ГАЙДЗИН: Траектория срыва

Глава 8. Тандем смерти

Утро воскресенья встретило нас дождем. Мелким, противным, который превращает накатаный резиной асфальт в ледяной каток.

В паддоке царила паника. Механики лихорадочно меняли настройки подвески, спускали давление в шинах. Мощные 500-сильные машины на мокром треке становились беспомощными коровами.

Для меня это был подарок.

У Хачироку мало мощности. На сухом мне тяжело тягаться с монстрами. На мокром мощность не решает. Решает баланс и чувствительность.

— Не меняй ничего, — сказал Кеничи, глядя на небо. — Оставь настройки как есть. Только спусти задние колеса до 1.5 атмосферы. Твоя машина легкая, она поплывет. Тебе нужно зацепление.

Топ-16. Артем (AE86) vs Рю (S15)

Рю нервничал. Я видел это, пока мы стояли в предстартовой зоне. Он газовал без причины, дергал руль. Его желтая S15 была мощной, красивой, но на мокром асфальте 400 сил SR20DET были избыточны. Любое лишнее нажатие на газ срывало колеса в неуправляемый букс.

Первый заезд. Рю — ведущий, я — ведомый.

Разгон.

Рю осторожничал. Он вошел в первый поворот медленно, без прыжка, боясь улететь в мокрую стену.

Я висел у него на хвосте.

Моя задача в роли преследователя — повторять траекторию лидера, но быть максимально близко и агрессивно.

Я подъехал к нему вплотную. Мой бампер был в полуметре от его двери.

Рю увидел меня в зеркале. Он дернулся, нажал газ сильнее.

Ошибка.

Его заднюю ось сорвало. Угол заноса стал критическим. Машину развернуло (spin out).

Я успел среагировать. Резко выпрямил руль, проскочил мимо его вращающейся машины в миллиметрах и финишировал чисто.

10:0 в мою пользу.

Второй заезд. Я — ведущий.

Мне нужно было просто проехать чисто, без ошибок. Рю, чтобы отыграться, должен был совершить чудо.

Я прошел трассу плавно, как по маслу. Хачироку скользила мягко, послушно. Рю пытался догнать, но снова ошибся — вылетел двумя колесами на траву.

Победа. Чистая, техническая.

В закрытом парке Рю вышел из машины. Он не злился. Он выглядел сломленным.

— Ты ведьмак, гайдзин, — сказал он, снимая шлем. — Как она у тебя держится на этом льду?

— Я просто не борюсь с машиной, — ответил я. — Я танцую с ней.

Дальше я прошел через Топ-8 и Топ-4.

Трасса подсыхала. Скорости росли. В полуфинале я обошел парня на Toyota Chaser. Он был хорош, но его тяжелая машина перегрела резину к концу второго заезда, и он «распрямился» в последнем повороте.

И вот финал.

Мой соперник… Акира. Конечно, кто же еще.

Его S2000 была идеальным оружием. И он был мастером. Он прошел всех своих соперников играючи, даже на мокрой трассе.

Мы стояли на старте. Солнце уже садилось, заливая трек оранжевым светом. Асфальт высох. Теперь будет битва скоростей.

— Кеничи, — сказал я в гарнитуру. — У него на 100 сил больше. И резина шире.

— Плевать на силы, — голос дяди был спокоен. — У Акиры есть слабость. Он перфекционист. Он едет по идеальной траектории. Всегда. Он предсказуем.

— И что мне делать?

— Ломай его ритм. Когда будешь преследователем — лезь внутрь. Заставь его нервничать. А когда будешь лидером… сделай то, чего он не ожидает.

— Что именно?

— Вспомни, как ты разбил RX-7. Канжзи-дрифт. Обратный вход. Кинь машину в занос ДО поворота. Акира будет ждать, что ты затормозишь. А ты полетишь.

Финал. Заезд 1. Акира (Lead) — Артем (Chase)

Акира стартовал как ракета. Он влетел на трамплин, прыгнул, идеально поставил машину боком. Дым повалил из-под колес.

Я держался рядом. Но его темп был выше. Я выжимал из Хачироку всё. Мотор звенел на 8000 оборотах.

В середине трассы я приблизился.

Акира шел широко, по внешнему радиусу (racing line). Я нырнул внутрь, сокращая дистанцию.

Мое переднее колесо было у его двери.

Это было красиво. Две машины в синхронном заносе, в облаке дыма.

Мы финишировали бампер в бампер.

Судьи дали ничью. 5:5. Преимущества ни у кого нет.

Заезд 2. Артем (Lead) — Акира (Chase)

Теперь всё зависело от меня.

Я должен был оторваться. Или удивить.

Разгон. Третья передача. Трамплин.

Я вспомнил слова Кеничи. «Ломай ритм». Обычно здесь ставятся боком в момент прыжка.

Я дернул ручник за 20 метров ДО трамплина. Машину развернуло задом наперед.

Я влетел на трамплин спиной вперед! (Reverse entry).

Акира, который ехал сзади, не ожидал этого. Он увидел мой капот, смотрящий на него. Он инстинктивно нажал тормоз, чтобы не врезаться.

Это была его ошибка.

Я приземлился, дал полный газ. Инерция вынесла меня на идеальную траекторию. Колеса зацепились, и машина выстрелила вперед.

Акира потерял темп на торможении. Он отстал.

Я прошел всю трассу в глубоком угле, с дымом, агрессивно.

Акира пытался догнать, но его ритм был сбит. Он дергался, корректировал рулем.

Финиш.

Тишина. А потом — взрыв аплодисментов с трибун.

Диктор орал в микрофон что-то нечленораздельное про «Crazy Russian style».

Мы вернулись на старт. Ждали решения судей.

Кеничи молчал в наушнике.

Мику стояла у ограждения, закрыв лицо руками.

— Победитель этапа D1 Street Legal в Эбису… — голос диктора эхом разнесся над горами. — На Toyota AE86… Артем Волков!

Шампанское жгло глаза, но это была самая приятная боль в мире. Я стоял на подиуме, держа в руках кубок, который казался тяжелее моей машины. Рядом стоял Акира, улыбаясь той самой вежливой японской улыбкой, в которой теперь читалось не снисхождение, а уважение равного к равному.

— Ты удивил меня, — сказал он, когда мы спустились. — Твой вход… это было безумие. Кеничи научил?

— Кеничи показал дверь, — ответил я, вытирая лицо полотенцем. — А вошел я сам.

В паддоке творилось сумасшествие. Механики, зрители, другие пилоты — все хотели пожать руку, сфотографироваться с "летучей Хачироку". Ко мне подошел представитель производителя шин Falken. Визитка, обещание контракта на следующий сезон. Это была не просто победа. Это был билет в новую жизнь.

Я искал глазами Мику. Она стояла в стороне, у машины, и плакала. Я подошел к ней.

— Эй, — я обнял её. — Мы победили. Ты плачешь?

— Это от дыма, — соврала она, уткнувшись мне в плечо. — Ты был великолепен, Артем. Отец… он бы гордился.

— Эта победа — для него. И для тебя.

Вдруг толпа расступилась.

Кеничи шел ко мне. Он не улыбался, но плечи его были расправлены, а походка казалась легче.

— Неплохо, — буркнул он, глядя на кубок. — Для новичка.

— Спасибо, сенсей, — я поклонился.

— Не называй меня так. Я просто механик, который не дал тебе убиться. Но… — он достал из кармана пачку сигарет. — Твой «reverse entry» был чистым. Я давно такого не видел.

И тут я заметил еще одного человека.

Он стоял чуть поодаль, в тени тента техзоны. В строгом сером костюме, который выглядел здесь так же неуместно, как смокинг на пляже.

Отец.

Сердце пропустило удар.

Кеничи проследил за моим взглядом.

— Иди, — сказал дядя. — Он прилетел утром. Смотрел все заезды с трибуны.

Я подошел к отцу.

Он постарел за эти месяцы. Седины стало больше, морщины глубже. Но взгляд остался тем же — стальным, пронизывающим.

Мы стояли молча минуту. Вокруг шумел праздник, но мы были в вакууме.

— Ты нарушил слово, — наконец сказал он.

— Да, — ответил я. — Я сел за руль.

— Я должен был бы вызвать полицию и депортировать тебя.

— Должен был.

Отец посмотрел на мою Хачироку, стоявшую за спиной. На наклейки спонсоров, на потертую резину, на кубок в моей руке.

— Я видел твой последний заезд, — произнес он. Голос его изменился. Стал… мягче? — Ты ехал задом наперед. Я думал, ты разобьешься.

— Это был контролируемый занос, пап.

— Контролируемый… — он покачал головой. — В Питере ты не контролировал ничего. Ты был мажором, который играл в игрушки. Здесь… здесь я увидел другое.

Он достал из кармана конверт.

— Что это? — спросил я.

— Твой паспорт. И билет до Санкт-Петербурга. Открытая дата.

Я взял конверт.

— Ты возвращаешь меня?

— Я даю тебе выбор, — отец посмотрел мне в глаза. — Девушка, которую ты сбил… она поправилась. Мы уладили все вопросы. Уголовное дело закрыто за примирением сторон. Ты чист перед законом. Ты можешь вернуться. Я верну тебе должность в компании, квартиру, машину. Нормальную жизнь.

Я посмотрел на билет. Санкт-Петербург. Дом. Друзья. Комфорт.

Потом я посмотрел на Мику, которая разговаривала с Акирой. На Кеничи, который спорил с механиками. На мою побитую, грязную, но такую родную Хачироку. На горы Эбису.

Это была не просто «нормальная жизнь». Это была моя жизнь. Которую я построил сам, с нуля, своими руками.

— Спасибо, пап, — я вложил билет обратно в конверт и протянул его отцу. — Но я остаюсь.

Отец не удивился. Кажется, он даже слегка улыбнулся уголками губ.

— Почему?

— Потому что там я был просто сыном Волкова. А здесь я Артем. И здесь у меня есть семья. И работа. И долг, который я еще не до конца отдал самому себе.

Отец убрал конверт во внутренний карман пиджака.

— Семья, значит… — он посмотрел на Мику. — Она красивая. И, кажется, умная, раз терпит такого идиота.

Он протянул мне руку. Впервые в жизни как мужчине, а не как ребенку.

— Удачи, Артем. Если понадобятся деньги…

— Не понадобятся, — я пожал его руку. — Я теперь зарабатываю сам.

— Я вижу.

Он развернулся и пошел к выходу с трассы, где его ждало такси. Он уходил, но я знал, что мы больше не враги.