилл оставляли робопомощников в неподходящих местах. Соблюдать инструкции для космонавта – это священная заповедь, и, если он что-то сделал не так, значит, на это были веские причины. Но какие?

Получалось, что такое расположение роботов не удобно людям. Во всех последующих перелетах и экспериментах не было никакой необходимости использовать их на этих местах. Да и разрядившийся робот не очень полезен. Вопросов возникало все больше. А спросить не у кого. Стас в те времена тесно работал и общался с Кириллом, но утверждал, что сам никаких распоряжений не давал. Вместе с тем Андрей нашел этому опровержение. В одном из протоколов связи с Перфидой указывалось, что Стас необоснованно изменил режим работы ветряков и солнечной станции. На протяжении месяца они вырабатывали гораздо больше энергии, чем требовалось. Несоответствующая ветровой нагрузке частота вращения лопастей ветростанции чуть не вызвала отказ конструкций. Спрашивается, зачем все это надо?

Поговорив со Стасом, Андрей понял, что тот ничего не понимает. И его удивление казалось настолько естественным и выразительным, что Андрей сначала даже поверил, но, продолжая читать протоколы, находил все больше несоответствий. То данные об исследованиях передавались на Землю несвоевременно, совсем чуть-чуть, но отклоняясь от графика, то отправляли непроверенные данные, то сведения о перфидотрясении приняли не важными для передачи в центр. Конечно, последнее можно было объяснить незначительностью толчков, но согласно инструкции, вся информация должна передаваться без исключения. Андрей понимал, что такая халатность не свойственна Стасу. Да и странное поведение Людмилы и Кирилла тоже вызывало вопросы. «Не могли же они все помешаться…» – думал он.

Андрей начал подозревать, присматриваться. Сомнение закралось ему в сердце и гаденько царапалось там время от времени. Выполняя обычную работу, он на короткие два-три дня забывал о своей мнительности, но при каждом несоответствии снова подбирался, как хорек.

И тогда недоверие, как натянутая струна, начинало звенеть в воздухе.

Глава 3

Яра все больше беспокоилась. Андрей истощился психологически и физически. На базе явно экономили еду. Он все чаще появлялся взъерошенный, неопрятный, с красными глазами, озирающийся по сторонам, даже в своей каюте.

– Андрей, ты опять не выспался? – мягко спрашивала она.

– Много работы, – пытался отмахнуться Андрей. – Все нормально, просто много работы.

– А у нас сегодня пасмурно, скоро зима. Мы уже накрыли дома противопылевыми чехлами. – Она старалась приободрить его, рассуждая на отвлеченные темы. – А как у вас с погодой?

– Мрачно. Зима здесь совсем темная, к счастью, по-настоящему сильные ветра гуляют высоко в горах, снег идет не часто, но зато туманы накрывают практически всю долину. Сидим. Нет возможности ездить на роверах.

– Как Миша и Стас? – нарочито бодро спрашивала она. – Смотри, как у нас совпало. У вас зима и у нас почти зима. Как вы готовитесь встречать Новый год?

– Новый год? Я даже не подумал об этом. Да. Наверное, надо устроить праздник…

Неожиданно запищал сигнал вызова из блока управления. Андрей спешно распрощался, Яра осталась недовольна. Не получилось его успокоить. Настроить на предпраздничное настроение.

Примчавшись в блок управления, он с удивлением увидел, что там ничего не происходит. Свет погашен, компьютеры работают в фоновом режиме, как обычно, когда никого нет. Но кто тогда ему звонил?

Он подошел к экрану внутренней связи и набрал Мише. Мишка ответил сразу.

– Что случилось, командир?

– Ты мне сейчас не звонил?

– Нет. Минут пятнадцать назад я закончил с проверкой оборудования на орбите. С зеркалами все в порядке. Но их эффективность сильно падает из-за большой облачности. Весной все наладится. Данные подготовил для передачи на Землю. И честно говоря, я хотел отвлечься, почитать. Сильно болит голова, ноет под плохую погоду, глаза устали, а местная аудиотека книг весьма прелюбопытная…

Примерно месяц назад Мишка додумался, что к орбитальным зеркалам можно подключиться через центр управления полетами на Земле. Когда связь наладили, сведения об их работе стали попадать к ребятам на их центральный компьютер базы, что позволило проводить мониторинг их состояния.

– Отдыхай. Это, должно быть, Стас…

Он набрал Стаса.

– Да, командир. – Показалось уставшее лицо космобиолога из теплицы.

– Ты там днюешь и ночуешь… Что ты хотел?

– Я? Ничего. Это ты мне звонишь…

– Разве ты не вызывал меня сейчас?

– Нет. Мы с Миком занимаемся лечением инфекции у помидор. Влажность… Все начало подгнивать.

Андрей молча отключился. Даже не попрощался. Это начинало его бесить. Все эти несостыковки. Этот технический бардак.

Он пошел прогуляться по коридорам, ноги привычным маршрутом привели в любимый «прозрачный» коридор. Накатила усталость. Он остановился, уткнувшись лбом в прозрачную стену, постоял так минут десять, ни о чем конкретно не думая. Его охватило вязкое чувство нереальности. Время остановилось. Стена обдавала приятным холодком, хотелось стоять, стоять и стоять, оперевшись на нее. Хоть на что-то… Он медленно провел пальцами по стеклу, совсем как в детстве, когда рисовал фигурки на зимнем, запотевшем окошке. Наконец, он обратил внимание на улицу. Перфида немного менялась, сугробы мало-помалу росли и за сегодняшний день уже подобрались к солнечным панелям, хотя робопомощники каждое утро выходили на уборку снега. Ветряную станцию остановили. Плохо предсказуемые сильные порывы ветра могли сломать лопасти. Роверы стояли в гараже. Мягкий свет фонарей неяркими пятнами высвечивал равнину. Она простиралась далеко-далеко.

Ровный, тонкий, нетронутый слой снежной перины искрился там, где было поярче, и дальше терялся в синей дымке. Все в порядке, даже удивительно, что все на своих местах. Третий день стояла мутная погода. Ни метель, ни туман. Видимость упала. Как через вату смотришь, только серо-горчичную. Все силуэты построек базы угадывались немного расплывчато. Атмосферное давление тоже упало. Небо давило, так называемый воздух стал плотнее. По ночам небо чуть рассеивалось, и вдалеке проглядывали горы, протыкая самые верхние облака, теряясь в вышине.

Андрей всегда поражался, как этот неприметный, невнятный пейзаж мог становиться таким завораживающим и притягательным. Словно что-то манило. На него хотелось смотреть долго, не отводя глаз. При этом всегда возникало чувство легкого беспокойства, как будто это не только ты, но и тебя разглядывают.

Окоченев, он отпрянул, наконец, от окна и увидел свое отражение. Понурый, бледный, впалые скулы, заметные синяки под глазами, воспаленный взгляд, взъерошенные волосы.

«Что-то я совсем раскис. Надо привести себя в порядок», – Андрей мысленно обратился к самому себе.

Стало холодно. Изо рта пошел воздух, как на морозе.

«Надо отопление включить посильнее, что-то совсем мы увлеклись экономией энергии», – поежившись, подумал Андрей.

– Зачем вы здесь? – отчетливо прозвучал тихий, неопределенный голос, отстраненно-неживой, низкий.

«Так говорила Мила. Медлительно. Властно. Как снежная королева. Ее здесь точно нет…» – пронеслось в голове у Андрея. Дыхание стало частым и тяжелым. Чувство сильной неприязни, физического стеснения, словно он незваный гость, пронзило его.

Он резко распрямился и отшатнулся.

– Это кто? – выкрикнул он.

– Вам что нужно? Еще одна Земля? Для чего?

Он дико озирался, пытаясь найти того, кто с ним разговаривает.

– Это кто говорит? Что за шутки? – вскричал он.

Тишина. Глубокая, поглощающая тишина. Ни-ко-го. Ни Неотложки, ни ребят рядом. Свет в коридоре. Все как обычно.

Он встряхнул головой и на мгновение снова увидел свое отражение. На него смотрело совсем другое лицо: вытянутое, посеревшее, с сильно впавшими неестественно большими глазницами и длинным носом, фигура с огромными руками и непропорционально крупными ладонями, как в кривом зеркале. Вдруг она подняла руку и протянула ее к Андрею. Словно силясь достать до него, схватить. Находясь там, снаружи, она болталась на ветру, и когда ее огромная, клешня все-таки дотянулась до него, хлесткий порыв одним снежным зарядом разбил это видение. Окно, отражая удар, глухо завибрировало.

– Зачем вы здесь, зачем вы здесь, зачем вы здесь… – эхом пронеслось по коридорам.

Напуганный, Андрей быстро пошел к себе, громко чеканя шаг.

Глава 4

Стас в последние дни был сильно загружен. Под ударом оказался весь урожай помидор. Их поразила какая-то болезнь. Откуда она взялась в выверенных условиях земного климата, совсем не понятно. Он недоуменно разглядывал стебельки и листочки, как будто видел их в первый раз. Уже пропала две трети плантации, но оставались и здоровые кустики.

Мик не терял оптимизма.

– Давайте их отсадим. Хоть треть сохраним, – предложил он.

Стас кивнул, мысленно согласившись. Обведя теплицу взглядом и найдя в ней очень мало свободных рядов, он подумал, что зараза может перекинуться на все остальное, и тогда точно начнутся проблемы.

Они взялись за работу, бережно вытаскивая из гидропоники ростки и располагая их в другом месте. Методично, не торопясь, приноровившись друг к другу, они слаженно, как единый организм, передавали из рук в руки кусты, лопатки, колышки. Когда осталось перенести последние два кустика, Мик неожиданно сказал:

– Странно все это. Вот вы – космонавт, а занимаетесь огородом.

У Стаса вытянулось лицо.

– Почему ты так говоришь?

– Мы привыкли выполнять инструкции, а по инструкциям космонавтам, инженерам больше подходит другая работа. Техническая.

– Я космобиолог тоже.

– Да, но не агроном…

– В настоящих условиях кто-то должен быть агрономом. Тем более что из аборигенной природы здесь только слабая несъедобная растительность, и она не доступна для изучения в зимний период. Вот по весне поедем, посмотрим, как она перезимовала и что появилось нового.

– А чем вы любили заниматься дома?

– А почему ты спрашиваешь? – Стас насторожился, он знал, что Миша и Андрей уже сталкивались с необычным поведением робопомощников, но не склонен был называть это проявлением любопытства. Однако сейчас Мик задавал вопрос, который мог быть продиктован только этим чувством… Чувством?

– Я люблю запускать воздушных змеев, – ровным голосом исследователя ответил Стас, внимательно приглядываясь к реакции робота. Все проблемы помидор неожиданно отошли на второй план. Он выпустил из рук зеленые растения, отложил их, чуть сгорбившись, оперся ладонями на бортик грядки, пристально рассматривая Мика, практически заглядывая в его неживые глаза. Ему так и хотелось спросить, знает ли Мик, что это такое – «воздушные змеи».

– До вашего приезда мы следовали приказам и инструкциям и выполняли только техническую работу. А здесь растения. Живые. Чужие. А что, если они смогут заполонить Перфиду? Не будет ли это вмешательством в иной мир? Может быть, стоит сохранить его нетронутым? Уникальным?

Стас не верил своим ушам. Мик – робот, и такая дискуссия!

Он долго подбирал ответ. Скорее, привычка отвечать на вопросы заставила его отозваться несмотря на весь парадокс ситуации.

– Люди заинтересовались этой планетой как потенциально пригодной для терраформирования и последующего проживания. Мы давно покинули свою колыбель, Солнечную систему, осваиваем далекий космос, изучаем новые системы и планеты. Где-то мы ищем только полезные ископаемые, где-то строим настоящие города, спутники или маленькие планеты используем как перевалочные пункты. Когда мы нашли Перфиду, она привлекла нас своей землеподобностью и расположением в зоне обитаемости местного солнца. Изучив ее, мы поняли, что здесь изредка встречаются островки скудной растительности, есть сильно загрязненная вода, немного кислорода в атмосфере. Непонятно, о каком мире ты говоришь. Перфида не отличается собственной активно развивающейся флорой или фауной, но имеются благоприятные условия для ее освоения. Здесь мы не вмешиваемся в локальный мир, как это могло произойти, например, на Ума Сидус[6]. Перфида станет для человечества еще одним новым домом. Мы не разрушаем такие планеты, а только немного подстраиваем для себя.

– Разве это немного? Полностью изменить планету, пусть даже незаселенную, на первый взгляд, в угоду своим интересам! Захватить ее!

– Мик, это и вправду ты спрашиваешь меня сейчас?

Мик, будто очнувшись, немного отпрянув, замолчал.

– Я не знаю, как в моей голове появляются такие вопросы. Будто она хочет, чтобы я их озвучил…

Стас почесал затылок.

– Давай на сегодня закончим работу. Я вижу, твой заряд подходит к концу. Продолжим завтра.

Мик послушно все отложил, попрощался и поехал в серверную.

Стас медленно побрел к себе, не зная, что думать.

«Кто – она?» – крутилось у него в голове.

Проведя сумбурную ночь, никому ничего не сказав, утром он вернулся в теплицу.

Половина грядок была уничтожена. Не болезнью, а механически. Все кусты вырвали из питательной среды и разбросали по полу.

Он постоял минуту в оцепенении. Звенящая тишина. Слышно было собственное тяжелое дыхание. Стас собрался и включил записи ночных камер.

В полчетвертого в теплицу как ни в чем не бывало, даже по-рабочему, въехал Мик. Даже не беря в руки садовый инвентарь, он методично выхватывал кустики овощей и выбрасывал их на пол, друг за другом. Он не торопился, не озирался. Выглядел так, как будто спокойно выполнял поручение. Потом его личная система оповещения уведомила его, что заряд падает и надо направиться назад в серверную. И он просто уехал.

Глава 5

Стас показал записи видеонаблюдения экипажу, рассказал про вечерний разговор с Миком.

– Я всю ночь думал, кто «она», кто просит их задавать все эти вопросы нам и зачем, а утром вот это… – обескураженно продолжал он.

Ребята молчали. Мишка тяжело вздохнул.

Андрей, ухмыльнувшись, поднял вечерние протоколы обслуживающего персонала.

– Стас, посмотри, пожалуйста, сюда, – ехидно произнес он. – 23.30. Поручение роботу 1116 – вычистить все грядки в теплице, подготовить к замене всех растений. Все имеющиеся растения выкорчевать.

– Этого я не поручал! – вскричал Стас.

Андрей коротко глянул исподлобья и медленно начал надвигаться на Стаса. Мишка резко вклинился между ними. Стас смотрел на командира ошеломленно.

– Ты что? Ты что подумал? Как ты мог? – Он почти кричал.

Андрей молчал, недоверие отразилось на его искаженном яростью лице.

– А что еще мне думать? После всех этих протоколов? Их десятки! И везде вы делаете подобные распоряжения!

– Всё! Мы подумаем об этом завтра, когда всё обсудим! На сегодня – отдых в каютах! – неожиданно для себя начал командовать Мишка.

Они отпрянули друг от друга.

Мика просто вывели из активного состояния, ничего ему не объяснив. Мишка поймал себя на мысли, что он смущается это делать. Хоть роботу необязательно что-то растолковывать, но за время такой жизни люди начали их воспринимать как своих, по крайней мере, как собеседников.

Бардак в теплице убрали. Роботы-манипуляторы пересадили кусты. Некоторые растения не пропали.

Наступило опасно наэлектризованное перемирие. Отношения свелись к рабочим, внешняя вежливость иногда перемежалась короткими стычками, даже Мишкины шутки не помогали.

Глава 6

Новый год отметили сдержанно, поскольку следующий день рабочий, как всегда. К тому же украшения на базу не привозили. С Земли прислали поздравления, за спинами команды из Центра управления полетами виднелась наряженная елка. Атмосфера немного разрядилась.

К весне ребята стали оживляться, просыпалась и планета.

Низины Перфиды покрылись разноцветным ковром. Мхи заполнили все до горизонта. Они цвели, переливаясь немыслимыми оттенками: янтарным, абрикосовым, шафрановым, карри, морковным, охра, терракотовым. Какого цвета здесь только не было! По ночам некоторые их них тускло светились под темным небом, наполненным россыпями далеких звезд.

Ребята не видели этот пир красок, все происходило за тысячи километров от базы.

Низины Агейпаб – огромные территории, миллионы лет назад затопленные морем Дамона[7], расстилались в негористой части континента. Летом и осенью их спутниками становилось полупрозрачное марево, дымка, а зимой и по весне – тяжелое, обволакивающее облачное одеяло.

Безмолвие.

Только легкие ветра нечасто и ласково теребили эти растения. Столетиями здесь ничего не менялось.

Перфида величественно вращалась вокруг Феба, дышала, наполняла воздух землисто-сладковатыми запахами, чуть напоминавшими дубовые, изредка шумно вздыхала, то поглощая отдельные кочковатые островки нехоженой померанцевой перины, то выпячивая наружу другие.

Последнее время она вздымалась все чаще, беспокойство и раздражение нарастали. От этого семейство мхов то выпрыгивали на поверхность, то прятались внутри. Если б кто-то их увидел тогда, то подумал бы, что они переговариваются, издавая утробное, сиплое клокотание.

Эти три проходимца вызывали у Перфиды зуд…

– Жалко, у нас нет орбитальных снимков. Мы давно не обновляли карты. Может, попросим прислать с Земли? – как-то утром сказал Мишка.

– А они откуда возьмут? Космолеты пропали, зеркала не имеют такой функции, – отозвался Андрей. – Только беспилотники снимают территорию, но далеко они не летают, сам знаешь.

– Да, это плохо, не хватает нам обновлений карты планеты, – сетовал Мишка.

– Снег почти сошел, надо съездить проведать наши установки, – перешел на бытовые проблемы Андрей.

– Ты же видишь, что все работает, значит, и с ними все в порядке, – отозвался Мишка.

Он в последние дни пропадал в серверной. Надо было все подготовить к «открытию сезона»: отремонтировать робопомощников, запустить электростанции, два ровера починить…

Андрей посмотрел на Стаса.

– Хорошо, я поеду. Какой сектор исследовать первым?

– Шестой, там, где основной генератор, – коротко ответил Андрей.

«Ну, хоть разговаривать начали», – немного улыбнулся про себя Мишка.

Он легко прошествовал в гараж. Там его ждал полуразобранный Федор, который удивительным образом умудрился покинуть гибнущий космолет. Он вышел оттуда в последний момент, шагая вслед за Стасом.

– А что ты хочешь увидеть на новых картах, Миша? Наши изменения не так быстро отразятся на ландшафте, – уже вдогонку спросил Андрей.

Мишка обернулся.

– Да, конечно, но все же. Вдруг река стала шире, или подземные толчки внесли новые формации.

– Они не были сильными, максимум, что можно зафиксировать: овраги, – вяло отреагировал Стас.

Мишке просто хотелось смены обстановки. Ему ужасно надоело сидеть взаперти. Но сам он не мог вырваться, пока всю здешнюю технику не проверит. Железяки занимали все его время и мысли. Неожиданно и возбужденно он сказал:

– Слушайте, давайте реку назовем. Ну что ж она так и течет безымянная! – Мишка внезапно нашел иной выход своей энергии.

– Давай, – сдержанно улыбнулся Андрей.

– Канента[8], певчая… – отозвался Стас.

– Та, что в римской мифологии, с помощью песни двигала горы? Чем не река… – сказал Андрей. – Передадим в центр. Они удивятся, скорее всего, ну да ладно. Должно же от нас здесь что-то остаться.

Все разошлись по своим делам.

В гараже Федор, скрючившись, ритмично подмигивал. Это вызывало иллюзию оживления. Его электронная начинка, выставленная на всеобщее обозрение, нагло попискивала, напоминая, что ее давно пора починить.

Мишка сел рядом на стул, включил компьютер и начал методично тестировать алгоритм за алгоритмом. Через час еще несобранный робот снова заговорил.

Мишка задавал ему дежурные проверочные вопросы и получал на них типичные ответы.

– Федор, скажи, пожалуйста, какое сегодня число?

– 112 день 28 года, – отвечал тот металлическим голосом.

– Хорошо, сколько сейчас времени?

– Без пяти одиннадцать по земному времени.

– Где мы?

– На Перфиде. Я все прекрасно помню, шеф… И вашу шуточку тоже… Еще на космолете, со скафандром.

Мишка насторожился.

– А ты что? Обиделся?

– Согласитесь, это было по-мальчишески.

«Опять началось. Очень интересно», – подумал Мишка…

– Ну, прости меня, Федор, – примирительным тоном сказал он.

– Хорошо. Не буду больше вспоминать, – чуть помягче ответил Федор.

– Так, нам осталось настроить уровень юмора и правдивости… – сосредоточенно продолжал Миша.

– Это всегда у меня было на 100 процентов! – с нотками гордости произнес Федор.

– И юмор тоже? – ухмыльнулся Миша.

– Скажите, Михаил, а как вы относитесь к нам, роботам? – неожиданно сменил тему робот.

– А почему это тебя интересует? – настороженно отреагировал Миша.

– Ну, мы здесь – в команде, на равных… – Не закончив фразы, Федор сделал паузу, выжидая ответа.

– Не секрет, что роботы – полезные помощники для людей. Много технической работы мы бы делали гораздо медленнее без вас. А если принять во внимание погодные условия, то ваше обслуживание базы становится жизненно важным аспектом. Так что мы рады, что вы с нами. Мы делаем общее дело. На благо людей, – спокойно прокомментировал Миша.

– А какие они, эти люди, там, на вашей планете? – не унимался Федор. Его вопросы звучали непривычно серьезно для послушного робота.

– Любопытные, в первую очередь, – с энтузиазмом ответил Миша.

– Они покорили много планет? – Федор спросил с интонацией бухгалтера, которому надо знать точную цифру.

– Я бы не назвал это покорением. Да, мы много планет освоили, обрели там новый дом. Нашли много удивительного. Вселенная так прекрасна и непредсказуема, – начиная догадываться о цели расспросов, проговорил Миша.

– А как же эти планеты дальше живут? У них больше нет… себя. Они все стали подобиями Земли? – почти возмутился Федор.

– Мы преобразовываем неживой мир. Мы не разрушители! – негодуя, ответил Миша.

– И что, они все это приняли? – с недоверием поинтересовался Федор.

– Кто, все? Что приняли? Ты о чем? – уже не скрывая нетерпения и недовольства, воскликнул Миша.

Он озадаченно смотрел на Федора. Этот робот привлек внимание. Он как будто заразился местной модной болезнью «выведывать и задавать странно-человеческие вопросы».

– А дома вам нравится ваша природа? Та, первозданная, которую создала сама планета? Или вы там тоже многое меняете? – переключился немного Федор, не ответив прямо на вопросы Миши.

– Федор, а ты никогда не видел Землю? Ты ведь оттуда прилетел, – ушел от ответа Миша.

– Я видел мастерские, серверные, и только однажды, когда мы получили приказ грузить все в ракету, я увидел космодром. Но это не вся Земля, а только ее маленький кусочек. Там все заасфальтировано. В то утро вдалеке занимался рассвет, и солнце вставало над степью. Его лучи уверенно проникали сквозь облака, ставшие на время полупрозрачными, небо загоралось желто-красными всполохами. Везде, от края до края ни здания, ни деревца, ни верблюда. Раздолье для ветра и трав.

– А ты романтик, Федор, – с удивлением для себя обнаружил Миша.

– И все же, почему захват? – вернулся к теме Федор.

– Захват чего, Федор? Это безжизненная планета. Мы сделаем ее красивой, пригодной для жизни! – воскликнул Миша.

– Жизни кого? – с вызовом переспросил Федор.

– Федор, почему ты все это спрашиваешь? – ошеломлённо спросил Миша.

– Не знаю, – его тембр изменился. – Она просит.

Мише показалось, Федор смутился.

– Кто? Кто она? – воскликнул Миша.

– Она, – само собой разумеющимся голосом сказал Федор и отключился.

Миша проверил электричество, зарядный блок. Все в порядке, но робот вдруг резко отключился – сам.

Миша заглянул в протоколы системы. «Ерунда какая-то», – подумал он.

Федора отключил сам Федор.

Глава 7

– Андрей, ты последнее время сильно тревожен. Это понятно. Наш космолет разбился. Мы застряли здесь. Крушение. Все это незапланированные трагические факты… Однако вам со Стасом надо поговорить. Мы должны держаться вместе. Подозрительность не лучший советчик. И я, и ты делаем ошибки. Что ж теперь? – Миша волновался из-за этого нелепого разлада.

– Мы – профессионалы, по крайней мере, должны ими быть! И к таким условиям мы должны быть готовы тоже! Стас так много допустил ошибок! Не одна-две. И все время увиливает! Кто тогда все это делает? Если не он! Чуть ли не во всех протоколах стоит его имя! – вскипел Андрей.

– Вот именно, что мы должны быть профессионалами и стараться разобраться в своих проблемах вместе! А ты не думаешь, что здесь творится какая-то чертовщина? Что Стас говорит правду? – начал раздражаться Миша.

– Нет никаких доказательств присутствия чужой воли. Что ты предлагаешь? Спустить все на самотек и ждать? Чего? Сколько? А эти звонки, которых никто не делал? Фразы, которых никто не произносил? Голоса, отражения… Все это откуда? – продолжал сердиться Андрей.

– Какие голоса? – обескураженно спросил Миша.

– Людмилы, например. Такой мертвенный, размеренный тембр… Чьи это шуточки? – с возмущением объяснил Андрей.

– Ну не Стаса же? Вот и доказательство того, что это не он. Не мы. Мы должны допускать возможность присутствия иного разума. В конце концов, это не Земля. Что угодно может обнаружиться, – воскликнул Миша.

– А ты почему так уверен, что причины внешние? Почему этот разум себя не проявил до сих пор? – не сдавался Андрей.

– Мы трое вместе с детства. Помнишь? Мы – друзья! – вскричал Миша со смешанным чувством гнева и обиды.

– Помню. Это я помню, – сбавил тон и примирительно сказал Андрей.

– А ты когда и где слышал Милу? – уже более спокойно задал вопрос Миша.

Андрей не ответил. Опустил голову.

Они разговаривали в блоке управления, он посмотрел в сторону, не хотел глядеть прямо в глаза. Он понимал, что Миша прав. Здесь творится что-то странное.

– А ты уверен, что их слышал, эти голоса? Может, показалось? – продолжал расспрашивать Миша.

– Я не сумасшедший! – нервно огрызнулся Андрей.

– Так, ладно. Потом. – Миша постучал костяшками пальцев по столу, тихонечко что-то взвешивая минутку, но вышел, ничего не сказав.

Его тяжелые мысли прервал сигнал тревоги, такое противное, высокое пищание. После всех фокусов Миша даже подумал, что это опять фальшивка. Однако, вернувшись в блок управления, увидел взволнованного Андрея, прильнувшего к экрану главного компьютера. На стене, на экране внутренней связи появилось лицо Стаса. Вид у него был недовольный, усталый, неопрятный.

– Что, по правде? – спросил Стас.

– Да, – ответил Мишка.

– Иду, – коротко откликнулся Стас.

Когда все собрались в блоке управления, уже стали известны первые детали происходящего. Система быстро отображала технические данные. Ребята прильнули к экранам. На одном из них оперативно появилась картинка. С юго-востока приближалась огромная снежная буря, клубясь и закрывая весь горизонт.

– Датчики фиксируют сильный ветер, понижение температуры, падение видимости до 10 метров. Она идет очень быстро, – сказал Андрей. – Миша, роверы в гараже, роботы? Гараж закрыт?

– Да, все в порядке, командир. Я все закрыл, всех загнал по местам, – уверенно ответил Миша.

– Давайте сходим, проверим. Мало ли что? – с сомнением проговорил Стас.

– Ты думаешь… нас опять дурят? А как можно показывать ненастоящую картинку? – обескуражено произнес Андрей.

– А как можно было стереть двухмесячную работу? Лучше убедиться самим, – сдержанно отреагировал Стас.

Это действительно оказалась весенняя снежная буря.

Ребята выехали на относительно безопасное расстояние от базы. Стоя на высоком уступе горы, вглядываясь вперед, в бескрайние желтовато-ржавые холмистые дали, окаймляющие Долину янтарных песков. Оттуда они отчетливо наблюдали ее приближение. Очень скоро она все здесь заполонит, а пока стихия рисовала причудливые узоры как на земле, так и в воздухе. Ее основной фронт предваряли пританцовывающие маленькие вассалы – «песчаные дьяволы» – легкие вихри, мини-торнадо, они открывали эту вакханалию.

Сильные порывы ветра неприятно били по корпусу, приходилось заслоняться рукой, поворачиваться боком, но все понимали: то, что они сейчас чувствуют, это только малые предвестники того, что впереди.

Буря производила грандиозное впечатление. Уже на расстоянии в десятки километров чувствовалась ее мощь. Изредка выбивались огромные снежные «всполохи» из общего фронта, заполнившего небосвод, куда только хватало взора; они выпрыгивали ввысь, то поодиночке, то жирными, наполненными энергией, сгустками. Уже привычные серо-желтые цвета с прожилками охры, перемежали грязно-молочный облачный фон, внутри которого проскакивали молнии. Грозы никто не ожидал, но атмосфера явно была наэлектризована. Так же, как и настроение.

Увидев достаточно, ребята молча отправились домой.

Как только они пересекли порог базы, отчаянно воющие датчики сообщили, что сектор оборудования главного генератора оказался в зоне эпицентра бури.

Экраны объективно до омерзения, тихо до тошноты показывали творившуюся там картинку.

Все заволокло. Просто накрыло смесью снега и песка.

Установки, сектор за сектором, исчезали во мгле непроглядного смога. На цифровой модели Перфиды друг за другом начинали мигать отвратительно желтым и красным цветом те сектора, которые выходили из строя. Система точно и бессердечно отсчитывала процент потерянного энергетического оборудования.

– Если накроется сектор С, мы останемся без электричества. – Голос Андрея прервался резкой, но кратковременной темнотой. Свет «заморгал» на мгновение.

– Подождем. Есть и аварийные генераторы, – отозвался Стас.

Как по волшебству, пищание датчиков успокоилось, включилось запасное оборудование.

Их часть полушария накрывало сильным природным катаклизмом.

Вскоре и на базе почувствовали ее поступь. Шквалистые ветра били в стены, к счастью, их неистовые завывания не были слышны внутри.

Для людей это означало холод, изоляцию и голод.

Глава 8

Прошел месяц.

Время словно остановилось.

Одинаковые, темно-серые будни. Тусклый свет. В коридорах холодно. Сейчас максимум электроэнергии уходил в теплицу. Потерять пищу означало еще бо́льшие проблемы. Ребята начали строго экономить консервы.

Они ходили, закутанные в одеяла и пледы, в оцепенении озираясь, приглядываясь ко всему. Но связь с Землей не была потеряна.

Андрей регулярно разговаривал с Александром Петровичем.

– Мы не ждали бури в этом году. Явление это сезонное, но не ежегодное. Ну что ж, будем пережидать. Энергооборудование рассчитано на такие события, – сообщил Александр Петрович во время одного из сеансов связи.

– Надеемся, что нынешняя не станет слишком продолжительной. Этот шторм очень плотный, я бы даже сказал вязкий. Атмосферная прозрачность совсем упала, – ответил Андрей.

– Генераторы у вас стоят гибридные: радиоизотопные и солнечные, так что в нужное время все «проснется» как полагается, – продолжал свою мысль Александр Петрович.

– Интересно, сколько это еще продолжится? – без энтузиазма спрашивал Андрей.

– Смотрите кино, отдыхайте. Это ваш неучтенный отпуск, – подбадривающим голосом сообщал руководитель. Буря может неистовствовать еще один-два месяца, судя по нашим наблюдениям за предыдущие годы. На улицу не выходите. Погибнете. Нет необходимости объяснять, что ветер и песок со снегом не позволят даже выкатить ровер из гаража, не то что доехать куда бы то ни было.

– Мы так заржавеем, – пытался пошутить Андрей.

– Поскольку наблюдения сейчас вести бессмысленно, старайтесь отслеживать состояние техники, чтобы потом знать, что ремонтировать в первую очередь. Не потеряйте теплицу. Это главное, – продолжал Александр Петрович.

– Да, мы понимаем, – рутинно ответил Андрей.

– «Пегас» прилетит через четыре месяца. Вам все-таки придется стать вегетарианцами ненадолго. Держитесь, – приободрил Александр Петрович.

– Да, мы держим связь с Сергеем. Он делает все возможное, чтобы поскорее достигнуть Перфиду. С едой все в порядке. – Андрей не стал говорить, что они уже давно экономно расходуют белковую пищу. – Сильно помогает выращенная чечевица. Если бы не Стас, мы бы уже околели. – Он постарался улыбнуться.

– Совсем скоро все наладится, – сказал Александр Петрович.

Они распрощались, и Андрей отключился.

Вечером на связь вышла Яра. Андрей очень обрадовался. Хотя его изможденное лицо выдало всю накопившуюся усталость, а глаза болезненно блестели.

– Ну как вы там, пережидаете непогоду? – задорно спросила она.

– Сидим по своим комнатам. Болтаем друг с другом и Землей по утрам и вечерам. Работы стало меньше, – постарался поддержать настроение Андрей.

– Сюрпризы закончились? – настороженно спросила она.

Этот вопрос прозвучал неожиданно.

– Пока да. Без новостей. – Тут же он напрягся и оглянулся, неосознанно посмотрел по углам, нервно собрал плед на плечах. Это движение не прошло незамеченным для Яры. В нем проявились безысходность и одиночество.

– С едой у вас все нормально? – В ее голосе слышалось беспокойство.

– Все хорошо. Не голодаем, – отозвался Андрей с признательностью. Этот почти материнский вопрос вызвал у него теплую улыбку.

Они поговорили еще недолго. Яра рассказала про свою жизнь на Марсе, новую школу, учеников, стараясь рисовать не слишком радужную картину, чтоб не расстраивать его на контрасте. Поэтому она не вышла на этот раз на улицу, не стала показывать свои новые гортензии, прекрасно распустившиеся по весне, конечно, с оранжевым оттенком, наверное, из-за глины. Стараясь подбодрить, она спросила про ребят. В общем, Андрей был мрачен и насторожен, совсем не такой, как раньше. Ее это волновало, но она не хотела открыто поднимать эту тему. Какое-никакое равновесие есть. Сделать что-либо она не могла. Им придется дождаться конца бури, прежде чем все наладится.

Меж тем Перфида продолжала бесноваться, закрывая снежно-пылевым туманом все бо́льшие пространства. Сильные порывы ветра, не ослабляемые никакими преградами, кроме единичных горных пиков, бушевали высоко в небе, туда-сюда мотая огромные вихри песка, снега и грязи. Это продолжалось неделями, чуть затихая и начинаясь снова. Редкие просветы в облаках позволяли одиноким лучикам Феба пробираться и прорисовывать крыши научной базы, но надолго они не задерживались, почти сразу рассеиваясь в необычно плотной атмосфере. Их сил недоставало на всю территорию базы. Они, как торопливый художник, тонкой световой кистью, выхватывали отдельные части конструкций, придавая им причудливые формы с тем, чтобы в следующее мгновение исчезнуть.

Андрей подчас не узнавал базу, стоя в своем любимом стеклянном переходе. А Перфида шумно набирала воздуха «в грудь» и резко «пыхала» снежными зарядами в окна и стены. Но что база? Лишь малый кусочек земли в относительно спокойной долине.

Планета упивалась своей мощью. Как царица, она, неспешно закутываясь в шафрановую мантию, величаво следовала своему пути во тьме космоса. Огромное живое существо, еще пока не готовое выйти из зимней дремоты и показаться перед Фебом всеми оттенками чистого летнего неба.

Глава 9

Однажды утром центральный компьютер выдал новую напасть. Температура воздуха падала. Андрей зафиксировал это явление в разных секторах еще работающего оборудования. Планета начала остывать.

Поначалу он подумал, что данные ошибочны.

«Техника на пределе», – сам с собой рассуждал он. А может быть, ему просто по-человечески не хотелось еще одной неприятности.

Собрав сначала своих, посовещавшись с ними кратко, он решил связаться с Землей.

Вскоре пришел ответ. Но на этот раз появилось не бодрое лицо Александра Петровича, а вялое, даже слегка раздраженное Василия.

– Такое бывает. Это один из ее циклов жизни. Он может длиться очень долго. Очевидно, продолжительная буря и сильная облачность препятствуют прохождению солнечного света к поверхности. Температура не упадет до критических отметок. Вашей жизни ничего не угрожает! Но энергии вам потребуется больше, – обыденным голосом произнес Василий.

– У нас и так работающие генераторы на грани износа в силу погодных условий! И пока выехать и отремонтировать те, которые уже вышли из строя, не можем! – Андрей начал раздражаться, зная, что его не слышат.

Голова Василия явно была занята неприятными мыслями о потере проекта и замедлении его профессионального роста. Быстрой и лихой победы не предвещалось. Три космонавта стали для него обузой. Своим отношением он только подтвердил мысли Андрея:

– К сожалению, тут ничем не поможешь. Стихию не остановить. Держите нас в курсе. Я сообщу коллегам. Может, что-нибудь придумаем, – дежурно проговорил Василий.

Тысячелетиями Перфида неторопливо расширяла земли мхов, пустынь, долин и ветров. Ничего не мешало медлительной, размеренной жизни. Каждое утро Феб освещал эту поверхность, она благодарно и с радостью принимала его умеренно теплые лучи, дарующие прохладную негу.

Золотистые мхи в седине пустошей и низин мягко бормотали с ветрами, деликатно будоражащими их верхушки, а метели покрывали зимой от непогоды. А Феб по весне пробуждал от многомесячной спячки.

Во время суровых бурь пески носило от края до края, нанося большие холмы пород, похожих на известняк. Они постепенно становились плотнее, затвердевали и покрывали относительно ровный рельеф красновато-коричневой вышивкой с чудными узорами.

Перфидотрясения были редки, но в их результате поднимались горы. Самые высокие появились еще в те яростные годы, когда из соседней солнечной системы залетали крупные метеориты. Синистия, как щит, первой принимала их удары. Ее потрепало куда сильнее, чем Перфиду. В конечном счете именно они стали причиной ее скособоченной формы и вытянутой орбиты.

Спутник надолго улетал в чернильные дали космоса. Но зато, когда возвращался, приносил с собой новости отдаленных закоулков Вселенной. На этот раз шесть водородных сестер-планет образовали гигантское звездное кольцо в Далекой планетарной туманности и стали чуть ли не самыми яркими ее точками. После таких длительных отлучек даже запах Синистии менялся то ли оттого, что на ее поверхности оставались следы чужих камней, то ли потому, что кометы обдавали ее шлейфами диковинных химических веществ.

Перфида иногда выпускала на поверхность подземные воды, и тогда на ее лице серебрились длинные, извилистые, узкие речушки, а летом яркие лучи Феба играли в их переливчатой глади.

Так проходили века в горделивом умиротворении, и только ветер что-то нашептывал ей в горных теснинах и впадинах. Она радовалась каждому новому дню, каждой новой травинке, лелеяла и взращивала их в огромных, скрытых от чужих глаз, топях и лощинах, давая им полную и безграничную свободу.

Музыка ветра, разговор растений и лишайников, шорох песков – вот ее мир. Дивный, прекрасный мир, где все в ладу и созвучии.

Потом появились они. Сначала неказистые «булыжники», повисли сверху и принесли маленьких механических бестолковых существ, начавших строить свои лабиринты в самой тихой долине. С годами их активность усилилась, и они уже летали друг за другом, постоянно забирая ее почву, воздух, воду, принося взамен уродливые железяки, методично расставляя их по ее лицу в порядке, понятном только им одним. И наконец появились трое крутящихся вокруг нее штуковин, которые периодически спускали назойливых карликов, перемещающихся то на смешных машинках, то на своих тоненьких ножках. Им все время нужно было куда-то идти или ехать, втыкать в нее какие-то трубки и коробки.

Это стало весьма раздражительно, до такой степени, что она решила их изучить. Немного познакомившись, она отметила для себя, что они чрезвычайно любопытны, упрямы и нелогичны. Поэтому она вступила в контакт с их более послушными помощниками. Постепенно проникнув в «мозг» роботов, узнав, чем занимаются маленькие пришельцы, она добралась до их главной рабочей системы – чудно́й технологии, которая, как оказалось, должна переделать всё на Перфиде.

Отчаянно сопротивляясь, планета уничтожила два космолета, просто отключив их сознания, как живые, так и искусственные. А третий летающий «булыжник» неожиданно свалился ей прямо на голову, случайно затерявшись в непредвиденном метеоритном потоке, пока она расправлялась с двумя предыдущими, тем самым избежав мгновенной гибели.

И даже тогда эти мелкие зануды, хромая, но поплелись к себе в берлогу, потом начали разъезжать на своих тарахтелках и возиться в окрестностях. Она наладила связь с их роботами и через них давала понять, что этот мир не принимает никаких перестроек, а также пробовала выяснить, откуда они взялись и что ими двигает. Она не наделила роботов любопытством или заботой, нет. Она сама, обладая этими качествами, знакомилась, выведывала страхи и привязанности людей, задавая свои вопросы. Узнав, что маленькие человечки перестраивают для себя уже не первую планету, она возмутилась и даже удивилась такой самонадеянности.

Она решила избавиться от них.

И вот сейчас Перфида откровенно нервничала. Ее попытки донести до них, то, что она здесь хозяйка и не стремится принимать незваных гостей с их грандиозными планами переделать все в ее доме, пока не увенчались успехом.

Она старалась их напугать, поссорить, сбить с толку, запутать, заставить подозревать друг друга.

Она понимала, что раз им не на чем улететь, ей придется пойти на крайние меры. В конце концов, она наслала на них снежно-песчаную бурю.

Глава 10

Буря захватывала все новые земли. В ненастном небе только чуть-чуть проглядывался тусклый диск Синистии. Ребята уже забыли, когда последний раз покидали базу. Робопомощники все чаще выполняли очистку солнечных панелей и ветряков наполовину. Ими все равно не пользовались, да и погода позволяла только короткое пребывание на улице. Невозможно было побороть завывающие ветра и постоянно лезущую в лицо колючую мелкую песочную грязь, заполоняющую все щели, выводящую из строя любого робота. Электропитание базы обеспечивали последние, чудом сохранившиеся два сектора генераторов.

Мертвый сезон наступил во всем. Сеансы связи с Землей стали редки – докладывать нечего. Внутреннее общение тоже свелось к минимуму. Только Стас, пропадая в теплице, видел постоянный рост растений, и это приносило ему душевное облегчение. Мягкие, но сильные стебли, почти ежедневно появляющиеся новые листики придавали уверенности. Он начал с ними разговаривать, ухаживал за ними, переживал, когда кто-то из ростков заболевал.

Характером Стас был похож на них: мягкий, но сильный и смелый, великодушный, не помнящий зла, рациональный и дружелюбный. Он знал, что все бури заканчиваются. Надо просто потерпеть.

Этим мутным и невыразительным утром по внутренней связи пришло сообщение от Андрея. На экране в комнате у Стаса появилось уставшее, отстраненное лицо командира.

– Стас, нужно проверить седьмой сектор, где оставшиеся генераторы базы. У нас появились сильные перебои в подаче электроэнергии. Если все накроется, то ничего не останется, как использовать автономные генераторы, но они тоже не вечные. Сам понимаешь, это на крайний случай, их лучше приберечь. Миша не сможет поехать, занят ремонтом роботов, поврежденных этой всепроникающей смесью песочной пыли и снега. Я тоже останусь, жду сообщения из центра. Так что придется ехать самому.

Стас медленно кивнул.

– Я возьму Федора с собой и парочку исправных робонавтов.

– Да, конечно. Мы не планировали вылазки в такую погоду. Но оборудование надо чинить. Сколько это продлится – одному Богу известно. Дальше сидеть и ждать становится опасно. Как вернешься, сразу сообщи.

– Так точно, командир, – ответил Стас и отключился.

Стас обстоятельно собрался. Подготовил Федора, двух ассистентов, взял бокс с инструментами, надел скафандр и вышел во внутренний дворик.

Блеклое утро пахнуло легким морозцем. Ветер стал чуть слабее. Под покровом уже привычно густой сизой пелены не представлялось возможным рассмотреть дальние границы долины. Вблизи видимость была получше. Небольшие сугробы и аккуратно прочерченные меж них дорожки к основным блокам базы проглядывались совсем хорошо.

Стас вывел ровер из гаража, пригласил туда Федора, робопомощников, погрузил нехитрый инвентарь для осмотра оборудования и его ремонта, надеясь на удачные обстоятельства быстро вернуться. Он включил дальний свет и потихоньку поехал. Машина послушно встала на путь по проложенному бортовым компьютером маршруту. Обычно яркие лучи фар сейчас быстро рассеялись в этой завесе, и уже совсем скоро Стас скрылся в буре.

– Может, быстро управимся, да? – подмигивая, обратился он к Федору.

Тот коротко кивнул.

– Не хочется долго проторчать на этом холоде, – продолжил мысль Стас.

Покидая Долину янтарных песков, он даже порадовался, увидев красноватое, мягкое солнечное зарево над вершинами соседних холмов. Небо немного расчистилось.

– Смотри, Федор, погода, похоже, налаживается. Все-таки весна по календарю. Хорошо бы буря пошла на убыль и наши неприятности закончились.

Федор немного неловко повернул свою голову вправо, уткнувшись при этом в иллюминатор, и сказал металлическим голосом:

– Давно пора. А то непорядок в окружающей среде, – сказал он каким-то чужим тоном.

Прошло три часа.

Андрей, не позавтракав, уже давно сидел в блоке управления. Перебои в электроэнергии заставили его отправить на Землю все копии сведений, чтобы не потерять ничего наработанного. Часть экранов оставалась неактивной, он провел все утро в полумраке, работая только с некоторыми дисплеями.

Мишка, напротив, поел и собирался в гараж доремонтировать робопомощников, буквально засыпанных перфидианской пылью.

Часы показывали 10.00. Миша надел скафандр и вышел на улицу. Уже почти дойдя до мастерской, какое-то седьмое чувство заставило его обернуться и посмотреть на двери гаража, расположенного левее. Он увидел, что они притворены, но не закрыты на замок.

«Странно! Все должно быть заперто. Я вчера проверял. Опять фокусы?» – с неудовольствием подумал он.

Он пошел туда и, подойдя ближе, заволновался, ведь стали заметны следы ровера, уходящие из Долины. Войдя внутрь, убедился окончательно.

«Одной машины нет…»

– Андрей! Нет ни Стаса, ни шестого ровера. Нигде. Я все посмотрел! – почти прокричав, запыхавшись, Мишка влетел в блок управления.

Андрей медленно поднял на него встревоженный взгляд.

– А где же они? Он что, уехал? Ничего не сказал? Куда? – Андрей пристально посмотрел на Мишу, сидя в кресле перед экранами, снизу вверх. Его уставший взгляд и осунувшееся лицо стали особенно заметными. Несколько секунд Андрей переваривал неожиданную новость, потом резко развернулся на кресле, включил все камеры на территории базы и секторах планеты.

Увидев открытый настежь гараж, он недовольно покосился на Мишку, потом поискал подальше и нашел в седьмом секторе одиноко стоящий ровер с крупным бортовым номером 6.

Там не было никакого движения. Никто вокруг ровера не ходил, ничего не делал, ни души. Даже железной.

Андрей тут же попытался связаться с ними.

– База вызывает ровер номер шесть, база вызывает ровер номер шесть. Стас, ответь. Стас, слышишь меня?

Тишина.

Миша, стоя, подключился к бортовому компьютеру ровера и выяснил, что пилот за рулем, все роботы рядом, но не проявляют активности. Температура внутри и снаружи скафандра отрицательная. Минус 26 по Цельсию. Одна из дверей ровера открыта.

– Надо ехать, – хрипло заключил он.

Андрей и Миша вскочили, прошли в блок хранения скафандров, расположенный перед выходом, оделись. Затем, не теряя ни минуты, они быстро сели в ровер и поехали.

Сильный неистовый боковой ветер чуть не перевернул их. Он, словно разъяренный боксер, колошматил машину, как грушу. Еще через два часа они оказались на месте, разгоряченные выскочили наружу. От волнения Мишка оступился, упал, но быстро поднялся. Андрей аккуратной тяжелой поступью шел к «шестерке», стараясь удерживать равновесие. Стужа и завывающая вьюга сделали путь в пятьдесят метров почти непреодолимым.

Открытая дверь злополучного ровера номер шесть с оглушительным лязгом хлопала и остервенело болталась под властью стихии.

Они вошли внутрь.

Стас сидел в кресле пилота. Голова откинута назад. Широко распахнутые глаза неподвижно смотрели наверх. Лицо застыло.

Федор сидел на пассажирском кресле разряженный.

Бортовой компьютер погас и покрылся изморосью.

Все было кончено.

Они оторопели.

Миша пытался растрясти Стаса, громко звал его, дергал за руки. Все безрезультатно. Через пару минут он сдался, еще не осознав до конца трагическую реальность. Андрей все это время стоял, застыв в одной позе. Потом постепенно начал осматриваться, оглядываться, но не нашел ничего, что проливало бы свет на это событие.

Глава 11

Тело Стаса доставили на базу. Федора тоже притащили с собой.

Даже не переодевшись, а сняв только шлемы и перчатки, ребята, все еще пребывая в оцепенении, аккуратно уложили Стаса на хирургическом столе в медотсеке. Раздели, осмотрели. Видимых повреждений не было. Лицо не искажено посмертной гримасой страха или боли.

Ничего. Абсолютно ничего.

Через час, сидя на том же месте, что и утром, в кресле у центрального компьютера, Андрей поймал себя на мысли, как сильно может измениться помещение за столь короткий промежуток времени. Утром их было еще трое…

Миша плюхнулся от усталости на диванчик, в кают-компании, чуть поодаль.

– Почему он ушел? Никому ничего не сказал. Зачем он поехал? – растерянно вопрошал Мишка.

Андрей молча повернулся к компьютеру, с сильным подозрением прочитал протоколы связи сегодняшнего утра.

Видеозапись, на которой он сам, собственной персоной, отдает поручение поехать в седьмой сектор и проверить энергооборудование, вызвала немую сцену. Ребята переглянулись в недоумении и негодовании.

Андрей, наконец-то пересилив себя, совершенно серым голосом, почти шепотом, промолвил:

– Я не отдавал такого приказа. – И просмотрел на Мишку, силясь найти хоть толику доверия.

– А ты не верил… Мы здесь не одни, – тихо констатировал Мишка.

О произошедшей трагедии сообщили на Землю безотлагательно.

– Земля. Земля. Вызываю центр управления полетами. Сегодня в 10.00 в одном из роверов, необъяснимым образом оказавшемся на удалении от базы, в седьмом секторе, обнаружен труп инженера Станислава Разумовского. Признаков насильственной смерти нет. Смерть наступила от переохлаждения. – Андрей почти сорвавшимся голосом проговорил страшную новость в эфир.

Давящая атмосфера черноты, темноты и холода сковала базу.

Немного придя в себя, ребята начали искать способ включить Федора.

Глава 1

Сообщение вызвало неоднозначную реакцию на Земле.

Господин Тишайший начал сомневаться в здравом рассудке участников экспедиции и предполагать, что они скрывают истинные причины смерти космонавта.

– Как это «необъяснимым образом»? – упрекал он. – Командир не знает, куда отправляется вверенный ему состав? Что с дисциплиной? Субординацией, в конце концов? – Он почти кричал.

Василий сидел белее мела. Другие участники совещания предпочитали помалкивать. Александр Петрович потратил немало сил и терпения, чтобы уговорить всех продолжить нормальный, конструктивный диалог с космонавтами на Перфиде и специалистами на Земле.

– Пока нам ничего не известно наверняка! Там произошло что-то серьезное. Возможно, Андрей Наумов не докладывал всех обстоятельств ранее. Мы должны сначала разобраться, потом шашкой махать! Их еще надо забрать оттуда! – кипятился Александр Петрович, неожиданно вспотев, сняв пиджак и галстук.

Совещание проходило в жаркой обстановке – кондиционер сломался – и на повышенных тонах.

– Хорошо. Как будем дальше строить взаимодействие? Ваши предложения? – не унимался Вячеслав Вячеславович, он возмущенно ходил по кабинету.

– Нужен сеанс связи. Не откладывая. Ситуация крайне нестабильна, – собравшись с мыслями, ответил Александр Петрович.

Вскоре они подготовились и вышли в эфир.

Ребята к этому времени включили робота.

– Давайте разбираться, – уставшим голосом проговорил Александр Петрович. – У вас есть точный хронометраж событий этого утра?

– Так точно. В 7.30 утра инженер Станислав Разумовский получил видеосообщение о мнимой необходимости поехать в седьмой сектор для осмотра и ремонта оборудования, в котором видно, что приказ отдал я, командир Андрей Наумов. Но я его не отдавал! И не записывал этого обращения!

– Что было дальше? – сосредоточенно спросил Александр Петрович.

– Он собрался и в 8.00 вывел ровер из гаража, – продолжил доклад Андрей.

– Почему никто его не видел? Не остановил? – наседал с вопросами Александр Петрович.

– Время было раннее. Михаил только проснулся, а я засиделся в блоке управления со сведениями Мадам НН с ночи. Большая часть камер и мониторов была отключена в связи с экономией электроэнергии. Никто не предполагал, что кто-то выйдет наружу в такую погоду. Мы осматриваем внешний периметр регулярно, по графику, но сегодня утром не отслеживали, – опустив глаза, объяснил Андрей.

– Потом? – требовательно продолжил Александр Петрович.

– В 10.00 бортинженер Михаил Плотников направился в мастерскую и увидел, что гараж открыт. Так он обнаружил пропажу Станислава и ровера. Сообщил мне. Мы начали поиски. Объект очень быстро локализовали, но никто не выходил на связь. Я принял решение ехать на другом ровере к месту происшествия. Дорога осложнялась погодными условиями и потребовала больше времени, чем обычно. В 13.00 зашли в обнаруженный ровер, но было уже поздно. Станислав замерз насмерть, – скорбно закончил Андрей.

– Есть еще дополнительная информация? – Александр Петрович хотел прояснить обстоятельства.

– Да, есть. Удалось восстановить память робопомощника Федора. В 10.30 ему поступил приказ остановить ровер и отключить энергообеспечение седьмого сектора полностью. Приказ поступил Федору не с центрального компьютера базы и не от меня. Источник неизвестен, – обескураженно ответил Андрей.

Александр Петрович изо всех сил старался не акцентироваться на еще одном «необъяснимом явлении», чтобы не спровоцировать Вячеслава Вячеславовича.

После некоторой паузы Андрей продолжил:

– Видимо, Стас пытался сопротивляться, поскольку, как только появилась угроза отключения энергооборудования с бортового компьютера ровера, он его сразу обесточил. Однако бортовой компьютер успел понизить температуру скафандра пилота до внешней. Почему Стас не вышел, не связался по рации, остается загадкой, – горестно заключил Андрей. – Становится очевидным, что Стас вступил в противодействие с неведомой, но разумной силой, которая способна проникать в «мозг» роботов, электронных бортовых систем и менять приказы вне зависимости от воли человека.

– Такие случаи бывали раньше? – строго спросил Андрей Петрович.

– Да, – печально произнес Андрей.

После того как тревожные возгласы затихли и все более-менее улеглось, Андрей рассказал про странности и чудачества, которые списывали на неполадки системы или «забывчивость» людей.

Глава 2

Прошло полдня. Александр Петрович сидел у себя в кабинете, сгорбившись, смотрел через огромные панорамные окна на улицу. Кресло отчаянно пыталось подстроиться под его постоянно меняющуюся, напряженную спину. Изголовье все время откатывалось назад, когда он растирал ладонью усталую шею. Закатанные рукава рубашки открывали мускулистые, загорелые руки.

Пиджак небрежно валялся в другом кресле, отчего оно не могло «решить», раскладывать или нет, так и елозило туда-сюда.

В Москве стояло знойное лето.

За прошедшие десятилетия климат поменялся, и стало заметно теплее. Многие радовались этому обстоятельству, ведь полгода моросящего дождика и противного ветра в лицо, от которого все съеживается в животе и стынут руки, не приносили никакой радости.

Алекандр Петрович сверху глядел на город и видел много зелени на фоне высокого прозрачного голубого неба. В любых других обстоятельствах у него это вызвало бы невольную улыбку. Но сегодня его лицо осталось строгим и хмурым, губы сжаты в тонкую линию, а взгляд сосредоточенный, в себя.

Последняя информация давала понять, что на Перфиде произошел неожиданный контакт с внеземным коварным разумом. Мыслящая планета, с таким он уже встречался, правда, очень редко.

Именно эту версию, предложенную Андреем, он считал наиболее правдоподобной. В их здравом уме он не сомневался. Это местные кабинетные работники типа господина Тишайшего могут подумать Бог весть что, но космонавтов-исследователей готовят к суровым испытаниям еще на университетской скамье, и их так просто не выведешь из строя. Для этого нужно побольше, чем жесткая посадка, длительная изоляция и встреча с непознанным. Последнее, вообще-то, их работа.

Измотанный до предела, но максимально сконцентрированный, он бурчал себе под нос:

– Но почему раньше она себя не проявляла? Ведь не первый же день ее исследуют. Мы сразу бы ушли… В таких случаях люди всегда покидают космическое тело, чтобы не потревожить развитие уникального мира. Очевидно, их надо быстрее оттуда забирать, тем более что Перфида проявляет агрессию, начав стравливать их друг на друга. – Алекандр Петрович разговаривал сам с собой.

– Надо передать ей, что мы не враги. Просто не предугадали всех обстоятельств. Возможно, она прекратит свои попытки отделаться от них, – откликнулся бойкий женский голос за спиной Александра Петровича. Это вошла его молодая сотрудница. Та самая, которая ранее, когда только произошло крушение, выглядела совсем потерянной и напуганной.

Она шла к окну. Послеобеденные лучи солнца мягко подчеркивали свежесть ее лица. Она, совсем юная, быстро преодолев первые страх и неуверенность, оказалась весьма рассудительной и рациональной в работе.

– И заодно то, что скоро мы покинем ее мир, – продолжила она.

Алекандр Петрович обернулся к ней, встретил взглядом и заговорил уже громче.

– В сознании Перфиды мы – чужеродный фактор, вызывающий постоянное раздражение и гнев. Мы ей не просто испортили жизнь, а разрушаем ее. И она, конечно, сопротивляется. А что ж ей еще остается? – рассуждал он.

– Тем более надо поторопиться. Раз она может «говорить» с роботами, то им надо дать поручение передать ей, что люди скоро улетят. – В ее глазах все виделось относительно не сложно.

– Но она сама с ними выходит на связь, не они с нею, – противоречил ей Александр Петрович.

– Все равно, надо дать им точную информацию, как долго еще ждать, а заодно то, что все работы по терраформированию мы сворачиваем. Может, это смягчит ее немного, – настаивала она.

– Да, пожалуй. Попробуем. Еще надо связаться с Сергеем на «Пегасе», предупредить о произошедших событиях, в том числе о печальных, настроить его ничему не удивляться и, главное, сообщить, что Перфида озлоблена и может придумать каверзу в отношении нового космолета.

Он начал догадываться, что именно планета стала причиной гибели экипажей Александра и Людмилы.

– Забирать людей надо будет очень аккуратно, – подытожил он.

Девушка кивнула и вышла. Александр Петрович остался у себя, глубоко задумавшись в тишине, он и не заметил, как вдалеке наступили вечерние сумерки.

Небо подернулось дымкой, как огромное живое существо после длинного рабочего дня оно лениво клонилось ко сну, натягивая на себя легкое полупрозрачное одеяло. Потемнело и чуть посерело, но на просторах, где терялись очертания города, еще угасали последние лучи же вчерашнего солнца, отдавая красно-малиновыми всполохами. Сегодня не было облаков. Так что ночная густая темнота равномерно спускалась и заполняла все до горизонта. Глядя на алые отблески, Александр Петрович подумал: «Завтра будет ветрено и солнечно». Город зажигал первые фонари.

Глава 3

На следующий день Александр Петрович связался с Андреем неофициально.

– Расскажи мне все, что ты помнишь, все, что увидел на месте гибели Стаса.

Андрей не удивился такому вопросу. Он хорошо понимал, что спокойно поговорить получится только без комиссии.

– Все было, как мы описывали. Такое ощущение, что все произошло внезапно или очень быстро. Федор утверждает, что сразу разрядился от холода, но как минимум он туда доехал в работоспособном состоянии. Однако, когда возникла угроза жизни человека, он не препятствовал событиям, не старался спасти его. Это странно. Они запрограммированы оказывать помощь. Поэтому я думаю, он уже был во власти чужого, коварного разума.

– Похоже на подготовленную ловушку, – резюмировал Александр Петрович.

Андрей кивнул. Лицо его было печально и сосредоточено. Он с трудом подбирал слова и делал паузы. Проговаривая все события вслух, он осознал, что ничего вернуть нельзя. Смерть Стаса стала глубокой личной трагедией. И хоть ни один мускул не дрогнул на его лице, в глазах, обращенных больше в себя, заметно отражалась боль потери близкого друга.

– Стас даже не успел связаться с базой. Какие конкретно сигналы шли на его бортовой компьютер, мы полностью не знаем. Мы бросили ровер там из-за плохой погоды. Возможно, когда будем забирать его, то сможем прочитать протоколы связи подробно. Однозначно ровером в последние минуты управлял не Стас. И потом, почему дверь была открыта? Может, он все-таки пытался выйти оттуда? С рацией? Но потом снова сел в кресло. Нелогично. Или его туда усадили уже без чувств, – продолжал Андрей.

– Этого мы уже не узнаем. Я думаю, никогда. Не удивлюсь, если все будет стерто из памяти компьютера ровера. Прослеживается тенденция: Перфида может обращаться к роботам. Она может менять или давать ложные приказы. Может выводить из строя системы, как с мадам НН, например, – спокойно выразил свое мнение Александр Петрович.

– Ей легче с ними контактировать, чем с нами. Это однозначно. Почему? Вот интересно, она нас сейчас слушает? И что думает? – подхватил Андрей.

– Именно поэтому роботам будет передана информация о вашем скором отлете и прекращении всех работ. Проект замораживаем. Из-за этого решения было столько шума. Господин Тишайший и Василий оказались скользкими типами. Они совсем не хотели такого конца своему проекту. Только поправка номер восемь их удержала.

– Да-да, незыблемое правило не вмешиваться в чужой мир. Особенно такой, как здесь, на Перфиде, очень медленно развивающийся. Я помню, – поежившись уточнил Андрей.

– Надеемся, что она откажется от своих кровожадных планов в отношении вас, – подбодрил Александр Петрович.

От этих слов Андрею стало неприятно. «А если нет?» – подумалось ему на мгновение.

– Получается, все эти разговоры с роботами надо расценивать как контакт с внеземным разумом. Но почему в такой форме? Почему раньше не было никаких намеков? – вслух спросил он.

Александр Петрович покачал головой, ответа у него не было.

В этот день он планировал еще один сеанс связи. Надо было рассказать Яре о случившемся. Он понимал, что сообщит ей не все. Но лучше, чтобы о гибели одного из ее давних подопечных она узнала не из новостей. Это было бы бессердечно по отношению к ней.

Через пару часов после разговора с Андреем он вызвал ее по межпланетной марсианской связи.

Александр Петрович смотрел на нее несколько отстраненно, уже понимая, что сейчас сообщит ей новость, которая разобьет ей сердце. По его официальному лицу, спокойному, но печальному, Яра сразу поняла, что на базе что-то случилось. Она испугалась, но постаралась собраться и выслушать его.

– Вчера на Перфиде произошли события, часть из которых еще будет подлежать расследованию, но в результате них трагически погиб Стас. Он замерз в ровере, не дождавшись помощи. Миша и Андрей не сразу узнали о его отсутствии на базе. Он уехал один, никому не сказав. Это сыграло роковую роль. Когда ребята обнаружили, что его нет, сразу же поспешили на помощь, но опоздали. – Он помолчал немного. – Примите мои соболезнования. Я понимаю, как сильно вы участвовали в судьбе этих мальчишек еще там, на станции, да и потом.

Чувство разрушения накатилось на нее.

Он продолжал:

– Тело вернут на Землю. Похоронят со всеми почестями, – тихо закончил он, видя, как застывает ее лицо, пока он говорит.

Яра молчала.

Отчаяние и пустота. Глухо и тяжко стучало сердце.

Нет смысла рвать на себе волосы или стенать. Уже ничего не вернуть.

Она сильно побледнела, ее обычно загорелый оттенок, сменился серым, глаза потемнели и впали, скорбь отразилась в них, стали заметны морщины.

– Как он умер? – едва произнесла она.

– Почти сразу, замерз на очень сильном морозе. – Александр Петрович обманул, но подумал, что это смягчит удар.

Ей на мгновение вспомнилось его веселое лицо. Тогда, на станции, они мальчишками причинили ей много беспокойства своими хулиганствами. Рассудительность и осмотрительность в нем открылись позднее, в университетские годы. В памяти появился его облик в день отлета. Большие надежды, трепет, радость, желание удивляться. Одним словом, очарование молодости.

Но все померкло.

– Почему опытный космонавт ушел один с базы? Как такое могло случиться? – Подступивший гнев душил голос, сбивал дыхание, мука сдавила грудь. – Там явно что-то произошло еще!

– Да, мы будем разбираться с этим, – уклончиво отозвался Александр Петрович.

– Спасибо за ваше теплое отношение и поддержку. – Поняв, что сейчас он больше ничего не расскажет, Яра поспешила попрощаться.

Постепенно растерянность сменилась приступами плача, острым ощущением сиротливости.

Пойдет еще много времени, прежде чем она примет эту потерю.

Глава 1

Через три дня буря начала стихать. Небо постепенно очистилось, заблестело высокой голубоватой палитрой. Изредка набегали прозрачные золотистые облачка, уже не несущие заряды снега и песка. По ночам стали видны далекие звезды.

Мишка прогуливался по опустевшей теплице. Мик успешно ее обслуживал.

Всем робопомощникам объявили, что миссия подходит к концу и скоро люди улетят с Перфиды.

Этот вечер ребята коротали в кают-компании. Вдвоем. Было непривычно одиноко. Казалось, что вот-вот зайдет Стас, со свойственной ему степенностью нальет себе чаю, примерится к соевой печенюшке, усядется в кресле и заведет обстоятельную беседу…

– Как ты думаешь, она успокоится? – спросил Миша. Он был взволнован. – Осознание, что рядом постоянно находится кто-то, кто наблюдает за всеми нашими переживаниями и перемещениями, ей-Богу, вызывает желание обернуться! Ты не находишь? Вот только объект, который таращится на тебя, не прячется в темном углу. Он везде. Это неприятно, в конце концов! – Он даже поежился.

– Посмотрим. Если больше не будет сюрпризов, то надо думать, что да, успокоится, – ответил Андрей. Он исподволь поглядывал на экраны, ожидая чего-то непредвиденного, чужого. – Скорее, это мы находимся с нею рядом постоянно. Это мы пришли без спроса в ее дом, – печально ответил Андрей.

– Почему она выбрала роботов, а не нас для контакта? Ей легче повлиять на их сознание? – продолжал Миша. Его воспаленный взгляд выдавал плохое самочувствие и усталость.

– Наверное, они более предсказуемы, привыкли выполнять приказы. С ними легче. Когда она пыталась разговаривать со мной, я испугался и отгородился. Она не получила того, что искала. А отвечать хоть и на странные вопросы, но своих роботов нам привычнее. Она слушала. Это было ее любопытство, не их. Они всего лишь стали проводниками. Так же как и проводником ее обиды, когда Мик разгромил теплицу.

– Только подумать, она «залезла в голову» мадам НН и в главный компьютер! Формировались фальшивые подписи под протоколами! Роботы выполняли не наши приказы! А видеозапись с тобой, отдающим последнее распоряжение Стасу? Как она это сделала? – разводя руками спросил Миша.

– Коварная штучка! – ощерился Андрей. – Как технически она справилась с этим, я не знаю. Может быть, смогла взломать ключи электронных подписей. Но тогда мы имеем дело с очень высокоразвитым интеллектом, – с опаской заключил он.

– Интересно, а сейчас она нас слушает? А когда мы думаем, а не разговариваем, она нас слышит? – Мишку это сильно тревожило.

Смятение – вот что он чувствовал сейчас. Впервые он растерял свой задор и смешливость, и теперь нервозность заполнила его сознание.

– Кто знает…

Андрей, быстрее смирился с реальностью. Или он просто дольше варился в своих мыслях. Ему стало не то чтобы привычно, нет, но он принял эти события, понимая свою роль в последствиях, и не прятался больше от самого себя. А Мишу все еще будоражило. Он все думал и думал.

– Она ведь заставляла роботов выведывать личную информацию, очевидно, чтобы составить наши индивидуальные портреты, чтобы познакомиться с нами. Она разобщала нас. Натравливала друг на друга. Так направила Стаса в бурю. Почему он поехал? – Миша встал с кресла, ему там не сиделось, потер виски, взъерошил волосы.

– Потому что исполнял приказ командира, потому что привык к субординации, потому что не хотел ничего уточнять или переспрашивать, чтоб лишний раз не встречаться. Это я виноват, – тихо проговорил Андрей.

Миша молчал, долго смотрел на командира, потом выпил воды, громко сглотнул, вытер лоб.

– Почему она не проявила себя раньше? Ведь мы прилетали сюда, брали материалы для исследований, еще тогда, на орбите, а ранее роботы успели построить базу! Это же не день-два. Почему она так долго молчала? Мишка блеснул глазами.

Андрей пожал плечами, походил взад-вперед, засунул руки в карман брюк.

– Почему большое животное терпит облепившую его мошкару какое-то время? – ответил он вопросом на вопрос.

– Может, нам стоит поговорить с ней? – не унимался Мишка.

– А захочет ли она говорить с нами? Зачем? Она уже знает, что мы все сворачиваем, миссия прекращается. Насколько я понял, она против любых трансформаций. Ей нужно сохранить свой мир и для этого избавиться от нас.

– Почему она такая озлобленная? – возмутился наконец Миша.

– Ты помнишь, что такое психическое отражение? Мы же вместе учились. Это наше субъективное представление о мире. Все, что попадает в сознание человека при помощи органов чувств, подвергается обработке на основе имеющегося опыта. На основе имеющегося опыта! То есть свои выводы о реальности мы строим, исходя и личного, человеческого восприятия. А она может оказаться совсем иной, не такой, какой мы ее видим и осознаем. У нас нет культуры общения с неизвестным. Нам нужно искать способы, как наладить коммуникацию с планетами, мы должны научиться разговаривать с ними, чтобы услышать, понять, сохранять. А мы привыкли хозяйничать. Да, у нас есть правило, не вмешиваться в населенный даже простыми формами жизни, мир, но, если планета пуста, мы забираем ее. А здесь мы ошиблись, недоглядели.

– А как бы мы могли что-то увидеть? – ехидно поинтересовался Мишка. – Никаких признаков жизни, просто никаких!

– Так ли? Я теперь часто думаю об этом. Растительность, скудная, но есть, бактерии, жидкая вода в подземных коридорах. Не животный мир, правда. Есть реальность, которая существует вне зависимости от сознания человека, но она не единственна. По крайней мере, для нас и Перфиды она казалась не едина. Вот ее мы не рассмотрели. Подумай, как мы отражаемся в ее сознании. Мы для нее захватчики. Вот поэтому она озлоблена. Она просто защищается. А что бы ты стал делать, если бы в твой дом пришли, чтобы его разрушить? Все логично. В процессе познания нами любого объекта нужно исходить не из наших субъективных представлений о нем, а из него самого, из его собственной природы… Наша самонадеянность, иллюзия многоопытности, самоуверенность загнали нас в ловушку, – выговорился Андрей. Его долгие раздумья сейчас, в беседе с Мишей, сошлись в общую картину мира.

– Я все думаю, могла ли она довести нас до самоубийства? И почему не переубивала всех сразу, как в тех космолетах? Андрей пожал плечами.

Время перевалило за полночь. Он пошел в каюту. Миша еще посидел, недолго побродил по пустым, темным коридорам и направился спать.

Глава 2

Утром пришло сообщение от «Пегаса».

Сергей неожиданно бодро отрапортовал, что через сутки выходит на орбиту Перфиды. И уже оттуда вышлет флайеры за ребятами. Грузовые и пассажирский.

Андрей с готовностью подхватил тон и радостно ответил, что в нужный момент все будет готово к старту.

– Будем на связи. Нам еще нужно забрать с собой тело… – он поперхнулся, – тело Станислава Разумовского, – и сдержанно закончил.

– Да, для этого подготовлен специальный флайер, – отреагировал Сергей.

Вот так проект подошел к концу.

Скоро ребята оказались на перфидианской орбите. Прощаясь с этой жестокой, но очень красивой планетой, глядя на нее сверху, Андрей подумал, что ему непривычно видеть ее из космоса, так много времени они провели там.

Мишка пытался найти космолеты.

– А где же «Сириус» и «Вега»? Их нет! – воскликнул он.

– Да, их нет. Они пропали без вести, – отозвался Сергей. – И на поверхности их нет, мы все осмотрели…

Недоумевая, они переглянулись. Сделав последний виток, «Пегас» улетел.

Перфида сотрясалась сильной грозой, немыслимый ветер сносил все в Долине янтарных песков. Научную базу разрушал мощный оползень.

Раздавался оглушительный гром… или хохот?

Спустя два дня солнечные зеркала сгорели в тепловом потоке после взрыва плазмы на Фебе.

«Сириус» и «Вега» навечно остались на Синистии.