ГАЙДЗИН: Траектория срыва

Глава 3. Искра

Две недели превратились в размытое пятно из масла, кофеина и боли в спине.

Я спал по три часа в сутки.

Днем — работа на разборке. Кеничи не давал поблажек. Я таскал двигатели, срезал стекла, сортировал подвеску.

Вечером, когда солнце садилось, я занимался AE86 Мику, я мысленно называл машину её именем. Я заменил свечи, промыл топливную систему, поменял масло. На второй день старый 4A-GE чихнул, плюнул облаком сажи и завелся. Ровно, четко. Кеничи, услышав звук, вышел из офиса, послушал минуту, кивнул и повесил на стекло табличку «FOR SALE. Rare condition». Он не распилил её. Я победил.

Но настоящая битва начиналась ночью.

Когда дядя выключал свет в своем домике, я крался в дальний ангар к своей RX-7.

Сборка ротора из хлама — это как собирать часовой механизм в боксерских перчатках. Я нашел старые, но живые апексы от мотора Cosmo. Подточил их вручную на наждаке, выводя зазор до микронов. Собрал «бутерброд» из статоров и роторов. Стянул болтами с нужным моментом. Установил турбину, которую мне «подарил» тот случай с Рю. Сварил выхлоп из кусков труб от грузовика — прямой, грубый, выходящий в бок перед задним колесом. Кузов оставался ужасным. Разноцветный, мятый. Но под капотом теперь билось новое сердце.

Наступила пятница.

Ночь была душной. Гроза ходила где-то рядом, воздух был наэлектризован. Я стоял перед открытым капотом Мазды. Всё подключено. Масло залито. Антифриз, слитый с трех разных машин в системе. Аккумулятор я «одолжил» с погрузчика.

Момент истины.

Если я ошибся при сборке — мотор заклинит при первом же обороте. Или апекс вылетит в турбину, превратив всё в фарш.

Я сел в ковш. Ключа зажигания не было — я сделал кнопку запуска на панели, как в гоночных болидах. Тумблер массы — щелк. Бензонасос зажужжал за спиной.

— Ну, давай, — прошептал я. — Не подведи.

Я нажал кнопку стартера.

Вжж-вжж-вжж… Стартер крутил бодро.

Мотор молчал.

Вжж-вжж-вжж…

Ничего. Только запах бензина.

— Черт.

Я вылез, проверил искру. Есть. Топливо? Поступает.

Может, компрессии нет? Может, я собрал труп? Я снова сел за руль.

— Пожалуйста. Я отдал тебе всё, что у меня было.

Я нажал газ в пол (режим продувки свечей), покрутил, отпустил.

Вжж-вж… БАХ!

Из трубы вырвался огненный шар, осветив темный ангар.

И тут же: Брэп-брэп-брэп-брэп!

Она ожила!

Звук был чудовищным. Без глушителя ротор орал так, что с потолка посыпалась пыль. Это был не ровный гул, а злой, рваный ритм. Холостые плавали, мотор трясло, но он РАБОТАЛ.

Я заглушил его через пять секунд, боясь, что Кеничи проснется даже в соседней префектуре от такого грохота.

Сердце колотилось в горле. Я сидел в темноте и улыбался как идиот. Она жива. Мы едем на Хаконэ.

Выбраться с базы было сложнее, чем собрать мотор.

Я не мог завести её здесь. Пришлось толкать. Одному. RX-7 весит около 1200 кг. Я уперся плечом в стойку двери. Сантиметр за сантиметром. Колеса хрустели по гравию.

Я толкал её до ворот. Открыл засов, стараясь не скрипеть. Выкатил на дорогу. Закрыл ворота. Пот заливал глаза. Руки дрожали от напряжения. Я протолкал её еще метров двести по дороге, за поворот, чтобы звук не отразился от стен ангара.

Только там, в темноте под эстакадой, я запрыгнул внутрь и нажал кнопку.

БРЭП-БРЭП-БРЭП! Зверь проснулся.

Я включил фары. Левая поднялась «слепая», правая осталась закрытой — моторчик сгорел. Одноглазый пират.

Первая передача. Сцепление схватило резко, с ударом. Машина дернулась и прыгнула вперед.

Я вдавил газ. Турбина свистнула, и меня вжало в спинку сиденья. Ускорение было диким, сырым, необузданным. Задние колеса сорвались в букc на второй передаче.

— Йе-ха! — заорал я в открытое окно.

Впереди была ночь, горы и дорога, которая звала меня.

Дорога до Хаконэ заняла час.

Пока я ехал по шоссе, я привыкал к машине. Она была жесткой. Подвеска, койловеры, найденные в куче мусора была зажата до предела. Каждая трещина на асфальте отдавалась в позвоночник. Руль был острым, нервным. Машина рыскала по колее. Но как только обороты переваливали за 4000, начиналась магия. Ротор раскручивался мгновенно, до 8000, прося еще и еще.

Я свернул на горную дорогу. Turnpike Hakone. Мекка дрифтеров.

Подъем вверх. Темнота, только свет моей единственной фары выхватывал деревья и отбойники. Я увидел огни на парковке у дамбы. Там уже собралась тусовка. Музыка, дым кальянов, ряды сверкающих машин.

S15, Supra, GT-R, Chaser… Выставка достижений японского хозяйства. Все в идеале, наполированные.

Я въехал на парковку. Звук моего прямотока заставил всех замолчать. Я медленно прокатился мимо рядов идеальных машин на своем разноцветном, гремящем, одноглазом чудовище. На меня смотрели как на привидение. Кто-то смеялся, кто-то снимал на телефон.

— Смотрите, свалка приехала! — крикнул кто-то.

Я нашел свободное место в самом темном углу, рядом с мусорными баками. Символично. Заглушил мотор. Уши заложило от тишины.

Ко мне подошел Рю. Тот самый блондин на желтой S15. Он был с компанией.

— Ну надо же, — он постучал пальцем по моему разноцветному крылу. — Ты все-таки приехал, гайдзин. И оно даже не рассыпалось по дороге?

— Турбина работает? — спросил я вместо приветствия.

— Дует как надо, — кивнул Рю. — Но ты же понимаешь, что тебе здесь не место? Это сходка клуба «Night Walkers». Здесь катаются те, кто умеет. А не те, кто ворует запчасти.

— Я приехал не в клуб вступать, — я вышел из машины. — Я приехал проверить машину.

— Проверить? — к нам подошел еще один парень. Высокий, с холодным взглядом. Он был одет в строгий гоночный комбинезон, расстегнутый до пояса. Рядом с ним стояла серебристая Honda S2000.

Это был Акира. Местная легенда.

— Акира-сан, — Рю поклонился ему. — Этот гайдзин — тот самый механик с разборки. Говорит, собрал корч.

Акира посмотрел на мою RX-7. Его взгляд задержался на розовых стяжках на бампере, на разном цвете панелей. Потом он заглянул в салон, увидел пустой кузов и каркас безопасности.

— FD, — произнес он. — Хорошая платформа. Испорченная плохими руками.

— Руки нормальные, — огрызнулся я. — Бюджет плохой.

— Бюджет не оправдание отсутствия стиля, — Акира повернулся ко мне. — Ты хочешь проверить машину? Хорошо. Поедешь со мной. Вниз по горе.

Толпа ахнула.

— Акира, ты серьезно? — удивился Рю. — Ты и этот мусор?

— Мне скучно, — Акира зевнул. — А этот парень наглый. Хочу посмотреть, как быстро он убьет этот ротор.

Он подошел ко мне вплотную.

— Условия простые. Cat and Mouse (Кошки-мышки). Я ведущий, ты ведомый. Если удержишься у меня на хвосте до финиша — я заплачу тебе за бензин. Если отстанешь больше чем на два корпуса — ты больше никогда не приезжаешь на эту гору.

Я посмотрел на серпантин, уходящий вниз в темноту.

— Идет.

— Только постарайся не разбиться, — Акира сел в свою Хонду. — Убирать твой металлолом с трассы будет некому.

Я сел в машину. Руки вспотели. Это было безумие. Первая ночь, непроверенная машина, незнакомая трасса, чемпион в соперниках. Именно так, как я любил.

— Потанцуем, — я надел шлем (старый, мотоциклетный, который прихватил с разборки).

Мы стояли на линии старта.

Слева — идеальная, хищная Honda S2000. Её двигатель F2 °C работал ровно, как швейцарские часы. Из выхлопной трубы вырывался едва заметный пар. Справа — мой Франкенштейн. RX-7 тряслась в лихорадке, холостые обороты прыгали от тысячи до двух. Выхлоп стрелял огнем, освещая ноги зрителей. Я видел их лица. Смесь насмешки и жалости. Они ждали, что я заглохну на старте. Или что у меня отвалится колесо в первом повороте.

Парень с фонариком встал между машинами.

— Готовы?

Акира даже не кивнул. Он смотрел только вперед, в темноту спуска. Его руки в перчатках спокойно лежали на руле. Полная концентрация.

Я выжал сцепление. Левая нога дрожала от напряжения. Поднял обороты до пяти тысяч.

— Р-р-рата-та-та! — отсечка билась в лимитер.

Парень резко опустил руки.

Старт!

S2000 сорвалась с места мгновенно, без лишней пробуксовки. Электроника и отличная резина сделали своё дело. Я бросил сцепление слишком резко. Задняя ось подпрыгнула, колеса вгрызлись в асфальт, но тут же сорвались в дым. Машину кинуло вправо, прямо на зрителей. Толпа отшатнулась с визгом. Я поймал занос, выровнял руль и вдавил газ. Турбина засвистела. Вторая передача. Удар в спину. Акира был уже метрах в тридцати впереди.

Мы влетели в первый поворот.

Акира прошел его идеально. Торможение, загрузка передней оси, поворот руля, апекс, газ. Ни миллиметра лишнего скольжения. Грип (езда без заноса) — самый быстрый способ прохождения.

Я не мог так ехать. У меня была лысая резина с разборки и подвеска, настроенная на глаз. Если я поеду чисто — я отстану.

Поэтому я дернул ручник.

RX-7 боком влетела в поворот. Угол был слишком большим. Меня несло на внешний отбойник.

— Держись, сука! — заорал я.

Я ударил по газу. Задние колеса раскрутились, и машину вытолкнуло внутрь поворота. Я прошел в полуметре от бампера Акиры, но потерял скорость на выходе. Он снова ушел вперед.

— Не уйдешь!

Спуск становился круче. Следующая связка — «S-ка». Левый, сразу правый. Акира перекладывал машину плавно, как вода течет по камням. Я швырял Мазду грубо. Газ-сброс-ручник-газ! Машина скрипела, стонала металлом, но держалась. Роторный мотор в своей стихии — на высоких оборотах он выл как бензопила.

Я начал сокращать дистанцию.

В дрифте на спуске мощность не так важна, как смелость. А мне было нечего терять. Машина стоила ноль. Моя жизнь здесь стоила ноль. Я тормозил позже него. Намного позже. В каждом повороте я видел его стоп-сигналы и думал: «Рано!». Я влетал внутрь, пугая его своим присутствием в зеркалах.

К середине трассы мы ехали бампер в бампер. Акира начал нервничать. Я видел, как его Хонда стала дергаться — он начал ошибаться, пытаясь оторваться от безумного гайдзина на ведре. Впереди была шпилька. Самый опасный поворот на Хаконэ. 180 градусов, узко, с одной стороны скала, с другой обрыв.

Акира занял внешнюю траекторию, чтобы зайти широко и быстро выйти. Правильно. Академично. У меня был один шанс. Внутренняя траектория. Грязная. Там был песок и листья. Если я пойду туда — меня вынесет наружу, прямо в бок Акире. Или в отбойник. Но это был единственный способ обогнать.

Я не стал тормозить педалью. Я использовал технику «Кандзи».

На скорости 110 км/ч я качнул машину вправо (от поворота), а потом резко влево, срывая её в инерционный занос еще на прямой.

Мазда пошла боком задом наперед. Зрители (которые стояли на повороте) замерли. Это выглядело как неминуемая авария. Задний бампер летел прямо в металлический рельс отбойника.

— БАМ!

Звук удара пластика о металл. Сноп искр осветил гору. Задний фонарь разлетелся вдребезги. Бампер повис на одной стяжке. Но удар сработал как упор. Машину оттолкнуло от рельса и довернуло носом прямо на выход из поворота. Я открыл газ на полную. Пока Акира только начинал разгон по широкой дуге, я выстрелил по внутренней, срезав путь. Я поравнялся с ним. Мы шли бок о бок. Мой черный капот против его серебристого крыла. Я видел его лицо через стекло. Шлем скрывал эмоции, но его руки судорожно сжимали руль. Он не верил своим глазам.

Финиш был за следующим затяжным левым. Я был на полкорпуса впереди.

— Давай, родная! Еще чуть-чуть!

Стрелка температуры поползла вверх. 100 градусов. 110. Старый радиатор не справлялся с такой нагрузкой.

— Терпи!

Мы вылетели на финишную прямую. Я был первым. Победа была у меня в кармане.

И тут…

ПШШШ!

Звук лопнувшего патрубка был громче выстрела. Лобовое стекло мгновенно залило антифризом. Я ослеп.

Горячий пар ворвался в салон через щели. Мотор захлебнулся и заглох. Машина потеряла ход, будто наткнулась на стену.

— Нет!

Справа, с ревом VTEC-а, пронеслась Хонда Акиры. Он пересек черту. Через секунду я, по инерции, пересек её следом. Наторым.

Я остановился на обочине. Выпрыгнул из машины, кашляя от сладкого пара. Мазда дымилась, как подбитый истребитель. Под мотором растекалась красная лужа. Задний бампер волочился по асфальту. Я сорвал шлем и швырнул его на землю.

— СУКА!

Тишина.

Толпа внизу молчала. Акира медленно развернулся и подъехал ко мне. Он вышел из машины. Снял шлем. На его лице был пот. Он посмотрел на мою убитую машину. Потом на меня. Вокруг начали собираться люди. Рю, другие гонщики. Они смотрели на разбитый задний угол моей RX-7 с благоговением.

— Wall tap (касание стены), — тихо сказал Акира. — Ты ударился специально?

Я тяжело дышал, адреналин всё еще кипел в крови.

— Нет. Ошибся.

Акира усмехнулся. Он не поверил.

— Ты псих, гайдзин. Ты должен был улететь в пропасть.

— Но я не улетел. И я был впереди.

Акира кивнул. Серьезно, без иронии.

— Был. Техника подвела. Но пилот… — он сделал паузу. — Пилот удивил.

Он достал из кармана пачку купюр.

— Я обещал оплатить бензин, если удержишься. Ты не просто удержался. Ты почти надрал мне задницу.

Он протянул мне деньги.

— Почини свое ведро. В следующий раз я не буду так добр.

Он сел в машину и уехал.

Я остался стоять в облаке пара, сжимая в руке йены и понимая одно: я вернулся. Но теперь мне предстояло самое сложное: вернуться на базу и объяснить Кеничи, почему его ангар пахнет паленым сцеплением, а на полу снова лужа антифриза.