Философия лени или поэзия праздности. (Из истории немецкого романтизма)

I. Вступление

Немецкий романтизм был протестом против культуры XVIII-го века.

Прошлое столетие создало в области политики демократию, революцию и космополитизм: выдвинуло в сфере религии так называемый деизм, т. е. систему верований, основанных не на сердце, а на отвлеченном разуме и провозгласило в философии сенсуалистический материализм, усматривавший источник познания не в внутреннем голосе, а во внешних чувствах, цель жизни не в отречении, а в наслаждении, двигатель воли не в любви, а в эгоизме.

Немецкие романтики, напротив, защищали феодальные привилегии и королевскую власть; отстаивали национальную самобытность и замкнутость; отвергали не только рассудочную религию английских и французских философов, но даже протестантизм, симпатизируя больше католицизму и противопоставили грубому материализму — причудливый, наивный мистицизм, отзывавшийся воздухом детской комнаты и напоминавший бестолковые бредни суеверных старух.

Протестуя таким образом против основных идей ХVIII-го века, романтики пришли невольно к реставрации средневековой культуры с ее феодализмом, католичеством и полусхоластической, полумистической философией: они переводили песни старых миннезингеров, собирали остатки дореформационной литературы, писали рыцарские романы, увлекались «Божественной Комедией» Данте, этой «лебединой песнью средних веков» и приходили в восторг от полузабытых художников в роде Дюрера или Фра Джиованни да Фьезоле.

M-me Сталь и Гейнрих Гейне были поэтому до известной степени правы, определяя немецкий романтизм как всестороннюю попытку, восстановить средневековой строй жизни: экономической, политической и духовной, разрушенный возрождением и революцией.

Вот культурно-историческая сущность романтизма. Прошлое столетие принято также называть эпохой рационализма, т. е. эпохой безусловного господства отвлеченного разума.

Романтики же, идя по следам, оставленным Жан-Жаком Руссо, положили, напротив, в основу как душевной жизни человека, так и культурной истории человечества всеобъемлющее и все поглощающее чувство.

И к этой психической способности, так резко подчеркнутой уже сантиментализмом, они присоединили еще воображение. Романтиком является поэтому такой человек, который развивает в себе «чувство» и «фантазию» на счет «воли» и «рассудка».

Это была именно та эпоха в истории Германии, когда немцы особенно страстно увлекались шекспировским Гамлетом, страдающим анемией воли, и когда мало-по-малу созревала философия Шопенгауера, проповедовавшая в буквальном смысле самоубийство «des Willens zum Leben» (т. e. воли). Это была та эпоха, когда поэзия и жизнь превратились в глазах передовых людей в сплошную и дикую, хотя порою блестящую фантасмагорию. И если вы теперь заглянете случайно в одно из литературных произведений романтизма, чтобы получить хоть некоторое представление о тогдашней Германии, вы встретите лишь пространные описания каких-то небывалых, сказочных стран, где царит вечная весна и раздаются гармонические песни, где всюду возвышаются великолепные дворцы в фантастическом стиле какого-то арабского Rococo и поэтические «сады любви» в духе Рубенса. Такова психологическая сущность романтизма!