Жена из забытого прошлого

ГЛАВА 10. Ловушка

Новость о нашем браке прокатилась по городу мгновенно, будто взрывная волна. Каю даже не пришлось обращаться к газетчикам – те сами обо всём узнали сразу после того, как мы явились в городскую управу, чтобы получить документ о заключении брачного союза. Благодаря связям Кая в управлении стражей мне очень быстро выдали новое удостоверение. В нём я звалась Карин Гринстек, и, конечно, никаких отметок об арестах там не было.

Академия гудела, словно разворошённый улей. Каждый из преподавателей лично спросил меня, правда ли я вышла замуж за Кая? А ректор и вовсе вызвал нас обоих к себе и долго распекал, рассказывая, какие мы глупые, недалёкие придурки. Именно он первым открыто сказал, что канцлер ни за что не оставит так выходку племянника и обязательно найдёт способ аннулировать наш союз. Но мы с Каем лишь улыбались и заверяли, что это уже невозможно.

Моя мама, узнав, за кого именно я вышла замуж, едва не упала в обморок. Но причиной этого была вовсе не радость, а страх на грани ужаса.

– Боги, чем вы оба думали?! – причитала она, глядя на нас с Каем сквозь слёзы. – Глупые, глупые дети! Вы хоть понимаете, что теперь будет?

– Верзалия, не стоит так волноваться, – пытался успокоить её Кай. – Дядя не станет открыто нам вредить.

– Но скрыто он вас просто уничтожит, – дрогнувшим голосом ответила мама и посмотрела на меня. – Ри, вам нужно спрятаться. Это единственный способ. Уезжайте. Бегите из этой страны. И лучше прямо сегодня.

Услышав такое от своей обычно спокойной, уравновешенной матери, я основательно напряглась. Но Кай обнял меня, ободряюще погладил по плечу и снова обратился к маме:

– Если всё сложится плохо, убежим. Я уже нашёл способ попасть в Изерфит, и на первое время деньги у нас будут. Но для начала мне нужно получить диплом и всё-таки поговорить с дядей. Я хорошо его знаю, и, думаю, смогу найти правильные слова, чтобы он принял наш с Ри брак.

– Не примет, Кай, – мама отрицательно помотала головой. – Наш канцлер не прощает тех, кто пошёл против него.

– Я его единственный родственник. Других нет, – ответил Кайтер. – А наш брак с Ри нерушим.

– Пока вы оба живы, – холодно произнесла мама. – Тебя, Кай, он не убьёт. Но от Карин обязательно попытается избавиться.

– Нет, – Кайтер сказал это без сомнения. – Потому что между нами с Ри полная магическая связь, и я написал об этом дяде. Если умрёт Ри, то я или сразу отправлюсь вслед за ней, или сойду с ума. Поэтому максимум, что может сделать канцлер – существенно усложнить нам с Карин жизнь. Возможно, снова посадит меня в камеру на пару недель. Но однажды он обязательно смирится.

Мама тяжело вздохнула и печально опустила голову.

– У меня очень дурное предчувствие, – проговорила она, обхватив руками плечи. Но вдруг строго посмотрела на Кая: – Ты обязан обеспечить полную безопасность моей дочери. Уверена, жениться так внезапно было твоей идеей. Так неси же теперь ответственность за свои решения. Если с Карин что-то случится, Кайтер Гринстек, я прокляну тебя так, что ты сам пожелаешь сдохнуть.

– Мама! – воскликнула я.

– Со мной Ри в полной безопасности, – заверил Кай. – Не волнуйтесь. Лучше порадуйтесь за нас. Мы любим друг друга, мы теперь семья.

– Порадуюсь, обязательно, – покивала мама с хмурым видом. – Когда над вами перестанет висеть меч мести канцлера. А пока буду молиться за вас богам и стихиям. И просить уберечь вас обоих.

– Через несколько дней я получу диплом, а потом сразу поеду к дяде, – заявил Кайтер, хотя до этого разговора собирался выезжать только через пару недель. – Вы правы, Верзалия. Нужно сначала решить все проблемы, а потом строить новую жизнь. И прошу вас, пока меня не будет, навещайте Ри в нашем с ней доме.

Мама с сомнением посмотрела ему в глаза, он ответил взволнованным серьёзным взглядом.

– Клянусь, я всё решу, – заверил её Кай. – Не списывайте меня со счетов раньше времени.

Я накрыла его руку своей и с надеждой посмотрела на маму. Она смахнула со щёк слёзы, хмуро поджала губы и обречённо вздохнула.

– Решай, – ответила тихо. – Докажи, что ты достоин Карин. Что не зря втянул её во всё это.

– Спасибо, – проговорил мой муж. – Я не подведу.

***

Я не хотела отпускать Кая в столицу, боялась и за него, и за себя. Мне казалось, что, пока мы вместе, мы почти неуязвимы и способны справиться с чем угодно. Но лишь стоит нам расстаться, и случится непоправимое.

Теперь канцлер стал видеться мне настоящим монстром во плоти, жестоким и беспощадным. А при мысли о том, что он снова запрёт непокорного племянника в подземельях, меня передёргивало от ужаса. Я любила Кая всем сердцем, всей своей душой. Даже предлагала ему поехать к его дяде вместе, но Кайтер отказался наотрез.

В итоге он даже не разрешил мне проводить его до поезда, попросил своих однокурсников присматривать за мной в академии и как-то договорился с городской стражей, чтобы они почаще наведывались с патрулём на нашу улицу. Дом он окружил сильнейшей защитой, в которую я добавила и свою силу. И наши энергии в этих плетениях слились, усилились, стали одним целым, что само по себе было удивительно, ведь я маг, а Кай колдун.

Нет, все одарённые имели возможность влиять на энергии мира, но между нами была существенная разница. Маги могли видеть потоки, накапливать в себе силу стихий и использовать её в плетениях, некоторые из которых закреплялись словами заклинаний. Колдуны тоже видели потоки, но не скапливали в себе, а пропускали через себя. По сути, их сила была значительно выше, чем у любого мага, но собирать энергию в плетения они не умели и направляли её заклинаниями или мыслеобразами. Ведьмы почти не отличались от колдунов, вся разница была лишь в чувствительности к природе. Считалось, что ведьмы способны ощущать саму суть мира и людей, среди них часто встречались природницы, погодницы, прорицательницы. Ну, а сильному колдуну, действительно, была лишь одна дорога – в воины, а в мирное время – в стражи.

Магам в этом плане повезло больше. Нам была подвластна любая мелкая магическая работа с потоками. Именно маги делали артефакты, магические приспособления и технику. Маги вместе с механиками вели вперёд технический прогресс, делали жизнь людей проще и лучше.

Именно магов в нашей стране было больше всего. По словам Кая, ведьм в Республике насчитывалось всего около пяти сотен, колдунов – и того меньше. А магов даже посчитать было сложно, ведь слабая искра дара присутствовала почти в каждом человеке.

Кай как-то признался, что, когда узнал, что он колдун, – очень расстроился. Ему хотелось стать артефактором или магом-механиком, он с детства любил мастерить что-то, придумывать какие-нибудь устройства, но колдовской дар перечеркнул все его желания. Нет, сейчас, когда он освоил свои способности, вошёл в полную силу, он окончательно принял себя. Но останавливаться на этом не собирался и постоянно отыскивал древние книги с ритуалами и прочими колдовскими штучками. В одной из них он вычитал, что при наличии связи маг и колдун могут создавать уникальные заклинания, поэтому над защитой дома мы работали вместе.

– Она точно не пропустит никого чужого, – заверил Кайтер, когда я вышла проводить его хотя бы до калитки. – Сюда сможет войти только тот, кого ты сама проведёшь. За руку. Или чью магию вплетёшь в рисунок.

– Не буду никого впускать. И до твоего приезда вообще из дома не выйду. Мама обещала приносить мне еду, а Ирма – лекции, – сообщила я Каю.

– Так мне будет спокойно за тебя, – он привлёк меня к себе и нежно поцеловал. – Я вернусь так быстро, как смогу.

– Пожалуйста, береги себя, – попросила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– И ты, – он поймал губами слезинки на моих щеках. – Люблю тебя, Ри. Ради нас с тобой я всё смогу.

– Я верю в тебя… и люблю.

Когда он уходил, я смотрела ему вслед, а потом ещё долго не могла заставить себя вернуться в пустой дом. Да, мы пока прожили в нём с Каем всего неделю, но за это время я успела полюбить это место. Казалось, оно уже пропиталось нашими чувствами, нашей энергией и любовью. Стало нашим убежищем, нашей крепостью, нашим храмом.

И я собиралась во что бы то ни стало дождаться здесь Кайтера. Да, боялась, но всё равно раз за разом убеждала себя, что всё будет хорошо. Мы справимся. Мы победим. И наша любовь окажется сильнее всего на свете.

***

Как ни странно, скучать мне оказалось некогда. По утрам я занималась домашними делами, готовкой, уборкой, даже расчистила на заднем дворе небольшой огородик, надеясь весной высадить там цветы и лекарские травы. После обеда ко мне ежедневно приходила Ирма с лекциями и заданиями, рассказывала о том, что происходит в академии, да и вообще развлекала, как могла. Каждый вечер наведывалась мама с продуктами. Мы вместе готовили ужин, разговаривали, сидели до темноты, а потом она уходила к себе. Я несколько раз предлагала ей остаться, пожить со мной, пока не вернётся Кайтер, но она упрямо отказывалась, заверяя, что у меня теперь своя жизнь.

Раз в несколько дней в гости заходил Адалис Дилс, который разрешил называть его просто Далом. Он занимался со мной магической практикой, причём учил использовать в плетениях все шесть доступных мне стихий. Это было безумно сложно и очень выматывало, но постепенно у меня что-то начало получаться. Сам Дал записывал все мои достижения в блокнот и как-то признался, что собирается написать большую работу по таким магам, как я.

Заявлялся ко мне Адалис исключительно в тёмное время суток. При этом он прикрывался действием какого-то хитрого артефакта невидимости, чтобы не порождать лишние сплетни. А ещё именно от Дала я узнавала хоть какие-то новости о Кае.

– Его снова держат в подземельях, – сказал Адалис, придя ко мне спустя неделю после отъезда Кайтера. – Люди канцлера перерывают храмовые библиотеки в столице. Думаю, ищут способ разорвать вашу связь.

– Этого следовало ожидать, – мне было горько и очень страшно за Кая, за нас с ним. – А вдруг всё-таки найдут?

– Если такой способ существует, то они его точно найдут, – и не думал успокаивать меня Дал. – Поэтому ты должна быть особенно осторожна. У меня есть хорошие друзья в окружении канцлера, они обещали держать в курсе, но требуется около суток, чтобы информация из столицы сюда добралась. Так что мы можем просто не успеть.

Я прижала похолодевшие ладони к лицу. Пальцы чуть подрагивали, сердце в груди стучало гулко и испуганно, но за себя я почти не волновалась. Куда сильнее меня беспокоил Кай. На что ещё готов пойти его безумный дядя, лишь бы заставить слушаться?

– Если ситуация усложнится, то тебе придётся уехать очень далеко. Спрятаться от людей канцлера лучше всего за границей, – добавил Адалис. – Я бы настоятельно рекомендовал покинуть Ферсию уже сегодня ночью. Но ты же не уедешь.

– Без Кая я с места не сдвинусь! – заявила я решительно. – Обещала, что дождусь его здесь, значит, буду ждать.

Дал посмотрел на меня, как на очень странную особу, но настаивать не стал.

– Дай мне право проходить через защиту вашего дома, – попросил он вдруг. – Она очень мощная, взломать не получится. А если с тобой тут что-то случится, я должен иметь возможность помочь.

Сначала я сомневалась, даже начала подозревать Адалиса в предательстве, но потом поняла, что сама постоянно провожу его в дом, то есть, желай он навредить, уже сделал бы это. Да и Кай ему доверяет.

– Хорошо, – согласилась я. – Но только тебе и лишь на экстренный случай.

В ту ночь, после того, как я вплела энергию Адалиса в защитный купол, и мы с ректором благополучно распрощались, я впервые за несколько дней смогла спокойно уснуть. Будто решение дать ему доступ к проходу в дом изменило что-то во мне, а может, и в моей судьбе.

Нет, тучи надо мной сгущались всё сильнее, я ощущала это, даже не имея никакого дара предвидения. Просто чувствовала, что опасность всё ближе. И, может, мне действительно стоило спрятаться, сбежать, но я упрямо отказывалась от этой мысли. Ведь обещала Каю дождаться его. Значит, дождусь.

***

Колокольчик на калитке зазвенел, когда часы показывали половину десятого. Я настороженно прислушалась. В такое время ко мне мог заявиться только Адалис, а он вчера предупредил, что сегодня прийти не сможет. Но тогда – кого занесло ко мне в такое время? Маму? Вдруг что-то случилось?

Закутавшись в пальто, я вышла во двор и медленно побрела к калитке. Лишь когда увидела за ней Ирму, немного расслабилась.

– Прости, что так поздно, – проговорила она, дрожа под тонким плащиком. – Вроде, тепло на улице, но ветер пронизывает до костей. Пустишь погреться? Я проходила мимо и решила заглянуть к тебе на чай. Скучаешь же одна.

– Проходи, конечно, – я открыла калитку, взяла подругу за руку и провела через защиту, как делала при каждом её визите. – Где гуляла так поздно?

– С отцом встречалась, – проговорила она, поморщившись. – Он снова уговаривал меня бросить академию. Жениха мне нашёл, представляешь?

– Но ты, конечно, отказалась, – предположила я, войдя в дом.

– Конечно, – покивала Ирма и направилась на кухню. – Я сама чайник поставлю и чай нам с тобой налью. Ты ж наверняка была чем-то занята до моего прихода.

– Доклад по алхимии делала, – ответила я со вздохом. – Мне немного дописать осталось.

– Дописывай. Когда всё будет готово, я тебя позову.

Ирма вела себя привычно. Приходя в наш дом, она спокойно хозяйничала на кухне, иногда мы с ней что-то готовили вместе, поэтому её предложение не вызвало у меня никакого протеста. К тому же, я решила, что сейчас доделаю доклад и попрошу подругу завтра утром передать его преподавателю. Так что этот неожиданный визит был мне даже на руку.

Ирма меня не торопила. Спокойно наливала чай, нарезала на кусочки принесённые пирожные, при этом тихо напевала что-то себе под нос. Это тоже было её привычкой, Ирма вообще любила петь и как-то даже призналась, что в детстве мечтала стать настоящей примой оперы или певицей.

Когда я освободилась и вошла на кухню, подруга приветливо улыбнулась и пригласила меня за стол. Чай уже немного остыл, но я всё равно взяла чашку, пригубила и немного скривилась.

– Странный какой-то вкус, – разглядывая янтарную поверхность жидкости, сказала я. – Кисловатый. Ты лимон добавляла?

– Немного, – Ирма изобразила вину. – И мяты чуть-чуть. Попробуй пирожное.

Я взяла кусочек принесённого ею лакомства, чуть откусила, запила чаем и вдруг ощутила, что перед глазами всё плывёт.

– Как-то мне нехорошо, – проговорила я, вернув чашку на стол.

– Может, ты беременна? – подруга даже немного побледнела.

– Нет, – я отрицательно покачала головой, отчего она закружилась ещё сильнее. – Пью капли, что мама дала. Очень хочу ребёнка от Кая, но нужно закончить учёбу.

Меня начало подташнивать, мир завертелся сильнее. Пришлось схватиться рукой за край стола, но даже это не помогло удержаться на месте, и я просто рухнула на пол.

Ирма не выглядела испуганной или удивлённой. Она даже не попыталась мне помочь. Вместо этого поднялась, прошлась по кухне, вернула на плиту пустой чайник, зажгла под ним огонь, а сверху повесила кухонное полотенце. Не прошло и минуты, как оно загорелось.

– Что… ты… – попыталась спросить я, но язык не слушался.

Девушка опустилась рядом со мной на корточки и посмотрела с сочувствием.

– Это личина, не вини подругу в своей смерти, – проговорила она серьёзным тоном с совсем другими, незнакомыми интонациями. – И мне тоже жаль тебя убивать, такую молодую и глупую. Но приказ – есть приказ.

Я смотрела на эту девушку в ужасе, а её лицо перед моими глазами начало расплываться.

– Ты выпила яд, – донёсся до меня голос этой странной особы. – Он подействует раньше, чем до тебя доберётся огонь. Прощай.

Она прошла мимо меня. Кожей я почувствовала дуновение ветра, а потом стало очень жарко. Видимо, лже-Ирма раздула пламя потоком воздушной магии, чтобы всё здесь быстрее вспыхнуло. И у неё получилось.

Жар становился всё сильнее. Огонь трещал, пожирая мебель, шторы, цветы, что стояли на подоконнике. Но, вопреки обещанию убийцы, я не спешила терять сознание. Наоборот, в голове как будто начало проясняться. Увы, встать я пока не могла, но зато видела всё отчётливо.

Огонь был всё ближе, уже перекинулся на край ковра, на который я упала. Тот охотно подчинялся пламени, а я с ужасом смотрела, как оранжево-алые языки почти подобрались к моим ногам.

Не знаю, как, но мне удалось сдвинуться с места. Медленно, на пределе сил, я поползла дальше от пламени. Сантиметр за сантиметром перемещалась я к двери в коридор, но это было слишком медленно. Огонь добрался до моих ног раньше, чем я смогла доползти до выхода. Пламя охватило штаны, коснулось кожи…

– Помогите!!! – закричала я, внезапно прорезавшимся голосом.

Боль заставила встряхнуться, мне даже удалось сесть и попытаться сбить пламя руками. Огонь перекинулся на тунику, начал подниматься по рукавам. Я снова закричала, попыталась призвать водную магию, но та не слушалась.

Кое-как сбив часть пламени, я поднялась на четвереньки и продолжила ползти к выходу. В голове гудело, мысли застило вязкой паникой, думать почти не получалось. Я просто двигалась к цели, понимая, что только так смогу спастись. И далеко не сразу уловила за дверью подозрительный треск… а когда всё же смогла её открыть, с ужасом увидела, что весь коридор объят пламенем.

Отпрянула оттуда так быстро, как только могла в своём вялом состоянии. Дышать стало тяжело, всё пространство давно заволокло дымом, я попыталась натянуть обгорелый край туники на лицо, но это не помогло.

У меня остался один выход – окно. Но вокруг него тоже бушевал огонь, да и я не чувствовала в себе сил добраться туда. И всё же я попыталась. Кашляла, падала, но всё равно продолжала двигаться. Ползла… пока не рухнула на пол, уже не в состоянии подняться.

Лёгкие горели, глаза слезились, каждый вдох приносил только боль…

И в этот момент я отчётливо поняла, что не выберусь. Не смогу. Была бы у меня моя магия, я просто подчинила бы огонь, но сейчас у меня совсем не осталось сил на борьбу.

Закрыв глаза, обхватила рукой золотой кулон – первый подарок Кая, и попыталась напитать его силой. Это ведь защитный артефакт, так почему же он не защищает?

И вдруг краем сознания уловила движение сбоку. Раздался звон стекла, будто кто-то разбил окно… и я даже попыталась разобрать, что происходит, но уже не смогла открыть глаза. Сознание поплыло, наконец, даруя забытье. Огонь пропал, дым исчез, и я погрузилась в спокойную тихую тьму.

***

– Верзалия, успокойтесь, – донёсся до меня смутно знакомый голос. – Она поправится. Да, на это потребуется много времени, но однажды Карин станет прежней.

– Вы разве не понимаете?! Её пытались убить! А когда узнают, что она жива, то вернутся, чтобы закончить начатое, – зло, холодно и как-то истерично ответила мама.

– Понимаю. Поэтому вам с ней нужно уехать, – сказал Адалис. Теперь я поняла, что с мамой говорил именно он. – Я помогу добраться до границы, договорюсь о переходе. У меня есть знакомые в Изерфите.

– Мы не поедем в Изерфит, – резко ответила мама. – Отправимся в Шараз. Там знакомые есть у меня. Точнее, один знакомый, и, если он хотя бы попытается отказать мне в помощи, ему придётся очень несладко.

– С таким настроем никто в здравом уме вам помогать не станет, – попытался осадить её ректор.

– Простите, – мама виновато вздохнула.

Я попыталась открыть глаза, получилось не с первого раза. Глаза не слушались, слезились, в них ощущалась резь. Но когда зрение хоть немного сфокусировалось, стало ясно, что очнулась я в полутёмном помещении с белыми стенами. Свет сюда попадал из приоткрытой двери коридора, где, собственно, и проходил разговор между мамой и ректором.

– Я понимаю, вы не в себе, – мягко произнёс Адалис. – Отдохните. Жизни Карин ничего не угрожает. Она скоро очнётся, нужно будет обработать ожоги, дать ей обезболивающее, восстанавливающие зелья. Справитесь?

– Конечно, – поспешила ответить мама. – Вы уходите?

Он сделал несколько шагов и только потом ответил:

– Карин хотели убить, вы правы. И я думаю, что нужно убедить её убийц, что им это удалось. Никто не мог видеть, как я выносил её из дома, я скрылся за артефактом. Но когда после пожара на пепелище не найдут останков девушки, её начнут разыскивать.

– Вы хотите подкинуть им труп? Где вы его возьмёте? – с ужасом в голосе спросила мама.

– Некромантия в академии давно не изучается, но учебный материал остался. Так что я разберусь. Отдыхайте. Здесь вас точно никто не найдёт.

Я снова услышала шаги, потом хлопнула дверь, и вокруг стало тихо. Но спустя некоторое время в тишине начали раздаваться всхлипы и шёпот. Мама плакала, винила во всём себя, своё глупое упрямство и принципиальность.

– Нельзя здесь оставаться, – вдруг в полный голос сказала она. – Нужно уезжать сейчас. Иначе…

Но продолжать не стала.

Я хотела подняться или хотя бы позвать её, но смогла лишь чуть двинуть головой… на этом силы кончились, и глаза сами собой закрылись.

Мама подошла ко мне, я почувствовала её осторожное прикосновение к волосам и услышала всхлип.

– Я всё исправлю, Ри, – прошептала она едва слышно. – Обещаю тебе. Я всё исправлю.

Сказав это, она вышла из комнаты, потом её шаги окончательно стихли, а моё сознание снова уплыло в беспамятство. И на этот раз уже надолго.