Гёрлхуд

14. Расследование ведёт монстриц, или наоборот

Мы встретили следователей у порога училища, и, благо, они не знали, кто мы такие. Общим голосованием было решено всё же вернуть маску Аиде на лицо, но подделать её. Ужа пообещала быстро и в точности перерисовать вещь – но уже без магических свойств, которые будут препятствовать её жертве говорить. Настоящую маску припрячем, а фальшивую вернём на место. В способностях Ужи я не сомневалась, а вот в своих – ещё как.

Аида попыталась уверить меня, что я получше всех этих следователей. Мы остановились недалеко от забора под моросящим дождём и старательно делали вид, что делаем разминку перед занятиями физкультуры – мы в среднем выглядели по-спортивному. Вслух не говорили, но чат «Уборщицы Ужаса» не замолкал.

Аида Ширвани:

Плетёна тоже должна пройти

в портал

Плетёна Арахнова:

думаю, я буду полезнее снаружи

Аида Ширвани:

Только ты увидишь, как связаны

Смерть и остальные

Плетёна Арахнова:

тогда там будет тесноваточе мы все попрёмся?

Ряба Птицева:

да ладно тебе, кабинет огромный:)

Мора Мертваго:

Тебе просто страшновато идти туда

без Плетёны

Ряба Птицева:

я бы вообще туда не шла, честно говоря

вы их видели? они как из кино

Аида Ширвани:

как здорово, что у меня нет выбора

Ряба была права. Следователи чем-то дымили, и были одеты в шляпы и плащи – два мужчины и женщина, выглядевшие чуть по-разному, но ощущения вызывавшие абсолютно одинаковые. С каждой секундой наблюдение давалось всё холоднее – ноябрь был самым ужасным месяцем для приключений.

– Идите, – сказала я девочкам вслух. – Я поговорю с ними.

Мне пора было рискнуть собой, как зачастую делали они, чтобы продвинуться в нашем плане на шаг вперёд. Если не опережать смерть, то зачем жить?

Они все засомневались, но их подмёрзшие носы первыми позволили мне рискнуть. Я не могла влиять, но пыталась понимать – и лучше всего мне давались разговоры и осмотры. Хотя бы потренируюсь на ком-то, кого никогда не видела.

Я натянула на сбитые колтуны волос капюшон худи, расстегнула дутую куртку и сделала вид, что бегу мимо следователей и как бы случайно роняю около них студенческий. Все трое обратили внимание на меня – и я тоже уставилась на них во все глаза. Женщина, которая выглядела человечнее других, удивилась мне шумным вдохом и скривила рот, будто испытала отвращение при виде меня. Ауч. Мужчина одёрнул её, будто стажёрку, хотя морщин у них было одинаково – иногда мне казалось, что все старые лица похожи одно на другое.

– Извините.

– Да ничего. Ты тут учишься? – Спросил второй мужчина помоложе, выдохнув клуб дыма, защипавший самый высокий мой глаз. Я моргнула до слёз, прежде чем ответила.

– Плетёна Арахнова, староста класса кошмаров. – Затем я догадалась, что нужно запомниться. – Да и разве есть выбор, учиться или нет? Мы же тут заперты.

Я попыталась хихикнуть, но прозвучало это обречённо и печально.

– И правильно, – первый мужчина сплюнул под ноги. Они оба говорили со мной так, словно я была раздражительной мухой. – Вас же тут учат быть хорошими и послушными?

Меня дёрнуло, но я попыталась не подавать виду. Общество нечисти, похоже, стало очень неоднородным, пока мы здесь торчали восемь лет. Когда-то за одно такое слово – да и за саму хорошесть – тебя волки могли прищипнуть у гаражей за бока. Теперь взрослые ждали, что мы выпустимся тихими и не заметными, потому что мир завоёван и последовали Кошмара больше не требовались для свершений. Зря я к ним, конечно, сунулась.

– Извините ещё раз, – кивнула я, попыталась попятиться, но вдруг женщина остановила меня рукой.

– Постой-ка. На каком этаже кабинет вашего директора?

– Я могу вас провести! – с большой надеждой предложила я, и «инициативная староста» включилась во мне сама собой. Она очень мне помогла, потому что контакт получился слишком смазанным, и я ничего не успела об этих существах людского вида понять.

– Проведи, – молодой дымный мужчина выбросил мусор под ноги, раздавил носком ослепительно лакированного сапога и поправил шляпу. Они, очевидно, прилетели из вечно дождливого и крайне гранитного Кош-Марбурга – слишком тяжело одеты для южного ноября.

Следовательница вообще слишком походила на обычную женщину – меня это бесило. Я краем уха слышала от мамы о делах «конверсии», о тех нечестивых, которые становились таковыми, хотя рождались людьми – например, самые примитивные вампиры таким грешили регулярно, когда я была маленькой – и, собственно, они всегда выглядели обычными, хотя иногда попивали кровь или подкапывали могилки для ритуалов на костях, или ходили по ТВ-шоу и трактовали свою особенность как «прямую избранность Кошмаром». Таких, как правило, удивляла или даже отвращала истинная нечисть – например, паучье создание с четырьмя руками и семью глазами. Я отбросила обиды, обворожительно всем им улыбнулась и попросила следовать за мной.

Телефон настырно вибрировал в кармане уведомлениями из чата. Почти вслепую я написала девочкам – «веду их в кабинет, торопитесь» – и понадеялась, что они успеют подготовить маску и портал. Сама я намеревалась проскользнуть в кабинет вместе с теми, кого приведу.

Я показала охранникам свой пропуск и объяснила, кого сопровождаю. Но нашего надёжного и быкоголового хранителя не предупредили о гостях, и он сильно начал сопротивляться.

– Специальные силы Кош-Марбурга, – старший мужчина снял шляпу и показал охраннику своё удостоверения. – Майор Шляпников.

Я чуть не поперхнулась от смеха. Совпадение ли, что он всех вокруг вынуждал носить шляпы? Или по сути своей – он грибное царство, испускающее споры везде, где находился? Я прикрыла рот ладонью. Мне простительно – такой трудный и долгий складывался сегодня день.

– И что вам нужно? – не сдавался охранник. Я попыталась показать ему, чтобы пропустил по-хорошему, но тот слишком сосредоточился и кольцом в носу тарахтел при выдохе.

– Мы тут по приказу президента, – спокойно ответил мужчина. – Нам сообщили о возникновении новой аномалии в этом институте и нарушении старой. Мы здесь, чтобы зарегистрировать оба явления.

Я в панике продублировала всё девочкам: «они тут не расследоват они приехали чтобы убрать времладц или забратб аидк я не понимай спорят на входн». Едва получилось попасть пальцами по буквам тайком и почти на ходу. Ответ не заставил себя долго ждать, написала Ряба: «задержи их». Я возмущённо вздохнула – не так-то это легко! – но сразу смекнула, что девочки, скорее всего, не успевали подготовиться ко встрече, как следовало. Моя от них оторванность бесила жутко.

– Оденьте бахилы, – потребовала гардеробщица, которая и до этого была ко мне добра. Она будто знала, что я тянула время, и подыгрывала несогласованному спектаклю, я благодарно ей улыбнулась и сбросила не существовавшую пыль с плеч – мол, начальство из столицы пожаловало, нужно показать класс.

Я заботливо протянула голубые скрутки следователям, но они, не отряхнув с дорогих ботинок ноябрьскую грязь, прошагали мимо меня – проигнорировали и бахилы, и уборщицу, и стремление к чистоте. Время без управления Времлады тянулось неправильно долго и протекало совсем другими, неприспособленными по рельефу путями. Я видела, как обветшали и без того старые стены; и здесь существовала такая старина, которая казалось винтажной, но теперь прошедшие года сделали окружающий мир просто ветхим. Училище перестало быть училищем, и постепенно возвращалось обратно в состояние убитой человеческой психушки.

Я в миг осмелела и попыталась нагнать того следователя, который показался мне самым молодым, а вместе с тем – несерьёзным. Чем меньше расстояние между моим опытом и его, тем больше шансов, что я смогу его слегка поддавить ещё до встречи с новым директором. Пришлось сцепить все свои руки за спиной и приладить чёлку на лоб так, чтобы смотрели лишь в привычную пару глаз.

– Кстати, а где вы учились, чтобы стать следователем?

– Инспектором, – поправил он, но скорость сбавил, и я смогла поспевать.

– Угу, инспектором, – согласилась я. Возможно, таким мужчинам нравилось, когда с ними постоянно соглашались. – Так где? Скоро выпускаюсь, вот и думаю, где бы найти своё призвание...

– Так легко не получится, – мужчина покачал головой и, судя по тону, усмехнулся. – Инспектором нельзя стать, можно лишь служить.

– А где научиться служить? – я продолжила прикидываться выпускницей, голову которой занимала лишь предэкзаменационная суета.

– Послушай, девочка, – «инспектор» резко затормозил, и я остановилась вместе с ним. – Твоё училище нарушило столько законов страны, что ещё неизвестно, возьмут ли его выпускников хоть куда-нибудь.

Я чуть обиженно поджала губы, застеклила глаза – и уставилась на него молча, пока ему не стало неловко за свою грубость. То, как в нём этот стыд и неловкость зарождались, я видела ясно – связь между головой и совестью у человекоподобных монстров завязывалась чуть ниже шеи между ключиц ключиц, в ямке.

Шучу, никаких клубочков я не видела – просто шея у них краснела первая, а следом – уши, иногда щёки и нос. Инспектор исключением не стал.

– Ладно, малая, чего ты от меня хочешь? – он кашлянул. – Сигаретку стрельнуть?

Я хихикнула и пожала плечами.

– Вы слышали, что мы тут парней недавно сожрали?

Инспектор кашлянул снова, а потом ещё и ещё – ну пыль, наверное, прилипла к горлу, я не стала осуждать. Я всмотрелась в него повнимательнее, с отвращением разглядела человеческое начало в его натуре и затем сказала:

– Поэтому курить вредно, – и покачала головой. – Лёгкие совсем становятся невкусные. Ну ладно, не хотите рассказывать про университеты – тогда пойдёмте.

Я подозревала, что училища вроде нашего – самая низкая ступень науки, но всегда боготворила Времладу Хронотоповну, которая старательно делала наше обучение не просто процессом, а эволюцией, ростом, развитием. Здесь мы изучали мёртвые языки древних страхов, вроде латыни – матери всего сущего во всех мирах – и вели монстрологические учёты, химерили мелких жучков, содержали маленькие книжные алтари богам ужаса, таким как Аид и Хель. Теперь, когда мы шли по коридору первого этажа – вдоль светлых мест, на которых раньше висели портреты декад директрисы, я поняла, что скучала по прежней ученической жизни и очень жалела, что тогда мне не с кем её было разделить.

Мне хотелось проснуться с утра студенткой вновь, и думать лишь о том, как бы поскорее собраться на пары – сложить мелочи (блеск, брелок, расчёску) в сумку, прихватить тетради для конспектов, в них всунуть распечатки докладов. Поторопить Рябу, подкрасить ресницы третий слоем перед выходом – чтобы не смазывался эффект «паучьих лапок». Тянуло зевать на парах по теории хищных растений, но вписаться в дебаты с заумным мальчишкой на счёт периодизации первой войны между людьми и монстрами, где бесстрашие перестало быть главным преимуществом с обеих сторон. Хотелось только и думать, что о большом перерыве, чтобы опять подкормить голубей-зомби и посмеяться в голос. И подружиться, всё же, с Аидой – с самого начала разделив с ней заднюю парту тогда, когда она сама села рядом.

Кабинет и правда набился под завяз. Когда мы вошли, Смерть уже держал Аиду привязанной путами к креслу.

Я бросилась вперёд инспекторов, попыталась растолкать их руками – но тот смущённый мной, что помоложе, нагнал и остановил за капюшон худи, как провинившуюся зверюшку, и больше не отпускал.

Женщина вышла вперёд, Шляпников отошёл в сторону и разложил на комоде в углу кабинета чемодан. Оттуда достал много интересных вещей – банки с плавающими внутри артефактами в виде грибов, какое-то записывающее устройство, перьевую ручку в чехле с гербом страны, и, как старой человеческой сказке – разве что не стол, стул, и, смерть его подери, печатную машинку. Женщина, скинув махом пальто, перекрыла мне весь вид на загадочный бездонный чемоданчик. Я рванула вперёд ещё раз – не хотела пропустить какое-нибудь оружие, но мужчина меня удержал. Блин, да кто они все такие?

– Ох, Мертваго, – с каким-то пренебрежением и даже пискляво поприветствовала женщина. – Ну и шуму вы навели. И, спрашивается, чего ради?

– Госпожа Сухарева, – ответил Смерть, и только сейчас я заметила притихшего диктатора-директора, сидевшего за столом в такой позе, которую ожидаешь увидеть, когда заходишь в кабинет в диктатору-директору.

Он, как истинный царь своего собственного нарциссизма, делал все дела одновременно, за которые мог ухватиться – с него писали портрет, и потому пришлось сидеть недвижимо; но и девчонку следователям нужно было сдать – поэтому она Аида терпеливо ждала своей очереди и участи.

Мы лишь один раз сцепились глазами – и я поняла, что голову её опоясывала коса спокойствия. Значит, план оставался в силе.

В кабинете у меня была секунда, чтобы понять, какое дело инспекторам до нашего училища. Между Смертью и ними связи не было никакой, разве что телефонный провод или оптоволокно интернета. Но от первого их личного соприкосновения уже зрели эмоции, а значит, вскоре я смогу соткать узор этой встречи и спутать его так, как мне будет выгоднее. Наверное. Я всё ещё многое из своих способностей ставила под сомнение.

– Художника можно отпустить, – сурово посоветовал Шляпников. После он указал на Лихо, который вился вокруг Смерти как ассистент, к которому даже не обращались: только менял листы под рукой. – И вы тоже можете идти.

– Выгнать того, кто написал президентский портрет? – осклабился Мертваго в ответ. Отстранение Лиха его не особо волновало, но тот остался тихонько стоять у шкафа. – У него вообще-то очередь на века, и он делает мне одолжение... Так что перейдём к делу, дорогие друзья. Как там погода в Кош-Марбурге?

– Дождливо и кошмарно, как обычно.

Если паучья империя строилась на том, что пауков боялись все – и это было большим преимуществом, – то бизнес Мертваго наверняка строился на смерти и всех её производных, которые только можно вытянуть из пред- и посмертия.

Но самый известный портретист из Чёрного дома вряд ли испытывал недостаток питания. Если Аида права и страх кроется в каждом из нас, то я бы легко испугалась Смерть – его самого, а не конца жизни. Но что, если остальные размышляли от обратного? Что, если Смерть пытался торговать вечным своим отсутствием в их жизнях – бессмертием? Я неожиданно рассмеялась, но затем прикрыла рот и стихла незамеченной – взрослые слишком были заняты своими делами, чтобы заметить и выгнать меня.

– Дайте мне бумаги на подпись и можете её забирать, – Смерть махнул ладонью в сторону Аиды, не подняв руки. Она так и сидела, будто аукционная статуэтка на торгах – а я смотрела на неё, не имев ни рубля, чтобы поднять свою табличку.

– Всё не так просто, – женщина, названная Сухаревой, подняла ладонь. – Нам нужно для начала во всём разобраться.

Следователи растворились по кабинету, сняли пальто и шляпы, и их сапоги испачкали идеальный ковролин многочисленными следами. Неизведанная сила вытесняла всё то, к чему я привыкла за семь лет, и видеть это оказалось неожиданно болезненно.

– Нам нужно поговорить с той, с кого всё началось.

Аида сжала подлокотники ладонями так, словно эти дежурно сказанные слова сделали ей больно. На ней всё ещё была надета маска, но скорее всего та, которую девочки переделали.

– Ну, говорите, – ответил Смерть. – Вот же она сидит. Аида Ширвани.

– Не с ней, – Сухарева сверилась с бумагами, надев очки на кончик носа. – Есть у вас такая... Плетёна Арахнова?

Я вздрогнула, но прежде, чем только помыслила сбежать – дымный мужчина вытолкнул меня вперёд, всё же придерживая за капюшон.

– Как раз её поймал.

Заняло всего минуту найти для меня второе кресло, усадить и тоже привязать – но морально, а не физически, потому что инспекторы из столицы оказались удивительно не жестоки.

Шляпникова даже спросил:

– Вы совершеннолетние?

– Да, третьекурсницы, – ответила я. – Я уже пятый раз...

– Тогда уже взрослые. Отлично. Можем говорить по-взрослому.

Он понимающе улыбнулся. Из сурового мужчины Шляпников стал походить скорее на дядечку, а дядечки могли быть суровыми, но злыми – редко.

– Повторите за мной пару слов? – попросил он мягко. Мы медленно кивнули.

Затем Шляпников называл разные странные вещи, а мы повторяли. Аида тоже – несмотря на маску, значит всё-таки магию с неё сняли. «Компас», «штора», «пенициллин», «хворь», «государство», «шляпа». На последнем слове он этой самой шляпой махнул перед нашими лицами мягким движением.

Едва я подумала – ну какой это допрос, если мы у всех на виду? – и Шляпников щёлкнул пальцами, а мир вокруг исчез. Комната стала бесконечно чёрной, и в ней не осталось никого, кроме меня и голоса допрашивающего.

– Зачем вы так? – отрешённо спросила я.

– Хочу поговорить с тобой наедине, а ваше училище совсем прозрачное теперь.

– Прозрачное?

– Да, Плетёна, у всех на виду. Ваша прошлая директриса никого сюда не пускала. Она считала, что вторых шансов может быть бесконечное множество. – Я услышала вздох. – Я пытался определить сюда своего сына, но он оказался недостаточно плох.

– А вы разговариваете только со мной или с Аидой параллельно?

– Проницательно, – похвалил он (мне так показалось). – Представь, что есть бесконечное количество ячеек, и все мне видны. Я могу приглашать людей в разные ячейки и обеспечивать приватность разговора. Ты тут в безопасности.

– Но моё физическое тело могут растерзать в любой момент?

– Я этого не допущу, – пообещал он, и я слабо, но поверила. – Почему ты думаешь, что находишься в опасности, когда в училище?

Наверняка Шляпников намекал на то, что я беспокоюсь из-за Аиды – так или иначе она была презентована ему местной проблемой.

– Мне не нравится Смерть.

– Разве ты не учишься с его детьми?

– Они очень от него далеки, – поспорила я. – До этого сентября у меня была отличная жизнь! Я была старостой, директриса мне доверяла... но теперь всё иначе, и я не знаю, как с этим справляться. Смерть просто всё испортил!

В стеклянном квадрате темноты я могла встать, походить, потереть запястья, почесать голову. Тут, внутри транса, и правда было неплохо.

Майор поначалу казался мне простым полицейским из сериалов, похожим на человека больше, чем люди, но внутри куба, в его пустоте монструозности было больше, чем в любых других способностях.

– Кое в чём ты права. Смерть Мертваго – большой бизнесмен и личность из первородной семьи. Его мать – соратница и ровесница Кошмара. Если он чего-то хочет, то получает.

– Вы сюда приехали не ради наказания каких-то учениц, правда?

Бесконечный голос сухо и гулко посмеялся на всю темноту, отразился от невидимых стен эхом.

– Вы опаснее, чем кажется на первый взгляд, – заметил он, но будто похвалил. – Ты спрашивала у моего коллеги, где учатся на инспекторов, помнишь? Так вот – инспекторами становятся, когда служат рядом друг с другом. Когда я был моложе, у меня был наставник, теперь – я наставник для Аура – ты с ним говорила. Но иногда большая сила рождается только между несколькими существами.

– Как сеть?

– Всё верно, она и есть. Сеть это особая, непредсказуемая связь. Последние её обладатели – Кошмар и его апостолы. И вот снова эту сеть воскресила ты. Зачем?

Я вскочила, и замешкалась из стороны в сторону – занервничала, не ожидав услышать сравнение нашей пятёрки девчонок и основателей-последователей Кошмара. Шляпников не обвинил меня, но намекнул, что моё желание сбылось: я хотела быть центром проблемы и я им стала.

– Что сейчас происходит снаружи?

– А что тебя интересует?

– Всё. Раз вы меня тут просто удерживаете, чтобы собрать остальных и рассказать Смерти о том, что он нечаянно пригрел клубок змей, которые подлежат отлову.

– Что ж, ты заслуживаешь знать. – Шляпников вздохнул опять. Неужели расстроился? Я, по сути, находясь у него же в голове, всего лишь смогла отыскать недостающие детали и сложить фигурку, с которой раньше не справлялась. – Стражи очнулись и приходят в себя, но их эго нехило задето. Смерть недоволен тем, что вы помешали его планам – они могут быть какими угодно, Плетёна, ты не права в том, что пытаешься найти суть. Эликсир бессмертия ли, эксперименты, неважно – иногда существа подобные ему покупают недвижимость для инвестиций, а то, что здесь находилось училище – побочный фактор, возможный снос в будущем.

– Вы прыгаете с темы на тему, и я путаюсь! Перестаньте, пожалуйста. Я прошу не вас самого, майор Шляпников, а тех, кто или что поселились у вас внутри.

– Удивительно умная ты девочка, Плетёна Арахнова, – опять похвалило меня нечто. Другая его часть находилась с Аидой, третья – со смертью, и так, наверняка, до бесконечности.

– Я просто вижу, что магия кукловодов – всего лишь нити.

Никакое человекоподобное тело не выдержало бы столько могущества, сколько было заключено в одной только голове. Тело Шляпникова служило некой субстанции хаоса проводников в мир земноходных – я про такие случаи только слышала, но никогда не встречала. Паучье сообщество очень обособленно: за стеной величия фамилии, которую я носила, за домашним обучением, мамой-депутаткой и целой вереницей сестёр-братьев, похожих на бесконечные лапы, отросшие от одной сути, за всем этим разглядеть настоящий мир детскими паучьими глазами было невозможно. Теперь же пыль с дорог мира за пределами училища налипала на меня ветром, который вызвала Аида, когда пришла сюда и не заперла за собой дверь, и я давилась, но глотала, а потому и догадывалась, что

– Я вас не боюсь, – поспешила добавить я. – Иногда я спрашиваю сама себя, а что значит для меня страх? Сухой энергетик? Самая большая человеческая слабость? Самая нужная еда для меня, нечисти?

– Очень умная, и очень болтливая.

– Вы на стороне Смерти?

– Мы ни на чьей стороне. – Теперь голос майора смешался с другими – женскими, детскими, старческими. Я зажала уши, но всё равно слышала их гул. – Мы суд всего сущего. Спасибо, допрос окончен. Мы узнали всё, что хотели от тебя. Пора перейти к следующему.

«Нет, я не дамся! Вы не сможете переключиться!» – хотела прокричать я, но не смогла вновь отыскать свой голос, потому что меня заткнули.

Я вас не боюсь, я вас не боюсь, я вас не боюсь. Вы видите все мои мысли, судите все мои чувства. Думаете, что знаете обо мне больше, чем я – в каждую трещинку сознания влезете. Подавитесь, возьмите всю мою историю, исковеркайте её, переварите или выплюньте. Тысячи глаз, направленные на меня – вы думаете, что знаете лучше, поэтому крадёте каждую мою мысль и сами вкладываете ответы на мои вопросы мне в голову, чтобы я мучилась, чтобы моя история жизни шла вперёд. Некий создатель сотворил нечисть таковой, как она есть, и придумал нам назначения, только ему одному известные. Я верила, что это Кошмар, но он выразил все свои наставления в писании, которому мы следовали, и был мессией чего-то большего.

И вот судьёй из того третьего мира, вашего мира наблюдателей, который мне не был неизвестен, подослали следователя с паразитом внутри? Зачем мне знать всё? Зачем вы хотите от меня толковых ответов на все ваши вопросы?

На свои вопросы у вас и самих ответов нет, ведь вмешаться вы не можете, и решить, и приказать тоже – только мучить.

И всё же моё обращение к вам возымело силу: темнота растворилась, и я будто проснулась от глубокого сна, остро прочувствовав свет на усталых глазах. Когда кабинет прояснился, я не смогла вскочить со стула – словно вернулась, но без контроля своего тела. Меня вынудили стать наблюдательницей, я это поняла сразу и сама, хотя подсказки в голове продолжали тикать ежесекундно, как старые-старые часы. Я размяла губы, вздохнула, мяукнула и даже фыркнула – голос мне всё ещё принадлежал. Ура! Заткнуть меня тяжело.

Кабинет не поменялся. Я сидела напротив тайной двери, за которой, я уверена, Смерть спрятал изнеможденную директрису. Мне казалось, что Времлада Хронотоповна будет сильна вечно, но наверняка собственные же старания очень сильно истощили её за столько времени работы на полную. Содержать целое училище, в котором мы вечно упрямились, дрались, требовали, потребляли, уничтожали, портили, ломали – и терпеть это всё, восстанавливать, даже воскрешать голубей ради полной экологической системы.

Благодаря ей мы всегда были тут застылыми, как в новогоднем стеклянном шаре – и вот впервые нас перевернули, лишь бы посмотреть, как долго будет сыпаться пластиковая имитация снега через заполненную раствором пустоту шара.

Смерть усадил гостей по заранее подготовленным местам, но наверняка даже не подозревал о том, какая сила таится внутри их абсолютно человеческих голов. Я почувствовала гнев, смешанный с ненавистью, и это окрасило мир до неправильного яркими, кислотными красками.

Я обнаружила, что сижу рядом с Аидой – нас как бы отодвинули из обсуждения, которому мы служили причиной. «Где же девочки?» – одними глазами хотела спросить я, и она будто считала мой вопрос, а потому в ответ честно пожала плечами.

Женщина заполняла бумаги, как под запись, молодой мужчина задавал вопросы и продолжал дымить, несмотря на запрет, и лишь Шляпников был спокоен и добр, но уже молчал, будто погружённый в свои мысли дольше обычного. Это что, перезарядка? Он накапливал силы, чтобы атаковать как-то более масштабно?

Я бы рискнула поднять руку, чтобы вопрошать у взрослых, но только тактично прокашлялась. Тогда безымянная следовательница повернулась ко мне:

– Ну что тебе?

– Простите, эм, уважаемые... а эта лабораторная работа когда-нибудь закончится? Ну, практическое задание уже выполнено?

Они уставились на меня изумлённо, но я продолжала давить и притворяться послушной ученицей, которая слегка запуталась. Это же учебное заведение, в конце концов – если хотят учить поведению на допросах, пусть учат.

– Смерть Смертьевич? – кое-как подавив смех, я постаралась состроить серьёзную морду, но настоящего отчества нового директора я и не знала. – Мы можем идти?

– Сидите, – сурово и чуть по-учительски произнёс он и показал мне ладонь, имея ввиду что-то вроде «успокойся». – Не лезьте же, пока взрослые разговаривают. Дойдём до вас.

Аида похихикала под маской, но вовремя закусила губы и тряхнула головой, звякнув подвесками, лишёнными магии, чтобы скрыть это.

– Нет, и всё-таки, – не угомонилась я. Мне не хотелось просто сидеть и смотреть, и, если уж я не могла встать и станцевать – оставалось петь. – В чём нас обвиняют?

– Арахнова, прекрати. – Нахмурился Смерть. Это был почти отцовский взгляд, значивший «ну хватит меня позорить», а я ведь только начала. – Наши гости проделали такой путь из Кош-Марбурга не для того, чтобы тебя слушать, а для того, чтобы утвердить новые порядки.

– Ну вы тоже оттуда приехали, получается, и вы – гость? – Я совсем не стеснялась наехать. Временный паралич до того меня напрягал, что затыкать директора уже совсем не страшно. – Мне кажется, Времлада Хронотоповна должна тут присутствовать. Говорю это вам, как её помощница.

– Ей не здоровится, – вмешался Лихо, а я фыркнула.

– Она действительно недавно упоминала то, что её временной диапазон увеличился, – я решила брать лживой экспертностью, притвориться частью ближнего круга. Следователь помоложе тут же повернулся ко мне. Почти за его спиной сиял контур двери-тайника, и я не могла не смотреть на неподвижную ручку.

– Господин Мертваго, вы не упоминали о том, что временная петля училища пострадала, – нахмурился он. Мне не понравилось, что они говорили о существовании Времлады как о вещи, но призрачная надежда на то, что инспекторат можно обернуть в свою сторону появилась и у меня, и у дёрнувшейся Аиды.

Я косо глянула на то, как она сжала ладонями подлокотники, будто сделала это за меня, будто сжала свои ладони в мои кулаки.

– Студенческий совет очень обеспокоен тем, что директрису уволили. Вы случайно не знаете, почему так вышло? – Я обратилась напрямую к инспекторам.

– Её не уволили, – отмахнулась женщина, но продолжала записывать всё происходящее клацающими постукиваниями. – Училище выкуплено юридическим лицом, ранее это была частная собственность семьи Минувших. Ваша... эм... директриса всего лишь унаследовала убыточный бизнес. Но долги по коммунальным платежам сами себя не заплатят.

Шляпников вернулся в сознание и строго посмотрел на коллегу, а та лишь махнула головой, глянув на всех уничтожающим взглядом поверх очков.

– С-спасибо за подробности... – я растерялась, не знав, что больше тут можно было сказать.

Неужели никакого мистического заговора нет? Смерть жаждал завладеть этим училищем просто как ценным активом, а директором назвался от скуки? Тогда к чему они с директрисой готовились? Теперь я поняла вас, наблюдатели, осознала привычное вам мучение. Вот почему вы, обладая тысячами глаз и ушей, всё равно так изнываете от бесконечных вопросов с лабиринтами на пути к вожделенным ответам. Всё, всё. Будем разбираться вместе...

Взрослые продолжили процедуру купли-продажи, а я смотрела на ручку двери, всё ожидая, что она задрожит. Я почти чувствовала дышащую, но ослабшую Времладу за дверью, видела путь к ней – но не могла подтянуть себя ближе, чтобы разрушить преграду между нею и преступлением, которым разоряли её кабинет и детище. Когда-то давно моя старшая сестра из ревности и назло порвала салфетку-паутинку, которую я сплела для мамы в подарок на день Кошмара сама, по схемке из интернета – раньше это был самый ужасный праздничный день в моей жизни. Теперь переменившийся в осени год буквально уничтожил любое воспоминание о глупом детском горе и показал, что чем взрослее ты становишься, тем меньше плачешь и больше разочаровываешься в других.

Прошли минуты, но для меня, будто самой неусидчивой на свете, уже тянулись на верёвочке годы. Я вновь вмешалась в чужой разговор:

– Новый директор, кстати, обещал какие-то изменения в учебной программе. Мы с моими подругами выпускницы, нас будет это касаться?

– Брось, они тебе не подруги, – зачем-то обидел меня Смерть. – Да и школьная дружба забывается в миг после выпуска, не переживай.

– Неправда! Злость нас по-настоящему объединила! – я даже умудрилась чуть содрогнуться, хотя какая-то неведомая магия меня всё ещё крепко удерживала. – Вы же почти полицейские, разве не странно, что какой-то мужик удерживает в заложниках целое училище? А двух девчонок вообще к стульям привязал? Ну, нас?

– Вы слишком активные и всем мешаете, – пояснил Лихо очень придирчивым, писклявым тоном. – Никто не должен был вмешиваться в дела вышестоящих.

– Так вы же и не прячетесь! – Я заспорила и хотела топтать ногами, да так сильно, что Аида будто считала мои эмоции и задёргалась сама, создав шум. Меня немного испугал её внезапный припадок, но останавливаться уже поздно. – Я была здесь, когда вы пришли к Времладе говорить о каком-то обряде! Я знаю, что вы были в каком-то сговоре с ней, но обманули всех нас!

Когда я сказала всё это вслух, то облегчённо вздохнула. Знание, занимавшие большую часть мыслей, наконец-то перестали принадлежать только мне. Казалось, что я вскрыла нарыв – но до того, как я очищу весь гной, мне придётся хорошенько поддавить пальцами во всех сторон и обработать место воспаления. На следующий день кожа воспалится снова, и придётся проделать то же самое ещё пару раз, принося себе тупую боль.

Женщина зафиксировала моё признание

– Довольно, девчонка! – Смерть прервал свою позу для портрета и поднялся от ярости. Мысленно я открыла свой список дел до конца жизни – и поставила галочку напротив «вывести из себя вечное существо».

– Отец, оставь моих подруг.

Это был голос Моры – и он стал спасительным в, казалось бы, безвыходной ситуации. Я обрадовалась и улыбнулась, хотя глаза Смерти причудливо покраснели от ярости и ничего весёлого в этом не было. Аида поднялась и с грохотом уронила кресло, на котором сидела, а затем рванула рукой мою кофту и вытащила из кокона, ограничивавшего меня. Резкое и непрошенное движение было таким нужным и важным для меня, что я громко охнула и удивилась:

– Ты поборола магию ради нас?

– Ради тебя, – поспешно исправила меня она, а затем сорвала маску-фальшивку.

В ответ я успела лишь кивнуть вместо благодарности, смущённая той светлой силой, которую она копила и только сейчас проявила. Мне думалось, что это я должна была спасти себя от неё же самой – но Аида успела меня обезвредить.

Девочки сильно преобразились. Их наряды стали выразительно похожими, но при этом строго подчёркивали их индивидуальность и суть. Я не успела толком оценить их вид, но запомнила, что теперь они отличались от себя прежних.

– Здравствуйте, здравствуйте, – Ряба мило помахала им рукой. – Вы закончили тут?

Шляпников поднялся первым, явно оценивая обстановку. Он хмуро пошуршал по-мужски себе в щетину, почесал брови и замедлился. Видимо, ловил связь со своими наблюдателями.

Я попятилась к стене и попыталась рукой нащупать ту самую дверь, которая пару недель назад вынудила меня нырнуть в тайну. Я её не осилила, конечно, но хранила сколько могла – а теперь хотела добраться до Времлады и узнать, как всё вернуть в сентябрь и начать сначала. Наивная надежда на то, что её аномалия на это способна, двигала мной сильнее смелости. Мне бы пришлось пожертвовать дружбой – но я верила, что смогу всё отстроить заново даже без скандальной причины. Ряба и Ужа всегда были рядом, я их просто не замечала. Мору я бы зацепила на ходу тоже. И Аида – с первого своего появления она могла бы стать моей напарницей по крутости, а не соперницей, если бы я это ей позволила.

– Мара, ты-то куда ввязалась? – горестно спросил Смерть. Его никто не прерывал – следователи не стали разрешать конфликт на корню, а пытались разглядеть лица каждой новой девушки в кабинете.

– Меня зовут Мора, – парировала та, будто не обидевшись. – Ты достаточно вмешался в наши судьбы, теперь оставь нас.

– Да что ты понимаешь в моих делах... – высокомерно ответил Смерть. – Уйди сама! Если бы не вы, я бы уже закончил!

Ручка мне не поддавалась; я дёргала её, пока не поняла, что дверь заперта на ключ и мне потребуется новая отмычка. Благо, один раз этот старый замок я уже побеждала – значит смогу и вновь. «Давай же, Мора», молилась я про себя, пока всё происходящее отвлекало других от моих копошений в двери, – «Доведи его окончательно». Если правильно надавить за злодея, то он всю правду о себе выложит – это я знала, будучи злодейкой сама.

Наконец, следователи явно попытались взять действие под контроль. Молодой мужчина преградил Море, Рябе и Уже путь. Но упустил главное – к его спине осторожно приближалась Аида, и глаза у неё горели, а значит рот наполнялся кислотой. Я не могла (или не хотела) её останавливать – если ради училища нужно пожертвовать и безвольными столичными гостями, то пусть жрёт.

– Чтобы вы не задумали, девочки, самое время отступить. Все печати стоят. Мы официально переименовали училище в институт Смерти. Теперь вы сможете научиться даже большему, чем планировали изначально, – он источал миролюбие, но я подозревала, что это наблюдатели смягчили его ранее ехидный и пренебрежительный тон. Я подозревала, что иначе они поступить не могут – винтик в сложившейся системе разболтался и заходил ходуном, а отвёртки, чтобы прикрутить нас обратно, под рукой не оказалось. Поэтому они пытались вмешаться и обезвредить саму тряску, нарушившую порядок спокойствия.

– Да никто не хочет учиться в институте Смерти. Это было единственное место, где мы могли от него спрятаться. Где пряталась я! – Мора вынужденно повысила голос, но молодой мужчина устоял. Её ноги зашлись тенью, градиент тьмы тянулся снизу вверх.

– Девочки, вам некого и не от чего спасаться, – повторил мужчина более серьёзным тоном.

– Не тратьте на них время, коллеги! – торжественно вмешался Смерть, и собрал бумаги в стопку, потряс ими всем нам в укор. А затем взял в руки печать, которую директриса использовала для документов и выбросил её.– Спасибо за совершённую сделку, за вашу в ней помощь! Без вашей наводки я бы и не знал, что тут было спрятано в тумане...

Он начал выпроваживать инспекторов, но те не поторопились собраться. Создалось впечатление треугольника – в одном углу Смерть, который явно чего-то не договаривал всем присутствующим, в другом – Мора, к которой мы примкнули, в третьем – совершенно неизвестные гости извне, которые вроде работали судьями мира страха, а вроде ничего в нас и не мыслили. Я открыто уставилась Шляпникову в глаза сквозь весь бардак, но обратилась к наблюдателям. Вы долго не видели нас, и поэтому вам было интересно узнать, как здесь всё устроено. Но я вижу, что вы в тупике – потому что Смерть упрям, а Времладу лишь предстояло разбудить. Отступите из нашей борьбы, я вас прошу. Мы с вами всё ещё в отдельной секции пустоты – это наша особенная связь – и я обещаю, что если вы позволите, то вместе мы найдём ответы. Но я искренне надеюсь за вашу помощь!

Шляпников щёлкнул пальцами.

– Я останусь. – Кивнул он, и оба его коллеги, как заворожённые, сложили свои вещи обратно в чемоданчики и быстро шагали к выходу, пусть и без паники, но всё же поторапливаясь.

Затем мой новый друг (или вы все внутри него) – кивнул мне, будто дал разрешение пойти на хитрость – поступить как-то нелогично, вычурно, глупо, но сделать это ради большой цели, например, спасти подруг или училище, при этом поставив на победу всё, что у меня накопилось в голове.

В образовавшемся кармане тишины я щёлкнула замком с помощью отмычки, и тогда все оставшиеся в кабинете обернулись на меня – казалось, что даже запертые головы хищников, хранимые в формалиновых банках в шкафу, тоже уставились мёртвыми глазами.

Я виновато махнула рукой и толкнула дверь спиной, провалившись вглубь темноты. Мой удар о пол выдался глухим, и хриплый вздох вырвался из груди сразу вместе с ним.

Надо мной нависла молодая женщина, и светлые рыжие кудри спадали с её плеч почти до моего носа, а лицо оставалось вверх тормашками. Вычурная длина защекотала лицо, и я неожиданно чихнула, а женщина в ответ мне улыбнулась той улыбкой, в которой узнавалась Времлада Хронотоповна. Я даже не успела поверить и обрадоваться тому, что нашла за дверью именно ту, кого искала.

– Будьте здоровы, Плетёна, – нежно произнесла она и осторожно обошла меня, прошуршав по полу обветшалым подолом платья.

Смерть изменился в лице.

– Не ожидал увидеть меня живой, – она даже не спросила, а просто утвердила это для всех. – И, похоже, не знал, что прах – это тоже одна из моих жизненных ипостасей.

Я перевернулась на бок и уставилась в пол – и надулась, как удивлённая рыба, едва подавив то ли смех, то ли истеричный вскрик.

Шляпников, похоже, вмешался, я услышала лёгкий стук твёрдой руки о стол, как будто это был предостерегающий сигнал для того, кто за ним стоял. Как удивительно менялась позиция нового директора – его словно прижали к стенке в собственном же кабинете. Конечно, помещение принадлежало ему лишь технически, а вот вещи и существа внутри всегда относились к истинной владелице. Мы не принадлежали Времладе, но она собрала нас здесь в коллекцию – притом наверняка отбирала долго и внимательно, перебирала личные дела, собеседовала родителей, кому-то одобряла стипендии и компенсации, а кого-то привозила лично из своих редкие заграничных командировок.

Я мгновенно вспомнила, как попала сюда после череды вспышек гнева – первая из них как раз случилась тем днём Кошмара, когда мне было четырнадцать и я выколола пару глаз из множества – но лишила их собственную сестру. Это был достаточно ужасный поступок, чтобы запереть меня здесь – и хотя я множество раз я всегда знала, что мама сделала это именно из-за этого случая.Но для чего Времлада приняла меня? Для чего она притащила Аиду? Для чего распределила меня в общежитие рядом с Рябой? Или я лишь драматизировала – и всё это происходило с нами просто так, без особого плана и умысла.

– Уходите из моего кабинета, – Времлада махнула рукой, и даже не вступила ни с кем в контакт. – Все.

Она остановилась у стола и отрешённо осмотрелась, нахмурившись, потому что никто даже не дрогнул. Совершенно по разным причинам мы должны были находиться здесь, и поэтому стояли на своём неотступно.

Я назвалась её помощницей, хотя таковой никогда не бывала; но теперь чувствовала себя обязанной взять за неё ответственность, как за бабушку в регрессии. Пусть Времлада в новой молодости была свежа и красива, казалось, что внутри она почти разваливалась, и что из пепла восстала лишь оболочка. Походка была шаркающей, косточки на запястьях остро торчали, натягивая кожу, под шеей кожа местами шла рябью. Я бросилась к ней:

– Времлада Хронотоповна, позвольте вам помочь...

Я оттеснила Смерть так, будто он был тумбочкой, и подняла сидение кресла с помощью газлифта, чтобы вернуть директрисе привычную высоту.

– Спасибо, Плетёна, – хрипло ответила она. – Подай воды в графин, прошу. Горло пересохло.

Я глянула на Ужу, она с готовностью кивнула и кинулась к шкафу, где хранились бутыли с водой – и почти без усилий поднесла один из них к столу, осторожно миновав хмурого Шляпникова.

– Времлада, нужно разобраться с делами, – строго сказал Смерть. – Почему ты не сдержала обещание?

Сначала директриса выпила предложенный стакан воды, затем жестом попросила ещё – я налила и она осушила его вновь. Прокашлявшись, она мельком глянула на Смерть через моё плечо и закатила глаза:

– Ты выполнил свою роль, поэтому можешь быть свободен. Деньги и так остались при тебе – ты и не собирался мне платить.

Я обратилась лицом к подругам, и они ответили мне растерянностью. Мы будто разделили одну и ту же мысль – неужели битва за училище вышла просто словесной и юридической перепалкой парочки вечных существ с ненормальными способностями? Что ж, мы нашими спецэффектами тоже хотели похвастать, но придётся приберечь силы на другой раз.

– Майор, а вы не собираетесь арестовать настоящего преступника? – Аида с вызовом сложила руки на груди.

– Вы так и не обзавелись миграционной картой? – он усмехнулся.

– Это всё враньё господина Мертваго, – отмахнулась она в ответ. – Никакая я не маньячка из клана рептилоидов-убийц. Похоже, Времлада Хронотоповна выкупила сначала мою сестру, а затем и меня – у нашего отца – чтобы поставить эксперимент на своих учениках.

– Аида, ты чего несёшь? – вспылила я тут же. Опять она за старое! Только-только помирились, и вот она снова несёт всякую чушь!

– Плетёна, отойди от неё, пожалуйста, – ответила она мне, совершенно ласковым тоном. – Это и есть предназначение нашего класса, класса незваных. Сама не понимаю, как мы не поняли раньше!

Директриса положила слабую ладонь на моё предплечье, упёртое в стол. Я тут же почувствовала, что нахожусь между двух огней, хотя и не думала, что такой выбор мог вспыхнуть. Посмотрев на лицо Рябы, которая смотрела на меня сочувственно, я поняла, что девочки не шутят – они винят директрису в том, что случилось с нами всеми.

– К сожалению, – вдруг заговорил майор, уже водрузивший на голову шляпу так, будто собрался уходить. – Стравливать между собой нечисть это не преступление. Очень жаль, что посерьёзнее ничего так и не нашлось...

Он, словно разочарованный зритель, вздохнул – и наверняка мысленно влепил нам одну звезду рейтинга за сюжетный поворот. Или наблюдатели внутри него.

– Вы что? С ума все сошли, что ли? – я забухтела. – Времлада Хронотоповна, скажите же вы им! Оправдайтесь!

Она лишь пожала плечами. Тогда я обернулась к Смерти и почти затрясла его, не испугавшись прикоснуться:

– Исправьте всё немедленно! Вы превратили наше училище в хаос!

Не знаю, как он не ударил меня, не приструнил – выдержал тряску с холодной яростью. Наверняка Смерть тоже обдумывал пути обхода, и разыгрывал только ему самому веданную шахматную партию бесконечное количество раз – пока не победит.

Прошло лишь пару мгновений, и я почувствовала тени Моры, ползущие к моим ногам. Они окутали лодыжки, и стопы похолодели – это отвлекло меня и причудливо успокоило. Наверное, это она и пыталась сделать.

– Мы за этим сюда и пришли, Плетя, – сказала Мора тихо, но я услышала всё до последней буквы.

Ряба почти перебила её привычно звонко, и я порадовалась – хоть что-то не менялось:

– Подружка, нам столько нужно тебе рассказать!